Дженнифер Л. Арментроут

Рожденная из крови и пепла

Роман «Плоть и огонь», книга четвертая

БЛАГОДАРНОСТЬ

Учителям и библиотекарям — я не знаю, как вам, ребята, это удается.

Каждый из вас — настоящий герой.

КАРТА

АШЕР

Никтос, также известный как Ашер, Тот, Кто Благословен, Хранитель Душ, Первозданный Бог Простых Людей и Концов, Первозданный Бог Смерти и, в настоящее время, Бог Действительно Нетерпеливого, не хотел стоять в зале возле своих покоев.

Это было последнее место, где Эш хотел бы оказаться, когда все, о чем он мог думать, это то, что его Королева — его возлюбленная, его жена, весь его мир — находится в их постели и ждет его.

Он отошел от нее всего несколько минут назад, но его плоть буквально вибрировала от потребности вернуться к ней. Посмотреть на нее. Прикоснуться к ней. Напомнить себе, что она в безопасности, здорова и жива. Что ее Вознесение и последовавшие за ним часы были не просто прекрасным сном.

Эш отчаянно пытался напомнить себе, что, несмотря на все, что он сделал, чтобы отгородиться от других, даже зайдя так далеко, чтобы удалить свою кардию, они все равно упали вместе, разбив толстые щиты, которые они держали близко к своим грудям, и разбив барьеры, которые они воздвигли, чтобы не подпускать друг друга. Чистая сила воли Эша бросила вызов судьбе. Они бросили вызов судьбе.

И все из-за совершенно непредсказуемого.

Неизвестного и ненаписанного.

Единственного, что могущественнее Судеб…

Истинная любовь сердца и души — родственные сердца.

Но этот разговор с Нектасом был важен. Он должен был произойти.

Поэтому он будет терпеливым.

Или, по крайней мере, терпимо относиться к прерыванию.

— В королевстве тихо, — поделился Нектас тихим голосом.

— На данный момент.

— Пока, — согласился дракен, его черные волосы с алыми прядями скользнули по плечу. — Границы между Царством Теней и Вати спокойны. Как и небеса. Никаких движений со стороны Аттеса или Кина тоже не было.

Эш не беспокоился об Аттесе — не то чтобы он не хотел содрать кожу с костей этого ублюдка. Его рука сжалась в кулак. Нет. Это был брат Первозданного Согласия и Войны, которого он планировал медленно, мучительно выпотрошить, начиная с того, чтобы отрезать полоску его плоти за каждое слово, которое он сказал Эшу, пока тот был в заточении — будь то правда или нет.

— Его Величество был настолько любезен, что предложил ее мне, как только она ему надоела. — Глаза Кина засияли особой садистской радостью, когда он приблизился к лицу Эша, думая, что тот полностью покорен. — Не думаю, что ей понравилось это слышать. — Он рассмеялся. — Сомневаюсь, что ей понравится чувствовать мой член в своей заднице, но она будет наслаждаться этим. Даже умолять о… — Его слова закончились бульканьем крови и проклятиями.

Эш растянул костяные цепи ровно настолько, чтобы поднять руку и впиться пальцами в горло ублюдка. Потерял половину кожи и кусок кости в процессе, но ему было все равно. Он бы с радостью сделал это снова и снова. Настолько сильна была его ярость.

Он все еще был таким же сильным.

Просто наклонился.

Глаза цвета полированных сапфиров уставились на Эша. Он все еще не привык к тому, как сейчас выглядели глаза дракена, но он узнал взгляд понимания. Нектас знал, куда делся его разум. Для этого ему не нужна была связь. Не тогда, когда старший дракен был ему как отец и брат.

Взгляд Нектаса скользнул мимо Эша к дверям спальни. — Колис остается скрытым. –

Тени прижимались к телу Эша, а свет от настенных бра дико мерцал по всему залу. Одно лишь упоминание имени дяди вызвало такую ярость, что чувства Эша к Кину казались… не такими уж и плохими.

Потому что Эш знал.

Колис тоже любил поговорить, когда навещал Эша. Разница была в том, что он был умнее Кина и старался держаться от Эша на безопасном расстоянии, когда говорил о Сере, как будто она была его. Челюсть Эша сжалась, и огни ярко вспыхнули.

— Эш, — тихо предупредил Нектас, входя в пространство Первозданного. Синева его глаз горела так же ярко, как и огни на стене.

— Я выровнялся, — протянул Эш, делая вдох и заставляя яростную, темную энергию спуститься вниз.

Бровь приподнялась.

— Ты уверен?

Ему нужно было быть там.

— Да. — Он прочистил горло, и свет вокруг них погас. — Как думаешь, как долго он будет лежать?

— Трудно сказать. Пару дней? Неделю? — Взгляд Нектаса снова метнулся к дверям спальни. — Я полагаю, что Сера в порядке?

Она была более чем здорова. Она была совершенным совершенством. Тем не менее, он кивнул.

— Да.

— Я рад это слышать. — Нектас помолчал. — Даже если ты угрожал моей жизни в последний раз, когда я стучал.

Эш почувствовал, как тепло разливается по его лицу, ясно помня, как говорил Нектасу, что убьет его, если он не уберется от двери. С другой стороны, Эш только что убрал пальцы от сладости Серы.

— Да. — Он снова прочистил горло. — Извини за это.

Нектас усмехнулся.

— Не надо. Я помню, каково это…

Свет в глазах дракена померк, и, черт возьми, Эш почувствовал это в своей груди сильнее и глубже, чем раньше. Потому что даже со всеми потерями, которые он пережил — своих родителей и тех, о ком он заботился — это было ничто по сравнению с потерей своей второй половины. Их всего.

И Нектас пережил эту потерю.

Колис об этом позаботился.

Эш сжал плечо дракона.

— Клятва, которую я дал тебе раньше, не изменилась. Колис заплатит за то, что он сделал с тобой и твоими…

Ноздри Нектаса раздулись от глубокого вдоха.

— Я знаю.

— Хорошо. — Когда Эш опустил руку, золотой вихрь брачного отпечатка на верхней части его левой ладони замерцал. — Я знаю, что остальные хотят от меня большего, чем краткие новости, и хотят увидеть Серу.

— Им нужно увидеть ее, — ответил Нектас, скрестив руки. — Для себя.

Эш это понимал. Остальным нужно было убедиться, что Сера была той, кого они знали, подтвердить, что она не потеряла чувство себя во время Вознесения, и что она была именно той, что они все чувствовали.

Истинной Первозданной Жизни.

Но им придется подождать.

— У меня не было возможности по-настоящему поговорить с ней, — начал Эш.

— Никогда бы не подумал, — сухо ответил Нектас.

Слабая ухмылка появилась, но затем быстро исчезла с губ Эша.

— Мне нужно поговорить с Серой, прежде чем я смирюсь с мыслью, что кто-то может оказаться перед ней, — сказал он. — Мне нужно убедиться, что с ней все в порядке.

Нектас кивнул.

— Она многое пережила.

— Она это сделала. — Он знал это, хотя Сера и не рассказывала многого о своем заключении.

Но Эш знал.

Даже если бы Колис и Кин не болтали, Эш никогда не забудет, как отчаянно она хотела узнать, смотрит ли он на нее по-прежнему. И он знал, почему она спрашивала об этом, несмотря на ее заявление, что с ней на самом деле ничего не случилось. Он точно знал, что можно сделать с человеком, чтобы заставить его бояться чего-то подобного. В конце концов, у него был непосредственный опыт на этой чертовой арене как свидетеля и невольного участника.

Узел печали и ярости застрял в его горле, но он не позволил ему задушить его. Если бы он это сделал, он задушил бы и ее.

— Ей понадобится время, чтобы сориентироваться, — сказал он. — Мне нужно, чтобы ты это сделал. –

— Я могу это сделать, — без колебаний заверил Нектас. — Я прослежу, чтобы остальные дали тебе немного места на остаток вечера и ночи. Я продолжу патрулировать, на всякий случай, если какие-нибудь идиоты решат, что сегодня хороший день, чтобы умереть.

Жестокая улыбка тронула губы Эша. Ему понравилось, как прозвучала последняя часть.

— Может понадобиться больше, чем ночь.

— Мы пересечем этот мост, если доберемся до него.

— Я сожгу его, если мы до него доберемся, — предупредил Эш.

Одна сторона губ дракена скривилась, его внимание переключилось на двери.

— Сомневаюсь, что она вообще позволит построить этот мост.

Эш фыркнул. Нектас, вероятно, попал в точку с этой оценкой.

— Ты… — Он замолчал, когда внезапный терпкий привкус беспокойства заполнил его горло, эмоция, которая, как он знал, не была его. Его позвоночник напрягся. — Мне нужно вернуться к ней.

Нектас кивнул.

— Она спит. — Его взгляд вернулся к Эшу. — И сны полны беспокойства.

Удивление пронзило тяжесть в груди Эша.

— Ты уже подружился с ней?

— Мы привязались к ней в тот момент, когда она родилась. — Глаза Никтоса сияли ярким, светящимся синим цветом. — Мы просто не знали.

Как кто-либо из них мог знать? Лишь немногие знали, что его отец, Эйтос, поместил последний из своих угольков жизни — и Эша — в смертную родословную. И те, кто знал, не были ни одним из них. И они не могли ожидать, что смертный переживет Вознесение и станет Первозданным. Это была новая территория для всех них.

Эш начал поворачиваться, потом остановился. Ему нужно было еще что-то сказать.

— Спасибо.

Голова Никтоса наклонилась.

— За что?

Кривая улыбка тронула губы Эша, и он обхватил затылок дракена.

— За твою помощь и преданность все эти годы.

Нектас вернул жест, и тяжесть руки дракена давила на затылок.

— Наша преданность тебе была выкована в принесенных тобой жертвах и в твоей силе воли, Эш. Наша связь с тобой была заслужена и не менее сильна, чем нотам.

Эш поднял подбородок в знак признательности.

— А Сера?

Взгляд Нектаса наполнился намёком на одобрение, когда он улыбнулся.

— Она заслужила это, хотя ей и не пришлось этого делать. — Он сжал плечо Эша, а затем опустил руку. — Позаботься о ней.

— Всегда, — поклялся Эш, и это действительно была клятва, которую он собирался исполнять целую вечность.

Оставив Нектаса в зале, Эш вернулся к Сере, тихо проскользнув в спальню. Его взгляд тут же нашел ее, и время словно остановилось.

Она лежала на спине, ее Серебристо-белокурые локоны были разбросаны по подушке и по одному голому плечу. Он подошел к кровати, его глаза проследили за локонами вниз, туда, где сквозь пряди выглядывал розовый кончик ее груди, а затем к одеялу, которое он натянул на нее, прежде чем покинуть комнату.

Ее вид заставил его внутренности сжаться от желания, но он сдержал свое желание — то, что он, вероятно, должен был сделать в тот момент, когда она проснулась. Но черт возьми, он потерял контроль. Он не жалел о том, что они разделили за последние несколько часов, и он знал, что она тоже этого не жалеет, но он также знал что это не так.

Как и сказал Нектас, разум и тело Серы пережили многое, и свидетельство одного из этих событий теперь запечатлелось на ее лице.

Ее брови, оттенок которых был где-то между темно-русым и коричневым, были нахмурены, создавая небольшую складку между ними. Веснушки на ее лице — все тридцать шесть — резко выделялись на ее более бледной, чем обычно, коже. Темные ресницы спазматически дергались на ее щеках.

Она видела сон. И он был полон беспокойства и тревоги.

Напряжение пробежало по Эшу, когда он откинул одеяло и скользнул в постель рядом с ней. Глядя на нее сверху вниз, острый вкус лимона усилился.

Он хотел знать, что ей снится, но какая-то слабая часть его не хотела этого знать.

Потому что он не был уверен, что сделает, если узнает. Но если бы ему пришлось угадывать, это, вероятно, было бы похоже на то, о чем предупреждало его видение — то, которое он так плохо истолковал — много лет назад. Что он в своей ярости подожжет все королевства, не оставив после себя ничего, кроме смерти и разрушений.

И когда он думал о Колисе, именно такую ярость чувствовал Эш. Достаточно безрассудную и дикую, чтобы с радостью увидеть, как королевства рассыплются в пыль, если это означало, что он сможет стать свидетелем смерти Колиса. Потому что ему было все равно, сколько душ его действия отправят через Столпы Асфоделя. Ему действительно было все равно. Если Сере больше никогда не придется беспокоиться об этом ублюдке.

Однако его ярость неизбежно навредит Сере. Жизнь не может существовать без смерти. И наоборот. Его ярость станет крушением королевств. И их.

Так что ему нужно было успокоиться.

Эш наблюдал за ней, зная, что она, скорее всего, ударит его, если узнает. Его губы изогнулись в слабой, короткой усмешке. Она, казалось, немного успокоилась, но он все еще чувствовал ее беспокойство. Надеясь, что то, что ее мучило, пройдет, он не хотел ее будить. Сера уснула вскоре после того, как они занялись любовью, и ей нужен был отдых. Но через несколько минут его бдительности ее брови снова сошлись вместе. Ее рука дернулась, а затем ее пальцы сжались в одеяле, пока ее костяшки не побелели. Еще одно чувство достигло его.

Горькое и удушающее.

Страх.

Затем она издала звук, который он редко от нее слышал.

Сера заскулила.

Затем выкрикнула слово.

Только одно.

Нет.

Все существо Эша раскололось на части.

Да, черт. Лежа там и ничего не делая, даже если это был просто кошмар, он превратил свои внутренности в ледяную смесь гнева и печали. Дрожь пробежала по его руке, когда он поднял ее.

Соберись, приказал он себе. Ей сейчас не нужна его злость. Он закрыл глаза и очистил разум. Ей нужно было все, в чем он себе отказывал после того, как справился с наказаниями Колиса и требованиями этой Первозданной суки Весес. Сере нужны были комфорт и стабильность. Поддержка. Дрожь прекратилась. Его грудь расслабилась.

Он сдержал свой смертельный гнев. Слегка коснувшись ее лица, его челюсть напряглась, когда она задрожала во сне, заряд энергии прошел через нее к нему, поглаживая Первозданную сущность.

Эш поцеловал ее в лоб, снимая напряжение.

— Сера, — позвал он, позволяя частичке своей силы просочиться в голос. Был шанс, что это не сработает — принуждение не могло быть использовано против других Первозданных никем, кроме Первозданный Жизни, — но она только что Вознеслась и не была близка к полной силе. Он надеялся, что это сработает, а потом ненавидел себя за эту надежду. Ему совсем не нравилось это делать. Но еще больше он ненавидел ее страх. — Просыпайся, Лисса.

ГЛАВА 1

Голос Эша вытащил меня из сна. Чувствуя, как мое бьющееся сердце замедляется, я заставила себя сделать сухой, почти болезненный глоток. Мое горло было таким, будто я кричала в течение многих дней — даже лет. Но я не кричала с Города Богов. С Далоса.

Прохладные губы коснулись моей щеки, и я тут же перекатилась к комфорту длинного, твердого тела. Рука поднялась, давая мне возможность прижаться к его груди.

Все напряжение покинуло меня, когда я расслабилась в нем. Это было его воздействие на меня. Я успокоилась. Каждая часть меня.

Положив руку ему на бок, я прижалась губами к впадине на его шее.

— Я не хотела задремать.

Губы Эша коснулись моей макушки.

— Все в порядке, Лисса.

Что-то прекрасное.

Что-то мощное.

Каждый чертов раз, когда он произносил это слово, оно окатывало меня, словно нежная ласка, наполняя мое сердце острым чувством принадлежности, желанности и лелеемости — вещами, которые я отчаянно хотела ощутить всю свою жизнь.

— Тебе приснился сон, — тихо сказал он.

Мой живот сжался. Я что-то крикнула? Поэтому у меня першило в горле?

— Я… я…?

Возникла пауза.

— Ты не помнишь?

— Нет, — солгала я, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. — Я что, делала что-то странное?

Его губы снова коснулись моего лба.

— Нет, Лисса. Ты просто была беспокойной.

О, слава богам.

Я прижалась к нему, пытаясь превратить его в свое личное охлаждающее одеяло.

— Как долго я спала?

— Совсем недолго. — Эш обнял меня за талию. — Меньше тридцати минут.

Прижавшись носом к изгибу его шеи, я улыбнулась.

— Почему у меня такое чувство, что ты лжешь?

— Потому что я лгу.

Я хрипло рассмеялась, и его рука сжалась, на мгновение сжав меня.

— Так ты просто пытался заставить меня почувствовать себя лучше из-за того, что я засыпаю после нескольких дней пребывания в стазисе?

— Тот сон, который ты пережила, не обязательно приносит отдых, — объяснил он с таким терпением, на которое я даже отдаленно не была способна. — Не тогда, когда тело переживает такие радикальные изменения. — Он помолчал. — И я действительно не позволял тебе отдыхать после пробуждения.

Воспоминания — некоторые приятные, а другие откровенно скандальные — о часах после пробуждения от стазиса поднялись и заставили мои пальцы ног сжаться.

— Я вовсе не жалуюсь на недостаток отдыха.

Мрачный чувственный смешок раздался у меня на макушке.

— Я и не думал, что ты жалуешься. — В его тоне проскользнул намёк на неподдельное мужское самодовольство. — Но Вознесение берёт своё. Тебе нужен отдых.

— Я не чувствую, что мне нужен отдых, — отрицала я, говоря прямо в грудь, к которой все еще была приклеена.

— Тебе следует. — Он просунул колено между моих, умудряясь оказаться еще ближе. — У нас есть время. У нас есть столько времени, сколько тебе нужно.

Время? Какая забавная концепция. Конечно, у нас оно было, но сколько? Недостаточно. И мы уже провели довольно много времени в постели, целуясь, пробуя на вкус, трахаясь и занимаясь любовью, игнорируя при этом царство за пределами кровати.

Игнорируя то, что нас ожидало.

И хотя я не хотела ничего, кроме как оставаться в этом месте, где нас ничто не коснется, беспокойство кипело под моей кожей. Нам пришлось иметь дело со столькими вещами, и ни один из нас не был готов к большей части этого.

Начнем с того, кем я стала.

Голова Эша слегка повернулась, и он прижался губами к моему голому плечу, его пальцы запутались в кудрях.

— Я говорил тебе, какие у тебя красивые волосы? — спросил он.

Внезапно мой живот резко скрутило.

Это был не первый раз, когда он это говорил. Эш был очарован моими волосами так же, как я его улыбкой. Ему нравился бледный оттенок. Но я чувствовала застоявшийся, тяжелый воздух. Вдохнула. Вдохнула удушающий запах затхлой сирени. И как бы сильно я этого не хотела, увидела перед собой истинного Первозданного Смерти, его неровная улыбка угасла. Он посмотрел на — нет, он внимательно изучил — цвет моих волос. Я услышала голос Колиса

— Он ненавидел мои волосы, — выпалила я, мое сердце колотилось, как молот по ребрам. Я сильнее зажмурилась, увидев вспышки белого света.

Пальцы Эша замерли.

— Что?

— Колис, — прошептала я, осознав, что сжимаю его руку. Я была с Эшем, окруженная его цитрусовым, свежим ароматом. Это были его пальцы в моих волосах. Я была в Царстве Теней. В безопасности. Вознесенная и сильная. Защищенная. Но, что самое важное, была более чем способна защитить себя. Я заставила свою хватку ослабить. — Он ненавидел этот цвет и часто поднимал этот вопрос.

Напряжение охватило тело Эша, а его кожа стала еще холоднее.

Черт.

Я не хотела лишать его покоя. Или, может быть, это не я его украла. Может быть, это Колис, которого здесь даже не было.

Грудь Эша прижалась к моей, когда он сделал глубокий вдох.

— Еще один пример того, какой Колис идиот.

— У Сотории были рыжие волосы, — объяснила я, представив, как снова и снова бью себя по горлу. — Думаю, в этом и была проблема.

— Мне плевать, как выглядели ее волосы.

— Это не ее вина, — сказала я, немедленно защищая душу, которая, благодаря отцу Эша, до недавнего времени жила во мне. Теперь она — единственный человек, который мог по-настоящему убить Колиса — была в алмазе Звезды. Но я чувствовала, что защищаю ее.

Я, скорее всего, всегда так делала.

— Я этого не говорил. — Его рука глубже зарылась в массу кудрей, и он нежно откинул мою голову назад. — Сера?

— Что?

— Посмотри на меня.

Разве я не смотрела на него? Нет. Лицо пылало, я открыла глаза. Нас разделяло всего несколько дюймов, и все, что я могла видеть, были густые черные ресницы, обрамляющие радужки цвета остывшего железа с белыми прожилками и освещенные сиянием эфира.

— Я хотел, чтобы ты смотрела на меня, когда даю тебе это обещание. — Его голос был твердым, ледяным, как самое холодное, самое жестокое подземелье, и так не соответствовал тому, как он обращался со мной. — Я знаю, что Колиса нельзя убить. Пока нет. Но я причиню ему боль. Сильно. Я заставлю его молить о смерти. Он будет молить об этом.

Дрожь пробежала по моей коже. Я не усомнилась в этой клятве. Ни на секунду. И пока я хотела быть той, кто причинит ему невообразимую боль, Колис убил отца и мать Эша. И многих других. Колис причинил Эшу гораздо больше боли, чем я могла себе представить.

— У меня нет с этим проблем, — сказала я. — Если только я смогу провести с ним пару минут. С очень острым предметом.

— Договорились, — его пальцы обвились вокруг прядей волос.

— Я… — Я замолчала, отвлекшись. Отодвинувшись на достаточное расстояние, чтобы увидеть все лицо Эша, увидела его — действительно увидела. Внезапно постоянный, почти хаотичный поток мыслей замедлился. Я просканировала его черты, и все мысли о мирах исчезли. Удивление наполнило меня.

Я как будто увидела его впервые.

Все в нем показалось мне яснее. Детали были очевидными, яркими и разнообразными. Его густые, волнистые волосы — даже влажные — были каштановыми, некоторые темными, а другие светлыми, смешанными с оттенками каштанового. Одна прядь, уже образующая свободную волну, высыхая, поцеловала уголок пышных губ цвета где-то между розовато-красным и коричневым. Другая лежала напротив сильной, резкой линии его челюсти. Там была тень щетины, которую я не думала, что смогу увидеть раньше своими смертными глазами.

Боже мой. Как я не заметила этого в тот момент, когда вышла из стазиса?

Брови, которые соответствовали самым темным оттенкам его волос, нахмурились.

— Сера? Ты в порядке?

— Да, — я оторвала от него взгляд и, приподнявшись на локте, осмотрела спальню.

Только маленькая лампа у кровати была оставлена включенной. Обычно этого было бы недостаточно, чтобы разглядеть какие-либо реальные детали, но мне было ясно, что Эш был не единственным, кого я могла лучше видеть. Вход в ванную комнату был оставлен открытым, и я видела прямо через другую дверь, которая вела в личную комнату, используемую для встреч, когда Эш хотел быть рядом со своими личными покоями. Я видела туалетный столик и могла различить слабые мазки серого на мраморе. Следы, оставленные кистью, когда дерево двери было окрашено, также были видны мне. Даже отблеск теневых каменных стен не достигал света лампы.

Мой желудок скрутило, когда я подумала о том, что сказал лжекороль Богов о теневом камне. Что это шлак: смесь всего, что было расплавлено огнем дракона, включая вещи вроде людей, а затем охлаждено.

Боже, меня это все еще выводит из себя.

Его рука выскользнула из моих волос и упала на мое бедро.

— Ты, кажется, не в порядке.

— Это мое зрение. Я могу лучше видеть вещи. Комнату. Тебя. — Я посмотрела на него сверху вниз. — Как я была такой невнимательна, чтобы заметить это только сейчас?

Освобождение от напряжения, сковывающего его выразительный рот, произошло немедленно.

— Ты была несколько занята с тех пор, как проснулась от стазиса.

— Занята?

Одна сторона его губ приподнялась.

— Возможно, твои чувства только начинают обостряться. — Ресницы опустились, заслоняя его взгляд. — Это не всегда происходит немедленно, и часто это происходит поэтапно, что может занять несколько часов. Даже дней.

Я снова окинула взглядом спальню. Тяжелые шторы закрывали балконные двери.

— Сколько времени у тебя это заняло?

Прохладные кончики его пальцев коснулись выпуклости моей груди, когда он поймал локон и откинул его назад через мое плечо и за ухо.

— Обострение чувств было мгновенным.

Я закатила глаза.

— Конечно.

Его ухмылка стала еще шире.

— Мой слух улучшился в течение нескольких часов, но для всего остального потребовалось несколько дней.

— Остального?

— Ощущение тонких изменений в окружающих и окружающей среде, — объяснил он, заставив меня нахмуриться еще сильнее, потому что я не была уверена, что это должно означать. — И понимание дракена заняло несколько дней.

Удивление мелькнуло. Я уставилась на него, и тут же вспыхнуло странное чувство знания. Эш действительно мог понять дракенов. Все Вознесенные Первозданные могли, а также некоторые из старейших богов.

Я думала, что он шутит или просто чувствует, что они думают, зная их эмоции. Но это была комбинация того и другого. Чувство их общего настроения или потребностей и способность слышать их мысли.

— Это называется телепе, — продолжил он. — Некая связь. Нотам, который позволяет дракену передавать нам свои мысли. Можно даже сформировать связь между ними и богами, в зависимости от того, насколько комфортно они чувствуют себя с богом.

Нотам? Я нахмурилась. Разве Аттес не упоминал об этом? Я попыталась представить, что слышу голоса дракенов в своем сознании, но не смогла.

— Они ведь не могут нас так слышать, правда?

Эш покачал головой.

— Я не могу, но верю, что мой отец мог бы говорить с ними напрямую. Так что, в конце концов, ты сможешь.

Я начала тянуть нижнюю губу между зубами, зацепив плоть кончиком клыка, прежде чем успела осознать, что он сказал.

— Боги, — прошипела я, морщась. — Такими темпами у меня не останется губ.

Он грубо рассмеялся, звук был едва слышен. Тем не менее, я услышала разницу в тембре. Мне нравился его смех, потому что, как и я, знала, что он долгое время жил без смеха. Но теперь в звуке было что-то невесомое. Никакой сдержанности. Напоминание о том, что он больше не держал большие части себя закрытыми от меня.

Несмотря на то, что мои губы горели, я опустила голову, приближая свои губы к его губам. Поцелуй начался нежно, мягкое признание в любви, но вспыхнула искра, разжигая пламя желания, струящееся по нашим венам. Его рот прижался к моему, ловя маленькие капельки крови, которые я вытянула. Он раздвинул мои губы своим языком, и он имел привкус дуба и пряностей виски, который он выпил перед тем, как я уснула.

И я знала, что если продолжу целовать его, мы никогда не выйдем из этой постели.

Я неохотно оторвалась от его губ и рухнула на спину со всей грацией дикого кабана.

— Так… — Я взглянула на Эша. Его губы все еще были приоткрыты и слегка припухли, а оттенок его радужных оболочек был теплым Серебром, пронизанным блестящими линиями эфира — Первозданной сущности. То, как он смотрел на меня, словно хотел поглотить меня… Боги. Я быстро отвела взгляд, прежде чем потеряла остатки сдержанности, за которую едва держалась.

Я прочистила горло.

— Интересно, сколько времени мне понадобится, чтобы развить особый слух. Часы? Дни? Недели?

— Это не должно занять несколько недель. — Эш устроился на боку, подперев голову кулаком.

— А что, если так и будет? — спросила я, накручивая кончики волос на пальцы.

— Этого не произойдет.

— Ты кажешься таким уверенным. — Тем временем я балансировала на грани спирали беспокойства, хотя и знала, что это было ненужно. Это была та испорченная вещь в моем разуме, которая не изменилась во время Вознесения. Знание того, что нет причин для беспокойства, не означало, что я не буду волноваться. Обычно это означало, что я буду беспокоиться еще больше. — Это не то, чтобы это было невозможно. Я была смертной. Я не должна была Возноситься. Что-то могло пойти не так. Если бы это произошло, тебе нужно было бы, я не знаю, обменять меня на… исправного Первозданного.

— Возможно.

Мой рот открылся, и мой взгляд скользнул к нему.

Эш подмигнул.

— Не будь таким милым и не подмигивай, — приказала я. — Возможно?

Он рассмеялся, звук все еще не был скован.

— Как будто я когда-либо думал о таком. Даже если бы это было возможно, а это не так. — Он схватил мою руку, отводя ее от моих волос. — Для меня нет никого, кроме тебя. Никогда не было, — сказал он, и у меня перехватило дыхание, наши взгляды встретились. — И никогда не будет.

— Нет никого, кроме тебя, — поклялась я. — Никогда.

— Я знаю. — Его челюсть немного сжалась, но взгляд по-прежнему был мягким и теплым. — Вот почему я все еще немного зол на тебя.

Я нахмурилась.

— О чем?

— Ты хотела, чтобы я двигался дальше, — напомнил он мне, вгрызаясь в слова, словно они оставляли неприятный привкус во рту. — Ты хотела, чтобы я нашел способ восстановить свою кардию и нашел кого-то, кого смогу полюбить. Ты на самом деле сказала мне это, хотя ты, из всех людей, ни за что не согласился бы на это.

— Я сказала это, потому что умирала.

— Вероятное оправдание.

— Я думаю, это очень хорошее оправдание, — возразила я. — И что ты имеешь в виду? Я сказала правду, когда сказала, что хочу, чтобы ты нашел любовь.

— Это чушь собачья, Сера.

— Это не так.

Его смех был полон лезвий.

— Если бы мне каким-то образом удалось восстановить свою кардию и найти кого-то другого, ты хочешь сказать, что не нашел бы способа приставать к моей заднице?

Скрестив руки на груди, я подняла подбородок.

— Абсолютно нет.

Бровь приподнялась.

Я выдержала его взгляд.

Он подождал, а затем спросил: — Правда?

— Да.

Эш наклонил голову вниз, остановившись, когда нас разделяло всего несколько дюймов.

— Я знаю, кто ты, Сера.

— Я надеюсь на это, — ответила я.

— Я знаю, что ты гораздо более заботлива, чем признаешь. Я знаю, что ты способна на невероятные акты доброты и жертвенности, которые могут сравниться только с твоей яростью и упрямством, — сказал он, и свечение эфира за его зрачками пульсировало. — Но ты не какое-то святое, альтруистичное существо.

Я поджала губы.

— Ну, последнюю часть я отрицать не могу.

— Нет, ты не можешь. — Эш провел рукой по моей сложенной руке, обхватив пальцами одно предплечье. — Потому что, как и во мне, в тебе есть немного чудовищности. Ты способна на холодное, быстрое возмездие. И я бы солгал, если бы сказал, что прощение так же горячо качает твою кровь, как и месть.

Я не могла отрицать, что у меня были куда более чудовищные наклонности, чем у него. Он не пытался смыть пятно пролитой им крови. Он увековечил жизни, за которые чувствовал себя ответственным. Мои руки никогда не были запятнаны. Я не жила с жизнями, которые отняла. Это заставило бы большинство бежать в противоположном направлении.

Эш раздвинул мои руки и приблизил свой рот к моему, прикусив нижнюю губу.

— Ты отдаешь не задумываясь, и можешь брать не колеблясь. И, Лисса, ты собственница.

— Как будто ты не такой, — сказала я. — Ты забыл, как ты, по сути, обещал убить любого, с кем я искала удовольствия? Или это были просто…? — Я натянуто улыбнулась. — Разговоры.

— О, не забыл. И я бы содрал с этого ублюдка кожу живьем, будь он другом или врагом. — Он поцеловал меня, проведя языком по моему клыку. Острый срез удовольствия пронзил меня, украв мое дыхание. — И знаешь что?

— Что? — выдохнула я.

— Мое обещание выпотрошить того, кого ты использовала для удовлетворения своих потребностей, сделало тебя… — Его губы коснулись моих. — Мокрой.

Моя грудь резко поднялась на вдохе. Смесь смущения и желания обожгла мои щеки. Ну, в основном это было желание, с крошечной, едва заметной каплей стыда, потому что он сказал правду.

— И я знаю, что ты бы сделала то же самое. Эта часть меня, правая или неправая, признает эту сторону тебя. Ты любишь так же яростно, как и ненавидишь. — Он поднял голову. — И просто чтобы прояснить ситуацию, верю, что ты имела в виду то, о чем просила меня. Это доброта в тебе хотела, чтобы я нашел счастье. Жил. Но ты бы не покоилась мирно, зная, что я с другой.

Я открыла рот, но тут же закрыла его. Он начал ухмыляться. Я имела в виду то, что сказала. Когда я думала, что умираю, хотела, чтобы Эш наконец и по-настоящему жил. Но была бы я в покое? Без него? Или я была бы одной из тех душ, которые отказываются переходить? В глубине души я знала ответ.

— Ладно, я могла бы преследовать тебя.

— Ни черта себе.

Мои глаза сузились.

— Но я бы сделала это с любовью.

Смех вырвался из его груди, когда он прижался лбом к моему.

— Ты… прелесть.

— Восхитительная?

— Угу, — он коснулся губами моих губ. — Очаровательно неисправная Первозданная.

Я потянулась, чтобы ударить его в грудь, но он поймал мою руку и снова подпер щеку другой рукой.

Он поднес мою ладонь к губам и поцеловал ее в центр.

— В любом случае, возвращаясь к изменениям. — Он опустил мою руку на мой живот. — Ты уже заметила что-нибудь еще, кроме своего обостренного зрения?

Я обдумала это.

— Я так не думаю… — Я остановила себя, понимая, что есть что — то еще. Интуиция, которая была скорее чувством знания.

— Не знаю, упоминала я об этом или нет, — начала я, — но есть это сверхъестественное чувство интуиции, которого у меня раньше не было. Ответы — или знания — просто формируются в моей голове время от времени. Я испытала немного этого еще до того, как ты вознес меня. — Я слегка покачала головой. — Это звучит смешно, но разве у твоего отца не было способности предвидения? Той, с которой он не родился, а развил ее после своего вознесения?

— Была, — прошептал Эш, его глаза слегка расширились. — Вадентия.

— Предвидение. — Удивление промелькнуло во мне, когда я поняла, что поняла незнакомое слово, произнесенное на языке, которым я раньше не владела. — Вот видишь! Я не знаю, откуда это знаю, кроме того, что я только что это поняла.

— У моего отца была эта способность до того, как Колис украл угли.

Вспыхнуло любопытство, подпитываемое потребностью понять, что именно это за способность и каковы ее ограничения.

— Он когда-нибудь рассказывал тебе об этой… вадентии? Например, как она работает?

Он покачал головой.

— Если кто-то и знает все тонкости этой способности, так это Нектас. Я уверен, он скоро появится.

Сделав заметку, чтобы спросить об этом дракена, когда у меня будет возможность, я перевернулась на бок, чтобы встретиться с ним.

— Его здесь нет?

— Я думаю, он со своей дочерью и Ривером, — поделился он, проводя кончиками пальцев по моему боку.

Мое сердце сжалось, когда в груди зашевелились необузданные эмоции. Я не верила, что снова увижу двух молодых дракенов.

— Я хочу обнять их, — выпалила я, чувствуя, как мои щеки горят. — Может быть, только Джадис. Не думаю, что Риверу понравится, если я его обниму.

— Ему бы понравилось. — Эш поцеловал меня в лоб, и я задалась вопросом, уловил ли он мои чувства или я их спроецировала. — Ты голодна?

Мой желудок тут же проснулся, довольно громко заурчав. Я взглянула на него.

— Я, наверное, немного голодна.

Он усмехнулся.

— В купальне есть свежая вода, — сказал он мне. — Как только ты там закончишь, я принесу нам что-нибудь поесть.

— Тебе не обязательно меня ждать, — сказала я ему.

— Но я хочу. — Он провел кончиком пальца по моей щеке и опустил взгляд. — К тому же, я смогу продолжать наслаждаться пейзажем.

Знание того, что он опасается оставлять меня одну, больше не смущало меня. Вместо этого его забота и беспокойство заставили мое сердце почувствовать, как оно удваивается — может быть, даже утраивается — в размере. Я наклонилась и поцеловала его.

— Я бы хотела, чтобы ты продолжал наслаждаться пейзажем.

— Рад, что мы на одной волне.

Я ухмыльнулась, прижавшись лбом к его лбу.

— Но есть вещи, которые мы должны сделать.

— Есть, — его пальцы скользнули по моей руке, оставляя после себя след дрожи.

— Важные дела, — сказала я. — И у меня такое чувство, что чем дольше мы будем валяться в этой постели, тем меньше вероятность, что мы сможем заняться чем-то важным.

— И у меня такое чувство, — сказал он, потирая мой нос, — что мы принципиально не согласны с тем, насколько важен сейчас пейзаж по сравнению с другими вещами.

Я рассмеялась, наслаждаясь этой игривой, расслабленной стороной Эша, которую я по-настоящему увидела только будучи в мире смертных, прежде чем он привел меня в Царство Теней. Казалось, это было целую вечность назад, и мне не хотелось обрывать это.

— Как я могу быть ответственной сейчас? Это твоя работа, а не моя.

Его губы изогнулись.

— Я больше не уверен, что хочу эту работу.

— Если ты уйдешь с этой должности, будет полный хаос, — сказала я ему. — Весь день. Всю ночь.

— Хорошо, что мне нравится твой сорт хаоса. — Рука Эша опустилась на мое бедро, и он откинул голову назад. Его глаза, теперь теплого стального оттенка, искали мои. — Ты уверена, что с тобой все будет хорошо?

Я кивнула, и мое сердце наполнилось до такой степени, что, казалось, оно вот-вот разорвется.

— И ты говоришь мне правду?

— Я… — После всего с Колисом и почти смерти, почти удушения в ванной комнате больше не учитывалось в масштабах вещей, о которых стоило беспокоиться. Я не сказала Эшу этого, хотя поднимать Колиса таким образом или напоминать ему о том, что пытался сделать бог Хамид, не поможет.

— Я в порядке, — заверила я его. — Ты можешь идти.

Эш колебался, но затем кивнул, как будто говоря себе, что все в порядке. Я наблюдала, как он встал с кровати и повернулся. Мой взгляд тут же скользнул по завиткам чернил, заполнявшим всю длину и ширину его спины, когда он доставал пару брюк. Эти черные капли крови были более выражены на фоне теплого пшеничного оттенка его кожи, которая имела блестящие золотисто-коричневые оттенки, которые я не могла различить раньше.

Чернильные капли крови, бегущие по его спине, по бокам и вниз по внутренней стороне бедер, представляли тех, кого он потерял. Жизни, за которые он чувствовал себя ответственным. И хотя дизайн был прекрасен, он также был очень трагичен.

Их было слишком много.

Сотни.

Он больше никогда не добавит ни капли к своей плоти. Это была клятва, которую я не нарушу.

Сев, я потянулась за первым предметом одежды, который оказался одной из туник Эша с длинными рукавами. Я натянула ее и поднялась на колени, мой взгляд упал на маленькую деревянную коробку с Серебряными петлями, стоящую на тумбочке. На дереве был вырезан красивый узор, нежные лозы, которые напоминали завитки, которые я видел на туниках тех, кто в Землях Теней и на дверях тронного зала.

Эш собрал мои резинки для волос, храня их в этой искусно сделанной коробке. Для многих это может показаться пустяком, но это значило так много, что он дорожил чем-то таким простым просто потому, что оно принадлежало мне.

— Кстати, — сказал он, натягивая свободные льняные брюки. — Одежда, которую Эрлина сшила для тебя, висит в шкафу. — Он повернулся ко мне, демонстрируя все свои потрясающие виды. А затем ухмыльнулся. — Забудь, что я сказал об одежде в шкафу. Я хочу тебя такой. Всегда. Это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел.

Я подняла бровь и взглянула на себя. Мягкая рубашка была на мне такой длинной, что могла бы служить и ночной рубашкой — бесформенной, мешковатой.

— Я в одной из твоих рубашек?

— Да, — сказал он, и это слово прозвучало как вибрирующее мурлыканье.

Я посмотрела на него, и все, что собиралась сказать, сорвалось с кончика моего языка, когда мой взгляд скользнул по Эшу. Он закончил собирать волосы в низкий узел на затылке, демонстрируя поразительные углы и плоскости своего лица. В его движениях всегда была врожденная грация, но теперь даже плавность казалась более очевидной, когда он крался к кровати. Это было похоже на то, что он был частью самой окружающей нас среды.

Мой взгляд опустился. Линии его груди и тугие мышцы живота стали более четкими. Я проследила за чернильными каплями, которые появлялись по обе стороны его талии и исчезали под поясом.

— Лисса, ты не должна так на меня смотреть. — Изменение в его тоне привлекло мой взгляд к нему. Его голос стал богаче, приобретя бархатистый резонанс, который ласкал каждое слово, словно симфония возбуждения.

Я резко вдохнула, уловив усиление его цитрусового запаха. Мне показалось? Нет, я знала, что действительно ощущаю его возбуждение. Не так, как мог он, считывая эмоции, но нельзя было отрицать вновь обнаруженное чувство осознанности. Я могла чувствовать его возбуждение в отголоске каждого удара сердца. Это должно было быть одно из тех других развивающихся чувств, о которых упоминал Эш.

— Ты в этом уверен?

— К сожалению. Потому что тебе нужно есть. — Он наклонился и провел рукой по моей щеке. — Я отойду всего на пару минут.

— Хорошо.

Его глаза встретились с моими, когда он наклонил мою голову назад. Он придвинулся ближе, и когда он снова заговорил, его губы коснулись моих.

— Я люблю тебя.

У меня перехватило дыхание от этих трех слов. Они должны быть невозможны.

Он наклонил голову. Прикосновение его прохладных губ сначала было нежным, но потом стало яростным и жестким.

Мой пульс колотил как бешеный, когда он наконец оторвался от моих губ.

— Я…

Балконные двери внезапно распахнулись, и плотные шторы взметнулись к стенам.

— Что за…? — Я замолчала. Белый туман поплыл по полу и начал подниматься. Странный запах достиг меня. Мускусный. Почти сладкий. Эфир сильно пульсировал в центре моей груди, и все мои инстинкты говорили мне, что это — что бы это ни было — не имеет никакого отношения к Колису.

Изменения, произошедшие с Эшем, были стремительными. Тени прорвались под его плотью, закручиваясь по его рукам и груди, когда он развернулся.

Клочья темного эфира вырвались из его спины, принимая форму крыльев. Я уставилась в туман. Что-то обретало форму. Гортанный рык предупреждения раздался из Эша, и он обнажил клыки.

Кожу на затылке покалывало. Я почувствовала что-то…

Древнее.

Я сползла с кровати и потянулась к Эшу. Мои пальцы коснулись его кожи, когда заряд энергии прокатился по комнате.

— Эш!

Наступила темнота.

ГЛАВА 2

Я проснулась на твердой, влажной поверхности от гудящего звука и запаха, очень похожего на запах кожи, выделанной над пламенем, но этот запах был слишком сладким и гнилостным. Намного хуже, чем запах затхлой сирени. Где был…?

Белый туман.

Тьма.

Эш.

Я резко выпрямилась, и мои глаза распахнулись, увидев пустоту и полную темноту.

— Эш! — закричала я, поморщившись, когда мой голос отозвался эхом, смешиваясь с чем-то, что больше не было похоже на жужжание, а со стонами, напоминающими навязчивый хор голодных духов.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, вызывая крошечные шишки на коже, и это было все, что я чувствовала. Я прижала ладонь к груди, чувствуя мягкость льняной рубашки Эша.

— О, черт, — прошептала я. Не было никакого жужжания эфира. Никакой глубинной нити силы прямо под моей плотью.

Должно быть, я сплю.

Кроме…

За исключением того, что влажный, холодный камень подо мной казался слишком реальным, а вонь была такой густой и насыщенной, что я практически чувствовала ее вкус.

Внезапно я вспомнила, что чувствовала перед наступлением темноты. Что-то древнее.

Мой живот скрутило, и я переместилась на колени. Где Эш? Паника скрутила мою грудь, пока я пыталась понять, что происходит. Мое горло сжалось, делая дыхание еще более трудным. Я не видела абсолютно ничего вокруг себя, когда начала подниматься на ноги. Только кромешная тьма.

Появились две точки Серебристого света. Я остановилась на корточках, мое сердце колотилось. Две сферы, казалось, увеличились в размере. Возник еще один набор, а затем третий, каждый из которых рос так же, как и предыдущий. Мои губы приоткрылись, и я уставилась на огни. Я… я не думала, что это были шары.

Они были похожи на глаза, светящиеся эфиром.

Я медленно выпрямилась, мое и без того колотящееся сердце ускорилось. Мои пальцы покалывало от того, как быстро кровь бежала по мне. Я, возможно, не могла чувствовать сущность внутри себя или эту сверхъестественную интуицию, но все мои остальные чувства были активны. Внезапный, ледяной ужас охватил меня, сделав мой голос хриплым. Я прохрипела: — Эй?

Огни исчезли.

Прошел удар сердца. Кроме стонов, была только тишина. Я сделала шаг вперед. Порыв заряженного воздуха остановил меня. Золотые угли вспыхнули во многих местах, воспламеняясь вокруг меня. Вспыхнуло пламя, отбрасывая яркий свет на железные подсвечники. Мой взгляд инстинктивно проследил за свечением, которое распространялось по тусклым Серым каменным стенам в какой-то пещере, несущим отметины, которые я видела в Теневых Храмах и на Столпах Асфоделя — круги с вертикальными линиями через них. Кожа за моим левым ухом защекотала. Тогда включилась моя Первозданная интуиция, и я продолжила следовать за светом. Эти отметины были символом Смерти. Истинной Смерти...

Я была не одна.

Каждый мускул напрягся, когда мое тело вспыхнуло жаром, а затем холодом. Три фигуры сидели передо мной на лошадях, их головы были опущены и закутаны в плащи, тела были скрыты в развевающихся белых одеждах. Три лошади, которые были не чем иным, как костями и сухожилиями, также были покрыты бледными саванами.

Я видела их раньше. У Столпов. Я помнила их имена. Я даже могла слышать, как Никтос произносил их сейчас.

Полемус. Пейнея. Лоймус.

Война. Чума. Голод.

Они были всадниками конца всего, которых мог призвать только истинный Первозданный Жизни.

Каждый инстинкт, которым я обладала, как старый, так и новый, кричал мне бежать, потому что эти существа никогда не были смертными или богами. Они были первобытными. Не Древними, но созданными ими. Вот почему они ощущались такими.

Но врожденное знание предупредило меня, что если я побегу, то потерплю неудачу. Я понятия не имела, в чем именно, поэтому держала себя жестко.

Всадник посередине пошевелил рукой, засунув ее в складки плаща. Он вытащил меч с тусклой рукоятью из слоновой кости и клинком цвета крови.

— Прояви себя, — раздался в воздухе голос, дребезжащий, как старые сухие кости.

Мои глаза расширились, когда всадник повернул меч, держа его в мою сторону, рукоятью вперед. У меня было чувство, что это Полемус. Война.

Не понимая, что имел в виду всадник, я не осмелилась пошевелиться, чтобы взять меч.

— Г-где Эш?

Тишина.

Может, они не знали его под этим именем? Казалось маловероятным, но я все равно прочистила горло.

— Где Никтос?

— Первозданный Смерти в безопасности, — ответил всадник, и от его голоса у меня по коже побежали мурашки. — Прояви себя.

— Я хочу его увидеть.

— Прояви себя.

Грудь колотилось, я металась между страхом и гневом.

— Я хочу его увидеть, — повторила я. — Сейчас.

— Ты должна проявить себя, Первозданная.

Тот, что слева от середины, заговорил, его голос был ломким и старческим.

— Пейнея, — подумала я. — Чума.

— Докажи, что ты достойна.

— Доказать, что я достойна? — Я напряглась еще больше, прямо-таки впадая в ярость. — Чего и почему?

Слова вырвались из уст третьего всадника, которым, должно быть, был Лоймус. Голод.

— Докажи, что ты достойна короны и выносишь бремя Жизни.

— Да… — Я оглядела пространство. Казалось, что там не было никаких отверстий, кроме нескольких тонких трещин и щелей, но они должны были быть. Как еще я могла сюда попасть? — Без обид, но я не заинтересована в том, чтобы это доказывать, и у меня нет планов вызывать вас троих в ближайшее время, так что… — Вонь горящего мяса усилилась, угрожая задушить меня. — Что это за богом забытый запах?

— Души, приговоренные к ямам, — ответил Полемус.

У меня отвисла челюсть, когда слова повторились в голове. Ямы? Это должно было означать…

— Я в Бездне?

— Прояви себя, — заявил Полемус, кажется, в сотый раз.

Мои руки сжались в кулаки.

— Послушай, я чуть не умерла, и это было после того, как меня взял в плен безумный Первозданный. А теперь меня утащили в Бездну против моей воли. Так что спасибо за эту новую травму. Я понятия не имею, в безопасности ли мой муж или он сжигает дотла царство, чтобы найти меня — царство, которое я должна возглавить, несмотря на то, что едва могу закончить мысль. И все, что я хочу, это одну прекрасную ночь с моим… — Лошадь заржала, остановив мою тираду. Я заставила себя сделать глубокий вдох и успокоиться. Эти существа были такими же старыми, как Древние. — Вместо этого я стою здесь в одной рубашке, и я голодна.

— Прояви себя, — ответил Полемус.

Я резко повернула голову в сторону всадника.

— Клянусь богами, если кто-то из вас скажет еще раз проявить себя, я…

Полемус бросил в меня меч. Буквально швырнул его, даже не предупредив.

Чертыхнувшись, я качнулась в сторону как раз вовремя. Оружие пролетело мимо меня.

— Что, собственно…? — Я изумленно уставилась на меч, замерший в нескольких дюймах от удара о стену и оставшийся там, зависший, словно подвешенный на невидимых струнах.

— Ты должна проявить себя, — заявил Полемус.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Я тут же пожалела об этом. Запах сбил меня с толку. Заставив свое дыхание замедлиться, я быстро обдумала свои варианты. Я не была настолько идиоткой, чтобы бросать вызов всадникам, не тогда, когда я знала, что они были чем-то, созданным Древними, и я не могла чувствовать в себе ни капли сущности. А то предыдущее чувство? Интуиция, которая предупреждала меня, что я потерплю неудачу, если побегу? Она все еще была там, давя на меня. Я не совсем понимала это, но, видимо, мне нужно было что-то сделать.

Я быстро пришла к неохотному пониманию, что если не сделаю то, что они хотят, то, скорее всего, проведу здесь вечность, а всадники будут повторять одно и то же.

Рыча, я двинулась к мечу. В ту минуту, когда моя плоть соприкоснулась с рукоятью, она нагрелась. Я посмотрела вниз, чувствуя вес. Он был почти таким же тяжелым, как палаш. Оружие представляло собой какой-то багровый камень, который напомнил мне отвесные, вертикальные скалы в горах Царства Теней.

Мой взгляд метнулся к рукояти. Казалось, она не была сделана из какого-то обычного материала. Если бы я не знала лучше, я бы поклялась, что она сделана из кости. Моя губа скривилась от отвращения. Да, лучше бы мне об этом не думать.

— Ладно, — рявкнула я, глядя на всадников. — Давайте покончим с этим.

Полемус поднял правую руку. Я напряглась, ожидая, что они нападут на меня, но этого не произошло.

Пламя ревело, вздымаясь к потолку. Багровый свет заполнил отметины, высеченные на камне. Я сделала шаг назад, и резьба по всей пещере внезапно показалась мне пропитанной светящейся кровью.

— Что… что происходит? — спросила я.

Ответа не было. Пыль падала с потолка мелким дождем, привлекая мой взгляд вверх. Темно-красное свечение заполняло трещины там, свет становился таким сияющим, что щипал мои глаза. Мое зрение затуманилось, когда свет просачивался из трещин, проливаясь в пространство между всадниками и мной.

Широко раскрыв глаза, я наблюдала, как свет пульсирует и растет, расширяясь, пока не обретает форму передо мной, становясь твердым. Ужасно.

— Ты, должно быть, шутишь, — выплюнула я, и золотое пламя успокоилось, отбрасывая танцующие тени на стены пещеры, пока я смотрела на угрожающее существо с зелено-синей чешуей, нависшее надо мной.

Я не могла поверить своим глазам.

Зверь был огромным, как минимум вдвое выше меня, и имел тело дракена. Мощные ноги и острые когти, которые не только могли разрезать плоть, как будто это была всего лишь папиросная бумага, но также были частью лап, достаточно больших, чтобы охватить всю мою талию. Его грудь и туловище были широкими и мускулистыми. Хвост был толстым и шипастым, но на этом сходство между ним и дракеном заканчивалось.

У существа было несколько голов.

Три, если быть точным.

А глаза, все три пары, были яркого оттенка светящегося серебра, сверкающего эфиром.

Возможно, его запах был таким же ужасным, как и три головы. Он был отвратительным. Зловоние, что-то среднее между гниющим трупом и серой.

— Прояви себя, — приказал один из всадников. — И убей чудовище.

Они ожидали, что я буду сражаться с этой тварью, имея только меч? Никаких доспехов? Даже без пары сапог или штанов? И натощак?

— Мне кажется, я совершенно не готова к этому, — пробормотала я, напрягаясь.

Раздвоенные языки шипели, левая и правая головы существа качались в унисон, в то время как центральная оставалась неподвижной. Оно вытянуло свои длинные конечности, волоча по каменному полу зловеще острые когти.

Вдохни. Реальность или нет, годы тренировок с Холландом научили меня, что первое, что нужно сделать, — это заставить разум замолчать. Задержи. Я не могла думать об Эше. О том, что происходило снаружи пещеры, или о том, с чем я столкнусь после этого — если меня не съест эта штука. Выдохни. Я даже не могла думать о том, почему это происходит. Задержи. Мне пришлось отключить все это и сосредоточиться только на кошмаре, стоящем передо мной.

Это не было похоже на то, как если бы я надела вуаль небытия и стала пустым сосудом или чистым холстом. Это было гораздо более естественно. Не было никакой борьбы или сопротивления, когда я заглушила свои мысли и напрягла мышцы. Я стала чем-то, для чего я была гораздо более пригодна, чем быть Королевой.

Боец.

Воин.

Но это было не единственное, чему меня научил Холланд. Я крепче сжала меч. Иногда не стоит наносить удар первой, особенно когда ты не на безопасном расстоянии и сталкиваешься с новым противником. Я понятия не имела, на что способен этот зверь, поэтому приготовилась и ждала.

Мне не пришлось долго ждать.

Средняя голова поднялась, извиваясь назад в текучей, змеевидной манере, которая послала холодок отвращения, пробежавший по мне. Сердце пропустило удар…

Ударив так же быстро, как гадюки, обитающие около Утесов Скорби, левая голова метнулась ко мне, ее пасть распахнулась, обнажив клыки длиной с мой палец. Я качнулась в сторону, а затем отпрыгнула назад, ожидая, что правая голова сделает движение. Так и произошло. Вторая голова щелкнула в мою сторону, оставив мне всего несколько секунд, чтобы отскочить от нее.

Держа меч ровно, я стиснула зубы и рванула вперед, мои босые ноги быстро скользили по камню. Я нырнула под взмах когтей существа и сделала выпад, вонзив меч ему в грудь. Или попытавшись. Лезвие ударило по чешуе, и удар сотряс мои руки.

Меня пронзило волной шока, и я отпрыгнула назад. Чешуя была как своего рода броня.

Я отступила еще немного назад, увидела закутанных всадников и указала мечом.

— Ты не мог дать мне что-то, что действительно работает?

— Докажи.

— Да, — оборвала я Лоймуса, сосредоточившись на чешуе зверя. Между ними были полоски плоти, каждая длиной, может быть, дюйм или два. — Прояви себя. Тебе не нужно повторять это снова и снова.

Подобно горе мускулов и чешуи, зверь бросился вперед, впиваясь когтями в камень. Я развернулась вправо и наклонилась, когда он поднялся, нанося удар мечом с большей точностью, чем прежде. Я попала в точку между чешуей, и на этот раз сопротивление было небольшим. Плоть поддалась. Холодная, прогорклая кровь брызнула в воздух, обрызгав мою грудь и лицо.

Боги.

Существо взвыло, отступая назад, когда его хвост царапал камень, и хлестнуло в мою сторону. Проклиная, я выдернула клинок и отпрыгнула в сторону. Я развернулась, как раз когда его правая голова ударила. Подняв тяжелый меч с рычанием, я развернулась и нанесла удар клинком, целясь в уязвимые места между его бронированными чешуйками на шее.

Мой желудок скрутило, когда лезвие вонзилось в мышцы и сухожилия. Существо взвизгнуло, и правая голова ударилась об пол, разбившись о лужу грязной крови.

Ухмыльнувшись, я снова подняла меч и подняла взгляд.

— Так, какая голова…? — Мой рот открылся.

Перед моими глазами красный свет вырвался из обрубка, когда зверь ударил хвостом. Выросла совершенно новая голова, зеркально отражающая две другие.

— Что, черт возьми? — прорычала я, и разочарование переросло в ярость.

Гнев захлестнул меня, и я бросилась на зверя. Он быстро повернулся, двигаясь быстрее, чем я могла себе представить, и что-то, что сэр Холланд однажды сказал, когда он был всего лишь смертным рыцарем, обучающим меня сражаться, было замечено.

Никогда не позволяй гневу взять верх над тобой в битве. Любимое оружие смерти — глупый поступок.

Боги, какой же я была дурой.

Отшатнувшись от по крайней мере двух пар щелкающих челюстей, я поняла, что отвела взгляд от всего остального.

Рука или нога — что угодно — пронеслась по воздуху. Зверь схватил меня в сокрушительной хватке. Кости скрежетали друг о друга, когда он поднял меня над землей. Боль взорвалась, на мгновение ошеломив меня. Мои руки рефлекторно содрогнулись. Меч выпал из моей руки, лязгнув об пол. Безжалостным рывком руки он отправил меня в полет.

Я врезалась в стену пещеры, контакт выбил воздух из моих легких. Агония пронзила мой позвоночник. Я ударилась о пол, ничком распластавшись, когда волна мучений достигла гребня.

Один из всадников вздохнул.

— Разочарование.

С трудом втянув воздух, я перевернулась на бок.

— Комментарии… излишни, — простонала я.

Переместившись на колени, я качнулась назад. Я заметила меч, лежащий в нескольких футах перед зверем. Мне нужно было придумать, как убить эту штуку, и сделать это быстро. Очевидно, пространство между чешуйками было уязвимо, но я пронзила его грудь. Это ничего не дало. А отрубание головы? Он просто отрастил другую.

Я подняла взгляд и посмотрела сквозь пряди своих волос. Две головы снова покачивались. Средняя была неподвижна. Наши взгляды сцепились. Его глаза мерцали не только воздухом. Там был голод, но и интеллект.

Мой взгляд переместился на две другие головы. Сияние их глаз было далеко не таким ярким. Возможно ли, что эти головы были больше похожи на конечности? Если я отрублю среднюю, это убьет зверя?

Я понятия не имела, но это был план, который не подразумевал, что меня снова будут швырять в стены.

Поднявшись на ноги, я с удивлением обнаружила, что большая часть боли уже утихла. Взгляд зверя снова встретился с моим.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Я бросилась вперед, наклонившись, чтобы схватить меч. Зверь ударил двумя боковыми головами. Мой клинок скользнул по чешуе левой шеи. Пытаясь отвлечь его, я развернулась и обрушила клинок на эту область. Вонь гнилой крови усилилась. Пот выступил на моем лбу. Камень сталкивался с чешуей, когда я уклонялась от безжалостных ударов и щелкающих челюстей существа, танцуя все ближе и ближе, пока я не увидел слюну, капающую с клыков средней головы. Вдох. Две головы отступили назад. Задержка.

Я бросилась вперед, лезвие выгнулось. Стремительным ударом я рассекла воздух, кончик меча ударил по земле. Кровь капала с его длины.

Я нашла свою цель.

Существо отступило назад, содрогаясь и визжа. Оно споткнулось, качнулось к всадникам, а затем двинулось прочь, его вопли стали тише и менее чудовищными. Красный свет осветил тело зверя, следуя за разбросанной сетью вен.

Быстро дыша, я отступила назад, свет факела отразился от окровавленного меча. Ноги существа вышли из-под него, а две оставшиеся головы рухнули в каскадном пульсирующем свечении.

Опуская меч, мои губы начали кривиться, но улыбка быстро застыла. Какой бы триумф я ни начала чувствовать, он исчез.

С существом что-то происходило, и это была не смерть.

Зверь менялся, его размер уменьшался и менялся под мерцающим светом факела. Когти превратились в руки и ноги. Чешуя исчезла, сменившись плотью. Появились штаны из какой-то рваной мешковины и… светло-каштановые волосы. Внезапно передо мной на четвереньках оказался дрожащий мужчина.

Я знала. Боже, я знала еще до того, как он повернул голову, и я увидела его черты. Тем не менее, мое сердце остановилось, когда мои глаза встретились с его глазами — голубыми, на лице, которое когда-то было красивым, но теперь было худым и полным ужаса.

Мой сводный брат.

Тавиус.

Я замерла, но мое сердце билось все быстрее и быстрее. Не в силах даже отвести взгляд, я уставилась на него, давление сжимало мою грудь.

Он резко вдохнул, все его тело содрогнулось. Гортанный, мучительный звук вырвался из его пересохших, потрескавшихся губ. Его спина выгнулась, тело напряглось. Его рот исказился, широко растянувшись. Руки дрожали, он задохнулся, когда что-то под плотью и хрупкими костями его горла двинулось вверх, создавая неровные шишки.

Тонкая дрожь пробежала по моей руке, когда слюна потекла по его подбородку. Нити чего-то длиной в несколько дюймов, что выглядело как тонкие черные веревки, завязанные на концах, выпали из его широкого рта, проливаясь на пол. Он содрогнулся и продолжал дергаться. Его голова откинулась назад, челюсть хлопнула, и его жестокий рот гротескно раскрылся и обнажил более толстый моток веревки. Что-то продолговатое — твердое — прижалось к его горлу. Его плечи сильно сгорбились, когда он захлебнулся. Его голова качнулась…

Что бы это ни было, оно вырвалось у него изо рта, а к рукоятке, как я теперь знала, были прикреплены полоски кожи, оплетенные медью.

Кнут приземлился на камень с мягким, гулким стуком.

Кнут.

Тот, который я все еще слышала, как он шипел в воздухе. Все еще чувствовала, как он трескался о мою кожу. Тот, который я засунула ему в глотку.

Сложив руки на груди и талии, Тавиус качнулся на коленях. Все его тело сотрясалось, а голова откинулась назад. Из его рта текла слюна и кровавая слизь. Кровь текла по его водянистым глазам. Наши взгляды встретились.

Время остановилось.

Он ускорился.

— Пожалуйста, — простонал он.

Моя реакция была мгновенной. Я не думала. Я уже прошла этот момент. Я не была в пещере перед всадниками. Я была в Большом зале Вэйфера, привязанная к каменным ногам статуи Колиса, пока Тавиус унижал меня. Причинял мне боль, потому что он таил в себе то же самое неумолимое, гнилое зло, что и Колис. Пытался погубить меня, не потому, что он действительно верил, что я представляю угрозу его притязаниям на трон Ласании, а потому, что он был мужчиной, и он мог...

Выронив меч, я рванула вперед и ударила его каблуком в бок. Кости треснули. Я все еще чувствовала, как его вес давит на меня… Ублюдок вскрикнул, падая на спину, схватившись за бок, но все, что я слышала, это его требование, чтобы умоляла с уважением. Я пинала его снова и снова. Я топтала его, ударяя по каждому из этих ребер и по теням между ними, которые были видны под его плотью.

Этого было недостаточно.

Не была достаточной и его смерть.

Или месть, которую я уже получила. Упав на колени перед ним, я схватила его за волосы и дернула его голову назад. Я опускала кулак вниз, снова и снова, ломая и круша кости, видя его ухмылку, когда он бросил в мое лицо миску с финиками. Я видела только жестокое ликование, которое он получал, мучая принцессу Кейли, а не расколотую кожу и продавленную кость. Я продолжала бить его…

— Прояви себя, — сказал всадник. — И убей чудовище.

Я втянула в себя воздух и отдернул руку назад. Мои костяшки пальцев были измазаны кровью. Я уставилась на неузнаваемые черты лица Тавиуса. Убить монстра? Я могла бы это сделать. С радостью.

Поднявшись на ноги, я перешагнула через дрожащий кусок дерьма и подняла меч. Я выпрямилась и повернулась к нему, проведя кончиком алого клинка по камню, пока шла обратно к Тавиусу.

Обещание, которое я дала ему раньше, шепталось мне в глубине души, но на этот раз я не собиралась обещать, что увижу, как он сгорит.

Этого было недостаточно.

Я улыбнулась, когда Тавиус перекатился на бок, свернувшись калачиком, словно он мог стать тем маленьким, незначительным человеком, которым он был при жизни. Моя хватка крепла, когда он дрожал и трясся. Изгиб моих губ расползся.

— Ты не вернешься в ямы, — прошипела я, и на этот раз мой голос был полон огня, а не дыма. — Ты перестанешь существовать в любой форме. Каждая часть тебя исчезнет.

Тавиус замер, уставившись на меня своим опухшим, полуоткрытым глазом.

— Физическое тело. Твое сознание. Уйдет. Тебя больше не будет, — пообещала я. — Я собираюсь покончить с тобой.

Один глаз закрыт.

Я подняла меч над головой, едва чувствуя его вес.

Не позволяй этому оставить след.

Эш… Он сказал это, когда понял, что я хочу нанести последний удар Тавиусу. Эш, Первозданный Смерти, выполнил мою просьбу.

Я отомстила, правильно или нет. Я отомстила. Упивалась, потому что Тавиус был плохим человеком. Он заслужил это, и мои руки это сделали.

— Прояви себя, — приказал Полемус. — И убей чудовище.

Мое сердце забилось. Я уже убила этого монстра.

— Прояви себя, — шепот Полемуса был затхлым ветром на моей коже. — И убей чудовище.

Я сделала, как и обещала: отрезала ему руки. Хотя я не вырезала его сердце из груди и не подожгла его, как хотела, я сделала достаточно. Я заставила его заплатить, и это не оставило на мне отметин, потому что…

Я была монстром. Как Тавиус, только другого сорта.

Задыхаясь, я крепче сжимала меч. Если кто-то из всадников и говорил, я уже не могла слышать его из-за потока мыслей: было ли это правильно? Заслуживал ли он окончательной смерти? Смогу ли я вообще сделать этот выбор, когда дело дойдет до него? Должна ли я?

Я моргнула, мой желудок скрутило.

— Я…

— Прояви себя, — призвал Полемус.

— Я не могу, — хрипло сказала я. — Это не мое место.

— Ты — истинная Первозданная Жизни, — ответил Полемус. — Ты не можешь править царством мертвых, но твоя воля превыше всего.

Мой взгляд метнулся к закутанным в саван всадникам.

— Ты — Агна Удекс и Агна — Адис, — сказал Полемус.

Великий Правитель.

Великий Обвинитель.

Мантии зашевелились вокруг Полемуса.

— Это твое право, поскольку ты правишь всем. Ты держишь в своих руках способность награждать и осуждать.

Сухость покрыла мой рот. Моя рука дрожала, когда мое внимание снова переключилось на Тавиуса.

— Ты не колебалась раньше, когда ты не была в состоянии отнять жизнь, — сказал Полемус. — Зачем колебаться сейчас, когда ты носишь Корону Корон?

Это был хороший вопрос. Тогда это было неправильно, и я сделала это без колебаний. Я делала это так много раз, не испытывая при этом никакого постоянного чувства вины. Даже когда я узнала, что, восстановив жизнь одного смертного, я положила конец другому. Эш сказал, что это было влияние первозданных углей. Может быть, он был прав. Первозданные не должны чувствовать то, что чувствуют смертные, не когда дело касается любви и ненависти или жизни и смерти. Возможно, меня так воспитали — научили становиться ничем. Ничего не чувствовать. Возможно, это было знание того, что я не более чем жертва, средство для достижения цели, которое сидело рядом со мной с того времени, как я стала достаточно взрослой, чтобы понять свой долг. Возможно, все это сделало меня монстром иного рода.

Я не хотела быть такой.

У меня никогда не было выбора.

Но это был выбор. Я знала это. Потому что Эш нес в себе эту пропитанную кровью вину глубже и дольше, чем я. Другие были воспитаны так же, как я, а некоторые пережили худшие условия: насилие, пренебрежение или забвение. Но они были неспособны на такие ужасные вещи.

Я не хотела быть способной на такие ужасные вещи.

Поэтому я приняла решение не быть такой.

Я бы не была монстром.

— Я не буду его осуждать. — Глядя на Тавиуса, я заставила себя ослабить хватку. Рукоять выскользнула из моей руки, и меч лязгнул об пол. Со стороны всадников послышались шепоты, но что-то произошло прежде, чем я успела на них посмотреть.

Тавиус вздрогнул, а затем он… исчез. Там, где он лежал, не было ничего, кроме пустого пространства. Меч исчез в следующее мгновение, и я отшатнулась.

Лошади согнули по одному костлявому колену, и все трое опустились. Головы всадников, закутанные в саван, склонились, как и прежде, по дороге в Долину.

— Ты не убила чудовище, — сказал Полемус.

— Но ты ранила его. — прошептал Пейней.

— Поэтому ты и была признана достойной, — добавил Лоймус.

— Мы ответим, когда ты нас позовешь. — Голова Полемуса, скрытая плащом, слегка приподнялась, ровно настолько, чтобы я могла уловить проблеск его светящихся, освещенных небом глаз.

— До тех пор.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, их окутанные белым фигуры стали прозрачными, словно они были сделаны из дыма. Через несколько секунд я осталась одна в пещере, освещенной факелами, — одна со знанием того, что монстр, которого мне было приказано убить, был…

Был внутри меня.

ГЛАВА 3

Я стояла в центре пещеры несколько мгновений, ожидая, когда почувствую беспокойство или, по крайней мере, потрясение от осознания того, что монстром была я. Что всадники каким-то образом узнали, что существует во мне. Холодность, которая всегда беспокоила и часто ужасала меня.

Вместо этого меня забавляла символика многоголового зверя. То, что один может нанести столько вреда другим головам, сколько захочет, тем частям себя, которые реагируют на смятение и конфликт, неизбежно вызывая больше боли и душевных страданий. Можно непрерывно рубить себя, но это центральная голова, с которой им приходится сталкиваться лицом к лицу. Это было похоже на лечение симптомов, но никогда не болезни. А Тавиус? Я громко выдохнула, скрестив руки на груди. Я сомневалась, что это действительно был ублюдок. Он все еще был где-то в Бездне, живя своей худшей жизнью. В любом случае, он, очевидно, представлял ту часть меня, которую так легко можно было спровоцировать и которая бурно реагировала на чувство беспомощности.

Часть меня, которая может быть ужасающей в своей холодной жестокости.

Монстр внутри меня.

И я поняла, почему они меня испытывали. Они хотели узнать, смогу ли я контролировать себя — свой гнев. Это имело смысл, поскольку у меня была возможность призвать их, что, как я могла понять, учитывая то, что мне сказали, и что подтвердила моя интуиция, привело бы к концу всего. Очевидно, они не хотели бы служить тому, кто мог разозлиться из-за чего-то незначительного и из-за этого покончить с мирами.

Мой взгляд метнулся к гравюрам на камне. Меня смутил тот факт, что всадники знали, что я не убила монстра.

Я только ранила его. И сделал это на пределе своих возможностей. Только потому, что не хотела быть тем человеком, который делает такой выбор.

Но я была такой.

Оставался вопрос, почему они сочли меня достойной, когда я не добилась успеха? И что еще важнее…

— Как мне выбраться из этой пещеры?

Факелы в ответ загорелись, золотистый огонь снова устремился к потолку. Когда пламя успокоилось, этот багровый свет снова появился в отметинах, заполняя их волной, которая окружила всю комнату. Камень стонал о камень. Боясь, что пещера может упасть мне на голову, я развела руки. Пыль и мелкие камни кусками падали с потолка.

Передо мной в центре стены появилась светящаяся трещина, распространяющаяся к потолку и полу. Трещина увеличивалась в размерах, открываясь, когда скала терлась сама о себя. Она содрогнулась и остановилась, когда пространство стало достаточно большим, чтобы я могла пройти.

— Эм, спасибо? — сказала я, как будто пещера могла как-то меня понять. Может, и могла. Что я знала?

Желая вернуться к Эшу и убедиться, что с ним все в порядке и он не, ну, не слишком остро отреагировал, я двинулась вперед. В тот момент, когда я вошла в проем, стена закрылась за мной.

Холодная, чернильная тьма окутала меня, обернувшись вокруг каждого из моих чувств, пока все, что я могла слышать, были эти далекие, преследующие стоны. Я резко втянула воздух.

— Черт возьми.

Мои шаги замедлились. Я ничего не видела, когда заставляла одну ногу стоять перед другой, но я могла чувствовать слабое гудение в самой сердцевине моего существа. Искра силы — эфир — зажглась внутри меня.

— Слава богам, — пробормотала я, делая более глубокий и долгий вдох.

Чувствуя себя немного лучше из-за того, что я на самом деле не безоружна, я слепо потянулась. Мое зрение, как бы оно ни улучшилось, не приспосабливалось к полному отсутствию света. Наконец, я почувствовала прохладную скользкость стены. Используя ее как ориентир, я ускорила шаг. Каждые пару футов или около того я наступала на мелкие лужи, о которых я категорически отказывалась думать.

Я следовала по извилистому туннелю, который извивался и свивался, как змея, теряясь в темноте, пока вдалеке не появилось оранжево-красное свечение. Запах серы усиливался, когда я спешила к свету, переходя на бег.

Я выскочила из туннеля, и на мгновение все, что я увидела, был огонь — горы огня и крылатые существа, летящие над пламенем, с воплями неся бьющиеся тела.

Я знала, что это были за существа. Это были те, кто, как полагал друг Эша, навещал его по ночам и похищал его дыхание.

Секия.​

Но я также знала их другие имена. Землеройки. Ни'меры. Фурии.

Один из них нырнул, схватив в когти какую-то беспомощную душу. Воздух пронзили крики

Все потемнело.

Я выбросила вперед руки и наткнулась на гладкий камень.

Я отпрянула, споткнувшись. Мое бедро ударилось обо что-то твердое. Я посмотрела вниз, узнавая блестящие перила из теневого камня. Подол моей одолженной рубашки привлек мое внимание. Возникло замешательство. Материал был потертым, но безупречным, без запекшейся крови. Подняв руки, я поднесла их к серебристому сиянию… звезд. Мои костяшки пальцев не были испачканы кровью и не опухли, как следовало бы.

— Что за…? — Я обернулась.

Открытые двери были передо мной. Открытые балконные двери. Сердце колотилось, я оттолкнулась от перил и пересекла балкон. Внезапное осознание навалилось на меня, то, что напомнило мне чувство, которое я испытывала, когда рядом были Первозданные, но это было другое. Ощущение не было сосредоточено только в моей груди. Оно отдавалось эхом по всему моему телу, когда я отодвигала тяжелые шторы.

В спальне было темно, но я увидела Эша, спящего на кровати, его грудь поднималась и опускалась в такт ровному дыханию.

Я понятия не имела, как оказалась здесь из туннеля в Бездне, но в тот момент мне было все равно. Все, что имело значение, это то, что Эш был в безопасности. Дрожь облегчения пробежала по мне. Я двинулась вперед.

Порыв воздуха пронесся по балкону, отчего пряди волос полетели мне в лицо. Я мельком увидела чешуйчатое подбрюшье. Самый большой дракен и первый в своем роде.

Откинув волосы с лица, я отступила назад и посмотрела на крышу дворца как раз в тот момент, когда Нектас приземлился с шокирующе тихим стуком. Массивные крылья были широко расправлены, а корона рогов на макушке его головы сверкала под звездным светом, когда он опустил свой широкий нос, чтобы посмотреть на меня вниз яркими голубыми глазами, освещенными потусторонним сиянием эфира.

Я помахала ему довольно небрежно и, определенно, странно.

Тонкие вертикальные зрачки сузились. Вытянув изящную шею, он сложил крылья и прыгнул с края крыши.

Нектас изменился.

Сколько бы раз я ни видела, как дракен меняет свою животную форму на человеческую, меня охватывала смесь благоговения и восторга. Как будто он захватил тысячи звезд с неба и обернул их вокруг себя. Его тело преобразилось, когда он упал, сжавшись в массе, а мерцающее зрелище исчезло. Руки появились там, где были крылья. Пальцы заменили когти.

Моя челюсть разжалась, когда Нектас приземлился на перила, пригнувшись; его длинные черные волосы с алыми прядями скользнули по медно-коричневой коже, на которой виднелись едва заметные бороздки в форме чешуи.

Свободные черные брюки появились из ниоткуда, когда он поднял голову. Его глаза, их вертикальные зрачки, полные историй, которые я даже не мог начать понимать, встретились с моими.

— Мейя Лисса, — сказал он своим грубым, скрипучим голосом. — Рад тебя видеть.

Я начала преодолевать расстояние между нами и обнимать его, но остановилась. Для начала, я не хотела сталкивать его с перил. Я также уже странно помахала ему рукой. Мне не нужно было добавлять неловкое объятие в список.

Но я хотела.

Потому что между нами была связь, которой я даже не делилась с Эшем, та, что была выкована во время путешествия к и от Прудов Диванаша. Он услышал секрет, который я прошептала в тихие, чистые воды. Что когда я приняла слишком много снотворного, это не было случайностью. Я не хотела просыпаться. Нектас услышал это и не осудил меня. Он не посмотрел на меня иначе. Все, что он спросил потом, было ли со мной все в порядке. А затем он сказал и сделал то, что я никогда не забуду.

Не все могут быть всегда в порядке, и если ты обнаружишь, что это не так, ты можешь поговорить со мной. Я позабочусь о том, чтобы с тобой все было в порядке, — сказал он мне, и сделал это, глядя вперед.

Давая мне пространство, давая мне знать, что он заметил. Удостоверившись, что мне комфортно, чтобы я могла слышать его слова и знать, что он заботится.

Для меня это значило очень много.

Так было всегда.

Я прочистила горло.

— Я тоже рада тебя видеть.

Теперь глаза, оттенка полированных сапфиров, мерцали на моих чертах. Со всем, что произошло, я забыла, как его глаза стали алого цвета после того, как Колис взял угли.

— С тобой все в порядке?

— Да. — Я помолчала. — Я думаю. Я не совсем уверена… — Я оглянулась на спальню. — Только что произошло что-то странное. Или я так думаю.

Ветерок развевал пряди длинных волос по его груди.

— Тебя проверяли.

— Ты знаешь? — я остановилась, понизив голос и обернувшись в сторону спальни. — Я не хочу будить Эша.

— Ты не разбудишь. Он будет спать до утра, — объяснил Нектас, снова привлекая мое внимание к себе. — Все, кто обитает во дворце, будут спать. То же самое было, когда Эйтос завершил испытание кровью.

— Но Эш в порядке, да? Как и все остальные — подожди. — Я нахмурилась. — Что ты только что сказал об Эйтосе?

— Да, Эш в порядке, как и все остальные. Это как… заклинание. Безвредное.

Я выгнула бровь.

— Безобидное заклинание?

— Да. — Улыбка смягчила жесткие черты его лица. — Тебя вызвали всадники, не так ли?

Я кивнула.

— Да, они хотели, чтобы я доказала, что достойна.

— Заклинание должно гарантировать, что им не помешают испытать истинную Первозданную Жизни, — сказал он. — Эйтос должен был сделать то же самое.

Я немного успокоилась, узнав, что я не особый случай.

— Было бы мило с их стороны объяснить, что они делают, вместо того, чтобы вырубать меня. — Я скрестила руки на груди. — Потому что нет ничего лучше, чем проснуться в какой-то темной пещере посреди Бездны.

— Сомневаюсь, что ты была в середине Бездны. Ты, скорее всего, была на окраине, — сказал он, как будто это имело значение. — Я бы предупредил Эша, что это может произойти, но это произошло так давно, что забыл об этом.

— С возрастом ты становишься забывчивым?

Нектас усмехнулся.

— Я не считаюсь старым. Скорее… — Он наклонил голову. — Средних лет.

Мои брови взлетели вверх.

— Правда?

Ветер снова пронесся по балкону, неся с собой запах плодородной, влажной почвы. Запрокинув подбородок, он закрыл глаза.

— Как приятно ощущать свежий ветер на своей плоти. — Он глубоко вдохнул, его ресницы приподнялись. — Все из-за тебя.

— Меня? — пискнула я. — Я ничего не сделала.

— Все из-за тебя и его. — Он посмотрел мимо меня в спальню. — Этот бриз, который я чувствую? Жизнь, которая вернулась в Царство Теней? Моя дочь сегодня коснулась травинки и скоро увидит чистую воду, текущую по землям. — Его яркие голубые глаза, светящиеся эфиром, вернулись к моим. — Вот что твоя сила воли и его любовь дали моему ребенку. Это было бы невозможно без вас двоих. Ты выжила. Он выстоял.

Узел застрял в горле. Я обратила взгляд к звездам, пытаясь освободиться от него.

— Мы не знали, что это сработает. Все, чего хотел Эш, — это спасти меня.

— Если бы кто-то из вас дрогнул, если бы вы не были такими храбрыми, какие есть, или не были готовы любить без условий и ожиданий? Если бы он не был так полон решимости спасти тебя или отказался верить, что то, что он чувствовал к тебе все это время, было любовью? — сказал Нектас. — Ты бы умерла, Лисса. И его боль превратила бы миры в руины. Это не ничто. Это все. — Он замолчал на мгновение. — Ты не сдалась. Он тоже.

Проглотив этот клубок эмоций, я проигнорировала укол боли, когда мой клык царапал внутреннюю часть моей губы.

— Я не хотела умирать, когда он привел меня к моему озеру. Я… я перестала хотеть этого, как только узнала, каково это — жить по-настоящему. Зная, что я наконец смогу стать чем-то иным, чем то, что символизировал мой долг, — призналась я хриплым голосом. — Это изменила не любовь. А то, что я могла чувствовать такие эмоции, когда все, что я когда-либо чувствовала, было либо гневом, либо вообще ничем. Это было осознание того, что я могу стать кем-то...— Я прерывисто выдохнула. — Кем-то, кто имеет значение.

Нектас молча слушал, пока я продолжала, накручивая пальцы на волосы.

— Но я была готова умереть. Я приняла это. Я не сдалась. Я сдалась.

— И Эш тоже. Вы оба сдались.

Я подумала об этом.

— Полагаю, это один из способов взглянуть на это.

— Это единственный способ. — Нектас внимательно посмотрел на меня. — Я не думаю, что кто-то может чувствовать себя так неловко, когда его хвалят, как ты. Прими похвалу. Ты ее заслужила.

Я коротко рассмеялась.

— Да, сэр. — Я взглянула на него. Его озадаченная улыбка тронула мои губы, и это заставило меня кое о чем задуматься. — Ты знал? Что Эш и я были родственными сердцами?

— Я не мог этого знать, — сказал он, одним плавным шагом спускаясь с перил. — Но я знал, что он чувствовал больше, чем считал возможным, когда ему удалили кардию. — Звездный свет отражался от его широкой щеки. — Я видел это по тому, как он говорил о тебе. Как он заботился о тебе. Поэтому я начал подозревать это, даже учитывая, что сердечные пары были такой редкостью. Или, может быть, я надеялся на это, так как не хотел потерять ни одного из вас.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы выговориться, несмотря на нарастающие эмоции.

— Знаешь, ты даже не спросил, прошла ли я испытание всадников.

— Мне не нужно спрашивать. — Наклонив свое тело ко мне, он оперся бедром о перила. — Я знаю, что ты это прошла. Ты достойна, Лисса.

— Я начинаю думать, что ты просто пытаешься заставить меня почувствовать себя неловко, — пробормотала я.

— Я бы никогда.

— Угу. — Мне что-то пришло в голову. — Ты помнишь, какие были способности Эйтоса к интуиции?

— Помню. — Он повернулся ко мне, и ветер снова развевал его волосы по груди. — Я полагаю, что эта способность развивается и у тебя?

Я кивнула.

— Что ты хочешь знать?

— Все. — Я рассмеялась, ослабляя хватку на перилах. — Но больше всего я хотела узнать, знаешь ли ты, как это работает. Потому что это как… в одну секунду я чувствую это странное ощущение и просто знаю что-то. А в следующую — понятия не имею, особенно если это как-то связано со мной.

— Я не знаю всех тонкостей. — Нектас потер подбородок. — Но я знаю, что вадентия становилась сильнее со временем. Эйтос мог посмотреть на человека и узнать о нем почти все.

Я нахмурилась.

— Не думаю, что смогу это сделать.

— Эйтосу потребовалось несколько лет, прежде чем он смог это сделать. — Кожа между бровями Нектаса сморщилась. — Но угли уже созревали в тебе задолго до твоего Вознесения. Для Эйтоса это было не так. У тебя это может развиться раньше.

Я обдумала это.

— Возможно. Я имею в виду, что эти угли созрели в Эйтосе и даже в Эше в какой-то степени, прежде чем они попали в мою родословную.

Нектас кивнул.

— Но и в отношении него интуиция никогда не срабатывала.

Меня охватило облегчение.

— Значит, дело не только в том, что я сломлен или что-то в этом роде?

Борозда на коже между бровями Нектаса стала глубже.

— Нет, я думаю, что это скорее связано с равновесием.

— Так вот во что верил Эйтос?

— Да. Было бы несправедливо, если бы кто-то знал, как каждое действие и выбор влияют на него, не так ли? — предложил Нектас. — Это нарушило бы равновесие.

— Я полагаю. — Я не была уверена, что Судьбы — Древние — имели в виду, когда речь шла о восстановлении равновесия, и помогало ли это на самом деле. Их действия часто казались довольно контрпродуктивными.

— А, я только что вспомнил кое-что еще. — Лоб Нектаса разгладился. — Обычно ему приходилось думать о том, что он хотел узнать. Давать себе время, чтобы, как он выразился, послушать, что ему говорило царство. Это было для него тяжело.

Я ухмыльнулась, точно зная, что он имел в виду. Иногда я не позволяла мысли закончиться, прежде чем говорила или приходила другая мысль.

— Я знаю, что он мог чувствовать беспокойство в Илизиуме и, в конечном итоге, в мире смертных. Я не уверен, было ли это из-за вадентии или потому, что он был истинным Первозданным Жизни, но он мог чувствовать беспокойство в Илизиуме до того, как чувствовал, что что-то происходит в мире смертных, — сказал он мне, и морщина между его бровей стала глубже. — Но было что-то еще. Иногда его охватывало чувство — обычно из ниоткуда. Это было похоже на побуждение, ведущее его либо к месту, либо к человеку. Иногда даже к объекту. Когда оно приходило, он не мог его игнорировать. Иногда оно сводило его с ума, особенно когда оно наступало посреди ночи. — Нектас откинул волосы с лица. — И ему не нравилось не знать, куда оно его ведет и почему.

Со мной такого не случалось. Пока.

— Каковы были некоторые из причин, по которым он к чему-то пришёл?

— Были разные причины. — Нектас прищурился, словно оглядываясь назад во времени. Мне было интересно, как он мог все это помнить. — Иногда это было потому, что ему нужно было что-то увидеть. В других случаях это приводило его к кому-то, кому нужно было что-то сказать. Я знаю, что были даже случайные вещи, на которые он натыкался. Вещи, которые не имели смысла в то время, но стали понятны позже.

Любопытство возросло.

— Как что?

— Одно, что пришло мне на ум, — это старое бриллиантовое ожерелье, к которому его привели. Как оказалось, оно принадлежало Келле и представляло для нее какую-то личную ценность, — поделился Нектас. — Она всегда любила Эйтоса и раньше, но еще больше — после.

— Что, вероятно, заставило ее еще больше захотеть помочь ему, когда дело дошло до души Сотории, — предположила я. — Это безумие.

Он кивнул.

— Были и другие вещи. Заостренный край теневого камня. Так он открыл его применение. — Он снова посмотрел на меня. — Я знаю, что не рассказал тебе многого, но надеюсь, это помогло.

— Так и есть. Спасибо. — Я улыбнулась, но улыбка померкла, когда мои мысли вернулись к испытанию. — Не знаю, почему я прошла испытание всадников.

Он скрестил руки на груди.

— Что ты имеешь в виду?

— Я должна была убить монстра, и я это сделала. Вроде того. — Объясняя, что произошло, я вытащила руку из волос и положила ее на перила. — Они сказали, что я только ранила его. Так что я не уверена, как прошла.

— Ты не без изъяна. И Эйтос тоже. Это не сделало его недостойным. И тебя это не сделало недостойной.

Я медленно кивнула.

— Да, но было ли чудовище Эйтоса холодной, убийственной частью его?

— Его монстром было его эго. Черта, общая с его братом, и, к счастью, не передавшаяся его сыну. — Волосы упали на плечо дракона, когда он наклонил голову. — Эйтос не был идеален. Эш, возможно, не видел эту сторону своего отца. К тому времени он был другим человеком, но у него было эго, соперничавшее только с его радостью дарить жизнь. И делая это, создавая и восстанавливая жизнь, питало это эго. Ему потребовалось много жизней, чтобы подавить потребность соблазнять этого монстра. — Выдох Нектаса сопровождался слабым рокотом. — К сожалению, ущерб был уже нанесен к тому времени, как он справился с этим.

Потому что, когда Эйтос отказал Колису после стольких его просьб, это положило начало всему этому.

— Но это был не единственный его монстр, — добавил Нектас. — И не тот, который его убил.

— Его любовь к брату?

— Его ложная вера в то, что во всех живых существах есть добро, независимо от того, сколько раз они показывают, что все, что осталось внутри них, — это гниль. Я не думаю, что у тебя будет та же проблема, — сказал он, и на его челюсти проступили желваки. — Так что, возможно, твой монстр станет твоим спасителем.

ГЛАВА 4

Хотя я знала, что Нектас никогда не солжет о благополучии Эша, я не могла успокоиться, пока не увижу это собственными глазами. Я сидела рядом с ним, пока он спал, ожидая, когда чары спадут. Часы тянулись, как мне казалось, целую вечность, но в конце концов небо за балконными дверями посветлело, окрасившись мягкими оттенками розового и лавандового. Свет рассвета просочился внутрь, скользя по каменному полу. Постепенно золотые лучи поцеловали изножье кровати.

Это произошло так быстро.

Взрыв энергии прокатился от Эша, заставив меня рвануть к краю кровати, когда он откинул мои волосы назад с моего лица. Температура в комнате упала. Его глаза распахнулись, его радужки были чистыми, потрескивающим серебром. Густые, закрученные тени появились под его истончающейся плотью, когда он сел прямо. Эфир поднялся во мне, когда его губы отодвинулись назад, обнажив клыки. Из его горла вырвался примитивный, дикий рык.

— Эш. — Я вскочила на колени и потянулась к нему.

Наши взгляды встретились, когда тени пробежали по его груди. Его взгляд был диким, почти звериным. Я даже не была уверена, что он меня увидел.

Я обхватила его прохладные щеки, дрожа. Рычащий рык поднял волосы на затылке, заставив мое сердце биться быстрее. Щупальца темного эфира щелкнули воздух вокруг нас.

— Все в порядке, — сказала я ему. Он замер. — Я здесь.

Прошло прерывистое сердцебиение, и его рот оказался на моем. Поцелуй был жестоким, столкновение зубов и языков. Я могла чувствовать панику и ярость, чувствовать грубое отчаяние в каждом мучительном движении его языка, когда его руки сжимали мои волосы. Он поцеловал меня, как будто пытался доказать себе, что я действительно с ним. Что со мной все в порядке.

Я не знала точного момента, когда его настойчивость переросла в физическую потребность или когда ужас и гнев превратились в похоть, но я почувствовала, как он потерял контроль над собой, и ощутила момент, когда он изменился. Я почувствовала это.

Его плоть затвердела и остыла еще больше. Энергия струилась от него, гудя по моей коже и гладя мою сущность. Меня пронзила дрожь, когда я упала на спину, подол его рубашки собрался у меня на бедрах. Сквозь пряди спутанных волос я увидела, что его кожа стала еще тоньше. Тени на его щеках и груди стали глубже, соединились.

Мое сердце колотилось, когда я смотрела на него, узнавая жесткую линию его челюсти, его широкий, выразительный рот и очертания его высоких скул. Но как и тогда, когда я пробудилась от стазиса, он был тенью и дымом, обращенными в камень, его плоть была цвета полуночи, пронизанная бурлящим лунным светом.

Воздух наполнил мои легкие, когда тонкие струйки тумана поднялись за его спиной, расходясь от его верхних плеч и сгущаясь, образуя Сумеречные крылья, состоящие из чистой энергии.

Крошечные шишки проступили на моей коже, когда наши глаза встретились. Не было ничего человеческого в том, как он выглядел, как его грудь едва двигалась, или в его пронзительном взгляде, когда окутанный тенью эфир скользнул к кровати.

Я не чувствовала страха, даже когда сущность напряглась на моей коже. Я посмотрела на Первозданную Смерть: прекрасную, ужасающую и мою.

Вспомнив предупреждение, которое он дал мне в последний раз, когда он потерял сдержанность, я вздрогнула от предвкушения и раскаленного желания. Моя кровь нагрелась, становясь огнем, который заполнил мои вены. Мои соски набухли под рубашкой. Пульсирующая тяжесть скользнула вниз, чтобы сосредоточиться между моих бедер.

Ноздри Эша раздулись, и когда я резко вдохнула, то уловила сильный цитрусовый запах возбуждения.

Не было нужды в словах. Мое дыхание уже выходило короткими, неглубокими рывками, когда я откинулась назад и раздвинула бедра, предлагая себя ему. Я вздрогнула, когда прохладный воздух поцеловал мою разгоряченную, влажную плоть.

Был виден только уголек его зрачков, когда он опустил взгляд на то, что я предлагала. Его взгляд был таким тяжелым и интенсивным, что мое дыхание снова перехватило, а бедра дернулись.

Эш поднял голову, и прошло одно мгновение, прежде чем он нанес удар с хищной грацией. Его вес прижал меня к моей спине, и я мельком увидела, как его крылья опустились и коснулись кровати. Крик удовольствия сорвался с моих губ, когда его прохладная длина вжалась в меня. Я напряглась, не привыкшая к его большей, Первозданной форме, когда он наполнял и растягивал меня. Кратковременный укол боли исчез, когда он глубоко вошёл в меня, заставив мою спину выгнуться, когда я приняла его. Боги, мне казалось, что он был повсюду. Его присутствие внутри меня было почти подавляющим, слишком сильным, когда я задыхалась.

Я медленно осознала его неподвижность. Затем его грудь задвигалась, быстро поднимаясь и опускаясь напротив моей, пока он дрожал.

Открыв глаза, я посмотрела на него. Он наклонил подбородок вниз и потянул шею из стороны в сторону.

— Эш? — прошептала я.

— Я… — Рука у моей головы сжалась в кулак, затем его наполненные эфиром крылья замерцали, прежде чем рухнуть в потоке сверкающих искр. — Мне просто нужна минутка. — Он вздрогнул, заставив мои пальцы ног сжаться от этого ощущения. — Я… я не хочу причинять тебе боль.

— Ты этого не сделаешь.

Эфир пульсировал в его глазах, прежде чем он захлопнул их.

— Ты этого не знаешь.

Я знала.

С ним я всегда была в безопасности.

Я наблюдала, как он борется с собой, и скрытая, темная, греховная часть меня не хотела, чтобы он контролировал ситуацию.

— Эш. — Я провела руками по гладким, холодным поверхностям его щек, приподняв бедра. Он застонал, и я вспомнила о грязных словах, которые он сказал, когда в последний раз потерял контроль. Волна распутного желания затопила меня. — Ты трахнешь меня?

— Боже мой, — прорычал он, дергая бедрами.

И он это сделал.

И… боги. Эш трахал жестко и быстро, с такой же дикой силой, как и то, как его рот двигался по моему. Я обхватила ногами его бедра, поднимаясь ему навстречу, пока мои пальцы запутались в шелковистых прядях его волос. Мы были в ярости, когда он входил в меня, снова и снова, пока я больше не могла поддерживать дикий ритм. Звуки, которые я издавала, наверняка позже окрасят мои щеки в красный цвет, но я не могла остановиться, когда дрожала под ним. Он двигался быстрее, жестче, просунув руку мне под голову. Его клыки или мои поцарапали мою губу, и он зарычал, втягивая маленькую каплю крови в свой рот, когда он вошел в меня до конца. Не имея пространства между нами, он прижался бедрами. Не было никакого устойчивого нарастания, чтобы выпустить. Я почувствовала, как его член начал спазмироваться, и это подтолкнуло меня к краю и прямо через него. Меня охватила буря наслаждения, почти неистовая по своей природе, и я откинула голову назад, ударившись о его руку, и выкрикнула его имя.

Я не знала, сколько времени прошло, пока мы оставались соединенными, наши сердца замедлялись. Но когда Эш заговорил, я знала, что он полностью контролировал себя.

— Сера? — прохрипел он.

— Я здесь, и я в порядке. — Я наклонила голову в сторону. Его губы нашли мои. Поцелуй был нежным и сладким, но не менее сокрушительным, чем те, что были до этого.

Эш отстранился от меня, но его тело не покинуло меня. Поддерживая свой вес на одной руке, он прислонился лбом к моему.

— Судьба, Сера. Я думал…

Ему не нужно было заканчивать предложение. Я знала, о чем он думал, что, должно быть, терзало его разум, пока он спал, держало под чарами и заставляло потерять контроль над своей смертной формой.

— Это был не он, — прошептала я.

Дрожь облегчения Эша заставила мое сердце сжаться. Боги, я не думала, что можно ненавидеть Колиса больше, чем я уже ненавидела, но я ошибалась. Я знала, что это всегда будет страхом, пока с Колисом не разберутся.

Для нас обоих.

Я прочистила горло.

— Это были всадники.

Эш поднял голову, и его брови поднялись.

— Какого черта?

Мои губы дернулись.

— Это примерно отражает мою первоначальную реакцию.

Его пальцы скользнули по моей щеке.

— Расскажи мне, что случилось.

Я рассказала, поделившись тем, как я оказалась в пещере на окраине Бездны. Эш молча слушал, как я объясняла, как мне пришлось доказать, что я достойна. Его глаза сузились, когда я описала трехголового зверя. Когда я дошла до части Тавиуса, он напрягся.

— Но на самом деле это был не он, — заверила я.

— Ни черта себе, — прорычал он. Я выгнула бровь. — Он особый случай. Я бы знал, если бы он ушел оттуда, где я его оставил в последний раз. — Он помолчал. — По частям.

По частям?

— Как…? — Я остановил себя. — Знаешь что? Я не думаю, что хочу знать.

Улыбка у него была натянутая.

— Ты уверена?

На самом деле? Да. Я провела пальцем по едва заметному шраму на его подбородке.

— Он был просто моим представлением.

— Как, черт возьми, он может быть хоть чем-то похож на тебя? — потребовал Эш, и в его глазах пронесся огонь.

— Та часть меня, которая… бурно реагирует, когда я чувствую, что не контролирую ситуацию, — призналась я. Было трудно поделиться, когда его губы сузились, а потом раздвинулись так, что стали видны кончики клыков. — Сначала я не поняла, что это на самом деле не Тавиус. Я… я победила его.

— Хорошо, — прорычал Эш, его глаза были полны ярости. — Что я тебе говорил раньше, когда дело касалось его?

— Чтобы не оставить следа.

— Именно так. — Он провел большим пальцем по моему подбородку. — Это не изменилось, был это действительно он или нет.

— Я знаю. — Я улыбнулась ему. — Сначала я думала, что он тот монстр, которого мне нужно убить. Я собиралась убить его, пока не поняла, что если я это сделаю, это будет окончательная смерть. Я бы…

— Ты верила, что уничтожишь его душу, — закончил Эш.

— Я не могла этого сделать. — Мой смех был коротким и невеселым. — Это было неправильно. Я выронила меч, и он исчез. Вот тогда я поняла, что должна была убить чудовищную часть себя. Холодную часть.

Его челюсть сжалась.

— В тебе нет ничего холодного.

— Есть, — настаивала я, мой голос был едва громче шепота. — Я не знаю, родилась ли такой, или это сделали угли, или это было то, как меня воспитали, и выбор, который я сделала из-за этого. Но я уже говорила тебе, Эш. Я не чувствую все так, как ты.

— Сера…

— Я знаю, ты должен чувствовать это, эту часть моей души. Не может быть, чтобы ты этого не чувствовал. И тебе не нужно лгать. Я не хочу, чтобы ты это чувствовал, потому что, боги, тот факт, что ты всегда это чувствовал, но все равно принимал меня, заставляет меня любить тебя еще больше. — Мой взгляд искал его. — Я не такая, как ты. Ты носишь эти отметины. Носи их. Я нет. Не совсем.

— Это неправда. Это неправда, — настаивал он, опуская подбородок так, что наши глаза оказались на одном уровне, когда я открыл рот, чтобы возразить. — Колис — тот, кто не чувствует сочувствия или сожаления. Кин — нет. Весес — тоже. Ты такая же, как они?

Я совсем не похожа на Кина или Колиса, но Весес… Что она сказала после того, как рассказала мне, что уничтожила половину своего Двора, когда Колис вернул Соторию?

Нас объединяет то, что мы агрессивно реагируем на тех, кого любим.

У нас было это общее.

Но это было единственное.

— Нет, — сказала я. — Я не такая, как они.

— Спасибо, черт возьми, что ты это сказала, — ответил он. — Просто ты носишь эти отметины по-другому, Сера. Тот факт, что мы вообще ведем этот разговор, доказывает это. — Его взгляд нашел мой. — Все мы, хорошие и плохие, немного чудовищные. Я не лучше тебя.

У меня в горле застрял чертов ком, как и тогда, когда он сказал это перед тем, как мы отправились на встречу с Колисом, чтобы получить его одобрение на коронацию.

— Но эти части? — Эфир пробежал по его радужным оболочкам. — Они не определяют тебя. Они не сумма того, кто ты есть. Они никогда ею не были.

— Ты сам-то в это веришь? — спросила я, зная, что в нем гораздо больше хорошего, чем во мне. Но он так не считал. — А те чудовищные вещи, которые ты совершил?

— Я начинаю понимать, — признался он.

Удивление мелькнуло во мне.

— Что изменило это?

— Ты.

Я качнулась назад.

— Я?

— Да, ты. — Его улыбка вернулась. — Потому что кто-то вроде тебя не смог бы любить меня, если бы я был суммой худших вещей, которые я сделал.

У меня перехватило дыхание, когда эмоции нахлынули. Его черты лица размылись.

— Кажется, я сейчас заплачу.

— Это не тот ответ, который я ожидал, — в его голосе послышалось беспокойство, и он слегка приподнялся.

— Это потому, что ты такой милый! — воскликнула я, смаргивая слезы с глаз. — И я не знаю, почему я такая эмоциональная. Я никогда не была такой, пока не встретила тебя. Это раздражает.

Эш усмехнулся, и облегчение отразилось на его лице.

— Это мило.

— Я совершенно не согласна с этим утверждением, — пробормотала я, взяв себя в руки. — Но вернемся к всадникам. Они сказали, что я не убила чудовище, но ранила.

Прошло мгновение.

— Они нашли тебя достойной?

— Да. Так что теперь я могу призвать их, если захочу положить конец королевствам. — Я закатила глаза. — Или что-то в этом роде.

— Ну, это облегчение, — заметил он, заслужив от меня косой взгляд. — Но я не удивлен. Потому что то, что я почувствовал в тебе, — это не жестокость, Сера. Это не то, что питает того монстра, о котором ты говоришь.

Я чуть не спросила его, что он почувствовал, но остановила себя. То, что Эш чувствовал во мне сейчас, было полностью обусловлено тем, что он чувствовал ко мне, и мне не нужна была моя интуиция, чтобы сказать мне это.

Правда в том, что Эш был прав насчет некоторых вещей, которые он говорил. Я не была злой. Колис, Кин и даже Весес были. Никто из них не начинал таким образом, но они стали злыми. Я? Я чувствовала, что нахожусь где-то посередине между добром и злом, балансируя на тонкой грани. И я не могла не думать, что истинная Первозданная Жизни должна быть полностью доброй. Или, по крайней мере, в основном доброй.

Как Эш.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— Я… я просто думала о тебе, — сказала я через мгновение. — Как твой отец хотел, чтобы ты был истинным Первозданным Жизни. Все здесь этого хотели.

Но что-то пошло не так, когда Эйтос заключил сделку с отчаянным Родериком Миерелем и поместил угли и душу Сотории в мою родословную. Я не переродилась как Сотория, и угли стали моими. Эти две вещи были только началом того, что пошло наперекосяк с планом Эйтоса.

— Они ожидали, что я вознесусь, чтобы стать истинным Первозданным Жизни, но я не стал, — сказал он, подперев щеку кулаком. — Ты это сделала. Этого не изменить, Сера.

— Я понимаю. Я просто… — Слова, которые мне не следовало произносить, вырвались наружу. — Я никогда не хотела быть Королевой или править чем-либо или кем-либо. — Я села, подтянув колени к груди. Эш последовала моему примеру, когда я сказала: — Я никогда не хотела такой власти, и до сих пор не хочу. Но я понимаю, что это нельзя изменить. Я просто не знаю, как я должна быть Королевой, не говоря уже о Первозданной Жизни.

Протянув руку, он провел пальцами по изгибу моей щеки. Слабый заряд энергии последовал за контактом.

— Просто будь собой.

Я коротко рассмеялась.

— Правда? Ты думаешь, это хороший совет? Потому что быть собой обычно заканчивается тем, что я бью кого-то, когда он меня раздражает, а это не похоже на королевское поведение.

Его губы дернулись.

— В зависимости от того, насколько они раздражающие, я не уверен, что у меня были бы с этим проблемы. Но это не все, чем ты являешься.

— А, да. Когда я не хочу ударить кого-то, я паникую и думаю, что не могу дышать, — сказала я, пока он заправлял мне за ухо несколько прядей волос. — И да, я знаю, что говорю это, потому что я встревожена. Но знание этого не означает, что я могу перестать думать об этом. — Я раздраженно выдохнула. — Можно было бы подумать, что Вознесение в истинную Первозданную Жизни означает, что мне больше не придется иметь дело с неконтролируемой тревогой.

— Эта тревога? — сказал он. — Я уже говорил тебе, что Латан испытывал нечто подобное.

Мое сердце сжалось при упоминании друга, который был убит, присматривая за мной в мире смертных. В детстве Латан испытывал чувство неспособности дышать перед сном, что привело его к мысли, что это секия. Очевидно, это было не так. Это было все то, что задержалось в глубине его сознания, настигая его, когда его мысли наконец затихали — то, с чем я сталкивалась на собственном опыте. Бог не вырос из этого. Он просто научился с этим справляться. Как? Хотела бы я знать, потому что даже моя новая способность предвидения не выдавала ответа.

— Это не сделало его слабым или каким-то образом менее важным, — продолжил Эш. — Как я уже говорил тебе, он был таким же сильным и безрассудно храбрым, как ты. Тревога, которая у него была, была просто частью его. Как будто это просто другая часть тебя.

— Во мне, конечно, много всего, — пробормотала я.

— Но остальная часть тебя? — продолжил он, пропуская мой комментарий. — Остальная часть тебя храбрая и сильная. Умная, преданная и гораздо добрее, чем ты сама себе представляешь. Ты была более чем достойна быть Супругой в Царстве Теней, и ты более чем достойна быть истинной Первозданной Жизни и Королевой Богов.

Дав его словам время дойти до меня, я надеялась, что они застрянут.

— Спасибо.

— Тебе не нужно благодарить меня за то, что я говорю правду, — сказал он, проводя пальцами по моим волосам. — И ты никогда не должна чувствовать, что с тобой что-то не так, особенно когда дело касается этого. Любой бы нервничал.

— А ты бы нервничал?

— Да.

Уголки моих губ сжались, когда я бросила на него искоса взгляд.

— Я бы нервничал, Сера. Это большая ответственность, которую нужно нести. — Его пальцы еще немного перебирали мои волосы. — Это большая сила.

Это была огромная сила. И власть, которой можно было распорядиться самым худшим образом. Колис был тому доказательством. Тем не менее, любой может стать жертвой неправильного использования. Здравый смысл подсказывал мне, что мой темперамент, скорее всего, сделает меня более уязвимой к такому.

Но это было не просто злоупотребление властью, когда что-то могло пойти не так. Это было также неумение использовать эту власть. Включится ли моя интуиция и направит меня? Или это тоже будет чем-то, что я должна была выяснить? Я не знала, и все это меня как-то пугало.

— О чем ты думаешь? — тихо спросил Эш, накручивая прядь моих волос на палец.

— Я… я не знаю. — Мои глаза закрылись. Это была ложь. — Я просто не хочу никого разочаровывать.

— Ты этого не сделаешь, — заявил он, не колеблясь ни секунды.

— Я чувствую, что ты должен это сказать.

Он наморщил лоб.

— Нет, не должен.

— Ты мой муж, — указала я. — Так что да, ты должен.

— Я хочу поддерживать тебя, потому что я твой муж. А не потому, что я должен, — поправил он, и мне показалось, что я тут же немного растаяла. — И хотя я не очень разбираюсь в отношениях, я думаю, что знаю достаточно, чтобы понять, что лгать тебе — значит не поддерживать тебя.

Я тоже не очень разбиралась в отношениях, но подумала, что он прав.

— Я знаю, они не будут разочарованы тобой, Сера. — Он нежно потянул за прядь волос, которую играл. — Спроси меня, откуда я знаю.

— Откуда ты знаешь?

— Когда дело касается твоего благополучия, у тебя возникают эти инстинктивные реакции, — сказал он. — Сначала ты реагируешь, а потом думаешь обо всех возможных последствиях.

Я начала хмуриться, потому что ничто из этого не походило на хорошую черту характера.

— Но когда дело касается других, этого не происходит, — сказал он.

Это не всегда было правдой.

— Ты думала об этом, — продолжил он, — взяв то, что чувствовала, и то, что может понадобиться королевствам, и пошла навстречу. Вот как ты заслужила уважение и преданность богов здесь, Сера. Ты сделала это, сражаясь вместе с ними, чтобы защитить Царство Теней, и не раз рискуя собой, чтобы сохранить их и их дом в безопасности.

— Я сделала только то, что сделала бы любой более-менее порядочный человек.

— Большинство людей, будь то боги или смертные, говорят, что они были бы героями, и игнорируют свой инстинкт самосохранения, чтобы броситься на защиту других. Даже хорошие люди верят в это о себе. Но правда в том, что их инстинкт самосохранения слишком силен. То, что они говорят, что сделают, это не то, что они сделают. Это всего лишь то, в чем они убедили себя. — Он коснулся моей щеки. — Так что, нет. Ты не сделала того, что сделал бы любой более-менее приличный человек. Ты сделала гораздо больше, несмотря на чудовищные части, которые у тебя могут быть. Ты всегда делала.

Я отвернулась, чувствуя, как мои щеки горят от его необоснованной похвалы. То, как он меня видел, было версией меня, которой я хотела соответствовать.

— Я спрошу тебя о том, о чем ты спрашивала меня раньше, — сказал он, отрывая меня от размышлений. — Что ты сделаешь с Избранными?

— Серьёзно? — спросила я.

— Да. Серьёзно. Избранные были тем, что тебя явно беспокоило раньше. Теперь ты в состоянии изменить ход вещей, как только разберёшься с Колисом.

Я открыла рот, чтобы ответить, но осознание того, что я смогу что-то сделать с Избранными, заставило меня замолчать. Он не просил выслушать мое неактуальное, в конце концов, мнение.

Боги, это казалось гораздо более реальным, чем быть призванной доказать свою ценность всадникам.

Я сжала руки вокруг ног, пока мой разум метался повсюду.

— Я… я видела некоторых Избранных, когда была в Далосе. Некоторые, казалось, были в положениях, где они служили богам. Они все еще носили белое и оставались скрытыми вуалью. Другие — нет. — Я все еще видела Хасинту и бога, Эвана, которых Колис заставил меня убить — легко. Он манипулировал мной. Я сглотнула. — Колис сказал, что он дал Избранным выбор: оставаться в уединении и быть Вознесенными или нет. Те, кто предпочел не быть слугами, могли проводить время с другими. Я не видела, чтобы кого-то принуждали к близости, но я также знала, что их не ценили. Я видела, как Каллум убил одного без колебаний. Поэтому я знаю, что если я не видела, чтобы с кем-то плохо обращались, это не значит, что этого не было.

— Я считаю, что Колис сказал правду, дав им выбор, — сказал Эш. — Но я видел ограничения этого выбора собственными глазами.

Я кивнула. Слишком многие видели это своими глазами. А потом была Джемма, одна из Избранных Эша, спасенная. Она была так травмирована тем, что пережила в Далосе, что, заметив бога оттуда, она запаниковала и побежала в Умирающий Лес, едва не потеряв жизнь. На самом деле, она действительно потеряла жизнь. Я вернула ее.

В Далосе произошло много зла, которого я не смогла увидеть.

— Но при твоем правлении так не будет, — отметил Эш. — Если ты решишь продолжить Ритуал.

Я подумала об этом.

— Мой немедленный ответ — положить этому конец. Как я уже говорила, то, через что проходят Избранные, прежде чем их приведут в Илизиум, само по себе ужасно. Но ты сказал, что так было не всегда. — Я подняла на него взгляд. — Правда?

— Верно, — подтвердил он. — Когда правил мой отец, Избранным не запрещалось общаться с другими, и они ходили в Храмы только в год своего Вознесения, где их обучали обычаям Илизиума.

Обычаи Илизиума? Я их толком не видела, но решила, что это что-то другое, что вылетело в окно во время правления Колиса.

— Еще ты сказал, что цель привлечения Избранных и Вознесения их к божественности заключалась в том, чтобы гарантировать, что при каждом Дворе всегда будут боги, которые будут служить и помнить, каково это — быть смертным.

Эш кивнул.

— И это необходимо. — Я скрестила руки на своем теперь уже неспокойном животе. — Поэтому, я думаю, я бы продолжила Обряд, но только если третьи сыновья и дочери выберут Вознесение. — Нитка волнения пробежала по мне. — Как они могли бы до того года, как войдут в Храмы под правлением твоего отца, решить, хотят ли они этого.

— Хорошо.

— И они могут передумать в любой момент, — добавила я. — Ну, до того момента, как они Вознесутся — подождите. — Мои глаза расширились. — Это значит, что мне придется Вознести их.

— Это так.

— Знаешь, как твой отец вознес их? — спросила я, размышляя, правда ли то, что сказал Колис.

— Точно так же, как я вознес тебя, — ответил он.

Еще одна вещь, о которой Колис не лгал.

— Что касается Ритуала, я думала, что ты так ответишь, — сказал Эш. — Вот почему я знаю, что ты поступишь правильно по отношению к Илизиуму и миру смертных, — сказал он. — Я буду не единственным, кто это увидит.

Я медленно кивнула, мое сердце колотилось. Возможно, теперь, когда появился настоящий Первозданный Жизни, другие Первозданные с большей вероятностью прекратят поддерживать Колиса.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Но ты тоже должна это увидеть.

Боги. Я хотела верить в это, как и во все остальное, что он сказал, но это было трудно. И я провела слишком много лет, чувствуя себя разочарованием для своей семьи. Это стало тем, чего я ожидала. Я хотела иметь такую веру в себя, какую имел в меня Эш. Но мне нужно было попытаться. Если я этого не сделаю, я облажаюсь.

Этим монстром буду я.

— Лисса, — тихо позвал Эш.

Я повернула голову к нему.

— Я знаю, ты сказал, что мне не следует этого говорить, но я все равно скажу. Спасибо.

Эш вздохнул.

Я боролась с усмешкой, когда прижала подбородок к коленям, но я чувствовала его взгляд на себе. Он был обеспокоен, вероятно, чувствуя, что я не несу в себе той же веры, и хотел подтолкнуть. Пришло время сменить тему.

— Это был совершенно слишком серьезный разговор, чтобы вести его голой. Хорошо, что все это не имеет значения. А знаешь, что имеет? — Я ухватилась за первую не связанную с этим мысль, которая пришла мне в голову.

— У меня такое чувство, что все, что ты собираешься сказать, не будет иметь большего значения, чем то, что скажу я, — ответил он.

— Это грубо. И ты тоже неправ.

— Докажи это.

— Твой член.

Эш отклонился в сторону, открыв рот, хотя он явно не знал, как ответить.

— Он больше, когда ты в своей обычной форме, — продолжила я.

Он моргнул.

— Это правда? Я никогда не замечал.

— Правда? — сухо ответила я. — Он заметно больше, Эш. Не нужно скромничать.

Он усмехнулся, и я начала расслабляться, как только услышал это.

— Теперь мне интересно, какой член ты предпочитаешь.

— Не знаю, — поддразнила я, раздвигая ноги. — Мне придется подумать об этом, прежде чем я приму решение.

— Ты можешь это сделать. — Рука Эша легла на мой бок, затем скользнула к моему бедру. Его взгляд проследил за мной. Его хватка усилилась. — Но у меня есть идея получше.

— И что это?

Эш перевернулся на спину и поднял меня, чтобы я оседлала его.

— Я могу помочь тебе принять решение.

Я ахнула, чувствуя, как он твердеет подо мной. И тогда он помог. Или, по крайней мере, попытался. Не было выбора между двумя его формами.

Обе были идеальны.



Я стояла одна, закрыв глаза, впитывая тишину купальни после того, как вымылась в воде, которую подогрел Эш.

Как бы я ни был полна решимости быть ответственной, я с треском провалилась. Эш и я снова провели большую часть дня в постели, и единственное, чего мы добились, — это сон и секс. Небо потемнело, прежде чем мы наконец решили взяться за дело.

Эш ушел, чтобы найти немного еды — слава богам. Я умирала с голоду. Прошло немного времени, но он еще не вернулся. Я подумала, что тот, кто сейчас находится в Доме Аида, хочет узнать, что произошло ночью, и услышать от самого Эша, что я не только проснулась, но и полностью осознаю, кто я.

Которая была Серафиной Миерель, дочерью короля Ламонта и королевы Каллифы. Когда-то безымянная принцесса и спасительница королевства, которое никогда не знало о моем существовании. Чистый холст — отчасти убийца, отчасти соблазнительница. Фигура надежды и неудачи. Но я больше не могла быть ею. Теперь мне просто нужно было быть собой.

Жена.

Королева.

И истинная Первозданная Жизни.

Колис, должно быть, взбешён.

При мысли о Первозданном Смерти, во мне пронзила раскаленная ярость, смешиваясь с эфиром. Энергия хлынула, потрескивая и шипя в моих венах, словно молния. От интенсивности силы у меня перехватило дыхание. Я привыкла к приливам и отливам эфира, и даже к его интенсивной силе, когда несколько раз я приобщалась к сущности Первозданных, но то, что я чувствовала пульсирующим во мне сейчас, было чем-то совершенно иным. Это был шторм почти абсолютной силы, горячий и бесконечный, как само солнце. Воздух в купальне наэлектризовался, заставив мою кожу загудеть. Прилив энергии казался разрушительным, способным создать настоящий хаос, если его выпустить на волю.

Но я не думала, что Первозданный Жизни должен быть существом хаоса и разрушения, поэтому я сделала глубокий вдох и задержала его. Я заставила свое сердце замедлиться, потому что гораздо более опасные, удушающие эмоции кипели под яростью.

Меня там нет, напомнила я себе, схватившись за край туалетного столика. Я больше не пленница Колиса. Я больше никогда не буду ею.

И размышления о времени с Колисом — моем времени в Далосе — не имели смысла, когда мне нужно было сосредоточиться на том, что делать с Первозданным Смерти. Его нельзя было убить. Не без бога его Двора, которого можно Вознести. И хотя Эш нес угли смерти, он не считался.

В тишине я просматривала библиотеку знаний, собранную в моем сознании во время стазиса. Там было так много информации — слишком много. Как будто я теперь полностью поняла, почему Эш и другие Первозданные и боги часто сражались с оружием вместо эфира Первозданных. Использование этой энергии друг против друга влияло на миры, обычно проявляясь в виде суровых погодных явлений. Воздействие не всегда было мгновенным, но всякий раз, когда оно использовалось против другого, оно нарастало и нарастало, пока миры больше не могли сдерживать энергию. Эффект и последствия не были бы такими серьезными, как если бы Первозданные использовали ее друг против друга, но все равно была цена, которую нужно было заплатить кровью.

И это было приятно знать. Очевидно. Но осознание таких вещей наугад мешало мне сосредоточиться на отдельных вещах.

Однако, даже если бы я могла лучше сосредоточиться, это не имело бы значения. Ничего не приходило мне в голову. Никаких странных чувств. Никаких ответов на вопрос, как остановить Колиса, не уничтожив при этом миры. Внезапное знание не просто возникло у меня в голове. Была лишь пустота гудящей белизны и вопросов, которые только приводили к еще большему замешательству.

В плане Эйтоса должно было быть что-то большее. Он не стал бы рисковать уничтожением королевств, создавая — пусть и потерпев неудачу — единственное оружие, способное убить Колиса, не зная, что можно что-то сделать с углями смерти.

Но даже если бы мы нашли способ, для этого потребовалось бы использовать Соторию. Снова. И, боги, она заслужила покой. Не была вынуждена снова возрождаться, только чтобы быть использованной как инструмент без какой-либо автономии. Я прожила эту жизнь, и я не знала, смогу ли я стать частью того, чтобы позволить другому сделать это. Особенно тому, кто уже был вынужден прожить слишком много жизней.

Колис и что делать с Соторией — не единственное, что мне нужно было выяснить. Мне также нужно было узнать, как, ну, вести себя как настоящая Королева и быть истинной Первозданной Жизни.

Найти веру, которую Эш имел во мне, внутри меня. Стать лучше. Менее чудовищной и… рефлекторной.

И не сделать того, чего я отчаянно хотела, а именно найти Эша и потребовать, чтобы мы захватили Далос и уничтожили любого Первозданного, который выступит против нас, — особенно Кина за то, что он сделал с Эктором, Орфиной, Айос и многими другими.

Эфир загудел под поверхностью, когда я закрыл глаза. Я тоже могла это сделать. Я могла Вознести богов в их Дворах, чтобы заменить тех, кто пал, гарантируя минимальное воздействие на смертный мир. Я могла взять под контроль, освободив Избранных и любого дракена, которого Колис заставил служить.

Но это была та часть меня, которую я не убила.

Сделать что-то подобное означало бы начало кровавой войны. Невинные боги и дракены в Царстве Теней и по всему Илизиуму погибли бы. Это перекинулось бы на смертный мир, унеся бесчисленное количество жизней.

И как истинная Первозданная Жизни, я не должна ощущать все это так, как это было раньше.

Но как сказал Эш, это уже не изменить. И он был прав. Мне не нужна была интуиция, чтобы сказать, что не будет отречения от престола. Не будет периода адаптации. Это было мое настоящее и будущее, и не было времени притворяться, что все мое существование и существование королевств не изменилось, или сходить с ума в спирали сомнений в себе.

Итак, мне нужно было быть… ну, менее похожей на ту версию себя, которая могла лгать так же легко, как и убивать. Я не могла продолжать быть тем темпераментным, охваченным тревогой беспорядком, которым я была. Конечно, Эш принял все это, даже ту часть, где я пыталась убить его. Он принял меня. Но это было важнее, чем я — чем мы. Теперь мне нужно было думать о богах. О дракенах. О смертных. Мне нужно было стать лучше.

И стоять в душевой с закрытыми глазами и давать себе худшую в истории ободряющую речь — это не то, с чего мне следовало начинать.

Сделав еще один глубокий вдох, я открыла глаза. Первое, что я увидела, был золотой вихрь брачного отпечатка на верхней части моей правой руки. Это зрелище помогло мне успокоиться. Я подняла взгляд к зеркалу.

О, Боже.

Мои волосы были почти серебристого, бледного кошмара. Мокрые, спутанные кудри и волны спадали с моих плеч, касаясь изгиба моей талии. Я так не хотела пытаться расчесать узлы. Мой взгляд переместился на мое лицо. Я выглядела так же, как и раньше: веснушчатая, упрямая челюсть, слегка заостренный подбородок, дугообразные брови. Но бледность и синяки, которые у меня были в Далосе, исчезли.

Я подняла верхнюю губу, обнажив два клыка, чуть длиннее, чем раньше. Я осторожно ткнула один из них языком и тут же поморщилась, когда поцарапала его. Они были определенно острее, даже если, по словам Эша, были маленькими.

Ничего больше во мне не изменилось, кроме клыков.

— О боги, — прошептала я, и мои губы приоткрылись от удивления.

Клыки были не единственным, что во мне отличалось. Мои глаза тоже изменились. Я наклонилась ближе к зеркалу, как будто это могло как-то изменить то, что я видела.

Но этого не произошло.

Я посмотрела мимо свечения за зрачками. Аура была там до моего Вознесения, так что это не было неожиданностью.

Глаза у меня все еще были зелеными — ну, вроде того. серебряные полосы теперь расщепляли радужки, придавая им почти разбитый вид.

Я моргнула один раз, потом еще несколько раз, но мерцающие линии Серебра остались. Мое сердцебиение участилось, а полосы и пятна стали ярче.

Как Эш и Нектас могли не упомянуть об этом?

Я отодвинулась от туалетного столика и с трудом сглотнула.

— Ну. Ладно, тогда. — Я кивнула отрывисто. — Это… это тоже то, кем я теперь являюсь. Я справлюсь. — Мой подбородок поднялся. — Я справлюсь.

И я бы справилась.

Потому что мне пришлось.

От этого зависели королевства.

ГЛАВА 5

— Итак. — Я протянула слово, пока Эш ставил миску с посыпанной сахаром клубникой на стол, который он придвинул ближе к дивану. Он сделал это, чтобы, как он выразился, его Королеве было удобнее, пока мы ели. — Когда ты собирался упомянуть мои глаза?

— Я упоминал, — ответил он, поставив еще несколько накрытых тарелок. — Я же говорил тебе раньше, что они прекрасны.

— Я просто предположила, что ты был милым. — Мой желудок заурчал, когда поднялся аромат трав и специй. Когда именно я ела в последний раз? Я понятия не имела. — Мне даже в голову не пришло, что ты это говоришь, потому что они выглядят разбитыми.

Его глубокий, мелодичный смех скользнул по моей коже.

— Твои глаза не выглядят разбитыми, Лисса. Они такие же красивые, как и раньше. Просто теперь немного другие.

— Но они отличаются от всех остальных Первозданных. Даже глаза Белль стали серебряными после ее Вознесения.

— Я не уверен, почему так, но полагаю, это связано с тем, что когда-то ты была смертной.

Я наблюдала, как он поднял крышку с тарелки с курицей, затем с говядиной. Когда он показал еще одну тарелку с несколькими порциями разных овощей, мой взгляд поднялся. Я проследила каждую выразительную черту его лица, пока не достигла изгиба его челюсти.

— Откуда у тебя шрам на подбородке?

Бровь приподнялась, когда он взглянул на меня.

— Это был случайный вопрос.

— Я знаю. — Мои щеки запылали. — Это просто то, что я всегда задавала себе, и я думала, что умру, так и не узнав ответа.

Рука Эша замерла с ножом, занесенным над курицей. Наши глаза встретились, и его грудь поднялась от резкого дыхания. Аура сущности засияла за его зрачками, просачиваясь наружу.

Озабоченность расцвела. Я потянулась к нему, колеблясь всего лишь мгновение, прежде чем положить свою руку ему на плечо.

— Ты в порядке?

— Да. — Он прочистил горло. — Просто на несколько мгновений я забыл, как близко был к тому, чтобы потерять тебя.

Мое сердце замерло, когда я сжала его руку.

— Извини. Я не имела в виду…

— Не извиняйся. Нет причин для этого. — Он наклонился и быстро поцеловал меня в лоб. — Это случилось, когда я был моложе, через несколько лет после моего Вознесения и до того, как я научился держать себя в руках, находясь рядом с Колисом.

Мои плечи напряглись. Конечно, шрам был связан с лжекоролем, также известным как Чертов Ублюдок.

— Колис приказал мне приговорить бога, которого он недавно убил, к Бездне. Бог не заслужил своей смерти или наказания. Я отказался, разозлив Колиса, находясь слишком близко к одному из его дракенов.

Боги, как я ненавидела Колиса.

— Я думал, что этот ублюдок спит, — продолжал он, нарезая курицу. — Я ошибался.

— Это был Набериус? — спросила я, думая о большом драконе с черной чешуей, отливающей красным. — Он спал большую часть времени, когда я его видела.

Эш ухмыльнулся.

— Это, должно быть, он. Наб почти такой же старый, как Колис.

Наб? Наб был бы лучшим прозвищем.

— Он также один из самых капризных сукиных детей, которых ты когда-либо встречала.

Мое внимание переключилось на голую стену из теней над нами.

— Я увидела пару его дракенов. Диаваль был одним из них.

— Ты имеешь в виду этого светловолосого ублюдка?

Мои губы изогнулись.

— Ты имеешь в виду того, у кого самые красивые волосы, что я когда-либо видела? Этого ублюдка? Да. Когда я пыталась сбежать, он был с Элиасом, когда меня поймали, — сказала я, думая о охраннике, который шпионил для Аттеса. — Я ударила Диаваля эфиром, как и тебя в Умирающем лесу. Отбросила его на несколько футов. Думаю, он был слишком шокирован, чтобы как-то отреагировать.

Медленная улыбка расползлась по его губам.

— Моя девочка.

Моя ухмылка стала еще шире.

— Был еще один, с которым я никогда не общалась. Я видела его только мельком, но что-то в нем поразило меня, как нечто иное, чем у других. У него была светло-коричневая кожа, а волосы были заплетены в косы.

— Это Сакс, — сказал мне Эш. — Он самый тихий из дракенов Колиса.

— Что ты подразумеваешь под словом — самый тихий?

— Я никогда не слышал, чтобы он говорил. Ни разу. — Эш посмотрел на меня. — Диаваль и Наб всегда принадлежали Колису. Они были с ним, когда он правил Царством Теней. — Он сделал паузу. — Сакс был одним из дракенов моего отца.

Это значит, что его заставили связать себя с Колисом и не оставили выбора, кроме как защищать Первозданного до самой смерти. Боги, это меня до глубины души возмутило и разозлило. Я покрутила край салфетки. Это было неправильно.

— Что случилось с Набом?

— Я ругался с Колисом, и, как я уже сказал, я думал, что Наб спит. Он не спал, и когда я шагнул к Колису, дракен ударил меня когтями. Он вцепился мне в лицо — в подбородок и нос. — Эш указал ножом на более слабый шрам на переносице. — А потом в горло. Чуть не отрубил мне половину головы.

— Боже мой, — прошептала я, чувствуя, как сжимается мой живот. — И все, что у тебя есть, — это эти два маленьких шрама?

— Вот куда впились его когти. Они нанесли большую часть ущерба. Я выглядел ужасно еще пару дней после этого.

Я уставилась на его горло, ошеломленная тем, что шрам шириной с кончик пальца на подбородке и едва заметная царапина на носу были всем, что осталось от того, что, должно быть, было кошмарной травмой. И что он выглядел ужасно всего несколько дней.

То, что Аттес — Первозданный Согласия и Войны — сказал об уязвимости недавно Вознесшегося Первозданного, всплыло на поверхность. Мое новое странное чувство знания не извергло никаких ответов.

— Итак, — сказала я, когда Эш потянулся через стол и взял вилку. Мой взгляд метнулся обратно к его лицу, когда он переложил куриную грудку на тарелку. — Теперь я, по сути, младенец Первозданный.

— А что? — смех Эша дернул мои губы и сердце. — Ребенок Первозданная?

— Аттес сказал, что недавно Вознесшиеся Первозданные слабее обычных, и использовал слово «птенец» вместо «детеныш», но это почему-то заставляет меня думать о птицах. — Я увидела, как напряглась его челюсть при упоминании Первозданного. — Ты все еще злишься на Атттеса.

Эш ничего не сказал. Ему это было и не нужно.

— Он поклялся мне, что поддержит тебя, несмотря ни на что. Кроме того, твой отец доверял Аттесу достаточно, чтобы рассказать ему, что он собирается сделать с углями и душой Сотории, — мягко напомнила я ему, теребя край надетого мной угольного халата. — В какой-то момент ты должен понять, что Аттес нас не предавал.

— Я понял это, Лисса.

Я поджала губы, когда он сердито нарезал куриную грудку на кусочки, достаточно маленькие для маленького ребенка.

— Я чувствую, что надвигается — но.

— Но это не значит, что я могу простить ему то, что он отдал тебя в руки Колиса.

— Он сделал это, чтобы защитить Царство Теней, Эш.

Прядь волос выскользнула, упав на щеку.

— Ты правда его защищаешь?

— Я бы не сказала, что защищаю его. Я просто указываю, что у его поступка были причины.

Он уставился на меня.

— Как это не защищает его?

— Потому что я тоже была на него зла. — Я подняла стакан с водой. — Часть меня все еще зла. Но его брат собирался опустошить весь Двор, оставив только Столпы Асфоделя и дальше. В то время Аттес сделал все, что мог, чтобы остановить Кина.

— Я понял, — Эш отложил нож в сторону и зачерпнул большую порцию приготовленной на пару цветной капусты.

— Тогда ты долеж понять, что он просто пытался предотвратить это.

— Я понимаю, что я бы помешал Кину уничтожить Царство Теней. — Его взгляд, пронизанный эфирными полосами, нашел мой. — А если бы нет, Царство Теней пали бы, но ты была бы в безопасности. И это все, что имеет значение.

У меня перехватило дыхание, когда его взгляд задержался на моем. Даже не предвидя, я знала в душе, что он говорит абсолютную правду. Если бы дело дошло до Двора, который он охранял последние два столетия, или моей безопасности, он бы выбрал меня.

— Это не должно тебя удивлять, Лисса. Сон или видение — как бы ты это ни называла — которое было у меня в ночь твоего рождения, осуществилось бы. — Заряд энергии покинул Эша, заставив люстру над головой слегка покачнуться. — Я увидел, как горят все миры, если бы я потерял тебя. Ты можешь не поверить, что я позволил бы этому случиться, так же как ты веришь, что моя порядочность простирается дальше тебя, но это не так. Я бы с радостью увидел, как все это сгорит. — Он положил ладонь на стол. — Мне жаль, если это тебя беспокоит. Я действительно сожалею. Но это правда.

Я крепче сжала стакан.

— Я… я не думаю, что ты был бы рад увидеть, как все это горит, но я… — Сердце сильно колотилось, я отпила и поставила стакан. — Я бы сделала то же самое для тебя. — Эфир шевельнулся у меня под кожей, реагируя на правду в том, что я сказала. Я бы сделала невыразимые вещи, вещи гораздо худшие, чем то, что я уже сделала, чтобы сохранить жизнь Эшу. Я была более чем способна. — Это, вероятно, нехорошо. На самом деле, это нехорошо, учитывая всю эту историю с Первозданной Жизни. Но меня это не беспокоит.

Первозданная сущность закружилась в глазах Эша.

— Тогда, ради блага королевств, нам лучше убедиться, что мы оба останемся в живых.

Выдержав его взгляд, я кивнула.

— Согласна.

Эш подвинул тарелку ко мне.

— Пожалуйста, ешь.

Я взяла вилку и, чувствуя на себе его взгляд, откусила кусочек вкусной курицы. Мой желудок тут же поблагодарил меня.

— Ты птенец, — продолжил он через мгновение. — Это значит, что ты будешь быстрее уставать после многократного использования эфира. Но ты все равно будешь сильнее всех богов и, вероятно, многих из Первозданных. — Он наколол кусок жареной говядины и переложил его на свою тарелку. — Оглядываясь назад, ты уже была ей. Молодая богиня, не говоря уже о том, кто находится в их Выбраковке, не смог бы многого сделать с эфиром, будучи окруженным таким количеством Теневого Камня.

Я взглянула на глянцевую поверхность потолка. Теневой камень поглощал энергию — эфир, который можно было найти во всех живых существах — из окружающей среды, ослабляя способность богов и Первозданных черпать суть. Но я чуть не обрушила весь дворец на наши головы, обнаружив, что Первозданная Богиня Обрядов и Процветания питается Эшем. Одна лишь мысль о Весес и о том, как она воспользовалась потребностью Эша защитить меня, заставила эфир горячо загудеть во мне. Но я не могла не видеть ее пораженных черт, когда Колис передал ее Кину для наказания.

Я пошевелилась, чувствуя себя неуютно. Как я могла ненавидеть кого-то всеми фибрами своего существа, но при этом все равно чувствовать к нему жалость? Я засунула несколько кусочков курицы в рот, отказываясь думать о ней. Или чувствовать к ней жалость.

— И недавно вознесшийся Первозданный или нет, ты можешь убить другого Первозданного. Теперь ты более опасна без опыта или контроля, когда дело доходит до полного раскрытия твоих сил, но тебе придется восполнять потраченный эфир больше, чем ты будешь делать со временем. Ты можешь сделать это, отдыхая, поедая или питаясь. — Наступила секунда молчания. — Я надеюсь, ты выберешь третий вариант.

Замерев с очередным куском курицы на полпути к открытому рту, я взглянула на него.

Появилась теневая усмешка, и все части меня приятно сжались.

— Даже если ты не будешь использовать эфир, тебе придется питаться чаще в начале, чем позже. Обычно раз в неделю.

Ой…

— Ты будешь более восприимчива к травмам, чем любой другой Первозданный. Раны, которые убили бы бога, для Первозданного обычно не более чем заноза, но недавно Вознесшегося это может вывести из строя на несколько дней. Даже оставить шрамы.

Мой взгляд упал на слабую отметину на его подбородке, когда я подумала об оружии, сделанном из костей Древних. Я знала, что они могут погрузить Первозданного в стазис, даже убить птенца, если оставить его в них надолго, и это полностью уничтожит бога или богочеловека, не оставив ничего, что даже мне было бы что вернуть.

Вкусная курица потеряла часть своего вкуса, зная, что большинство костей у Колиса.

— У тебя ведь нет оружия, сделанного из костей Древних, верно?

Эш покачал головой.

— Колис запретил. Сочтя меня не совсем заслуживающим доверия.

Я закатила глаза.

— Келлу тоже. Хотя я не уверен насчет Майи, — сказал он, имея в виду Первозданную Богиню Возрождения и Первозданную Богиню Любви, Красоты и Плодородия.

Я рассеянно кивнула.

— Я знаю, что слабость может длиться несколько лет.

— Может. — Эш отрезал середину говядины, а затем начал резать половину на более мелкие части. — Но продолжительность варьируется у разных Первозданных. Я на втором столетии и не нахожусь в полной силе.

Учитывая то, что я видела, в это было трудно поверить.

— Но ты убил еще одного Первозданного.

— Не уверен, что Ханан считается, — сухо заметил он.

Я ухмыльнулась. По сути, было два способа убить Первозданного. Один из них был от руки другого Первозданного, что было нелегко. А другой был… ну, смертью от того, кого они любили. Я всегда считала, что последнее относится только к любви между людьми не одной крови, и так оно и было, но гибель Эйтоса доказала, что это не всегда так.

Кожу за моим левым ухом покалывало. Их слабости были разными, как и у Аттеса и Кина. Их одновременное создание из одного и того же Древнего сделало их любовь оружием, направленным друг против друга. Вот как Колис смог убить своего брата. И тот факт, что Эйтос поместил то, что осталось от углей жизни в мою родословную. Все это стало идеальным штормом.

Идеальный, но испорченный шторм.

Потому что Колис не знал, что Эйтос передал остальные свои угли, и не верил, что брат все еще любит его.

Колис не хотел убивать Эйтоса.

Я взглянула на Эша. Ему было трудно поверить, что его отец все еще мог любить его брата после всего. Я не могла его за это винить. Была большая вероятность, что он не сразу примет ту часть, что его мать питала симпатию к Колису, и я даже не была уверена, нужно ли ему это знать.

Я вернула свои мысли в нужное русло.

— Ханан, однако, считался. Он был Первозданным Охоты и Божественного Правосудия, — сказала я, замолкая. Белль теперь была правительницей Сирты, Двора, который когда-то принадлежал Ханану. Но была ли она Первозданной? После того, как богиня Кресса смертельно ранила Белль кинжалом из теневого камня, и я вернула ее к жизни, никто точно не знал, кем она была. Она казалась Первозданной другим, но не была. Так что…

Покалывание за ухом вернулось, когда я кивнула себе. Белль Вознеслась, когда я вернула ее, но она вознеслась в Первозданную со смертью Ханана.

Она также была Первозданным детенышем.

Я ухмыльнулась.

— Прошли века с тех пор, как Ханан действительно сражался с кем-то, и я был в ярости, — продолжил Эш. — Такой гнев может укрепить Первозданного, даже птенца, но это временно. Если бы я сражался с кем-то вроде Фаноса? Результат, вероятно, был бы другим, если бы я сразился с Первозданным Богом Неба, Моря, Земли и Ветра.

Мне просто понравилось, как его эго не стоило ничего, чтобы признать такое. Он был достаточно силен и крут, чтобы знать, когда его превосходят, и это была редкая черта.

Я не была уверена, что обладаю таким эго.

Ладно. Я знала, что у меня его нет, а это значит, что мне нужно над этим еще поработать.

— После того, как я вырубил Ханана, я почти сразу же ослабел, — сказал он. — И это позволило Колису одержать верх.

Не только Колис допустил это. Моя жалкая попытка заставить их прекратить сражаться только отвлекла Эша. Волна холода пробежала по моему позвоночнику, когда в моем сознании промелькнули краткие образы Колиса, многократно вонзающего клинок из камня теней в грудь Эша.

Я быстро тряхнула головой, чтобы отогнать воспоминания.

Эш собрал несколько кусков говядины, которые он отрезал, и переложил их мне на тарелку.

— Но обострение твоих чувств произойдет задолго до того, как ты будешь считаться находящейся в полной силе, и я полагаю, что твоя интуиция тоже продолжит укрепляться.

Я обдумала это, когда он наконец начал накладывать себе то, что осталось от мяса и овощей.

— У меня остались воспоминания о том времени, когда я была в стазисе. Не только о том, как ты разговаривал со мной, но и о других вещах. Было такое чувство, будто я то входила в сознание, то выходила из него.

Он проглотил кусочек еды.

— У меня было похоже на это. Не было никакого ощущения течения времени. Я слышал Нектаса, а потом… ничего.

Я кивнула.

— Мне кажется, я даже слышала голос моей няни Одетты в какой-то момент. — Мое сердце подпрыгнуло, когда прояснились еще некоторые воспоминания. — Я видела, как начинались миры — как они начинались на самом деле. Древние никогда не были Первозданными. Они были чем-то совершенно другим. — Я прищурилась, увидев в своем сознании то, что я видела во время стазиса. — Эфир исходит от звезд — самих Древних. Они были звездами.

Эш опустил вилку.

— Да. — Я повернулась к нему, вспоминая, что он мне сказал. — Ты сказал, что некоторые Древние знали, что они слишком сильны, поэтому они создали потомство из своей плоти — Первозданных. В конце концов, они передали часть своей сущности каждому из них, установив баланс сил. Я видел это. Ты знал, что они не были Первозданными?

Эш на мгновение замолчал.

— Никогда не говорилось прямо, что Древние были Первозданными. Это было просто то, что я — ну, большинство из нас — предполагали. И мой отец говорил о них только тогда, когда я был моложе. Когда он это делал, то то, что он говорил, напоминало мне басни, рассказанные ребенку. — Его взгляд искал мой. — Ты видела больше?

— Да. — Я откусила кусок приправленной говядины, потратив несколько минут на то, чтобы осмыслить воспоминания, которые вернулись ко мне. — Я видела, как они пали в этом мире. Когда правили драконы. Я видела, как один из Древних сгорел под пламенем дракона, а твой отец создал первого смертного. Ему потребовалось так много времени, — пробормотала я, когда мой разум вернулся к началу увиденного. — Древние? Они пали в других землях далеко на востоке и западе, где города были сделаны из стали. Ты знаешь об этих других мирах? — Ответ пришел ко мне со следующим вдохом. — Ты не знаешь.

Бровь приподнялась.

— Ты права.

— Никто не знает, кроме… твоего отца. Он знал правду. Как и Колис и Судьбы. — Мой живот сжался, когда я наконец вспомнила, что еще я видела. — Араэ…

Ого!

Была причина, по которой Араэ, как говорили, были везде и во всем. Почему они не подчинялись Первозданным. Это было потому, что они были Древними — теми, кто не ушел в землю или не умер, когда Первозданные восстали.

Что также означало, что Холланд был Древним. И я пинала и била его раньше. Проклинала его. Я была уверена, что, вероятно, угрожала его жизни в порыве гнева в какой-то момент.

Эш пристально посмотрел на меня.

— А что насчет Араэ?

Я начала рассказывать ему, что я узнала, но слова не шли мне на язык. Но они пришли мне на ум, вместе с чувством глубокого знания.

Я не могла ему сказать.

Моя интуиция не подсказывала мне, почему, но я знала, что если я это сделаю, будут последствия. Серьёзные.

Ненавидя то, что мне пришлось скрывать это от Эша, я наколола кусок цветной капусты и вспомнила разговор, который состоялся у меня с Нектасом на балконе. Я была готова поспорить, что он точно знал, что такое Судьбы.

— Просто то, что они знают о других землях. — Я заставила свои мысли пойти туда, когда затылок покалывало около левого уха. — Их разделяет не время, а толстые завесы эфира, через которые наша сила не может проникнуть. Они хотели, чтобы там все было по-другому.

— Почему?

Я откусила кусочек маслянистой цветной капусты и поискала в голове, но больше ничего не нашла по этой теме.

— Я не знаю, но есть еще кое-что о Древних. Я знаю, что есть. Мне просто нужно время, чтобы подумать об этом.

— И еще цветной капусты?

— И это тоже, — пробормотала я, отправляя в рот еще немного овоща и прищурившись глядя на шкаф. В Древних определенно было что-то еще. Что-то, связанное с равновесием. Я напряглась, когда холодок пробежал по моей груди.

Я повернулась к Эшу.

— Но есть еще кое-что. Когда Первозданные восстали и победили Древних, некоторые вошли в Аркадию. — Некоторые стали Судьбами, но другие… — Были Древние, которые ушли под землю. Они ушли в стазис, Эш. Они не ушли. Они только спят, и они никогда не смогут проснуться. Они — причина того, что всегда должны быть истинные угли жизни и смерти. Почему жизнь должна быть создана, а смерть всегда должна приходить. Это не просто потому, что кто-то говорит, что должен быть баланс. Древние позаботились об этом.

Мысли стремительно вылетали, пока эфир гудел под моей кожей.

— Вот почему Колис создавал существ, которых он называет Вознесенными. До сих пор это поддерживало равновесие, но если его не поддерживать? Что бы ни сделали Араэ, что связало равновесие с Древними, которые ушли под землю, оно поднимется. Они пробудятся, а этого не может произойти… — Я ахнула, когда вилка, которую держала, нагрелась и задрожала. Моя рука судорожно раскрылась — моя пустая рука.

Вилка испарилась.

Мой взгляд метнулся к Эшу.

— Я не хотела этого делать.

— Все в порядке. — Эш потянулся, беря в руки неиспользованную вилку. Он остановился, переводя взгляд с прибора на мою руку. — Ты в порядке?

— Я так думаю.

Эш передал вилку.

— Что именно произойдет, если эти Древние проснутся?

Холодок пробежал по моей спине, когда я сглотнул.

— Это хуже, чем то, что сделала бы Гниль. Я видела, как они уничтожали целые земли. Убивая почти все и вся. А те, что в земле? Это те, кого объединенные силы Первозданных, дракенов, богов и смертных не могли победить. Их можно было только заставить войти в стазис. Я не знаю, как они это сделали, но я знаю, что независимо от того, как долго они остаются в земле, они больше не являются началом всего — великими творцами и дарителями жизни.

Эш полностью замер, его взгляд не отрывался от меня, пока я говорила. Я даже не думала, что он моргнул.

— Если они пробудятся, — сказала я, Первозданная сущность горячо пульсировала во мне, — они делают это как уния и эрам. Крушение и гнев некогда великого начала.

— Чёрт, — пробормотал Эш.

Продрогнув до глубины души, я медленно выдохнула.

— Это было… драматично. — Я рассмеялась. — Разве не так?

— Да, это было драматично. — Эш моргнул несколько раз. — Уния и эрам — это то, чем стали многие Древние перед концом своего времени, но любой Первозданный может стать им, если его ярость действительно поглотит его или если он слишком долго не будет есть, но сумеет не впасть в стазис.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Мысль о том, что кто-то из Первозданных может стать таким, ужасала.

Эш подцепил вилкой кусок говядины.

— Знаешь, это поднимает один очень важный вопрос — на самом деле, не один. Но если существование истинных углей жизни и смерти держит Древних фактически погребенными под землей, то зачем Судьбе тренировать тебя убивать истинного Первозданного Смерти?

— И почему твой отец, который должен был это знать, пытался создать оружие, которое могло бы это сделать? — добавила я.

Медленно жуя, Эш поднял брови.

— Еще один хороший вопрос.

— Что-то не сходится. — Я откинула локон с лица, думая о Холланде и его доброте. Я не могла представить его как бесконечное, нескончаемое существо, старше миров. Я просто не могла.

— Многое не сходится, начиная с того, почему это не так известно. Все Первозданные должны обладать этими знаниями, — сказал он. — Почему только мой отец и Колис должны знать?

— Я… — нахмурилась я, изучая вилку, не видя в своем сознании ничего, кроме гудящей белой стены. — Я… я не знаю. — Раздражение росло, но я охладила его, прежде чем уничтожить еще один прибор. — Но пока есть равновесие, Древние не будут проблемой. — Вкусное мясо скисло в моем желудке. — Ты сказал, что Колис ослаб из-за моего Вознесения, и что это выиграло нам время. Полагаю, не так уж много.

Эш кивнул, проведя краем вилки по тарелке.

— Точно сказать, сколько времени, невозможно, но во всех Дворах царит некоторый хаос. Я полагаю, что большинство Первозданных не уверены, как реагировать на твое Вознесение, что также дает нам время.

Напряжение закралось в мои мышцы, когда я наколола еще один кусочек восхитительной цветной капусты.

— Потому что они используют время, чтобы решить, продолжать ли стоять с Колисом или нет.

Интерес заставил его нахмуриться.

— Это то, что говорит тебе твоя вадентия?

— Нет. Просто предположение. Но я могу попытаться ответить на это. — Я нахмурилась, глядя на стакан с водой, пытаясь определить, права ли я. Вместо того, чтобы услышать объяснение или молчание, я наткнулась на что-то похожее на еще одну стену. — У меня в голове как будто… густое облако статики. Я знаю, что статику нельзя увидеть, но это лучшее, что я могу придумать.

— Звучит как ментальный щит. — Его вилка зависла над цветной капустой. — Это то, что я вижу или чувствую, когда кто-то мешает мне читать его эмоции.

Послав ему косой взгляд, я подумала, что щит — это то, над чем мне нужно поработать.

— То же самое, когда я пытаюсь думать о чем-то, что хочу знать о себе. — Я подцепила вилкой кусок курицы. — Нектас сказал, что то же самое было у Эйтоса, когда дело касалось всего, что с ним связано, — сказала я. Я рассказала Эшу о том, как наткнулась на Нектаса между приступами сна и секса.

Вместо того, чтобы потянуться за водой, я заставила ее двигаться и продолжила.

— И это было связано с равновесием. — Я ахнула, когда стакан пролетел через стол, ударившись о мою ладонь. Вода выплеснулась через края, проливаясь на столешницу.

Я поморщилась, взглянув на Эша.

— Упс.

Его губы были сжаты, словно он пытался не рассмеяться.

— Осторожно, — пробормотал он, поднимая салфетку.

Я смущенно усмехнулась.

— Я не думала, что стакан будет двигаться так быстро.

Проведя по столу, он выгнул бровь.

— Возможно, тебе стоит попрактиковаться с чем-то, что тебе не нужно есть или что ты пытаешься употребить.

— Хорошая идея, — я осторожно отпила воды.

Эш отбросил салфетку в сторону.

— В любом случае, о вадентии. Это напоминает мне о том, как Араэ не могут видеть судьбу восставших Первозданных.

— Кажется, это довольно удобно, — пробормотала я.

— И бесполезно.

Моя ухмылка померкла, когда я снова вспомнила, что он сказал о Ханане. Что-то в этом не давало мне покоя, пока я тыкала в то, что осталось на моей тарелке. Эш сказал, что его гнев и отсутствие практики Ханана помогли ему победить другого Первозданного, но…

— Кстати, когда ты говорил о Пробуждении Древних? — сказал Эш, отвлекая меня от мыслей. — Ты звучала как истинная Первозданная Жизни.

Любопытство возросло, когда я откинулась назад. — Как звучит истинная Первозданная Жизни?

— Мощно.

Уголки моих губ приподнялись. Мне это понравилось. Наверное, слишком.

— А как я обычно звучу?

— Красиво.

Закатив глаза, я рассмеялась.

— Я знаю, что обычно я звучу как бессвязная, полупьяная каша.

— Мне нравится, как ты звучишь — как ты обычно говоришь. — Он откинул голову назад, глядя на меня. — Хотя я бы не описал это как звучание полупьяной каши.

— Но ты бы описал это как бессвязность?

Появилась полуулыбка.

— Я бы сказал, развлекательная.

— Угу. — Я улыбнулась его смешку. — Кстати, ты видел Нектаса с тех пор, как угрожал его жизни, и извинился ли ты?

Слабый румянец окрасил щеки Эша, заставив меня улыбнуться.

— Вообще-то, я извинился. — Он прочистил горло. — Он дал мне знать, что все спокойно.

— Это хорошо.

— Да.

Думая о том, почему все тихо, я съела кусок курицы.

— Если нам повезет, Колис все еще будет в стазисе, но это сомнительно.

— Это не будет продолжаться долго.

— Нет, не будет. — Он помолчал. — Скоро будет город, полный людей, желающих тебя увидеть.

Моя грудь сжалась, когда я опустила вилку.

— Кто и почему?

— Некоторые будут из Леты, — сказал он, говоря о городе в Царстве Теней. — Другие будут из других Дворов, приехавших, чтобы воздать почести своей новой Королеве.

Мой желудок упал в пятки.

— Им не нужно этого делать.

Его кривая ухмылка вернулась.

— Они делают это, потому что хотят, Лисса. А не потому, что должны.

У меня сжалось горло.

— Есть ли способ заставить их, я не знаю, не хотеть?

— Прошли столетия с тех пор, как появился настоящий Первозданный Жизни, Сера. — Его серебристый взгляд встретился с моим. — Я представляю, что они взволнованы и надеются на стабильность и безопасность.

Моя паника отступила на мгновение, когда я замолчала от глубокого тепла в его глазах и голосе. Любовь. Я видела ее раньше, когда его черты смягчались, когда он смотрел или говорил со мной, но я просто не распознавала ее такой, какой она была. Как я могла, когда это должно было быть невозможно? Но я видела и чувствовала его любовь, и это имело такое большое значение. Само мое существо наполнилось такой радостью, что я чувствовала, будто могу взлететь прямо к потолку.

Его голова наклонилась, и одна из выбившихся прядей волос упала ему на челюсть.

— О чем ты думаешь?

— Ты снова читаешь мои эмоции?

— Это довольно сложно, когда ты проецируешь.

Я вздохнула.

— Мне действительно нужно поработать над этим щитом.

— Это не поможет, если ты проецируешь, — напомнил он мне и поднял руку. Ваза с фруктами плавно скользнула по столу, остановившись у кончиков его пальцев.

Я прищурилась.

— Выпендрёжник.

Он ухмыльнулся.

— Я чувствовал твою нервозность и беспокойство, когда ты говорила о приходе богов из Леты. Это было густо и терпко, а затем это изменилось на что-то… сладкое. — Его брови нахмурились, когда он изучал фрукты в миске. Он отодвинул несколько кусочков в сторону, прежде чем взять блестящую, ярко-красную клубнику. — Как эта, но обмакнутая в шоколад.

Тепло озарило мою грудь, когда я повернулась к нему, подтянув одну ногу.

— Таково ли, по-твоему, чувство любви?

Он снова посмотрел на меня, когда предложил мне клубнику.

— Это то, что ты чувствовала?

Я взяла фрукт.

— Да.

— Тогда вот каково это на вкус для меня. — Он взял еще одну ягоду, не глядя на нее, и отправил ее в рот. Крошечная капля сока застряла на его губе, привлекая слишком много моего внимания. — Декадентская и пышная.

Мышцы внизу моего живота сжались, и мне пришлось заставить себя отвести взгляд, прежде чем я сделаю что-то неподобающее. Например, наброшусь на него посреди предложения.

— Знаешь, — сказал он, — если бы был способ помешать другим осознать твое Вознесение и дать тебе больше времени на адаптацию, я бы это сделал.

— Я знаю. — Я откусила кусочек от фрукта, который было трудно проглотить. Рост тревожности был вызван тем, что я не верила в себя. — Я просто смешна.

— Нет, ты не готова. — Он отставил миску в сторону, пока я доедала ягоду. — Ты не была готова к этому, Сера. И даже если тебя с рождения воспитывали в ожидании чего-то подобного, ты пережила многое за очень короткий промежуток времени.

Не желая думать о том, что мне пришлось пережить, я кивнула и вытерла липкость с пальцев.

— Но ты не будешь сражаться ни с богами, ни с Первозданными в одиночку, — тихо заявил он. — Я буду рядом с тобой, как и те, кто служит Царству Теней.

Я взглянула на него, найдя между его пальцами еще одну посыпанную сахаром клубнику. Я взяла ягоду и откусила от нее.

Появилась одна из тех редких широких улыбок, обнажая прямую линию его зубов. Когда я смотрела на него, я была заворожена тем, как она смягчала суровую красоту его черт. В этой улыбке также была естественность, как будто его губы всегда были изогнуты таким образом. И я подумала, что если бы он прожил другую жизнь, эта улыбка была бы первым, что увидели бы многие.

Удивляясь, как мне так повезло, я прижалась своим лбом к его лбу.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Я так сильно люблю тебя.

Эш обхватил мой затылок, его пальцы обвились вокруг прядей моих волос. Его губы нашли мои, и поцелуй передал эти три слова с такой же силой, как если бы они были сказаны.

— Доедай, — сказал он мне в губы, и я почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке. — Пожалуйста.

Мои губы дернулись, когда я взяла вилку. В тишине мой разум вернулся к тому, о чем мы говорили до всего этого. Я подвигала еще один кусок курицы по тарелке, размышляя, как долго царство будет оставаться спокойным. Моя интуиция ничего мне не подсказала, и без глаз в Далосе мы не могли знать.

Я вдруг подумала об Элиасе, одном из приближенных охранников Колиса, который шпионил для Аттеса.

— Как ты думаешь, у Аттеса есть еще шпионы в Далосе?

— Я уверен, что есть. — Эш проткнул кусок мяса. — Он приходил, когда ты была в стазисе, но я с ним не разговаривал. Это делал Нектас.

— Нектас сказал, знает ли Аттес, находится ли Колис все еще в стазисе или нет?

— Единственное, о чем упомянул Первозданный, это то, что Колиса не видели в Далосе.

Это может означать что угодно.

— Но я уверен, что он вернется. — Эш помолчал. — К сожалению.

Игнорируя последнюю часть, я надеялась, что Аттес скоро вернется. Я хотела убедиться, что у него есть Звезда где-то, где Колис или кто-либо другой не сможет его заполучить…

Я чуть не выронила вилку.

— Этот золотой ублюдок в маске.

— Что? — прокашлялся Эш, сглатывая.

— Каллум. — Я наклонилась вперед, заставив стол затрястись. — Светловолосый Ревенант, который всегда с Колисом.

Эш потянулся за стаканом.

— А что с ним?

— Знаешь, как Колис благоволит Каллуму? — Когда он кивнул, я продолжила. — Сначала я не могла понять — почему Каллум был единственным, кому разрешалось оставаться со мной наедине, или почему у него было больше свободы действий с Колисом, чем у кого-либо еще. Были времена, когда он действительно не соглашался с Колисом.

Эш остановился.

— Если ты собираешься сказать мне, что Каллум — ребенок Колиса…

— Э-э, нет. — Мои губы скривились, когда я подумала о том, что Колис не был ни с кем с тех пор, как держал Соторию в плену. Меня отвращал не его целибат. А причина, стоящая за ним. — Каллум никогда не верил, что я Сотория. Он был непреклонен в том, что я не была ею, даже после того, как Колис вызвал богиню с равнин Тии, — сказала я, имея в виду Богиню Двора Возрождения. — Он хотел, чтобы она подтвердила, правда ли то, что я утверждала о том, что я Сотория. Она может читать воспоминания, как Тарик. Ее зовут Иона. Ты ее знаешь?

Кожа между его бровями наморщилась.

— Я знаю о ней. Она часто сопровождает Келлу. Я не знал, что у нее есть способность прочёсывать разум. — Его челюсти сжались. — Она заглядывала в твой?

— Да, но сделала это настолько безболезненно, насколько это было возможно, — быстро сказала я ему. — И она солгала ради меня, Эш. Она увидела правду и солгала. — Беспокойство за богиню всплыло на поверхность. — Колис должен это знать сейчас. Надеюсь, с ней все в порядке.

— Если она лгала Колису, она знала, что делает, и, скорее всего, будет достаточно умна, чтобы скрыться, — заявил Эш. — Каллум не поверил, что ты Сотория, даже после этого?

— Нет, и причина, по которой он этого не сделал, та же, по которой он так близок с Колисом, — сказала я ему. — Каллум — брат Сотории.

Эш поперхнулся водой.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Не шучу. — Боги, разве я когда-либо шутила о таком. — Если ты думал, что все было запутано раньше? Подожди, пока не услышишь это.

— Отлично, — пробормотал Эш.

— В тот день, когда Колис увидел Соторию на скалах и напугал ее? Она собирала цветы для своей сестры Антеи. Каллум должен был быть с ней, но вместо этого путался с кем-то. Он чувствовал себя ответственным за ее смерть. — Я подняла руку. — Послушай, Каллум мне совсем не нравится, но он не виноват в смерти своей сестры. А Колис виноват.

— Согласен.

— Итак, Колис, будучи, возможно, наименее самосознающим существом во всех мирах, отправился к родителям Сотории, чтобы сообщить им, что он подал прошение Эйтосу о восстановлении жизни Сотории. — Я наблюдала, как Эш схватил мою руку и поднес ее к губам. Он поцеловал мою ладонь, затем опустил ее мне на колени, пока я рассказывала ему, как Каллум просил отвезти его к Сотории, чтобы он мог извиниться, и чем это для него закончилось, когда Колис объяснил, что он не может этого сделать. — Каллум перерезал себе горло.

— Черт, — он резко выдохнул.

— Да, и Колис… — Я покачала головой. — Боги, я слышала боль в его голосе, когда он говорил о том, как держал Соторию, когда она умирала, а потом сделал то же самое с ее братом.

— Кажется, тебя это беспокоит.

— Беспокоило. Беспокоит, — призналась я. — То, что случилось с Соторией и Каллумом — трагедия. И тогда Колис не был тем, кого мы знаем сегодня. Я не говорю, что тогда он был хорошим, — добавила я. — Очевидно, у него были навязчивые наклонности и очень плохие навыки общения. — Мои щеки раздулись от выдоха. — Но я не думаю, что он был чистым злом.

Эш ничего на это не ответил.

Это было понятно. Эш никогда не видел в Колисе ничего, кроме того, кого он знал.

— Колис не мог позволить Каллуму умереть, и он знал, что Эйтос не вмешается. Поэтому он сделал то, что было запрещено.

Эш резко вдохнул.

— Он дал жизнь?

— Он использовал свою кровь, чтобы Вознести Каллума, но он не демис, — сказала я, говоря о Вознесенных смертных, в крови которых недостаточно эфира — не как у третьих сыновей и дочерей. — И он не один из Вознесенных. Он даже не похож на других Ревенантов. Он тот, кем был до своей смерти. Но другие Ревенанты? У них нет желаний — ни крови, ни еды, ни сна, ни товарищества. Ими движет только потребность служить своему создателю. Колису. И это все.

— Вот почему смерть не может дать жизнь. Это издевательство над такими — просто бездушная, ожившая плоть и кости. — Гнев сжал уголки его рта. — Эти Ревенанты звучат как тип Гирма, — сказал он, и мои губы скривились при упоминании некогда смертных, которые либо добровольно вступили в вечное рабство после смерти, чтобы искупить прошлые грехи, либо отдали свои души богу или Первозданному после смерти в обмен на услугу. — Но более улучшенная версия.

— Да, я не думаю, что они кишат змеями, — пробормотала я, содрогаясь. — В любом случае, Колис не видит в этом ничего плохого. Он думает, что неспособность хотеть или чувствовать что-либо освобождает. — Я повернулась к Эшу. — Если бы во мне не было угольков жизни, могло ли это произойти, когда ты вознес меня?

— Нет. Я — Первозданный Смерти, но я не истинная Смерть. Моя кровь, вероятно, сделала бы то же самое, что и кровь любого другого Первозданного, — сказал он. Я не знаю, почему это меня успокоило, потому что в тот момент это было уже неактуально. — Колис когда-нибудь объяснял, почему Каллум другой?

— Он сказал, что Эйтос однажды сказал ему, что то, что создатель чувствовал в тот момент, формировало творение. — Я потерла кожу за ухом. — И он был прав. Это то, что создатель чувствует на самом деле — то, что реально и не может быть навязано силой. И все, что чувствовал Колис, возвращая Каллума к жизни, было реальным — отчаяние и горечь.

Мой желудок скрутило.

— Он даже чувствовал радость. Но он чувствовал только долг перед остальными. Единственная магия, которая была задействована, заключалась в том, что Каллум сохранил что-то похожее на душу. — Мои брови нахмурились. — Но творение — это отражение того, кем и чем мы являемся. Зеркало всех наших лучших и худших черт. Каллум — это отголосок того, кем они с Колисом когда-то были. Но другие Ревенанты?

— Они — отголосок того, кем Колис является сегодня, — предположил Эш, мускул на его челюсти дернулся. — И, по сути, неуязвимы. Но что насчет Каллума? Разве его не должно быть легче убить, если у него есть что-то похожее на душу?

— Можно подумать, но, учитывая, как часто я видела, как он умирал, а потом возвращался к жизни? Даже после того, как я устроила ему настоящую вечеринку? — Удовлетворение, которое пришло, когда Каллум стер самодовольное выражение с лица, было кратковременным. — Я бы сказала нет.

Эш отвел взгляд, когда он потянулся через стол, чтобы взять бутылку вина. Он вытащил пробку и налил себе бокал, а затем перевернул пустой бокал, чтобы налить еще один.

— Я хочу спросить тебя кое о чем.

— Хорошо.

Он поставил бокал рядом с моей тарелкой.

— Когда меня держали в Карцерах, — начал он, говоря о горах к западу от Далоса, — я то приходил в сознание, то терял его. Колис всегда успевал быть рядом, когда я бодрствовал. — Он перевел взгляд на бокал, который держал. — Он любил поговорить.

У меня пересохло в горле.

— Он сказал, что ты пыталась сбежать.

Опустив руки на колени, я кивнула.

— Да. Вот тогда-то я и облажалась с Каллумом.

— Как Колис с этим справился?

— Удивительно хорошо, — сказала я. — Он на самом деле не казался таким уж сумасшедшим.

Голова Эша медленно повернулась ко мне.

— Я знаю. Это звучит невероятно, но он… он так сильно хотел поверить, что я Сотория. — Я откинула голову назад. Свет лампы от люстры мягко светился, когда я смотрела на него. — Я думаю, это держало его в узде.

— Большую часть времени.

Я напряглась, ненадолго прикрыв глаза. Эш, вероятно, говорил о синяках, которые он видел, когда мы ходили во снах друг друга, но мои мысли вернулись к наказанию Колиса за то, что я попыталась вмешаться в защиту Весес.

На кратчайшую секунду я почти почувствовала, как мышцы моих рук невыносимо растянулись.

Я открыла глаза.

— Синяки, которые ты видел, когда мы общались во сне, появились после того, как он отвел меня в Гигиею и призвал Фаноса… — Я прерывисто вздохнула, увидев нежелание в глазах Первозданного Бога Неба, Морей, Земли и Ветра, мелькнувших передо мной. Мое горло сжалось. — И после того, как сирены передали мне свою сущность. Я увидела свой шанс убить Колиса — или то, что я считала своим шансом. Я схватила клинок из теневого камня и ударила его.

— Боги, — Эш провел другой рукой по подбородку.

— Это был не очень продуманный план. Его реакция была мгновенной. Я не думаю, что он даже хотел меня ударить…

— Ты ударила меня ножом, а я тебя не ударил, Сера.

— Я знаю. — Я посмотрела на него прямо, думая, что, скорее всего, не стала бы винить Эша, если бы он как-то отреагировал, чтобы защитить себя. В конце концов, я ударила его ножом в грудь. Буквально. Я бы поступила гораздо хуже, если бы это была я… и я бы выжила. — Я не оправдываю это. Я просто объясняю, что он лучше контролирует свой нрав, чем то, что из него сделано.

— Он обладал этим контролем из-за того, что ты для него значишь, — выпалил Эш. — Ты увидела ту его сторону, которую никто другой не видел, по крайней мере, за всю мою жизнь.

Я сглотнула, когда тошнота подступила к горлу. Между моим желудком и темной энергией, вытекающей из Эша и заряжающей воздух вокруг меня, мне действительно нужно было добраться до сути того, почему я подняла эту тему, прежде чем меня вырвет на стол.

— Я просто хочу сказать, что это вызвало синяки. И даже тогда это было все. — Но на самом деле это было не так. Он использовал принуждение, убедившись, что я веду себя хорошо, и могла только стоять там, пока…

Неа.

Я туда не пошла.

Чувствуя на себе взгляд Эша, я заставила свои мысли уйти от этого.

— Этого не произошло, когда я пыталась сбежать после того, как он вернул меня в Далос. Все, что он сделал, это прочитал мне лекцию. А теперь я думаю, это потому, что мои действия напомнили ему о Сотории. Вся эта история с попыткой сбежать от него. Насколько это плохо?

— Нет слов, чтобы описать, насколько это ужасно.

Он был так прав.

— Когда мы были на пляже в Гигиеи, я увидела, как он на самом деле выглядит — его Первозданную форму. — Крошечные мурашки побежали по коже, когда тусклый блеск костлявого лица Колиса появился в моем сознании. — Я увидела настоящую Смерть.

Эш замер, его лицо было лишено каких-либо эмоций. Я считала. Прошло шесть секунд, прежде чем он снова заговорил.

— Когда мы говорили раньше, ты сказала, что он заставил тебя носить открытую одежду?

— Ага.

Эти завидные ресницы опустились и поднялись. Эфир, прочерчивающий его радужные оболочки, стал ярче.

— Что еще он заставил тебя сделать?

ГЛАВА 6

Казалось, будто из камеры выкачали весь воздух. Мои губы раздвинулись, а мысли начали лихорадочно работать, но вонь затхлой сирени вернулась, душив меня и не давая возможности произнести ни слова. Что еще? Что еще?

Ничего.

Вот что мне нужно было сказать. Больше ничего не произошло.

Но я все еще чувствовала царапанье клыков Колиса по моему горлу. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, и я отдернула руку. Я сделала глубокий вдох и задержала его, используя дыхательные техники, которым меня научил Холланд. Все, что мне нужно было сделать, это осмотреться, чтобы увидеть, что я не пленница. Я не была в клетке — позолоченной клетке, которая больше не существовала. Я уничтожила ее. Я вывела Колиса — пусть и на мгновение. Я освободила Эша из его тюрьмы.

Выдохни.

Это была я и моя сила — сила, подпитываемая чистой яростью, ужасом и агонией.

Я это знала, но у меня было такое чувство, будто часть меня все еще была заперта, где все мои права и свободы были отняты, забрав с собой мою личность и голос отчаяние и беспомощность, которые я больше никогда не хотела чувствовать, закрались, угрожая пропитать мою кожу, как прогорклой водой. Гниение этих эмоций давило на меня, и в оглушительной тишине комнаты я чувствовала, что утону в них, если не буду осторожна. Я хотела сбросить эти чувства, как змея сбрасывает свою кожу, но они остались, как дурное предзнаменование.

Меня там нет.

Я даже не понимала, почему была так поражена. Я должна была бы лучше с этим справиться. Будь то Эш или Колис, стать слабостью Первозданного Смерти и покончить с ним было моим долгом с рождения. Меня учили сражаться с того момента, как я смогла поднять меч. Готовили соблазнять, как только я стала достаточно взрослой, чтобы узнать, как плоть может стать оружием. Я прожила всю свою жизнь, зная, чего от меня ждут, но я не была готова к переменчивым настроениям Колиса и его извращенному чувству чести. Его жестокости и манипуляциям. Его одержимости. И даже к моментам его испорченной доброты.

Я не была готова к тому, что он пригрозил отдать меня Кину, Первозданному Мира и Мести, который был почти так же запутан, как и Колис.

Что еще он заставил тебя сделать?

Я не была готова стоять в стороне, когда он превращал Избранного в нечто не смертное и не бога, а существо, жаждущее крови. Никакое количество тренировок не подготовило меня к тому, чтобы притворяться, что я не только готова проводить с ним время, но и наслаждаться им. Вдохни. Увидеть его фальшивые, отработанные улыбки, и, что еще хуже, настоящие, когда я делала его счастливым или он говорил о Сотории. Задержи. Наблюдать, как он тогда ожил, наконец показав, что способен чувствовать что-то иное, чем злоба и преследование.

Что еще он заставил тебя сделать?

Позволить ему спать рядом со мной. Обнимать меня. Оставаться неподвижной, пока он питается мной и находит удовольствие.

— Лисса, — прошептал Эш.

Звук его голоса откинул мою голову назад, вырывая меня из раздумий. Мой взгляд метнулся к нему. Я понятия не имела, как долго я сидела там. Определенно больше, чем несколько секунд. Неужели прошли минуты? Мое сердце все еще колотилось.

Протянув руку между нами, Эш нежно обхватил мое запястье и отнял мои пальцы от горла.

Десятки маленьких комочков беспокойства поселились в моем животе.

Это еще не все.

Я это знала.

Эш это знал.

— Поговори со мной, — сказал он так тихо, что я почти могла притвориться, будто он ничего не сказал.

Немного сменить тему, и я точно знала, о чем говорить. Это было, возможно, самое важное, что нам нужно было обсудить, но пока не обсудили.

— Об этом особо нечего сказать. — Я прочистила горло, высвобождая свою руку из его. — Но нам нужно поговорить о Колисе. Что мы будем с ним делать?

Мышцы челюсти Эша снова напряглись, когда он потянулся за стаканом и отпил, а я изо всех сил старалась не ёрзать.

Понял ли он, что я намеренно сменила тему? Конечно, понял. Но разозлило ли это его? Разочаровало ли? Я этого не хотела. Я просто не могла говорить с ним об этом. Не сейчас. Не тогда, когда я даже не знала, что об этом думать.

После того, что показалось мне маленькой вечностью, Эш сказал:

— Обсуждение того, как мы собираемся отстранить его от власти, — это то, о чем нам нужно поговорить с Лейлой и Теоном. Даже с Аттесом, — сказал он, немного удивив меня тем, что он думал включить другого Первозданного во что-то. — Но мы должны быть на одной волне относительно того, что делать с Колисом.

— Согласна. — Я немного расслабилась. — Мы знаем, что не можем его убить.

— К сожалению, на данный момент нет.

Мои мысли мелькнули к Сотории, и мой желудок скрутило.

— Мы также не можем позволить ему продолжать быть ложным Королем или истинным Первозданным Смерти. Так что же нам остается?

— Только одно.

Мои мысли тут же обратились к Древним.

— Нам нужно его похоронить.

Эш кивнул.

Я потрогала свой клык, обдумывая это.

— Это будет нелегко. Колис стар. Он могущественен. Способен залечить любую рану.

— Почти любую рану, — поправил Эш.

Я начала хмуриться, и тут меня осенило.

— Древняя кость — погоди. Истинный Первозданный Жизни и истинный Первозданный Смерти могут пробиться сквозь них.

— Да, но если такое оружие оставить в Первозданном, оно сильно ослабит его, — напомнил он мне. — Какие бы раны они ни получили, они не заживут, пока кость остается на месте.

Холодок пробежал по моей спине.

— Разве это не то, что Аттес планировал сделать, когда забрал Колиса? — Когда Эш кивнул, я продолжила. — Это уже было раньше?

— Да, так оно и есть.

Часть меня думала, что я уже знаю, когда и с кем, но я должна была спросить.

— Он сделал это с тобой?

— Однажды, — категорически ответил Эш. — Несколько десятилетий назад.

— Чёрт, — прохрипела я, прижимая руку к столу, пока внутри меня горячо пульсировало что-то. — Я хочу заставить Колиса истекать кровью, а потом станцевать в его крови.

Взгляд Эша метнулся к моему.

— Я бы с удовольствием это увидел, так что давай сделаем так, чтобы это произошло.

Я сдержала свой гнев, прежде чем начать уничтожать еще больше столового серебра. Это было нелегко.

— Нам также понадобятся цепи из костей Древних, не так ли? И я предполагаю, что их не так уж много просто так валяется.

— Я знаю, что у Аттеса есть небольшой запас, но его недостаточно, чтобы сделать цепи, — сказал он. — И есть ограничения на использование костей Древних против Первозданных. Даже если оставить их внутри них. Земля будет стремиться восстановить их, выталкивая любые костяные лезвия из плоти, как занозу. А корни в конечном итоге раздавят костяные цепи.

Боги, я даже не думала о том, как корни вышли из земли, когда я почти подтолкнула себя к раннему Вознесению.

— Сколько времени нужно, чтобы это произошло?

— Для тебя или для меня? — Он наклонился вперед. — Сотни лет. Для Первозданного возраста Колиса? Несколько лет. Десятилетий, если нам повезет.

— Боги. — Я откинулась назад, пальцы нащупали путь к моим волосам. — А как насчет гробниц здесь?

— Они не будут удерживать Первозданного, — сказал Эш, наблюдая за мной. — И с этим будет совсем другая проблема.

— Что…? — Я замолчала, пока ответ складывался для меня сам собой. — Ты все еще правишь Царством Теней, то есть ты получаешь вызовы у Столпов и за их пределами. Но если Колис ступит в Царство Теней, он получит контроль над Бездной, Долиной и всеми теми, кто служит Царству Теней, включая дракенов.

— Потому что он истинный Первозданный Смерти, — сказал он. — Да.

Я повернулась к нему.

— Но он не захочет этого делать. Если он прибудет сюда, это сделает Далос уязвимым и позволит тебе сделать то же самое там. На данный момент это место силы.

Это были хорошие новости. Вроде того.

— Итак, нам нужно придумать, как его похоронить и держать там дольше, чем десятилетие. — Или держать его там бесконечно, чтобы Сотория не понадобилась. Это был бы наилучший возможный результат.

Должен быть способ держать его в погребении, потому что…

— Древние. — Я резко повернулся к Эшу. — Они были погребены тысячи и тысячи лет и они могущественнее Первозданных. Как они были погребены?

Эш опустил стакан.

— Это хороший вопрос. Я полагаю, вадентия тут не поможет.

Он был прав. Моя интуиция молчала.

— Но я знаю, кто владеет этим знанием. Судьбы. Я также знаю, что вероятность того, что они нам расскажут, ничтожно мала.

— Но это значит, что знания где-то есть, — сказал он. — Нам просто нужно их найти.

— Да, вот и все. — Я рассмеялась. — Это должно быть легко… — Я снова остановилась, почти не желая предлагать то, что собирался. — А как насчет Прудов Диванаша?

— Они могут показать только человека или предмет, — ответил он. — И если где-то есть предмет, который помог похоронить Древних, и только Судьбы знают, что это такое, он, скорее всего, этого не раскроет.

Разочарование росло, пока я накручивала волосы на палец. Это не должно быть так сложно. И на самом деле Древние должны нам помогать.

— Есть только один Первозданный, почти такой же старый, как Колис, который мог знать и принять активное участие в захоронении Древних, в то время как остальные, вероятно, были недостаточно взрослыми, чтобы сражаться, — сказал он. — Келла.

Я сильнее накрутила волосы, вспыхнула надежда. Не было никакой гарантии, что у Келлы будет информация, но это было что-то.

— Можем ли мы сейчас идти? На равнины Тии?–

— Мы можем, но я думаю, нам сначала следует встретиться с остальными, — предложил он.

— Ты прав.

— Всегда, — ответил он, и я бросила на него взгляд. Он ухмыльнулся, просунул руку между нами и вытащил мои пальцы из моих волос. — Итак, план игры — найти способ похоронить Колиса. Как только у нас будет эта информация…

— Нам придется пойти за Колисом, а это начнет войну.

— Боюсь, это неизбежно, — заявил он, наполняя наши бокалы.

Казалось, это было настолько неизбежно, что Эш начал планировать это, выращивая и тренируя свои армии задолго до того, как я пришла в Царство Теней.

— И насколько разрушительной будет эта война, насколько дорогостоящей она станет, будет зависеть от того, насколько она будет большой. Потому что это будем не только мы против Колиса, — продолжил Эш. — Мы будем против тех, кто встанет на его сторону, и у него будут свои сторонники среди богов и Первозданных.

— Я просто не понимаю, как какой-либо Первозданный мог стоять рядом с ним раньше и продолжать делать это сейчас, когда есть настоящий Первозданный Жизни. — Я покачала головой, разочарование росло, потому что я действительно понимала, как на каком-то уровне. — Но они не знают меня. Однако они знают, на что способен Колис.

Он кивнул, когда мой взгляд упал на золотой вихрь на его левой руке. Что-то пришло мне в голову.

— Мы не будем править так, как Колис. Очевидно. Но когда правил твой отец, принимал ли кто-либо из других Первозданных участие в принимаемых решениях?

— Насколько мне известно, в основном нет, — ответил он.

— И это включало решения, касающиеся других дворов? И смертного царства?

— Я так думаю. — Любопытство наполнило его лицо. — Почему ты спрашиваешь?

— Я не знаю. Я просто думаю. Типа, я знаю, что все будет по-другому, если ты будешь Королем, а не Супругом, но почему бы всем Первозданным не участвовать в принятии важных решений? — сказала я. — Официально участвовать.

Эш наклонил голову.

— Зачем тебе это?

— Потому что никакие два человека, Первозданные или смертные, не должны решать все, особенно когда дело касается вещей, в которых у них нет опыта, а у других он есть, — указала я. — Власть должна быть разделена. Это то, что делали Древние, верно? Древние поделились своей силой, создав Первозданных.

— Да, — сказал он. — Это, конечно, не остановило то, что должно было произойти, но если бы они не сделали то, что сделали, никого из нас здесь бы не было.

Это была страшная мысль.

Эш несколько мгновений молчал.

— Когда был жив мой отец, существовало королевство. Оно находилось на западе, там, где сейчас находится Терра, и им правил совет выборных должностных лиц. Кажется, оно называлось королевством Крит.

— Я не слышала об этом королевстве, — сказала я.

— Вероятно, потому что это был молодой город, полный идеалов и людей, которые считали, что ими не должны управлять король и королева, — сказал он. — Они неизбежно скатывались к внутренним распрям, когда никто не мог договориться ни о чем — от общих законов до того, как следует собирать ренту.

— Что ж, это разочаровывает, — пробормотала я.

— Но одна неудача не означает, что не следует пытаться сделать это снова.

Я взглянула на него.

— Я думаю, что другие Первозданные должны участвовать в принятии решений. Это заставило бы их больше интересоваться тем, что происходит за пределами их Дворов и Храмов, — продолжил Эш. — Но это будет нелегко.

— О, поверь мне, я знаю. Мое краткое взаимодействие с некоторыми из Первозданных говорит мне об этом. Но… могут быть меры предосторожности, понимаешь? Если большинство решит что-то ужасное — что, опять же, основываясь на моем взаимодействии с некоторыми из них, может произойти — право вето или даже неосновной также может вмешаться. На самом деле, почему это должны быть только Первозданные? Разве дракены не должны участвовать в принятии решений? — Волнение росло. — Как Нектас.

— Сомневаюсь, что он на это подпишется, — заявил Эш.

— Или любой дракен, — сказала я, молча добавив, что это был бы Нектас. — Есть так много лучших способов сделать это.

— Есть. — Он помолчал. — Что заставило тебя так подумать?

Я пожала плечами. Это не первый раз, когда эта мысль пришла мне в голову.

— Я просто не думаю, что один или два человека должны править. И, возможно, часть того, что здесь произошло, не произошла бы, если бы другие Первозданные были более вовлечены в процесс принятия решений.

На его губах появилась слабая улыбка.

— И ты думаешь, что из тебя не выйдет хорошей королевы.

— Заткнись, — пробормотала я, мое лицо потеплело, потому что я ясно слышала гордость в его голосе. — В любом случае, я подняла этот вопрос, потому что, как мы уже говорили, другие Первозданные не знают, что будет, если мы будем править. Они не знают, что может быть лучше. Так почему бы нам не убедить их?

Его взгляд стал острым.

— Ты говоришь о призыве Первозданных.

Это был смелый шаг. Тот, который мог окупиться или закончиться катастрофой, и мой разум немедленно захотел отправиться по более темной дороге, говоря мне, что будет невозможно убедить большинство Первозданных, что мы будем лучшим вариантом, чем ложный Король. Потому что некоторые увидят только меня и выберут остаться верными Колису, просто потому, что я когда-то была смертной. Потому что я женщина. Потому что в последний раз, когда некоторые из них видели меня, я была одета в прозрачные платья и сидела у ног Колиса. Потому что…

Остановись….

Я глубоко вздохнула, чтобы облегчить стеснение в груди, и кивнула.

— Но не Весес или Кин. Мне неинтересно убеждать их в чем-либо.

— Мне тоже. — Эш потянулся и откинул назад выбившийся локон. — Думаю, нам нужно обсудить это с богами Царства Теней, но если мы сможем привлечь на нашу сторону других Первозданных, победить Колиса будет гораздо проще. — Он на мгновение замолчал, глядя на меня. — Должен признать, я удивлен.

— Чем?

— Тобой. — Он потянулся за бутылкой вина и снова наполнил свой бокал. — Я не ожидал, что твой ответ на вопрос о том, как обращаться с Колисом, будет таким… взвешенным.

— Я тоже, — сказала я. — Ощущение странное — быть практичной в ситуации. Честно говоря, мне это не нравится.

Эш тихо рассмеялся.

— Добро пожаловать в мой мир.

Я усмехнулась.

— Это плохо? Быть практичной?

— Нет. — Он наклонил голову. — Просто я ожидал, что ты будешь больше похожа на человека, который сначала атакует, а потом думает.

— Ну, это мой первоначальный инстинкт, — призналась я, вспоминая, как я стояла в купальне. — Идти прямо в Далос и уничтожить любого, кто встанет у нас на пути.

— А почему мы этого не делаем?

— Потому что это было бы опрометчиво и импульсивно. Это не совсем план. И… — Я поставила стакан, не зная, как выразить словами то, что я думала. — И мне просто кажется, что это был бы чудовищный поступок.

— Понятно, — сказал он, откидываясь назад. — То, что случилось с всадниками, действительно зацепило тебя.

Не было смысла отрицать это.

— Я не забыла, о чем мы говорили сегодня утром.

— Ты просто не веришь в то, что я тебе сказал о том, что ты монстр.

— Нет, это не так, — поспешила я сказать. — Я верю в это. Я знаю, что я не такая, как Колис или Кин, и я понимаю, что мы все немного чудовищны. — Я повернулась к нему, опуская руки на бархатистую юбку халата. — Да. Но я также знаю, что я более… склонна поддаваться этой стороне себя, и я пытаюсь сделать сознательное усилие, чтобы не делать этого. — Я искала его взгляд, пока мои пальцы сжимали мягкий материал. — Это неправильно?

— Нет, Лисса. — Он потянулся между нами, поправляя воротник моего халата. — Это на самом деле очень мудро.

— Хорошо, — сказала я. — Потому что я думаю, что осторожный подход к этому пойдет нам на пользу. Колис не хочет… — Я нахмурилась, когда на меня навалилось внезапное осознание.

— Чего Колис не хочет?

— Войны, — прошептала я, концентрируясь на ощущении. Это напомнило мне то, что я чувствовала, когда рядом были Первозданные, но это было нечто иное. Ощущение не было сосредоточено только в моей груди. — Кто-то идет.

ГЛАВА 7

Эш напрягся.

— Я ничего не чувствую… — Он резко дернул головой в сторону дверей. — Ты почувствовала их раньше меня. — Он повернулся ко мне со слабой усмешкой на лице. — Твои чувства быстро развиваются.

Шум раздался не больше, чем через удар сердца после того, как он заговорил. Он был легким, едва слышным. Звук царапанья. Мой взгляд метнулся к дверям.

— У нас гости. — Опустив голову, Эш поцеловал меня в лоб. — Добро пожаловать.

Я наклонилась вперед, когда Эш поднялся. Он сделал последний глоток вина, а затем отодвинул стол на несколько футов взмахом руки. Подобравшись к краю дивана, я попыталась оглядеться вокруг, пока он приоткрыл дверь. В комнату влетел новый запах — дикий, землистый аромат, смешанный с чем-то сладким.

Я знала этот запах, хотя никогда раньше его не замечала. Он принадлежал дракену, как и чувство осознания. Я встала.

— Извините. — Слишком серьезный голос для столь юного человека подтвердил мои ощущения. — Нек патрулирует. Я пытался ее отвлечь, но она ускользнула от меня.

Прежде чем Эш или я успели ответить, небольшое зеленовато-коричневое пятно чешуи и тонких кожистых крыльев метнулось вокруг ног Эша. Маленькая дракен подпрыгнула на добрых четыре или пять футов в воздух.

Вспыхнула паника. Ей было всего четыре года, и она не умела летать. Не то чтобы это остановило дочь Нектаса от попыток. Неоднократно. Я рванулась вперед, поймав ее за талию, как раз когда она начала падать обратно на твердый каменный пол. Одно крыло взмахнуло, попав мне в по лицу. Пощечина обожгла, но то, как она вцепилась в меня, компенсировало это. Ее объятия были сильными и не соответствовали ее небольшому весу, но, боги, это были одни из лучших объятий, которые я когда-либо получала.

— Джадис, — рассмеялась я, отдернув голову от ее хлопающих крыльев.

— Мне кажется, кто-то скучал по тебе, — заметил Эш, его голос был теплым.

Джадис приглушенно чирикнула, схватив мои волосы своими крошечными когтистыми кулачками. От рывка по моей коже головы прокатилась огненная волна покалывания, но мне, честно говоря, было все равно, когда я держала ее. Она не пыталась причинить мне боль. К тому же, Нектас сказал, что мои волосы, вероятно, напоминают Джадис ее мать. Ей было всего два года, когда убили Халайну. Она была еще слишком мала, чтобы накопить массу воспоминаний, чтобы оглянуться назад, когда она скучала по маме. Я прижала ее крепче.

— И я думаю, что он, возможно, не так уж старался остановить ее, — добавил Эш, скрестив руки на груди и глядя на Ривера.

Щеки лохматого светловолосого дракена порозовели, когда он уставился в пол. Он носил свободные штаны и безрукавную тунику цвета сливок. В данный момент Ривер выглядел как любой смертный ребенок, за исключением вертикальных зрачков и мрачной серьезности старой души, которую он носил.

Жизнь обоих была нелегкой.

В то время как Джадис потеряла одного родителя из-за Колиса, Ривер потерял обоих еще до того, как стал достаточно взрослым, чтобы удержаться в своей смертной форме. Они погибли, защищая Царство Теней после того, как Колис разозлился на Эша за то, что тот не ответил на его призыв достаточно быстро. Были ли у Ривера какие-либо воспоминания о родителях? Если нет, я знала, какую болезненную пустоту это оставило после себя. У меня не было ни единого от отца.

Я провела рукой по спине Джадис, ее чешуя была сухой и гладкой под моей ладонью. Я не могла не думать о том, как они продолжали переживать утрату. Эктор. Давина. Орфина. И она, и Ривер, вероятно, были близки с ними. Возможно, даже считали их семьей. В моей груди разлилось море эмоций. Они и так уже слишком много перенесли бессмысленной жестокости и потерь.

Я взглянула на Эша, обнаружив, что он смотрит на меня с нежностью. Решив, что я снова проецирую, я прочистила горло.

— Привет, Ривер.

— Привет. — Он протащил босую ногу по каменному полу перед собой. — Как ты себя чувствуешь, Мейя Лисса?

— Тебе не обязательно так меня называть. Для тебя я Сера. — Я похлопала Джадис по спине, пока она извивалась так же дико, как, по слухам, это делают древесные медведи. — И я чувствую себя хорошо.

— Я сказал Джадис, что она сможет увидеть тебя утром. — Его пальцы так крепко сжимали подол туники, что костяшки пальцев побелели. — Мы почувствовали тебя, когда ты проснулась. Нек сказал нам дать тебе немного времени, но Джадис испугалась. Она не знала, куда ты пошла, — сказал он, и в его голосе слышались нотки разочарования и страха. — Никто не сказал нам, куда ты пошла, и не позволил нам увидеть тебя, когда ты вернулась.

Я опустила подбородок на макушку Джадис, мое сердце сжалось от мелкой дрожи в голосе Ривера.

— Он не хотел, чтобы вы волновались.

— Но мы волновались. — Голова Ривера поднялась, его щеки покраснели еще больше, а глаза, теперь такие же синие, как у Джадис, заблестели. — И хотя никто этого не скажет, я знаю, что это был он. — Его руки сжались в кулаки, когда он посмотрел на Эша. — Я знаю, что он забрал ее, а потом он забрал тебя.

Джадис изогнулась, повернув свою длинную тонкую шею в сторону Ривера.

— И мы не знали, увидим ли мы когда-нибудь кого-нибудь из вас снова. — Голос Ривера дрожал и надламывался. — Если бы вы оставили нас как… — Он оборвал себя, его острый подбородок выдвинулся вперед, когда он стиснул челюсти.

— Мы тебя не оставим. — Эш присел перед ним на корточки, чтобы их глаза оказались как можно ближе друг к другу. — Слышишь? Мы тебя никогда не оставим.

Ривер быстро и отрывисто кивнул, а Джадис положила руки мне на плечи и подтолкнула. Она закричала

Я удивленно повернула голову к ней. Она издала звук, который не был похож ни на один язык, который я когда-либо слышала, но я клялась, что ясно ее поняла. Она сказала «вниз» своим сладким, высоким голосом.

Я уставилась на нее. Не могла же я этого услышать. Эш сказал, что ему потребовались дни, чтобы понять дракенов.

— С Серой и мной все в порядке, — сказал Эш Риверу. — Ты чувствуешь это, да? — Он прижал ладонь к Риверу, ширина его ладони была почти такой же, как грудь дракена. — Ты можешь почувствовать ее прямо там.

Ривер кивнул.

Я выпрямилась, все еще держа Джадис. Дракен не была в восторге от того, что я держала ее так, как это делала. Напрягаясь, она сильнее надавила на мои плечи.

— Она тебя не бросит, — сказал ему Эш, понизив голос. — Я тоже.

Голова Ривера дернулась вверх-вниз, но теперь красный румянец окрасил его горло, и все его тело дрожало. Он крепко скрестил руки на груди и сгорбил плечи.

Схватив Ривера за шею, Эш наклонил голову.

— Я ненавижу, что вам обоим пришлось через это пройти. Вам не следовало этого делать, но расстраиваться — это нормально. Понимаешь? Ты можешь злиться, можешь грустить. Ты даже можешь бояться. В этом нет ничего плохого.

Печаль наполнила меня, когда лицо Ривера сморщилось. Он мог быть злым, грустным и напуганным, но, черт возьми, он не должен был это чувствовать ни то, ни другое.

Не говоря ни слова, Эш взял молодого дракена на руки, подняв Ривера, когда тот поднялся. Приглушенный, хриплый всхлип вырвался из ребенка, когда Эш повернулся так, что Ривер остался скрытым его телом. Прижимая затылок Ривера, Эш тихо говорил, пока юноша вцепился в его плечи, костяшки его маленьких рук побелели от того, как крепко он держал.

Боги. Эш был… он был так чертовски хорош с Ривером.

Чувствуя, что Ривер, скорее всего, хочет немного времени для себя, я повернула шевелящуюся Джадис к столу. Я сглотнула комок в горле и решила пойти с единственным, что, как я чувствовала, могло бы ее отвлечь.

— Джадис, детка? Хочешь клубнику?

Внимание Джадис все еще было приковано к Риверу, но ее полностью вытянутые руки прекратили свое неумолимое давление.

Слезы наполнили мои глаза, когда я улыбнулась.

— Они очень сладкие и вкусные. — Я обошла стол и села на диван. — Я думаю, они тебе понравятся.

Джадис откинула назад свою ромбовидную голову, ее невероятно большие голубые глаза переместились с меня на миску, а затем на Ривера.

— Это одна из моих любимых ягод. — Я взяла вилку и разрезала клубнику пополам. — Помнишь, как я заставляла тебя есть вилкой?

Джадис помедлила, затем кивнула, и ее руки вернулись к моим волосам, схватив их в кулаки.

Решив, что это хороший знак, я взяла одну из половинок.

— На всякий случай, если ты забыла, следи за мной.

Она не сводила глаз с меня или вилки, пока я невероятно медленно откусывала. Она дважды чирикнула.

— Я, я.

— Я. — Я прошептала то, что услышала в своем сознании, совершенно ошеломленная. Неужели я действительно ее услышала? Насаживая вторую половинку клубники на вилку, я взглянула на Эша и Ривера. Место, где они были, было пустым, и я задалась вопросом, не прошли ли они через дверь в ванной комнате, которая вела в соседнее помещение для встреч.

Как и прежде, Джадис несколько мгновений смотрела на прибор, ее глаза сузились. Ее когти зацепились за мои волосы, когда одна рука отпустила и упала на мою руку. Она потянула.

Я улыбнулась ей.

— Готова?

Она резко рванулась вперед, закрывая рот вокруг вилки. Ее зубы лязгнули по серебру, но она все же сняла клубнику, и я не потеряла столовый прибор, а она не потеряла зуб.

— Хорошая работа. Хочешь еще? — спросила я, не беспокоясь о том, что накормлю ее клубникой, так как Эш отдал ей всю еду, когда подумал, что Нектас не обращает внимания.

Джадис кивнула. Она жадно смотрела, как я разрезала еще несколько клубник пополам, держась за руку и напевая. Ей все еще потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что делать, и довериться прибору, но к тому времени, как мы добрались до последней клубники, она уже не колебалась, и я снова почувствовала присутствие Эша и Ривера.

— Джадис, — позвал Эш, направляясь к столу и дивану. — Ты даже еще не признала меня.

Джадис взволнованно взвизгнула, а затем бросилась на руку, которой я поддерживала ее и удерживала в вертикальном положении.

Чувствуя себя второй, я ухмыльнулась, отпуская ее. Она пробежала по дивану, а затем встала на задние лапы, вытянув руки вверх.

— Я все еще твой любимчик. — Эш подмигнул мне, поднимая Джадис и прижимая ее к груди. — Я так и знал.

Джадис прижалась макушкой к его щеке и крепко зажмурила глаза.

Ривер тихо приблизился. Его кожа больше не была румяной, но глаза были опухшими, когда он взглянул на меня сквозь темные ресницы.

— Привет.

— Привет, — ответила я, и затем мы…

Мы просто смотрели друг на друга.

Честно говоря, я понятия не имела, что делать с детьми, особенно расстроенными, кроме как отвлекать их едой. Я не думала, что это сработает с Ривером, но когда я посмотрела на него, вспомнила, как близко он был к смерти из-за Весес. Он составил мне компанию, когда она пришла, и погнался за ней, пытаясь защитить меня — то, чего дракены не должны были делать. Она напала на него достаточно яростно, чтобы нанести почти смертельный удар, и я все еще чувствовала панику, видя его лежащим там в своей смертной форме, неподвижным.

Итак, я преодолела неловкость и похлопала по сиденью рядом с собой.

— Сядешь со мной?

Ривер кивнул и запрыгнул на диван рядом со мной. Он держал подбородок опущенным, а руки сцепленными на коленях.

— Голодный? — спросила я.

Он покачал головой.

— Чёрт, — вздохнула я. — Я надеялась, что смогу научить тебя пользоваться вилкой.

— Я умею пользоваться вилкой.

— Ты уверен? — Я ухмыльнулась, когда он взглянул на меня, и сквозь пряди его светлых волос увидела, что его брови нахмурены. — Я исключительно искусна в обучении тому, как пользоваться столовыми приборами.

Эти серьезные, теперь уже драгоценно-голубые глаза встретились с моими.

— Я могу притвориться, что не знаю как, если хочешь.

Я рассмеялась.

— Это не понадобится.

— Хорошо, — сказал он, переводя взгляд на свои руки, а затем снова на меня. — Я правда не хотел тебя прерывать.

— Все в порядке. Я рада, что ты пришел. Я скучала по вам всем… — Моя грудь сжалась, когда я вспомнила, как стояла в Стране Костей, думая, что могу умереть, прежде чем увижу их снова.

Ривер придвинулся ближе.

— Ты в порядке?

— Да. — Прочистив горло, я взглянула на Эша. Он наполнял стакан водой, пока Джадис, теперь перекинутая через его плечо, болтала ему на ухо о чем-то, связанном с… — Травой — зеленой травой.

— Теперь ты ее понимаешь? — в голосе Ривера послышалось любопытство.

— Я… я думаю, что могу. Я клялась, что слышала ее раньше, и на этот раз у меня просто есть предчувствие, что она говорит. — Я послала Эшу самодовольный взгляд. — Или это, или у меня галлюцинации.

— Вероятнее всего, последнее, — поддразнил Эш.

Я фыркнула.

— Кто-то, кажется, ревнует. — Желая отвлечь Ривера и похвастаться, я сказала: — А ты знал, что Эшу потребовалось несколько дней, чтобы понять дракенов?

Ривер посмотрел на нас, а Эш поднял бровь.

— Неправда.

— Очевидно, это не займет у меня много времени, — похвасталась я.

— Ты так быстро учишься, — сухо заметил Эш.

Я ухмыльнулась.

— Я действительно думал, что Эш лжет, когда говорит, что понимает вас всех.

— Он никогда не лжет, — торжественно ответил Ривер, и губы Эша расплылись в улыбке. — Она действительно в восторге от травы. Она никогда раньше не видела ее зеленой.

Я сосредоточилась на Ривере.

— Ты тоже нет, да?

Ривер покачал головой.

— Это другое. — Он немного откинулся назад. Прошло мгновение, пока он переводил взгляд с Эша на меня. — Ты правда скучала по нам?

— Очень сильно. — Я откинула с лица еще более спутанные волосы. — И я беспокоилась и за тебя, и за Джадис. Я… — Я сглотнула, уронив руки на колени и прошептав: — Я тоже боялась.

Сжав губы, он моргнул влажными ресницами. Сжав грудь, я протянула руку. Через секунду Ривер сократил расстояние между нами и прижался к моему боку.

Просунув руку под мягкие пряди волос на затылке, я закрыла глаза.

— Но, как сказал Эш, мы в безопасности. С нами все хорошо. Со всеми нами. И мы останемся в безопасности.

— Обещаешь? — хриплым шепотом спросил Ривер.

— Обещаю, — поклялась я, целуя его в макушку.

Напряжение схлынуло с тонкого тела Ривера, когда он расслабился напротив меня и затих, пока я лениво провела пальцами по мягким прядям его волос. Прошло некоторое время, и высвобождение всех эмоций, которые копились в Ривере, должно быть, истощило его. Он уснул и в итоге использовал мою ногу как подушку.

Я продолжала запускать пальцы в его волосы, беспокоясь, что он проснется, если я остановлюсь. Сон всегда лучше всего дается после хорошего плача.

Мой разум блуждал по всему, что потребуется, чтобы обещание, которое Эш дал Риверу, сбылось, пока я слушала шаги Эша и затихающую болтовню Джадис. Даже без колючего чувства знания, я боялась, что знаю, к чему это приведет.

И да, это был настоящий, холодный, режущий страх. Потому что, сколько бы богов или Первозданных ни решили встать с нами, я знал, что жизни будут потеряны.

Я делала то, чего не хотела. Я думала о Колисе. Были моменты, когда он был таким, каким он, должно быть, был до того, как злоба и зависть уничтожили его изнутри. До того рокового дня на Утесах Печали, когда он увидел Соторию. Но кем бы он ни был, кто позволил Эйтосу продолжать любить его так безвозвратно, он давно исчез. Его гниение разложило его так основательно, что разрушило даже его лучшие намерения.

Теперь он был настоящим монстром.

Колис не отступал. Он процветал на абсолютной власти и авторитете. Наслаждался этим. Без этого что у него было? Горькая правда и испорченные воспоминания?

Но я знала, что Колис хотел избежать войны. Это то, что я собиралась сказать Эшу до того, как появился молодой дракен. Колис не был полностью иррациональным. Он знал, что поставлено на карту. Он также не хотел сражаться в войне, которую, как он считал, мог проиграть.

А если бы мы получили поддержку большинства Первозданных? Отступил бы он тогда? Может быть, немного. Может быть, достаточно, чтобы дать нам шанс его победить.

Плечо Эша коснулось моего, когда он сел рядом со мной. Джадис лежала без сознания у него на груди, одна из ее чешуйчатых щек покоилась прямо над его сердцем. Я подняла бровь, увидев, что маленькая дракен была почти закутана в то, что, по-видимому, было одним из свитеров Эша.

— На всякий случай, если она решит принять смертную форму. Это происходит все реже и реже, но я не думаю, что она полностью переросла это, — сказал Эш, его голос был тихим, пока Джадис шевелилась во сне, умудряясь вытащить одну когтистую ногу из свитера Эша, когда он взглянул на Ривера. — Каким он был раньше? Я не видел его таким с тех пор, как умерли его родители.

Мое внимание снова переключилось на острые черты лица Ривера и на слегка приоткрытые губы.

— Я обещала ему, что мы все будем в безопасности, — призналась я.

— Будем.

Я кивнула, поглаживая рукой макушку Ривера, но я знала, что не должна была давать никаких обещаний.

Будет битва.

Будет ли это только между нами и Колисом, или это станет войной, о которой говорил Аттес и которую Колис поклялся избежать?

В любом случае, жизни будут потеряны.

И мы не сможем обеспечить безопасность всех.

— Ты только что пропустил Эша, — сказала я, придерживая дверь спальни открытой для Нектаса. — Он отвел Джадис и Ривера в комнату, где они обычно спят.

— А, — пробормотал он, оглядывая коридор. — Полагаю, они еще спали?

— Да, когда уходили, что меня немного удивило, — призналась я, полагая, что кто-то из них проснулся, когда Эш накинул их себе на плечи.

Он наклонил голову.

— У молодых — крепкие сны. Как только они засыпают, они спят до утра.

— Хм. — Насколько я знала, это была полная противоположность смертным детям.

Его внимание снова переключилось на меня.

— Надеюсь, ты отдохнула после насыщенной ночи.

Мои мысли мелькнули в часах, проведенных в постели с Эшем. Там был какой-то отдых.

— Я…

— Это приятно слышать, — сказал он. — Ты можешь почувствовать себя сильнее, чем когда-либо.

— Но я Первозданный младенец, и поэтому мне нужно много времени для сна, — сказала я, глядя на него. — Почему я подозреваю, что ты точно знал, где находятся твоя дочь и Ривер?

Слабая улыбка тронула губы Нектаса.

— Неужели я настолько прозрачен?

— Да. — Я отступила в сторону. — Хочешь войти?

Когда он вошел, его смех был тихим и хриплым.

— Это неожиданно.

— Что такое? — спросила я, закрывая дверь.

— Это, — ответил он, взмахнув рукой.

Я оглядела комнату и поморщилась, увидев кровать в полном беспорядке, а также остатки еды и одежды, разбросанные повсюду.

— Здесь немного беспорядок. Мы только что закончили ужинать, когда пришли Ривер и Джадис.

— Беспорядок? — Нектас осмотрел пространство. — Комната действительно выглядит обжитой. — Он наклонился, поднимая салфетку, упавшую на пол. — Ты помнишь, как он выглядел раньше.

Холодная. Аккуратная. Почти пустая и лишенная… жизни.

— На самом деле, это облегчение — видеть такой беспорядок. — Он положил салфетку на стол. — В ней есть тепло.

Смесь эмоций всплыла, когда я возилась с одной из пуговиц на своем халате. Я была одновременно рада, что здесь есть жизнь, и грустна, что ее не было раньше.

Эш не мог этого допустить.

— Я ненавижу Колиса, — прошептала я, и волна эфира прокатилась по мне.

Нектас повернул голову ко мне.

— За то, что он сделал с Эшем и с тобой.

У меня перехватило дыхание. То, что он сказал, не было поставлено как вопрос. Это было утверждение факта.

— Да. — Я с трудом сглотнула. — Кстати, я слышала Джадис сегодня через телепе.

Скрестив руки на груди, он повернулся ко мне.

— Я считаю, что мы были правы в своих предположениях относительно зрелости углей.

Я кивнула.

— Я пришел сюда не просто так, — сказал он через мгновение. — Я хотел извиниться за сегодняшнее прерывание. И Джадис, и Риверу было сказано дать вам с Эшем личное пространство.

— О, боги. Пожалуйста, не извиняйся. Я была рада их видеть. Я скучала по ним, и я думаю, что им нужно было увидеть нас, чтобы знать, что с нами все в порядке. Особенно Риверу. И мне нужно было их увидеть. Было время, когда я не думала, что увижу их снова. — Избегая взгляда Нектаса, я прочистила горло, а затем сделала то, что уже делала не раз этим вечером. Я сменила тему. — Мы с Эшем обсуждали Колиса, — сказала я, кратко изложив ему то, что мы планировали.

— Все это звучит хорошо, — ответил он. — Хотя мне неинтересно говорить от имени дракенов.

Я поджала губы. Кто был бы лучше?

— Но ты правда думаешь, что это хорошая идея?

— Это перемена. — Он почесал подбородок. — Но перемены — это хорошо, особенно когда они необходимы.

Медленно выдохнув, я кивнула.

— Есть еще кое-что. Что-то, что я поняла после разговора с тобой.

Он взял нетронутую клубнику.

— Что это?

— Всадники. Ты знаешь, кто они?

Он доел посыпанные сахаром фрукты.

— Что ты думаешь?

— Я… я думаю, ты знаешь больше, чем рассказал Эшу, — сказала я через мгновение.

Подняв еще одну ягоду, он на мгновение затих.

— Я все еще был в одной форме, когда появились всадники, созданные, чтобы принести конец.

— Боги, ты такой старый, — пробормотала я. Он бросил на меня прищуренный взгляд, и я одарила его быстрой, яркой улыбкой. Но он был старым, и я знала, что это значит.

— Почему ты спрашиваешь? — спросил он.

— Только когда я ужинала с Эшем, вспомнила все, что видела во время своего Вознесения, — объяснила я. — Ты ведь знаешь, кто такие Судьбы, не так ли?

Он кивнул, глядя на двор.

— Я помню Древних яснее, чем старейших из Первозданных. Я знаю, кем стали некоторые.

— И ты ничего не сказал Эшу?

Нектас покачал головой, вытирая пальцы салфеткой, которую он поднял.

— Я тоже не сказала. Я почти сказала, но у меня было чувство, что не должна была говорить. Что будут последствия, если я скажу, — сказала я ему. — Но я не знаю, почему. Мне было интересно, сказал ли ты.

— Сила. Родословие, — заявил он. — Некоторые боги и смертные стремились следовать за ними, а не за Первозданными — теми, кто всегда равнялся на тех, кого они считали сильнейшими, — от кого они произошли тем или иным образом. Нам повезло, что Араэ знают правду.

— Какая правда?

— Те существа, которые владеют жизнью и смертью, землями и стихиями, те, кто хранят в себе такую непреклонную силу, никогда не смогут править, — сказал он, и в его зрачках замелькали огоньки. — Ибо они — кровь и кости.

— Руины и гнев некогда великого начала, — прошептала я. Тонкая дрожь пробежала по моему позвоночнику в тот же момент, когда холодные пальцы страха впились в кожу за моим левым ухом. Я подумала о том, кем Колис стремился стать.

Первозданный из крови и костей.

Жизни и Смерти.

— Древние, — сказала я. — Они обладали властью над всем, верно? До того, как они разделили свои силы и отправились в Аркадию или стали Судьбами.

— До этого один Древний мог повлиять на богов и смертных, чтобы они пошли на войну или заключили мир. Они могли вдохновить на изобретение и любовь, или на лень и зависть, и гарантировать, что земли будут такими же плодородными, как союз между ними, — сказал он. — Можно было сделать целую деревню благосклонной или проклясть каждого жителя несчастьем. — Его взгляд встретился с моим. — Это потому, что они обладали контролем над всеми формами жизни и смерти.

Холодок пробежал по моей спине, когда я пересекла комнату и остановилась у балконных дверей.

— То, что они могли создавать новые миры, не было преувеличением.

— Я никогда не видел, как они их создавали, но говорили, что они могли, — сказал он, когда я отодвинула занавеску. — Но еще они могли уничтожить королевства. Они могли опрокинуть горы и затопить земли. Это то, что некоторые хотели сделать. Не полное разрушение, не полное уничтожение королевства, но они делали это раньше. В разных землях.

— Земли на востоке и западе, разделенные бесконечными морями и туманом, — пробормотала я, думая о горах, которые я видела, извергающимися в пламени, и о стальных зданиях, которые рухнули. Они сделали то, что я видела? Вот почему мы не могли пройти за завесу эфира?

Или это то, что должно было произойти?

— Но ты знаешь, на что были способны Древние и кем являются те, кто затаился, — сказал он.

— Я знаю. Я просто думала о том, почему никогда не было Первозданного Жизни и Смерти. — Мои пальцы сжали занавеску. — Это потому, что они были бы…

— Не просто могущественнее любого Первозданного, — закончил он, — но Первозданный Жизни и Смерти стал бы столь же могущественным, как Древний, когда его сущность достигнет зрелости.

Я уставилась на темное небо за стеклом.

— Если бы Колис осушил своего брата и забрал угли таким образом, он… — Я потерла затылок. — Он бы забрал их все. — Пророчество прошептало в моих мыслях. — Ибо наконец восстанет Первозданный … — Оно говорило о Первозданном Крови и Пепла. Кровь и Пепел означали Жизнь и Смерть. Кровь и Кость. — Он стал бы Первозданным Крови и Кости. — Я заставила себя медленно и ровно вздохнуть. — Он все еще может стать им.

— Ты позволишь это?

Мой взгляд метнулся к нему.

— Чёрт, нет.

— А Эш?

— Ни в коем случае.

Нектас улыбнулся.

— Я так и думал, — сказал он. — Как только с Колисом разберутся, такое существо не будет проблемой.

Беспокойство шевельнулось, пока я стояла там, оставив меня немного — или много — сбитой с толку. Я не думала, что это как-то связано с Колисом, несмотря на то, что он был угрозой более чем… пятьсот лет. Это была идея, что такое существо, как Первозданный Жизни и Смерти, было невозможным. Но я не была уверена, почему. Моя интуиция снова затихла.

За исключением одного.

Даже когда Колис был побеждён, существо такой силы не было невозможным.

ГЛАВА 8

Стоя в центре спальни, я разгладила руками приталенный черный жилет и простую рубашку с четвертью рукава того же цвета, что я нашла в куче одежды у шкафа. После того, как меня заставляли носить прозрачные платья в течение нескольких недель, я немедленно схватила пару леггинсов. Были и другие топы моего размера, один из которых напоминал мне о стиле Эша и его охранников, но он казался слишком… вычурным для этого момента.

Локон упал вперед, когда я посмотрела на себя. Боги, я была так счастлива снова носить одежду по своему выбору. Но когда я стояла там, меня внезапно осенило, почему я ненавидела платья, которые Колис заставлял меня носить.

Отсутствие реального выбора было огромной частью этого, но также они напомнили мне о моей неудачной презентации в качестве Супруги — платье, которое меня заставили носить, когда меня впервые отвели в Храм Теней. Оно тоже не скрывало абсолютно ничего и выставляло меня и почти каждый дюйм моего тела напоказ.

Я не могла понять, как до сих пор не поняла этой связи.

Мой желудок так внезапно и резко забурлил, что я зажала рот рукой, опасаясь, что завтрак, который Эш нам принес, может снова вырваться наружу. Закрыв глаза, я ждала, пока пройдет волна тошноты, наполовину боясь, что этого не произойдет. Но это произошло через пару минут.

Боги. Мне нужно было взять себя в руки.

Я выдохнула, когда окинул взглядом голые стены и скудную мебель, все еще немного потрясенная тем, насколько все было ярким. В пространстве было только самое необходимое: длинный, высокий шкаф и несколько сундуков, маленький, круглый столик у кушетки и новое угольно-серое кресло возле кровати. Я слышала голос Нектаса, когда была в стазисе.

Это там он сидел?

Нектас был прав прошлой ночью, подумала я, осматривая скомканные одеяла, сброшенную одежду и использованную посуду на столе. Комнаты выглядели обжитыми. Теперь здесь была жизнь. Не так много, но достаточно, чтобы она начала разрушать то существование, которое Эш вел чуть более двух столетий из-за далеко идущего и токсичного влияния Колиса. Такое, которое не допускало тепла и времени или желания формировать привязанности, связи или даже интересы.

Но это менялось. И будет продолжать меняться.

Я повернулась к дверям. После еды Эш спустился вниз, чтобы проверить, как дела. Когда он вернется, настанет время встретиться с остальными и обсудить то, что мы с Эшем обсуждали вчера вечером.

Я сглотнула, переминаясь с ноги на ногу. Я знала, что мне не нужно ждать его возвращения. Теперь я могла спуститься вниз. Я могла пойти куда угодно. Ну, в основном. Но судя по тому, как колотилось мое сердце, можно было подумать, что за ним меня ждет яма с раздвоенными змеями.

Чувствуя себя глупо — и не в хорошем смысле — я откинула голову назад. Я не могла поверить, что прячусь в своей спальне, потому что сама мысль о встрече с кем-то без Эша напрягала меня. Особенно после всего, что я пережила — всего, что я сделала.

Это не значит, что зажигательные речи Эша влетели в одно ухо и вылетели из другого. Я просто еще не успела взять себя в руки. Я бы взяла, пока мы не встретились с богами Царства Теней.

Мысль об этом вызвала небольшой всплеск беспокойства, когда я повернулась. Тонкая полоска света между занавесками балконной двери привлекла мое внимание. Я направилась к ним, когда почувствовала присутствие еще одного, приближающегося. Бог, но не…

Серия тихих стуков дернула мою голову к дверям комнаты. Зная, что Эш не тот, кого я чувствовала, и что он не постучится, входя в свои собственные покои, я колебалась, когда обхватывала рукой дверную ручку.

— Сера? — раздался из коридора тихий, приглушенный голос. — Это Айос.

Теперь я поняла, что чувствовала. Айос была не просто богиней, и не воскресшей Первозданной. Она была где-то посередине, с тех пор как я вернула ее.

Я рывком распахнула дверь, наполовину удивленная тем, что не сорвала ее с петель. Все, что я собиралась сказать, исчезло, когда я столкнулась лицом к лицу с огненной рыжеволосой богиней. На мгновение я потеряла дар речи. В последний раз, когда я ее видела, она была ужасно ранена, вся в крови, мертва. А потом… не мертва. Я знала, что она жива, но вид ее стоящей здесь, здоровой и целой, вызвал дрожь облегчения во мне.

— Твои глаза, — прохрипела Айос, ее некогда цитриновые, а теперь жемчужно-серебряные глаза расширились, когда она уставилась на меня. Рука метнулась к ее горлу — к тонкой серебряной цепочке, которую вернул ей Рейн.

Сглотнув, я оторвала взгляд от ожерелья, прежде чем все, что касалось этого украшения, вышло на первый план.

— Я полагаю, они все еще серебряные и зеленые?

Айос моргнула.

— Они… определенно да. — Ее взгляд задержался на моем еще на долю секунды, а затем она переступила порог, обняв меня.

Не привыкшая к такому физическому проявлению со стороны кого-либо, кроме Эша, я ответила на объятия жесткими, неловкими руками.

Боги, почему я должна быть такой странной?

— Мне жаль, — сказала она, крепче обнимая меня. — Я знаю, что должна поприветствовать тебя определенным образом, и у меня сложилось впечатление, что ты так же любишь объятия, как и Белль, но я ничего не могла с собой поделать.

— Я не могу представить, чтобы Белль обнимала кого-либо. — Вдыхая ванильный аромат, исходивший от волос Айос, мои руки наконец расслабились. — Даже милого, плюшевого котенка.

Ее смех дрожал, когда я закрыла глаза и позволила себе погрузиться в ее объятия. Помимо Нектаса — и богов, Эктора — Айос была одной из немногих, кто потеплел ко мне, когда я впервые прибыла в Царство Теней. Я думала, что мы действительно могли бы стать друзьями, но когда она узнала, что я изначально считала, что должна убить Эша, чтобы спасти свое королевство, она не рассердилась. Нет, все было хуже. Она была опечалена и разочарована. И, боги, я бы предпочла быть объектом ее гнева, чем это. Ее разочарование ранило гораздо глубже. Так что, это объятие? Оно сделало всю неловкость более чем стоящей.

— Ты спасла мне жизнь, — хрипло прошептала Айос. — Я бы хотела, чтобы было что-то лучше этих слов, но… спасибо.

— Это слово даже не нужно. — Мое горло сжалось, когда я подумала о том, что сделала. — Я должна извиниться…

— Что? — Айос отстранилась, скользнув своими руками к моим. — Почему ты так думаешь?

— Когда я вернула тебя, сделала это, не задумываясь, хочешь ли ты этого. Я не жалею, что сделала это, — быстро добавила я. — Но мне следовало остановиться и подумать об этом.

— Ты поступила правильно. Так же, как и для Белль.

— Это было по-другому. Она умерла прямо у нас на глазах. — Не то чтобы Айос нуждалась в напоминании. — Но ты была… — Я замолчала. Я понятия не имела, сколько времени прошло для Айос к тому времени, как я вернула ее, и мысль о том, что я могла лишить ее покоя, с тех пор преследовала меня в глубине души. — Я не знала, перешла ли твоя душа в мир иной или нет.

— Если и перешла, то я этого не помню, — сказала она. — И это неважно. Я не была готова умереть. И меня бы здесь не было, если бы не ты, так что да, ты поступила правильно. И спасибо тебе необходимо. — Она сжала мои руки, прежде чем отпустить. — Хорошо?

Я не могла избавиться от ощущения, что ее душа перешла в Аркадию, мирное царство, очень похожее на Долину, или находилась в процессе этого. Но услышав, что она сказала, я уменьшила это беспокойство. Выпустив рваный вздох, я кивнула.

— Хорошо. — Ее блестящие ресницы затрепетали, когда она прочистила горло. — Я столкнулась с Нектасом внизу. Его отвлек Теон. Он только что вернулся из Страны Костей.

Страна Костей была участком необитаемой земли между горными Карцерами и горами Скотос, где смертные сражались бок о бок с богами и Первозданными против Древних. Дракен считал, что это было священно, учитывая кости павших, которые оставались невидимыми, но все еще были там. Теон был размещен там с несколькими кораблями и солдатами.

— Все в порядке? — спросила я.

— Да. Теон только уточняет у Никтоса. Он ждал, хотел дать вам двоим немного пространства и времени, — объяснила она, сцепив руки на талии своего темно-зеленого платья. — Я сказала Никтосу, что дам тебе знать, и он попросил меня передать тебе, что он будет в своем кабинете некоторое время.

Вероятно, он записывал имена недавно умерших людей — кровью — в Книгу мертвых.

И да, это все еще пугало меня.

— Ты готова составить компанию, пока он не вернется? — спросила Айос.

— Конечно. Я рада, что ты зашла, — сказала я, и улыбка Айос стала шире. — Я так беспокоилась обо всех. Как ты себя чувствовала после того, что случилось, и с… — У меня перехватило дыхание, заставив сущность загудеть во мне. — И с Орфиной и Эктором.

— Можно подумать, что со временем к таким смертям можно привыкнуть, особенно там, где мы находимся. — Айос присела на край дивана. — Но легче не становится. Даже когда мы знаем, без сомнений, что они не перестают существовать. Мы знаем, что они обрели покой.

— Ты права. Это не делает смерть легче. — Подойдя к дивану, я села рядом с ней. — Я хотела бы добраться до Эктора раньше и быть там с Орфиной, но…

Лицо Айос в форме сердца наклонилось в сторону, когда она посмотрела на меня.

— Но что?

Но список тех, кого я вернула к жизни, пополнялась, начиная с Марисоль и заканчивая Айос. В этом списке был даже дракен.

Стоило ли мне вернуть кого-нибудь из них?

Сделала бы я так с Эктором и Орфиной, если бы мне дали шанс? Мой немедленный ответ был «да», но я знала, что это не так просто, как хотела. И это не мое новое, сверхъестественное чувство знания подсказало мне это.

— Сера? — в голосе Айос послышалось беспокойство.

— Извини. Я немного запуталась в своих мыслях. — Я обхватила колени. — Я думала о тех, кому вернула жизнь и о равновесии. Как будто там, где есть жизнь, должна быть и смерть. Как обмен.

Брови Айос поднялись, а затем нахмурились.

— Ты говоришь, когда возвращаешь кого-то к жизни…

— Другой умирает, — закончила я за нее, думая о своем отчиме. Когда я вернула Марисоль, бывший король Ласании заплатил за это своей жизнью.

Ее лицо отлило от крови.

— Кто-то другой занял мое место?

Мои глаза расширились.

— Нет. Боги, прости. Я должна была уточнить. Это происходит только со смертными, а не с богами или дракенами.

— О, хвала Судьбе. — Айос быстро моргнула, отводя взгляд, ее горло сжалось от глотка. — Я бы не знала, что думать, если бы это было так. — Ее взгляд нашел мой. — Когда ты вернула Джемму, ты знаешь, кто…?

— Кто заплатил за ее жизнь своей? — продолжила я. — Я — нет. И я не хочу, чтобы Джемма узнала об этом.

Айос медленно кивнула.

— Согласна. Она, скорее всего, будет винить себя.

Марисоль тоже, если бы узнала, что произошло. И, боги, это было бы очень сложно, учитывая, что в объятиях смерти оказался отец ее жены.

— До Джеммы была еще одна, — сказала я, рассказывая Айос о Марисоль. — Я не знала, что тогда произойдет. Честно говоря, я даже не думала, что смогу вернуть ее к жизни. Она была моей первой смертной.

— Изменило бы то, что ты сделала, осознание того, что придется пожертвовать еще одной жизнью?

Кривая усмешка тронула мои губы.

— Ты уже спрашивала меня о чем-то подобном. И, кстати, ты была права в тот день, когда сказала, что создание жизни из смерти — в моей природе.

Ее серебряные глаза засияли.

— Я была права, но не думаю, что кто-то из нас знал, насколько мы правы.

— Без сомнения. — Я рассмеялась, проведя ладонями по бедрам. В последний раз, когда она спрашивала об этом, речь шла о Белль и о том, вернула бы я ее, если бы знала, что ее Вознесение привлечет внимание других Первозданных. На этот раз я выразила это словами. — Я бы все равно сделала это, чтобы спасти свою сводную сестру от горя потери любимого человека. — Ирония в том, что этот поступок забрал другого любимого человека, была жестокой. — И если бы я добралась до Эктора вовремя или у меня был шанс спасти Орфину, я бы спасла. Но… — Я оборвала себя, покачав головой. — Неважно. Тебе не нужно ничего из этого слышать.

— Нет. Все в порядке. — Подол ее платья качнулся по каменному полу, когда она наклонила свое тело ко мне. — Пожалуйста, продолжай. Я нахожу эту тему… интересной. — Ее нос сморщился. — Мне кажется, что было бы неуместно в этом признаваться.

Я приподняла бровь.

— Я последний человек, с которым тебе стоит беспокоиться о том, что ты будешь вести себя неподобающе.

— Вообще-то, технически ты единственный человек, о поведении которого мне следует беспокоиться, — поправила она. — Ты — королева.

Мое сердце пропустило несколько ударов. Каким-то образом этот факт все время ускользал от моего внимания.

— Многие из нас либо не родились, когда существовал настоящий Первозданный Жизни, либо не были достаточно близки к Эйтосу, чтобы когда-либо слышать, как он рассказывал о том, каково это.

— Я даже не уверена, что знаю, каково это, — призналась я. — Но я просто… я просто думала о том, чтобы знать, когда использовать способность восстанавливать жизнь, а когда нет. Например, я не могу вернуть всех, но если это действительно в моей природе, как мне это остановить? Как мне решить — и я ненавижу использовать это слово — но как мне решить, кто этого заслуживает, а кто нет?

Ты этого не сделаешь.

Я напряглась. Голос, который шептал в моих мыслях, был моим, и знание пришло из моего Вознесения.

— Это не место Первозданной Жизни вмешиваться в естественный порядок вещей, — прошептала я, но… это была чушь. — Что было естественного в том, как Эктор и Орфина умерли? — Я повернулась к Айос. — Или ты. Не было ничего естественного в том, что сделал Кин, когда он напал на Царство Теней. Это не может быть частью естественного порядка вещей.

— В этом не было ничего естественного. То, что сделала Кин, было неоправданно жестоко, — сказала она, и, зная, что я знаю Первозданном, я ни на секунду не усомнилась в этом. — Мне следовало остаться внутри. — Слезы навернулись на глаза, затуманив пульс эфира. — Я не знаю, о чем я думала, когда пошла туда. Я не обучена сражаться, как ты и Белль, но я подумала, что могу хотя бы помочь раненым попасть внутрь.

— Ты не обучена, но должна была что-то сделать, — сказала я, тщательно подбирая слова. — Желание помочь понятно.

Она сжала губы.

— Я знаю, но… Кин увидел меня, когда вошел во двор. Он пошел прямо на меня. И, Судьба, я все еще не понимаю, почему. Он знает, что я не боец, что я не представляю для него угрозы, но он схватил меня и потащил к пикам, где даккаи питались некоторыми из связанных, которые были еще живы. — Она резко втянула воздух. Закрыв глаза, она покачала головой. Я молча ждала, пока она снова не смогла заговорить, зная, что она видит в своем сознании, кем я была. Жизни, потерянные на этих пиках, их тела, изуродованные невообразимым образом. За исключением того, что она была там, когда это произошло. — За все годы, что я прожила, никогда не видела ничего подобного. Даже в Далосе. Даже от Колиса.

Было ощущение, что я перестала дышать. Я ставила на то, что Кин напал на нее из-за того, что она провела время, удерживаемая против своей воли Колисом. И я не удивлюсь, если узнаю, что Колис в какой-то момент предложил Айос Кину.

Ее пальцы скрутили цепочку у ее горла.

— Эктор увидел это и попытался остановить Кина, хотя и знал, что не должен был. Но Эктор хорошо поработал с Кином. Чуть не оторвал ему руку. — Она торопливо провела ладонью по щеке. — Смерть Эктора была быстрой.

Услышанное принесло мне некоторое умиротворение, но не умерило мою нарастающую ярость.

Айос прочистила горло.

— Кин, возможно, и следовал приказу атаковать Царство Теней, но ему это нравилось. Ему нравится боль и страх, которые он сеет.

Гнев вырвался на поверхность, и я внезапно встала, даже не осознав этого. Уголки моего зрения стали серебристо-белыми.

— Скажи мне, что я не могу пойти в Вати и вырвать внутренности Кина.

— Возможно, тебе не следует этого делать.

Энергия пульсировала во мне, заряжая воздух. Моя кожа нагрелась. Люстра начала качаться, когда эфир потрескивал по моей коже.

— Вероятно? — Это единственное слово сорвалось с моих губ, как удар грома, заставив Айос вздрогнуть.

— Ладно, — она протянула слово. — Тебе определенно не стоит этого делать.

— Я не должна, — прошипела я. Мои руки сжались в кулаки, когда я закрыла глаза, считая так же, как делала это в позолоченной клетке, пока сидела в той ванне. Так же, как я делала это, когда вонзила Древнюю кость в Колиса. И пока я считала, я повелела сущности успокоиться. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Я открыла глаза. Люстра больше не качалась. — Это было бы очень неподобающим Первозданной Жизни поведением, если бы я это сделала.

— Угу. — Айос наблюдала, как я снова сажусь. — Кстати, твои глаза на несколько мгновений как будто изменили цвет.

— Действительно?

Она кивнула.

— Зелень стала золотой. Твои глаза были золотыми и серебряными.

Я открыла рот, но все, что я смогла сказать, было: — О.

— Теперь они снова стали зелеными и серебристыми. — Айос замолчала. — Твой голос тоже сделал что-то другое. Ты говорила громко, но это был хриплый, горячий звук. Я знаю, это звучит странно, но именно так я себя и чувствовала. И я…

— Есть еще что-то?

Она неуверенно кивнула.

— Я услышала твой голос у себя в голове.

Моя грудь сжалась.

— Я не знаю, как и почему это произошло.

— Я думаю, ты, возможно, полностью перешла в форму Первозданной Жизни.

— Я физически изменилась внешне? — спросила я, думая о том, как выглядел Эш, когда он это сделал. Затем я подумала о Колисе в его полной форме Первозданного. — Пожалуйста, скажи мне, что я не превратилась в скелет.

— Что? — ее брови сошлись на переносице. — Нет, твоя внешность на самом деле не изменилась.

— О, слава богам, подожди. — Я повернулась к ней. — Что ты имеешь в виду под реальными переменами?

— Твоя кожа приобрела золотистый оттенок, — сказала она. — Это было на самом деле очень красиво.

Я уставилась на нее.

— Верно. — Айос улыбнулась так широко, что это выглядело болезненно. — Но это было все.

И это все? Я почти рассмеялась, когда откинулась назад, теперь гадая, как я буду выглядеть, когда стану полной Первозданной. Я видела, как это делают только Эш и Колис.

Покачав головой, я посмотрела на Айос.

— Надеюсь, я тебя не напугала.

— Нет, — быстро заверила она.

— Ладно. Хорошо. — Я положила руки на колени. — Я ненавижу, что тебе пришлось испытать все то, что ты сделала, что боль и страх были твоими последними мыслями. Что это могло быть последним, что чувствовал Эктор или кто-то еще. Мне жаль.

— Я знаю, — прошептала она.

— И я прослежу, чтобы Кин заплатил за то, что он сделал, — пообещала я. — Неважно, что случится дальше с Колисом, Кин будет наказан. — Энергия гудела во мне, когда я удерживала ее взгляд, и пока говорила, слова стали клятвой, выгравированной в моих костях. — В этом я клянусь тебе, Айос.

В ее глазах запульсировал эфир, и они расширились. Она напряглась.

— Сера, ты дала клятву…

— Я знаю, — выдохнула я, приподняв подбородок. — И я знаю, что клятва, данная Первозданным, не может быть нарушена. Он заплатит, Айос.

Жестокость, которую я никогда раньше не видела, появилась в ее чертах. Уголки ее губ напряглись, а глаза, обычно полные тепла, наполнились ледяным пламенем мести.

— Я принимаю твою клятву.

Я улыбнулась. Наверное, мне не стоило этого делать, но я улыбнулась.

— Хорошо.

Айос откинулась назад, проведя пальцами по ожерелью. Она прочистила горло, затем продолжила, как будто мой первый акт как Королевы не был в том, чтобы давать клятву убить еще одного Первозданного.

— Как ты думаешь, естественная смерть или нет, имеет значение? По крайней мере, когда речь идет о смертных?

— Я… я не знаю. — Никаких чувств или определенных знаний не пришло, но это заставило меня задуматься, имеет ли это значение. Был ли другой способ восстановить равновесие? Я выдохнула. — Даже если бы это было так, я чувствую, что, вероятно, я бы пошла по тому же пути, что и Эйтос.

— Правда. — Ее ресницы опустились, затем поднялись. — Аттес рассказал нам о Сотории и о том, как ее душа была в тебе, но ты не была ею, — поделилась она. — Ты была права, когда настаивала, что ты не тот же самый человек.

Я шевельнулась, так неудобно, когда думала о душе Сотории, застрявшей теперь в алмазе. По крайней мере, знала, что Аттес сохранит ее в безопасности.

— В любом случае, ты в порядке, да? — спросила она. — Единственное, что изменилось, это твои глаза?

— Я проснулась уставшей. Спала много, как Белль, — поделилась я. — Но чувствую себя так же, как и раньше.

Что-то еще пришло мне в голову, и я улыбнулась.

— Итак. — Я протянула слово. — Белль?

Она наморщила лоб.

— Да?

— И ты? Вместе?

Красивый розовый румянец окрасил ее щеки.

— Мы.

Изгиб моих губ расплылся, когда я их себе представила. Наверное, более красивой пары и быть не может.

— Это по-новому или…?

— И да, и нет. — Ее румянец стал еще гуще, когда она рассмеялась. — Мы дружим уже много лет, и мы были вместе однажды, около… о, давай посмотрим… — Бороздка между ее бровями стала глубже. — Восемнадцать лет назад? Почти девятнадцать.

Я подавилась.

— Извини. Вы двое были вместе почти два десятилетия назад?

— Да. — Появилась легкая ухмылка. — Почему ты выглядишь такой смущенной?

— Потому что ты говоришь о двух десятилетиях так, будто это два месяца, — пробормотала я.

— По сравнению с продолжительностью жизни смертного это кажется эквивалентным сравнением. — Сияние эфира пульсировало позади ее зрачков. — В конце концов, два десятилетия будут ощущаться для тебя как два месяца.

Мое сердце снова подпрыгнуло.

— Я даже представить себе этого не могу, — призналась я. — Чувствовать себя так. Выглядеть так, как я выгляжу сегодня, через два десятилетия или столетия. Как… мой разум не может этого обработать.

— Вероятно, тебе потребуется примерно столько же времени, чтобы это ощутить.

— Вероятно. — В комнату влетел ветерок, шевельнув занавески. — Кстати, что слышно от Майи? — спросила я. Первозданная Богиня Любви, Красоты и Плодородия почувствовала бы Вознесение Айос. — Или ты хоть представляешь, как она с этим справляется?

— Я ничего не слышала, и она меня не вызывала, — ответила она. — Но мы всегда были в хороших отношениях.

— То есть ты не ожидаешь, что она справится с этим так же, как Ханан? — Опасаясь, что Белль оспорит его положение после ее Вознесения, бывший Первозданный Бог Охоты и Божественного Правосудия назначил награду за ее голову.

Айос тихо рассмеялась.

— Нет. Хотя Майе и нравится время от времени наблюдать за конфликтами и драмами, она делает это издалека. Ей не нравится быть вовлечённой в это самой. — Она откинула назад прядь густых рыжих волос. — Майя знает, что я не заинтересована в управлении Китрейей. Я не буду ей угрожать.

Я надеялась, что так и останется. Я очень мало знала о Майе, не встречаясь с ней до своей коронации, но Эш, должно быть, чувствовал некий уровень доверия, чтобы пойти к ней, чтобы удалить свою кардию.

Айос наклонила колени ко мне.

— Кстати, как ты со всем справляешься?

— Кроме того, что я не могу смириться с тем, кто я есть?

Айос слегка рассмеялась.

— Да. Кроме этого.

— Я в порядке. Идеально, правда. — Я опустила руку на подлокотник дивана. — А что касается всей этой части о Восхождении-как-истинной-Первозданной-Жизни, у меня действительно не было времени подумать об этом. Но я в порядке.

— Я рада это слышать. — Она прикусила нижнюю губу. — Я не ожидала, что ты вознесешься как истинная Первозданная Жизни.

— Да, ну, я тоже, потому что это было бы невозможно.

— По всей видимости, это не так, — сухо заметила она.

Я усмехнулась.

— Знаешь, по плану он должен был взять угли и Вознестись, но угли как бы слились со мной — стали частью меня. Я бы не пережила, если бы их убрали. Эш знала это и отказалась брать угли. — Мой голос стал хриплым, и я сглотнула. — Он не знал, что случится, если он вознесет меня. Все, что он знал, это то, что он не мог позволить мне умереть, несмотря на риски. Только после этого мы поняли, что мы — родственные души.

— Это больше шокирует, чем твое Вознесение. — Благоговение наполнило голос Айос. — Такое единение сердец и душ настолько редко, что я подозреваю, что даже Майя была бы ошеломлена.

Я кивнула, думая о своих родителях.

— Знаешь, я всегда задавалась вопросом, были ли мои мать и отец родственными сердцами. Даже в детстве, когда я не была полностью уверена, что это реально. Потому что моя мать, казалось, так и не смогла пережить смерть моего отца, хотя она снова вышла замуж. Она всегда была грустной, даже когда была счастлива.

— Говорят, что сердечные пары объединяются, чтобы создать что-то новое или возвестить о великих переменах. — Айос скрестила лодыжки. — Им, возможно, было суждено привести тебя в этот мир, а ты… ты — само определение великих перемен.

Но разве это не означало, что Судьбы — Древние — все видели? Интуиция не сработала, но я вспомнила неожиданную нить судьбы, о которой говорил Холланд. Ту, которая образовалась, когда все остальные закончились моей смертью.

— Сера? — тихо спросила Айос.

Вырвавшись из своих мыслей, я сосредоточилась на ней. Улыбка Айос осталась, но она изменилась. Изгиб ее губ теперь был натянутым. Почти хрупким.

— Когда я спросила, как у тебя дела, — сказала она, скользнув взглядом по моему лицу, — я спрашивала не только о том, как ты справляешься с Вознесением.

Каждая мышца моего тела напряглась.

Прошла слишком долгая минута.

— Правда ли, что… что Колис какое-то время считал тебя Соторией?

У меня внутри все похолодело.

— Откуда ты это знаешь? — Ответ пришел сам собой. — Аттес.

Она несколько смущенно кивнула мне.

— Когда он пришел, мы… ну, честно говоря, мы забросали его вопросами. Он не рассказал нам много подробностей, — быстро добавила она. — Когда Никтос вернулся с тобой, а ты была в стазисе, не было возможности спросить его о чем-либо. Не то чтобы кто-то пытался. Мы знали, что он не оставит тебя. — Она перевела дыхание. — Но никто не знал, что произошло. Только то, что мы слышали.

Кровь стучала в ушах.

— Что?

— Говорили, что тебя видели сидящей рядом с Колисом при дворе, — сказала она. — Но когда Рейн и другие увидели тебя, ты была… — Она на мгновение закрыла глаза. — Ты не могла свободно передвигаться.

Я была в клетке. Так же, как и она.

— Я никогда не была свободна в своих передвижениях. Колис привел меня во двор и выставил напоказ, — категорически заявила я. — Частично причина была в том, что он знал, что это дойдет до других.

— Никто из нас не верил, что ты хочешь там быть. Никто из нас, — настаивала она. — Это только заставило нас волноваться еще больше.

Я замерла совершенно неподвижно.

— Что еще ты слышала?

— Ходили слухи, что ты пыталась сбежать, и мы слышали, что Колис утверждал, что не давал тебе и Никтосу разрешения на коронацию.

Колис солгал. Как и Кин, который видел, как он дал нам разрешение.

— Тогда только то, что сказал Рейн, — продолжила она, и мой желудок резко сжался.

Рейн никому не сказал, что я заключила сделку с Колисом в обмен на его свободу. И хотя он не знал деталей сделки, не требовалось никаких логических усилий, чтобы догадаться, что, по его мнению, я ему предложила.

И я предложила все, что Колис хотел за жизнь Рейна. Голос Колиса вторгся, когда давление сдавило мою грудь. Тогда, сегодня ночью, мы разделим одну постель.

А что, если бы молчание Рейна изменилось?

— И что он сказал? — услышала я свой вопрос.

— Он сказал, что ты убедила Колиса, что его освобождение — лучший способ справиться с ситуацией. — Ее пальцы снова потянулись к цепочке — тому самому ожерелью, которое Рейн использовал как способ для общения с Айос. Я притворилась, что оно мое. — Но я…

— Что?

Она молчала несколько мгновений.

— Я просто знаю, что твое время в Далосе не могло быть легким.

Чувствуя, как сжимается моя грудь, я сосредоточилась на беспорядке одежды, когда я вдыхала. Хотя я действительно не видела одежды. Я видела драгоценные камни, позолоченные сундуки. Сжав губы, я проигнорировала уколы от моих клыков, царапавших внутреннюю часть моих губ. Держи.

— Я знаю, — повторила она.

Боги, она знала. К сожалению, она оказалась одной из любимиц Колиса. Теперь я знала, без сомнений, что ее подозрения о том, что это из-за цвета волос, были верны. Выдохни.

— И я просто хотела сказать, что мне не нужно знать, что могло произойти, чтобы понять, что я очень сожалею о том, что ты пережила.

— Спасибо. — Вдохни. Мои пальцы впились в подлокотник дивана, когда я заставила себя встретиться с ней взглядом. Держи. — С некоторой помощью мне удалось убедить Колиса, что я Сотория. Благодаря этому мне… мне повезло.

— Повезло? — повторила она. — По сравнению с кем?

Мои ребра казались слишком маленькими.

— С теми, кто не сидит здесь и свободен от Колиса.

Рот Айос открылся, а затем закрылся.

— Совершенно верно. — Ее пальцы продолжали танцевать по цепи. — Но я знаю, что все то время, пока меня держали и заставляли слушать его, он говорил только о ней.

О ней.

Сотория.

Навязчивый урод.

Мои дыхательные упражнения вылетели в окно.

— Так что я знаю, что моя удача проделала более долгий путь.

Колис никогда не прикасался ни к одной из своих прошлых фавориток. Это было не так для меня. Моя грудь сжалась до тех пор, пока не стала маленькой, как напёрсток.

Айос изобразила на лице еще одну болезненную улыбку.

— Я просто хотела сказать, что если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я здесь. Хорошо?

— Хорошо, — сказала я, зная, что моя улыбка была такой же неправильной, как и ее. — Я ценю это. Да. Но что случилось, когда я была там? Ничего.

Айос говорила. Ее губы шевелились, но я слышала только.

— Это было ничего. — эхом снова и снова. Но это было в голосе Весес. Первозданная сука Обрядов и Процветания сказала то же самое в ответ на то, что Колис сделал с ней. И как бы я ни ненавидела ее за то, что она сделала с Эшем, это не было ничем. То, что было сделано со мной, не было…

Паника расцвела, и хотя она не раздула угли, она развязала мне язык.

— Когда тебя держали? — оборвала я Айос. — А в клетке, где он тебя держал, были сундуки?

Айос замолчала.

Я повернула голову к ней, зная, что ее молчание было моим ответом.

— Я видела, что в них было. Я знаю, что его любимицы делали с ними. Так что я не думаю, что твоя удача могла бы зайти намного дальше моей.

Айос побледнела и резко вдохнула.

Меня тут же охватило чувство вины.

— Мне не стоило поднимать эту тему. Я…

— Не извиняйся, — прервала она, и в ее глазах ярко запульсировал огонь.

— Но я думаю, мне это нужно.

— Нет, не надо. — Она наклонилась так, что наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. — Я понимаю, Сера. Больше, чем кто-либо здесь. Может, даже больше, чем Никтос. Я понимаю. Гнев. Страх. Неловкость, — сказала она. В любое другое время я бы хихикнула, услышав ее проклятие, но не сейчас. Никогда. — Беспомощность и удушающий стыд. Я знаю, как все это ощущается. Как все эти чувства становятся чем-то худшим, чем любой поступок, совершенный против тебя. — Полоски эфира пробежали по ее радужным оболочкам. — Потому что этот гнев, страх и неловкость, беспомощность и стыд проникают в тебя. В самый костный мозг. И их трудно выцарапать обратно.

Я задыхалась тогда, умирая сотню раз, но мое сердце так и не остановилось.

— Ты скажешь и сделаешь все, чтобы не чувствовать и не думать об этом, но в конце концов тебе придется это сделать. — Айос выпрямилась, черты ее лица стали суровыми. — Потому что, несмотря ни на что, Сера, это не было ничем.

ГЛАВА 9

Позднее утреннее солнце согревало мое лицо, когда я стояла у перил балкона. Я никогда не была поклонницей солнца, предпочитая пасмурные, облачные дни. Вероятно, это было связано с невыносимой жарой, которая мучила Ласанию. Но сейчас мне хотелось впитать ее, пока я не исчезну в ее тепле.

Мне было невыносимо холодно внутри.

Айос ушла всего несколько минут назад, но ее голос звучал у меня в голове, пока я крепко сжимала перила.

Это было не ничего.

Она хотела как лучше, но она ошибалась. То, что я пережила в Далосе, не было похоже на то, с чем пришлось столкнуться тем, кто был до меня. Меня не заставляли пользоваться игрушками, которые я нашла в том сундуке. Меня не вышвырнули в сторону и не отдали богам, которые вели себя как стая бешеных собак. Мне повезло.

Но почему же мы так не считали?

Грудь сжалась, я почувствовала, как поднялся ветер, бросая длинные кудри мне на лицо. Мне нужно было взять себя в руки до возвращения Эша, потому что я была уверена, что выплескиваю эмоции во все стороны.

На этот раз я задержала дыхание, применив технику, которой меня научил Эш. Прижав язык к задней части зубов, я выпрямила позвоночник и считала, повторяя это до тех пор, пока ощущение сжимающих легкие кулаков не ослабло.

Я медленно открыла глаза. Мой пульс был спокойным. Как и мои мысли. Я была… ровной.

Мой взгляд метнулся вниз. Солнечный свет отражался от перил из теневого камня, на которых Нектас сидел прошлой ночью. Я подняла взгляд к небу и увидела то, чего никогда раньше не видела в Царстве Теней. Облака — густые, пушистые облака. И между этими клубами ярко мерцали звезды. Это было нереальное и прекрасное зрелище.

Откинув голову назад к солнцу, я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Застоявшийся запах, который был прежде, исчез. Воздух был приятным, хотя и немного прохладным, напоминая мне об осени из моих детских воспоминаний, пока дни и ночи не стали невыносимо жаркими и влажными.

Я посмотрела на двор. Тонкие пучки зелени прорезали бесплодную коричневую землю.

Это то, что происходило и в Ласании? Почва уже начала восстанавливаться и давать ростки новой жизни? А еще лучше, что думала моя сводная сестра Эзра?

— О чем думает моя мама? — спросила я вслух, а затем издала короткий, дрожащий смешок.

Честно говоря, они, вероятно, не думали ни о чем, кроме того, что были так рады. С окончанием Гнили изменится не только разлагающаяся земля. Погода тоже изменится — удушающая жара и долгие засухи закончились только проливными ливнями, которые принесли больше вреда, чем пользы. Теперь можно было вспахать больше полей. Посадить урожай. У людей Ласании было не только будущее. Королева Эзмерия и ее супруга Марисоль могли планировать будущее и будущее будущих поколений. Была надежда.

И я предполагала, что как только шок пройдет, они начнут думать о том, как все это возможно. Они, вероятно, решат, что я мертва. Что еще они могли подумать? Они обе знали, что я не смогу пережить то, что мы считали долгом — факт, который всегда беспокоил Эзру.

И это то, что приняла моя мать.

Хотя теперь все было по-другому. Я сомневалась, что стану для нее таким уж полным разочарованием, когда она поймет, что я Королева Богов и Первозданная Жизни. Может, ей было бы интересно стать мне матерью.

Я сжала губы, когда неловкая масса вины вспенилась, чтобы ожить. Было ли справедливо думать о моей матери таким образом? Я уже не была так уверена, когда думала о ней в садах Вэйфера.

Она нашла меня сидящей перед прекрасно пахнущими цветами с пурпурно-голубыми шипами. Она сказала, что моему отцу они тоже нравились. Это был один из редких случаев, когда она говорила о нем. Она плакала той ночью, и я не думаю, что это было связано с болью в голове, которая часто ее мучила. Эти слезы были полностью связаны с моим отцом. Ее чувства были окутаны целой массой горя, потому что, когда она смотрела на меня, она видела моего отца и не чувствовала ничего, кроме сердечной боли.

Но я была ее ребенком. Не моя вина, что король Родерик заключил эту сделку много лет назад, приведя все в движение и неизбежно приведя к смерти моего отца.

Резкая боль, которая, как я думала, должна была исчезнуть к настоящему моменту, пронзила мою грудь. Все, что было связано с моей матерью, все еще глубоко ранит, даже после всех этих лет — даже когда я стала лучше понимать ее. И, возможно, это никогда не пройдет, только уменьшится со временем.

Но я хотела увидеть Ласанию сама. Я хотела увидеть Эзру, Марисоль и даже… боги, даже свою мать. Но я знала, что это подождет.

Я высунулась и потянулась, пока не увидела Красный Лес.

— Боги добрые.

Большая полоса багряных листьев пылала на солнце, зрелище было столь же прекрасным, как и небо, несмотря на кровь богов, погребенных под ними, которая придавала листьям яркий цвет.

Боги, которые были столь же жестоки, как Кин.

Кожа на моей шее покалывала, когда я впитывала шокирующую, почти извращенную красоту Красного леса. Многие из этих богов были погребены самим Эйтосом. Не все. Довольно много было помещено туда Эшем, но я знала, что те, что под деревьями, были наихудшими. Некоторые были жадными до власти. Другие были потеряны из-за жажды крови. Многие были насильниками. Насильниками. Большинство считали смертных ниже себя и подходящими только для поклонения и служения.

Я также знала, что они были верны Колису — или будут верны, если когда-нибудь их освободят.

Хотя Колис не вдавался в подробности своих планов относительно того, как именно он намеревался усмирить смертных, если он вознесется как Первозданный Жизни и Смерти или продолжит оставаться таким, каким он является сейчас, я знала, что он стремился играть более активную роль среди смертных.

Эти погребенные боги поддержали бы такие начинания.

Эфир горячо пульсировал в моих венах. Я сомневалась, что кто-то из них изменит свое мнение после Пробуждения. Зачем рисковать шансом, что другой Первозданный попытается освободить их, но по совершенно иным причинам, нежели отвлечение на этот раз?

Все они были обреченными на вечность в Бездне. Так зачем же откладывать?

Сила собиралась во мне, скапливаясь в груди. Эфир пульсировал там, когда я крепче сжимала перила. Я могла покончить с ними прежде, чем они успеют стать угрозой.

И я должна это сделать.

Не потому, что я хотела, а потому, что это имело смысл с тактической точки зрения. Я знала, что это имело смысл, потому что из всех гоночных, разрозненных кусочков знаний была одна быстрая, мимолетная линия мысли, которая предупредила меня, что Колис может призвать тех, кто верен ему, так же, как я могу призвать всадников. Возможно, его тяга будет достаточно сильной, чтобы освободить тех, кто захоронен.

Этого я бы не допустила.

Эфир прижался к моей коже. Уголки моего зрения стали Серебряными. Мои мышцы напряглись…

Я отпрянула назад, ахнув.

— Боги мои…

Моргая, я прижала ладони к животу. Неужели я была в нескольких секундах от освобождения погребенных богов, чтобы просто убить их?

Да. Ответ был да.

Я покачала головой, раздраженная тем, как быстро я доказала, что только ранила эту дикую, безрассудную часть меня. Боги, это было действительно тревожно.

Ладно. Может быть, только немного беспокоило, потому что мне нужно было быть реалистом. Не то чтобы кто-то был так уж зол из-за того, что я покончила с этими богами, но действительно ли я хотела начать свое правление именно так? С того, что ощущалось как злоупотребление властью?

Что-то чудовищное?

Что-то, что сделал бы Колис?

Разочарованная собой, я тяжело вздохнула, когда мой взгляд остановился на охраннике, патрулирующем Холм вокруг Дома Аида. Пока я наблюдала, как он идет по стене, произошло что-то… странное.

Я услышала имя.

Имон.

Имон Икарион.

И я услышала больше, чем просто имя. Подробности шептались в моих мыслях. Имон был богом, который видел три столетия. Я знала, что он был во дворе, когда бросила вызов Эшу, чтобы тренироваться со мной, хотя человек с песчаной кожей был слишком далеко, чтобы мое улучшенное зрение могло распознать какие-либо его черты. Я также знала, что он родился в Лото, Дворе, принадлежащем Эмбрису, Первозданному Богу Мудрости, Верности и Долга, и горном доме так называемых Судеб. Инстинкт подсказывал мне поднажать, а затем надавить сильнее, чтобы проследить за невидимой нитью, соединяющей нас. Он был в Царстве Теней с тех пор, как Эш начал свое правление, потеряв свою семью, когда они выразили тревогу из-за убийства Эйтоса. Он любил божество, которого встретил в Лете, и я чувствовала — нет, я знала — что Имон был хорошим человеком, с пролитой им кровью, отметившей его душу.

Я резко втянула воздух, когда осознание пронзило меня. Я повернулась к спальне, почувствовав дракена, но я также почувствовала двойное пульсирующее осознание Первозданного. А затем еще одно. Это было странно, потому что я знала, что первым был Эш, потому что он ощущался по-другому. Какая-то врожденная часть меня осознала, что теперь он был ближе. Это было потому, что мы были родственными сердцами? Я должна была так думать, когда услышала, как открылись двери внутренних покоев.

Эш вышел, одетый так же, как и утром, надев рубашку цвета слоновой кости. Он оставил шнурки на воротнике развязанными, а рукава закатал до середины предплечий.

Я бы подралась с любым, кто не согласится, что никто другой не выглядит так хорошо, как он, в рубашке или без нее.

Когда он отошел в сторону, из открытых дверей вылетел дракен с пурпурно-черной чешуей, плавно скользя по воздуху.

Ривер приземлился на перила, но в отличие от Нектаса, мое сердце упало. Мы были на несколько этажей выше. Если он упадет…

— Неужели нет лучшего места, где ты мог бы сесть?

Прижав крылья к бокам, наклонив голову. Он издал серию тихих щебетаний, которые я поняла — не столько услышала, сколько почувствовала. Это было странно.

— Я знаю, что ты умеешь летать, Ривер-задница, — ответила я. — Но это не значит, что нет других, более подходящих мест для отдыха. — Я обвела рукой балкон. — Буквально любое другое место, которое не заставляет меня чувствовать, что у меня сейчас случится сердечный приступ.

Он толкнул мою руку головой, а затем спрыгнул, приземлившись на балконе. Он сел рядом со мной, его голова была чуть выше моего колена.

— Там есть кушетка, как… прямо там.

В ответ Ривер прислонился к моей ноге.

— Он хочет быть рядом с тобой, — объяснил Эш, остановившись у дверей. — Джадис, с другой стороны, сейчас терроризирует Белль.

Я подняла взгляд с ухмылкой, а затем пристальнее посмотрел на Ривера.

— Ты стал больше? — спросила я. Из середины его приплюснутой переносицы выросли наросты того, что, как я подозревала, однажды станет рогами, и поднялись к центру его ромбовидной головы, где они разделялись на V-образную форму.

— За последние пару недель он вырос примерно на два дюйма. — Эш небрежно скрестил руки на груди. — Он в том возрасте, когда у него произойдет первый скачок роста. Через несколько месяцев он будет почти в два раза больше, чем сейчас.

Мои глаза расширились.

— Не уверена, что могу называть тебя Ривер-задница, когда ты почти такого же роста, как я.

Ривер наклонил голову и прижал ее к моей ноге. Решив, что это значит, что он хочет внимания, я наклонилась и провела рукой между бугорками. Он замурлыкал, вытягивая шею.

— Когда у него будет еще один скачок роста? — спросила я.

— Еще один произойдет через несколько лет. К тому времени он будет больше Одина, — сказал он, имея в виду боевого коня, который часто обитал в манжете, которую Эш носил на своем плече.

Что заставило меня задуматься о том, что ни у Белль, ни у меня пока нет ни одного. По-видимому, мой появится из воздуха, когда я буду готова.

Что бы ни…

— Айос приходила? — спросил он, подходя и вставая с другой стороны Ривера.

— Она сказала. — Опираясь на перила, я скрестила руки на груди. — Она сказала, что Теону нужно поговорить с тобой.

— Верно. — Одна из коротких прядей волос выскользнула из узла на затылке и поцеловала его в челюсть. — Никаких кораблей за пределами нашего Двора не было замечено. Если бы другой Двор за пределами Вати планировал начать масштабную атаку на Царство Теней, приведя с собой богов, которые не могут перемещаться теневым шагом от Двора к Двору, мы бы смогли увидеть их со скал в Стране Костей.

Вати, Двор, совместно управляемый Аттесом и Кином, находился по ту сторону Черного залива. Если Кин хотел двинуть свои армии к Царству Теней, как он делал раньше, ему не нужно было выходить в открытое море. Ему просто нужно было пересечь залив.

— Царство Теней расположены в уникальном месте, даже в большей степени, чем Вати. Чтобы пересечь море Ласса, путешествие из Царства Теней в Страну Костей занимает всего один день на корабле, а Первозданный туман, который не позволяет смертным путешествовать слишком далеко на восток, также скрывает наши передвижения. Того же самого нельзя сказать о Вати, — сказал Эш.

Туман убил бы любого смертного, поэтому я предположила, что хорошо, что никто из смертных не называл Страну Костей своим домом.

— Но разве Лото не разделяет тот же массив суши, что и Царство Теней, и Вати? Они могли бы путешествовать пешком.

— Каньон между Вати и Лото делает это трудным, но не невозможным, — сказал Эш. — Несколько Дворов делят одну и ту же землю. Китрея — Двор Майи — соединена, и узкий сухопутный мост соединяет ее с Двором Сирты, но перемещение сил таким образом в настоящее время маловероятно.

— Зачем? — спросила я, искренне любопытствуя. Учитывая, что я была королевой, мне нужно было ознакомиться с планировкой Илизиума.

— Помимо того, что путешествие по суше займет больше времени, чем на корабле, ни один из Дворов не захочет, чтобы чужая армия проходила через их земли. Это будет считаться политическим шагом, — объяснил Эш. — Разрешение должно быть получено. Поэтому Эмбрис должен будет одобрить войска Майи, проходящие через Лото, так же как Майя должна будет дать разрешение Белль на перемещение армий Сирты через Двор Майи.

— Сирта все еще в беспорядке? — спросила я.

— Да, но это ничем не отличается от того, когда правил Ханан. Очень немногие, кто называет Сирту своим домом, на самом деле служили ему. Его двор в основном стал убежищем для воров и налетчиков.

Я рассмеялась.

— Извини. Ничего смешного. Просто иронично, что Двор Охоты и Божественного Правосудия стал убежищем для несправедливости.

— Не то чтобы я хотел, чтобы казалось, будто Ханан не был ответственен за свои действия, но это отчасти из-за Колиса. В тот момент, когда он украл эти угли у моего отца, другой вид гнили вторгся во Дворы, — напомнил он мне. — Извращая то, что мы, Первозданные, должны были отстаивать.

Мы.

Услышав это, я вздрогнула. Я не думала, что он когда-нибудь не сделает этого. Я потянулась, чтобы погладить Ривера.

— Кстати, о других Первозданных, я дала клятву Айос.

— Ты это сделала?

— Ты, наверное, злишься.

В его глазах вспыхнул интерес, когда он поднялся. Не осуждение и не гнев.

— Сомневаюсь.

— Ну… — мои губы сжались. — Это было довольно безрассудно.

— Ты забыла? — Солнечный свет скользнул по его скуле. — Мне нравится безрассудная сторона твоей натуры.

Мои губы дернулись.

— Я не забыла, но еще я знаю, что это не всегда так. — Я схватилась за перила. — Я обещала ей, что Кин будет наказан за то, что он сделал с ней и Эктором. В Царстве Теней.

Он наклонил голову.

— Почему я должен злиться из-за этого?

Я пожала плечами.

— Потому что первое, что я сделала как Королева, это дала клятву потенциально убить другого Первозданного. Того, кто является близнецом другого, кто является нашим союзником. И я сделала это, не посоветовавшись с тобой.

Эш уставился на меня так, будто у меня вырос дополнительный рот. Потом он усмехнулся.

— Что? — я повернулась к нему боком. — Что смешного?

— Лисса, — почти промурлыкал он. — Хотя я был бы признателен, если бы ты сначала обсуждала такие вещи со мной, я ожидаю, что твой темперамент помешает этому в некоторых случаях.

Я посмотрела на него так, словно у него выросли новые губы.

— Ожидание этого не делает все нормальным.

— Это так, когда у меня нет с этим проблем, — заметил он. — Но, что если ты считаешь, что я с чем-то не согласен, ты сначала посоветуйся со мной.

Он был прав, но все же. Я прищурилась, глядя на него.

— Ты что, такой понимающий, потому что я должна быть мертва, а не жива и стоять перед тобой, давая безрассудные клятвы?

— Изысканно безрассудные клятвы, — поправил он, откидывая пряди волос с лица. — И, возможно, это сыграло свою роль в моем понимании.

Я фыркнула и коротко рассмеялась, когда повернулась к холму. Один из охранников крикнул другому, напомнив мне о том, что только что произошло.

— Кстати, пару минут назад произошло кое-что другое. Видишь того охранника? — Я выпрямилась, указывая на Имона. — Я посмотрела на него и узнала его имя — узнала больше, чем это. Как будто я знала его жизнь. — Я снова повернулась к Эшу. — Его душу.

— Черт возьми, — пробормотал Эш, его челюсть разжалась. — Мой отец мог это сделать, даже после того, как Колис забрал угли. Это была единственная оставшаяся способность истинного Первозданного Жизни.

— Я думаю, это часть вадентии, которая становится сильнее. — По крайней мере, так я думала, основываясь на том, что Нектас поделился со мной. — Я немного удивлена, что это уже происходит.

— Я нет. — Эш поднял прядь моих волос, довольно серьезно разглядывая ее в солнечном свете. — Это то, о чем ты думала, когда я пришел? Я чувствовал твое беспокойство.

Я напряглась. Ты в безопасности, сейчас и навсегда. Я втянула короткий вздох, вспомнив кошмар. Мой взгляд метнулся к нему. Мне снилось, что я слышу его голос прошлой ночью. Разве нет? Это было не по-настоящему. По крайней мере, я молилась, чтобы это было не так, и чтобы я не разбудила его.

Я прочистила горло.

— Меня начинает раздражать этот твой талант.

— Я знаю.

Это все, что он сказал. Он ждал, и я довольно хорошо представляла, о чем он говорит.

Это было не ничего.

Почувствовав, как мой живот резко скрутило, я отвернулась, пытаясь найти в своем сознании причину. Мой взгляд упал на багровые листья Красного леса. Ухватившись за это, я сказала: — Нет. Произошло что-то еще, — я солгала слишком гладко. — Я смотрела на Красный лес и думала о погребенных богах. Эта интуиция включилась, — сказала я ему, поделившись тем, что чувствовала. — Я была в секундах от того, чтобы разбудить их, и…

Его пальцы скользнули вниз по пряди волос.

— И что?

— И убить их до того, как Колис успеет их призвать, — призналась я.

— Почему ты этого не сделала?

Я наклонила голову к нему.

— Это серьезный вопрос?

Он поднял бровь.

— Так и есть. Как истинная Первозданная Жизни, ты могла бы это сделать. И ты имела бы на это право, независимо от того, изменились ли эти боги или нет.

Я уставилась на него.

— Если бы я это сделала, это было бы совсем другое безрассудство.

— Не хочу показаться повторяющимся, но неважно, было ли это безрассудством или нет. Ты — Королева. Если ты хочешь разбудить всех погребенных богов, это твоя прерогатива.

— Точно так же, как и то, что Колис решил сделать, было его делом? — возразила я. — Он имел право делать много ужасных вещей, просто потому что он был королем.

Эш накрутил мои волосы на палец и сказал: — А то, что он был королем, делало ли это то, что он делал, правильным?

— Очевидно, нет.

Он смотрел на меня, ожидая…

— Что? Почему ты…? — И тут меня осенило. Закатив глаза, я вздохнула. Учитывая, что я пережила с всадниками, мне следовало бы понять это гораздо раньше. — Я не сделала этого, потому что знала, что это неправильно, хотя на самом деле так и казалось.

— Рад, что ты это поняла. — Он потянул за прядь. — Я уже начал волноваться.

— Заткнись. — Я перевела взгляд на Ривера, когда он издал низкий фыркающий звук. — Твой смех только поощряет его глупости.

Ривер прижался головой к моей ноге.

— Я поняла, о чем ты говоришь, — сказала я. — Но мне кажется, ты все время что-то забываешь.

Бровь приподнялась.

— Это так?

— Ты мой Король — Король. Я так постановила. Это значит, что не только я принимаю решения. У меня нет верховной власти или чего-то в этом роде.

— Совершенно верно, — его серебряные глаза замерцали.

— Я начинаю думать, что ты не забыл этого и просто хотел услышать, как я называю тебя моим королем.

Уголок его губ приподнялся.

— Может быть.

— Ты смешон.

— До смешного влюблен в тебя.

Мое сердце будто утроилось в размере, и мне так хотелось показать ему словами, своим телом и даже языком, как сильно я его люблю. Желание сделать это было сильным, но я должна была быть сильнее. Ответственнее. И я не хотела травмировать бедного Ривера.

— Как ты думаешь, некоторые из погребенных богов изменили свое мнение? Или ты просто пытался что-то сказать? — спросила я.

— Не все погребенные боги совершили непростительные преступления, Сера. Некоторые сделали плохой выбор. Некоторые действовали по приказу Колиса, потому что у них не было выбора. — Глаза слабо светились эфиром, и мне вспомнилось, как Аттес утверждал почти то же самое. — Некоторые, вероятно, были гораздо менее виновны, чем я, учитывая преступления, которые я совершил.

Мое сердце сжалось, когда я прошептала:

— Как что?

Его пальцы замерли.

— Колис тебе не сказал?

Я покачала головой.

— Он ничего мне о тебе не рассказывал, и это правда.

Эш молчал несколько мгновений, а затем отпустил мои волосы. Я не удивилась, что он не стал вдаваться в подробности, но я была разочарована. Он никогда не вдавался в подробности того, что он сделал. Все, что я знала, узнала от других. Но как я могла держать на него обиду, если я тоже не делилась с ним всем?

Я не могла.

— Не могу поверить, насколько по-другому выглядит Царство Теней, — заметил Эш, подходя к перилам. — Это чудо.

Так оно и было.

— Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем вся трава снова вырастет?

— Не уверен. Может быть, дни. Может быть, даже недели, — сказал он. — Если реки вернутся, это произойдет быстрее.

— Я полагаю, что для этого потребуется довольно значительное количество осадков. — С прибытием в Лету все большего количества богов я не была уверена, что у нас есть время, чтобы позволить природе идти своим чередом. Меня охватило что-то похожее на беспокойство. — Несколько осадков.

Эш издал звук согласия.

— И кто знает, когда это случится? Если только в Царстве Теней не было дождливого времени года, и мы собираемся в него войти.

— У нас был один, но этот сезон наступит через несколько месяцев, — сказал он, мельком оглянувшись через плечо. — Мы вторгнемся в зиму.

Погладив Ривера по голове, я вспомнила, что он говорил о том, что когда-то зимы были полны снега, и хотя это помогло бы заполнить высохшие русла рек, я сомневалась, что этого будет достаточно. Плюс, трава, скорее всего, снова умрет к тому времени, на этот раз естественным образом. Это означало, что нам оставалось несколько месяцев до того, как Царство Теней действительно оживут.

Меня переполняло разочарование, хотя были и более важные вещи, о которых стоило беспокоиться. Но видеть, как жизнь возвращается в Царство Теней, было не менее важно. Столько всего могло произойти между этим моментом и тем моментом. Не было никакой гарантии, что кто-то из нас будет в нужном состоянии ума, чтобы насладиться чудом возвращения жизни. Моя грудь сжалась. Боги, не было никакой гарантии, что кто-то из тех, кто живет в Царстве Теней, вообще будет здесь.

Мое горло сдавило, я посмотрела на Эша, проследив за яркими чертами его лица. Я хотела, чтобы жители Царства Теней испытали это сейчас. Я хотела, чтобы он насладился этой красотой. Но это было похоже на… нечто большее. Как будто была еще одна причина, по которой это было так важно, но я ее не знала.

Давление тут же сильнее сдавило мою грудь. Ответ был глупым, но кроме Айос я не видела никого из богов Царства Теней, и несмотря на почести, которые они оказали мне, когда считали, что я умираю, я понятия не имела, где я сейчас нахожусь по отношению к большинству из них. Я не произвела на них лучшего первого, второго… или десятого впечатления. Они поддержат меня, но я была уверена, что это в основном из-за их преданности Эшу.

И дело было не только в том, как они мне ответили. Я знала, что я королева. Я это приняла. Но была ли я готова вести себя как королева?

— Нам не обязательно встречаться с ними прямо сейчас, — предложил Эш, наклоняясь ко мне. — Мы можем сделать это позже сегодня вечером.

Маленькая часть меня хотела принять его предложение, но это было трусостью.

— Я готова.

Эш не шелохнулся, поэтому я оттолкнулась от перил и пошла к дверям на странно слабых ногах.

— Мне просто нужно найти расческу и что-то сделать с этими волосами.

Эш и Ривер последовали за ними.

— Они могут вернуться сегодня вечером или даже завтра утром.

— Просто дай мне минутку, чтобы… — пискнула я от удивления, когда Эш появился передо мной. — Я собираюсь делать это с тобой при каждом удобном случае, — предупредила я, пытаясь обойти его.

— С нетерпением жду, — сухо ответил он. — Нам сейчас не нужно ни с кем встречаться.

— Я знаю, — я скрестила руки на груди. — Но я хочу.

Эш изогнул бровь.

— Что? — спросила я, когда Ривер приземлился на подлокотник дивана.

— Я не думаю, что ты понимаешь, как много ты проецируешь. — Он проигнорировал мой взгляд. — Твоя тревожность резко возросла.

— Моя тревога постоянно усиливается.

— Это не обязательно должно быть прямо сейчас. — Его глаза искали мои. — И тебе не нужно беспокоиться прямо сейчас.

— Это не проблема, Эш.

В его глазах пульсировало Эфир.

— Нам придется не согласиться с этим.

— Это ответственность.

— Та, которая может подождать, — утверждал он.

— Эш. — Я обхватила его руки руками. — Я ценю то, что ты сейчас делаешь. Действительно. Это мило. — Я встала на цыпочки и поцеловала его. Когда я снова опустилась на ноги, я увидела, что его глаза теперь были как озера теплого серебра. — Я не только готова сделать это, я чувствую себя хорошо. Но если я начну чувствовать, что прячусь, я не буду чувствовать себя хорошо.

— Ты не прячешься. — Его пальцы скользнули по моей щеке. — Я тебя прячу.

— Ты прячешь меня, потому что не хочешь, чтобы я перегружалась.

— Верно. — Его челюсть напряглась. — Тебе пришлось многое пережить, Сера. Они могут подождать.

Я уставилась на него на мгновение, мое сердце словно превращалось в кашу.

— Боги, я люблю тебя. И честно говоря, если бы не эта встреча, я бы бросилась на тебя.

Полосы эфира закружились.

— Встреча отменяется.

— Ривер прямо за мной, — напомнила я ему.

Он прикусил нижнюю губу, когда его взгляд упал на мой рот.

— Он может присоединиться к Джадис и терроризировать Белль.

Я рассмеялась.

— Мы собираемся провести эту встречу. Нам это нужно. Колис, возможно, заперся в своем Дворе, выздоравливая, но он не останется там надолго. Мы не можем терять времени.

Эш выдержал мой взгляд.

— Черт, — пробормотал он, опустив ресницы.

Понимая, что я победила, я улыбнулась.

— Мне просто нужно что-то сделать с волосами. — Я помахала рукой в районе головы. — Я уверена, что выгляжу как сумасшедшая.

Ривер издал еще один низкий пыхтящий звук. Маленький негодяй.

— Ты выглядишь прекрасно, — ответил Эш. — Но я возьму расческу.

Прежде чем я успела что-либо сказать, Эш исчез в ванной и быстро вернулся с расческой в руке. Он указал на один из стульев.

— Сядь.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросила я, подходя к одному из обеденных стульев и садясь. Ривер последовал за мной, снова заняв позицию у моих ног. — Это настоящая боль — распутывать.

Пока Эш осторожно расчесывал локоны и волны, удерживая пряди над расческой, чтобы моя голова не дергалась, я почувствовала, как Ривер положил голову мне на колено. Я наклонилась и почесала его затылок. От него раздался тихий мурлыкающий звук.

— Тебе это нравится, Ривер-задница?

Его яркие голубые глаза закрылись, и он издал радостный тихий трель. Я улыбнулась его реакции на прозвище, с облегчением увидев его в лучшем состоянии, чем вчера вечером.

Мои глаза закрылись, когда Эш быстро и безболезненно распутал колтуны. Он был гораздо мягче меня с моими волосами, и было что-то невероятно успокаивающее в том, как он их расчесывал. Я практически рвала их на части, нетерпеливая и раздраженная тем, как легко они запутывались.

— Знаешь, — сказала я, открывая глаза, — для Первозданного Смерти ты действительно хорошо умеешь распутывать узлы в моих волосах.

— Это еще один из моих скрытых талантов. — Бросив расческу на стол, он разделил пряди на секции и быстро заплел всю длину, завязав ее одной из оставшихся резинок для волос. — Как и плетение волос.

— Мне нравится твой разнообразный набор навыков.

Усмехнувшись, он потянул за косу, откинув мою голову назад, затем наклонился, чтобы поцеловать меня в губы.

— Готово?

Я стояла, глядя в сторону соседней комнаты. Крошечные шарики беспокойства начали подпрыгивать в моем животе, но я раздавила их прежде, чем Эш наотрез отказался проводить встречу.

Ривер опустился на задние лапы, а затем взмыл в воздух, быстро двигая крыльями, пока не поднялся и не оказался у моего плеча. Мне все еще сносило голову, как дракен менял форму, полностью меняя форму своего тела. Что он чувствовал, когда Эш превращался в серебряного волка? Я не спрашивала его…

Я резко остановилась.

— Пещерный кот.

— Что? — Эш остановился в арочном проеме двери, повернувшись ко мне лицом.

— Мне приснился сон, пока я была в стазисе. — Я прижала руку к груди, глядя на него. — Это было прямо перед тем, как я проснулась. Я была на своем озере и увидел пещерного кота, стоящего на берегу — серебристого пещерного кота. — Я видела что-то еще, но не могла сосредоточиться на воспоминании достаточно долго, чтобы вспомнить что именно. Мое сердце забилось. — У всех первозданных есть… как это называется? Нота? Животное, в которое они могут превращаться. Так?

Эш прищурился.

— Да.

— Ладно, когда я увидела пещерную кошку, она почувствовала себя мной, — сказала я ему. — Как будто я смотрела на себя. Может ли это означать, что я могу…? — Это было почти невозможно сказать. — Могу ли я превратиться в пещерную кошку?

— Я не помню, чтобы видел что-то подобное во время стазиса, но это может означать именно это, — сказал он. — Обычно требуется время для первого сдвига Первозданного в их ноту. Мне потребовалось около года, прежде чем я смог. Хотя ты, вероятно, будешь другой.

Столько всего пронеслось в моей голове, пока Ривер кружил вокруг меня, и я выпалила самую странную и, возможно, самую идиотскую мысль:

— Надеюсь, мы все равно поладим в наших нотах.

Его темные брови сошлись вместе, когда голова Ривера повернулась ко мне.

— Поладим?

— Я имею в виду, что ты волк, а я очень большой пещерный кот, — объяснила я. — Это как кошки и собаки, да? И я знаю, что волк — не собака, но все же.

Губы Эша раскрылись в слабой усмешке, а его Серебряные глаза заблестели.

— То, что приходит тебе в голову, должно быть, является постоянным источником развлечения.

Мои глаза превратились в тонкие щелки, когда я устремила на него пронзительный взгляд.

— Тогда я предполагаю, что буду так же раздражена тобой в той форме, как и в этой.

Эта усмешка стала еще шире, обнажив намек на клыки.

— Да.

— Как скажешь, — пробормотала я, когда Ривер снова издал низкий пыхтящий звук. — Как мне переключиться?

— Ты просто хочешь, чтобы это произошло и… — Эш рванулся вперед, обхватив мой затылок. — Судьба, Сера, не хочет, чтобы это произошло прямо сейчас. Во-первых, я не знаю, сможешь ли ты, но на тот случай, если сможешь, было бы неразумно с твоей стороны делать это сейчас, если ты планируешь встретиться с остальными.

Я поджала губы.

— Я не собиралась этого хотеть.

Эш выгнул бровь.

— Лисса …

— Ладно, — вздохнула я, закатив глаза. — Может, я и собиралась это сделать. Хотя я бы сразу же переключилась обратно.

— Да, в первый раз это не всегда получается. — Он провел большим пальцем по моей нижней губе, посылая через меня заряд энергии. — Трансформация может быть… подавляющей.

— И что именно это значит? — спросила я. — Это больно?

— Первый раз, когда твое тело меняет форму и очертания, может быть некомфортно.

Мое сердце споткнулось.

— Ну, это первое, что я услышала о смене форм, что действительно имеет смысл.

— Это еще не все, — тихо сказал он. — Нота сильна, и она захочет взять верх. Когда ты делаешь это впервые, может быть трудно вытащить себя из нее.

Я сглотнула.

— Это звучит зловеще.

— Это действительно не так. Ты не застрянешь в этой форме, — заверил он меня, опуская руку, — тебе просто нужно время, чтобы вжиться в роль.

— А сейчас у нас нет на это времени.

— Ясно, — сухо заметил он.

— Умник, — я легонько его подтолкнула.

Он усмехнулся и сказал Риверу.

— Я помню время, когда ты попытался бы поджечь кого-нибудь за одну только мысль оскорбить меня.

— Извини, — сказала я, широко улыбаясь, когда дракен поднял крылья, удерживаясь в воздухе. — Теперь он мой Ривер-задница.

Ривер согласно кивнул.

— Это нормально, — улыбнулся Эш. — Мои клыки все равно значительно более впечатляющие, чем твои.

— Я подумываю о том, чтобы пнуть тебя, просто чтобы ты знал, — предупредила я его, хотя мне очень нравились его поддразнивания.

Потому что, боги, я не осознавала, как сильно я скучала по той его стороне, которую видела в мире смертных, когда он был просто Эшем, и я была…

Нет. Эш в мире смертных, где он смог сбросить с себя бремя ответственности и на время забыть причину тех капель крови, нарисованных на его плоти, был тем, кем он был. И он снова был тем Эшем.

Он взял мою руку и поцеловал мою ладонь. Затем он кивнул в сторону вестибюля.

— Теперь ты готова? На этот раз по-настоящему?

Я кивнула.

Его взгляд поднялся на меня.

— Просто помни, когда ты войдешь в эту дверь, ты не сделаешь этого как моя Супруга. Ты сделаешь это как Королева.

— А ты — их король.

Эш кивнул, другой рукой обхватив мою щеку.

— Вместе.

Я повернула голову и поцеловала его ладонь.

— Всегда.

ГЛАВА 10

Как только мы вышли из короткого, тускло освещенного коридора по другую сторону купальни, разговоры в прихожей полностью прекратились.

Все замерли, когда Ривер прилетел за мной и взмыл вверх, приземлившись на сверкающем вишнёвом дубовом серванте, шатко балансируя на его тонкой верхушке. Ну, все, кроме Джадис.

Маленькая дракен пробралась через комнату, проскочив мимо овального стола на возвышении, обрамленном двумя колоннами из теневого камня. Она побежала прямо туда, где расположился Ривер, протянув к нему руки, ее маленькие крылья дико трепетали и подняли ее на несколько дюймов над полом.

Эш спикировал и подхватил ее, прежде чем она начала карабкаться по буфету. Она ответила недовольным криком.

— Вот, — сказал он, потирая нижнюю часть ее подбородка. — Здесь его лучше видно.

Ривер фыркнул, когда мой взгляд скользнул по знакомым чертам, выискивая яркую рыжеволосую богиню. Там были все, кроме Айос. К концу нашего разговора обстановка накалилась, но я не думаю, что она была зла или расстроена, когда ушла. Где была…?

Все сидящие встали, их лица стали размытыми, когда они опустились на одно колено, сложили правые ладони на груди и прижали другие руки к полу. Головы склонились, одна за другой в волне. Каждый из них.

Сердце замерло, я отпрянула.

— Что все делают?

— Мы кланяемся тебе, мейя Лисса, — ответил Рахар.

— Тебе не нужно этого делать. — Тепло потекло по моим щекам. — Или называть меня так.

Рядом с ним голова его брата слегка наклонилась, обнажив намек на сочную, темно-коричневую щеку, приподнятую в ухмылке.

— Это традиция — приветствовать Первозданную Жизни таким образом, — объяснил Эш, и мой взгляд метнулся к нему. Он держал руку на спине Джадис, пока она едва не покачивалась на его плече.

— Боги должны преклоняться перед любым Первозданным, но никто из них не делает этого по отношению к тебе, — указала я.

Когтистая рука сжала волосы Эша, выдергивая пряди из узла на затылке, и он сказал:

— Это потому, что я не требую от них этого.

— Я тоже нет.

— Ты другая, Лисса. — Он протянул руку и осторожно вытащил когти Джадис из своих волос. — Ты истинная Первозданная Жизни. Вот как они чтят тебя, когда ты входишь в одно пространство с ними.

— Я не другая. — Я вскинула руки в отчаянии и повернулась к ним. — Вам не обязательно этого делать — подождите. — Я повернулась к Эшу. — Они что, должны делать это каждый раз, когда я вхожу?

Джадис издала сердитый визг.

— Да, — ответил Эш, схватив Джадис за руку, когда она снова потянулась к его волосам.

— О, нет. Нет. Мы не будем делать это каждый раз, когда я вхожу, — сказала я им в ужасе. — Я сойду с ума.

— Пожалуйста, не сходи, — сказал Сайон. — Мы уже имели дело с одним верховным правителем, у которого не все в порядке с головой.

Кто-то, ужасно похожий на Белль, усмехнулся себе под нос. Мой прищуренный взгляд метнулся в сторону темноволосой Первозданной богини.

— Знаешь, — протянул Эш у меня за спиной, — все, что тебе нужно сделать, это приказать им этого не делать.

Я открыла рот.

— Но, возможно, тебе следует разрешить им встать, — добавил он.

Я медленно повернула к нему голову.

— Ты не мог напомнить мне об этом в самом начале?

— Возможно, — он снова вытащил руку Джадис из своих волос.

— Надеюсь, она вытащит все до единой пряди, — прошипела я.

— Черт возьми, — проворчал Рахар.

— Ты знаешь, что я всегда говорю, — ответил Сайон, каждое слово слетало с его языка с несомненным оттенком веселья. — Мудрый человек никогда не делает одну и ту же плохую ставку дважды.

У меня отвисла челюсть.

— Вы снова поспорили, сколько времени пройдет, прежде чем мы с Эшем начнем ссориться?

— Скорее всего, Сайон снова крадет деньги у своего кузена, — парировала Белль.

— О, боги мои. — Я пощипала бровь, на мгновение закрыв глаза. — Почему вы все еще кланяетесь?

— Ты не дала им разрешения подняться, — прокомментировал Эш.

— Ради всего святого, — рявкнула я.

— Язык, — прошептал Эш, проходя мимо меня и поднимаясь на возвышение. Он посадил Джадис на один из стульев за столом. — Здесь присутствуют дети.

— Как насчет того, чтобы пойти…? — Я оборвала себя, когда над спинкой стула появились два больших сапфирово-голубых глаза.

Схватившись за края стула невероятно маленькими когтистыми ручками, Джадис защебетала, и я услышала что-то похожее на… пи-пи.

— Может ли истинный Первозданный Жизни получить головную боль от напряжения? — спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно, пока Эш жестом велел Риверу спуститься. — Потому что я действительно думаю, что у меня она.

— Это маловероятно, — ответила Белль, ее голос дрожал от сдержанного смеха, когда Ривер оттолкнулся от буфета, расправив крылья, чтобы замедлить падение. — Но не невозможно.

— Мы уже можем встать? — спросил Теон, стоя на коленях рядом со своей сестрой-близняшкой.

Я тяжело вздохнула.

— Да. Пожалуйста. Все могут встать.

— Хвала Судьбе, — пробормотал Сайон.

Я поджала губы.

— И я приказываю, чтобы никто из вас не кланялся мне только потому, что я вхожу в комнату.

Туго заплетенные волосы упали назад, когда Лейла подняла голову. Улыбаясь, она поднялась, когда я вспомнила несколько кокетливый спор, свидетелем которого я была между ней и Аттесом. Я так сильно хотела спросить ее, что между ними, но это, вероятно, не мое дело и не очень важно в данный момент. Тем не менее, я была любопытна.

— Ваш приказ — наша воля, — сказала она.

— Мейа Лисса, — добавила Белль.

— Теперь ты просто пытаешься меня разозлить. — Я скрестил руки.

Поправляя ножны на предплечьях, Белль подняла голову.

— Я бы никогда — черт возьми, твои глаза.

— Прекрасны, — сказал Эш — или предупредил — оттуда, где он разливал виски в два невысоких стакана, и его голос понизил температуру в помещении на несколько градусов.

Эфир пульсировал во всем моем теле.

— Если это должно было быть комплиментом, — сказал я ему, — это прозвучало скорее как угроза.

— Да, так и было, — Белль прислонилась к столу.

Эш изогнул бровь, не отрицая этого.

— Но они действительно… — Белль замолчала, когда ледяной взгляд Эша переместился на нее. — Удивительные. Они такие удивительные.

Я уставилась на нее.

Сайон приблизился, нахмурив брови от любопытства, в то время как Ривер наблюдал с острой бдительностью.

— Я никогда не видел таких глаз. — Он взглянул на Рейна. — А ты?

Бог с каштановыми волосами покачал головой.

— Не видел.

Все уставились на меня, и мне, ну, захотелось броситься на пол и притвориться, что я все еще в стазисе.

— Эш думает, это потому, что я смертна. Но да, они суперуникальные и странные…

— И красивые, — повторил Эш.

— И, — подчеркнула я, — мы больше не будем говорить о моих глазах.

Сайон открыл рот, подняв руку. Рахар бросил монеты ему в ладонь.

— Неважно. — Ухмыльнувшись, Сайон спрятал монеты во внутреннюю часть туники. — Если серьезно, мы рады действовать тебе на нервы.

— И ты не представляешь, как я счастлив делать действительно плохие ставки, — добавил Рахар.

Я рассмеялась.

— Мне жаль лишь отчасти, что я стала причиной твоих потерь денег.

— Мне не жаль, — крикнул Сайон, вставая за стул.

Рахар показал ему средний палец.

— Мы рады, что ты вернулась к нам, — сказал Теон, а затем его взгляд метнулся к Эшу. — И к нему.

У меня перехватило дыхание, и все, что я могла сделать, это кивнуть.

— Не хочу повторяться, — сказала Лейла, — но я тоже рада, что ты вернулась к нам.

Я улыбнулась и почувствовала, как комок эмоций застрял у меня в горле, пока Эш молча наблюдал, стоя в нескольких футах позади, не перебивая, но и не отходя слишком далеко.

— Спасибо.

— Я рада, что ты жива и все такое, — поделилась Белль. — Просто подумала, что скажу это, раз все остальные живы.

Я показала ей большой палец вверх, когда Лейла ступила на помост. Богиня остановилась, чтобы быстро погладить Джадис, в то время как дракен все еще наблюдала из-за спинки стула.

— Где Айос?

— Она планировала быть здесь, но Кай, Целитель, попросил ее присоединиться к нему в Лете, — ответила Белль. — Он хотел, чтобы она помогла ему с родами.

Возникло беспокойство.

— Что-то не так?

— Кроме того, как тревожно, что от тебя ждут, что ты вытолкнешь из ниоткуда девчонку весом больше девяти фунтов…

— Пожалуйста, не вдавайся в подробности. — Теон поднял руку, и Рейн поморщилась.

Белль ухмыльнулась.

— В любом случае, будучи богиней плодородия и тому подобного, Кай любит, чтобы она была рядом. Это облегчает ему жизнь.

Это было облегчением, я так и думала.

— Я тоже рад, — раздался тихий голос.

Мышцы на затылке напряглись, когда я повернулась к Рейну. Реакция не имела ничего общего с тем, как все началось у нас. С самого первого дня Рейн опасался моего присутствия, но когда он узнал о моих первоначальных планах, его недоверие — и неприязнь — стали слишком очевидны. Я не держала на него ничего из этого. Если бы я была на его месте, я бы чувствовала то же самое. Но то, как он сейчас на меня смотрел, заставило меня захотеть быстро выйти через балконные двери. Это было тепло в его карих глазах, которое не имело ничего общего с аурой эфира за его зрачками или причиной изменения отношения Рейна ко мне, когда он протянул руку.

Моя грудь сжалась, когда мой взгляд встретился с его. Вдох. Я остановила себя, прежде чем позволила этой ужасной искре перерасти во что-то большее и отвратительное, заставив себя задержать дыхание, когда Рейн сжал мое предплечье. Сейчас было не время для всего этого.

— Спасибо, — выдавила я, надеясь, что это была обычная улыбка на моем лице, когда я сжала его предплечье в ответ.

— Ух ты. — Он моргнул несколько раз. — Получился небольшой заряд.

— Извини?

— Забудь. Странно, но как-то даже хорошо. — Взгляд Рейна задержался на мне, а затем метнулся прочь, когда он коротко поклонился. Развернувшись, он присоединился к остальным.

Эш поднял Джадис со стула и положил ее на пол. Присев, она прищурилась и посмотрела на Ривера, а ее хвост замахал взад-вперед, словно у раздраженной кошки.

Спустя мгновение она спрыгнула с возвышения и врезалась в него. Старший дракен закричал, но Джадис лишь прижала свою маленькую голову к его голове, а затем снова вскарабкалась на приподнятый пол.

— Ну ладно, — пробормотала я, поднимая глаза.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что все они ждут меня. Моргнув, я заставила свои ноги двигаться и направилась туда, где Эш выдвинул стул во главе стола.

Расплавленные, голубовато-серые глаза встретились с моими.

— Твое место, Лисса.

— Спасибо, — прошептала я, когда Ривер последовал за мной, на этот раз коснувшись головой Джадис.

— Почему он может так тебя называть? — спросила Белль, поправляя ножны на предплечьях. — А мы — нет?

Эш подняла взгляд.

— Потому что ей нравится, когда я ее так называю.

Когда брови Белль поднялись, мои щеки загорелись. Я плюхнулась в кресло с грацией древесного медведя, а затем все остальные сели. Эш переместился справа от меня, заняв свое место там. Тонкое изменение в позиционировании — во власти — не прошло мимо меня.

И снова шок от того, насколько это было реально, настиг меня, когда Эш поставила мне на стол стакан виски. Было такое чувство, будто мне в горло засунули тряпку. Мои руки сжались вокруг подлокотников кресла, а мой разум как бы опустел. Или, может быть, в моей голове просто происходило так много всего, что казалось, что там ничего нет.

Рейн прочистил горло.

— Я не уверен, кто что знает, но за последние несколько дней в Царство Теней прибыло много богов из многих Дворов.

Ткань увеличилась вдвое, пока я говорила вокруг нее.

— Нектас что-то упомянул.

— Их проверяют по мере наших возможностей, а затем временно помещают в наши инсулы… — Он остановился, заметив, что на моем лице, несомненно, проступило замешательство. — Ты не была в Лете, кроме ночи своей коронации. Точно. — Слабый румянец окрасил его щеки. — Инсулы — это дома в несколько этажей, в которых размещается много людей — до сорока или около того. Когда ты видишь огни Леты, ты, вероятно, видишь эти здания. Я думаю, смертные назвали бы их доходными домами, но они не такие…

— Плохо оборудованы? — предположила я. В многоквартирных домах в Крофт-Кросс, самом бедном районе Ласании, были так называемые квартиры. Это были темные, тесные жилища, неподходящие даже для грызунов. Эзра изменила бы то, что наши родители должны были сделать много лет назад. — Мы предоставляем жилье, потому что они планируют остаться?

— Вероятно, так как многим из них некуда будет возвращаться, — сказал Рейн.

— Не все Первозданные позволяют своим подданным покидать свои Дворы без разрешения, и я сомневаюсь, что большинство из них стремилось бы к этому, — заговорила Белль. — Когда я покинула Ханана, это считалось изменой. По возвращении их могли посадить в тюрьму или убить.

— Боги, — выдохнула я. — Сколько их прибыло?

— Сотни, — ответил Рейн. — Десятки с каждым часом.

У меня свело живот.

— И у нас достаточно жилья для них?

— Пока что, — сказал Эш. — Мы вмещаем.

Но вместим ли мы их позже, если все больше и больше людей будут прибывать? Очевидно, нет. Я не знала подробностей о том, как еда поставлялась все эти многие столетия, но не требовалось никаких логических усилий, чтобы предположить, что товары были импортированы.

— А как насчет еды?.. — Я оборвала себя. — Зерновые культуры могут расти здесь и сейчас.

— Да, — подтвердил Сайон. — И как только у нас выпадет действительно много осадков и реки вернутся, мы сможем использовать их в качестве источника орошения, что позволит нам больше сажать. Я уже начал изучать, какие районы лучше всего подойдут для этого.

— Как приятно это слышать, — сказала я, переставая ерзать на стуле. — Я хочу, чтобы у всех, кто сюда приезжает, был дом, временный или долгосрочный, и чтобы на их тарелках была еда. Но будет тяжело, пока не вырастут урожаи. — Я наклонила голову. Могу ли я помочь с этим? Я была истинной Первозданной Жизни. Разве это не распространялось на жизнь растений? Я так считала, но… — Пройдет еще некоторое время, прежде чем мы сможем с комфортом обеспечить всех. — Беспокойство росло. Как человек, проживший жизнь с ограниченным количеством основных предметов первой необходимости при постоянно растущем населении, я знала, как быстро это может сказаться.

— Это завтрашняя проблема, — тихо проговорил Эш, вырывая меня из спирали наихудших вариантов развития событий. — Одна из проблем, над решением которой мы уже работаем. Но нам нужно дожить до завтра.

Я медленно кивнула, понимая, что он имел в виду. Никто из нас не пойдет по пути моей матери и бывшего короля Ласании, откладывая решение проблемы истощения запасов. В Царстве Теней так не поступают. Но нам также нужно было добраться до точки, где это может стать проблемой.

Это значит, что Лета должна была дожить до этого момента.

Когда вокруг меня снова наступила тишина, мой язык отяжелел и стал непригоден для ведения собраний. Я действительно не подходила для ведения совещаний. Вес давил на мои плечи и грудь, пока секунды тикали, превращаясь в то, что ощущалось как часы. Мой панический взгляд метнулся к Эшу…

— Мы все знаем, зачем мы здесь, — сказал Эш, подняв Джадис и посадив ее к себе на колени. — Чтобы поговорить о Колисе и о том, что мы собираемся делать.

— У меня уже есть предложение, — сказала Белль, вытаскивая из ножен тонкий кинжал из теневого камня. — Выследи его.

Рахар кивнул.

— Я поддерживаю это.

— Это часть плана, — ответил Эш, когда Белль подбросил кинжал в воздух. — Но сначала нам нужно добраться до этой части.

Когда я окинула взглядом стол, никого, похоже, не волновало, что Эш начал встречу. Или, может быть, они даже не заметили моей неспособности говорить, потому что на самом деле это были не минуты или часы, прошедшие в неловком молчании.

Выпустив долгий, медленный вдох, давление начало ослабевать. Я ослабила хватку на подлокотниках кресла и взяла свой стакан виски.

— И мы не можем сразу перейти к этой части? — спросила Белль, снова подбрасывая кинжал. На этот раз голова Джадис последовала за движением. — Потому что я знаю, что сделает Колис, когда закончит зализывать свои раны.

— И что это? — спросила я, обретя голос, когда откинулась назад со стаканом в руке. В тот момент, когда виски коснулся моего языка, мой желудок скрутило. Мне пришлось заставить себя сглотнуть, словно я пила полную дрянь, которую часто подают в некоторых игорных домах Нижнего города, района Ласании, что не имело смысла. В Царстве Теней был лучший виски, который я когда-либо пробовала. Странно. Я поставила стакан на стол.

Эш взглянул на мой стакан, слегка нахмурившись. Он поднял Джадис и передал ее Лейле. Девочка тут же потянулась к косам богини.

— Собери его сторонников и выследи их, — заявила Белль, схватив кинжал за рукоять. Эфир пульсировал позади ее зрачков, когда ее взгляд встретился с моим. — И атакуй.

— Ненавижу быть всегда осторожной в комнате, — сказала Лейла, когда Эш поднялся. — Это скучно. Я знаю. — Она бросила взгляд на Белль, и Первозданная богиня захлопнула рот. — Но охота на Колиса и нападение — это не план. Мы знаем, что не можем… — Она взглянула на Джадис, пока дракен хлестала ее косы из стороны в сторону. — Убрать его навсегда, — сказала она, ее выбор слов вызвал кривую усмешку на моих губах. — Нам нужно спланировать, как мы с ним справимся.

— Согласен, — вмешался Теон, когда Джадис высвободилась из хватки Лейлы и забралась на стол. — Мы не можем планировать то, чего не знаем.

— Совершенно верно, — заметил Рейн, когда маленькая дракен подкралась к Белль, ее живот был низко к столу, как будто она была в режиме скрытности. Рядом со мной Ривер сел и настороженно наблюдал за ней.

— Я понимаю это, но я думаю, можно с уверенностью предположить, что Колис не исчезнет тихо в ночи, — возразила Белль, взглянув туда, где Джадис расположилась прямо перед ней. Она нахмурилась. — Он знает, что ее Вознесение означает для него и Илизиума. Он не собирается притворяться, что истинный Первозданный Жизни не Вознесся. Как и любой другой Первозданный.

— Думаю, так и будет, — сказала я, вспоминая, как Колис почти светился, сидя на троне, принадлежавшем истинному Первозданному Жизни — мне. Я взглянула на Эша. Он стоял у буфета, беря в руки каменный кувшин и еще один стакан. — По крайней мере, на некоторое время. Ему нужно будет напомнить себе, что он главный. Он будет держать двор.

Белль снова бросила кинжал.

— Да, но он всего лишь играет в короля, в то время как все знают, что правит королева.

— Теперь король тоже правит, — поправила я ее, пока Джадис смотрела на кинжал Белль, ее тонкий хвост двигался взад и вперед.

Эш вернулся к столу, поставив передо мной кувшин и стакан с чем-то, что, как мне показалось, было водой. Если мне чего-то и не хватало в Далосе, так это фруктовой, игристой воды. Я сделала себе мысленную заметку спросить Эша об этом позже, поскольку, по-видимому, его отец создал этот напиток.

— Спасибо, — сказала я, и он улыбнулся в ответ. — Никтос — не Консорт. Он мне равен, так что если я — Королева, то он — Король.

Удивление промелькнуло на лицах остальных.

— Никогда не было Королевы и Короля Богов, — пробормотал Рахар, выпрямляясь. — С другой стороны, Королевы вообще никогда не было.

Я потянулась к месту, где сидел Ривер, и почесала его под подбородком. Он не сводил глаз с Джадис. Вероятно, он ждал того же, чего и я, — чтобы она схватилась за кинжал. С другой стороны, она тоже выглядела так, будто вот-вот заснет. Я надеялась на второй вариант.

— Что ж, это мой выбор, чтобы Никтос был королем, и у меня сложилось впечатление, что то, что я говорю, имеет место.

— Ты не получишь никаких возражений от кого-либо из нас. — Сайон ухмыльнулся, глядя через стол на Эша. — И это имеет смысл.

— Я действительно не думал, что у кого-то из вас возникнут с этим проблемы, — сухо ответил Эш. — Но вернемся к Колису. Он попытается контролировать повествование и ситуацию, назвав Серу узурпатором и ложной Королевой, эксплуатируя то, что она когда-то была смертной, что большинство ее не знает, и что теперь она младенец Первозданного.

— Детеныш Первозданного? — пробормотал Рейн, морща нос. Он покачал головой. — В любом случае, я ожидаю, что Колис постарается напомнить им всем, кто он такой, на случай, если кто-то задумает дезертировать.

Ноздри Белль раздулись.

— Да, и напоминая им, ты имеешь в виду совершение какого-то жестокого, отвратительного акта по отношению к тем, кто, вероятно, этого не заслуживает.

Лейла кивнула, черты ее лица вытянулись.

— К сожалению.

Я откинулась назад, обдумывая это. То, что она сказала, имело смысл, но…

— Я думаю, ты права, но он будет осторожен с тем, кого он решит сделать примером.

— Осторожен? — Эш поднял бровь. — Я думаю, у нас есть два разных понимания этого слова.

— Он не какой-то хаотичный злодей, не контролирующий свои действия, — возразила я. — Ну, большую часть времени он не такой. Он гораздо более расчетлив. — Мои мысли мелькнули, когда Колис обсуждал возможность вторжения сил Царства Теней в Далос. — И я думаю, он осознает, насколько слаба его власть над королевством.

— Почему ты в это веришь? — спросил Эш.

Трудно было ответить на этот вопрос, когда я даже не была уверена, во что верю, когда дело касалось Колиса.

— Колис, которого я встретила, когда меня впервые привезли в Далос, был не тем, за кем он охотился. Даже до того, как он поверил, что я Сотория. Он перешел от желания увидеть, как все Первозданные сгорят, к утверждению, что не хочет войны между ними.

Эш взял кувшин, долил мой стакан.

— Я могу сказать, в какое утверждение я верю.

— Ты веришь, что он — версия, которая сожжет все дотла.

Эш выгнул бровь, взял свой стакан и откинулся на спинку стула.

— Именно так.

— Я думаю, мы все можем согласиться с Никтосом, — прокомментировал Рахар. — Мы все видели эту сторону Колиса чаще, чем нам хотелось бы думать.

Все зашептались в знак согласия, кроме Рейна, который затем заговорил.

— Но что ты думаешь, Серафина?

Я провела большим пальцем по тонкому ободу стакана, когда покачивание головы Джадис замедлилось, а время между каждым морганием стало длиннее.

— Я думаю… я думаю, он и то, и другое. Он хотел получить угли, чтобы вознестись как Первозданный Жизни и Смерти.

Кто-то выругался.

— И тогда он говорил об убийстве всех тех, кто не поклонится ему, верно? — заявил Эш, и я кивнула. — Затем он изменил свое мнение, когда поверил, что ты — Сотория. Потому что он знал, что, несмотря ни на что, удаление этих углей из тебя, а затем Вознесение тебя будет сопряжено с риском. Эта другая его сторона проявилась только тогда, когда он поверил, что ты — Сотория.

— Он делал вещи, которые не соответствовали его идеологии — увидеть, как все Первозданные сгорят, — пока не убедился, что я Сотория, — настаивала я.

Эш посмотрел на меня поверх края своего стакана.

— Например?

— Например, он ясно заявил, что не хочет войны. Вот почему он не атаковал Царство Теней. Он знал, что это приведет к эскалации ситуации.

— И ты ему поверила? — потребовал Сайон, и из его тона исчезло все веселье.

— Я не хотела. Сначала нет. Но когда Кин хотел сравнять с землей Царство Теней, чтобы сделать из этого Двора пример, Колис отказал ему. — Я оглядела стол. — И снова, это было до того, как он поверил, что я Сотория. У него не было причин не позволять Кину делать то, что он хочет, кроме как знать, что из этого выйдет.

— И у него не было причин не убивать меня, не говоря уже о том, чтобы отпустить, — заявил Рейн, и мое сердце словно ударилось об пол. — Но она смогла убедить его, что убийство меня — человека, преданного Первозданному, которому они служили, — не вызовет преданности ему у других. Это был аргумент соломенного чучела, но Колис был готов его принять.

Я расслабилась. Немного.

— Я все еще не смирился с тем, что Колис тебя отпустил. — Сайон посмотрел на Рейна. — Не пойми меня неправильно, мы все думали, что ты ушел, и мы рады, что ошибались, но никто из нас этого не ожидал.

Рахар кивнул.

— Я должен услышать этот твой довод о соломенном чучеле.

Мое облегчение испарилось, когда Эш сжал челюсть. Он смотрел на открытые двери, пока пил, его губы оттопыривались.

Он… он знал? О сделке? О чем просил Колис? Если так, он бы подумал, что это значит больше…

Я не могла думать об этом прямо сейчас. Оторвав взгляд от Эша, я прочистила горло.

— Я не думаю, что это был такой уж фальшивый аргумент. Он согласился, потому что знал, что убийство Рейна еще больше обострит напряженность, — гладко солгала я. — И когда я спросила его о том, что он сказал раньше об убийстве других Первозданных, Колис признал, что не начнет войну, которую не сможет выиграть, или ту, которая оставит королевства в беспорядке. Но он все еще планировал возвыситься как Первозданный Жизни и Смерти. Кто бы тогда отказался поклониться ему? Его возвышение до такого могущественного существа предотвратит войну. — Я встретилась взглядом с Эшем, когда его внимание вернулось ко мне. — И вот в чем дело. Он больше не доберется до меня.

— Нет, — прорычал Эш, и в его глаза попали струйки эфира. — Он не доберется.

— И это значит, что он не поднимется до этого.

— Я понимаю, что ты говоришь о Колисе, — сказал Эш, — но я думаю, что мы видим разные конечные результаты.

— Как же так?

— Ты видишь, что он стал более осторожным, возможно, более сдержанным в своих действиях. И, возможно, даже разумным, поскольку он, казалось, понимал, что не сможет выиграть войну, не восстав как Первозданный Жизни и Смерти. — Его пальцы вернулись к своему мягкому постукиванию, привлекая внимание сонной Джадис. — Но я вижу гораздо более непредсказуемого Колиса. Того, кто находится на грани потери своей силы и не будет так осторожен в том, когда и где он ударит.

ГЛАВА 11

Мой взгляд метнулся к дверям за близнецами. То, что увидел Эш, было гораздо более страшным результатом и могло быть более вероятным. Я знала Колиса гораздо меньше, чем все остальные в комнате. И я понимала, что мой опыт был сильно предвзятым из-за того, кем он меня считал и как он себя вел из-за этого. Еще до того, как Иона подтвердила это, он отчаянно хотел верить, что я Сотория. Теперь он должен был понять, что ему лгали. Что я не Сотория. И он, скорее всего, вернется к Колису, который примет только верность или смерть.

— Независимо от того, будет ли Колис более осторожен или нет, мы все равно находимся в том же положении, — заявил Теон.

— И мы не можем сидеть и ничего не делать, ожидая, как отреагирует Колис, — закончил его близнец.

— Я согласна с этим. — Мой взгляд встретился с взглядом Эша. Я глубоко вздохнула и посмотрела на тех, кто сидел с нами за столом. — Я не была готова к этому — стать королевой, не говоря уже о планировании войны. Я не стратег, и я гораздо лучше приспособлена к сражениям, чем к этому. — Тревога возросла, но я сосредоточилась на том, что Эш сказал вчера. Я была не одинока в этом. — Итак, я буду честна здесь. Я не знаю правильного ответа и не буду притворяться, что знаю. Я уверена, что это не очень обнадеживает, но это правда.

— Это обнадеживает, — сказал Теон, расслабляясь в кресле.

— Действительно?

Лейла кивнула.

— Да. Я бы предпочла, чтобы кто-то признал отсутствие опыта, чем притворялся, тем самым напрасно рискуя жизнями.

— Умение полагаться на других — это сила, — добавил Рейн. — Она вселяет уверенность, а не беспокойство.

— Есть только одна вещь, которую я должна сказать. — Белль начала снова бросать свой кинжал, но остановилась, когда наконец заметила, насколько близко находится Джадис. — Меня несколько беспокоит, что из всех людей ты ведешь себя логично. — Белль убрала кинжал в ножны, послав Джадис игривый хмурый взгляд, когда девочка потянулась за клинком. — Я ожидала от тебя большего.

— Извините, что подвела вас, — сухо ответила я, взглянув на Эша. Он кивнул, чтобы я продолжала. — Никтос и я говорили о важности показать остальным, что мы будем значительно лучшими правителями, чем Колис.

— Я была бы значительно лучшим правителем, чем Колис, — вмешалась Белль. — И это еще ни о чем не говорит.

— Даккай, наверное, был бы лучше, — предположил Сайон, опираясь локтем на подлокотник кресла.

Лейла вздохнула и провела рукой по лбу. Мои губы скривились. Картина зверей размером с лошадь с безликими лицами, за исключением зияющих ртов, полных острых зубов, заполнила мой разум. Я все еще не могла поверить, что один из них сидел на возвышении у ног Колиса, перекусывая тем, что я действительно считала чьей-то бедренной костью.

Я выкинула эту картинку из головы.

— Мы хотим призвать Первозданных, за исключением Весес и Кина. Они могут катиться к черту.

Это вызвало на лице Белль дикую улыбку.

— В Царство Теней? — уточнил Сайон, и я кивнула. — Это огромный риск.

— Мы знаем. — Мое сердце подпрыгнуло, когда я заметила беспокойство на лицах некоторых из них. — Те, кто ответит на призыв, скорее всего, поддержат наши притязания на трон Илизиума.

— Но те, кто не поддерживает нас, могут послать вместо себя шпионов — богов своего Двора, — предупредил Теон.

Эш покачал головой.

— Мы не позволим ни одному богу появиться на месте их Первозданных.

Теон кивнул, выражение его лица стало задумчивым.

— Сомневаюсь, что сторонники Колиса рискнули бы разозлить его ответом, даже если бы шпионили.

— Это еще не все, — сказала я, взглянув на Эша. Его улыбка была слабой, но наполненной таким количеством тепла и гордости. Еще немного давления свалилось с моих плеч. — Разговор с ними ничего не докажет.

— Верно, — пробормотала Белль.

— Вот почему мы обсуждали изменение того, как все делается, — продолжила я. — Вместо того, чтобы один или два человека принимали все решения, каждый Первозданный будет иметь право голоса в том, что будет решено. Так что, по сути, мы сформируем совет.

Все они уставились на меня.

Я сглотнула и заставила себя не начинать пересматривать свои решения.

— У дракенов также будет право голоса. Это не только создаст своего рода сдержки и противовесы, но и у всех нас будет больше личной заинтересованности в том, что будет решено, и это не даст никому из нас иметь слишком много полномочий. — Я сделала паузу и долгий, медленный вдох. — Конечно, мы хотим в первую очередь вашей поддержки.

Несколько человек обменялись взглядами. Лейла первой нарушила тишину.

— Я думаю, призыв Первозданных — это разумно. Нам нужно знать, кто на нашей стороне, прежде чем мы что-то решим.

Рейн кивнул.

— А этот совет, о котором ты говоришь? Ничего подобного в Илизиуме не пробовали. Это что-то новое. И это должно быть очень привлекательно.

— И если Глава Двора поддержит реальные перемены, это значительно упростит контроль над Двором, — отметила Лейла.

Это возбудило мое любопытство.

— Кроме нескольких вещей, которыми поделились здесь и там, и того, что я сама подобрала, я не знаю многого о других Дворах или о том, как ими управляют. — Я сделала паузу. — Или не управляют. Но они не могут все быть плохими.

Белль фыркнула.

— По крайней мере, я на это надеюсь, — пробормотала я.

— Не все они плохие, и даже в таких Дворах, как Кина, есть очаги сообществ, чьи ценности и убеждения соответствуют общему благу, — сказал Рахар, нахмурившись. — Царство Теней — единственный Двор с одним городом.

— Но теперь это может измениться, поскольку жизнь возвращается на всю землю, за исключением Умирающего леса, — вмешался Эш.

Рахар кивнул.

— Но когда дело доходит до других Дворов, у каждого из них есть столица — крупнейший город в пределах Двора — где обычно проживает Первозданный. Например, остров Гигиея — самый густонаселенный из островов Тритона, и именно там живет Фанос. Но другие острова также населены и ими правит либо доверенный бог, либо тот, кто добился расположения, либо тот, кто устранил их конкурента.

Мои брови поползли вверх.

— Это желанное место во многих Дворах. Боги, управляющие небольшими городами или островами, часто превращают их в мини-феоды. Некоторые из них управляются справедливо, а другие — жестоко, — объяснил Сайон. — Прошло много времени с тех пор, как я был при Дворе Фаноса, — продолжил он, взглянув на Рахара. — Лично у меня нет проблем с небольшими городами островов Тритона, но, насколько я слышал, Фанос придерживается более либерального подхода.

— До тех пор, пока другие острова не вызовут гнев Колиса и, следовательно, не заставят Фанос платить кровавую дань, — добавил Рахар.

Нахмурившись, я повернулась к Эшу. Он кивнул и сказал:

— Ты, должно быть, не видела, как это происходило, пока ты была там. — Он наклонился и поднял кувшин. — В мире смертных, когда гражданин, находящийся под надзором дворянина, вызывает недовольство короны, корона часто требует денежную десятину, если правонарушение не было значительным преступлением. Не Колис. Ему не нужны монеты.

— Я поняла. — Гнев всколыхнулся, и Ривер снова подтолкнул меня за руку. Я погладила его по подбородку. — А как насчет других Дворов?

— Эмбрис определенно не придерживается политики невмешательства, — заявил Теон. — Он управляет всем своим Двором строгой рукой.

— Почему у меня такое чувство, что это нехорошо? — спросила я, и мои мысли вернулись к Пенеллаф.

Эш наполнил мой стакан.

— Эмбрис — это тот, кого можно назвать традиционалистом.

Мои брови взлетели вверх.

— Традиционалист? Разве это не означало бы, что он должен был выступить против Колиса?

— Сначала он так и делал, — сказал Эш. — Или пытался. Для него это закончилось плохо.

Боги.

— Вы говорите — традиционалист, — прокомментировала Лейла. — Я думала о другом слове, которое начинается с той же буквы. Тиран. Он или один из его доверенных богов наблюдает за всем, начиная с того момента, когда его подданные просыпаются, и заканчивая тем, когда они ложатся спать.

— Единственное место, куда не распространяется его правление, — это Лото, точнее, самая высокая вершина горы Лото, — сказал Рейн. — Там находятся Судьбы и онейру —. Он нахмурился. — Или то, что осталось от онейру.

— Бог… Снов, — вздрогнув, я взглянул на Эша. — Одетта, моя няня, говорила о них — ну, она говорила, что если я буду плохо себя вести, онейру найдут меня во сне.

— Ух ты, — пробормотал Сайон, подняв брови. — Это слишком для ребенка.

— Ни черта себе, — Теон хрипло усмехнулся.

— Одетта — это немного чересчур, — сухо ответила я. — Но больше никто не говорил о Богах Снов. Я думала, они вымерли или что-то в этом роде.

— Очень немногие их помнят. Как и в случае с Богами Прорицания, большинство из них погибло, когда Колис украл угли, — объяснил Эш. — Их осталось не так много.

Боги, двор Эмбриса действительно принял на себя всю тяжесть действий Колиса, что, вероятно, объясняет, почему Первозданный был таким тираном. Традиционалист или нет, он ни за что не захотел бы продолжать поддерживать Колиса.

— Но те, кто все еще здесь, сильны. Они могут плавно входить и выходить из снов. Управляя ими. Вызывая либо приятные сны, либо кошмары, одновременно выуживая из вас любую информацию, которую хотят. Таким образом, они становятся хорошими шпионами, — продолжил Эш.

— Хорошая новость заключается в том, что вспышек насилия, подобных тем, что наблюдаются в районе Вати, где правит Кин, или при дворе Весес, практически не наблюдается.

— Плохая новость в том, что когда кто-то нарушает правила (а под нарушением правил я подразумеваю выход за пределы дома после наступления комендантского часа), наказание бывает суровым, — добавил Теон.

Я стиснула челюсти.

— Отлично.

— Его двор редко вызывает гнев Колиса, — поделился Эш.

— Итак, Двор Весес — это помойка. — Я взглянула на Рейна. — Без обид.

— Ничего. — Он поднял руки. — Я не заявляю о связях с этим двором.

— Я полагаю, Келла правит справедливо? — сказала я. — Как и Аттес.

— Да, — подтвердила Лейла.

Теон открыл рот, словно хотел что-то сказать, но Лейла бросила на брата взгляд.

— У обоих были свои трудные времена, но они преодолели их и правят справедливо, доверяя надзор за малыми городами тем, кто будет чтить их ценности.

— А Майя? — спросила я.

— Ну, — протянула Белль, и мне захотелось стукнуться головой об стол. — Она не обязательно плохая, она провела последние несколько сотен лет больше сосредоточенной на развлечениях, чем на управлении. Некоторые из ее городов довольно спокойны. Другие — это, по сути, гигантская организация… — Она остановилась, когда Ривер посмотрел на нее поверх стола. — Они как гигантские вечеринки для взрослых. Неплохие, но не очень продуктивные или полезные, понимаешь? Так что иногда обстановка немного накаляется, и не в хорошем смысле. Происходит много убийств на почве ревности, и иногда они не успевают собрать урожай или найти детей, которые забрели в лес. — Она прищурилась. — Или даже не понимают, что они пропали.

— О, боги, — пробормотала я, потирая лоб.

— Эй, взбодрись! — воскликнула Белль с одной из своих слишком широких улыбок. — Я слышала, что Майя поправилась. Например, стало меньше… вечеринок для взрослых.

Эш рассмеялся и отпил.

— Ух ты. — А я-то думала, что моя мать плохая королева. — Хочу ли я вообще знать, насколько плоха эта выгребная яма, которая называется Двор Весес?

— Весес правит как Эмбрис в один день и как Фанос в другой, — сказал Эш. — Ее Двор такой же плохой, как был у Ханана.

Белль вздохнула.

— Никаких карманов… добра? — спросила я. — Как это возможно?

— Все, в ком была хоть капля морали, здесь. — Рейн покачал головой. — То же самое и с двором Кина. Те, кто не соглашался, либо присоединялись к Аттесу, либо приходили сюда.

— То есть, ты говоришь мне, что все те, кто остался во Дворах Весес и Кина, — это… что? Безнадежное дело? — Я заметила мрачные выражения лиц. — Серьезно?

— Я бы не сказал, что они полностью потеряны, — заявил Эш. — Возможно, до некоторых можно достучаться, но когда Колис впервые взял угли, поменявшись местами с моим отцом, это нарушило равновесие. Смерть правила над жизнью, а жизнь правила над смертью. У всей силы Первозданных есть хорошая и плохая сторона. И поскольку все Первозданные были ослаблены, им стало гораздо легче поддаться ядовитым сторонам своей натуры, — напомнил он мне. — А затем этот яд распространился на тех, кто им служил, и на смертных, с которыми они взаимодействовали. Большинство из них уже не те, кем были когда-то, или родились в обществе, которое принимает эту токсичность.

— Я понимаю. Да. Это не их вина, и бла-бла-бла, чушь собачья. Как скажешь. — К гневу присоединилось разочарование, когда Белль широко раскрыла глаза. — У нас, по сути, есть только два Двора, которые, похоже, имеют какое-то представление о высшем благе. Затем у нас есть один Первозданный, который, похоже, на самом деле не заботится о своем Дворе, пока это не доставляет ему проблем. Другой, который так строго правит всем Двором, имеет время спать и наказание за несоблюдение этого.

— Иногда смерть, — добавил Рахар.

Боже, черт.

— Еще один двор — это, по сути, гигантская взрослая вечеринка с долей убийственных наклонностей, а еще два — просто полные мусорные пожары…

— Не забывайте о моем Дворе, — прервала его Белль. — У меня в Сирте около сотни хороших.

— Мои извинения.

Белль улыбнулась и щелкнула запястьем.

— Принято.

— Итак, у нас есть два приличных двора и один действительно неэффективный двор, — поправила я. Глаза Белль сузились, когда я повернулся к Эшу. — Это оставляет мне только один вопрос.

— Мне действительно не терпится услышать, что это будет, — пробормотал Эш, глядя на меня поверх края своего бокала.

— Почему мы вообще беспокоимся об этих дворах, а не просто конфискуем их?

— Вот это та Сера, которую я ожидала, — сказала Белль, и Сайон кивнул в знак согласия.

— Что мы будем делать, схватив их? — возразил Эш, опуская стакан.

— Назначить кого-то другого главным? Например, одного из них, — предложил я, указывая на сидящих за столом.

— Э-э, — начала Лейла.

Эш поднял руку.

— Я не думаю, что Первозданные, которые правят этими Дворами, отнесутся к этому слишком благосклонно. Они будут сопротивляться. Возможно, нам придется убить их.

— Тогда я могла бы вознести другого бога, чтобы он занял их место, — возразила я.

Взгляд Рейна устремился на меня.

— Или ты можешь взять Двор себе. Первозданный Жизни может взять Двор. И с энергией, поступающей к тебе, это уменьшит влияние отсутствия Правящего Первозданного.

Я начала спрашивать, как это вообще делается, но с покалыванием в коже за ухом, знание пришло в виде вспышки образов. Я слегка нахмурилась. Принятие другого Двора не требовало никаких церемоний или слов. Все, что мне нужно было сделать после высасывания Первозданного, это принять их эфир в себя, прежде чем он высвободится. Не то чтобы я жаловалась. Просто… процесс был пугающе прост.

— Но даже Колис этого не сделал, — добавил Рейн через мгновение.

Эш посмотрел на него.

— Технически, — поправил он. — Но иметь Первозданного Жизни, который просто принимает на себя влияние Первозданных других Дворов, — это не похоже на то, что тебе бы хотелось сделать.

Это не так.

— Не только это, но и маловероятно, что мы сможем победить эти дворы и Колиса с Аттесом, Келлой и одним действительно неэффективным двором, — отметил Эш. — Нам не только нужна вся возможная поддержка, но еще ты хочешь, чтобы все было по-другому. Разве это было бы по-другому?

— Нет, — вздохнула я. — Я не была серьезна.

Эш наклонил голову, делая глоток.

— Ладно, — я закатила глаза. — Я была серьезна только на пятьдесят процентов.

Его губы дернулись, когда он поставил стакан на стол.

— Итак, мы согласны? Призвать Первозданных?

За столом послышался одобрительный ропот, и я едва не рухнула на стула от облегчения.

— А что будет дальше? — спросила Белль.

— Я думаю, тебе понравится этот ответ. — Я встретилась взглядом с Белль. — Мы сместим Колиса с трона.

— Насильно?

— Есть ли другой вариант? — ответил Эш.

— Нет, — Белль улыбнулась так, что я должна была бы счесть это тревожным, но не сочла.

— Как именно это будет сделано? — продолжил Теон.

— Мы его похороним, — сказал Эш.

— Это будет нелегко, — заявил Рейн.

— Мы знаем. — Я лениво погладила Ривера по голове. — Но должен же быть способ. В конце концов, Древние были погребены в течение тысяч лет.

Рахар поперхнулся тем, что пил.

— Вы серьезно?

Ну, видимо, это было что-то еще, о чем они не знали.

— Не все Древние вошли в Аркадию или были убиты. Некоторых можно было только положить в землю. Вот почему должен быть баланс — почему всегда должны быть жизнь и смерть. — Затем я объяснила, что Колис делал с Избранными — превращал их в Вознесенных. — Это работало, но я знаю, что, по крайней мере, Кин беспокоился, что так не будет продолжаться. И если баланс не будет сохранен, Древние проснутся.

Кровь отхлынула от лица Рейна, когда он сел — или рухнул — обратно в свое кресло.

— Хочу ли я знать, что произойдет потом? — спросила Белль.

— Они закончат то, что начали, когда против них восстанут Первозданные. Колис будет наименьшей из всех забот, — сказала я, держа руку на изгибе шеи Ривера. — В любом случае, нам нужно выяснить, как были погребены Древние. То, что сработало для них, сработает и для Колиса.

— Келла — старейшая Первозданный после Колиса. — Эш провел пальцами по подбородку. — Мы планируем поговорить с ней.

— Итак, мы хороним Колиса. На сколько? На тысячи лет? — спросил Рейн.

— Это обеспечит сохранение баланса, — сказала я. Наконец, до меня дошло, что нам не нужно использовать душу Сотории. Надежда вспыхнула. — Никтос продолжит быть Первозданным Смерти, а я — Первозданной Жизни.

Между бровями Эша образовалась складка.

— Или пока Сотория не будет использована. Ее душа может быть освобождена, как только Колис будет надежно погребен. А затем, когда она станет достаточно взрослой… — Эш послал сидящим за столом ледяную улыбку. — Тогда Колиса больше не будет.

Теон натянуто улыбнулся.

— Вот теперь мне нравится, как это звучит.

Мой взгляд опустился на Ривера, когда раздались несколько одобрительных возгласов. Я не могла винить их за то, что они хотели будущего, включающего мертвого Колиса. Никто из них не знал Соторию. Они не знали, через что она уже прошла. Я подняла глаза и обнаружила, что Рейн смотрит на меня.

Я поерзала на стуле и сосредоточилась, снова поглаживая шею Ривера.

— Итак, как нам призвать Первозданных? — спросила я. — Я предполагаю, что это не так просто, как отправить им послание.

— Нет, это не так. — Эш наполнил мой стакан. — Ты, как истинная Первозданная Жизни, можешь сделать призыв, просто пожелав этого.

Мои губы раздвинулись при воспоминании о болезненном красно-черном символе, который появился на ладони Эша, когда Колис призвал нас.

— Я не думаю, что причинение им вреда — это мудрый способ начать.

— Это не обязательно должно быть болезненно. То, что сделал Колис, было способностью, предоставленной настоящими углями смерти. Это метка смерти, — объяснил Эш. — Но я согласен. Заставить их ответить — это то, что Колис сделал бы. К счастью, есть Аттес.

Я приподняла бровь.

— К счастью, говоришь?

Эш ухмыльнулся.

— Да. Только один раз. Он мог бы оказаться полезным и связаться с другими Первозданными.

Аттес уже доказал свою полезность, но я благоразумно держала это при себе.

Джадис, казалось, заскучала с Белль, как только Первозданная перестала бросать свой кинжал. Она поднялась, потягиваясь с легким писком зевка.

Разделяя неприязнь Эша к Первозданному или все еще питая к нему недоверие, тон Рейна был холодным, когда он спросил:

— А если Аттес решит, что он не хочет быть полезным?

Эш откинулся назад, положив лодыжку одной длинной ноги на колено другой, когда когти Джадис царапали стол, когда она ползла вперед.

— Я смогу убедить его, что в его интересах быть очень полезным.

— Подожди. — Моя рука замерла на затылке Ривера. — То есть ты пойдешь поговорить с Аттесом?

Прядь волос упала ему на челюсть, когда он наклонил голову.

— Это был бы план.

— Не знаю, разумно ли это, — заметила я, наклоняясь вперед, чтобы подхватить Джадис, прежде чем она упадет со стола.

Ривер поднял голову, глядя на малышку, которая мяукала, желая оказаться на полу. Для его же блага я положила ее на другую сторону.

— Именно поэтому я лучше всего подхожу для разговора с ним, — возразил Эш, когда Джадис тут же забралась под мой стул, заставив Ривера отшатнуться. — Я последний человек, которого он хочет разозлить.

Я не была так уверена в плане, поскольку пыталась следить за двумя дракенами. Джадис схватила одну из ног Ривера — к счастью, рукой, а не ртом.

— Последнее, что нам нужно, это чтобы ты оттащила его и ударил.

— Я думаю, это самое первое, что нужно. — Эш слегка улыбнулся, отчего его глаза застыли. — Кроме того, он сам это заслужил и знает.

— Это нам не поможет, — сказала я, с облегчением увидев, как Джадис плюхнулась рядом с Ривером… или наполовину на него. Ей удалось положить голову ему на спину, заставив его посмотреть на меня с покорным раздражением. Бедный парень.

— Она снова становится логичной, — заявила Белль. — Я не уверена, что чувствую по этому поводу.

Я бросила на нее лукавый взгляд, чувствуя осознание… еще одного дракена. Но на этот раз все было по-другому. Сильнее. В своем сознании я увидела Нектаса. Я покачала головой, снова сосредоточившись.

— Ты говоришь так, будто я обычно бегаю вокруг, будучи нелогичной.

— Ну, — протянула она, и в ее серебристых глазах заиграло веселье, когда на балкон упала большая тень.

Послав Белль еще один предостерегающий взгляд, я сосредоточилась на Эше.

— Тогда я пойду с тобой.

— Ну, это было бы неразумно, — ответил Эш, отпивая из своего стакана. — Ты останешься здесь.

Его тон и требования, как всегда, разжигали мой гнев.

— Хочешь узнать, что неразумно?

— Я уверен, что могу догадаться. — Его взгляд метнулся ко мне. — Ты собирался сказать, что предъявлять тебе какие-то требования неразумно.

— Если ты это знаешь, почему ты считаешь, что мне будет неразумнее пойти к Аттесу, чем тебе, который хочет содрать с него кожу заживо?

Губы Белль скривились в улыбке.

— Слава Судьбе, я чувствую, что сейчас произойдет что-то совсем нелогичное…

— Вокруг тебя всегда происходит что-то нелогичное, Белль, — через балконные двери вошел Нектас, его длинные волосы лежали на его голых плечах.

Хм.

Я была права, что это был он. Я действительно это почувствовала, или его присутствие было просто логическим завершением? Нет. Инстинкт подсказывал мне, что я почувствовала, что это был Нектас.

Глаза, мерцающие эфирным блеском, скользнули по столу, найдя мои. Его широкая челюсть смягчилась в улыбке. Остановившись позади Теона и Лейлы, Нектас положил кулак на грудь и склонил голову и верхнюю часть тела. Он заговорил своим хриплым голосом.

— Мейя Лисса.

— Ей не нравится, когда ее так называют, — посоветовал Сайон.

— Я знаю, но она мне это позволит, — выпрямился Нектас.

— Позволяю.

Губы Белль сжались.

— Грубо.

Нектас наклонил голову в сторону Эша и обошел стол. Он замедлил шаги, заметив свою дочь, спящую наполовину на Ривере.

— Надеюсь, Джадис не была слишком обременительной?

Я выпила, подняв брови, в то время как несколько других отвели взгляды. Образы Джадис, рвущей волосы Эша и дергающей за косы Лейлы, танцевали в моем сознании.

— О. Она была настоящей прелестью. — Тон Белль был таким же сухим, как пустынные земли близ Массена.

— Конечно, была, — ответил Нектас со всей уверенностью родителя, чей ребенок был зеницей их ока. Он наклонился и подхватил свою дочь. Она тихонько пробормотала и пошевелилась, прежде чем плюхнуться ему на плечо. Он нежно похлопал ее по спине и сказал: — У меня такое чувство, будто я вляпался в спор.

— Я бы сказал, что это скорее… жаркий обмен мнениями, — ответил Сайон.

Подняв бровь, Нектас сел по другую сторону от Эша и откинулся назад, положив одну ногу на стол.

— О чем?

— Сера и я, — сказал Эш, поднимая руку. Секунду спустя, небольшое одеяло цвета слоновой кости выстрелило между Рейном и Сайоном, прилетев откуда-то из комнаты. Оно приземлилось в его руке. — Не согласны.

— Как бы это ни было удивительно, — начал Нектас, забирая одеяло у Эша и накрывая им Джадис, осторожно подворачивая его под ее крылья, — на чьей стороне я должен быть?

— На моем, — ответили мы с Эшем одновременно.

Нектас ухмыльнулся.

— Эш предложил использовать Аттеса для вызова и считает, что ему следует поговорить с Аттесом, даже если он хочет переставить внутренние органы Первозданного, — объяснила я. — Тем временем он думает, что я должна остаться во дворце, полируя мечи или что-то в этом роде.

Рахар закашлялся, а затем сделал большой глоток напитка.

— Это не то, чего я от тебя жду. — Эш провел зубами по нижней губе, искоса посмотрев на меня. — Я чувствую себя довольно уверенно, предполагая, что единственное, что ты будешь делать с мечом, — это использовать его.

— Хочешь узнать? — предложила я с приторной сладостью.

— Позже, когда не будет молодых, — ответил он с дымчатой полуночной улыбкой. — Я бы с удовольствием.

— О, боже, — пробормотала Белль.

Я бросила на Эша сердитый взгляд.

Он подмигнул.

Он даже подмигнул мне, прежде чем снова обратить внимание на Нектаса.

— Но я еще не дошел до того момента, когда объясню, почему ей было бы разумно остаться.

— Потому что она недавно пробудилась, — предположил Нектас, кивнув головой в сторону, пока Джадис освобождала крыло. — И в тот момент, когда она войдет в Вати, ее присутствие будет ощутимо.

Я открыла рот.

— Точно, — подтвердил Эш. Его дразнящая улыбка исчезла. — Кин узнает, что ты там.

Горячая, колючая ярость охватила меня, взбивая суть.

— Это меня устраивает, — сказала я, когда Ривер поднял голову с моей ноги. — Я бы с удовольствием поговорила с ним.

Эфир пронзила взглядом Эша, когда наши взгляды встретились.

— Я бы тоже поговорил, Лисса, но как бы мне ни хотелось переставить его внутренние органы, мы просто обсудили, что не будем предпринимать никаких шагов, пока не узнаем, кто может быть нашими потенциальными союзниками.

— Мы знаем, что Кин не один из них, — заявила я.

— Согласна. Но должно ли твое первое действие как королевы быть актом насилия? — спросила Эш.

Когда дело дошло до Кина? Да. Но когда я оторвала взгляд от него и сосредоточилась на солнечном свете за балконными дверями, я подумала о разговоре о погребенных богах. Кин — это совсем другая история. Но поймут ли это другие Первозданные? Или они будут считать меня просто еще одним жестоким, чудовищным правителем?

— Боги, теперь я буду логичной, — сказала Белль, как будто это было что-то заразное. — Ты — начинающая Первозданная, как и я. И ты знаешь, как сильно я ненавидела необходимость затаиться, но я сделала это. Я все еще буду делать это, пока не останется другого выбора, кроме как пойти на риск. — Ее взгляд встретился с моим. — Я ничего не хочу, кроме как отомстить Кину любым возможным способом, но я знаю, что делать это прямо сейчас слишком рискованно. — Она тяжело выдохнула. — И да, я ненавижу необходимость быть логичной. Ты, может, и сильнее и все такое, и можешь справиться с Кином даже сейчас, но зачем рисковать из-за этого куска мусора?

Я сжала губы, когда откинулась назад. Она высказала свою точку зрения.

— Хорошо. Я поняла. — Я повернулась к Эшу. — Но я не думаю, что тебе стоит идти одному.

— Я могу пойти с Никтосом, — предложила Лейла, вызвав гневный взгляд брата и мое бешеное любопытство. — И убедиться, что они оба…

— Ведут себя хорошо? — предложила я. — Как два непослушных малыша?

Теперь глаза Эша сузились.

— Я не собиралась использовать именно эти слова. — Лейла положила сцепленные руки на стол. — Но Аттес не захочет, чтобы ситуация обострилась, пока я там.

— Ты слишком ему доверяешь, — резко бросил Теон и сжал кулак на столе.

— Я с этим согласен, — пробормотал Эш.

— И ты никогда не верил в него достаточно, — парировала Лейла Теону. — Он не такой, как его брат.

— Я согласна с последней частью. — Я вставила свои два цента, потому что почему бы и нет, когда кажется, что совещание через десять секунд погрузится в хаос?

— Конечно, он не такой, как Кин — слава Судьбе. — Сущность засияла в золотых глазах Теона. — Но он не доброжелательное существо. Каждый раз, когда он рядом с тобой, он тратит каждое мгновение на попытки соблазнить тебя.

Я открыла рот, потом закрыла его, пока Белль и кузены наблюдали с жадным интересом. Рейн, однако, выглядел так, словно хотел провалиться сквозь стул, а может быть, даже сквозь пол.

— Это неправда, — прошипела Лейла, и ее глаза засияли. — И мы действительно думаем, что это уместный разговор прямо сейчас? Если подумать… когда-нибудь?

— У нас нет с этим проблем, — заметил Сайон. — Пожалуйста, продолжайте.

Опершись локтем на подлокотник кресла, Рейн со вздохом провел пальцами по лбу.

— Лейла может присоединиться ко мне, если пожелает, — вмешался Эш. — И пока она следит за тем, чтобы я вел себя хорошо, я буду делать то же самое, когда дело дойдет до Аттеса.

Моя голова чуть не слетела с плеч, когда я повернулась к нему.

— Ты сделаешь это только в том случае, если этого захочет Лейла.

— Конечно. Если она этого хочет, — поправил Эш. — Что, я думаю, она и сделает, учитывая, насколько она обычно уравновешена.

Откинувшись назад, Теон фыркнул, скрестив руки на груди.

— Да, очень уравновешенный, когда дело доходит до…

— Клянусь Судьбой, если ты закончишь это заявление, — предупредила Лейла, — я столкну тебя с этого самого стула в Бездну.

Челюсти Теона сжались так крепко, что я почти ожидала, что он сломает свои клыки пополам.

— Итак, решено? — Рейн положил руку на стол. — Эш поговорит с Аттесом, чтобы призвать остальных Первозданных.

Сидящие за столом кивнули в знак согласия. Даже Ривер.

— Сначала нам нужно убедиться, что Аттес находится в Эссали, — предложил Рейн.

— В самом деле? — спросила я.

— Это город в самой северной части Вати. Где обитает Аттес. Ты была там недолго, — напомнил он мне.

Сразу же мой разум вызвал в памяти воспоминания о холмах, покрытых пышными соснами, заснеженных горах и о возвышенности цвета слоновой кости. Я была там, когда вернула к жизни Тэда, молодого дракена, которого Колис заставил меня убить.

— Он, скорее всего, у себя дома. — Никтос погладил Джадис по спине. — Но сначала мы можем попросить Итона проверить.

— Я хочу, чтобы он подождал до наступления ночи, — сказал Эш. — На случай, если кто-то из дракенов Кина окажется в небе. Если Аттес дома, я уйду утром.

Я почувствовала, как мой желудок немного сжался. Я знала, что Кин не почувствует Эша, если он не будет в своих землях, но я все еще беспокоилась за Эша и Лейлу.

— А что, если Кин узнает о твоем прибытии?

— Я не буду участвовать, — его пальцы забарабанили по подлокотнику кресла.

— Это не то, о чем я беспокоюсь. — Я заставила свой голос звучать ровно. — А что, если Кин захочет вступить в бой?

— Я поддержу Эша и Лейлу, — решил Нектас. — Со мной и дракеном, преданным Аттесу, он не будет настолько идиотом, чтобы приблизиться к Эссали.

Услышать это было облегчением, но я не была уверена, что Кин недостаточно идиот.

— Есть еще одна вещь, о которой я не сказал, — добавил Рейн. — Что ты сказала о желании дать убежище тем, кто пришел в Лету? — Он перевел взгляд с Эша на меня, а затем его грудь поднялась от глубокого вдоха. — Я думаю, важно, чтобы они услышали это от вас обоих.

— Ты имеешь в виду публичное выступление? — спросила я, чувствуя, как мое сердце колотится о ребра.

Рейн кивнул.

Мой желудок резко скрутило от одной только мысли о том, чтобы предстать перед столькими людьми. Пройти по проходу во время моей коронации было достаточно тяжело, зная, что все меня видят.

— Я справлюсь, — сказал Эш, привлекая мой взгляд.

— Конечно, справишься. — Рейн помедлил. — Но те, кто пришел сюда, сделали это, чтобы увидеть ее. И они сделали это с большим риском.

— И мы гордимся тем, что они пошли на этот риск. — Тон Эша стал холоднее. — Я могу передать, что…

— Нет, — прервала я его. Моя грудь сжалась, а сердце наполнилось теплом. Я знала, что делает Эш. Он, вероятно, уловил мою растущую тревогу. Он защищал меня. Стремился удостовериться, что я не буду подавлена. Хотя я не из тех людей, которые произносят речи, и одна только мысль об этом заставляла меня покрываться слишком горячим потом, мне нужно было перебороть себя. — Мы можем это передать.

— Тебе не обязательно это делать, — настаивал Эш.

— Обязательно, — сказала я. — Люди рисковали своими жизнями, чтобы приехать сюда ради нас…

— Ради тебя, — вмешался Нектас, переместив Джадис выше на грудь. — Без обид, — сказал он, обращаясь к Эшу.

— Ничего, — сухо ответил Эш.

— Но рано или поздно они начнут приходить сюда, чтобы увидеть ее, — продолжил Нектас.

Эш, похоже, не был в восторге от такой перспективы.

— Выйти перед ними и дать им знать — это самое меньшее, что я могу сделать, и мне нужно это сделать, — быстро добавила я, увидев, как напряглась его челюсть. — Послушай, когда я говорю и веду себя по-королевски перед всем городом, мне хочется блевать.

— Фу, — пробормотала Белль.

Я проигнорировала ее.

— Но они должны видеть и слышать меня. Если я не могу этого сделать? — Мое лицо начало теплеть. — Как я смогу убедить Первозданных поддержать нас или справиться с теми, кто этого не сделает?

Когда Эш выдержал мой взгляд, на его челюсти задергалась мышца.

— Она права, — сказал Рахар.

Еще мгновение прошло с пристальным взглядом Эша.

— Ты уверена?

— Да.

Он тяжело выдохнул и кивнул.

— Хорошо.

Я улыбнулась ему.

— Спасибо.

Он слегка покачал головой, и я поняла, что он все еще обеспокоен тем, что я могу перегрузиться.

— Когда ты предлагаешь нам обратиться к народу? — спросила я Рейна.

— Я бы сказал, как можно скорее, — сказал он, переводя взгляд с Эша на меня.

Возникла обеспокоенность.

— Люди беспокоятся, что им здесь не рады?

— Нет, — поспешил заверить меня Рейн. — Просто общая нервозность. Многие через многое прошли, и даже те, кто знал о тебе, не совсем понимают, чего ожидать.

Я медленно кивнула, обдумывая это.

— Призыв Первозданных важен, но я думаю, что заверить людей, что они в безопасности и что им здесь рады, — это приоритет. Я сомневаюсь, что Колис это сделает.

— Ты можешь быть уверена, что это правда, — прокомментировала Белль.

Эш поерзал на стуле.

— Сколько времени потребуется, чтобы обезопасить и подготовить здание мэрии к такому выступлению?

Теон посмотрел на сестру.

— Что ты думаешь? Я буду в Стране Костей.

Через мгновение она сказала:

— Завтра днем самое раннее. Будет тяжело, но выполнимо.

Я посмотрела на Эша.

— Можем ли мы отложить поездку в Вати до послезавтра?

— Можем.

Мой желудок скрутило и опустило, но я это преодолела.

— Тогда мы завтра обратимся к жителям Леты, а затем поговорим с Аттесом.

— Похоже, у нас есть план, — сказал Эш, взглянув через стол на Рейна. — Проследи за этим.

Медленно выдохнув, я кивнула, оглядывая стол, надеясь, что мы — я — принимаем все правильные решения. Я чувствовала, что это правильно, когда речь шла о приоритете разговора с людьми Леты, но все остальное? Несмотря на то, что мой инстинкт больше соответствовал менталитету Белль — удар первым — я верила, что осторожность — это выход.

А если я ошибаюсь?

Кровь лилась бы рекой.

— Это называется Долина крови, — сказал Эш. — Раньше здесь протекала Красная река, и, по словам моего отца, она была широка, как океан. Но задолго до того, как я родился, она начала истончаться. То, что ты видишь, — это старое русло реки.

Сидя верхом на Одине, я сжала руку Эша. Я могла легко увидеть, откуда долина, расположенная между городом Лета и другой широкой стеной теневого камня, получила свое название. Земля, вся, кроме того, что казалось большими, зазубренными выступами теневого камня, была окрашена в красный цвет. Хотя это само по себе было шокирующим, это было не то, что заставило мои губы разжаться. И это были не заснеженные горы Вати, которые я могла видеть вдалеке. Это было то, что занимало багровую долину внизу.

После встречи я спросила о силах Царства Теней — сколько их у нас, как их обучали…

Вместо того, чтобы дать неопределенный ответ, как это делал Эш в прошлом, он предложил мне показать. Не было дикого рывка через Умирающий Лес, как в последний раз, когда я была так близко к Лете. Мы вышли через ворота Возвышения, к нам присоединились Рейн и Лейла, и я увидела, что когда-то согнутые, кривые деревья, которые теснили стену из теней, дали почки и даже маленькие блестящие листья. Пока мы путешествовали, я заметила крошечные белые цветы на некоторых из расцветающих лугов. Зелень была везде, куда бы я ни посмотрела — гораздо больше, чем всего лишь день назад.

Так было до тех пор, пока мы не приблизились к Умирающему лесу. Они оставались такими, сильно затененными и еще более мрачными. Моя кожа покрылась мурашками, когда мы обходили их, пробираясь по узкой тропе вдоль обрывов. Я несколько раз видела, как серые, формы Теней входили и выходили из мертвых деревьев. Эфир прижался к моей коже, увидев души, которые отказались пройти через Столпы Асфоделя из-за страха перед судом за свои грехи при жизни. Казалось, они следили за нами.

Выслеживают меня.

Я выдохнула в тот момент, когда мы миновали Умирающий Лес, и показался Черный залив вместе с высоким Холмом, окружающим Лету. Я не хотела снова проходить мимо них, и не была уверена, почему, кроме того, что Тени были невероятно жуткими. Но мысли о Тенях отошли на второй план, когда тропа, по которой мы шли, отклонилась от укрепленного города, последовала за расширяющимся контуром утеса и открылась в долину.

Ряды приземистых одноэтажных зданий выходили на Черный залив, построенный полукругом. Там должны были быть сотни того, что выглядело как общежития. Башни стояли по бокам от них, выше, чем Райс, и явно использовались для наблюдения за тем, что лежало на юге и востоке. Мой взгляд переместился на север, где тренировалось целое море солдат, одетых в черное и красное. Было бы трудно выделить их из окружения на расстоянии, но я видела их. Всех их.

— Сколько их? — спросила я.

— Примерно сорок две тысячи, — ответил Эш.

— Сорок две тысячи? — прошептала я.

— Я знаю, это звучит слишком много, — Эш провел большим пальцем по изгибу моего бедра.

— Это не так? — Я оглянулась на него через плечо. — У Ласании было только около половины.

— А у Вати их в три раза больше, поровну распределенных между Аттесом и Кином, — прокомментировал Рейн, наклонив голову. В солнечном свете его волосы были блестящими, каштановыми.

— Ох, — я сглотнула, наблюдая за чем-то, что было похоже на тренировку по стрельбе из лука.

— И у них гораздо больше богов, чем у нас, — вмешалась Лейла.

Я посмотрела туда, где она сидела на гнедой лошади.

— Сколько их у нас?

— Около сорока процентов нашей армии — боги, — сказала она, поерзав в седле. — Остальное число — это божки и смертные.

Смертные.

Мой взгляд снова переместился в долину. Несколько из тех, кто работал с мечами, остановились и сгруппировались. Они явно заметили нас.

— Они вызвались добровольцами, — заявил Эш. — И они знают о рисках.

— Они самые храбрые среди них, — добавила Лейла, и ее голос наполнился гордостью. — Но их гораздо легче ранить и убить, о чем, я уверена, ты думаешь. Из-за этого большинство из них — вспомогательные отряды лучников, обученных ходить пешком и верхом.

Лучники.

— Разумно. — Я поиграла кончиком языка с краем клыка, думая о том, что я видела, когда Колис привел меня на крышу Святилища. — Я никогда не видела солдат, пока была в Далосе, если только стража не выполняет двойную работу.

— Для некоторых Дворов стража и солдаты — одно и то же, но ты бы не увидела там таких солдат, — сказал Эш. — У Далоса нет своей армии.

— Что? — воскликнула я, удивленная, когда Эш посмотрел на меня сверху вниз. И тут до меня дошло. — Потому что у Первозданного Жизни есть армии всех Дворов.

— Предполагалось так. — Его взгляд метнулся к солдатам внизу. — Так было со времен моего отца. Даже Колис открыто не нарушает это правило.

— Но это не значит, что он ему следует.

Эш кивнул.

— Я думаю, его творения составляют часть его защиты.

Я обдумала это.

— Я уверена, что его творения служат двойной цели — продолжению баланса и защите. Но те, кого он называет Вознесенными? Они могут передвигаться днем — я видела их в атриуме Дворца Кор, — но они не могут выходить на солнечный свет. Это слабость. А Ревенанты?

— Они будут проблемой, — заявил Эш.

— Ревенантов можно убить мгновенно, и, судя по тому, что я видела, тип раны определяет, как долго они будут лежать, — поделилась я. — Но не так уж долго. Я ударила Каллума по подбородку, и примерно через пятнадцать минут он снова встал на ноги.

— Большинство ран, наносимых в бою, приходятся на голову или грудь. — Лоб Лейлы наморщился. — Быстрые удары. Не говоря уже о том, что нет таких, которые наносят больше телесных повреждений.

— Но в целом, это те травмы, от которых Ревенант быстро оправится. — Мой взгляд переместился на заснеженные горы. — А как насчет других Дворов? — спросила я, мое внимание привлекли те, кто тренировался верхом. Они тоже замедлились или остановились.

— Трудно сказать наверняка, — сказала она. — Многие из Первозданных скрывают свою истинную численность.

— Но у тебя есть догадки?

— Есть. — Она быстро улыбнулась мне. — Но сначала, я думаю, ты собираешься испытать что-то, что, как я чувствую, заставит тебя чувствовать себя неуютно.

Возникло недоумение.

— Что ты имеешь в виду?

— Посмотри вниз на долину, — призвал Эш.

Я сделала, как он сказал, и замерла.

На поле внизу все солдаты остановились, а те, кто был на конях, спешились. Они стояли бесконечными рядами, лицом к нам.

— Что… что происходит? — спросила я.

— Они собираются заняться твоим новым любимым делом, — сказал Эш, и его голос был полон веселья.

Мои глаза расширились.

— Они не…

Солдаты встали на колени, ряд за рядом, волной, которая растянулась по долине, одна рука на груди, а другая на земле. Мои губы приоткрылись, когда я их ощутила.

Я подпрыгнула, когда громкий удар разнесся по долине. Солдаты били ладонями по утрамбованной земле, снова и снова, пока долина не наполнилась звуком.

— Это другое, — сказал Эш, говоря мне на ухо. — Они не просто отдают дань уважения своей Королеве. Они говорят тебе, что они твои, и что, если до этого дойдет, они пойдут на войну за тебя.

У меня перехватило дыхание.

— За нас.

Его губы коснулись моей щеки.

— За нас.

Затем стук прекратился, и наступила тишина. Они подняли головы. Они ждали.

— Я… я не знаю, что делать, — призналась я, и мои щеки запылали. — Кричать им, чтобы они поднялись, кажется неуместным.

Эш усмехнулся.

— Можешь просто поднять руку.

— О. — Это было гораздо проще. Я подняла руку и слегка помахала ей, потому что держать ее все еще было неловко.

Но это сработало.

Солдаты поднялись и через несколько мгновений вернулись к тренировкам. Видеть тысячи людей, с которыми я никогда не говорила, с которыми, вероятно, даже никогда не пересекалась, готовых пойти на войну за меня — за нас? Это меня потрясло.

— Итак, об армиях, — сказала Лейла, когда Эш нежно взял мою все еще поднятую руку и опустил ее. — У Фаноса вторая по величине армия. Около сорока пяти тысяч.

Все мысли о неловких проявлениях лояльности отпали. У меня свело живот.

— И какие у него солдаты?

— В основном те, кто на двух ногах, — ответил Эш, нежно сжимая мое бедро. — Но он правит морями с помощью сирен.

Я почувствовала, как мое сердце сжалось при мысли о более поздней смерти.

— Среди прочего, — пробормотал Рейн себе под нос, но продолжил, прежде чем я успела усомниться. — У Эмбриса их немного меньше, чем у нас. Около сорока тысяч.

Лейла поправила ремень своей перевязи.

— За исключением Белль, у остальных Дворов около пяти тысяч.

Я кивнула, проведя рукой по блестящей гриве Одина.

— Есть ли у нас хоть какое-то представление о том, сколько их у Кина?

— Не больше тысячи, — ответил Рейн. — И это, вероятно, включает тех, кто вернулся в Вати после Вознесения Белль.

Это меня удивило.

— Я думала, их будет больше.

— К счастью для нас, — протянул Эш, — любовь киммерийцев к сражениям означает очень короткую продолжительность жизни.

Я фыркнула на его комментарий. Тысяча воинов-сентурионов, которые могли призывать ночь, чтобы скрыться в бою, все еще была проблемой.

— Любой двор, который захочет двинуть свои армии против нас, должен будет сделать это пешком, — поделилась Лейла. — И ни один из дворов, скорее всего, не даст такого разрешения, потому что это может быть воспринято как заявление об их лояльности.

Я это обдумала.

— Итак, любой двор за пределами Вати должен будет путешествовать по морю Ласса, что является хорошей новостью, поскольку мы увидим их.

— За исключением равнин Тии, — вмешался Рейн. — Но они не могут пересечь Дизус — море между нашими Дворами и к северу от нас. Воды там являются частью Долины и, как таковые, защищены. Даже Колис не осмелился бы путешествовать по ним. Остается Страна Костей.

— Боги могли бы спуститься со своих кораблей на землю, — сказал Эш, — но в этом процессе они рискуют уничтожить свои корабли.

— Правда. — Рейн поджал губы. — И им также придется пройти всю Страну Костей без расчищенных земель и дорог. Если кто-то и придет, то через Лассу.

Пока что это осталось невысказанным.

— Все может измениться, если ряд дворов решат поддержать Колиса. — Я констатировала очевидное.

— Да. — Эш нежно сжал мое бедро. — Тогда все изменилось бы.

— Если это произойдет, они придут за нами по суше, по морю и по воздуху, — сказала Лейла, нахмурившись. — Вести битву на два фронта — это не то, что хочет делать никто, не говоря уже о трех.

Внезапное осознание пронеслось во мне. Я посмотрела на небо, прищурившись, пока не смогла различить далекий силуэт дракена.

— Это один из наших, — сказал Рейн, заметив, куда ушло мое внимание. — Они патрулируют.

Когда я наблюдала, как дракен приближается, я поняла, что это не Нектас. Он был не таким большим, как он, и дракен не был… похож на него. Я подумала — или, возможно, почувствовала — что это был дракен, с которым я не была знаком, что заставило меня задуматься о чем-то. Дракен нападал только в том случае, если Первозданному, которому они служили, угрожала опасность, но инстинкт подсказывал мне, что это правило не обязательно применимо к военному времени.

— Какова ситуация с дракенами в других Дворах?

— Хорошая и плохая, — сказала Лейла. — Какую из них ты хотела бы услышать в первую очередь?

— Плохую.

Появилась кривая усмешка.

— У Колиса легион из дюжины, — сказала она. — У Кина их около десяти, как и у Эмбриса. У других Дворов их пять или меньше.

Я нахмурилась.

— Эти цифры ниже, чем я ожидала.

— Дракены проходят циклы, которые длятся около столетия, и могут зачать только в течение несколько недель в течение этого времени, — объяснил Рейн, наблюдая за солдатами на поле. — И насколько я могу судить, многие из дракенов предприняли активные шаги по предотвращению зачатия с тех пор, как началось правление Колиса.

Узел печали собрался в моей груди, потому что я могла понять, почему они не хотели приводить детеныша в царство под властью Колиса. Посмотрите, что он сделал с Тэдом — молодым дракеном, который служил Кину — спутницей Нектаса, Халайной; родителями Ривера… и только боги знали, сколькими еще.

Подбородок Эша задел мою макушку.

— Готова к хорошим новостям?

— Да. Пожалуйста.

— У нас больше всех. — Эш провел большим пальцем по складке между моим бедром и тазом. — Пятнадцать, не считая детенышей. И у нас есть Нектас.

Кожа под ухом у меня задрожала.

— Потому что… он первый.

— Именно так. Большинство не такие, как Девон, — подтвердил Эш, имея в виду ныне покойного дальнего родственника Нектаса. — Или дракенов, которые всегда служили Колису. Если другие выступят против Нектаса, они отступят.

Это были хорошие новости.

Но этого явно недостаточно.

У нас был Аттес, и я была уверена, что Келла присоединится к нам. Майя, а также Фанос и Эмбрис висели в воздухе. Кин, очевидно, встанет на сторону ложного короля. Как и Весес. А если Фанос или Эмбрис встанут с ним? Или, что еще хуже, оба?

Нас бы превосходили численностью.

ГЛАВА 12

— Я согласен с тем, что сказал Эш о том, что речь должна быть краткой и по существу, — сказал Рейн, ссылаясь на нашу дискуссию по пути обратно из Долины Крови. — Это ограничило бы вероятность того, что будет сказано что-то, чего не должно быть.

Мои брови сошлись вместе, когда я взглянула поверх Ривера туда, где на кушетке в прихожей сидел Рейн. Что именно, по его мнению, я могла сказать, чего не должна была?

— И это уменьшает риски, связанные с выходом перед таким количеством людей, — продолжил он, глядя на переплетенный пергамент, лежащий у него на коленях. Джадис оторвала и почти съела половину страниц, прежде чем Нектас вывел маленькую дракена наружу поиграть и выплеснуть часть ее энергии перед ужином.

Судя по тому, как подпрыгивало мое колено, это мне следовало бы выплеснуть нерастраченную энергию.

Ривер поднял голову с подушки и положил ее мне на колено, глядя на меня так, словно он прочитал мои мысли. Я ухмыльнулась ему.

— Я думаю, что было бы разумно поделиться тем, что ты сделала во время нашей встречи. Что это твое решение и выбор, чтобы королевства не управлялись одним человеком, — сказал он, привлекая к себе мое внимание. — Я знаю, что мы затронули это по пути сюда, но важно сказать людям, что это был твой выбор.

Я кивнула, мой разум вернулся к нашему предыдущему обсуждению. Эш и я решили, что сначала мы заверим людей, что им рады, и мы делаем все возможное, чтобы обеспечить их, а затем перейдем к делу королевы и короля. Мы решили заняться этой частью вместе во время речи.

— Мне снова придется идти к алтарю? — спросила я.

Рейн посмотрел на меня так, словно не мог поверить, что это может быть проблемой, учитывая все, что мы обсуждали, но это был очень длинный проход.

— Ты не хочешь этого?–

— Не особенно.

— Хорошо. — Он что-то нацарапал. — Я объявлю тебя, а затем Эша. Как только я закончу, вы двое сможете сделать теневой шаг на помост.

— Подождите. Почему меня должны объявлять первой? Там, откуда я родом, всегда есть Король.

— Это потому, что смертные живут в очень патриархальном обществе.

— Как будто это чем-то отличается? — парировала я.

Его губы поджали.

— Ты права, но в данном случае это не имеет ничего общего с полом, а связано только с твоей Первозданностью. Ты — истинная Первозданная Жизни, и даже когда правишь совместно, твоя Первозданность утверждает превосходство. Тебя объявят первой.

— Ну, это звучит не очень-то равноправно. — Я посмотрела на Ривера. — Правда?

Он щебетал, и, боги, было все еще странно слышать его голос в моей голове. Даже если это было одно слово, которое было нет.

— Идем дальше, — сказал Рейн, вздохнув. — Вы двое займите свои места на тронах.

Я открыл рот.

— И поскольку я знаю, что ты спросишь почему, — продолжил он, — это просто традиция.

— Я не собиралась спрашивать.

Рейн бросил на меня равнодушный взгляд.

— Как скажешь, — пробормотала я, а Ривер рассмеялся.

— За это время люди преклонятся. Ты скажешь им встать — и да, это будешь ты.

Мне было так скучно от этого разговора, что я не спросила, почему это должна быть я.

— Эш упомянул, что им предоставят вино. Это будет возможно?

— Да. — Рейн вычеркнул из своего списка то, что я могла только представить как — раздразнить Серу. — У нас много бочек, которые можно использовать для этого. К сожалению, времени на приготовление еды недостаточно.

— А как насчет этого? — раздался голос Айос из узкого коридора, примыкающего к покоям. Боги, она так долго рылась в гардеробе, что я даже забыла о ее существовании. Она появилась, держа в руках алую мантию, свисающую с вешалки. — Она действительно великолепна, не правда ли?

Мой взгляд скользнул по платью, пока я лениво гладила макушку Ривера. Платье было красивым, а мятый бархат выглядел мягким, но по какой-то причине цвет меня оттолкнул.

— Так и есть, но это не то.

Айос опустила руку, пока половина платья не упала на пол.

— Это уже четвертое платье, которое тебе не подходит. У тебя не так много вариантов.

— Я знаю. — Я поморщилась, чувствуя, что трачу ее время впустую. Так оно и было, особенно учитывая, что большую часть дня она провела, помогая с родами, для которых ее вызвал Кай. Когда она предложила помочь мне найти что-нибудь из одежды, мне следовало бы сказать ей отдохнуть, но я была рада, что она захотела помочь после того, как закончился наш разговор этим утром.

Айос посмотрела на меня мгновение, а затем кивнула.

— Думаю, я знаю, в чем проблема. Я сейчас вернусь.

Я видела, как она развернулась на каблуках и скрылась в коридоре.

— Сомневаюсь, что она скоро вернется, — прокомментировал Рейн, когда Ривер поднял голову и потянулся.

— Правда. — Я откинулась назад. — Почему я не могу просто носить то, что ношу сейчас?

Рейн выглядел совершенно ошеломленным.

— Тебе следует одеться для этой роли.

Мои губы сжались.

— А как мне быть одетой?

Он окинул меня самым несексуальным взглядом, который я когда-либо получала в своей жизни.

— Не так.

— Что в этом не так? — Я взглянула на свой жилет и черные леггинсы. — У Эша с этим нет проблем.

— Я уверен, что нет, — сухо ответил Рейн, за что Ривер смущенно наклонил голову. — Но это неуместно.

Айос снова появилась, держа в руках темно-серую тунику с серебряной вышивкой, которая соответствовала дизайну на дверях трона. Сразу же привлеченная этим, я встала и пошла к ней, пройдя мимо колонного возвышения.

Рейн вздохнул, должно быть, в сотый раз.

— Это туника.

— Никогда бы не подумала, — пробормотал я, принимая легкую одежду от Айос.

— Тебе следует надеть платье, — настаивал Рейн.

Мой взгляд метнулся к нему, когда волна колючего тепла прокатилась по моей шее сзади. Я знала, что это совсем не то же самое, что время в Далосе, и ни одно из платьев, которые принесла Айос, не было даже отдаленно прозрачным, но моя кожа все равно зудела и была слишком тесной.

— Платье — это не я, — сказала я, когда Ривер спрыгнул с дивана и подошел ко мне. — Это, — я вытащила тунику, — Это я.

— Это ты как королева? — парировал он.

— Я не понимаю, почему этого не может быть.

Его грудь поднялась от глубокого вдоха, и я заподозрила, что сейчас последует еще один вздох.

— Позволь спросить… Королевы в мире смертных одеваются так же, как ты сейчас?

Туника имела жесткий воротник, что придавало ей более официальный вид. Мне понравились рукава до локтя.

— Я не знаю всех королев в мире смертных, но из того, что я видела, нет. Знаешь, что я еще видела?

— Хм? — спросил он.

— Королева, которая носила красивые шелковые платья и сверкающие драгоценности. — Образ моей матери обрел форму. — И, в конце концов, она была ужасной королевой.

— Я часто общаюсь с людьми Леты, — сказала Айос. — Я не думаю, что их будет волновать, носит ли она платье или бриджи. И, честно говоря, я думаю, что меньшая пышность также показала бы тем, кто ее не знает, что она не вкладывается в причудливые атрибуты, как некоторые Первозданные.

И тут раздался вздох.

— Плюс, — продолжила Айос, забирая у меня тунику и прижимая ее к моим плечам. Одна сторона одежды оказалась накинутой на голову Ривера, но задняя часть верха, казалось, достигала чуть выше моих лодыжек. Передняя часть элегантно изгибалась в форме буквы V, сходясь у пупка, создавая струящийся и удлиненный силуэт. — Она почти такой же длины, как платье, и ее легко можно было бы так рассматривать.

— Я не думаю, что кто-то примет это за платье.

Разве он не помнил, что видел на мне в Далосе? Это было больше похоже на платье, чем то, что я носила там.

— Не согласна, — заявила Айос, снова позволив мне взять тунику и скрестив руки на груди.

Он помолчал немного, а затем решительно заявил: — Я надеюсь, что брюки входят в этот наряд, который тебе придется носить.

— Нет, я собиралась надеть только это. — Я приподняла бровь, увидев, как дернулись его губы. — Это была настоящая шутка?

— Я бы никогда… — Он опустил взгляд, закрывая кожаный фолиант поверх переплетенного пергамента. — В любом случае, я понимаю, о чем ты говоришь — о чем вы обе говорите.

Я послала Айос благодарный взгляд. Она едва заметно кивнула мне, оставив меня гадать, знает ли она, почему я не хочу надевать платье. Вероятно, знала.

— Но когда дело дойдет до встречи с Первозданными, — сказал Рейн, — я предлагаю тебе рассмотреть что-то другое. Такие, как Эмбрис, будут ожидать, что ты будешь вести себя определенным образом.

Мне было наплевать, как Эмбрис ожидал, что я себя представлю, но Рейн не был бы доволен таким ответом.

— Я подумаю над этим.

Рейн посмотрел на меня так, словно не верил ни на секунду, что я это сделаю, но я вдруг почувствовала, как Эш приближается. Ощущение, будто дюжина птиц взлетает, наполнило мою грудь.

Двери открылись через несколько мгновений, и он вошел. Его взгляд тут же нашел мой.

— Мне бы хотелось немного времени… — Он наклонил голову, и на его лице появилось легкое хмурое выражение. — Это Ривер под платьем?

— Ха! — воскликнула я. — Даже он думает, что это платье.

Рейн закатил глаза.

— И да, это Ривер, — сказала я, и детеныш высунул голову из-под одежды. — Он помогает.

Ривер кивнул.

— Ну, я надеюсь, он закончил помогать, — ответил Эш. — Я хотел бы поговорить с моей женой перед ужином.

Моя жена.

Эти птицы превратились в гигантских плотоядных, но счастливых ястребов.

— Мы как раз заканчивали. — Рейн поднялся, и Ривер посмотрел на меня. Я кивнула, и он поднялся в воздух.

— О! Я почти забыл, — сказала Айос. — Я столкнулась с Эрлиной ранее. Она хотела прийти к тебе, но из-за всего происходящего я сказала ей, что ты можешь быть немного занята.

Немного удивленная тем, что швея хочет меня видеть, я почувствовала теплое сияние в груди.

— В следующий раз, когда она придет, я хотела бы ее увидеть.

Айос кивнула.

— Тогда до завтра.

— Подожди, — крикнула я, когда Айос проходила мимо Эша. — Вы все будете ужинать в столовой?

— Обычно мы так и делаем, — ответил Рейн.

— Поскольку уже поздно, мы с Белль, скорее всего, поужинаем здесь, — сказала Айос, когда Ривер проплыл мимо них.

— Можем ли мы поужинать в столовой? — спросила я Эша.

— Если это то, чего ты хочешь, — сказал он.

— Я хочу.

Эш повернулся к Рейну, глаза которого были слегка расширены.

— Когда ужин будет готов в зале?

Он моргнул.

— Примерно через час.

— Тогда увидимся с вами троими, — Эш повернулся ко мне.

Рейн все еще стоял там, словно ошеломленный.

— Пойдем. — Ухмыльнувшись, Айос слегка подтолкнула Рейна. — Нам нужно убедиться, что в столовой достаточно стульев.

— Стульев более чем достаточно, — возразил Рейн, когда Айос открыла дверь.

— Давай перепроверим, — предложила она, выходя вслед за Ривером.

— Мне показалось, или Рейн действительно удивился этой просьбе? — спросила я, когда двери закрылись.

— Мы не часто присоединялись к остальным за ужином, — сказал он. — И до тебя я делал это не так уж часто.

К сожалению, последняя часть меня не удивила.

Эш выхватил вешалку из моих рук и бросил тунику на диван.

— Мне не нужно, чтобы оно было мятым. — Я направилась к нему, но не продвинулся далеко. Эш схватил меня за талию и повернул к себе. — Рейн будет очень недоволен, если оно окажется мятым…

— Он это переживет, — он прижал меня к своей груди.

— Я не уверена в этом, — запротестовала я, подняв на него взгляд. Жар в его глазах цвета расплавленной стали вызвал мелкую дрожь, распространяющуюся по моим конечностям. Я немедленно перестала думать о Рейне и состоянии туники.

Схватив меня за шею, Эш приблизил свой рот к моему. Я сразу же была полностью очарована тем, как он целовал, словно голодный человек, и не понимала, что он делает, пока не поднял меня. Его язык глубоко проник, когда он ступил на помост и понес меня к столу, поставив на край. Я ощутила вкус виски на его языке, когда он углубил поцелуй. Его пальцы обвели контур моей ключицы, прежде чем медленно двинуться вниз. Его прикосновение было электрическим, посылая толчки удовольствия по всему моему телу.

Он прикусил мою нижнюю губу, затем поднял голову от моей.

— Почему ты была удивлена, что Эрлина хотела тебя видеть?

Я вздохнула.

— Был ли я настолько удивлена, что спроецировала?

— Да. — Он поцеловал меня в уголок рта. — Почему?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, я просто не привыкла, что люди хотят меня видеть, — призналась я, и мои щеки покраснели от смущения. — Это звучит как-то жалко, не правда ли?

— Нет, Лисса, не правда. Ты выросла, не будучи известной многим. Удивление вполне объяснимо. — Он провел пальцами по моей щеке. — Но тебе, наверное, пора привыкать к тому, что люди хотят тебя видеть.

Честно говоря, я не думала, что когда-нибудь это сделаю, но все равно сказала: — Да, сэр.

Усмехнувшись, он положил руки по обе стороны моих ног.

— Сегодня я кое-что заметил. Ты невероятно забеспокоилась, когда мы проезжали мимо Умирающего леса. Ты что-то почувствовала?

Мне потребовалось время, чтобы вспомнить. Я нервничала, и раньше я не была так взволнована. Я не была уверена, почему. Ну, это не обязательно было правдой.

У меня было предчувствие.

То, которое заставил меня вспомнить о Тени, к которой я прикоснулась во время моего плохо продуманного плана покончить с Колисом. Существо было не более чем дымом и костями, но после одного прикосновения я увидела, как формируются органы и мышцы, почти как если бы я восстанавливала в нем жизнь.

Подбородок Эша коснулся изгиба моей челюсти.

— Сера?

— Извини. — Я начала говорить ему, что меня ничто не потревожило, но остановила себя. Обмен мыслями был важен, даже бессвязными. — Я просто думала о той Тени, к которой прикоснулась, когда была в Умирающем Лесу.

— Когда ты в последний раз приставила кинжал к моему горлу?

— Это был последний раз? — усмехнулась я.

Он усмехнулся.

— Ты говоришь о том, который, похоже, регенерировал?

— Да. — Я провела пальцами по его пальцам. — Я думала о том, насколько сильным было мое прикосновение, что оно могло вернуть Тень, даже тогда. Кто знает, как долго она была мертва?

— Судя по состоянию, я бы сказал, довольно давно. — Он поцеловал меня в челюсть. — Вероятно, несколько десятилетий, если не больше.

— Это… немного жутко.

— Просто будь осторожна, прикасаясь к мертвым.

Ухмылка тронула мои губы.

— Это, возможно, самый странный совет, который когда-либо давали.

— Возможно. — Опустив голову, он поцеловал меня в щеку. — Это то, что заставило тебя нервничать, когда мы проезжали мимо?

И снова, моей немедленной реакцией было пожать плечами, поэтому я потратила время, чтобы выразить свои мысли словами.

— Я чувствовала, как сущность нарастает во мне, когда мы проезжали мимо, и мне показалось, что я вижу, как они следуют за нами сквозь деревья. Думаю, они могли почувствовать мое присутствие, и я была рада, что мы не идем в лес. — Я откинула голову назад на его грудь. — Потому что я боялась, что я… я беспокоилась, что могу сделать что-то, чего не должна была.

— Вот так вернуть им жизнь?

Сжав губы, я кивнула.

— А что, если я все еще не могу это контролировать?

— Но ты себя контролировала, Лисса. И не раз.

— Я знаю, но были времена, когда я не могла. — Я подумала о том, что мы обсуждали с Айос. — Знаешь, как часто твой отец возвращал людей?

Эш молчал несколько мгновений.

— Я знаю, что мой отец боролся с этим. Еще я знаю, что он использовал эту способность гораздо чаще в начале, чем к концу, — сказал он. — Когда люди приходили в один из его Храмов, чтобы умолять о возвращении своих близких, ему было трудно игнорировать это. Особенно если покойный был молод и смерть была неожиданной. Он почти всегда удовлетворял эти просьбы.

— Даже зная, что если он дарует жизнь…

— Смерть никогда не обманешь? — закончил Эш. — Да. — Прошло мгновение или два. — Как я уже сказал, мой отец не был идеален. Желание облегчить боль страдающих было лишь частью причины. Акт дарования жизни мог исходить из альтруистических побуждений, но были и… личные выгоды, получаемые от этого.

— Он наслаждался тем поклонением, которое ему это приносило?–

— Да. — Его губы коснулись уголка моих губ. — Как только мой отец понял, что не может продолжать даровать жизнь, как он делал, он понял, что не может лично отвечать на призывы. Вот тогда боги начали действовать как посредники между призывателями и Первозданными. Сначала это началось с Эйтоса, а затем и остальные Первозданные последовали его примеру.

Я нахмурилась.

— Но ты все еще чувствуешь призывы, верно? Эйтос чувствовал их с королем Родериком. И я знаю, что Колис тоже. — Я сглотнула. — Он услышал призывы моего отца.

Эш вытащил свою руку из-под моей и выпрямился передо мной.

— Что ты имеешь в виду?

Я только тогда поняла, что не рассказала ему об этом. У меня не было времени поделиться с ним вещами после того, как мы наконец освободились от Далоса.

— В ту ночь, когда я родилась, мой отец знал, что это будет значить. Он призвал Колиса, не имея ни малейшего представления о том, что Эйтос ответил Родерику в прошлом.

— Зачем он…? — выругался Эш. — Он хотел, чтобы сделка была расторгнута.

Я кивнула, мое сердце сжалось от жалости к человеку, которого я никогда не встречала.

— Он не хотел такого будущего для своей дочери.

— Какой отец? — заявил Эш, и в его голосе прозвучало уважение. — Если бы у меня был ребенок, я бы не хотел, чтобы он прожил жизнь без выбора, где его будущее уже было определено за него.

У меня снова свело живот, на этот раз исключительно из-за мысли об Эше как об отце.

— Ты же знаешь, что это значит, да?

— Что Колис всегда знал о тебе? — Когда я кивнула, он вздохнул. — Да, я это понимаю.

Я зажмурилась.

— Мне жаль.

— Почему ты извиняешься?

— Из-за всего, что ты сделал, чтобы Колис не обнаружил меня. Чем ты пожертвовал. — Гнев закипел, разжигая угли, когда я сделала глубокий, успокаивающий вдох. — Это было для…

— Это было не зря, Сера. Я абсолютно не жалею о том, что сделал, чтобы защитить тебя, — сказал он. — И это не то, за что тебе когда-либо придется извиняться.

Успокаивающее дыхание не помогло.

Я положила руки на стол.

— Как ты можешь не злиться? Ты держался от меня подальше, беспокоясь, что Колис обратит на меня внимание. У тебя были люди, которые за мной наблюдали. Латан умер, делая это.

— Я ничего из этого не забыл.

Эфир горячо пульсировал во мне, когда я качнулась назад.

— Ты заключил сделку с Весес, чтобы она не рассказала Колису обо мне, и у тебя не было причин делать это.

Взгляд Эша встретился с моим.

— И я не забыл, что я сделал, Сера.

— Тогда почему ты не в ярости? — Мои пальцы вжались в столешницу, и сила завибрировала по моей коже. То, что я испытала, было ничто по сравнению с тем, что ему пришлось пережить с Весес. Сущность прокралась в уголки моего зрения, неистовая энергия просачивалась наружу. Люстра заскрипела, когда начала качаться. — Я.

— Я бы никогда не догадался, — сухо ответил он. — Тебе следует успокоиться.

Мой подбородок опустился.

— Услышав это, мне захотелось сделать все наоборот.

— Прошу прощения, — протянул он, и эфир ярко вспыхнул за его зрачками.

Я резко вдохнула, мои глаза сузились.

— Я предпочитаю игнорировать отсутствие искренности в твоем тоне.

— И я выбираю не позволять гневу из-за того, что я не могу изменить, поглотить меня.

Мои пальцы поднялись со стола, когда сквозь них прошла обжигающая, пульсирующая энергия. Горячая, жалящая сила пульсировала, и сам воздух, казалось, прилип к моей коже, а затем сжался, когда я уставилась на Эша.

— Тогда я выбираю злиться за нас обоих.

— А как насчет того, чтобы не левитировать?

— Как насчет чего?

— Ты левитируешь. — Полные губы дернулись. — То есть ты поднимаешься в воздух…

— Я знаю, что значит левитация. — Я взглянула вниз, и… да, я определенно левитировала. Моя задница больше не была на столе. Даже близко нет. Мои ноги были прямыми, и я была в нескольких футах над Эшем. Шок от увиденного приглушил мой гнев, и я немедленно начала падать с визгом.

Эш схватил меня за руки и опустил на стол.

— Спокойно.

Глядя сквозь пряди волос, я выругалась.

— Я даже не осознавала, что делаю это.

— Так бывает, — сказал он, словно парение в воздухе не было чем-то особенным. Он обхватил рукой мой затылок, сблизив наши лица так, что мы оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — Я не хочу, чтобы ты сердилась за нас обоих, Сера.

— Но Весес…

— Она того не стоит. — Его взгляд поймал и удержал мой. — Никто из нас не может изменить прошлое — отменить принятые нами решения. Я не говорю, что это не ужасно. Это так, — сказал он, убирая волосы с моего лица. — Но я отказываюсь позволять гневу из-за того, что уже сделано и закончилось, гнить во мне. — Его взгляд искал мой. — Сделка, которую я заключил, не имеет значения.

С этим нам придется не согласиться.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты понимаешь, — сказал он.

Я поняла… и не поняла, потому что его отсутствие сожаления не изменило того факта, что он утратил свою автономию, чтобы скрыть меня от Колиса. Тем не менее, я кивнула.

Но то, что он сказал, что-то во мне зацепило. Если он смог оставить в прошлом то, что сделала с ним Весес, то почему бы не сделать то же самое с Колисом?

Как только эта мысль сформировалась, я поняла, насколько она была близорукой. Действия Весес меркли по сравнению с действиями Колиса.

В любом случае, Весес заплатит за ее роль. Это был еще один обет, который я дала себе.

— В любом случае, — сказала я, быстро целуя его, — эти вызовы можно почувствовать?

Эш замолчал на несколько ударов сердца.

— Не как раньше. Теперь до нас доходят только самые сильные и искренние мольбы.

Я нахмурилась.

— Что это вообще значит?

— Просьбы, высказанные в состоянии сильного волнения, — объяснил он, запуская пальцы под рукав блузки, которую я носила под жилетом. — Те доходят до нас.

— Каково это?

— Это трудно выразить словами. — Его большой палец провел по моему локтю. — Это похоже на зов — тягу, которая требует твоего внимания. Ты чувствуешь это здесь. — Он положил ладонь другой руки мне между грудей. — Ощущение тяги очень похоже на то, что я чувствую, когда меня призывают к Столпам. Я думаю, это что-то вроде твоей предусмотрительности, требующей от тебя чего-то.

Я провела волнистую линию по его руке.

— И что… что ты делаешь потом?

— Это зависит от тебя.

— Ну, это бесполезный ответ.

Он усмехнулся.

— Это правда. Ты можешь… выбирать, — сказал он, и я закатила глаза, — отвечать или нет.

Я повернула голову в сторону.

— Ты отвечаешь.

Появилась напряженная, ледяная улыбка.

— Только потому, что любой, кто призывает Первозданного Смерти, делает это на свой страх и риск.

Я вспомнила, как он мне это говорил. Любой, кто призывает Первозданного Смерти, обычно хочет чего-то ужасного.

— Нет неправильного или правильного способа справиться с этим. Только то, что тебе удобно, — добавил он, когда я опустила взгляд. — И ты можешь изменить свое мнение в любое время. Однако тебе нужно будет назначить богов, которым ты доверяешь, чтобы они действовали от твоего имени.

Я кивнула, обдумывая ситуацию. Очевидно, самым умным решением было бы не отвечать на вызов лично. Так я могла бы быть более объективной и… ответственной.

И, возможно, предотвратить в будущем ситуацию, подобную ситуации с Колисом.

— Повестки доходят до нас редко, — добавил Эш. — Для этого требуется отчаяние, которое большинству повезло не испытывать. — Он обнял меня другой рукой. — Полагаю, что у тебя не самое высокое мнение о моем отце после того, как ты это услышала.

— Нет, это не так. Я имею в виду, я честно не знаю, что думать обо всем этом, — призналась я, обводя круг на его предплечье. — Я не могу его судить. Было бы трудно игнорировать мольбы скорбящих, когда можно что-то сделать, чтобы облегчить их боль. — Я снова подумала о своем разговоре с Айос. — И я думала ранее о том, как человек решает, когда даровать жизнь, а когда нет — как, очевидно, способность не была бы разделена, если бы Древние не хотели, чтобы она была использована. И это никогда не может быть простым решением. — Я запрокинула голову назад. — Это было то, за что я никогда не хотела отвечать.

Он поцеловал меня в лоб.

— Большинство не хотели бы брать на себя такую ответственность.

— Я думала, что, возможно, то, как человек умирает, играет роль, — сказала я ему. — Например, если смерть неестественная или… несправедливая.

— Я не думаю, что мой отец когда-либо точно понимал, когда это было правильно, а когда нет, но я не думаю, что тебе придется так же бороться, как ему.

— Почему это?

— Потому что у тебя нет его эго.

Я фыркнула.

— Правда?

— Позволь мне перефразировать, — сказал он. — Ты не хочешь, чтобы тебе поклонялись.

— В этом ты прав, но в то же время и неправ.

— Ты не хочешь, чтобы тебе поклонялся кто-то, кроме меня.

— Точно.

Он поцеловал меня в висок, а затем сел рядом со мной.

— Ты уверена, что готова завтра выйти к людям?

— Я. — Мой живот немного сжался. — Я имею в виду, я нервничаю из-за этого. Я никогда ничего подобного не делала. Но я готова.

— Ладно. — Его пальцы скользнули вниз по моей руке. — Я просто не хочу, чтобы ты чувствовала себя подавленной.

— Я знаю. — Его рассуждение напомнило мне кое-что. — У меня не было возможности поблагодарить тебя.

— За что?

Я улыбнулась.

— За то, что начал встречу, когда я не могла.

— Тебе не нужно благодарить меня за это.

— Да, я так считаю, — настаивала я. — Ты не дал мне выглядеть более неподготовленной, чем нужно.

— Лисса, — начал Эш.

— Я серьезно. — Я положила руки ему на грудь, чувствуя холодную кожу под рубашкой. — Послушай, я не слишком строга к себе. Я немного запаниковала, и я уверена, ты это заметил.

Эш приподнял бровь.

— Ты прыгнул, не придавая этому большого значения, — продолжила я. — И это дало мне время найти опору.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, но я сделал только то, что мне было нужно сделать для тебя, — ответил он, заправляя мне за ухо упавшие волосы. — Я сделал только то, что должен был сделать. Это не то, за что ты должна меня благодарить.

Я поджала губы.

— Я все равно буду благодарить тебя, когда ты сделаешь то, что — должен был — сделать.

— Понял, — вежливо заявил он.

— Может быть, вместо того, чтобы выражать свою благодарность, я могла бы тебе ее показать? — предложила я.

Глаза Эша засияли.

— Пока ты пользуешься ртом, у меня не будет никаких жалоб.

Вырвался короткий шокированный смешок.

— Извращенец.

— Были прозвища и хуже.

Смеясь, я обхватила его щеки и поцеловала его. Его прохладное дыхание смешалось с моим, создавая опьяняющую смесь. Нахлынул прилив желания, посылая поток пульсирующего удовольствия сквозь меня, который, казалось, путешествовал от моего рта к каждому дюйму моего тела.

— Как ты думаешь, сколько у нас времени до ужина? — спросила я.

— Недостаточно, чтобы сделать то, что я хочу. — Дымное возбуждение в его голосе заставило мышцы внизу моего живота сжаться. — А именно, раздеть тебя и трахнуть на этом столе.

Я покраснела от этой перспективы.

— Это очень плохо.

— Да, — его губы коснулись моих.

— Но я думаю, у нас есть время на закуску.

Эш отстранился, нахмурившись, когда я соскользнула со стола и опустилась перед ним на колени.

— Не уверена, что ты на коленях имеешь отношение к закуске.

Одна сторона моих губ скривилась, когда мой намек не достиг цели. Было легко забыть о его неопытности, когда он был таким быстрым, искусным учеником.

— Увидишь, — сказала я, скользя руками вверх по передней части его бедер, а затем внутрь.

Он прерывисто втянул воздух, когда моя ладонь прошлась по его твердой длине.

— Мне кажется, я начинаю понимать.

— Хорошо. — Я расстегнула ремень, а затем спустила его штаны вниз, обнажив его перед собой. Я взглянула на него — толстого, твердого и напряженного. Я облизнула губы. — Ммм.

— Черт, — простонал он.

Ухмыляясь, я обхватила его пальцами, изумляясь тому, как отреагировало все его тело, а затем взяла его в рот.

Я выполнила то, что сказала. Я выразила ему свою благодарность ртом и языком.

И никаких жалоб не было.

Я сидела посередине матраса, уставившись на маленькую деревянную коробку, пока Эш готовился ко сну. Я слышала плеск свежей воды, которую принесли после ужина.

Я была беспокойной.

Снова.

Каждые пару мгновений мои мышцы напрягались, как будто я собиралась вскочить на ноги и… что-то сделать. Что? Я понятия не имела.

Я подтянула ноги к груди, мой взгляд следил за изящной резьбой вдоль крышки коробки. Это было похоже на чувство срочности, но я не знала, зачем.

Я потыкала языком клык, нахмурив брови. Мне показалось, что я узнала это чувство. Оно было таким же, как в тот год, когда я забыла о дне рождения Эзры. Время от времени в течение дня я продолжала чувствовать, что что-то забываю, но, что — танцевало где-то вне моей досягаемости. Эта беспокойная срочность была похожа на ту. Мне нужно было что-то сделать или вспомнить. Что-то важное. И это был не первый раз, когда я чувствовала это с тех пор, как проснулась от стазиса после Вознесения. Однако оно неуклонно усиливалось с течением дня.

Опустив подбородок на колени, я закрыла глаза. Единственный раз, когда я не чувствовала беспокойства, был во время нашего совершенно идеального ужина. Я не говорила много во время него. Я просто сидела и слушала разговоры вокруг меня. Честно говоря, сделать что-то такое простое, как разделить ужин с Эшем и людьми, которых я начинала считать семьей, было чем-то, о чем я могла только мечтать в детстве.

Но как только еда и разговор закончились, и мой разум успокоился, беспокойство нахлынуло на меня. Точно так же, как когда я была с Рейном и Айос ранее. Это не имело никакого отношения к Колису. Я не думала, что это как-то связано с завтрашней речью или предстоящей поездкой Эша в Вати. Или с нашими планами отправиться к Келле. Это было не о нас. Не совсем. Может быть, это было как-то связано с Летой или Царством Теней в целом. Может быть, это было связано со всеми новоприбывшими в Лету и тем, как много времени пройдёт до урожая…

Жди.

Мои глаза расширились, когда я подняла голову. Когда Сайон говорил во время встречи о обследовании земли для посевов, я думала о том, как я могла бы помочь ускорить этот процесс.

Не следует…

Купальная комната потемнела, когда Эш вышел. Его вид отвлекал. Мой взгляд жадно следил за каплями воды, стекающими по скульптурным линиям его груди, и затылок покалывал. Внезапное чувство знания охватило меня. Эфир пульсировал глубоко внутри меня, как будто он просыпался.

Я могла бы что-то сделать.

Я вскочила на колени, отбросив волосы на плечи.

— Я истинная Первозданная Жизни.

Эш остановился у края кровати, его лоб начал хмуриться, а затем разглаживаться, когда он опустил взгляд.

— Я надеюсь, ты не только сейчас это поняла. Если так, то я не думаю, что призыв Первозданных завтра — хорошая идея.

— Почему я только сейчас…? — Я сжала губы. Он поддразнивал. Я прищурилась. — В любом случае. Я могу восстанавливать жизнь, и хотя вода на самом деле не является чем-то живым, она… — Мои мысли мчались так быстро, что я едва могла их осмыслить. Я покачала головой. — В воде и во всем есть жизнь. — Мой нос сморщился, когда я попыталась усвоить это знание, потому что я знала, что оно важно и приведет к чему-то еще более важному. Но я покачала головой, снова сосредоточившись. — Раньше я могла восстанавливать жизнь с помощью эфира. Я могла исцелять — ты вообще обращаешь на это внимание?

Эш провел зубами по нижней губе и кивнул.

— Конечно.

— Ты определенно не обращал. — Наклонившись вперед, я схватила его за подбородок, отвлекая его внимание от моей прозрачной ночной рубашки. — Ты пялишься на мою грудь.

— Ты права. Я пялюсь. — Он отстранился, целуя кончик моего пальца. — Они прекрасны. — Его взгляд снова опустился. — Но вот так, в платье и с распущенными по ним волосами? — Легкое, как перышко, прикосновение его пальцев между прядями волос вызвало у меня дрожь. — Я ничего не могу с собой поделать, лисса. Я жажду десерта.

— Я польщена.

Он снова посмотрел на меня и приподнял бровь.

Вздохнув, я закатила глаза.

— Ладно, я очень польщена. Спасибо. А потом можешь показать мне, какими красивыми ты их находишь.

Показались кончики его клыков.

— О, я очень хочу это сделать. — Он наклонил голову, и его губы скользнули по моей щеке. — Ты уже ела закуску, но я еще не ел десерт.

Мышцы внизу живота напряглись, и мне потребовалось немало усилий, чтобы проигнорировать это, но мне пришлось это сделать.

— Эш.

— Лисса?

— Нам не нужно ждать, пока пойдет дождь или выпадет снег, а затем растает, — сказала я ему. — Я могу восстановить реки и озера в Царстве Теней.

Это привлекло его внимание.

Он больше не разглядывал мою грудь.

— Ты уверена?

— Да. — Или, по крайней мере, я так думала. — Я смогу это сделать. — Решимость наполнила меня, и Эш либо увидел это в моем взгляде, либо почувствовал, потому что линия его плеч стала жесткой. — Я смогу это сделать сейчас.

ГЛАВА 13

Эш и я проехали через ворота холма, оставив стражников там в ошеломленном размышлении. Мы оба были в плащах, скрывающих наши личности, но не могло быть, чтобы они не узнали огромного, покрытого соболиной шерстью боевого коня. Ни один не был таким большим и красивым, как Один.

И то, что я мельком увидел голую икру, когда Один ускорил шаг, отчего плащи развевались вокруг наших ног, вероятно, тоже выдало меня с головой.

Эш и я были полностью одеты — по крайней мере, в основном — но ни один из нас не был в том, что можно было бы счесть подходящим нарядом под нашими плащами. Он был в брюках. Я была в своей полупрозрачной ночной рубашке. Я так хотела проверить чувство, которое говорило мне, что я могу что-то сделать. Я не знала, поверил ли мне Эш или просто потешался надо мной, но он даже не настоял на том, чтобы мы взяли несколько минут, чтобы все обдумать.

Оглядываясь назад, я все еще видела стражников, стоящих на башнях у ворот, словно застывших.

— Я думаю, они знали, что это были мы.

— Есть большая вероятность, что так и было.

— Как думаешь, они кого-нибудь предупредят? — спросила я, поглаживая гриву Одина, пока эфир гудел у меня под кожей, словно набирая обороты и готовясь к чему-то. — Я очень надеюсь, что нет. На случай, если я ошибаюсь.

— Они никого не предупредят.

Эхо осознания пронеслось во мне, когда я посмотрела на звездное небо и заметила вдалеке дракена. Он был не похож на Нектаса.

— Это Итон, не так ли? — спросил я.

— Да. — Последовала пауза. — Он все еще слишком далеко, чтобы ты могла увидеть, какой это дракен. Ты почувствовала, кто это был.

— Верно. Или, по крайней мере, я думаю, что почувствовала. Это похоже на эхо или отпечаток того, кем они являются. — Я прищурилась, увидев вдалеке еще одного дракена. — Ты это чувствуешь?

— Думаю, я бы описал это как эхо, которое ощущается, а не слышится, — сказал он.

Мое сердце сжалось, когда я опустила взгляд на не зажженные факелы, выстроившиеся вдоль дороги.

— Как дела у Итона? — Мне захотелось ударить себя в тот момент, когда я замолчала. — Это глупый вопрос. Он явно не в порядке, потеряв сестру.

— Это не глупый вопрос, лисса. — Рука Эша сжалась вокруг моей талии. — Он скорбит, но он не один. У Итона все еще есть семья — его кузен и те, кто не по крови.

Я кивнула, грудь моя налилась тяжестью, когда на небольшом холме впереди показался последний из факелов. Я не думала, что Орфина считала меня другом, но я верила, что мы были на пути к тому, чтобы стать ими. И ее быстрые, острые на язык ответы забавляли меня.

— Я… я буду скучать по Орфине.

— Как и я. — Эш пошевелился позади меня. Чуть дальше в небе стало видно еще одно крылатое существо. — Кроли летит с ним.

Я мельком видела Итона и кузена Орфины, когда мы были в Стране Костей. Кроли тоже был на этой самой дороге, когда Эш впервые привел меня в Царство Теней. Я думала, что он и другие дракены были холмами, но тогда я очень мало знала о дракенах.

Когда мы поднялись на вершину холма, я заставила себя глубоко и ровно вздохнуть и сосредоточилась на земле. Ночью скелеты голых, искривленных деревьев за высохшими речными руслами по обе стороны дороги не могли выглядеть более жутко, даже с их распускающимися листьями. Я осмотрела землю, пока Один замедлялся. Мое улучшенное зрение позволило мне увидеть широкие полосы травы среди вымытой Гнили. Не так много, но все равно поразительно видеть на земле, которая когда-то была только оттенками серого.

— Думаю, здесь будет хорошо, — решила я.

Эш повел Одина направо, на то, что, как я думала, когда-то было берегом реки. Мы остановились, и Эш с завидной грацией спрыгнул с Одина. Я повернулась туда, где он сейчас стоял, сняв капюшон. Он молча поднял руки к моим бедрам. Схватив его за руки, мой живот был в беспорядке нервов, когда он помог мне спуститься.

Осмотрев местность, он задержался на несколько ударов сердца, прежде чем отступил.

— Знаешь, что нужно сделать?

Я сглотнула, оглядываясь по сторонам.

— Ты поверишь мне, если я солгу и скажу — да?

— Не тогда, когда ты только что призналась, что солжешь. — Легкий изгиб его рта согревал суровую, холодную красоту его лица.

Я фыркнула, оттягивая капюшон назад.

— Тогда ты знаешь ответ. Я действительно не уверена. — Поджав губы, я повернулась обратно к выжженной земле. Сомнение начало закрадываться. — А что, если я испытываю манию величия?

Его густой, дымный смех танцевал в быстро темнеющем небе.

— Я не думаю, что это так.

Наверное, мне стоило остановиться и подумать об этом, но я не смогла. Буквально. Мои руки беспокойно разжимались и сжимались, когда я шла вперед. Мертвая трава хрустела под тонкими подошвами моих тапочек. Я остановилась у клочка зелени и опустилась на колени, проведя пальцами по хрупким лезвиям. Мои брови нахмурились, когда я заметила то, чего раньше не замечала. Я поднял голову.

— Никакого запаха. — Я встала, глубоко вдохнув. — Я вообще не чувствую затхлого сиреневого запаха Гниения.

— Я не чувствовал его с тех пор, как ты Вознесслась. — Скрестив руки, он оглядел землю. — Остальная трава вернётся без всякого вмешательства.

Я знала это, но вода, очевидно, помогла бы. Играя языком с одним из своих клыков, я пробралась к краю русла реки. Стоит ли мне вместо этого попытаться вернуть траву? Восстановить новую почву? Нет. Нам придется потратить боги знают сколько времени, путешествуя по Царству Теней, чтобы я смогла положить руки на землю, и я не могла дождаться этого.

Мы не могли дождаться.

Обеспокоенная навязчивой мыслью, я оглядела землю. Либо Эш уже упоминал об этом, либо моя интуиция подсказала мне, что эти два русла рек питались истоками, расположенными в горе Ри, месте, которое дракен называл домом. Эти воды не соединялись с Черной бухтой или Красной рекой, которая начиналась в Бездне. Должны ли мы были отправиться к горе Ри?

— Здесь были животные, верно?

— Были.

Свежая, проточная вода вернет их обратно. В конце концов.

— Какие?

— Некоторые из них были теми, кого можно найти в мире смертных — олени, домашний скот, волки, древесные медведи. Всевозможные птицы. — Он сделал паузу. — Змеи.

Мои губы скривились.

— Тебе не нужно было мне этого говорить.

— Это изменило твое мнение?

— Нет.

— Не думал, — ответил он. — Там были животные, которых большинство смертных никогда не видели. Звери, как большие, так и маленькие.

Любопытство возросло, когда я потерла влажные ладони о плащ.

— Например?

— Слишком много, чтобы назвать их. Но Царство Теней когда-то были домом лиры.

— Лира? — повторила я, название вертелось где-то на задворках моей памяти, но я не была уверена, слышала ли я когда-либо этот термин раньше.

— Они были одним из менее известных творений моего отца. Некоторые сказали бы, что это ошибка, — объяснил он, и я взглянула на него. Его черты лица были подчеркнуты ярким светом звезд. — Изначально они были смертными, и легенда гласит, что мой отец верил, что может дать смертным двойную жизнь, как он сделал для дракенов. Но это было по-другому. Потому что то, что он создал, было существами, смертными днем, которые принимали форму зверей, похожих на волков, но на двух ногах ночью.

Я наморщила лоб.

— Я полагаю, их посчитали ошибкой, потому что…?

— Потому что они не могли контролировать свои формы, когда наступала ночь.

Почему это должно иметь такое большое значение, если другие существа в Илизиуме выглядят не совсем обычно?

Эш прояснил это мгновение спустя.

— И потому что они затем питались плотью других, от скота до богов и всего, что между ними.

У меня отвисла челюсть.

— То, что они едят людей, должно было быть первым, что ты сказал.

Кривая усмешка появилась, когда он наклонил голову.

— Ты права.

— Да, только немного, — ответила я. — Они ели людей? — Я покачала головой. — И их нельзя было попросить, типа, не делать этого?

— Ты могла бы спросить их о чем угодно, но в тот момент, когда солнце садилось, они становились не более чем ненасытными голодом. — Плоские, серебристые глаза встретились с моими. — Не имело значения, кем они были, когда солнце было высоко, или кого они любили. Как и их ужас, когда они обнаружили, что они сделали в самые темные часы ночи, когда они стали самыми жестокими, примитивными версиями волка. Они пировали своими детенышами, если их оставляли с ними наедине после того, как солнце гасло.

У меня свело живот. Есть людей было достаточно плохо, но жевать собственных детей? Это был следующий уровень.

— Их больше нет?

Эш кивнул.

Я начала спрашивать, как, но ответ пришел сам собой. Новый ужас укоренился в моей груди.

— В Царстве Теней не бывает настоящего дня или ночи…

— Лиры оставались в своих звериных формах, — ответил он, стиснув зубы. — Их пришлось затравить до полного вымирания, и для большинства из них это было облегчением — освобождением от жизни, которая стала проклятием и которую они никогда бы не выбрали для себя.

Добрые боги.

Размышляя о том, что могло пойти так радикально неправильно, я снова обратила внимание на русло реки, не в силах понять разницу между наделением существа двойной жизнью и созданием ее из смертного. Но грань между ними была тонкой. Эйтос дал драконам двойную жизнь, создав дракенов. Почему…?

Я напряглась, мою кожу покалывало.

— Он… он не дал им выбора.

Эш резко повернул голову в мою сторону.

— Как ты…? — Он глубоко вздохнул, приподняв подбородок. — Вадентия.

Кивнув, я сглотнула.

— Почему он не дал им выбора?

Эш на мгновение задержал мой взгляд, прежде чем отвел его.

— Не знаю. Все это произошло задолго до моего рождения, но мой отец был не без недостатков.

Узел застрял в моей груди. Нет, не был.

— Колис считает, что все считали его брата безупречным.

— А Колис — идиот, — прорычал он, и под его истончившейся плотью появились тени. — Вероятно, были те, кто в это верил, но никто из тех, кто знал моего отца, не мог продолжать так думать. Он совершал ошибки.

— Как в случае с Соторией? — выпалила я.

Его взгляд метнулся обратно к моему.

— Ты говоришь о том, что он сделал с ее душой — о сделке, которую он заключил с твоим предком?

Теперь это я отвела взгляд. Я кивнула, но я не думал о сделке Эйтоса с королем Родериком Миерелем и о том, как он поместил душу Сотории вместе с угольками жизни в мою родословную. Это было то, что, как утверждал Колис, Эйтос сделал с Соторией. То, что я знала, было правдой.

Именно Эйтос положил конец второй жизни Сотории.

— Хотя все, что он запланировал, не сработало так, как предполагалось, то, что он сделал, не может быть ошибкой, — тихо сказал Эш, но он был ближе. Я чувствовала его. — Если бы он этого не сделал, наши пути могли бы и не пересечься.

Медленно я повернулась к нему. Тени отступили от его плоти, но эфир ярко пульсировал в его глазах. Я начала говорить ему, что это не то, что я имела в виду, но это откроет дверь, и сейчас не время входить в нее, потому что этот разговор приведет к другой правде, которую сказал Колис, — хотя и частичной. О матери Эша.

Поэтому я сделала то, что обычно делает Эш.

Я вернула тему в нужное русло.

— Я знаю, ты сказал, что не знаешь, почему твой отец не дал им выбора, но есть ли у тебя какие-нибудь догадки? Потому что это кажется ему совершенно нехарактерным.

Посмотрев на меня мгновение, он покачал головой.

— Если бы мне пришлось угадывать? Эго. Он думал, что знает лучше всех.

— И он быстро понял, что он ошибся? — Вздохнув, я повернулась обратно к руслу реки. — Наверное, мне стоит перестать откладывать это.

— Знаешь, тебе не обязательно пробовать, — возразил Эш, когда на нас упала тень одного из дракенов. — Поскольку Гниение прекратилось, рано или поздно пойдет дождь. Даже с учетом приближающейся зимы.

Я кивнула.

— Я знаю.

Прошло мгновение.

— И никто из нас не представляет, сколько энергии потребуется на что-то подобное. Нет смысла себя нагружать.

Но смысл был.

Часть земель уже пала под натиском Гниения к тому времени, как родился Эш, но он сказал, что большая часть из них напоминает Темные Вязы Ласании. Дикие и пышные. Они не стали такими даже после смерти его отца.

Почти двадцать один год назад все деревья потеряли листья, а все водоемы, за исключением Черного залива, высохли.

Это произошло в ночь моего рождения, ознаменовав начало медленной смерти углей.

Хоть я и знала, что это не моя вина, я чувствовала себя ответственной за последнюю вещь, украденную у Эша и всех тех, кто жил в Царстве Теней.

Я хотела вернуть им это. Сейчас. А не потом.

Но опять же, это было нечто большее. Жизни нужно было вернуться в Царство Теней.

— Я… я не знаю, как это объяснить, но у меня просто такое чувство. Вот. — Я прижала руку к верхней части живота. — Как будто я должна это сделать. Это побуждение, и… — Я взглянула на него. — Я не знаю, могу ли я не попробовать. Мне нужно.

Эш нахмурился.

— Как будто ты не можешь остановиться?

Я обдумала это.

— Не в том смысле, в каком лиры не могут удержаться от поедания людей.

— Что ж, приятно это слышать, — сухо сказал он.

Я улыбнулась.

— Но я не думаю, что смогу отдохнуть, если не попробую. Я уже чувствую беспокойство и необъяснимое чувство срочности.

— Нектас говорил тебе что-то подобное, не так ли? Когда ты спросила его о способностях моего отца.

Я кивнула.

— Я думаю, это так.

Затем дракен опустился ниже, заслонив оставшиеся лучи солнца и звездного света. Ветер хлестал, подхватывая пряди моих волос и бросая их мне на лицо. Расправив крылья, дракен замедлился, приземлившись сначала на передние лапы.

Один фыркнул, тряхнул гривой и топнул передним копытом, глядя на покрытого черной и коричневой чешуей Кроли.

— Все в порядке, Один, — вздохнул Эш. — Их нет рядом с тобой.

Я ухмыльнулась, когда Кроли повернул свою большую голову к боевому коню и издал фыркающий смех, когда Один снова ударил копытом.

— В чем проблема? — спросила я.

Эш посмотрел на меня, его волосы стали более темно-каштановыми в свете звезд.

— Он чувствует себя отодвинутым на задний план.

Я рассмеялась, взглянув на другого ониксового дракона. Итон был немного крупнее своего кузена, и его рога были толще, но не такими многочисленными, как у Нектаса. Он с любопытством наблюдал за мной, словно задаваясь вопросом, что я вообще делаю.

Потыкав в другой клык, я перефокусировалась. Чувство, которое я испытал, вероятно, не было манией величия. Это было предвидение. Обостренная интуиция, которая подсказала мне, что жизнь существует не только в смертных и богах. Жизнь была вокруг нас, в деревьях и земле. Я изучала свои руки, думая о том, как я исцелила раненого ястреба в Красных Лесах — хору, расширение Первозданного, которое принимает форму их Первозданного нотама. Неведомо для меня, ястреб принадлежал Аттесу.

Еще была Джемма.

Угли исцелили раненых. Разве земля здесь не была ранена? Хотя я и пыталась использовать свое прикосновение против Гниения и потерпела неудачу, теперь все было иначе. Гниение исчезло, и я больше не была сосудом для углей. Я была углями.

— Это может сработать так же, как когда я исцеляю кого-то, — сказала я, отрывая взгляд от рук, когда покалывание вернулось. — Стоит попробовать.

Прошло мгновение.

— Ты действительно чувствуешь, что должна это сделать?

— Да.

Эш открыл рот, но тут же закрыл его. Он кивнул, и у меня возникло ощущение, что он хотел отговорить меня от этого.

— Со мной все будет в порядке, — заверила я его.

Эш склонил подбородок, но тик в мышцах его челюсти говорил о том, что он раскусил эту уверенность.

Надеюсь, я буду в порядке. Раньше исцеление не так сильно на меня влияло, но это было явно другое. И это был риск, и, возможно, глупый.

Но это был также и подарок.

Опустившись на колени, я положила ладони на сухую землю берега. Земля рассыпалась от моего прикосновения, проскальзывая между пальцами. Чувствуя, как Эш приближается, я закрыла глаза и сделала то, что делала раньше.

Эфир пульсировал во мне, нагревая мою кожу. Я открыла один глаз, как раз когда аура серебряного эфира с золотыми прожилками вырвалась из моих ладоней, проливаясь на землю.

Я ждала.

И подождала еще несколько мгновений.

— Ничего не происходит, да? — спросила я.

— Пока нет. — Эш опустился на колени позади меня. — Может, это займет какое-то время.

— Или, может быть, я понятия не имею, что делаю.

— Вот это да.

Я медленно повернула к нему голову.

Его серебристые глаза были цвета звезд над головой, когда они встретились с моими.

— О чем ты думаешь, когда пробуешь?

— То, что я уже делала раньше, — ответил я. — Я хочу, чтобы вернулась вода.

Темная бровь поднялась.

— И это то, что ты делала раньше? Ты просто хотел залечить раны и дать жизнь?

— Я знаю, это звучит не очень воодушевляюще, но да, именно так.

— А как насчет того, когда ты использовала угли для борьбы? — спросил он. — Когда ты освободила меня?

— Я сделала то же самое.

Прядь волос упала ему на щеку, когда он наклонил голову.

— Я не думаю, что это все, что ты сделал.

— Ну, если ты знаешь, что я сделала, то почему бы тебе не рассказать мне…? — Я резко захлопнул рот, когда это внезапно пришло мне в голову. — Все было иначе, когда угли разгорались сильнее. Я хотела этого.

Удерживая мой взгляд, Эш кивнул.

— Помнишь, что я говорил ранее? Сущность связана с твоей волей. Не с твоими желаниями. Вот на что она реагирует. — Он сделал паузу. — С другой стороны, может быть, ты не способна оживить воду.

Мои глаза сузились.

Эш ухмыльнулся.

— Заткнись, — пробормотала я равнодушно, поворачиваясь к речному руслу.

Сделав еще один глубокий вдох, я снова прижала ладони к сухой почве. На этот раз я не закрывала глаза. Я уставилась на свои пальцы и золотой вихрь на правой руке. Сосредоточившись на пульсации эфира внутри меня, я удерживала его, уговаривая его выйти на поверхность. Моя кожа стала еще теплее. Слабое золотистое свечение появилось под кожей моих рук, медленно поднимаясь по рукам. Я чувствовала, как оно струится по коже, скрытой под моим плащом, когда я подняла взгляд на русло реки.

В своем воображении я представила себе свежую, чистую воду, заполняющую водный путь, катящуюся по пересохшей земле и смягчающую ее трещины и шрамы. Я желала этого. Удерживая образ в своем воображении, я требовала этого. Вода придет. Она придет. Вода придет.

Сияние вокруг моих рук усилилось, вспыхнув яркими импульсами. Вода придет. Она потечет по этому каналу, исцеляя эту землю. Вернет ей жизнь. Вода. Я восстановлю жизнь.

Энергия набухала, прижимаясь к моей коже. Я привыкла к приливам и отливам эфира, которые я раньше чувствовала только в центре своей груди, и даже к его интенсивной силе в те несколько раз, когда я подключалась к сущности первозданных, но то, что я чувствовала пульсирующим во мне сейчас, было чем-то совершенно другим.

Низкий трель раздался от Итона. Эфир пульсировал из моих ладоней, разливаясь десятками — нет, сотнями — тонких полосок. Дуги эфира расходились во всех направлениях, покрывая русло реки сетью серебристо-золотистого сияния, отбивавшего надвигающуюся ночь. Паутина светящегося блеска быстро пульсировала. Один. Два. Три. Затем шлепнулась о сухую землю с шокирующим, громовым хлопком.

Вздрогнув от неожиданности, я отшатнулась. Эш схватил меня за руки, не давая упасть.

— Сера? — в его голосе звучала тревога, когда он погладил меня по щеке. Он начал поворачивать мою голову к своей.

Земля под нами дрожала. Вокруг нас. Грязь собиралась в бусины и комки, скатываясь по берегам реки.

— Черт. — Эш встал, приподняв меня, а Один нервно заржал. Он заставил меня сделать шаг назад.

Кроли поднял голову и издал низкий, прерывистый крик, когда русло реки содрогнулось.

У меня что-то сжалось в животе.

— Возможно ли, что я вызвала землетрясение?

— Я и сам начинаю задумываться об этом. Наверное, нам стоит уйти… — он резко вздохнул и оборвал себя. — Судьбы.

— Что? — Я оглядела местность, не понимая, что заставило его напрячься.

— Смотри, — хрипло прошептал он.

— Смотрю. — Паника и разочарование смешались. — Где?

Эш согнул пальцы вокруг моего подбородка и направил мой взгляд вниз, в центр канала, куда он указал другой рукой.

— Там.

Я сначала не поняла, о чем он говорит. Просто земля вибрировала достаточно сильно, чтобы заставить гальку подпрыгивать. Но это…

— Это не галька, — ахнула я.

Короткий смешок вырвался у него из груди.

— Нет, Лисса, это не галька.

Выскользнув из его хватки, я подошла к краю и слегка наклонилась, чтобы лучше рассмотреть. То, что я считала камешками, танцующими в вибрациях, оказалось тысячами капель воды. Я посмотрела вниз по руслу реки, ошеломленная тем, как образовывались маленькие лужицы.

— Как будто из-под земли льется дождь. — Я рассмеялась. — Боги, как глупо звучит.

Эш был прямо за мной.

— Но это так и выглядит.

Сцепив руки, я попыталась сдержать улыбку, но проиграла, когда оглянулась на дворец.

— Это… ух ты. — Я взглянула на Эша. — Это займет целую вечность, но это…

Я отскочила назад, когда гейзер воды вырвался из центра русла реки, распыляя в воздухе грязь и холодную жидкость. Эш поймал меня рукой за талию, когда вода расширилась и выросла, образуя крылья.

Он почти схватил меня и потащил обратно туда, где Один и дракен ждали, пока еще один фонтан воды прорвался сквозь землю, устремляясь высоко в небо и прорастая водяными крыльями. Потом еще и еще…

— Мне кажется, что эфир услышал твою жалобу, — сухо заметил Эш.

— Я не хотела жаловаться. — Широко раскрыв глаза, я сосредоточилась на русле реки. Крылатые гейзеры изгибались вперед, врезаясь обратно в русло. — Я просто указала, сколько времени это займет.

Он смахнул грязь с моих щек.

— Но больше нет.

— Нет, — прошептала я. — Больше нет.

Теперь землю покрывала свежая, белоснежная вода, стекая по глубоким бороздкам в земле и устремляясь к берегу реки, омывая ее края.

Кроли придвинулся ближе, его голова следила за желобами. Итон встал на дыбы, подняв голову к небу. Низкий трель раздался снова.

— Мне кажется, или вода действительно выглядит так…?

Воздух вокруг нас заряжался. Сущность во мне пульсировала, когда дракены опускались, пока не оказались почти на животах. Энергия нарастала и нарастала, сжимая…

Эш повернулся к своей лошади и провел пальцами по серебряной манжете на предплечье.

— Один, вернись ко мне.

Форма лошади заколебалась, когда я отступила назад. Один превратился в дым, преодолев расстояние между нами и вернувшись к манжете.

Рука Эша нашла мою, когда струя воды снова вырвалась, на этот раз позади нас. Все мы посмотрели на другую сторону дороги. Фонтаны воды хлынули в воздух, словно движущиеся крылатые колонны. Они изогнулись, врезаясь в русло реки.

— Что за…? — Эш прижал меня к своей груди.

Крошечные серебристые огоньки появились в пустом воздухе перед нами, затем над берегами реки, дорогой, а затем повсюду. Я втянула в себя испуганный воздух. Казалось, что звезды спустились на землю, и в каком-то смысле так и было.

— Это сущность, — прохрипел Эш, содрогаясь. — Это эфир миров — воздуха и земли.

Огни замерцали, становясь золотыми. Чистая, Первозданная энергия вспыхнула со всех звезд над нами и вокруг нас, озарив весь Двор — все царство Илизиума — ярким золотым светом с серебряными прожилками.

Эфир внутри меня загудел, и само царство, казалось, затаило дыхание.

Затем он выдохнул. Энергия выкатилась во все стороны, ее сила была сильнее любого ветра, который я чувствовала. Эш впился в меня, его руки сжались вокруг меня, когда он отодвинулся на фут или около того. Давление даже сдвинуло дракена, когда земля снова начала дрожать.

Когда эфир пошёл рябью, целуя землю в своём золотисто-Серебристом сиянии, тусклая серость того, что осталось от Гниения, исчезла.

— О, боги, — прошептал я. — Эш.

— Я вижу это. — Его глаза были светящимися озерами в золотом и Серебряном сиянии этого царства.

Вдоль дороги травинки вырвались из верхних слоев почвы и разошлись, достигнув реки и дальше. Хрупкие стебли проросли, вытянувшись вверх, когда листья развернулись, и образовались красные почки.

— Маки, — выдохнул Эш.

Они росли вдоль дороги группами, когда искривленные деревья трясли своими узловатыми ветвями и выпрямлялись. Глубокие фиолетовые листья вырвались наружу, заполняя когда-то голые ветви.

Сияние эфира начало угасать, и энергия покинула воздух. Снова наступила ночь. Звездный свет вернулся, и никто из нас не двинулся с места, пока мы стояли там, слушая гул падающей воды и ветер, трясущий листья.

Мой взгляд упал на маки. Они распускались, медленно раскрывая свои алые лепестки звездам.

— Надеюсь, у маков хорошее настроение, — сказала я. — И они не отравят нас.

Эш не ответил.

С колотящимся сердцем я оторвала взгляд от цветов.

Эш смотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными кружащихся полосок эфира, его губы были приоткрыты настолько, что я могла видеть кончики его клыков.

Я коснулся его груди.

— Эш?

Его горло сжалось от глотка.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Прекрасно. — Я всмотрелась в его черты. Он выглядел немного бледным. — Как ты себя чувствуешь?

Он молча покачал головой и опустился передо мной на одно колено, все еще держа мою руку в своей.

Меня пронзила дрожь. Он делал это не в первый раз. Я никогда не забуду, как, узнав, что я несу истинные угли Первозданной Жизни, он встал передо мной на колени. Это все еще потрясало меня.

Кроли качнулся назад, подняв голову к ночному небу. Его зов отозвался эхом зова Итона — тот, который я услышала в своих костях и поняла, когда ресницы Эша поднялись. Расплавленные Серебряные глаза пронзили ночь.

— Благоготворю, — прохрипел он. — Я в благоговении перед тобой. — Он склонил голову, прижавшись губами к моей ладони и золотому завитку нашего брачного отпечатка. Слабая дрожь пробежала от его руки к моей. — Моя королева.

ГЛАВА 14

Я проснулась и обнаружила, что лежу на груди Эша и чувствую себя… странно.

И тошнотворно.

Я подняла голову, взглянув на балконные двери. Мир снаружи все еще нес тьму ночи. Боги, я не могла спать так долго после возвращения в наши покои.

Я начала ложиться обратно, когда мой рот наполнился слюной, заставив меня быстро сглотнуть. Мои глаза расширились от кислого привкуса во рту.

О, боги, я бы не стала блевать на Эша, пока он спит. Или когда-либо еще.

Я осторожно высвободилась из его слабых объятий, не желая его разбудить.

Я потерпела неудачу.

Прежде чем моя нога коснулась пола, Эш пошевелился.

— Лисса…

— Все в порядке, — заверила я его, морщась от бурления в животе. — Я просто выпью чего-нибудь и пойду в ванную. Я сейчас вернусь.

— Поторопись.

Я улыбнулась, несмотря на тошноту, и быстро поднялась. Босиком пройдясь по полу, я остановилась у маленького столика и налила себе стакан воды. Сделав несколько быстрых глотков, я взглянула на кровать и направилась в ванную комнату. Эш остался лежать на спине, одна рука согнута на подушке рядом с ним, а другая покоится на одеяле, собранном на его худых бедрах. Несмотря на тошноту, тепло скапливалось внизу моего естества. Как бы странно это ни звучало, было что-то декадентски чувственное в спящем мужчине. Я никогда раньше этого не замечала.

Боги, мне хотелось сорвать это одеяло и оседлать его.

Из груди Эша вырвался сонный рык, заставив по моему позвоночнику пробежаться тонкая, мелкая дрожь.

— Лисса, — пробормотал он, его голос был хриплым от сна и… Я глубоко вдохнула, уловив запах его возбуждения. — Я чувствую вкус твоей сладости на своем языке.

Мои губы приоткрылись от острого желания, вызванного его словами.

Снова раздался глубокий рык.

— Тебе следует вернуться в постель.

Я была почти готова сделать это, но пока не была уверена, что меня не вырвет, я решила, что это плохая идея.

— Я сейчас вернусь.

Его рычание неодобрения вызвало еще одну улыбку на моем лице, когда я оторвала от него взгляд и вошла в комнату. Я выпила столько воды, сколько могла, стирая привкус во рту, прежде чем поставить стакан на туалетный столик. К счастью, пока я занималась личными нуждами, тошнота утихла. Я чувствовала себя совершенно нормально.

На самом деле, это было не совсем так. Я все еще чувствовала себя странно. Моя кожа то покалывалась, то переставала. Я подумала, что это как-то связано с тем, что я использовала эфир ранее, чтобы восстановить реку.

Я взяла стакан воды и допила то, что в нем осталось.

Я ахнула, чуть не выронив стакан, когда Эш появился позади меня в зеркале. Он молча потянулся вокруг меня, вырвал стакан из моих рук и поставил его на туалетный столик.

— Ты только что сделал теневой шаг от кровати до ванной комнаты?

— Может быть, — сказал он, зарывшись лицом в изгиб моей шеи, обхватив меня за талию и притянув к своей груди. Его правая рука покоилась на моем животе, чуть выше пупка. Даже в тусклом свете купальной комнаты контраст между моей бледной кожей и его насыщенными тонами был разительным. — Я стал нетерпеливым.

Он стал твердым.

Моя кожа покраснела от ощущения его толстой длины на моей спине.

— Меня не было не так долго.

— Нам придется не согласиться по этому поводу, — сказал он, и я увидела, как его рука скользнула вниз в отражении. Я расширила свою позицию, давая его блуждающей руке разрешение.

Мое сердце колотилось, когда я наблюдала, как его другая рука обвилась вокруг моей правой груди. Мои и без того шершавые соски затвердели, когда он провел пальцем по вершине. У меня перехватило дыхание, когда его губы скользнули вверх по моей шее, вызывая острое, как лезвие, предвкушение ощущения его клыков на моей коже и... эмоции, на которой я отказывалась сосредотачиваться.

Я прикусила губу, когда он перекатывал сосок между указательным и большим пальцами. Меня пробрала дрожь.

— Нам стоит вернуться в спальню?

— Я слишком нетерпелив, для этого. — Он укусил меня за ухо, пока его рука погружалась между моих бедер. Один длинный, прохладный палец скользнул внутрь, вызвав у меня прерывистый стон. — И ты знаешь, какая ты?

Я наблюдала, как напрягаются сухожилия его руки, когда его палец — пальцы — двигались внутри меня.

— Какая?

— Ты такая же скользкий и влажная, как я пробовал ранее.

О, боги.

Дрожь жара и желания прошла сквозь меня, когда мои бедра дернулись под его рукой. Его клык снова царапал мою мочку уха, когда он убрал руку с моих бедер и провел ладонью по моему животу, оставляя за собой блестящий след.

— Такая мокрая, — промурлыкал он.

Моя кожа горела, но это не имело ничего общего с тем, насколько явным было мое возбуждение. Его пальцы скользнули по моей левой груди, а его губы коснулись моего виска…

Что-то прохладное и мягкое скользнуло по моей икре, заставив мое тело дернуться. Я начала смотреть вниз, но Эш сложил руку на передней части моего горла. Он откинул мою голову назад, и я мельком увидела Серебристые искры его глаз, прежде чем он захватил мой рот своим.

Поцелуй был яростным, он раздвинул мои губы одним взмахом своего языка, когда эта прохладная, закрученная масса энергии достигла моего колена. Мой пульс забился, когда его язык пронесся по моим клыкам. Насыщенный, дымный вкус его крови коснулся моего языка, когда прохладный воздух поцеловал область между моих бедер. Дрожь сотрясла меня, когда я почувствовала, как еще один усик обвился вокруг моей верхней части ноги, приподняв ее и раздвинув мои ноги. Эш усмехнулся мне в губы, а затем углубил поцелуй, его язык толкнул меня так же, как и эфир. Я вскрикнула, моя спина выгнулась, когда его Первозданный эфир наполнил меня. Его рот оторвался от моего, но его рука осталась на моем горле, когда мой взгляд метнулся обратно к зеркалу.

Я была заворожена увиденным и не могла отвести взгляд, когда толстое, призрачное щупальце, обвивающее мою правую ногу, двинулось глубоко внутрь меня.

— Теперь ты еще мокрее. — Грубый голос Эша разнесся по ванной комнате, поскольку он тоже был сосредоточен на нашем отражении. — Еще более мягкая и горячая.

Боги, он был…

Эш был порочным.

Я задрожала, когда почувствовала, как потрескивающий воздух закрутился вдоль моей правой ноги, жужжание энергии дразнило и гудело, когда она поднималась. Мое дыхание прервалось, когда я почувствовала его сущность под своим задом, поднимая меня до тех пор, пока ноги не перестали касаться пола.

— Это моя красивая, мокрая сердцевина, — прошептал он мне на ухо. Я застонала, когда хватка вокруг моей талии усилилась. — Мне нужно почувствовать ее на своем члене.

— Да, пожалуйста.

Его смех был коротким и грубым. Сущность отступила, но прежде чем я успела оплакать ее потерю, член Эша глубоко вонзился в меня.

— О, боги, — вскрикнула я, чувствуя, как все мои крошечные мышцы сжимаются вокруг него.

Эш не был настроен на сладкие, нежные занятия любовью. Очевидно. Он трахал, и с тем, как он и его сущность держали меня, как пульсирующие пряди эфира двигали меня назад к нему, когда он входил в меня, он имел полный контроль. И это усиливало мою похоть до такой степени, что это было почти болезненно.

— Ты такая красивая, — прохрипел он. — Такая идеальная.

Моя голова откинулась ему на грудь, когда он покачивал меня.

Тонкий усик затанцевал по изгибу моей ягодицы. Мои глаза распахнулись.

Движения Эша замерли. Его взгляд в отражении поймал мой. Струйка энергии скользнула по тому месту, где мы были соединены, дразня пустое, чувствительное отверстие.

— Чего ты хочешь, мейя Лисса?

Я сразу поняла, что он хотел услышать от меня.

— Возьми меня, — прошептала я. — Возьми меня полностью, мой король.

Его смех был мрачно чувственным. Поток эфира пульсировал, а затем вошел в меня. Звук, который я издала, обжег мои щеки, когда давление наполнило меня до такой степени, что я почувствовала, что теряю всякий смысл. Напряжение сжалось так сильно, что был хороший шанс, что я кончу, если он хотя бы дернется.

Но он этого не сделал. Эш был совершенно неподвижен позади меня и во мне.

— Ты кое-что забыла, — упрекнул он.

— Что…? — Мои глаза сузились, когда я понял, что он имел в виду. — Как насчет того, чтобы трахнуть меня сейчас?

— Не это.

— Я знаю.

Усик слегка развернулся, вырывая рваное проклятие.

— Чего ты хочешь, мейя Лисса? — снова спросил он.

Я могла отказаться, и если бы я это сделала, я знала, что он все равно даст мне то, что я хочу, но он знал, что это не то, что мне нужно.

Я повернула голову к нему.

— Трахни меня. — Наши губы соприкоснулись. — Трахни меня спереди и сзади, Эш.

Он простонал.

— Как пожелаешь.

И он сделал это. Его бедра и сущность двигались в идеальном ритме. Удовольствие было всепоглощающим, почти слишком большим, и я напрягалась и извивалась в его хватке, когда завитки напряжения быстро нарастали. Эш глубоко и сильно толкался, крепко держа меня, пока я прижималась к нему. Спираль глубоко внутри меня вращалась и вращалась, пока я не думала, что смогу выдержать больше. Все мое тело было слишком чувствительным. Я была слишком полна.

Рука на моем горле откинула мою голову назад.

— Я люблю тебя, — прошептал Эш мне в губы, целуя меня.

Эти три слова отправили меня за край. Кульминация захватила меня, пронеслась сквозь меня в бьющихся волнах экстаза. Мои крики затерялись в стоне Эша, когда он нашел свое освобождение.

Я не знала, как долго мы оставались в таком положении, поскольку приятные толчки пронзали нас обоих, но к тому времени, как он отстранился от меня и поставил меня на ноги, мои колени все еще были немного слабы.

Он поцеловал меня в висок.

— Оставайся там.

— Да, сэр, — пробормотал я.

Он бросил на меня быструю ухмылку, затем нашел мочалку и намочил ее. Вернувшись и встав позади меня, он поцеловал уголок моих губ, нежно проводя мочалкой между моих бедер. Процесс очищения был таким сладким, что я подумала, что сейчас заплачу. Серьезно. Слезы заполнили мое горло, и я закатила глаза. Я понятия не имела, почему я так эмоциональна. Я собиралась обвинить в этом пост-оргазмическое блаженство.

— Возвращаешься в постель? — спросил Эш, бросая мочалку в корзину.

Я кивнула.

— Через минуту.

— Не задерживайся слишком долго. — Его губы коснулись моего лба. — Ты и так достаточно долго не давала мне спать.

— Я? — рассмеялась я, когда он отошел. — Я тут занималась своими делами, спасибо большое.

— Да, ты занималась своими делами, разгуливая голышом. — Он открыл дверь, оглядываясь на меня через плечо. Прядь волос упала ему на лицо. — Будучи мокрой как грех.

У меня отвисла челюсть.

— А что мне еще оставалось делать? — спросил он, и уголок его губ изогнулся вверх.

Я захлопнула рот, а глаза сузились. Он усмехнулся, отворачиваясь.

— Знаешь, — сказала я, — неуместно указывать на такие вещи.

— Можно было бы подумать, что иметь такую голодную киску тоже неуместно, — ответил он.

Из моих губ вырвался шокированный смешок.

— Непослушный Эш.

— Скорее непослушная киска.

— О, боги мои. — Я ударила себя ладонями по лицу. — Думаю, теперь нам можно перестать говорить — киска.

Эш усмехнулся.

— Я буду ждать тебя.

Я покачала головой, когда он закрыл дверь, хотя мне безумно нравилась эта его грязная сторона. Я вспомнила, что мы только что сделали. Мне действительно нравилась его более грязная сторона.

Решив, что будет лучше, если я перестану думать об этом, прежде чем снова окажусь в объятиях Эша, я наклонилась над туалетным столиком и плеснула прохладной водой на свое слишком горячее лицо. Я схватила ближайшее чистое полотенце, чтобы вытереться, и мой взгляд метнулся к зеркалу.

Даже в тусклом свете лампы увидеть свои глаза было для меня шоком, хотя они были похожи на старую версию меня, веснушчатую.

Ну, не совсем на меня. На моей коже был легкий золотистый отблеск, которого не было до того, как я поднялась как Первозданная. Я подняла верхнюю губу, пока не показались кончики двух маленьких клыков.

Что подумает Эзра, увидев их? Боги, у нее будет так много вопросов, и я… я хотела на них ответить. Мои глаза закрылись, когда меня пронзила тоска. Я хотела увидеть ее и Марисоль. Возможно, даже мою мать…

Внезапное ощущение покалывания иголками вырвалось наружу, когда эфир запульсировал в центре моей груди и образовал нечто похожее на шнур. Связь. Эта связь пронеслась сквозь меня, натягиваясь, когда она растянулась за пределы дворца и Царства Теней. Эфир разбух, затопляя мои вены. За закрытыми веками я увидела золото и серебро. От интенсивности у меня перехватило дыхание. Я прижала руку к животу, когда подъем силы достиг пика, а затем стабилизировался, выровнявшись.

Он сбалансировался.

Черный омыл золотой свет, пронизанный серебром. Черный с прожилками алого.

Резко втянув воздух, я открыла глаза.

Мое сердце дрогнуло.

То, что я увидела, было кратким и длилось всего лишь мгновение, если не меньше, но я увидела...

И это не мои глаза встретились с моими. Это не мое отражение уставилось на меня.

Это были серебряные глаза с красными прожилками. Это было лицо, которое я видела в своих кошмарах.

Колис.

Эш снова вошел в ванную комнату.

— Что случилось?

Я пошатнулась вперед, во рту пересохло. То, что я увидела сейчас, было моим отражением. То же самое, что и раньше, только веснушки выделялись более резко. Но я его увидела.

— Сера? — Эш был рядом со мной, положив руку мне на поясницу. — Поговори со мной.

— Я в порядке, — хрипло сказала я. Мое сердце колотилось, когда я схватилась за туалетный столик, заставляя себя успокоиться. — Мне… мне просто нужна минутка.

Он провел рукой вверх и вниз по моей спине.

— Бери столько, сколько нужно.

Успокаивающий взмах его ладони помог отогнать панику и смятение, прояснив мои мысли достаточно, чтобы сосредоточиться на том, что только что произошло. Я знала, что Колис на самом деле не был здесь, но еще я знала, что означает это ощущение, похожее на шнур. Что оно мне говорило. Это была либо вадентия, либо вся информация, которую я получила во время Вознесения.

Эта связь — эта связь — всегда существовала между истинным Первозданным Жизни и истинным Первозданным Смерти. В конце концов, Жизнь не могла существовать без Смерти. Они ходили по мирам бок о бок, и все, что означала эта связь, — это то, что Смерть пробудилась. Стала сознательной. Осознающей. Вот почему я не чувствовала этого раньше, и я готова поспорить, что это было источником того, что пробудило меня и заставило меня чувствовать тошноту. Поразительно, но Колис все еще находился в стазисе вплоть до этого самого момента.

— Черт, — прошептала я, и рука Эша на мгновение замерла, прежде чем продолжить. Открыв глаза, я столкнулась с Эшем. — Это Колис.

Завитки эфира замерли в его глазах, когда он обхватил мою руку одной из своих рук.

— Поговори со мной, — сказал он.

— Я почувствовала Колиса. — Клочки эфира засияли так же ярко, как звезды. — Мне нужно больше подробностей.

Когда я рассказала ему, что произошло, его челюсть сжалась и стала такой же твердой, как теневой камень вокруг нас.

— Это было странно, но я знаю, что он был в стазисе до сих пор.

— Ты все еще его чувствуешь?

— Нет. — Я нахмурилась, дважды подумав. — В смысле, технически я его не чувствую.

Холодный воздух обдувал Эша.

— Что это значит, Сера? Ты слышишь его? Чувствуешь что-нибудь? — Его плоть истончалась, когда он опускал голову, пока мы не оказались на уровне глаз. — Пожалуйста, не лги мне об этом. Я умоляю тебя.

— Это скорее осознание его, его осознанности, — быстро пояснила я. — И это все. — Я сжала его руку. — Клянусь.

Его грудь поднялась от тяжелого дыхания.

— Я не знал, что это возможно.

— Я тоже не знала. Ну, я знала, но не осознавала, что знаю, — сказала я, понимая, что это не имеет смысла. — У меня в голове много всего. Слишком много, на самом деле. Но вполне возможно, что никто больше об этом не знал, даже Нектас.

Эш кивнул, его плоть постепенно уплотнилась.

— Если бы он это знал, он бы что-нибудь сказал. — Его челюсть разжалась. — Ну, теперь мы знаем, почему он был таким молчаливым. Стазис был истинной причиной его отсутствия и бездействия.

Мне хотелось это отрицать, но это было бы глупо.

— Это не меняет наших планов, — он погладил меня по щеке.

— Я знаю.

— Ты закончила здесь?

Я кивнула, и беспокойство начало нарастать, когда Эш вывел меня из купальни. Я сделала глубокий вдох, напоминая себе, что ничего не изменилось. Мы действовали так, как будто Колис все это время бодрствовал.

Но даже я понимала, что это полная чушь, потому что Колис проснулся, и это все изменило.

На следующее утро я знала, что должна быть с Эшем, так как обсуждалась безопасность сегодняшней речи, но вместо этого я была на Холме, направляясь к стене, обращенной к Лете. Для меня это был самый простой способ увидеть Умирающий Лес. Что-то пришло мне в голову.

Тени.

Тонкие каблуки моих кожаных сапог мягко хлопали по камню, когда я взглянула вниз, увидев пышную траву, заполняющую двор, и притаившуюся фигуру Рахара прямо подо мной. Он был не один. Карс, светловолосый и мускулистый охранник, который когда-то предложил мне потренироваться, был с ним. Они следовали за мной с того момента, как Эш ушел.

Что-то странное произошло, когда я заметила Карса, поднимаясь на Холм. Я никогда раньше не могла сказать, был ли он богом или божком — ребенком смертного и бога — но я сразу поняла, что он был одним из редких божков, которые вошли в Очищение и выжили. Это было похоже на то, что произошло вчера, когда я увидела охранника на Холме.

Вадентия, конечно, быстро укреплялась.

Однако тлеющие во мне с самого рождения угли уже в определенной степени созрели, что, вероятно, объясняет, почему у меня все происходило быстрее.

Но эта быстро развивающаяся способность не была причиной моего восхождения.

Когда я использовала эфир, чтобы заполнить русло реки, я была сосредоточена на том, чтобы вернуть воду в Царство Теней. Но я восстановила гораздо больше.

Царство Теней стали практически неузнаваемыми.

Приятный бриз кружился вдоль Холма, поднимая одинокую локон, пока я продолжала идти. Я думала, что у меня есть хорошее представление о том, как это произошло. Когда я подключилась к сути, я пожелала, чтобы жизнь вернулась в Царство Теней. Вот как появились поля маков и травы. Вот как деревья вдоль дороги в Царство Теней выпрямились и проросли блестящими фиолетовыми и зелеными листьями. Вот почему почва была богатой, темно-коричневой. Я сделала больше, чем намеревалась. Это не обязательно было плохо, за исключением того, что в Царстве Теней двигались мертвецы.

Тени.

Повлияла ли на них моя воля?

Эфир беспокойно шевелился, когда я замедлила шаги. Море ярко-малинового цвета поредело, и появились искривленные, голые, пепельные деревья, сначала разбросанные, а затем становящиеся все более тесными, по мере того как лес становился гуще.

Я остановилась у парапета, чтобы осмотреть Умирающий Лес. Мрак цеплялся за деревья там, где лес был гуще всего, скрывая все ниже вершин тонких, корявых ветвей. Мой взгляд переместился в самую тонкую часть Умирающего Леса. Я могла видеть тусклую, безжизненную землю сквозь застоявшийся туман, собравшийся на полпути вниз по деревьям.

Умирающий лес не изменился.

Движение привлекло мое внимание к более густым частям. Мрак там сгустился, и он двинулся. Эфир пульсировал, прижимаясь к моей коже.

Оттенки.

Я резко втянула воздух и отступила назад. Мои руки судорожно сжались в кулаки. Тонкие серые формы скользили вокруг стволов деревьев, подкрадываясь к краям Умирающего леса. Я закрыла глаза, отталкивая волну эфира, пока мои пальцы покалывало. Умирающий лес остался таким, каким был всегда. Это были хорошие новости. Часть меня наполовину боялась, что я вернула всех Теней к жизни.

И мне было немного грустно.

Не все Тени были злыми — ну, теперь они были, но не все они были такими изначально. Некоторые просто боялись, когда наткнулись на Столпы Асфоделя, ужаснувшись, что их приговорят к Бездне за воровство, ложь, подделку или прелюбодеяние. Плохие вещи, но иногда необходимые. Ошибки. Действия, которые не прокляли их.

До настоящего времени.

Теперь они потерялись.

И я знала, почему это меня беспокоило. Я провела большую часть своей жизни, боясь, где я окажусь после смерти. Даже после Эша я боялась. Я не знала, вмешаются ли Судьбы, не давая Эшу судить меня по-доброму. Хуже всего было то, что я знала, куда я заслуживаю пойти. Это была не Долина, но я была Агна Адисе.

Великий Обвинитель.

И насколько же все было ужасно?

Очень ужасно. Ответ был: очень ужасно.

Но почему моя воля не повлияла на Тени и Умирающие Леса? Открыв глаза, я увидела, что Тени приближаются, собираясь у края деревьев. Ощущение кончиков пальцев вдоль затылка ударило меня, когда сформировался ответ на мой вопрос.

Умирающий Лес принадлежал Смерти, как и Тени. Так же, как им в основном не позволяли покидать Умирающий Лес, мне не позволяли привносить жизнь в этот участок земли. Но…

Я нахмурилась. Но ни жизнь, ни смерть не были абсолютными. Мои мысли неслись. В этом что-то было. Обереги, которые удерживали потерянные души в лесу, иногда ослабевали, и я почти вернула одну. Тогда я была в Умирающем Лесу, касалась Тени. Вот в чем разница.

Смерть не могла разорвать связь с Жизнью. Такая сила? Это было то же самое, что я показала прошлой ночью.

Я отвернулась от Теней и поняла, что то, что я сделала прошлой ночью, разбудило Колиса.

Потратив невообразимое количество времени, пытаясь решить, носить ли волосы распущенными или заплести их в косу, я наконец решила оставить локоны свободными. Эшу это понравилось, и мне это понравилось.

Я отступила назад, чтобы увидеть себя в зеркале, прикрепленном к дверце шкафа. Туника, которую выбрала Айос, была облегающей на груди, почти слишком тесной, как будто мерки были немного неверны, но покрой был облегающим, а строчки, которые сделала Эрлина, были более чем красивыми. Я не могла вспомнить, поблагодарила ли я ее за ее тяжелый труд, и даже если бы я поблагодарила ее, я хотела бы сделать это снова.

Я последовала совету Айос и надела тунику с черными леггинсами, и не думала, что у Рейна будут причины жаловаться.

Я глубоко вздохнула, кивнула себе и прошла через ванную комнату. Крошечные узелки беспокойства подпрыгивали в моем животе, когда я направлялась по узкому коридору в вестибюль. Там я нашла Ривера в его смертной форме, сидящего на кушетке с пергаментной пачкой.

Он поднял глаза, когда я вошла.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, и на щеках появился легкий румянец, который я могла видеть сквозь его волосы.

— Спасибо, — подошла я. — Надеюсь, Рейн согласится.

Улыбка появилась, но быстро исчезла.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я просто волнуюсь. Вот и все. — Я улыбнулась, надеясь, что это успокоит его, и взглянула на бумагу у него на коленях. — Ты что-то рисуешь?

Бледные волосы упали на его лоб, когда он посмотрел вниз. Одно плечо приподнялось.

— Я должен работать над своими письмами.

Мои губы дернулись.

— А ты работаешь?

Не говоря ни слова, он поднял пергамент и показал мне. Там были буквы, написанные удивительно тонкими, сложными линиями. Примерно в два раза меньше, чем должно быть. Остальная часть страницы была заполнена закрученными чернильными мазками, которые я быстро узнала.

— Ты рисуешь рисунок на дверях трона.

— Пытаюсь, — пробормотал он, качая ноги, которые не доставали до пола.

Я посмотрела на бумагу. Он запечатлел листья на плющевидных лозах, украшавших двери тронного зала и мою тунику.

— Я думаю, ты хорошо справляешься.

— Спасибо. — Еще один румянец пробежал по его щекам. — Хотя я не думаю, что Лиора будет рада.

— Лиора? — Я села рядом с ним.

— Она похожа на меня, — сказал он, заслоняя крошечный листок. — Но старше. Она не покидает гору Ри на большую часть времени, но она приходила, пока ты спала. Все дракены приходили. — Он нахмурился, как будто подыскивая слово. — Мы все чувствовали, что ты восстаешь как истинная Первозданная Жизни, — сказал он, говоря так, словно это было чем-то совершенно нормальным.

И я предположила, что это произошло, поскольку я чувствовала, что Колис делает то же самое.

Я обхватила колени руками.

— Лиора, которая иногда наблюдает за тобой и Джадис?

Он кивнул.

— Может быть, тебе стоит закончить оставшиеся письма для нее, — предложила я. — Ты уже почти на полпути.

— Я закончу. — Закусив губу, он взглянул на меня. — Хочешь порисовать? Мне это помогает, когда я волнуюсь.

— Рисование заставляет меня нервничать, — пошутила я. — Но спасибо. — Мой взгляд скользнул по нему. — Почему ты нервничаешь?

— Я не нервничаю.

Я подняла брови.

— Ты только что признался, что рисуешь, когда волнуешься, — указала я. — Так почему же ты волнуешься?

Его маленький носик сжался, когда он отвернулся.

— Я беспокоюсь, потому что ты беспокоишься.

Я отстранилась.

— Что?

— Ты мейя Лисса. Я… я чувствую это, — сказал он.

— О, боги. Я этого не знала. — Я неловко поерзала на сиденье. На самом деле, я это знала. Это просто затерялось среди всего остального, что я внезапно узнала. — Нотам.

Ривер кивнул.

Это была связь всех дракенов с истинным Первозданным Жизни.

— Итак, все дракены могут чувствовать, когда я встревожена?

Размахивая ногами, он кивнул.

— Старшие знают, как это блокировать. Я просто еще не научился.

— А как насчет Джадис?

— Я не думаю, что она может что-то чувствовать, — ответил он. — Она слишком мала.

Это было своего рода облегчение, но не совсем. Я не хотела, чтобы мое почти постоянное состояние тревоги влияло на Ривера.

— Мне жаль.

— Все в порядке. — Он поднял свой острый подбородок. — Это не так уж и плохо.

Я не была уверена, что верю в это, а это означало, что мне нужно было взять свою тревогу под контроль.

— Кстати, я думаю, что сегодня у тебя все будет хорошо. Люди и так тебя любят, а после того, что они увидели сегодня утром? Они должны тебя полюбить. Так что у тебя нет причин для беспокойства, — сказал он искренне и с серьезностью, далеко не свойственной его возрасту.

— Спасибо. — Я провела руками по коленям. Мое беспокойство в тот момент было мало связано с речью, но я была уверена, что рано или поздно оно поднимет голову.

Когда Ривер закончил свои письма, мы переместились на кушетку на балконе. Он рассказывал мне о горе Ри и некоторых дракенах, с которыми я еще не успела пообщаться, когда я почувствовала Эша около спальни.

Он присоединился к Риверу и мне, выходя на балкон; волосы на висках у него были влажными.

— Вы двое как будто подходите друг другу, — сказал Ривер, отталкиваясь ногами от основания кушетки.

Мы действительно подходили.

Эш был одет в черную безрукавную тунику, отделанную той же серебряной парчой. Она облегала его широкие плечи и идеально сидела на его тонкой талии. Он выглядел великолепно.

— Великие умы мыслят одинаково, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.

Ривер застонал.

— Вы двое часто это делаете.

Эш усмехнулся, выпрямляясь.

— Однажды ты поймешь, почему.

— Нет-нет, — отрицал Ривер, скривив губы от отвращения.

— Я обязательно напомню тебе об этом, когда придет этот день. — Эш потянулся, серебряная полоса на его предплечье сверкнула на солнце, когда он взъерошил копну светлых волос Ривера. — Местра скоро придет, чтобы отвезти тебя обратно на гору Ри.

Ривер кратко упомянул другого дракена, с которым мне еще предстоит познакомиться. Помимо Джадис и Ривера, она была самой молодой из дракенов, ей было чуть больше века.

— Я бы лучше пошел с вами, — сказал Ривер.

— Я знаю, — сказала я ему. Ривер упоминал о желании пойти с нами не менее двух десятков раз с тех пор, как мы решили поговорить с людьми. — Когда ты станешь старше, я уверена, тебе будет приятно быть с нами.

Он сморщил нос.

— Почему я недостаточно взрослый сейчас? Вы двое просто произносите речь.

— Да, мы всего лишь произносим речь, и ничего не должно произойти, — сказал Эш мягким тоном. — Но ты слишком важен, чтобы рисковать. Понимаешь?

Ривер кивнул, явно недовольный, и я посочувствовала этому маленькому парню. Учитывая, что он пережил, неудивительно, что он хотел держаться поближе к нам.

— Рейн хотел нам что-то показать, — Эш протянул мне руку. — Он ждет нас внизу.

— Надеюсь, это не пример подобающей одежды, — пробормотала я, беря Эша за руку.

Ривер хихикнул.

— Что? — Эш нахмурился.

— Ничего. — Я бросил на дракена взгляд, пока Эш поднимал меня на ноги. — Он сказал, что хотел нам показать?

Он покачал головой.

— Только то, что это было важно.

— Вероятно, это связано с платьями, — прокомментировал Ривер.

Голова Эша наклонилась, когда он потянул меня к себе.

— У меня такое чувство, будто я что-то упускаю.

— Так и есть, — подтвердила я. — Но ничего интересного.

— Мне придется поверить тебе на слово. — Он снова посмотрел на Ривера. — Ты нас выводишь, да?

Улыбка, появившаяся на лице Ривера, была короткой, но прекрасной, прежде чем он опустил голову, и шевелюра золотистых волос скрыла его лицо.

— Покажи дорогу, — приказал Эш Риверу, крепко держа меня за руку.

Я ухмыльнулась, когда Ривер воспринял просьбу Эша очень серьезно, обойдя нас стороной.

— Но можешь ли ты дать Эшу и мне минутку?

Ривер остановился в дверях, скрестив руки на груди.

— У вас, ребята, будет серьезный разговор, который вы не хотите, чтобы я слышал.

— И почему ты так думаешь? — спросил Эш.

— Потому что каждый раз, когда нужно сказать что-то серьезное, что никто не хочет, чтобы я услышал, меня либо выгоняют из комнаты, поручая присматривать за Джадис, либо другие говорят как-то странно, словно пропускают слова и все такое.

Заметка для себя: Ривер слишком наблюдателен.

— Мы не собирались разговаривать, — сказала я ему. — Я планировала больше целоваться.

Не было никаких колебаний. Ни секунды.

— Я подожду в холле. — Ривер развернулся и исчез в мгновение ока.

— Ух ты, — пробормотал я. — Я не думала, что это будет так эффективно.

— Ну, лично меня не смущает мысль о том, что нужно больше целоваться.

— Не хочу тебя разочаровывать, — сказал я, — потому что Ривер был прав. Я не хотела, чтобы он это услышал.

— Что такое?

— Сегодня утром я кое-что поняла, — сказала я. — Кажется, я поняла, что разбудило Колиса — нет, я знаю. Это была я.

Глаза Эша искали мои.

— Я уверен, что у тебя не было…

— Я сделала это не специально, — вмешалась я. — Это то, что я сделала вчера вечером, когда вернула реку и, ну, все остальное. Эта сила? Ее было много.

— Да, — сказал он, поправляя воротник моей туники. — Так и было.

— И я уверена, что это чувствовалось по всему Илизиуму. Это то, что пробудило его от стазиса. Он это почувствовал.

Эш, казалось, задумался об этом на мгновение.

— Если это так, ты жалеешь о том, что сделала?

— Нет, — ответила я без колебаний.

— Тогда все так, как есть, — тихо сказал он. — Это не твоя вина, что он проснулся.

— Я не… — Я замолчала под его понимающим взглядом. — Я не жалею об этом, но я чувствую себя немного ответственной.

— Я понимаю, — сказал он. — Но ты же знаешь, что он бы в конце концов проснулся.

— Хотя было бы неплохо, если бы он все еще оставался в стазисе.

— Возможно. — Он заправил локон мне за ухо. — Но мне лично нравится знать, что именно ты, будучи могущественной Первозданной, возможно, разбудила его раньше, чем он мог бы сделать это естественным образом.

Мои брови приподнялись.

— Я не думала об этом в таком ключе.

— Теперь подумала, — он опустил голову и поцеловал меня.

— Нам следует присоединиться к Риверу, прежде чем его травмирует то, чего мы даже не делаем.

Это вызвало легкую улыбку на его губах, и к тому времени, как мы присоединились к детенышу, он выглядел спокойнее.

— Как ты относишься к речи? — спросил Эш, когда мы вошли в зал с Ривером в нескольких футах впереди нас.

— Я в порядке, — я помолчала, а затем призналась: — Я немного нервничаю.

— Ты отлично справишься, — заверил Эш, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в макушку.

— Вот что я ей сказал, — крикнул Ривер с верхней площадки лестницы, где он ждал.

— Тогда ей стоит начать тебя слушать, — ответил Эш и затем взглянул на меня. — Ты, кстати, прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — улыбнулся я ему. — Ты и сам неплохо выглядишь.

Эш усмехнулся.

— Мне кажется, ты преуменьшаешь, насколько необыкновенно красивым ты меня сейчас находишь.

— Возможно.

Я видела, как Рейн ждал нас под хрустальной люстрой, когда мы достигли второго этажа парадной лестницы, а затем Ривер потряс меня до чертиков, сделав самую детскую вещь, которую я когда-либо видела. Он спрыгнул с предпоследней ступеньки на пол. Когда мы последовали его примеру, за исключением прыжков, я заметила Рахара, ожидающего около пустого мраморного постамента с Карсом.

Я нахмурилась, глядя на этот постамент. Мне действительно нужно было найти что-то, чтобы поставить на него.

— Ты сказал, что хочешь нам что-то показать? — спросил Эш, снова привлекая мое внимание к богу.

Рейн кивнул, и на этот раз беспокойство не могло удержаться от того, чтобы не укорениться в его внезапном напряжении, ожесточившемся в чертах его лица.

— Короны.

ГЛАВА 15

Мы с Ривером последовали за Эшем и Рейном, когда мы проходили мимо тронного зала, Рахар и Карс не отставали от нас. Я понятия не имела, где хранятся короны. Если мне и говорили, я определенно забыла. Сначала я думала, что мы направляемся в военную комнату, но это была ее прихожая, куда можно было попасть через дверь, ведущую в узкий зал.

— Я собирался отполировать их и сделал открытие, — сказал нам Рейн, придерживая дверь.

Комната была маленькой, и все было белым — мраморный пол, расписанные стены, потолок и два постамента в центре. Корона была единственной вещью, которая не была белой.

Корона.

Когда я повернулась на полпути, Эш остановился, думая, что я что-то пропустила, но больше ничего не было.

— Что за…? — воскликнул Рахар позади нас, его глаза расширились и наполнились сущностью, когда Эш приблизился к пьедесталу.

— Где твоя корона? — спросил Ривер, взглянув на постамент, такой же пустой, как и тот, что стоял в фойе.

— Я спрашивал то же самое, — Рейн встал за пьедесталы.

— Чёрт, — пробормотал Эш, положив ладонь на плоскую поверхность. — Колис. — Он повернулся ко мне, его глаза ярко загорелись. — Дотронься до своей короны.

— Что? — Я взглянула на прекрасную корону, которую надевала всего один раз, разглядывая ее теневые каменные шпили и сверкающие полумесяцы.

— Просто прикоснись к ней, — настаивал он.

— Я рад, что наконец-то понял контекст этого разговора, — пробормотал Карс себе под нос.

Рахар повернулся к божку.

— Серьезно?

Карс пожал плечами.

— Подожди, — остановил меня Эш. — А еще лучше — стой спокойно.

Я сделала, как он просил. Ривер жадно наблюдал.

— Я стою на месте, так что скажи мне, какое отношение имеет твоя пропавшая корона к…? — Я замолчала, когда знание начало приходить ко мне. Мои глаза расширились.

Эш кивнул.

Сердце колотилось, я наблюдала, как Эш поднял корону и повернулся ко мне. Он молча надел корону мне на голову, и прежде чем я успела почувствовать ее вес, корона содрогнулась. Комната внезапно наполнилась ярким золотистым светом.

Рука Рахара упала с рукояти меча.

— Святой…

— Чёрт, — прошептал Карс, когда Рейн отступил на шаг.

Угасающее золотое сияние согрело лицо Эша, когда он снова потянулся за короной. Его широкие руки осторожно подняли ее с моей головы, и хотя я знала, что сейчас увижу, я не могла в это поверить.

— Ого, — пробормотал Ривер.

Эш держал корону, которую я в последний раз видела на голове Колиса.

— Короны Первозданных почти как хора, — сказал он, имея в виду тип животного, которое раньше формировалось из Первозданного. — Расширение Первозданного, которое можно призвать к себе по желанию, но только к истинному носителю этой короны.

Я уставилась на девять сияющих золотых мечей и солнце, восходящее из среднего, сверкающее алмазами. Как будто желая подтвердить ее реальность, я коснулась центрального меча. Золото засияло, отбрасывая мягкий свет на стены.

— Колис, должно быть, пытался призвать корону, — сказал Эш. — И то, что он получил, было, вероятно, не тем, что он хотел увидеть.

Отдернув руку, я посмотрела на него.

— Его корона теперь моя, — прошептала я.

— И твоя голова будет носить истинную корону Первозданной Жизни, — ответил он.

— Но твой…

— Она вернулась к законному владельцу, — вмешался он.

Мне это не понравилось. Ни на секунду.

— По крайней мере, сейчас.

Взгляд Эша встретился с моим.

— Пока.

К большому неудовольствию Рейна, я не надела корону, когда мы с Эшем покинули Дом Аида. Мне просто было не по себе от того, что Эш потерял свою.

Кроме того, я не верила, что корона — какой бы блестящей она ни была — делает человека королевой или королем.

Но все мысли о коронах быстро отошли на второй план, когда в поле зрения появилась широкая колоннада и бесконечные арки городской ратуши.

Казалось, что это заняло всего несколько минут, хотя Эш вызвал боевого коня Одина из серебряной манжеты вокруг его бицепса вместо того, чтобы сделать теневой шаг. Этот метод был бы быстрее. Но в тот момент, когда пришло время уходить, мой желудок начал проваливаться и дергаться. Мои мысли неслись, говоря мне, что я буду звучать совершенно идиотски, когда буду обращаться к людям. Я знала без сомнений, что Эш уловил мою тревогу и решил пойти этим путем, чтобы дать мне время, ну, снова обрести опору.

Он был идеален, потому что, хотя я все еще нервничала, я была гораздо спокойнее, чем я думала, что способна.

Один замедлился, когда дракен скользнул к открытому колизею, расправив крылья, чтобы замедлить падение. Я наблюдала, как Итон и его кузен Кроли приземлились на колоннаде. Паллас, большой, яркий серо-черный дракен, последовал за ними, приземлившись с другой стороны колоннады. Я была почти уверена, что это тот, кого я заметила, когда осматривала армии.

Но еще несколько дракенов разных размеров уже сидели на колоннах. Я быстро их пересчитала. Десять. Нектаса еще не было, и я знала, что Местра увела Ривера обратно на гору Ри. Держу пари, что Лиора была с ними, вместе с еще двумя дракенами, которые, скорее всего, останутся на горе Ри, чтобы присматривать за детенышами. Я сглотнула, никогда раньше не видя так много дракенов в одном месте.

Когда Один остановился, я уловила гул разговора, доносившийся из здания мэрии. Я глубоко вдохнула свежий воздух. Не было никакого запаха горящего масла, когда мой взгляд опустился и прошелся по рядам бронированных солдат. Я не помнила, чтобы видела эти шлемы в последний раз, когда видела их стоящими перед зданием мэрии. Шлемы из стали и теневого камня не были чем-то, что легко забыть.

Вместо декоративного гребня из окрашенного конского волоса сталь и теневой камень были сформированы в корону из рогов, напоминающую корону Нектаса. Нащечные части вымахали и поднимались в крылья дракона. Шлемы были столь же свирепы, сколь и красивы, и, несомненно, представляли собой устрашающее зрелище в бою.

Рахар и Карс уже слезли с лошадей и ждали нас вместе с Рейном. Я знала, что Сайон, Белль и близнецы уже были в здании мэрии.

Вероятно, как и все, кто называл Лету своим домом.

Эш спешился быстрым и грациозным движением, легко приземлившись на ноги. Его глаза поймали мои, когда он потянулся вверх. Сердце колотилось, я взяла его за руки, и он помог мне спуститься, не указывая, как сильно я сжимала его пальцы.

Он наклонил ко мне голову и прошептал: — Дыши, лисса.

Я не осознавала, что задержала дыхание более чем на пять секунд. Кажется, я не была так спокойна, как думала. Я сделала долгий, глубокий вдох, вдыхая его свежий цитрусовый аромат. Никто из нас не двигался несколько мгновений. Возможно, несколько минут. Я стояла там, защищенная его телом и телом Одина. Он не двигался, пока мое дыхание не выровнялось. Затем он прижал свои прохладные губы к моему лбу.

Он отступил назад, и я в последний раз погладила блестящую черную гриву Одина, благодарная за то, что он сегодня не попытался укусить меня за руку. Он не пытался этого сделать и прошлой ночью.

Видимо, он уже смирился со всей этой историей о том, что я пытаюсь убить Эша.

Крепко держа Эша за руку, мы повернули к входу в дом, и трое охранников подошли к нам.

Каждый солдат двигался в идеальной гармонии, встав на колени, когда они стучали кулаками по доспехам, в то время как два ряда примерно из трех десятков других стояли друг напротив друга, обнажая мечи из теневого камня. Они высоко подняли их, создавая проход.

— Ух ты, — пробормотала я, широко раскрыв глаза, когда поняла, что эхо их кулаков заглушило разговоры, доносившиеся из мэрии.

Одна сторона губ Эша изогнулась, когда его большой палец двигался взад-вперед по моему.

— Тебе понравилось?

— Это было довольно впечатляюще, — сказала я, когда мы двинулись вперед.

Я слышала шипение мечей, рассекающих воздух, опускающихся позади Рахара, Карса и Рейна, когда они следовали за нами. Настолько тихо стало в мэрии.

Мы прошли через двери входного дома, и мой взгляд тут же метнулся к круглой арке, ведущей на главный этаж мэрии. Я точно помнила, как долго шла от этой двери до возвышения.

Мне казалось, что прошло десять лет.

— Я собираюсь выйти, — сказал Рейн, посмотрев между нами, когда двери входного дома закрылись. — И объявить о вашем прибытии.

— Хотелось бы мне просто войти, не устраивая из этого ничего особенного, — призналась я, пока Эш продолжал гладить мою руку большим пальцем.

Рейн выгнула бровь.

— Это традиция, Серафина.

— Сера, — пробормотала я, глядя на арку.

— И Рейн любит делать заявления, — прокомментировал Рахар, его плечо коснулось плеча Рейна, когда он двинулся к узкому столу вдоль противоположной стены. — Потому что он хорош в этом.

Щеки рыжеволосого бога порозовели.

— Я в этом прекрасен, — поправил Рейн.

Рахар фыркнул, взял кувшин и подошел к нам с двумя бронзовыми кубками.

— Я думаю, это глинтвейн.

— Спасибо. — Я взяла чашу и торопливо отпила. Я едва почувствовала вкус специй.

Эш сделал гораздо более спокойный глоток, когда Лейла появилась в арке, ее косы были зачесаны назад в узел на затылке.

— Все должно быть готово через несколько минут.

Всего несколько минут?

Я сделала еще один глоток, на этот раз только один.

— Сколько здесь людей?

Лейла оглянулась через плечо.

— Все.

— Все? — пискнула я. Это было сто тысяч. Я крепче сжала чашу. Ну, на самом деле, их было бы больше, если считать вновь прибывших.

Ого!

— Давай, иди туда, — сказал Эш. — Просто дай нам пару минут, прежде чем ты сделаешь объявление.

Рейн кивнул, мельком взглянув на меня. Он начал поворачиваться, но остановился и тихо сказал: — С тобой все будет хорошо, Сера.

— Спасибо, — прошептала я.

— С нами тоже? — спросил Рахар, когда Рейн прошел мимо него и вошел в главный этаж.

— Если позволите, — попросил Эш.

Рахар повернулся, когда Карс коротко поклонился.

— Увидимся там, — сказал божок.

Я неловко помахала им рукой, чем вызвала у Карса еще одну улыбку.

Потом остались только Эш и я.

Эш поставил свою чашу на ближайший постамент.

— Ты помнишь, когда мы были здесь в последний раз?

— Конечно. — Мое сердце подпрыгнуло, но на этот раз по совсем другой причине. — Это было, когда я поняла, что влюблена в тебя.

Его губы приоткрылись.

— Это то, что ты хотела сказать, когда сказал мне, что хочешь этого союза между нами?

— Да, но я была слишком напугана и подумала…

Эш поцеловал меня.

И боги, это был разрушительный поцелуй, который был прекрасным и грубым, но каким-то образом бесконечно нежным. Это был еще один из его поцелуев, который говорил так много любви.

Он тяжело дышал, прижавшись лбом к моему.

— Когда мы были здесь в последний раз, я говорил тебе, что твоя красота захватила мое дыхание, — сказал он, обхватив мою щеку. — Это остается правдой, и даже большей правдой сейчас, но именно твоя сила и твоя смелость действительно пленили меня.

Нахлынувший поток эмоций взбудоражил атмосферу.

— И сейчас нормально нервничать, — сказал он, его глаза искали мои. — Но не забывай, какая ты сильная и смелая, и с чем ты сталкивалась и что победила. У тебя есть это. Я верю в это. — Его большие пальцы прошлись по моим щекам. — В тебя.

Дрожь прошла по мне, когда я кивнула. Я не думала, что он когда-нибудь узнает, как много значат для меня его слова, потому что следующий вдох был легче и проще.

Эш верил в меня.

И пришло время мне начать верить в себя.

— У меня есть это, — сказала я.

Эш улыбнулся.

— Без сомнения.

— Поклонитесь, — внезапно раздался голос Рейна из здания мэрии. — Той, что рождена из Крови и Пепла, Света и Огня, и Ярчайшей Луны, истинной Первозданной Жизни, и Королеву Богов и Простого Человека.

— Это действительно длинное название, — прошептала я Эшу в тишине.

Он ухмыльнулся, взял чашу из моих рук и поставил ее рядом со своей.

— Поклонитесь, — снова раздался голос Рейна. — За Ашера, Того, кто Благословен, Хранителя Душ и Первозданного Бога Обычных Людей и Концов.

— Готова? — спросил Эш, поскольку в здании мэрии по-прежнему царила тишина.

Мое сердце забилось.

— Да.

Опустив голову, он поцеловал меня еще раз и нежно сжал мою руку, затем мы шагнули на помост.

Звук коллективного вздоха разнесся по толпе, когда Первозданный туман отступил от нас. Я начала смотреть мимо Рейна, но мой взгляд метнулся обратно к нему. Он опустился на колени. Сайон и Рахар тоже. Я мельком увидела Белль, которая опустилась на колени справа от нас, вместе с Лейлой, и почувствовала, как Нектас приближается.

Все, кроме Эша и меня, опустились на одно колено, прижав ладони к полу и груди. Даже самые маленькие в толпе преклонили колени, как и солдаты, выстроившиеся вдоль колоннады, спиной к серо-стальным знаменам с двумя полумесяцами, обращенными друг к другу над головой волка.

Эш объяснил этим утром, что будет дальше. На мгновение встретившись с ним взглядом, мы обернулись. Два трона из теневого камня стояли, украшенные замысловато вырезанными крыльями на спинах, очень похожими на шлемы солдат, их изящные арки встречались. Знамена, висящие за ними, колыхались на ветру, когда мы приближались.

Мое горло невероятно пересохло, когда мы подошли к слегка приподнятым тронам, заставив меня пожалеть, что я не выпила больше. По крайней мере, моя шея не была напряжена, когда Эш в последний раз сжал мою руку, а затем отпустил ее. Мы вернулись на площадку, затем сели. Я могла бы поклясться, что нагретый солнцем теневой камень пульсировал энергией, когда я положила ладони на подлокотники трона.

Вспышка интенсивного серебристого огня прокатилась по небу над Залом. Я резко втянула воздух, когда дракены, выстроившиеся вдоль колонн колоннады, подняли головы, издавая шатающиеся, высокие крики. Густая тень упала на толпу, заслонив солнечный свет. Порыв ветра пронесся по полу Зала, шевеля гирлянды огней, которые пересекали всю длину массивной круглой конструкции, и поднял локоны моих волос, когда я подняла взгляд.

Изящно взмахнув своими черно-серыми крыльями, Нектас спустился сверху и приземлился перед тронами, как и во время нашей коронации.

На этот раз я была готова к тому, что он взмахнет крыльями над нашими головами, а его передние когти ударят по краю возвышения. Густые оборки вокруг его головы завибрировали, когда из него вырвался звук, похожий на гром. Он крался вперед, едва избежав Белль и близнецов, когда его хвост хлестал по возвышению, чтобы завиться у подножия тронов.

Нектас оглядел толпу, опускаясь на живот и положив рогатую голову на край помоста.

Дракену определенно понравилось его впечатляющее прибытие.

Я подняла взгляд с того места, где остался Нектас. Дракен вдоль колоннады опустил крылья и ждал, пока те, кто внизу, поднимут головы. Их лица были для меня размытыми, и следующий вдох, который я сделала, был немного слабее, но не слишком слабым.

Следуя указаниям Эша с утра, я прочистила горло. Эфир пульсировал по всему моему телу, и когда я заговорила, я почувствовала в своем голосе чистую энергию.

— Вы можете подняться.

Я наблюдала, как они молча поднимались по всему залу. Мой взгляд упал на женщину и мужчину у передних рядов. Между ними стоял мальчик лет десяти или одиннадцати. Лица взрослых были настороженными, возможно, даже нервными, и каждый из них держал руку на плече мальчика. Но он…

Он дрожал, глядя на троны, его янтарные глаза были широко раскрыты. Однако он не выглядел испуганным. У меня перехватило дыхание, когда я узнала эмоции на его лице.

Часть меня ожидала увидеть неуверенность и беспокойство, и я бы не винила их, если бы они чувствовали это. Только те, кто называл Лету домом, знали обо мне, но никто из них не ожидал, что я восстану как истинная Первозданная Жизни. А те, кто только что пришел в Царство Теней, понятия не имели, чего от меня ожидать. Они не знали, буду ли я какой-то другой. Лучше. Или хуже.

Но ничего подобного не было в выражениях тех, кто был внизу.

На многих лицах отражались разные степени удивления и, возможно, даже немного недоверия, отражая благоговение, которое я видела на лице мальчика. Принятие. Преданность. Увидев это, я была ошеломлена, потому что, боги, я не чувствовала, что сделала много, чтобы заслужить это.

Но я могу это изменить.

Мы им покажем.

Но я не могла сделать это вот так. Я повернулась к Эшу, и его глаза тут же встретились с моими.

— Я не хочу делать это, сидя на троне, — прошептала я.

— Нам это не нужно, — ответил он, и его губы слегка изогнулись. — Как ты хочешь это сделать?

— Я… я хочу быть к ним ближе.

— Тогда именно это мы и сделаем, — ответил он.

— Ладно. — Я оглянулась на толпу и поднялась на слегка дрожащих ногах. Я сошла с трона, помня о хвосте Нектаса, и подождала, пока Эш присоединится ко мне.

Удерживая мой взгляд, он снова протянул мне руку. Вместе мы пересекли помост.

— Извини, — пробормотала я Рейну, когда мы проходили мимо него. Он в замешательстве наблюдал, как мы остановились ближе к краю возвышения. Люди внизу толпились вперед. Когда я оглядела собравшихся, я не сделала ни вдоха, ни раздумий. Я просто говорила.

— Я уверена, что многие из вас задаются вопросом, чем мы сейчас занимаемся, — сказала я.

— Я знаю, чем, — пробормотала Белль себе под нос.

Я притворилась, что не слышу ее, и продолжила: — Мне было некомфортно сидеть там сзади и кричать, чтобы кто-нибудь из вас меня услышал.

Послышалась волна рассеянных смешков, и я увидела, как несколько человек обменялись быстрыми ухмылками и удивленными взглядами.

— В любом случае, — я прочистила горло, — мы хотели бы поблагодарить вас всех за то, что вы собрались вместе в столь короткий срок, — сказала я, игнорируя легкую дрожь в голосе. — Я уверена, что мое Вознесение стало неожиданностью для многих из вас — или, на самом деле, для всех вас. — Мои щеки покраснели, но я продолжила. — И многие из вас не уверены в том, что их ждет. Мы собрали вас всех здесь сегодня, чтобы развеять эти опасения.

Я взглянула на Эша, и он кивнул мне, чтобы я продолжала.

— Во-первых, мы хотели сказать, что знаем, на какой риск многие из вас пошли, отправившись в Лету, и мы… вдохновлены этим. — Мой взгляд скользнул по толпе, и мое горло сжалось от эмоций, которые застали даже меня врасплох. — И мы смиренны. По-настоящему. Все вы здесь желанные гости и находитесь под нашей защитой, как и все те, кто называет Лету своим домом. Мы работаем над тем, чтобы у каждого из вас были кров и еда.

— Земля уже отведена, и поля вспахиваются для посадки культур, пока строится дополнительное жилье, — продолжил Эш, его голос был гораздо ровнее моего, когда он оглядывал толпу. — Когда придет зима, она может быть суровой.

— Но будет зима благодаря нашей Королеве! — крикнул бог откуда-то из толпы. Смех и одобрительные возгласы разнеслись по толпе. — И это то, что нужно праздновать.

Эш кивнул.

— Вот именно. — Он повернул голову ко мне. — И за это мы должны поблагодарить Серафину.

Радостные крики разнеслись по Колизею и вызвали слабую улыбку у Эша.

Я подняла руку, и они так быстро затихли, что я немного растерялась.

— Благодарить за это следует не только меня. Также Никтоса.

Раздалось еще больше восклицаний, и они слились в громкий рев, заставивший меня улыбнуться.

— Меня бы здесь не было, если бы не он, — продолжила я. — Наш король.

Казалось, вся толпа замерла. Если бы у меня была способность Эша, я бы, наверное, утонула в шоке.

— Царства больше не будут управляться только истинным Первозданным Жизни, — объявила я. — Этому пришел конец. Царства будут процветать под совместным правлением Короля и Королевы.

— Это будет не единственное изменение. Илизиум и мир смертных больше не будут страдать от тиранического правления или жестокого безразличия, — сказал Эш, его голос был слышен. Эш не угрожал сам по себе, но он посылал сообщение. — Мы увидим Илизиум таким, каким он был когда-то при правлении моего отца. Но лучше, где можно перемещаться между Дворами, не боясь наказания или оставляя семью и близких позади.

— У нас будет будущее, в котором смертные не будут дрожать от страха, увидев нас. — Я подняла подбородок. — Или не будут рассматриваться как нечто большее, чем просто источник развлечения.

— Эти изменения не дадутся легко. Будет сопротивление. Прольется кровь, — сказал им Эш. — Но мы обещаем, что не сдадимся, пока это будущее не станет настоящим.

Затем Эш поднял наши соединенные руки, и завиток золотого отпечатка на верхней части его левой руки заблестел на солнце.

Неистовство приветственных криков разнеслось по всему полу колизея, заставив Нектаса поднять голову. Их ноги тяжело опустились, стуча по камню, в такт моему сердцебиению. Мой взгляд метнулся к Эшу.

— Я думаю, они одобряют, — сказал он, когда толпа замахала руками в диком волнении. Голоса загудели в унисон, скандируя… мейя Лисса.

Наша королева.

И кричать

мейя Лиссар.

Наш король.

Моргая, я рассматривала лица, полные удивления. Люди обнимали друг друга, другие плакали, прижимая руки к щекам или груди — женщины и мужчины. Мои глаза расширились от благоговения перед лихорадочным излиянием эмоций из толпы. Мое горло сжалось, но от хороших вещей, а не от паники, когда я увидела радостные, сияющие лица.

Эш потянул меня за руку, притягивая к себе. Я подняла глаза, и его взгляд с пристальным вниманием скользнул по моему лицу.

— Тридцать шесть, — сказал он, обхватив мою щеку другой рукой. — Просто убеждаюсь, что они все еще там.

Потом он меня поцеловал.

И боги, не было никакого сдерживания или подавления желания, когда я схватила его за переднюю часть туники. Наши языки сплелись в чувственном танце, когда его острые клыки коснулись моих губ. Он поцеловал меня так, словно были только мы, и на этот мимолетный момент так и было. Но мы были не одни. Похабные свистки и хриплые крики пронзили воздух.

Я рассмеялась ему в губы, и мое лицо потеплело.

— Я думаю, им это понравилось даже больше, — сказал он, обнимая меня. Когда он обнимал меня, я готова была поклясться, что все королевство услышало эти крики.

Закрыв глаза, я прижалась щекой к груди Эша и впитывала звук. Я действительно не знала, как пройдет сегодняшний день или каким будет наш прием. Возможности были безграничны. Но я никогда не ожидала этого.

Хотя, наверное, мне следовало бы ожидать такого. Большинство из присутствующих здесь знали, что я сражалась против даккаев вместе с Эшем и за одну ночь изменила ландшафт Царства Теней. И я была, в конце концов, истинной Первобытной Жизни, и Эш был любим своим народом. Конечно, они были бы в восторге.

Однако я никогда не испытывала ничего подобного за всю свою жизнь. Я не была известна в моем королевстве. Я была всего лишь призраком, не полностью сформировавшимся, но залитым кровью. Я не была здесь такой. Меня видели. Приветствовали. Знали.

Когда я отстранилась, я оглянулась через плечо. Нектас наблюдал за нами. Он фыркнул, покачав своей большой головой, когда Сайон приблизился к нам.

— Твое лицо такое красное, — сказал мне Сайон, прежде чем обратиться к Эшу. — Бочки с вином, которые ты заставил нас принести, сейчас выкатят.

— Идеально, — рука Эша скользнула вниз по центру моей спины.

— Все прошло очень хорошо, — сказала я, когда несколько солдат начали вытаскивать большие бочки из ниши колоннады.

Сайон улыбнулся.

— Конечно, так и было.

Белль сбежала по ступенькам помоста, и что-то поразило меня, когда я оглядела массу богов, божков и смертных.

— Никто не носит масок, как многие во время коронации.

— В этом нет необходимости, — ответил Сайон, когда до моих ушей донесся гул струнных инструментов, ноты которого плыли в воздухе.

Лица размылись, когда я кивнула. Они не чувствовали необходимости скрывать свои личности, не только потому, что не было других Первозданных, но и потому, что они чувствовали себя в безопасности. Боги, это значило для меня больше, чем приветствия или известность.

И я бы сделала все, чтобы они никогда не потеряли это чувство безопасности.

Я медленно выдохнула, когда ритм барабанов присоединился к мелодичному танцу. Ритм стал громче, наполняя Колизей заразительной энергией, когда я нашла Белль в толпе. Все, что мне нужно было сделать, это последовать за волной поклонов, когда массы расступились перед Первозданной богиней. Она присоединилась к Айос, которая стояла с миниатюрной женщиной, одетой в белое платье с капюшоном и длинными рукавами, которая осматривала гуляк перед ней. Это была Эрлина.

У некогда Избранной теперь была своя собственная жизнь, в которой она не подчинялась прихотям других. Я напомнила себе, что у других в Далосе и других Дворах скоро будет такой выбор. Теперь нам просто нужно было встретиться с Первозданными. Надеюсь, что все пройдет так же хорошо, как и сейчас.

Я бы не стала делать на это ставку, но и не стала бы сейчас зацикливаться на этом. Завтра будет достаточно времени для этого.

Кошмар.

Прутья.

Я смотрела на прутья, сделанные из позолоченных костей.

Мягкий материал скользнул по моим ногам, когда я отступила на шаг, мои ноги погрузились в мягкий мех. Я посмотрела вниз на полосу слоновой кости и увидела темно-розовые кончики своих грудей сквозь прозрачную одежду.

— Нет. — Мое сердце сильно забилось, а голова резко повернулась.

Золотые сундуки.

Золотой диван.

Моя голова качнулась в другую сторону, когда давление сдавило мою грудь. Я увидела большую кровать, застеленную золотыми одеялами и белыми мехами.

— Меня здесь нет, — хрипло прошептала я, медленно переводя взгляд на столбики кровати и пол у ее изножья.

Цепи.

Воздух, которым я дышала, стал разреженным, когда мой взгляд остановился на троне за позолоченной клеткой, установленной прямо перед кроватью.

Нет. Нет. Нет.

Это было не по-настоящему.

— Меня здесь нет, — повторила я, закрыв глаза. Меня здесь не было. Я сбежала. Я была свободна. Меня здесь не было. Я была в безопасности.

Воздух шевелился вокруг меня, поднимая крошечные волоски по всему моему телу. Сирень. Я чувствовала запах затхлой сирени.

— Я был так одинок, со'лис.

Каждая часть моего тела напряглась от звука этого летнего голоса. Меня здесь нет. Я замерла, крепко зажмурив глаза. Меня здесь нет. Я не…

Руки сжали меня, как тиски, впиваясь в бока. За моей спиной его сердце билось быстрее моего.

— Мне просто нужно обнять тебя, — взмолился Колис.

— Нет, — сказала я, — я знаю, что сказала это. Я почувствовала, как слово вырвалось из моей груди и вцепилось в мое горло. Я почувствовала, как двигается мой рот.

Но я больше не слышала своего голоса.

Я не издала ни звука.

Ничего.

Внезапно я перестала стоять. Он сидел на краю кровати, а я была у него на коленях, мои ноги болтались над полом. Это единственное слово снова сотрясло мою грудь и царапнуло горло. Мой рот снова шевельнулся, но у меня по-прежнему не было голоса.

На меня навалилась изнуряющая жара, и мои пальцы растопырились.

— Ты произнесла его имя, — прошипел он мне на ухо.

Нет. Нет. Нет…

Клыки вонзились в мою кожу, вызвав дрожь во всем моем теле.

Я выкрикнула это слово, и оно пришло из глубины моего существа. Оно прорезало мое горло и разорвало мой рот, но я слышала только звуки его приглушенных стонов, когда он сильнее и глубже вонзался в рану. Его рот двигался. Его тело двигалось под моим, и… о, боги, я могла чувствовать его…

— Лисса. — Голос теней и бархата пронзил золотую клетку.

Я бы узнала этот голос где угодно.

— Эш, — прохрипела я, его имя успокоило мое сердце и горло, и мой голос вернулся.

Прутья передо мной рассыпались, а сундуки и диван разлетелись в прах. Руки отвалились от меня, и платье исчезло…

— Проснись, Сера. Пожалуйста.

Мои глаза резко распахнулись. Я глотнула воздуха. В мягком свете лампы на тумбочке я увидела серебристые, с прожилками эфира, а не золотые глаза.

— Все в порядке. — Эш был надо мной, прядь каштановых волос свисала вперед и касалась его челюсти. — Тебе приснился кошмар.

Просто кошмар? Это было не так. Я все еще чувствовала вкус страха и отчаяния в глубине своего больного горла. Мог ли он уловить мои эмоции во сне? Боги, это был идиотский вопрос. Конечно, мог. Я, вероятно, проецировала их по всей спальне. И если я не проецировала, я могла бы что-то сказать. Мое горло было таким, как будто я кричала.

Закричала…

Паника взорвалась, окутав мое тело удушающим, раскаленным пламенем. Я открыла рот, но только тонкий, хриплый звук раздвинул мои губы. Мне нужен был воздух. Пространство. Все, что угодно. Я дернулась, едва не ударившись головой об Эша. Кулак сжал мое сердце. Мои легкие сжались, когда мои ноги запутались в одеяле…

— Сера. — Эш схватил меня за плечи, не давая упасть с кровати. — Посмотри на меня.

Я напрялась, пытаясь встать.

— Я не могу… вдохнуть…воздуха.

— Я знаю, Лисса. Я собираюсь помочь тебе. Мне просто нужно, чтобы ты посмотрела на меня, — сказал он. — Пожалуйста.

Мой взгляд метнулся к нему.

Его руки коснулись моих щек, и я ощутила их прохладу на своей слишком горячей коже.

— Послушай меня. Ты можешь дышать. Ты просто слишком быстро дышишь. Понимаешь?

Я кивнула, хотя мои руки свело судорогой.

Эш улыбнулся.

— Помнишь, чему я тебя учил раньше? Закрой рот и прижми язык к задней части зубов. Да. Вот так. — Его улыбка стала шире, как теплый ветер в осенний день. — Теперь мне нужно, чтобы ты выдохнула медленно и аккуратно на счет четыре. Ты сможешь это сделать?

Я снова кивнула, выполняя его указания.

— Вот и все. — Его глаза не отрывались от моих. — Теперь ты будешь вдыхать четыре секунды. Я буду их считать. Одна. Две. Три. Четыре. Выдыхай сейчас.

Эш продолжал считать, поднимая подбородок на вдохе и опуская его на выдохе. Его терпение не дрогнуло, когда секунды превратились в минуты. Он оставался со мной, пока мое дыхание не замедлилось, и я больше не хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Большие пальцы Эша прошлись по моему подбородку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — прохрипела я, мое лицо горело, несмотря на его прохладное прикосновение. Когда мой пульс замедлился, смущение возросло. Я закрыла глаза. — Мне так…

— Не извиняйся за это. — Пошевелившись, он потянул меня между ног и прижал к груди. — Никогда не извиняйся за это. У тебя нет причин для этого, как и нет причин чувствовать себя неловко.

Я прижалась щекой к его груди, не будучи в этом уверена.

— Я — Первозданная, — хрипло прошептала я.

— Недавно Вознесшаяся Первозданная.

— Я все еще взрослая женщина, — возразила я.

Рука Эша обхватила мой затылок.

— Я не думаю, что возраст имеет к этому какое-то отношение.

Так и должно быть, потому что… серьезно. Как я могла быть Королевой Богов, когда тупой кошмар мог отправить меня в паническую спираль? И почему мне вообще приснился этот кошмар? Опять? Это было… неуместно.

Я чувствовала себя ужасно.

Горячая, тошнотворная мешанина.

Но я все равно расслабилась в объятиях Эша, позволив прохладе его тела отбить румянец в моем. Я не знала, сколько времени прошло, прежде чем Эш наклонил голову и поцеловал меня в висок.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил он.

Напряжение пробежало по моим мышцам.

— О чем поговорить?

Он провел рукой по моей спине.

— О том, что тебе приснилось.

Я зажмурилась еще сильнее, увидев вспышки белых звезд, но я все еще видела то, что было во сне. Позолоченную клетку, полную золота и… Колиса.

Мне просто нужно обнять тебя.

У меня пересохло горло, я отстранилась. Мои руки упали на колени, когда мой взгляд упал на балконные двери. Шторы были раздвинуты, открывая темное ночное небо за ними.

— Я не помню, что мне снилось.

— Ни единой детали?

— Нет, — я пожала плечами. — Наверное, потому что это было ничто.

— Ничего, — прошептал он, глядя на меня так, словно видел меня насквозь.

Я кивнула, ложась обратно.

— Нам пора спать, — сказала я, натягивая одеяло. — Утро уже скоро.

Эш не ответил, и он не двинулся, когда я перевернулась на бок. Через несколько мгновений я услышала щелчок, когда он выключил лампу на прикроватной тумбочке, погрузив комнату в темноту. Кровать сдвинулась, когда он откинулся назад, обхватив меня рукой за талию. Его губы коснулись моего плеча, а затем он успокоился. Однако напряжение не покинуло его тело.

Оно не покидало и меня, пока я смотрела в темноту. Потому что я знала.

Он мне не поверил.

ГЛАВА 16

Я заставила себя доесть маслянистую яичницу, пока Эш писал в Книге мертвых.

У меня не было аппетита.

Что было странно, потому что я всегда была голодна. Но во рту был какой-то странный, металлический, почти кислый привкус.

Я подняла стакан сока, когда взглянула на склоненную голову Эша. Он почти не разговаривал этим утром, даже не спросил меня, куда я исчезла, когда вышла на Холм. Я предположила, что его мысли были заняты поездкой в Вати. Он скоро уедет, и когда он вернется, мы планировали отправиться на равнины Тии, чтобы поговорить с Келлой. Его молчание было вызвано не ночным кошмаром, который разбудил нас обоих посреди ночи.

Я ненавидела, что этот кошмар пришел после такого чудесного дня. Казалось, что он испортил вчерашний успех. И я ненавидела себя еще больше за то, что чувствовала, будто наше публичное выступление каким-то образом уменьшился из-за этого.

Я засунула в рот еще одну порцию яиц и принялась жевать, осматривая его кабинет. Возвращение сюда было странным, ведь я и не думала, что когда-нибудь снова увижу это место. Оно изменилось. Хотя и не сильно. Перед его столом стояли два стула, хотя раньше стоял только один. Справа от меня стоял приставной столик из того же темного дерева с оттенками красного, что и его стол.

Я взглянула на Эша. Планы дополнительных инсул, которые Рейн принес немного раньше, лежали на углу рабочего стола.

Проглотив вздох, я переключила внимание на стол передо мной. Рядом с моей тарелкой стояли два с половиной стакана, клубника, разделочная доска и нож.

Это было очень странное сочетание вещей.

Эш положил туда бухгалтерские книги, поручив мне передвигать их, открывать и переворачивать страницы, не трогая и не разрывая их. Это я принесла остальное. А вторая половина одного из стаканов была разбита в мусорном ведре.

Я понятия не имела, почему так сложно передвинуть стакан, не разбив его, когда я использовала эфир, чтобы освободить себя и Эша до того, как вознеслась, и могла использовать его, чтобы вернуть жизнь целому Двору.

По словам Эша, это было потому, что я слишком много думала об этом, когда это не доходило до, ну, ситуаций, когда я не была зла или взволнована чем-то. Я усложняла это и не позволяла этому происходить естественно.

— Твоя мысль — это твоя воля, — сказал он.

И это было примерно так же полезно, как и мой безразличный ответ.

— Лисса?

— Хм?

— Если ты продолжишь жевать пальцы, у тебя их не останется.

Я опустила руку на колени.

— Я не буду жевать пальцы.

— Маленькая лгунья, — пробормотал он.

Мои глаза сузились. Он наклонил голову и слегка наклонил ее в сторону, как будто писал в Книге мертвых.

— Откуда ты вообще знаешь? Ты даже не смотришь на меня.

Эш опустил перо и поднял взгляд. Клочья эфира закружились в глазах, которые стали раскаленной ртутью.

— Я всегда смотрю на тебя, Лисса.

Краска залила мою кожу, когда я снова сосредоточилась на своих уроках. Призвав эфир, пока я смотрела на нож, я пожелала, чтобы он поднялся…

Нож взлетел в воздух, и я подавила крик.

Концентрация нарушилась, нож рухнул обратно вниз. Я наклонилась вперед, поймав его прежде, чем лезвие вонзилось в невинный стол.

Я взглянула на Эша. Он нахмурился, и я была уверена, что отвлекаю. Мое внимание вернулось к столу. Я очень хотела ароматной воды и успела разрезать — или раздавить — только две клубники, поэтому я быстро нарезала одну и бросила ее в кувшин руками. Иначе я не смогу получить ее до следующего года.

Положив нож обратно, я начала силой мысли поднимать его в воздух.

— Лисса?

— Да?

— Мне любопытно, — сказал он, быстро водя пером по странице. — Почему ты перешла от убийства невинных стаканов к метанию острых инструментов?

Я поджала губы.

— Может быть, я думала, что мне будет удобнее работать с лезвием.

Он ухмыльнулся.

— Как тебе эта идея?

— Просто идеальна.

Эш усмехнулся, закрывая Книгу Мертвых. Перо растворилось в воздухе.

— Возможно, тебе стоит придерживаться бухгалтерских книг и мягких, неострых предметов.

— Возможно, тебе стоит заняться своими делами.

— Я бы так и сделал, — он взял один из планов здания, — но я беспокоюсь, что это может закончиться тем, что тебе придется заново отращивать глаз. — Он помолчал. — Или мы останемся без стаканов, из которых можно пить.

Я вздохнула.

— Как я уже говорила, возможно, я неисправна.

— Знаешь, чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что ты, возможно, права.

Я сузила глаза, представив, как нож пронзает пергамент, который он держал.

Рука Эша дернулась, поймав нож за рукоятку прямо перед тем, как он пронзил кремовый пергамент. Он медленно повернул голову ко мне.

— Я полагаю, ты собиралась сделать это.

Я широко улыбнулась.

— Да.

— Тогда что же изменилось на этот раз? — спросил он.

— Ты меня раздражаешь.

— Кроме этого.

Я пожала плечами.

— Я не…

— Чрезмерно обдумываешь это?

— Заткнись, — пробормотала я.

Он ухмыльнулся и положил нож на стол.

— Я сделаю это, но это не меняет того факта, что ты слишком много думаешь.

Он был прав.

— Могу ли я получить свой нож обратно?

— Я не уверен, что ты будешь вести себя с ним прилично, — ответил он.

Мои губы приоткрылись.

Эш улыбнулся и снова сосредоточился на планах.

Я продолжила переставлять стаканы еще несколько минут, пролив немного воды и не дав одному из них упасть со стола.

— Могу ли я теперь забрать нож? — спросила я.

— Неа.

Я подняла руку, и лезвие полетело со стола, рукояткой вперед. Я легко поймала его.

— Дай угадаю, — сказал он. — Ты не…

— Если ты скажешь, слишком много думала об этом еще раз, — предупредила я, направив на него лезвие.

Эш просто ухмыльнулся, и, честно говоря, почему бы и нет? Я угрожала ему жалким ножом для чистки овощей.

Я вздохнула.

— Мне не хватает моего кинжала.

В следующие несколько минут я наконец перестала слишком много думать. Мне удалось поднять несколько ягод клубники и бросить их в стакан с водой, прежде чем мое внимание переключилось на пустые полки, пока я размышляла, что бы на них поставить. Эш не из тех, кто увлекается стеклянными фигурками, как мой отчим.

— Тебе нужны безделушки.

Эш слегка рассмеялся.

— Что?

— Безделушки, — повторила я. — Знаешь, такие маленькие предметы, которые для кого-то бесполезны, но которые тебе нравятся.

— Я знаю, что такое безделушки, Лисса. — Он оторвал взгляд от планов здания. — Чего я не знаю, так это почему ты их предлагаешь.

— У тебя полки пустые. — Я указала на стены. — Мой отчим коллекционировал вещи из стекловолокна. Или это выдувное стекло? — Я сморщила нос. — Может, это одно и то же.

— Я так не думаю. — Эш помолчал, глядя в сторону стен. — Я никогда не задумывался о полках.

— Я могу сказать, — сухо ответила я, отпивая воду, которая теперь имела фруктовый вкус. — Нам придется купить тебе какие-нибудь безделушки.

— Я добавлю это в список дел, которые нам необходимо выполнить.

Я посмотрела на него, нахмурившись.

— У нас есть список?

— Конечно. — Поднявшись, он отложил планы строительства и вернул Книгу Мертвых в ящик. — Поговорить с Аттесом. Призвать Первозданных. Посадить больше урожая. Разобраться с Колисом. Плюнуть на его почти мертвое тело. — Он отмечал галочкой каждый пункт, обходя стол, и моя бровь поднималась с каждым пунктом. — Править королевствами.

— Это… впечатляющий список, — медленно произнесла я.

— Я еще не закончил.

— Ой.

— Еще мы должны решить, где мы хотим жить — здесь или в Далосе, — продолжил он. Я моргнул, даже не рассматривая возможность переезда. — Побаловаться вином радек…

— Такой, который …

— Невероятно возбуждающий в течение длительного времени? — Появилась волчья усмешка. — Да.

— О, — повторила я. — Я думаю, мне бы это понравилось.

Ледяной жар кружился в его глазах, когда он сидел рядом со мной на светло-сером диване.

— Тебе понравится, Лисса.

Мой взгляд скользнул по его мощному телу. Я бы была одержима им.

Он взглянул на стол, который был поставлен для нашего завтрака. Жар от его взгляда погас.

— Судьба, — пробормотал он, проводя рукой по челюсти.

— Что?

— То, что ты пьешь, — сказал он. — Или то, что ты сделала сама. Я совсем забыл об этом до сих пор, но…

— Твой отец его делал, — закончила я за него.

Его голова резко повернулась ко мне.

— Как ты…? — Он тихо рассмеялся. — Предвидение?

Это не вадентия, а Колис мне сказал, но я улыбнулась и кивнула, быстро отведя взгляд. Я чувствовала его взгляд на себе.

— Это была не вадентия, не так ли? Это был Колис. — Прошло мгновение. — Почему бы тебе просто не сказать мне это?

Я выдохнула, пожав плечом.

— Я просто не думаю, что это имеет значение, и я не хочу, чтобы он ассоциировался с твоими воспоминаниями о чем-то, связанном с твоим отцом.

— Ему как-то трудно не ассоциироваться с мыслями о моем отце, Лисса. — Он протянул руку и убрал локон с моего лица. — Но я ценю твое внимание.

Я расслабилась.

— Это очень вкусно. Тебе стоит попробовать.

— Я попробую. — Его внимание снова переключилось на стол. — Ты закончила есть?

— Ага.

Он нахмурил брови.

— Ты почти не ела.

— Неправда, — я отпила еще.

— Ты съела только половину яиц. Может, кусочек кекса. — Он поднял салфетку, которую я бросила на гарнир, открыв полоски жареного мяса. — И ты даже не притронулась к бекону.

Я пожала плечами.

— Полагаю, я не настолько голодна.

— Это странно, — Эш нахмурился еще сильнее.

— Что? Не голодная?

— Да. — Он откинулся назад и посмотрел на меня. — После Вознесения человек обычно голоднее, чем обычно, потому что тело все еще претерпевает изменения. Расходуется много энергии.

— О, — сказала я, прижимая стакан к груди. — Может быть, я другая, потому что я смертная.

— Возможно. — Его взгляд скользнул по моим чертам. — Когда Колис тебя держал, еда была ограничена?

Я дернулась, застигнутая врасплох его вопросом.

— Нет. Еды было достаточно. Много. — Я крепче сжала стакан. — Ты думаешь, что то, что я не голодна, связано с моим пребыванием в Далосе?

— Колис известен тем, что использует еду как форму поощрения и наказания, — сказал он, и у меня свело живот. — Я не знал, так ли это было с тобой.

— Нет. Это не так. — Мой взгляд метнулся к тарелкам. — Со мной… обращались скорее как с гостьей, чем как с заключенной.

Холодный воздух обдувал Эша.

— Гостья, которую держат в клетке?

— Нежеланная гостья, — поправилась я, чувствуя, как сжимается моя грудь. — Но тебе не о чем беспокоиться. Колис ничего подобного не делал. — Прошло мгновение, потом другое. Больше не испытывая жажды, я поставила стакан на стол. — Он использовал еду таким образом по отношению к тебе?

— Да.

Я ненадолго закрыла глаза, когда ярость поднялась, разжигая угли. Мне пришлось сделать глубокий вдох.

— Я ненавижу его, — сказала я, кладя свою руку поверх его. — Я правда… подожди. — Я посмотрела на наши соединенные руки, осознав только тогда, что его кожа не такая холодная, как прошлой ночью. Или даже сегодня утром, когда мы проснулись. — Твоя кожа немного теплее.

Он потянулся и взял стакан другой рукой.

— Я чувствую то же самое, — сказал он, делая глоток. — На вкус действительно хорошо. — Он наклонил стакан, разглядывая содержимое. — Наверное, можно было бы обойтись одной-тремя клубничками меньше.

— Мне нравится сладкое, — пробормотала я, скользя рукой по жилистым мышцам его предплечья. Может, это было мое воображение? Должно быть, потому, что Эш не ел с тех пор, как я проснулась от стазиса.

— Хотя я не против того, что ты лапаешь мою руку, — протянул он, — но если ты продолжишь, боюсь, я никогда не доберусь до Вати.

Я убрала руку и прочистил горло.

— Я бы хотела пойти с тобой.

— Я бы хотел, чтобы ты поговорила со мной.

Моя голова резко повернулась к его голове.

— О чем?

— Это еще один длинный список, — заявил он. — Но мы можем начать с того, что тебе снилось прошлой ночью.

Тонкий глоток воздуха вырвался из моих губ.

— Я уже говорила тебе. Я не помню. Так что можешь смело вычеркивать это из списка.

Его губы напряглись, когда он отвернулся, и я поняла, что мои подозрения прошлой ночью были правдой.

Он мне не поверил.

— Хочешь, я тебе напомню? — тихо сказал он.

Я уставилась на него, и мое сердце забилось быстрее.

— Ты кричала.

Черт.

Мускул напрягся на его челюсти.

— Ты кричала слово — нет.

Черт.

Я сглотнула.

— Не знаю почему.

Его взгляд метнулся к моему.

— Думаю, у меня есть неплохая мысль.

Мышцы по всему моему телу начали напрягаться, как будто я готовилась спрыгнуть с дивана и убежать. Это было похоже на реакцию бегства, но я чувствовала, как инстинкт борьбы готов взять верх, и я этого не хотела. Эш тут не виноват. Он просто беспокоился. Поэтому я на мгновение успокоилась.

— Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, — начала я, и взгляд Эша снова встретился с моим, — но со мной все в порядке.

Прошло несколько мгновений, и между нами повисла тишина.

— Все в порядке? — сказал он. — Это не порядок. Это не значит что тебе нужно всегда быть сильной.

По моему телу пробежала дрожь, когда мои руки сжимали только воздух.

— Нектас сказал что-то вроде этого.

— Я уверен, что он это сказал. Он уже говорил мне это раньше.

Я опустила руки на колени.

— Зачем…зачем он тебе это говорил?

— Мой отец. Не зная моей матери. Колис. Весес, — сказал он, и моя грудь сжалась от гнева при одном только звуке ее имени. — Я мог бы продолжать, но, думаю, ты поняла.

Я поняла.

И я пожалела об этом, потому что мое сердце разрывалось от воспоминаний обо всем, с чем ему пришлось столкнуться.

Вот почему я не собиралась рассказывать ему о кошмаре. Ему не нужно было, чтобы это жило в его голове, преследовало его, вместе со всем остальным.

— Но ты прошел через это, потому что должен был, верно? — сказал я. — И ты смог сделать это, потому что ты сильный. Ты выжил.

— Ты тоже.

Мои брови сошлись на переносице.

— Да, но это не имеет никакого отношения к выживанию.

— Это имеет прямое отношение к выживанию, Лисса.

Я покачала головой, мои ладони начали потеть. Как мы вообще могли завести этот разговор, когда у нас были гораздо более важные вещи для обсуждения?

— Я понимаю, что ты говоришь. Понимаю. Но я в порядке. Я не… — Внезапный заряд энергии обрушился на меня, покрыв мою кожу прыщами. Я напряглась.

Его брови нахмурились.

— Сера?

— Я… я что-то чувствую. Я не знаю, как это объяснить. Как будто я чувствую, как меняется воздух. Как будто..

Эш опустил подбородок, и из него раздался низкий рык.

— Это опять чертов Колис?

— Нет. — Эш поднялся, когда я встала. — Но такое чувство, будто что-то приближается. — Эфир пульсировал в моей груди. — Что-то мощное и…

Древнее.

Что-то древнее.

Резко втянув воздух, я повернулась к дверям. Не успела мысль закончиться, как воздух между двумя теневыми столбами исказился.

Эш обхватил меня за талию и потянул назад, когда материализовалась сфера эфира, быстро раздуваясь и удлиняясь по мере развертывания. Но это был не случайный шар эфира. Инстинкт подсказывал мне, что это разрыв в самом царстве. Проход

Портал.

Первое, что я увидела, была кожа. Целая куча голой плоти и отточенных мышц в форме высокого, широкого мужчины с каштановыми волосами до плеч и кожей оттенка где-то между бронзой Эша и медью Нектаса. Мужчина небрежно вышел из портала, словно просто прогуливался по парку.

Это если бы кто-то гулял по парку только в свободных белых льняных брюках и больше ни в чем.

Ну, он был одет во что-то другое. Маленькие золотые кольца в обоих его коричневых сосках. Я предположила, что это можно считать каким-то нарядом.

Мне действительно нужно было перестать смотреть на его соски.

Я подняла взгляд. Вьющиеся лозы, похожие на те, что украшали двери тронного зала, были вытатуированы по бокам его горла, останавливаясь на изгибе челюсти, которая могла быть вырезана из гранита. За исключением того, что я не думала, что этот рисунок был сделан чернилами. Он был на оттенок или два темнее его плоти и, казалось, вырывался из- под его кожи, как тени, которые часто появлялись у Эша. Я посмотрела мимо скульптурных губ, точеного носа и выгнутых скул, на мгновение отвлекшись на асимметричные черты лица. А затем я увидела его глаза.

Мои губы раздвинулись. Это был калейдоскоп цветов: теплый оттенок коричневого, росистая зелень недавно выросших участков травы снаружи и синева моря Страуд. Вспышки серебра были разбросаны по цветам, как звезды.

Я уже видела эти глаза раньше.

Во время моего Вознесения, когда я увидела, как создаются миры.

— Какого черта? — прорычал Эш, его плоть истончилась. Тени появились вдоль его горла.

эфир метнулся к Эшу, его голова двинулась так, что по моей спине пробежал холодок беспокойства. В этом простом движении было что-то совершенно нечеловеческое. Как будто весь мир сдвинулся вокруг него, чтобы принять этот жест. Одна сторона его губ изогнулась, и инстинкт предупредил меня, что улыбка — это нехорошо.

— Все в порядке. — Я обошла Эша — или попыталась. Он обошел меня стороной. — Он…— Я замолчала, когда взгляд существа переместился на меня. Он ждал, что я скажу. Что я ему открою. У меня пересохло в горле. — Он — Судьба — Араэ.

Другая сторона губ Древнего поднялась в сдержанной улыбке. Это напомнило мне улыбки Колиса — те, что были отработанными и поверхностными, как будто он не понимал эмоций, стоящих за улыбкой, и просто копировал выражения других.

Как Холланд мог быть Древним? Он был совсем не похож на того, кто стоял перед нами.

— Мне плевать, кто он такой, — кипел Эш, тени сгущались, распространяясь по его горлу почти таким же образом, как на коже Древнего. — Я знаю только, что у него должна быть одна веская причина, чтобы явиться без предупреждения и приглашения в наш дом.

Наш дом.

Это были всего два слова, но они внезапно заставили меня почувствовать тепло внутри.

Древний рассмеялся.

Ладно. Сейчас не время было сосредотачиваться на том, как эти слова заставили меня почувствовать себя такой липкой. Вообще. Потому что смех Древнего был еще более жутким, чем его улыбка.

Темные щупальца эфира собрались на полу, обвиваясь вокруг наших ног.

— Не знаю, что ты находишь смешным.

— Многое, — ответил Древний, и в его голосе зазвучали нотки, которых я никогда раньше не слышала, нотки мелодичности.

Сила, растущая вокруг Эша, заставила воздух потрескивать и разбудила эфир внутри меня.

— Ты хочешь посвятить нас в это? — сказал Эш.

— Ты хочешь рассказать мне, почему ты говоришь от имени истинного Первозданной Жизни? — возразил Древний.

Я напряглась.

— Он не говорит за меня.

Голова Древнего снова двинулась, наклонившись в сторону, когда он сосредоточился на мне.

— Полагаю, я должен быть рад это слышать. — Он замолчал, его взгляд скользнул по мне таким образом, что он показал, что оценивает мою ценность и не был впечатлен конечным результатом. Мои глаза сузились. — Но это еще предстоит увидеть.

Между тоном, в котором сквозило неодобрение, и этим взглядом было такое чувство, будто Древний проник внутрь меня и разрушил все самоограничения, которые я развила после Вознесения.

Эфир хлынул на поверхность моей кожи и просочился сквозь нее.

— Я ошибалась, — сказала я, краем глаза заметив, как струйки золотистого эфира с серебристым оттенком проносятся сквозь темные тени, кружащиеся на полу. — Он только что высказался за меня, когда сказал, что тебе лучше иметь вескую причину, чтобы появиться в нашем доме, как будто тебе здесь самое место.

Бурлящие цвета затихли, и в глазах Древнего засияли яркие вспышки эфира.

— Осторожно, — тихо ответил он. — Ты можешь обуздать эфир миров, но ты всего лишь… — Звезды в его глазах пульсировали, и хотя его губы не двигались, когда он говорил, я все равно слышала его ясно, как день. Два слова.

Малыш Первозданный.

Я резко втянула воздух и дернулась. Шок разрушил мою власть над сущностью.

— Тебе нужно быть осторожнее. — Подбородок Эша опустился. — Ты можешь быть Судьбой, но это не помешает мне содрать с тебя кожу, если я даже восприму твои слова как угрозу моей жене.

Опять же, я почувствовала, что таю внутри, и, на самом деле, это неподходящий ответ по нескольким причинам. Но самое главное?

Эш был крутым парнем. Но он не смог победить Древнего.

Вероятно, никто из нас не смог бы.

Эта сжатая улыбка вернулась, как будто Древний услышал мои мысли.

— У меня есть причина быть здесь, — объявил он, когда мерцание осознания пронеслось сквозь меня.

— Я рад это слышать, — передразнил Эш с такой же недружелюбной улыбкой. — Но это еще предстоит узнать.

— Очаровательно, — пробормотал Древний, и снаружи раздался не слишком далекий гул. Он взглянул на потолок, и я могла бы поклясться, что увидела проблеск чего-то, скользнувшего по его чертам. Не эмоция как таковая, но что-то вроде… настороженности.

Я подумала о дракене, которого я видела, когда он уничтожил Древнего во время моего Вознесения.

— Какова бы ни была твоя причина, тебе лучше рассказать о ней. — Мои губы изогнулись в ухмылке. — Потому что, по-моему, у нас скоро будет компания.

Эфир померк в его глазах.

— Я пришел, чтобы забрать Первозданную Жизни.

Сердце мое дрогнуло.

— За что?

— Тебя призвал, — ответил Древний. — Истинный Первозданный Смерти.

ГЛАВА 17

Как будто весь мир перестал двигаться. Я даже не думала, что Эш дышал, когда мы смотрели на Древнего. Колис проснулся только прошлой ночью, и он уже хотел встретиться — уже хотел одержать верх. Это было так похоже на Колиса. Я должна была знать, что он сделает что-то подобное.

Затем Эш заговорил: — Что?

— Истинный Первозданный Смерти призвал истинную Первозданную Жизни, — повторил Древний.

Мое сердце забилось.

— Я думаю, мы поняли эту часть. Почему?

— Он хочет поговорить.

— Мне плевать, чего он хочет, — прорычал Эш.

Древний вздохнул.

— Если бы все было так просто. Если бы это было так, меня бы здесь не было. — Он скрестил руки на груди. — Как ты уже знаешь.

Мой взгляд метнулся к Эшу, и инстинкт подсказал мне то, чего я не хотела слышать.

— Он призвал Араэ, чтобы тот выполнил просьбу, — добавил Древний. — И чтобы он следил за обсуждениями, гарантируя, что они будут мирными.

Мирными?

Я рассмеялась.

Древний приподнял бровь.

Тени пробежали по щекам Эша.

— Что именно он хочет обсудить?

— Я не знаю.

— Ты хочешь сказать, что он призвал Судьбу, чтобы организовать встречу, но не сказал тебе, зачем? — в тоне Эша послышалось недоверие.

— Ему не нужно говорить мне, почему, — спокойно ответил Древний. — Точно так же, как Первозданной Жизни не нужно было бы говорить мне, почему.

— Я уверена, что мы можем рискнуть предположить, почему он хочет встретиться, — сказала я, поворачиваясь к Эшу. Я понизила голос, когда заговорила дальше. Я не была уверена, в чем смысл. Не то чтобы Древний не стоял прямо там. — Он, вероятно, хочет, чтобы мы поклялись ему в верности. — Вероятно, он также хотел узнать, где находится душа Сотории.

— Да, и мы уже знаем наш ответ, — вскипел Эш. — Начинается с — иди— и заканчивается — к черту. — Он двинулся к Древнему. — У тебя есть наш ответ. Иди и скажи ему.

— Это так не работает, — сказал он. — Ты это прекрасно знаешь. — Эти кружащиеся цветные глаза уставились на меня. — Этого нельзя отрицать.

Это… это не могло произойти.

Каждая часть моего существа знала это. Я отступила в сторону, проводя рукой по волосам.

— Я знаю.

— Сера, — предупредил Эш.

— Ты же знаешь, что этого не может быть, — сказала я.

— Он знает, — пояснил Древний.

— Спасибо, — рявкнула я, — но твое участие там не требовалось.

Та же полуулыбка вернулась.

— Так же очаровательно.

Мой разум метался, пытаясь опередить буйство эмоций, шок от того, что Колис достаточно оправился, чтобы сделать это. Но как я могла быть удивлена? Я знала, что Колис становится сильнее. Это было просто быстрее, чем я ожидала. Но гнев и страх, что он вообще посмеет вызвать меня, были сильнее шока. Боги, страх снова почувствовать это отчаяние настиг меня.

Тени закружились вокруг нас быстрее, когда глаза Эша встретились с моими.

Я сделала вдох, который едва ли куда-то ушел.

— Это должно было произойти в какой-то момент, верно? Мы знали, что в конце концов нам придется встретиться с ним лицом к лицу.

— На наших условиях, — выплюнул Эш. — Не его. Никогда не его. И уж точно не для того, чтобы реализовать какую-то извращенную развлекательную ценность, которую он, несомненно, получит от этого.

— Я не уверен, о каком извращении ты говоришь, — заявил Древний. — Но ни Первозданный Жизни, ни Первозданный Смерти не смогут наброситься друг на друга, находясь в присутствии Араэ. — Древний говорил так, словно говорил о ссорящихся детях. — Не будет никаких драк или насилия любого рода.

Эш даже не взглянул на Древнего.

— Меня беспокоит не физическое насилие.

Воздух вырвался из моей груди. Я поняла, что он имел в виду. Это то, что мог сказать Колис. Что он заставил бы меня почувствовать.

— Тебе не нужно беспокоиться ни о чем из этого, — сказал Древний. — Встреча происходит только между Первозданной Жизни и Первозданным Смерти. –

Когда Эш сделал вдох, мне показалось, что пол подо мной сдвинулся, но его грудь не расширилась при выдохе.

Я повернулась к Древнему.

— Зачем?

— Он не верит, что этот Первозданный не обострит ситуацию, — ответил Древний. — Никтос не может ступить ни одной ногой в Далос во время встречи.

Я снова чуть не рассмеялась.

— Ты что, издеваешься? — выпалил Эш.

— И я понимаю, почему, — беспечно продолжил Древний. — Он почти такой же темпераментный, как существа, которым его отец дал двойную жизнь.

— Ты серьезно. — Эш шагнул к Древнему, заставив мое сердце замереть. — Ты собираешься потакать этому уроду, зная, что он натворил?

Потянувшись к Эшу, я остановилась.

Губы Древнего сжались.

— У меня нет выбора.

— Ты — Судьба! — взревел Эш, когда из его спины вырвались две дуги теневого эфира. — Ты не просто посланник.

Что-то похожее на эмоцию мелькнуло на лице Древнего, поразив меня.

— Нет, я тот, кто обеспечивает сохранение равновесия.

Эш выпрямился, кожа на его горле приобрела оттенок теневого камня.

— Заставить ее пойти к монстру, который держал ее против ее воли, — вот как ты обеспечиваешь равновесие? Ты серьезно, черт возьми?

— Он серьезен. — Мои руки сжались в кулаки, пока я не почувствовала, как ногти впиваются в мою плоть. — Но это все равно хороший вопрос, особенно потому, что я готова поспорить, что ты точно знаешь, о каких извращениях он только что говорил.

Уголки рта Древнего напряглись, показывая едва заметную трещину в его поведении.

— Я обеспечу сохранение равновесия любыми необходимыми средствами. — Эти разноцветные глаза переместились на мои. — Это не значит, что мне это нравится.

— Ты вообще знаешь, что значит получать удовольствие от чего-либо? — парировала я.

— А Холланд? — тихо возразил Древний.

Я захлопнула рот. То, как он произнес имя Холланда, прозвучало ужасно похоже на угрозу.

— Ты знаешь, что поставлено на карту, — напомнил мне Древний.

Я знала.

Проклятье.

Древний напрягся.

— Кстати, о темпераментном существе…

Двери офиса распахнулись, и вошел Нектас, его длинные волосы развевались за ним. Его взгляд не отрывался от Эша или меня, пока он крался мимо Древнего, не обращая на существо никакого внимания.

С другой стороны, Древний отступил.

— Что происходит? — спросил Нектас.

Вопрос был адресован мне, потому что Эш… Я взглянула на него. Он был зациклен на Древнем, словно собирался сделать что-то очень неразумное.

— Колис призвал Судьбу, чтобы устроить встречу между нами, — сказала я. — И только между нами.

Ноздри Нектаса раздулись, когда он посмотрел на Эша.

— Урод, — пробормотал он. Складки на его голой плоти плеч и груди были более выраженными, чем я когда-либо видела. — И ты не можешь это изменить?

— Нет, — ответил Древний. — Условия устанавливает вызывающий. Если бы они, — он указал на Эша и меня, — сначала призвали Араэ…

— Не надо, — предупредил Нектас, разворачиваясь к Древнему. — Не обращай это против них, Айдун.

Ноздри Древнего раздулись, когда он услышал свое имя, и по мне пробежала волна удивления.

— Они не будут тратить твое время, как Колис, — сказал Нектас. — Именно это и произойдет.

Низкий рык Эша разнесся по комнате, когда тени за его спиной сгустились.

— Из этого ничего не выйдет.

— Это не должно быть пустой тратой времени, — утверждал Айдун, переключая внимание на меня. — Ты жаждешь войны? Я не верю, что ты этого хочешь.

Я отстранилась.

— Ты что, нас подслушивал или что?

— А ты? — повторил он.

— Нет.

— Почему?

— Должна же быть причина? — Я покачала головой. — Я не хочу, чтобы погибли невинные люди. Разве этого недостаточно?

— Почти. — Цвета дико закружились вокруг его зрачков. — Будущее существует в нескольких потоках…

— Не начинай эту чушь, — прорычал Эш.

Голова Древнего дернулась в сторону Нектаса.

— Я понимаю, что он заботится о ней. Я знаю, что эта связь между ними вызывает, когда один из них находится под угрозой, но тебе нужно взять его под контроль, прежде чем это сделаю я.

Я рванулась вперед, остановленная только рукой, выброшенной Нектасом. Эфир хлынул сквозь меня, горячий и яростный. — Ты не сделаешь ничего подобного.

— Ради всего святого, — Нектас оттолкнул меня. — Очевидно, ты не знаешь, что эта связь провоцирует, если ты угрожаешь кому-то из них, потому что ты только что это сделал.

— Они испытывают мое терпение, — выплюнул Айдун. — А я был слишком терпим к ним обоим. Так что возьми под контроль ту, кто технически является Первозданным без Двора, пока я пытаюсь урезонить Первозданную, который даже не должна быть проклятой Первозданной.

Эш качнулся вперед, но Нектас поймал его. Моя голова повернулась к дракену, когда он оттолкнул Эша.

— Стой, — приказал Нектас.

Эш попытался обойти его, опрокинув стол. Стаканы разбились. Куски яиц и бекона рассыпались по полу. Нектас набросился на Эша, снова оттолкнув его. Диванчик отлетел, когда Нектас запер Эша в клетке. Звук, который издал Первозданный, заставил бы любого бежать, когда он обнажил клыки на дракена.

Каждая часть меня сосредоточилась на Нектасе. Я знала, что он не причинит вреда Эшу. Он никогда этого не сделает. Но чисто инстинктивной части меня это не нравилось.

Энергия нарастала в Эше, заставляя воздух заряжаться. Статика потрескивала на моей коже, когда эфир поднялся в ответ. Одна из лампочек взорвалась, разбросав во все стороны мелкие осколки стекла.

— Прекрати, — повторил Нектас, отступая назад от Эша, пока он не прижал его к стене буфетом, положив предплечье ему на грудь. — Тебе нужно успокоиться.

Откуда-то из комнаты донесся звук. Шипение, отчетливо кошачье, когда я шагнула к Нектасу и Эшу, разжимая и сжимая руки по бокам.

— Ради богов всего мира, — пробормотал Айдун, — почему именно я должен был явиться на призыв?

— Мне нужно, чтобы ты успокоился, пока ни у кого из нас не осталось выбора, чтобы заставить тебя. — Мышцы на спине Нектаса напряглись, когда он изо всех сил пытался удержать Эша. — И желательно до того, как выпустятся когти и Сера разорвет меня.

Когти выпустятся…?

Я резко остановилась, только тогда поняв, что я всего в нескольких футах от Нектаса, и мои руки… чувствовали себя странно. Они покалывали. Я посмотрела вниз, и мои глаза расширились.

Мои ногти удлинились и заострились.

— Что за…?

— Я знаю, что ты злишься. Я знаю, что ты боишься, — сказал Нектас, и эта последняя часть привлекла мое внимание. — Но если ты пойдешь на этого ублюдка вон там, ты знаешь, что произойдет.

— Ублюдок? — пробормотал Айдун, пока я пялилась на Эша и Нектаса. — Это было неуместно.

Что бы ни происходило с моими руками, это отошло на второй план, когда возникло сильное предчувствие. Крошечные шишки выступили на моей коже. Если Эш нападет на Айдуна, Древний нанесет ответный удар. Нектас защитит Эша. И я тоже. Но Древний…

Страх нарастал, когда я смотрела на него. Он убьет Нектаса. Мой желудок сжался. Он мог убить Эша, потому что, как сказал Айдун, Эш теперь был Первозданным без Двора. Его смерть повлияет на Илизиум и смертный мир, но не так сильно, как смерть любого другого Первозданного.

Страх врезался в меня, почти выбивая колени из-под меня, когда огни дико замерцали.

— Эш, — прошептала я. — Пожалуйста.

Чистый серебряный взгляд Эша метнулся ко мне. Наши глаза встретились. Прошло напряженное сердцебиение, а затем тени под его плотью поредели.

— Я в порядке.

— Ты уверен в этом? — Нектас все еще сдерживал его. — Потому что я буду очень разочарован, если отпущу тебя, а ты на него накинешься.

— Я не буду. — Его глаза не отрывались от моих. — Я спокоен. Мне просто нужно поговорить с Серой. Наедине.

— На вызов нужно ответить…

— Пара минут ничему не повредит, — оборвал Нектас Древнего.

Челюсть Айдуна напряглась, когда он отвернулся.

— У них есть пять минут. Это все.

Я прикусила язык, сосредоточившись на Эше. Темные щупальца эфира почти исчезли.

Нектас отпустил Эша и медленно отступил назад. Он не сводил глаз с Первозданного, пока Эш отталкивался от стены. Я тоже, когда он подошел и схватил меня за затылок. Он притянул меня к себе, опустив подбородок на мою макушку. Мои руки обхватили его талию, и я крепко держала его, пока дрожь пробежала по нему.

— Снаружи, — приказал Нектас.

Наступила пауза, а затем Древний глубоко вздохнул.

— Единственная причина, по которой я следую за тобой, заключается в том, что это только задержит события, если я этого не сделаю.

— Да, — протянул Нектас. — Это и тот факт, что ты знаешь, что я оторву тебе руки и буду бить ими по голове.

Мои глаза широко распахнулись.

Айдун усмехнулся, и это прозвучало по-другому. Тепло. Настолько реально, что я подняла голову с груди Эша.

— Знаешь, я уже видела, как это случалось раньше. Смеюсь каждый раз, когда думаю об этом.

— Почему это меня не удивляет? — пробормотал Нектас, дверь захлопнулась и заглушила все его остальные слова.

— Даже не знаю, что сказать по этому поводу, — прошептала я, качая головой. — Интересно, как Нектас мог обращаться к нему по имени?

— Я не знаю, и мне все равно. — Пальцы Эша зарылись мне в волосы, а его грудь резко приподнялась напротив моей. Его черты лица были суровыми — слишком суровыми. — Мне это не нравится, Сера.

— Мне тоже. — Я сглотнула, но в горле пересохло. — Но это то, что есть. — Я попыталась успокоить свое сердце и разум, чтобы сосредоточиться. — Мы знаем, что скажет Колис. Он потребует нашей лояльности и, я полагаю, прикажет мне отказаться от любых притязаний на трон. Возможно ли это вообще?

Эш не ответил, уставившись на меня, но вадентия сказала мне, что это так. Вроде того. Вместо того, чтобы правил истинный Первозданный Жизни, это будет истинный Первозданный Смерти. Впервые.

Но королева богов также была первой.

Мои пальцы сжались на спине рубашки Эша, когда я медленно выдохнула.

— И я… я думаю, я скажу Колису, чтобы он шел к черту, но более подходящим образом. А потом я…

— Я не думаю, что могу позволить этому случиться, — сказал Эш так тихо, что я даже не была уверена, правильно ли его расслышала.

Но я его услышала.

Я проигнорировала это.

— Пока меня нет, ты должен пойти к Аттесу и рассказать ему о Колисе. Когда я вернусь, мы призовем Первозданных. Наши планы не изменились.

— Я не могу, — повторил он. Слабое свечение эфира осветило сеть вен на его щеках. — Я не могу позволить тебе пройти через это. — Его глаза были полны такого эфира, что зрачки больше не были видны, когда его взгляд скользнул к дверям позади меня. Свет в его венах усилился. — Я не буду.

Мое сердце остановилось.

— Ты должен.

Его бриллиантово-яркий взгляд снова обратился ко мне.

— Единственное, что мне нужно сделать, это обеспечить твою безопасность.

Отпустив его рубашку, я схватила его за щеки.

— Если это правда, то ты должен позволить этому случиться.

— Это полная противоположность тому, что мне нужно сделать. –

— Как ты будешь меня охранять, если ты мертв? — потребовала я, чувствуя, как мой живот сжимается с каждым словом. — Потому что именно это и произойдет, если ты попытаешься это остановить.

Линия его скул стала острее.

— Ты сомневаешься в масштабах того, что я готов сделать для тебя.

— Вот в чем дело, Эш. Я не сомневаюсь в том, что ты готов сделать. — Паника зародилась в глубине моего живота. — Послушай меня. Пожалуйста. У нас только что появился второй шанс. Тот, за который нам пришлось бороться и придется продолжать бороться. И я боюсь потерять его — потерять тебя.

Его глаза расширились.

— Это то, чего ты боишься? — Часть его плоти исчезла. — Ты никогда не потеряешь меня, Сера. Никогда.

— Тогда докажи это, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он резко вдохнул, его ноздри раздулись. Его глаза закрылись, и по нему пробежала еще одна глубокая, сотрясающая дрожь.

— Колис… Я знаю, он тебя пугает.

У меня перехватило дыхание, когда я опустила руки ему на грудь.

— Он не пугает.

— Не лги мне, Сера. Не сейчас. Не о нем. — Щупальца теней изогнулись. — Я знаю, что я чувствовал от тебя, когда он владел тобой. Я задыхаюсь от вкуса того, что ты чувствуешь даже сейчас.

Часть меня сжалась прямо тогда, потому что я не хотела вспоминать, что он чувствовал то же, что и я. Страх. Паника. Отчаяние. И…

Я остановила себя прямо перед тем, как мои легкие остановились.

Шея Эша изогнулась, словно голова Древнего повернулась. Нечеловечески. Потусторонне. Сходство между ними и Первозданными было поразительным.

— Это, — выдавил Эш, — это то, о чем я говорил всего несколько минут назад. Тебе не всегда нужно быть сильной, Сера. И тебе никогда не нужно притворяться со мной.

— Я не притворяюсь.

— Ты думаешь, я не знаю, что ты почувствовала, когда услышал, что Колис призвал тебя? — потребовал Эш. — Ты правда думаешь, что я не знаю, что заставило тебя кричать посреди ночи? Ты правда так думаешь?

Мое тело похолодело, а затем стало горячим, когда поднялся Эфир. Я отступила назад.

— Я боюсь его. Я очень боюсь его и того, как он заставляет меня чувствовать, что я ничего не контролирую. Ладно? Тебе приятно слышать, как я это говорю?

Эш вздрогнул, тени замерли.

Стыд обжег мне горло. Мне не следовало этого говорить, но черт. Сейчас не время для этого.

— Но я больше боюсь потерять тебя, и ты знаешь, что это возможно. — Я на мгновение закрыла глаза, затем снова открыла их. — Это не приходило мне в голову, пока не заговорил Айдун. Возвращение Колиса как истинного Первозданного Смерти сделало тебя уязвимым. Но я уверена, что ты полностью осознавал этот маленький факт.

Он стиснул зубы и отвернулся.

— Да, ты знал, и мы поговорим об этом, когда я вернусь, — предупредила я его. — Потому что я вернусь, и, вероятно, буду в плохом настроении. Так что будь готов.

Его голова повернулась ко мне. Прошло мгновение, и дымный эфир, собиравшийся вокруг него, снова исчез.

— Это неправильно.

— Я знаю.

Эш удерживал мой взгляд, а затем его рот оказался на моем. Он наклонил голову, и он раздвинул мои губы яростным движением своего языка. Отчаянная дикость захватила его. Нас. Мы уже были здесь раньше. Слишком много раз. Поэтому я осознала безумие в этом виде поцелуя. Как это было молитвой и проклятием. Обещанием и освобождением в столкновении зубов, языков и ищущих губ. Желание затопило мои чувства. Его. Мои. Чистая, раскаленная похоть переполнила все, когда его рука сжалась вокруг моей талии. Он поднял меня на кончики пальцев ног, и я почувствовала, как его твердость прижимается к моему животу. Желание пульсировало во мне, скапливаясь между моих бедер. Я застонала в его поцелуй, пытаясь вспомнить, что именно мы должны были делать в данный момент. Это было не то.

Но черт, было так неправильно останавливаться.

Я отдернула голову, тяжело дыша.

— У нас нет на это времени.

Теперь его зрачки были видны, но глаза не стали менее яркими. Однако теперь их подпитывала нужда.

— Плевать, если мы этого не сделаем.

Я ахнула, когда руки Эша потянулись к резинке моих леггинсов. Он спустил их вниз, кружевное белье и все остальное. Каким-то образом ему удалось надеть одну штанину обтягивающего материала на один ботинок.

— Это было впечатляюще, — пробормотала я.

Поднимаясь, его губы изогнулись в теневой, шелковистой улыбке, когда он провел рукой по моей ноге, вдоль внутренней части бедра. Его рот вернулся к моему, заглушая мой крик, когда его пальцы нырнули между моих бедер, раздвигая там скользкое тепло. Контраст между моим теплом и его холодом был поразительным.

Эш застонал мне в рот, и между его прикосновением и этим звуком я была уничтожена.

— К черту все, — простонала я. — Мы найдем время.

Схватив мои бедра, он поднял меня. Я обхватила его талию ногами. Его язык танцевал с моим, когда он двигался. Моя спина ударилась о стену возле дверей, такую же холодную и твердую, как и его тело. Я потянулась между нами, схватив переднюю часть его бриджей. Наши руки возились, пока он не разочаровался и не разорвал клапан. Он спустил свои штаны вниз, а затем он наполнил меня, дюйм за дюймом, его длина и обхват растягивали меня. Укус боли был восхитительным, и мы оба содрогнулись.

Не было ничего, кроме избытка удовольствия и экстаза, усиленного глубокими, грохочущими звуками, которые он издавал, когда входил в меня. Погрузив пальцы в мягкие пряди его волос, я потянулась и обхватила полку над собой. Наши рты двигались вместе, наши языки отражали ритм его бедер. Мне показалось, что я услышала глубокий голос Нектаса, а затем раздался резкий стук в дверь.

— Пять минут истекли, — крикнул Айдун.

Прижав меня к стене, Эш прервал поцелуй, его бедра терлись о мои.

— Нам понадобится… — Его голова откинулась назад, когда я сжала его член. Сухожилия на его шее резко выступили. — Нам нужна еще минутка.

— Ради всего святого, если они… — Его слова резко оборвались.

Неуместность этого. Нелепость. Я прикусила губу, но короткий, пронзительный смешок вырвался наружу.

Голова Эша резко дернулась вперед, его вены пульсировали от жара.

— Мне нравится этот звук. — Его рука обхватила мой подбородок, а пальцы впились в мое бедро. — Мне нравятся твои улыбки. Мне нравятся твои стоны. — Его губы коснулись моих. — Мне нравится, какая ты мокрая. И мне особенно нравится, как твоя киска сжимает мой член.

Еще один смешок раздвинул мои губы, и Эш поймал звук своим. Страсть охватила нас, не слишком отличающаяся от той, что я чувствовала, когда мы были на берегу моего озера прямо перед тем, как он взял меня в воде. Я чувствовала, как пульсируют мои клыки. Желание его крови возросло, но для этого мне пришлось бы прекратить целовать его, и я не могла даже вынести этой мысли.

Это было настоящее безумие.

И, может быть, то, как близко мы были к тому, чтобы потерять друг друга, и то, что каждый из нас был готов сделать, чтобы сохранить другого в безопасности, было тем, что двигало нами, когда Нектас и Древний ждали всего в нескольких футах. Не могло быть, чтобы они не знали, что происходит, но в ту минуту мне было все равно. Я была огнем во плоти, жаждущей каждого толчка его члена. Жаждущей его. Он жаждал каждого взмаха моего языка, каждого вдоха, который он пробовал. Он толкался жестко и быстро, и я встречала его так же яростно.

И пока напряжение росло и росло, пока я не подумала, что не смогу существовать еще секунду, и не зацепилась за эту изысканную пропасть, я знала, что, несмотря на то, насколько коварным будет наше будущее, насколько все будет неопределенным, одно останется неизменным. Буря внутри нас достигла пика, захватив нас обоих в одно и то же сердцебиение, и я знала, что мы всегда будем. Вместе. Всегда.

Дыхание Эша стало прерывистым, когда по нам пронеслись волны удовольствия.

— Лисса, — прохрипел он, прижимаясь ко мне.

Прошло несколько секунд — определенно больше минуты, — но из коридора не доносилось никаких звуков.

Его лоб прижался к моему, и он тяжело сглотнул.

— Он собирается спросить о Сотории.

— Я знаю. — Я закрыла глаза. — Колис не может до сих пор верить, что я — это она. Он был бы мертв, если бы я была ею, и он это знает. Он… Выражение его лица, когда я вонзила в него Древнюю кость, изменило форму.

— Что? — тихо надавил Эш.

Я покачала головой. Я не могла сказать, что, как мне показалось, я увидела в выражении лица Колиса. Смирение? Может быть, даже облегчение. Мне было неловко даже думать об этом.

— Он не знает, где душа Сотории.

— И нам нужно использовать это себе на пользу. Он должен верить, что она все еще в тебе, — сказал он, его тело холодело напротив меня и внутри меня. — Делай и говори все, что тебе нужно, чтобы убедить его в этом.

Я поцеловала его, зная, как много ему потребовалось, чтобы сказать это. Я знала, что, приняв ту защиту, которую он предлагал, я изрежу его и буду продолжать резать его. Я ненавидела это. Все это.

Он осторожно разделил наши тела и опустил меня на пол, убедившись, что я стою ровно, прежде чем натянуть свои штаны, а затем застегнуть мои. Никто из нас не произнес ни слова, пока он поднимал леггинсы по моей ноге, а затем расправлял темно-серую блузку и жилет, которые я носила. Закончив, он пригладил мои волосы по бокам назад, затем приподнял мой подбородок, пока наши глаза не встретились.

Эш провел большим пальцем по моей щеке.

— Обещай мне, — сказал он. — Обещай мне, что что бы Колис ни сказал или ни сделал, ты не позволишь этому оставить след.

— Я обещаю.

Расщепление мира, чтобы перемещаться из одного места в другое за считанные секунды, было тем, что Эш делал в прошлом. Это была форма теневого шага, на которую были способны только Первозданные и старейшие боги. И, конечно же, Древние. Я просто не осознавала, что Эш делал именно это. Я всегда закрывала глаза, и даже если бы я держала их открытыми, я бы, вероятно, не смогла увидеть сквозь кружащиеся тени.

Я не закрыла глаза, когда Древний взял меня за руку и сама ткань мира откинулась, открыв мерцающую, золотистую группу деревьев прямо за Городом Богов и Дворцом Кор.

Те самые деревья, которые Айос создала своим прикосновением.

Взглянув на изящные, широкие ветви и блестящие, веерообразные листья, я задалась вопросом, будет ли она выращивать их сейчас в Царстве Теней. Я надеялась на это. Они были прекрасны, и я никогда не ожидала, что Айос снова ступит на землю Далоса.

Опустив взгляд, я вгляделась в залитые солнцем деревья. Ночь уже наступила между тем временем, как я была здесь и сейчас. Воздух был все еще благоухающим, но он еще сильнее пах затхлой сиренью.

Смертью.

Мои губы скривились, когда я отключила свои эмоции, заперев их. Но я не надела вуаль небытия. Я больше никогда этого не сделаю. Я просто стала другой частью себя. Более холодной, спокойной версией себя.

— Давай покончим с этим. — Я пошла вперёд, не издавая ни звука.

— Серафина.

Я остановилась.

— Сначала нам нужно поговорить.

Я сосчитала до пяти, но не потому, что волновалась. Я не выходила из этих деревьев, как в первый раз. Меня раздражала задержка.

— Я не хочу задерживаться. — Я повернулась к Древнему. — Мне нужно вернуться в Царство Теней как можно скорее.

— Прежде чем твой муж сделает что-то, о чем пожалеет?

Ну, да, это была причина номер два. Я сомневалась, что он уехал в Вати, и чем дольше я была здесь, тем больше было вероятности, что он что-то сделает. Но причина номер один?

— У меня не было такого замечательного опыта в прошлый раз, когда я была в Далосе. Я не хочу проводить здесь ни минуты дольше, чем необходимо.

Вот оно снова. Едва заметное подергивание кожи вокруг глаз.

— Я тоже.

— Тогда продолжай, — сказала я, прежде чем успела напомнить себе, с кем именно я говорю. — И я говорю это в максимально уважительной форме.

Его губы слегка изогнулись.

— Холланд предупреждал меня о тебе.

Я напряглась, не зная, как ответить. Я понятия не имела, знали ли все Древние о его участии или о той тонкой, серой линии, по которой часто ходил Холланд.

— Он предупреждал меня, что у тебя может быть… напористая личность, — продолжил он. — Я думаю, он сказал: — агрессивно напористая.

Я поморщилась.

— Я не могу этого отрицать.

Айдун посмотрел на меня.

— Я не уверен, что Холланд знает тебя так хорошо, как он думает. Я ожидал от тебя большей борьбы, чем от Никтоса. Он всегда был спокоен. Практичен. Ты же, с другой стороны… — Появилась еще одна бесстрастная, напряженная улыбка. — Но именно это и делают эмоции.

— Я с этим не согласна.

— Конечно, согласна. Когда-то ты была смертной. Это не та часть тебя, которую ты можешь вырезать. — Он сказал это так, словно жалел меня. — Но ты успокоилась быстрее, чем Никтос. Ты поняла. Я этого не ожидал.

Я нахмурилась.

— Что именно сказал тебе Холланд?

— Достаточно.

Покачав головой, я откинула волосы назад.

— Думаю, правда в том, что я толком не знала Холланда.

— Ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой.

Тогда почему он не здесь? Я не спрашивала об этом. Мне показалось, что это слишком много откроет.

— Его глаза были совсем не похожи на твои.

— Это потому, что твой разум не смог увидеть его таким, какой он есть, — объяснил он, когда мои брови поползли вверх. — Только истинный Первозданный Жизни и истинный Первозданный Смерти обладают знанием, чтобы увидеть Судьбу такими, какие мы есть.

Тот факт, что мы могли видеть их такими, какие они есть, потому что мы знали, что они собой представляют… имел смысл.

— Я не думаю, что ты хотел говорить со мной о Холланде.

— Нет. — Он шагнул вперед, его ноги скользили по траве и мшистым камням. — Я видел все возможные завтра. Некоторые из них обязательно наступят, а другие еще не написаны. Существует так много возможностей.

Я перевела взгляд на него. Синева перешла в зелень его глаз.

— Ладно?

— Столько мелких выборов могут изменить исход, как ты уже хорошо знаешь, — сказал он, и моя кожа покрылась прыщами. — Что-то маленькое и незначительное может изменить ход событий. Вот почему будущее никогда не бывает полностью предопределено.

Я медленно кивнула.

— Я почти уверена, что уже слышала это раньше, так что…

— Но есть возможности, которые становятся событиями, записанными в сущности миров, — сказал он, понизив голос, когда у меня перехватило дыхание. — Серия шагов и выборов, которые неизбежно приведут только к одному результату. — Коричневый цвет прорезал синий, а в его глазах зажглись звезды. — Если среди Первозданных начнется война, равновесие будет нарушено способами, которые будут иметь ужасные последствия. — Звезды в его глазах засияли так, что на них стало почти больно смотреть. — Мои братья, которые ушли в землю, будут потревожены.

Холодок пробежал по моей спине, несмотря на влажный ветер.

— Они проснутся?

— Сознание вернется к старейшим и сильнейшим из них. Это не маленький шаг, но один из многих, которые приведут к их Пробуждению. — Он наклонил голову. — Точно так же, как предательство Колиса своего брата было шагом. То, что сделал Эйтос, изменило его, но это был еще один шаг. Кровь, которую ты взяла у Никтоса, была еще одним шагом.

Я отстранилась, моя кожа потеплела.

— Я не знала, что Древние такие… скрытные.

— Ты многого не осознаешь.

Нетерпение овладело мной.

— Почему у меня такое чувство, что ты не хочешь просветить меня обо всех этих вещах?

— Баланс, — промурлыкал он. — Но я могу сказать тебе, что некоторые вещи неизбежны. Эйтос увидел это, и у него был план.

Я скрестил руки на груди.

— И какой же это был замечательный план.

— И у тебя есть план.

Я рассмеялась, и звук получился едким.

— Не знаю, какой у меня, по-твоему, план, кроме как придумать, как избавиться от Колиса…

— Дело не только в нем, — вмешался он. — Доверяйте своим инстинктам.

— Ты имеешь в виду вадентию?

— Я имею в виду… — сказал он, прижав палец к моей груди, чуть ниже ключицы.

Я оттолкнула его руку. Я не смогла бы удержаться, даже если бы захотела.

Он был невозмутим.

— Твои инстинкты.

— Ладно, — сказала я, уставившись на него. Я предположила, что он говорил о моих инстинктах. — Спасибо за… что бы это ни было.

Цвета в его глазах замедлились.

— Предотвращение этой войны было невидимой нитью, но и тебя изначально не было. Ты понимаешь, что это значит?

Я оглядела деревья, созданные Айос, как будто они содержали ответы. Но их там не было.

— Ты — то, что обрывает эти нити — заканчивает одни и плетет новые. Доверься своим инстинктам, — сказал он. — Ибо если то, что выйдет из этой встречи, — это война, она не закончится, пока не будет крови и костей.

ГЛАВА 18

Сбивчивое предупреждение Айдуна не давало мне покоя, но времени на раздумья не было. Он снова взял меня за руку и тенью перенес нас в передний двор Дворца Кор.

— В следующий раз неплохо было бы предупредить, — пробормотала я, прижимая руку к бурлящему животу, когда эфир запульсировал, оповещая меня об очередном Первозданном.

Айдун изогнул бровь:

— Я приму это к сведению.

Я ни на секунду не поверила ему, глядя вверх. Из центра дворца поднимались четыре ступенчатые хрустальные башни. Трещины в хрустале преломляли солнечный свет. Мой взгляд опустился на инкрустированную алмазами каменную крепость. Крупные и мелкие трещины тянулись по всей длине колонн и стен за ними.

Должно быть, кто-то сделал уборку. На этот раз не было ни тел, привязанных к стенам крепости, ни висящих на деревьях. Если бы это было так, меня бы точно стошнило на Древнего.

— Ты в порядке? — спросил Айдун, взглянув на мою руку.

— От теневого шага меня иногда подташнивает, — я опустила руку. — Меня тошнит от всего этого места.

Его левый глаз слегка сузился, а другая сторона рта изогнулась:

— Интересно.

Я бросила на него взгляд. Древний был… странным. Я направилась к ступеням колоннады.

— Мы должны подождать, — сказал Айдун. — Чтобы нам позволили войти.

Остановившись, я раздраженно выдохнула:

— И как долго мы будем ждать?

— Столько, сколько потребуется, чтобы кто-то нас принял.

Я разразилась низким, грубым смехом:

— О, я точно знаю, что делает Колис.

— Хм?

— Заставляя меня ждать снаружи, он дает понять, что не считает меня равной себе, — пробурчала я. — Моя мать поступала так, когда к ней приезжали нелюбимые ею дворяне из других королевств.

— Твоя мать, похоже, прекрасный человек.

Я фыркнула.

— Тебя удивляет этот прием?

— Нет, — я скрестила руки на груди, прежде чем использовать их для того, чтобы сделать что-то, что заставит Айдуна передумать, кто из нас с Эшем спокойнее. Стражи на колоннаде не было, впрочем, как и раньше. Я оглянулась через плечо, но пурпурно-розовые верхушки деревьев закрывали мне вид на Вал вокруг Далоса. Учитывая все произошедшее, можно было подумать, что это место кишит стражниками.

Было даже обидно, что это не так.

— Это не займет много времени, — сказал Айдун.

— Да, но я не терпеливый человек.

— Со временем ты научишься этому, — ответил он.

Я повернулась к нему вполоборота:

— Сколько тебе лет?

Айдун склонил голову набок, наморщив лоб:

— Как давно существует это царство?

Я нахмурилась:

— Понятия не имею.

— Я тоже, — он пожал плечами. — Но мне столько лет.

Мой рот раскрылся:

— Боги, да ты даже старше Нектаса.

— Все мы, — заявил он.

Я вздрогнула, не в силах даже подумать о том, что Холланд настолько стар. Мой мозг просто не мог это переварить, когда я снова повернулась к дверям с золотой отделкой. Я переминалась с ноги на ногу, жалея, что у меня нет при себе какого-нибудь оружия.

Потом я вспомнила. У меня было.

Эфир.

Я закатила глаза.

— Ты… танцуешь сама с собой? — спросил Айдун.

— Я не танцую, ты… — эфир интенсивно запульсировал, прежде чем угаснуть, предупреждая меня. Я резко вдохнула. — Прибыл еще один Первозданный.

— Прибыл.

Я повернулась к Древнему:

— Я не знала, что здесь есть другие Первозданные.

Айдун отщипнул увядший лист, упавший ему на плечо:

— Только Никтосу было запрещено присутствовать.

— Это чушь собачья, — прошипела я, поднимая ветер.

Его глаза метнулись к моим:

— Вызывающий устанавливает…

— Правила. Я услышала тебя в первый раз, — я повернулась обратно к все еще закрытым дверям, и мне это ни капельки не понравилось. Любой из Первозданных мог только что прибыть. В голове промелькнула мысль о Кине, потом о Весес, и сущность дико зашевелилась внутри меня. — Каковы правила относительно других Первозданных и драки?

— Среди Первозданных не может быть никакого насилия, — он встал рядом со мной. — Тебе не о чем беспокоиться.

— Я не беспокоюсь, — я уставилась на двери. — Я разочарована.

Его голова повернулась ко мне.

К черту.

Я поднялась по ступеням и прошла между двумя колоннами.

— Что ты делаешь, Серафина?

— Я не жду, — сосредоточившись на дверях, я призвала эфир. Позолоченные двери распахнулись и с треском врезались в стены, сорвавшись с верхних петель. — Упс.

Айдун вздохнул.

Слегка улыбаясь, я вошла во дворец. Когда мы с Эшем приходили сюда раньше, мы так не входили. Аттес провел нас мимо нескольких бунгало и вывел в зал, который вел в атриум, где, как я предполагала, находился Колис. Я бросила взгляд на золотые мягкие кресла, стоявшие вдоль стен входа. Фойе разделялось на два крыла.

Я повернула налево. Причин для такого выбора не было, так что я надеялась, что это вадентия ведет меня по дороге.

— Нам действительно стоит подождать, — предложил Айдун, следуя за мной.

— Мы и так долго ждали, — я вошла в коридор, миновав несколько закрытых дверей с одной стороны и окна, выходящие во внутренний двор, с другой. В конце коридора находились две двери. Разумеется, они были позолочены, как и потолок, и настенные бра, и ручки на дверях, и отделка подоконников. Золотые прожилки проступали даже на мраморных полах.

Колис был таким безвкусным.

— Мы ждали несколько минут, — заметил Айдун.

— Как я уже сказала, мы ждали… — я сделала паузу, почувствовав что-то… неладное. Мои шаги замедлились, а кожа покрылась колючками. Это было почти то же самое, что я чувствовала перед появлением Древнего, только это было… неправильно. Даже кощунственно. Как будто я вошла в храм и прокляла бога, которому он служил. Мои глаза сузились на двери впереди.

Я не слышала шагов, но знала, что что-то близко, и не ошиблась.

Позолоченные двери распахнулись, и все, что я увидела, — это золотые одежды, золотые крылья и золотые волосы.

Мои губы скривились, когда во мне поднялась смесь гнева и нежелательного сочувствия:

— Ну, теперь я знаю, почему вдруг почувствовал что-то нецензурное.

Каллум остановился передо мной, нарисованные крылья на его лице дернулись за секунду до того, как выражение его лица разгладилось в улыбку, такую же отработанную, как у Колиса. Я недолюбливала Ревенанта по целому ряду причин. Чувства были взаимными, но что не было взаимным, так это печаль, которую я не могла не испытывать к нему. Брат Сотории был трагедией.

— Серафина, — сказал он ровным тоном. Даже вежливым. — Я вижу, ты так же очаровательна, как и прежде, — его глаза такого бледно-голубого оттенка, что они были почти безжизненными, скользнули по мне. — И так же неуместна.

— Как же так?

— Ты одета хуже, чем обычная трактирщица, и не годишься для встречи с Королем, — ответил он. — И ты должна была ждать снаружи.

— Две вещи, — я быстро взглянула на ножны и золотую рукоять кинжала на его левой руке, подняв два пальца. — Я устала ждать, — я опустила указательный палец, оставив средний по-прежнему поднятым. — И сегодня я не встречу никакого Короля.

Губы Каллума сжались: — Очаровательно.

Я повернула руку так, чтобы средний палец был обращен к нему.

— Очень очаровательно, — он сцепил руки за спиной. — Но не так, как в последний раз, когда я тебя видел. Как твои руки?

Мышцы по всему телу напряглись:

— Прекрасно, — я улыбнулась. — Как себя чувствует Колис? Последнее, что я видела, у него было несколько лишних дырок.

Каллум наклонил голову.

— Скоро ты сама все увидишь, — он отошел в сторону и повернулся, сказав: — Идем.

Я продолжала улыбаться, несмотря на то, что это причиняло мне боль, пока шла за Каллумом через двери, стараясь идти по левую сторону от него. Мы вошли в более широкий зал, уставленный мраморными статуями… Я увидела точеную челюсть и черты лица, похожие на черты Эша.

— У Колиса есть статуи самого себя в качестве украшения?

— Конечно, есть, — Каллум уставился вперед. — Он же Король.

— Вкуснятины?

— А ты — Королева? — Каллум ответил, вздернув подбородок. — Королева Ничего? Нет, это звучит неправильно. Как насчет Королевы Лжи?

— Честно говоря, Королева Лжи звучит неплохо, — с другой стороны от меня Айдун нахмурился. — Мне даже нравится.

— Тебе бы понравилось, — шаги Каллума замедлились, когда коридор изогнулся. — Я все время знал, что ты врешь.

Я промолчала, пока мы проходили мимо новых статуй Колиса.

— Моя сестра… — его грудь вздымалась от глубокого вздоха, когда через открытое окно в комнату вливался спертый воздух. — У нее было все, чего у тебя никогда не будет, начиная с элегантности.

— И все же Колис старался одевать ее так, чтобы обнажить каждую часть ее тела? — ответила я. — Так элегантно.

Челюсть Каллума сжалась:

— Возможно, в глубине души он знал правду.

— Ах, да. Именно поэтому, — в нем закипал гнев. — Он никогда бы не стал так с ней обращаться. Не говоря уже о том, что он хотел снова взять ее в плен и навязать ей себя.

Брови Айдуна поднялись.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — отмахнулся Каллум, и вежливость в его словах затрещала.

Как и прежде, в нем вспыхнуло недоверие:

— Я никогда не пойму, как ты можешь оправдывать действия Колиса по отношению к тому, кого ты явно любил.

Каллум замолчал.

— Но я также никогда не пойму, как ты можешь стоять в стороне, пока Колис собирает своих фаворитов, пытаясь заменить ее.

— Все эти попытки были печальными. Особенно ты. Ты была самой печальной из них, — улыбка Каллума стала острее, когда он взглянул на меня. — Угадай, что я слышал? — его голос понизился, как будто он делился сочным секретом. — Колис уже строит другую клетку.

Моя кожа нагрелась изнутри.

Каллум захихикал, когда появился округлый арочный проем, ведущий в зал, который я узнала как тот, в который мы входили раньше:

— Интересно, кого он планирует посадить в эту. Тебя?

Мои пальцы дернулись.

— Возможно, своего племянника. Да, скорее всего, это будет Никтос, — Каллум кивнул. — Мы знаем, что с тобой случится, — он подмигнул. — Это все, о чем может говорить Кин.

Я сдержала свой пыл, когда мы проходили мимо очередной статуи Колиса. Я представила, как она делает то же самое, что я хотела сделать с Каллумом и Кином.

Статуя разлетелась на куски с громовым раскатом. Каллум подпрыгнул, когда Древний рывком остановился.

Медленно оба повернулись и посмотрели на меня:

— Что?

— Ты знаешь, что? — Каллум сплюнул. — Это было неуважительно.

— Так и было? — я наклонила свое тело к телу Каллума.

— Было, — в его зрачках появилось слабое свечение. — Но не так неуважительно, как ложь о Сотории.

— Я солгала?

— Ты действительно собираешься попробовать этот путь снова? — Каллум рассмеялся. — Это не защитит тебя.

Я встретила его взгляд, и мои мышцы расслабились:

— Это не твоя вина, ты знаешь. В том, что случилось с Соторией, виноват Колис и только он. Жаль, что ты этого не знаешь. Скорее всего, ты бы вел нормальную жизнь и перешел в Вал. Но все, что было сделано с ней помимо этого? Ты такой же соучастник, — я понизила голос, как и он. — И она чувствует то же, что и я, когда дело касается тебя. Ей жаль тебя, но на самом деле она тебя ненавидит.

Каллум откинул голову назад, как будто мои слова были пощечиной.

— То правило, о котором ты говорил, — обратилась я к Древнему. — Применимо ли оно ко всем?

Губы Айдуна изогнулись:

— Нет, не ко всем.

— Хорошо, — я рванулась вперед, обхватывая руками рукоять кинжала Каллума.

Его глаза расширились, он дернулся, хватаясь за меня, но я была быстрее его даже до Вознесения.

А сейчас я была еще быстрее.

Я выдернула кинжал и схватила его за волосы, откинув его голову назад, чтобы вонзить лезвие из камня теней в нижнюю часть его челюсти.

Каллум был мертв еще до того, как я вырвала клинок.

— Боги, — сказала я, глядя, как он падает на пол, словно мешок с картошкой. — Это было приятно.

— Странные слова для истинной Первозданной Жизни, — сухо заметил Айдун, глядя на обмякшую фигуру. Бровь приподнялась. — И действия.

— Он это заслужил, — опустившись на колени, я быстро вытерла клинок о его тунику. — И он вернется.

— К сожалению.

Поднявшись, я посмотрела на него:

— Неужели Древние не одобряют творения Колиса?

Айдун бросил взгляд на Ревенанта:

— Он сохранил равновесие.

Я засунула кинжал в заднюю часть штанов на случай, если он мне понадобится:

— Это не ответ.

Его взгляд встретился с моим:

— То, что это сохранило равновесие, — это насмешка над жизнью. Реанимированная плоть и кости, и больше ничего. Это — нечто большее.

Да, это так.

Я посмотрела на дверь, на тенистые альковы и золотые занавески в конце зала:

— А как же Вознесенные?

— Они лишь небольшое улучшение, — ответил он. — У них есть души.

Мой взгляд вернулся к нему. Я не ожидала, что он это скажет.

— Но ни тех, ни других не хватало для поддержания баланса после твоего рождения, — продолжил он. — Если бы ты умерла во время своего Вознесения, забрав с собой последние истинные угольки жизни, то то, что увидел Никтос в своем видении, стало бы реальностью.

По моей коже пробежал холодок.

— Он заставил бы пробудиться Древних во всех землях, как здесь, так и за Первозданной Завесой, — сказал Айдун. — Между ним, его отцом и дядей, Никтос — тот, кто ближе всех подошел к уничтожению королевств.

Я напряглась:

— Но он этого не сделал.

— Мог бы.

— Он поступил так, как поступил, потому что любит меня, — настаивала я, вновь поднимая гнев.

— Эгоистично, — добавил Древний. — Он любит тебя эгоистично, поэтому рискует жизнями почти всех, кто ходит по этим королевствам, — в его глазах горели звезды. — Мы оказались там, где находимся сейчас, благодаря другому, который любил так эгоистично.

Не задумываясь, я шагнула к Древнему:

— Никогда не сравнивай его с Колисом.

— Я их не сравниваю, — ответил он, совершенно не обеспокоенный моей яростью. — Я указываю на то, на что способна такая любовь.

— Как… как может такой старый человек так ошибаться? — сказала я, качая головой. — То, что ты пытаешься сравнить? То, что мы с Эшем чувствуем друг к другу, и то, что Колис чувствовал к Сотории? Это две совершенно разные вещи.

Айдун нахмурился, наклонив голову:

— Как же так?

— То, что Колис чувствует к Сотории, — это одержимость.

— И в этом есть разница? — в его тоне звучало любопытство.

Я уставилась на него, слегка приоткрыв рот:

— Как я могу в очередной раз объяснять, что такое любовь, человеку, который, черт возьми, уже достаточно взрослый, чтобы знать лучше?

Айдун выглядел еще более озадаченным.

— Боги мои, — пробормотала я, пытаясь найти в себе терпение, которым обладал Эш. — Разница в том, что я чувствую к Никтосу то же самое, что и он ко мне. Да, возможно, он одержим мной, но и я одержима им. Это по обоюдному согласию. Взаимно. Что это такое? — я ткнула пальцем в сторону золотых занавесок. — Однобоко и извращенно. Гниль не сильно отличается от того, что затронуло мою родину. Это уродливо. То, что чувствует Колис, — эгоизм, и я не понаслышке знаю, насколько он ошибается, — я отступила на шаг, горло сжалось. — То, что чувствует ко мне Никтос? Это прекрасно. Чудесно. Это… это надежда, — я смахнула слезы с глаз. — И мне искренне жаль, что есть люди, будь то Древние, боги или смертные, которые не знают, что между ними есть разница.

Айдун уставился на меня так же, как и я на него несколько секунд назад, и выглядел совершенно ошеломленным.

А у меня не было ни времени, ни желания объяснять дальше.

Проверив свои эмоции, я повернулась и вышла в коридор, заглянув в один из альковов. Сегодня из них не доносилось ни тихих стонов, ни глубоких стенаний, но из камеры впереди доносился негромкий гул разговора, как и звуки, которые я ожидала услышать из альковов. Я стиснула челюсти, когда мое внимание переключилось туда, а в груди нарастала волна осознания. Кинжал из теневого камня, которым я воспользовалась, успокаивал больше, чем сущность Первозданной. Правильно это или нет, но я гораздо больше привыкла владеть клинком, чем эфиром. Возможно, когда-нибудь это изменится, но пока ощущение рукояти, впивающейся в спину, придавало мне сил, когда я отодвинула занавески и шагнула внутрь широкой круглой комнаты. Я остановилась. Меня остановило не присутствие Первозданного, хотя я должна была сосредоточиться на нем.

Это был источник хриплых стонов и стенаний.

Мой взгляд скользнул по покрытому золотой краской потолку, мимо закованных в броню охранников, стоящих вдоль стен, к глубоким кушеткам и креслам, расположенным перед занавешенными окнами атриума. Они были почти пусты, за исключением нескольких человек у возвышающегося над колоннами помоста, обрамленного двумя закрытыми арками. На этих диванах лежали не только боги с лицами, уткнувшимися в шеи или между бедер.

Мои глаза встретились с теплыми карими глазами, но теперь они были черными, и лишь в глубине их мерцал свет. Боги, я узнала тонкие черты лица, навсегда застывшие в юности.

Это был Избранный, которого я видела, как Колис обратил. Джов.

Айдун едва не налетел на меня, когда вошел в палату, но я не могла оторвать глаз от Джова, так как сердце мое колотилось.

Джемма говорила об исчезнувших Избранных? Некоторые возвращались в виде чего-то другого — холодного существа, которое никогда не видели при свете дня.

Древний говорил, что у Вознесенных есть души, но в глазах, приковавших мой взгляд, их не было.

Глаза Джова закрылись, когда он глубоко впился в горло бога. Голова бога откинулась назад с тяжелым гортанным стоном, которому вторил другой — женщина-богиня полулежала на диване рядом с ними, ее золотое платье было задрано до пояса. Бледная головка лежала между бедер.

Я не могла поверить, что здесь находится Джов. С момента его обращения прошло не так уж много времени, а Колис говорил, что Вознесенным могут потребоваться месяцы, чтобы научиться контролировать свою жажду крови и стать достойными доверия.

Но, возможно, не все они были одинаковы, особенно если у них были души. Это означало, что в них осталась какая-то частичка того, кем они были раньше. Возможно, от того, насколько сильной была эта часть, зависело, как долго они будут контролировать себя.

— Мейя пор-на, — прошелестел глубокий голос.

Яростная энергия запульсировала во мне, когда я оторвала взгляд от кормления и нашла Первозданного мира и мести. Я поняла, что сказал этот ублюдок.

Моя шлюха.

Кин сидел на диване справа от помоста и роскошного позолоченного трона с бриллиантами, а на его коленях сидела женщина, задрапированная золотом и слоновой костью, — одна, чьи волосы были светлого оттенка, почти такая же бледная, как мои. По моим рукам пробежало напряжение, заставив пальцы подрагивать.

Кин улыбнулся мне, сверкнув длинными острыми клыками. На его щеках появились две ямочки:

— Прояви ко мне должное уважение, — сказал он, просунув руку между прорезями платья женщины. — И встань на колени.

С одного из других диванов донеслось легкое, воздушное хихиканье. Гнев и отвращение слились воедино, когда я выдержала взгляд Кина. Мне хотелось наброситься на него, как в случае с Каллумом, и метнуть кинжал в ухмылку на его лице.

Я отвернулась от него и посмотрела на вырезанного на полу большого волка, так похожего на того, что был на дверях тронного зала в Доме Аида. Это был их фамильный герб, созданный Эйтосом и отцом Колиса.

— Ты не слышала меня, пор-на? — ладонь Кина провела по внутренней стороне ноги женщины. — На колени.

Я понятия не имела, как Эш сохранял самообладание рядом с таким отвратительным засранцем, как Кин, на протяжении многих лет — десятилетий, но он сохранял.

И я тоже смогу.

Вроде того.

Я улыбнулась Кину:

— Заставь меня.

Айдун напрягся.

Рука, забравшаяся под юбку, замерла. На диванах воцарилось молчание.

Смех Кина был полон злобы:

— О, я так и сделаю.

Первозданный так напоминал мне лордов Водинских Островов, что моя улыбка стала еще шире:

— Не могу дождаться, когда ты попробуешь.

— Ты думаешь, что Никтос сможет меня остановить?

— Ему это и не понадобится, — сказала я ему. — Потому что это сделаю я.

Воздух сдвинулся, сгустился, и полосы эфира пронзили взгляд Кина. Женщина на его коленях побледнела. Казалось, она не смеет дышать слишком глубоко.

— Помни о правилах, — наконец заговорил Айдун. — Они распространяются и на других Первозданных. Драки не будет.

— К счастью для тебя, — сказала я Кину.

Айдун мотнул головой в мою сторону, в его взгляде читалось предостережение. Я проигнорировала его, подняв брови на Первозданного.

У Кина дрогнул мускул на челюсти. Прошло несколько секунд, но никаких комментариев не последовало. Выпустив негромкий смешок, я отвернулась, оглядывая стражников. Некоторые из них были богами. У некоторых были бледные, безжизненные глаза.

Осознание пульсировало в моем теле. Дракен был рядом. И не один.

— Где Колис? — спросил Айдун.

Кин поднял плечо, его рука переместилась между ног женщины:

— Он будет здесь, — его взгляд переместился на меня. — Почему бы тебе не подойти и не сесть на другую мою ногу?

Я даже не удостоила бы его ответом, но Древний с неприкрытым отвращением осмотрел Первозданного.

— Ты создал их, — пробормотала я Древнему под нос. — Ты создал его родителей.

Айдун усмехнулся:

— Я не несу ответственности за родословную, создавшую это… существо.

Я оглянулась на Кина. Он высунул язык и поцокал им в мою сторону:

— Кого ты создал?

— Это не твое дело.

— Ну ладно, — я вздохнула.

— Здесь достаточно места для вас обеих, — воскликнул Кин, и женщина нервно хихикнула. — А у меня есть две руки и язык.

— Но нет члена? Шокирующе, — отозвалась я.

— Тебе придется его заслужить, пор-на, — Кин вцепился женщине в горло, и она издала еще один натянутый смешок.

Я сосредоточилась на женщине. Я увидела слабый блеск эфира в ее глазах, прежде чем ее ресницы взметнулись вниз. Она была богиней. Я понятия не имела, как она оказалась в Далосе, но у меня закралось подозрение, что она не из Вати и не в восторге от того, что оказалась там.

Я подумала об Эвандере и Хасинте. Я неправильно истолковала ту ситуацию и убила невинного бога. Это вполне может быть одно и то же.

Но…

Но как сильно эта женщина контролировала ситуацию? Как и в случае с Избранными? Колис дал им выбор, но что это был за выбор в конце концов? Какой выбор был у этой женщины при таком дисбалансе сил между ней и Кином?

Шаги позади меня привлекли мой взгляд. В зал вошел обнаженный дракен с длинными волнистыми светлыми волосами:

— Я понял, что вы пришли, — сказал Диаваль, — когда обнаружил, что он поднимает себя с пола.

Каллум последовал за ним, поджав губы. Он остановился рядом со мной. Но не вплотную. Он обходил меня стороной:

— Отдай мне мой кинжал.

— Нет, — ответила я, переключив внимание на Диаваля. Дракен опустился на один из диванов, отвлекшись на Вознесенного, который кормился рядом с ним. Или трахался. Боже, как все обострилось.

Каллум скрестил руки, как капризный ребенок, когда вошел еще один дракен, со светло-коричневой кожей и темными, заплетенными в косу волосами. Сакс. Я смотрела, как он идет и встает рядом с Диавалем, вспоминая слова Эша. Это был один из дракенов его отца.

Значит ли это?..

— Ты лгунья и воровка, — сказал Каллум.

— И настоящая Первозданная Жизни, — ответила я. — Чей нрав сейчас ухудшается с каждой секундой. Так что как насчет того, чтобы заткнуться?

Ревенант повернул ко мне голову:

— Невежливо.

Я двинулась, чтобы снова опустить Каллума на пол, но тихий крик женщины, сидящей на коленях у Кина, остановил меня. Ее глаза были закрыты, а брови напряжены от боли. Кин не кормился. Он все еще смотрел на меня с идиотской ухмылкой на лице. Мой взгляд упал на его руку. Он причинял ей боль.

Я дернулась, не успев осознать, что делаю.

— Серафина, — крикнул Айдун.

Я пересекла атриум. Глаза женщины открылись, ресницы увлажнились, и она уткнулась в него подбородком.

Улыбка Кина стала шире:

— Ты передумала?

Я остановилась перед ними, взяв женщину за подбородок. Она вздохнула, ее взгляд метнулся к моему, и я поняла. Возможно, это произошло потому, что вадентия уже стала сильнее, а может, это был обычный инстинкт. Так или иначе, я поняла это в тот момент, когда ее глаза встретились с моими.

Я опустила ее подбородок, а затем взяла ее за руку. Она застыла в моей хватке лишь на мгновение, а затем окрепла. Я оторвала ее от коленей Кина.

— Возвращайся в свой дом, — сказала я ей. — Сейчас же.

Богиня не колебалась. Она пронеслась по камере, и я надеялась, что она послушалась меня и сбежала из Далоса.

Ублюдок Кин, откинувшись на спинку кресла, поправил свою промежность:

— А я тут подумал, что мне придется ввести тебя в курс дела. — Он похлопал себя по колену. — Но не слишком усердствуй. Это лишит нас удовольствия.

Мне потребовалось все, чтобы отступить и не оторвать его член и не засунуть его ему в глотку. Мне потребовалось все и даже больше, чтобы отвернуться.

— Не поворачивайся ко мне спиной, пор-на, — воздух зашипел, когда Кин вскочил на ноги.

Я продолжала идти.

— Ты гребаная сука, — прорычал Кин.

Я не могла его видеть, но почувствовала, как он схватил меня. Я крутанулась назад, но Кин был быстрее. Он поймал мое предплечье, и его хватка была жестокой. Прикосновение его плоти к моей было хуже, чем боль. У меня в животе забурлило от отвращения.

Кин сказал что-то отвратительное о том, что заставит Эша смотреть, как он совершает какой-то отвратительный акт растления, но я его почти не слышала. Кровь стучала в ушах, когда я подняла взгляд от его руки и встретилась с его взглядом.

К черту правила.

Я улыбнулась, глядя, как поднимается ветер. Серебристый свет проникал в уголки моих глаз, а с кожи стекали струйки золотистого эфира.

Кин отбросил мою руку и с шипением боли отдернул кисть. От его пальцев повалил дым, и поднялся запах обугленной плоти. Его радужные оболочки исчезли во вспышке серебристой погоды:

— Ты чертова…

— Хватит! — Айдун выбросил руку.

Глаза Кина расширились, а затем пространство передо мной опустело.

Что?..

Кин просто был там в одну секунду и исчез в следующую.

Сбитая с толку, я оглядела комнату, пока оседала пелена. Его нигде не было видно. Я снова повернулась к Древнему:

— Эм…

— Я отправил его на перерыв, — пробурчал Айдун.

Я моргнула:

— Было бы здорово, если бы ты сделал это раньше, например, когда… — я замолчала, когда в центре моей груди запульсировала сильная боль.

Ощущение, похожее на густое масло, покрыло мою кожу. Крошечные волоски на затылке приподнялись, и эфир беспокойно зашевелился, прижимаясь к моей коже. Я повернулась к помосту, когда Каллум прошел мимо меня.

Истинный Первозданный Смерти был здесь.

Я вдруг застыла на месте, когда золотые знамена, висевшие между двумя дверями, обрамлявшими заднюю часть стены помоста, разошлись.

Стражники в золотых доспехах выстроились по обе стороны широкого зала, о существовании которого я даже не подозревала. Они повернулись в унисон, лицом друг к другу, подняв сверкающие мечи, чтобы создать арку.

— Поклон, — объявил Каллум с помоста, его голос звучал громко, а подбородок был высоко поднят. — Поклон Великому Защитнику, Хранителю Простых Людей и Надзирателю Богов. Истинный Король Людей и Богов.

Это был не его титул. Он принадлежал Эшу. Это были просто слова, собранные воедино, чтобы раздуть и без того непомерное эго, и для меня это звучало нелепо. Защитник? Хранитель? Это, должно быть, шутка. Смех клокотал у меня в горле, но не сорвался с губ, когда в зале появился Колис, и все, кто находился в атриуме, даже Вознесенные, которые кормились или занимались чем-то другим, прекратили свои занятия и опустились на колени. Никто из них даже не остановился, чтобы поправить свою одежду.

Все, кроме Древнего.

И меня.

Мечи взметнулись вниз, когда Колис прошел под ними, и макушка его льняной головы почти коснулась потолка — голова, на которой не было короны.

Я не знала, что чувствовала, глядя, как он пересекает помост, но выглядел он неважно.

Колис был бесспорно красивым мужчиной с его лохматыми светлыми волосами, резкой челюстью и угловатыми щеками. Он и сейчас был таким. Но сейчас он выглядел как призрак себя прежнего. Более худым. Менее… блестящим. Под глазами и на скулах залегли темные тени. Первозданный был все еще ослаблен.

Но не только это.

В нем не было и намека на золотую жизнь — ни крупинок золота в глазах, ни под кожей. Вместо этого в его серебряных глазах и под плотью медленно проступали осколки темно-красного цвета. Он даже носил истинный оттенок смерти. Багровый.

Цвет крови.

Колис улыбнулся мне одной из тех хорошо отработанных фальшивых улыбок, от которых у меня по коже бежали мурашки.

Я не вздрогнула, но почувствовала его прикосновение. Я не вздрогнула, но почувствовала, как его клыки скребут мое горло. Я не сдвинулась ни на дюйм, но чувствовала, как он обнимает меня, и его объятия были слишком тесными. В тот самый момент я точно знала, что чувствую. Это было не ничто. Это было разрушительное все. Мне пришлось снова проверить себя. Я должна была отгородиться от всего этого. Никакого страха. Никакой паники. Никакой ярости. И я отгородилась. Я заглушала все это, пока не почувствовала только кипящую ярость.

Пока не смогла вернуть ему улыбку:

— Ты выглядишь как дерьмо, — сказала я. — Полагаю, я слишком рано вывела тебя из стазиса, — моя улыбка, такая же искусная и фальшивая, как и его, стала шире. — Мои извинения.

Позади меня Древний выругался под нос, и в атриуме воцарилась полная тишина.

Улыбка Колиса дрогнула.

— И все же ты выглядишь необычайно хорошо, — его взгляд переместился на тех, кто стоял на коленях. — Уходите.

Вознесенные и различные боги поспешили покинуть помещение. Остались стражники в атриуме и зале, дракен и Каллум.

— Вы тоже, — сказал Колис стражникам, затем дракену. — Идите.

Диаваль ворчал, поднимаясь:

— А я-то думал, что сегодня у меня будет развлечение.

Когда тяжелые занавеси вдоль задней стены за помостом захлопнулись, Сакс последовал за алебастровым дракеном, и его взгляд ненадолго встретился с моим, прежде чем он тихо удалился. Остались только Каллум, Древний, этот ублюдок и я.

Однако Колис отвернулся от меня. Он медленно подошел к трону и опустился на сиденье, положив руки на ручки кресла.

Молчание тянулось несколько секунд, и по какой-то причине у меня в голове промелькнул его образ, когда он лежал на полу с выражением… облегчения в чертах лица.

От воспоминания об этом у меня сжался живот, а мое несуществующее терпение дало о себе знать:

— Ты хотел поговорить, — сказала я. — Я здесь. Так говори.

Каллум зашипел:

— Не разговаривай с Королем…

Колис поднял руку, мгновенно заставив Ревенанта замолчать. И, боги, как бы я хотела обладать такой способностью, когда дело касалось Каллума.

— Я вызвал тебя сюда, — пряди светлых волос упали ему на челюсть, когда он наклонил голову. Мне показалось, что с тех пор, как он вошел, Первозданный ни разу не моргнул. — Тебе не следовало Возноситься.

Я промолчала.

— Значит, ты солгала о кардии Никтоса.

— Я сказала правду о его кардии, — сказала я.

— Ты продолжаешь лгать и сейчас? — появилась полуулыбка. Не хватало только усилий, чтобы она выглядела хоть в какой-то степени настоящей. — Он рисковал обречь на гибель все королевства, чтобы вознести тебя. На такое способен только влюбленный, а влюбленный не может быть без кардии, если только… — его грудь вздымалась от резкого вздоха, когда его взгляд переместился на Древнего. — Родственные сердца. Интересно.

Следующим на ум пришла мелочность. Мне хотелось бросить ему это в лицо, но говорить о чем-то столь прекрасном и использовать это против кого-то вроде Колиса было как-то неправильно. Как будто это может запятнать нас с Эшем.

— Не думаю, что это то, что ты хотел обсудить.

— Нет. Это не так, — его пальцы сжались на рычаге трона, когда его внимание вернулось ко мне. Он снова замолчал.

Мои руки сжались в кулаки:

— Полагаю, ты вызвал меня сюда, чтобы потребовать, чтобы я отказалась от претензий на Трон Богов и присягнула тебе на верность.

Колис тихонько захихикал, и от этого звука у меня по коже поползли мурашки:

— Я так и думал, что ты потребуешь от меня нечто подобное, разве что попросишь вернуться на свое законное место в Царстве Теней.

Я промолчала, потому что мы даже отдаленно не собирались этого допускать.

— Я не намерен этого делать, — продолжил Колис.

Поймав улыбку на лице Каллума, я сказала: — Ни одна часть меня не удивлена, услышав это.

— Тогда что же остается нам, Серафина? — спросил Колис. — Война?

Мое сердце гулко ударилось о грудную клетку, когда Древний застыл рядом со мной:

— Ты не хочешь войны.

Колис снова замолчал. Стало слишком тихо.

Мое сердце забилось быстрее:

— Потому что ты знаешь, что может случиться, если дойдет до этого, — я дернула подбородком в сторону Айдуна. — Победителей не будет.

— Это не обязательно так, — ответил он. — Пока сохраняются угли жизни и смерти, будет равновесие.

— Но война потревожит тех, кто ушел под землю, — я посмотрела на Айдуна, чтобы он поддержал меня, но Древний разочарованно молчал.

— Возможно, — Колис пошевелился на троне. Прошло мгновение, затем еще одно. Мышцы на его висках подрагивали. — Ты действительно похожа на нее.

Я застыла на месте.

На его лице промелькнула тоска, от которой у меня по коже поползли мурашки:

— Я вижу в тебе ее частички даже сейчас.

— Но она — не она, Ваше Величество, — вмешался Каллум.

— Я знаю, — кожа на костяшках пальцев его левой руки истончилась, обнажив пунцовый оттенок. — Но она была там. Ее душа.

Я ничего не показала, хотя беспокойство нарастало.

— Так поступил мой брат, верно? Он поместил ее душу вместе с углями в твою кровную линию? Но я полагаю, он хотел, чтобы ты возродилась как Сотория. Этого не произошло. Но ее душа была в тебе.

— Ее душа там, где ты не можешь ее достать, — сказала я. — Во мне.

Моя ложь была настолько гладкой, что Каллум отступил назад, натолкнувшись на помост.

Подбородок Колиса опустился, и в его глазах появились красные осколки:

— Ты забрала Звезду. Полагаю, душа моего брата была освобождена, и именно туда ты поместила ее.

Черт.

— Мы освободили душу Эйтоса, а затем уничтожили Звезду, — мои мысли неслись вскачь. Я понятия не имела, можно ли уничтожить алмаз, но помнила, как он был создан. — Это сделал Нектас.

— Ложь, — Колис рассмеялся. — Если тебе не хватило ума понять важность Звезды, то моему племяннику — точно. В этом Алмазе заключена ее душа.

Черт.

Я поняла, что не смогу убедить его в обратном. Это означало, что любая защита, которую я могла получить от Колиса, верящего, что Сотория все еще внутри меня, исчезла.

Колис ослабил хватку на золотых ручках трона.

— Я привел тебя сюда, чтобы заключить сделку, Серафина.

ГЛАВА 19

Айдун шагнул вперед, но промолчал. Мне показалось, что он не должен был говорить. Однако ему явно было интересно, что скажет Колис.

Какая-то часть меня тоже, но я сомневалась, что сделка окажется чем-то кроме садизма.

— Тебе нечего на это сказать? — спросил Колис.

— Нет.

Его глаза вспыхнули, но лишь на мгновение, прежде чем выражение его лица разгладилось.

— Я не стану наказывать ни тебя, ни моего племянника за то, что вы сделали.

— То, что мы сделали? — в моем голосе прозвучала волна неверия. — Ты удерживал меня против моей воли. Ты заточил Никтоса…

— Я заключил в тюрьму своего племянника за то, что он напал на меня и убил другого Первозданного, — сказал он. — А ты утверждала, что хочешь быть на моей стороне. Не моя вина, что я тебе поверил.

Я захлопнула рот.

— Ты манипулировала мной, — обвинил он. — Поверив, что с ее душой в тебе ты сможешь убить меня.

Ну, в этом он ошибался. Я знала, что не смогу убить его, когда напала на него. Я просто хотела заставить его истекать кровью.

— Слава судьбе, ты ошибалась, — сказал он, и мои глаза чуть не выкатились на затылок. — Но, как я уже говорил, я не стану наказывать ни тебя, ни моего племянника. Однако те, кто вступил с вами в сговор, должны быть наказаны. Они не могут остаться без правосудия.

Как будто он что-то знает о справедливости.

— Но ты можешь прожить свое существование в качестве Первозданной Жизни, — усмехнулся он, — вместе с моим племянником. Чтобы баланс сохранился.

Я взглянула на Каллума. Он никак не отреагировал на это, как я и ожидала. Он все время говорил о том, что Колис забрал у меня угли. Прав ли он был, когда говорил, что его заботит равновесие?

— Королевства будут существовать, как и прежде, только править ими будет Первозданный Смерти, как Король, — сказал Колис.

У меня открылся рот:

— Первозданный Смерти никогда не правил.

— И Королева тоже, — ответил он.

Ну, черт меня побери, он меня раскусил.

Его улыбка стала чуть более настоящей:

— Все, что тебе нужно сделать, — это дать мне то, что я хочу.

В моей крови застыл лед. Он не мог быть серьезным, но он был.

— Душу Сотории?

Колис кивнул:

— Принеси мне Звезду, — он наклонился вперед. — Это все, что тебе нужно сделать, чтобы предотвратить войну.

На мгновение я осталась стоять на месте, а Айдун смотрел на меня, словно умоляя вспомнить, что он сказал под деревьями. Я не забыла. Он сказал мне, что война не будет выиграна, пока не будет Первозданной крови и костей. И хотя это не имело для меня никакого смысла, он сказал, что я должна доверять своим инстинктам. Возможно, он говорил о том, как далеко, по моему мнению, зайдет Колис. А может, он имел в виду мои чувства по поводу использования души Сотории. Насколько неприятна мне была эта идея.

Но то, что сказал Древний, или даже то, что я чувствовала по поводу использования ее души, не имело значения. Отдавать Соторию Колису было противно. Он возродит ее и будет наблюдать, как она растет…

Боги, я даже не смогла закончить эту мысль.

Но разве одна душа, одна жизнь стоила сотен? Тысяч? Сердце бешено колотилось, пока я стояла на месте.

Во рту пересохло:

— И почему я должна верить, что ты не откажешься от этой сделки, как только получишь то, что хочешь?

— Сделка — это клятва. Ее нельзя нарушить, — посоветовал мне Айдун. — Это заставит королевство исправиться.

Это не слишком обнадеживало, учитывая, что Колис уже не раз совершал поступки, которые нужно было исправлять.

Но я… боги, я не могла поступить так с Соторией. Я не могла поступить так ни с кем.

— Каково твое предложение? — осведомился Айдун.

— Что? — вздохнула я.

— Он предложил сделку, — сказал Древний. — Теперь ты должна предложить ему.

Я резко вдохнула, глядя между ним и Колисом. Паника начала зарождаться. Мы с Эшем не обсуждали это. Мы даже не задумывались об этом. Почему Айдун не упомянул об этом? Дал мне время придумать что-нибудь. Он должен был знать, что такое возможно.

Это не имело значения. Я сказала Эшу, что не хочу принимать решения без него. Мы были одной командой. Я подняла подбородок.

— Сначала мне нужно обсудить это с моим Королем.

— Твоим Королем? — Колис рассмеялся. — Ты сейчас говоришь со своим Королем.

Я скривила губы.

— Нет, мой Король — Никтос.

Колис изогнул бровь:

— Я не признаю ничего подобного. Если ты хочешь заключить сделку, то сделаешь это сейчас.

— Такие сделки заключаются только между истинным Первозданным Жизни и истинным Первозданным Смерти, — заявил Айдун. — Ты должна предложить ее сейчас.

Черт. Черт. Черт.

— Я жду, — объявил Колис.

Айдун бросил взгляд в сторону Первозданного Смерти, который я едва смогла расшифровать, но Колис замолчал.

— Не торопись.

Неважно, сколько у меня было времени. Я не могла просто так, на месте, придумать сделку такого масштаба. Боги, вот почему мне не следовало заниматься этим. Я не умела вести переговоры и заниматься политикой. Я не подходила для этого…

Стоп.

Сердце заколотилось, и я заставила себя вдохнуть на счет пять. Я взглянула на Колиса, и на этот раз на его губах играла эта чертова ухмылка.

Моя грудь сжалась. Что я сказала? Что пора начать верить в себя? Паника этому не способствовала. Я затаила дыхание. Должна ли я была оказаться в таком положении, не имело значения. Я была здесь, и хотя я не подходила для этого и явно не верила в себя, я умела притворяться. В конце концов, я стояла перед Колисом и вела себя так, словно ни одна часть меня его не боялась. Поэтому мне нужно было держать себя в руках. Мне нужно было думать. Мое сердце замедлилось, как и мысли. Думать. Давление покинуло мою грудь.

И после того, что показалось мне вечностью, моя первая мысль была о том, что мы не дадим Колису такого обещания безопасности.

Я начала говорить, но потом остановилась. Я знала, что Колис хочет избежать войны, а жизни других людей должны быть важнее нашего гнева, верно? Шанс на мир должен быть важнее возмездия, даже если оно противоречит самой сути моей сущности. Это то, что выбрал бы Эйтос, но это не то, что я выбрала бы для себя.

Черт.

Ладно. Пойду на поводу у своих инстинктов? Разве не об этом говорил Айдун? Я ненадолго закрыла глаза. Я не могла оставаться такой, какой я есть. Мне нужно было стать лучше. Менее чудовищной. Должен быть баланс между этими двумя вещами. Такой, который защищал бы королевства и был бы терпим для всех, кто стал его жертвой. Должен быть.

И был один, который был бы близок к этому.

Я открыла глаза:

— У меня есть предложение.

Колис изогнул бровь:

— И что же это?

— Ты можешь оставить Далос, но не будешь править. Ты останешься Первозданным Смерти, но не будешь иметь власти ни над Илизиумом, ни над Царством Теней, ни над царством смертных, — я встретила его взгляд. — Ты откажешься от трона и не будешь мстить тем, кто выступил против тебя.

— И это все? — спросил Колис, и я кивнула. — Что мне за это будет? — добавил он.

— Равновесие будет сохранено, и ты сможешь прожить свое существование, — выдавила я, повторяя его слова.

— А Сотория? — спросил он.

Чертов урод…

— Моя сделка не включает Соторию.

Его пальцы вытянулись вперед, а затем медленно опустились на подлокотник трона.

— Ты не хочешь войны, — напомнила я ему. — Я тоже.

— Я не уверен, что верю в это, — возразил Колис. — Твоя природа не так уж сильно отличается от моей.

Я напряглась:

— Я совсем не такая, как ты.

— Тебе хочется в это верить, но я видел тебя такой, какой ты есть на самом деле. Я знаю, на какое насилие ты способна.

Мой слабый контроль над гневом начал ослабевать:

— Ты веришь в это из-за того, что я сделала с тобой?

— Нет, — Колис наклонился вперед, его губы изогнулись вверх. — Я знаю это из-за того, как ты жаждала убить Эвандера.

В груди у меня заныло. Нет. Колис ошибался.

— Я не жаждала. И не наслаждалась этим. Это одно из многих различий между нами, — сказала я, наблюдая, как он снова садится на трон. — Ты принимаешь сделку или нет?

— Ты не приняла и не отвергла мою, — заметил Колис.

— Сейчас вам это и не нужно, — вмешался Айдун. — Никому из вас не нужно. У вас обоих есть время все обдумать.

— Это правда, — сказал лжекороль. — Но действительно ли тебе нужно время?

— А тебе? — ответила я.

Губы Колиса скривились в плохой копии улыбки, а затем он возвысился надо мной, и нас разделяло не более фута пространства. Задыхаясь, я отпрянула от шока, когда сердце бешено заколотилось о ребра. Даже с моими вновь обострившимися чувствами я не заметила ни малейшего движения с его стороны. Настолько он был быстр.

Даже Эш не мог двигаться так быстро.

Этот ублюдок мог выглядеть слабым, но он все равно был невероятно силен.

И я… я все еще очень сильно его боялась.

Его улыбка расширилась, достигнув серебряных глаз, полных клубящихся малиновых пятен. Показались кончики клыков. Мой желудок резко скрутило, а внутренности обдало холодом. По позвоночнику поползло ледяное ощущение, задевая самую суть. Я заставила себя не шевелиться и не отступать, хотя каждый инстинкт кричал, чтобы я поступила именно так.

— Колис, — предупредил Айдун, понизив голос. — Ты знаешь правила.

— И я не нарушил ни одного, — ответил Колис, его взгляд остановился на моих глазах. — Я всего лишь разговариваю с ней.

— И это нельзя сделать так, как ты делал раньше? — возразил Древний.

— Можно, — Колис наклонил голову и опустил ее, отчего прядь волос упала на скульптурную щеку. Он глубоко вдохнул, и его губы скривились. — Я чувствую его запах на тебе.

Крошечные бугорки ужаса вспыхнули на моей коже. Отвращение нарастало и душило меня.

Эта улыбка стала еще шире:

— Я мог бы наказать тебя за жизни, которые ты забрала, когда была здесь в качестве гостьи.

— Гостьи? — прошептала я.

— Я мог бы наказать Никтоса более сурово за убийство одного из его братьев, — сказал он, его голос звучал четко, но губы едва шевелились. — И за нападение на меня, его Короля. Я бы даже имел право наказать тебя за вопиющее пренебрежение к моей власти и за то, что ты назвала другого Королем. Не так ли, Айдун?

— Ты восседаешь на Троне Богов, — стоически ответил Древний. — Но она носит Корону Корон.

Плоть под его глазами истончилась, и я увидела блеск багровой кости:

— Я мог бы убить ее много раз, — ответил Колис, не сводя с меня своих мечущихся глаз. — Легко. Но я этого не сделал. Это не имеет значения?

Может, Айдун и ответил, но я его не слышала. Я даже не видела ничего, кроме Колиса. Было такое ощущение, что здесь только он и я. Вдох. И не было ощущения, что мы стоим в атриуме Дворца Кор. Задержка. Было ощущение, что мы находимся в Убежище, в его личных покоях, и я… нет. Я не была в клетке. Я была свободна.

— Вместо этого я был щедр и добр, — сказал Колис, но я готова была поклясться, что его губы не шевельнулись. И…

Из-за спины Колиса тускло блеснуло золото. Мой взгляд метнулся за его плечо. Трона я не увидела. Паника пробежала по моим венам, когда я увидела решетку, но это было невозможно. Меня там нет.

— Я был нежен с тобой. Заботлив, — голос Колиса пульсировал. — Даже приятен.

В том, что сделал Колис, не было ничего приятного. Я не хотела ничего чувствовать. Он заставил. Но меня там не было. Колис стоял передо мной…

Или позади? Паника накатила, как дикий зверь в ловушке, потому что я чувствовала его позади себя, под собой, его рука слишком крепко обхватывала мою талию, а бедра раскачивались…

Каждый сантиметр моего тела окунулся в ледяной ливень сырого, острого страха, когда я почувствовала дрожь в его руках, обнимающих меня. Давление оседало на моей груди, заставляя дыхание сбиваться, когда я чувствовала учащенный стук его сердца о мою спину, а его рука скользила по моему боку, касаясь груди и сжимая бедро. Вдохни. Сущность набухла при воспоминании о нежелательном жаре его укуса. Держи. Пальцы дернулись, покалывая. Выдохни. Я не могла остановить его. Я не могла ничего сделать, кроме как сидеть и принимать его, как это было с Тавиусом, со всеми тренировками, с…

Я была в ловушке.

— Колис! — голос Айдуна внезапно прогремел, возвращая меня в настоящее. — Достаточно.

Тяжело дыша, я отступила назад и уставилась на Колиса. Мы находились во Дворце Кор. Золото за его спиной было от трона и прочего безвкусного декора. Решеток не было. Он стоял передо мной, и…

Я посмотрела вниз. Пол дрожал? Мой взгляд обежал атриум. Толстые полотнища материала, закрывающие окна, колыхались. С потолка посыпалась тонкая пыль, а где-то в зале раздался раскат грома.

— Неужели я пугаю тебя, Серафина?

Я повернула голову назад к Колису, и меня пронзила волна страха.

Кожа под его глазами уплотнилась, а блеск тусклой кости потускнел:

— Очевидно, да.

— Это не она, — Айдун повернулся ко мне лицом. — Тебе нужно успокоиться, пока Никтос не нарушил условности и не показал себя.

Потребовалось мгновение, чтобы совет Древнего дошел до сознания. Не я заставляла дворец дрожать.

Это был Эш.

Он улавливал мои эмоции, хотя я знала, что его нет рядом с нами. Я не чувствовала его присутствия.

Если бы Эш появился, это привело бы к каким-то извращенным последствиям. Мой взгляд вернулся к Колису. Он ухмылялся, глядя на меня. Это было именно то, чего он хотел.

Сжав руки, я сосредоточилась на своем дыхании, делая медленные и ровные вдохи.

— И ты, — Древний повернулся к Колису. — Использовать сущность против нее таким образом — неподобающе для того, кто называет себя Королем.

— Я не причинил ей вреда, — Колис откинул льняную голову назад, и клубящиеся красные тени исчезли из его плоти. Он начал отступать назад к помосту. — Я не нарушил никаких правил.

— Подождите, — я напряглась. — Что ты?..

— Истинный Первозданный Смерти может искоренить в человеке его травму и страх, отправив его в тот момент, — ответил Айдун, прежде чем вадентия успела ответить. То, о чем он говорил, было похоже на то, что может делать онейру — если только онейру манипулирует негативными эмоциями и создает кошмары. — Это сихкик — уникальная способность, связанная с Первозданными. И эта способность предназначена только для тех, кто приговорен к Бездне.

Мои губы разошлись в быстром вдохе, когда я оглянулась на Колиса. Он пересек помост. Он…

Он не мог сделать этого раньше. У меня покалывало в затылке, когда Колис садился на свой трон. Когда Колис украл угли, он нарушил равновесие. А когда украденные им угли угасли, даже Колис ослабел. Но мое Вознесение восстановило угли жизни и равновесие.

И оно восстановит — или уже восстановило — силы Первозданных, в том числе и Колиса, хотя в нем осталось всего несколько угольков смерти после того, как он совершил перенос. Оставшиеся угольки были в Эше.

А это означало лишь то, что Колис стал еще могущественнее.

Это должно вызывать наибольшее беспокойство. Так оно и было, но на первый план выходил тот факт, что он использовал эту способность на мне. Ярость нарастала, стирая остатки страха и паники.

— О чем ты меня спрашивал? — сказала я. — Минуту назад.

Колис сдвинулся, еще шире раскинувшись на троне.

— Я спросил, не напугал ли я тебя.

Сдерживая ярость, я улыбнулась.

— Ты мне противен.

Плоть на его челюсти и щеке истончилась. Вновь появились пунцовые полосы.

Я еще не закончила.

— Так же, как ты всегда вызывал отвращение у Сотории.

Волны красных теней в его плоти затихли. Прошло несколько секунд, пока взгляд лжекороля удерживал мой, а багровый цвет исчезал из его плоти.

— Я бы посоветовал тебе использовать это время с умом, Серафина.

Затем, не сказав больше ни слова, Колис исчез с трона.

Древний шел тихо, когда мы вышли из атриума в пустой коридор. Я чувствовала себя так, словно только что закончила бег по нескольким лестничным пролетам — настолько слабыми были мои колени, когда мы достигли арки.

— Серафина.

Я должна была продолжать идти, пока мое имя эхом разносилось по коридору.

Но я этого не сделала.

— Ты должна была принять то, что предложил Колис, — сказал Каллум. — Это было более чем любезно с его стороны.

Сухой, резкий смешок сорвался с моих губ. Да, Колис был воплощением щедрости.

— Если ты такая мудрая, какой себя считаешь, ты примешь это предложение.

Этого не произойдет, и Каллум, вероятно, мог это понять.

Наступила минута молчания:

— Моя сестра не принадлежит тебе.

— Она не принадлежит и Колису, — я перестала контролировать себя, так как чудовищная часть меня захватила контроль. Потянувшись за спину, я схватилась за рукоять кинжала и крутанулась. Лезвие покинуло мою руку с потрясающей скоростью. — Ты больной ублюдок.

Кинжал вонзился Каллуму в центр лба, отбросив его назад. Он упал на пол, мертвый уже второй раз за сегодняшний день.

— Это было необходимо? — спросил Древний.

— Всегда.

Вместо ответа Айдун взял меня за руку. Вдруг нас окружил клубящийся туман, и он тенью метнулся под полог золотых деревьев.

— Боги, — прошептала я, голова словно закружилась. — Разве я не говорила тебе, что в следующий раз буду благодарна за предупреждение?

— Я забыл, — ответил он. — Хочешь знать, как, по-моему, прошла встреча?

Резко выдохнув, я повернулась к нему. Луч солнечного света прошелся по его лицу.

— Не особенно.

Мой ответ его не впечатлил.

— Думаю, все прошло, как и ожидалось.

— Что именно прошло как ожидалось? Он предложил сделку? Мне пришлось придумывать ее на месте, хотя меня должны были предупредить об этом еще до того, как мы сюда прибыли? — спросила я, моя досада почти закипала. — Или он воспользовался тем, что сделал, чтобы… — я прервала себя и отвела взгляд, поджав губы.

— Я не был уверен, что он попытается заключить сделку, — заявил Айдун. — Но даже если бы я был уверен, предупреждать тебя о такой возможности было бы несправедливо.

Мне пришлось сделать целый шаг назад, прежде чем я совершила нечто достойное сожаления.

— Ты знаешь, что несправедливо? Каким бы ни было твое представление о балансе и справедливости. Потому что всем, кроме Древних, кажется, что к Колису это не относится.

— Это не так.

— Это чушь собачья.

— Думаешь? — его непоколебимый взгляд остановился на мне. — Колис кажется тебе человеком, который доволен своей судьбой? Счастливым?

Я открыла рот, но тут же закрыла его. Единственный раз, когда я могла сказать, что считаю Колиса хоть в какой-то степени счастливым, был тот, когда он поверил, что я Сотория.

— Колис не всегда был таким, как сейчас, — продолжил Айдун через мгновение, и его взгляд остановился на чем-то далеком. — Он был не без недостатков, но когда-то он был справедливым и нежным. Колиса боялись, а его брата принимали. Его боялись, а Эйтоса прославляли. Он был изолирован и одинок, в то время как его близнец был окружен многими. В то время как другие Первозданные могли входить в мир смертных и проводить среди них время, чтобы сохранить некое подобие человечности, он мог делать это лишь на короткие промежутки времени и без взаимодействия, чтобы не распространять смерть. Он — истинный Первозданный Смерти, а смертные никогда не могли смириться с тем, что все, что начинается, должно закончиться. Тысячелетие, проведенное в этом мире, изменило его. В то время как многие другие не могут этого увидеть, ты смогла.

Мой взгляд вернулся к нему.

— Как много Древние могли видеть? Знать?

— И это не оправдывает того, что он сделал с другими и с тобой, — сказал он, и я втянула воздух. — Но он не остался безнаказанным, Серафина. Все, что он когда-либо хотел или в чем нуждался, было скрыто от него или в конце концов отнято.

— Может, это и правда, — начала я.

— Так и есть, — вмешался он. — Мы не можем лгать.

— Хорошо. Значит, это правда. Он был наказан, но это его не остановило.

Айдун опустил взгляд:

— Я не могу с этим спорить.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить, и я сделала это только потому, что хотела вернуться к Эшу:

— Сколько времени у нас есть, чтобы ответить, принимаем мы сделку или нет?

— Полагаю, это означает, что ты уже знаешь свой ответ?

— Знаю, и он отрицательный.

Айдун кивнул.

— Обычно принято давать полный лунный цикл.

— По меркам смертных или Далоса.

— По меркам смертных.

Значит, месяц. Долго же ждать ответа. Клыки царапнули мои сжатые губы. Но разве я уже не знала, каким будет ответ? Я подняла взгляд на Древнего.

— Ты говорил, что предотвращение войны — это невидимая нить. Изменилось ли это?

Древний тихонько рассмеялся:

— Если бы изменилось, я не смог бы тебе сказать, и ты это знаешь.

Я знала, но это не означало, что мне это должно было нравиться. Покачав головой, я перевела взгляд на золотые листья и посмотрела в сторону Дворца Кор:

— Должна ли я?.. — закрыла глаза, не желая давать волю сомнениям, но не могла остановить себя. — Должна ли я была просто принять его предложение?

— Неужели инстинкт велел тебе это сделать?

Я покачала головой.

— Тогда это все, что имеет значение.

ГЛАВА 20

Айдун вернул меня — на этот раз предупредив — в Царство Теней.

Когда туман рассеялся, я увидела пустые полки.

Затем я оказалась в объятиях Эша, одной рукой он обнимал меня за талию, а пальцами другой зарылся в мои волосы. Я обняла его так же крепко, чувствуя, как его сердце колотится у меня в груди, пока я вдыхала его свежий цитрусовый аромат и ощущала его тело.

— Лисса, — прошептал он, прижавшись губами к моей голове. Несколько мгновений никто из нас не шевелился, а затем он откинулся назад. Влажные от пота глаза изучали мои. — Что он сделал?

— Он был… он просто вел себя как придурок. — Мои пальцы уперлись ему в бок. — Некоторые из его способностей — например, сикик — вернулись к нему. Но я в порядке, — заверила я его, прежде чем он ответил. — Клянусь.

Легкая дрожь пробежала по его телу, а затем его губы нашли мои, когда он обхватил ладонями мои щеки, запрокидывая мою голову назад. Я приподнялась на носки ботинок и положила руки ему на грудь. Поцелуй стал глубже, и он попробовал меня на вкус, впитал в себя.

Он прочистил горло.

Эш медленно прервал поцелуй, но не отстранился. Его лоб прижался к моему. Он дышал так же прерывисто, как и я.

Я облизала губы.

— Я полагаю, ты не уехал в Вати?

— Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, — раздался хриплый голос позади Эша.

Мои пальцы вцепились в его тунику.

— Тебе обязательно было садиться на Эша, чтобы удержать его здесь?

— В значительной степени, — ответил Нектас. — На мгновение мне показалось, что я не смогу его остановить.

— Прости, — прошептала я Эшу. — Я знаю, что это не моя вина, но я уверена, что тебе было нелегко.

Он провел большим пальцем по моей щеке.

— Это было не так. — Подняв голову, он поцеловал меня в лоб. — Тебе что-нибудь нужно? Поесть? Что-нибудь выпить?

Кривая улыбка тронула мои губы.

— Меня не было не так долго.

— Любой промежуток времени — это слишком долго.

Почувствовав это в глубине души, я улыбнулась.

— Пока все в порядке.

— Если передумаешь, дай мне знать. — Его губы коснулись моего виска, прежде чем он отошел в сторону.

Нектас сел на один из стульев перед столом. Рейн сидел в другом. Оба наблюдали за нами. На лице первого была легкая усмешка. Бог выглядел удивленным. Снова.

Чувствуя, как горят мои щеки, я прочистила горло.

— Ты?.. — Я остановилась, оглядываясь назад. Там было пусто.

— Если ты ищешь Судьбу, — сказал Рейн, поднося к губам бокал и делая глоток, — то он исчез в тот момент, когда Никтос подошел к тебе.

— Что ж, возможно, это к лучшему. — Я взглянула на Эша. Его внимание было приковано ко мне. — Кстати, теперь он думает, что из нас двоих я самая спокойная.

Рейн поперхнулся.

Я перевела прищуренный взгляд на бога. Он согнулся в кресле, глаза его наполнились слезами.

— Извини, — выдохнул он. — Не в то горло попало.

— Конечно, — сухо ответила я. — Но, вероятно, после встречи все изменилось.

Эш приподнял бровь.

— Как так?

— Я вроде как убила Каллума, — поделилась я, пока Эш вел нас к дивану. — Дважды.

Нектас фыркнул, в то время как Рейн вытер рот тыльной стороной ладони, а Эш сел, усадив меня к себе на колени.

Я почувствовала небольшой укол беспокойства, но подавила его. Я не позволю своему испорченному разуму сделать это со мной. С нами. Мне нравилось быть так близко к Эшу, а ведь не так давно он испытывал отвращение к прикосновениям других людей. Эта открытость между нами была слишком важна, чтобы я могла ее разрушить.

— Что он сделал? — Спросил Эш.

Я заставила себя расслабиться, прижавшись к его груди.

— Дышал в мою сторону?

— Кроме того. — Рука Эша соскользнула с моего бедра и легла на живот.

— Честно говоря, он меня просто раздражал, — призналась я. — У меня нет более веской причины, чем эта.

Кончики клыков Эша задели его нижнюю губу, когда он ухмыльнулся.

— Кто-нибудь еще раздражал тебя?

— Да. — В сознании сформировался образ Кина. — Но ни одного из них не постигла та же участь. — Я заправила несколько густых локонов за ухо и решила начать с одной из наиболее насущных проблем. — Кстати, Колис выглядит ужасно.

Рука Эша на мгновение напряглась, а взгляд Рейна заострился.

— Что ты имеешь в виду?

— Его способности усиливаются, но я не думаю, что он полностью восстановился. Он двигался медленно. Выглядел похудевшим. — Я опустила руку на плечо, обхватившее меня за талию. — У него были тени под глазами и под скулами.

Рейн откинулся на спинку стула, покачав головой.

— По крайней мере, сейчас он должен выглядеть физически здоровым. — Его глаза встретились с моими. — Слушай, ты, должно быть, здорово над ним поработала.

— Это действительно так, — сказал Эш, и гордость в его голосе вызвала у меня улыбку, хотя я знала, что Колис не останется таким. — Чего он хотел?

Улыбка исчезла.

— Он хотел заключить сделку.

— Сделку? — Повторил Рейн.

— Он предложил то, что, как я полагаю, он считал перемирием.

— Так ли это? — Голос Эша был ровным, но температура в кабинете понизилась.

— Он сказал, что позволит нам доживать свои дни в Царстве Теней, и пообещал не мстить. — Я посмотрела на Рейна и Нектаса. — Остальные, кто, как он выразился, «сговорившиеся против него», понесут наказание.

— И что он будет делать? Править как Первозданный Смерти? — Спросил Рейн.

Я кивнула.

Бог откинулся назад, качая головой, когда Эш спросил: — И что он хотел взамен?

Мы встретились взглядами.

— Соторию.

— Чертовы судьбы, — пробормотал он, стиснув зубы.

— Подожди минутку. — Рейн опустил бокал на колено своих темно-серых бриджей. — Это все, чего он хотел?

— Все? — Я села прямее. — Да, все, чего он хочет, — это чтобы ее убили, вернули к жизни, подвергли нападению, преследовали…

— Рейн не хотел тебя обидеть. — Эш похлопал меня по животу.

— Я не хотел. Действительно. Я знаю, что Сотория страдала от его рук так, что я и представить себе не могу, — поспешил ответить бог. — Я не хотел, чтобы это было воспринято так, будто я не считаю это чем-то значительным. Я просто не был готов к тому, что он вообще предложит сделку.

Осознав, что, возможно, я немного поторопилась, я кивнула.

— И он знает, что душа Сотории не во мне.

Эш повернул голову в мою сторону.

— Что?

— Он сам все понял. Звезда и душа твоего отца, — сказала я ему. В глубине его зрачков пульсировал эфир. Очевидно, он был не рад это слышать. — Я не приняла сделку.

— Я не думаю, что кто-то из нас верил, что ты согласишься, — заявил Нектас.

Эш склонил голову набок, глядя на меня.

— Почему ты говоришь так, будто сомневаешься в своем решении?

— Я не уверена. Я просто… — Я покачала головой, уставившись на предплечье Эша. — Я имею в виду, у меня не было возможности принять или отвергнуть это, и я вернусь к этому через минуту, но перед тем, как мы вошли во дворец Кор, Айдун сказал мне, что предотвращение войны между Первозданными не было упомянуто ни в одной из нитей, но я… я догадываюсь обо всем по своему опыту. от рождения до моего вознесения — я постоянно обрывала нити, обрывала одни и меняла другие. Это создало у меня впечатление, что я — или те решения, которые я помогаю принимать — могли бы предотвратить войну.

В кабинете было тихо.

— И он предупредил меня, что война среди Первозданных потревожит Древних, которые ушли в землю.

— Потревожить их — это не то же самое, что разбудить, — заметил Эш.

— Это не так, но я думаю, что это повысит вероятность их пробуждения, — сказала я. — Еще он сказал, что война не будет выиграна, пока не прольется кровь.

Эш нахмурился.

— Победа не на жизнь, а на смерть? Что это должно означать?

— Я не знаю. И он не любит ничего объяснять. Возможно, он имел в виду это в переносном смысле. Как будто война не будет выиграна, пока не встанет вопрос о жизни и смерти. — Я нахмурила брови. Я знала, что он не мог говорить о Первозданном из Крови и костей, потому что это было бы бесполезно. — Но это на самом деле не имеет смысла.

— Если только он не имел в виду, что для прекращения войны Первозданный Жизни и Первозданный Смерти должны объединиться, — предположил Рейн, наморщив лоб. — Чтобы больше не враждовать друг с другом.

— Этого не произойдет, — сказал Эш.

Я не могла избавиться от сомнений.

— Но, отказываясь отдать ему Соторию, я выбираю одного человека вместо тысяч, если не больше.

Нектас наклонился вперед и уперся локтями в колени.

— Если одна жизнь недостаточно важна, значит, не важны все жизни.

— Дело не только в этом, — сказал Эш. — Он ни за что не выполнит условия сделки, как только получит то, что хочет.

— Айдун сказал, что если Колис откажется от своей сделки, это повлечет за собой последствия. Что королевство постарается исправить это, — сказал я. — Я думаю, это похоже на то, когда дается клятва.

— Да, но это не значит, что он не может вернуться к этому, — напомнил мне Эш.

— Я знаю. Я думала о том же. Но захочет ли Колис рискнуть и разозлить Судьбы, чтобы они что-то сделали с Соторией? Возможно, нет.

Неугомонная энергия нахлынула на меня.

— Это еще не все. — Я соскользнула с коленей Эша. Он подержал меня секунду, прежде чем отпустить. Я прошла мимо крайнего стола и повернулась к ним. — Я должна была противостоять. Я была недовольна тем, что не смогла поговорить с тобой заранее, но я… я предложила ему аналогичную сделку.

В офисе снова воцарилась тишина.

Мое сердце заколотилось, когда я начала расхаживать по комнате.

— Я полагала, что это будет ответом, и я знаю, что никто из вас не верит, что Колис хочет избежать войны, но даже если он планирует отказаться от предложенной сделки, он все равно проявляет сдержанность.

В воздухе повисло еще большее похолодание.

— Так и есть, — настаивала я, обращаясь в основном к Эшу. — Он знает, что душа Сотории находится в Звезде. Он может просто разорвать королевство на части в поисках ее, что приведет к войне.

— В этом она права, — сказал Рейн.

— Или он просто боится, что, если он это сделает, ты что-нибудь сделаешь со Звездой, — возразил Эш.

— Верно, но, опять же, это показывает, что он в какой-то степени логичен.

— И что же ты предложила? — Вмешался Нектас.

— Моей первой мыслью было ничего ему не предлагать, но это было не похоже на то, что сделала бы истинная Первозданная Жизни. Итак, я предложила, чтобы он остался в Далосе, но не управлял Илизиумом или Царством Теней. Он отрекся бы от трона и не смог бы искать мстить кому-либо, — сказала я им. — Взамен мы позволили бы ему жить своей жизнью.

Все трое уставились на меня.

Я снова начала расхаживать по комнате.

— Я знаю, что это нежелательно.

— Это преуменьшение века, Сера, — сказал Эш.

— Да. — Я накрутила на палец прядь волос. — Я знаю. Но…

— Есть какое-то «но»? — Спросил Эш.

Я остановилась и встретилась с ним взглядом. Или свирепым взглядом. Этот взгляд был чем-то средним.

— Но я думала о душе Сотории и о том, что я не могу так поступить с ней, даже ради шанса обеспечить нашу безопасность. И я готова на все ради этого. Все, что угодно, только не это. — Мой голос стал хриплым. — И я поняла, что если одна жизнь так важна, то почему жизни богов и смертных не могут быть важнее нашей мести? Нашего гнева? Так не может быть. — Меня встретила тишина, и мне показалось, что все внутри меня сжалось. — Скажи что-нибудь, — приказала я Эшу.

Он наклонился вперед, опершись локтем о колено.

— Ты действительно, по-настоящему веришь, что Колис не хочет войны?

Очевидно, я верила. Ну, в основном, так и было. Я была уверена на девяносто девять процентов, но неуверенность росла. Я не знала, что ответить.

— Я… я знаю, вы думаете, что на мое мнение повлияло то, как он вел себя, когда поверил, что я — Сотория, но даже до этого — в самый первый раз, когда я разговаривала с ним в Далосе — он не говорил о войне.

— Вместо этого он говорил об убийстве всех Первозданных, которые выступили против него, — возразил Эш. — Это «не война»?

— Я понимаю, о чем ты говоришь, но я думаю… Я думаю, он просто распускал язык. Хотел напугать меня. — Мои пальцы сжались на волосах. — И я не говорю, что его план убить тех, кто выступил против него, изменился, даже когда он поверил, что я — Сотория. Позже он говорил о том, что дал бы им возможность встать на его сторону, вместо того чтобы просто убивать их. И да, это не самый лучший вариант, но он знал, что большинство Первозданных не пойдут против него, если он поднимется как Первозданный Крови и Костей.

Выражение лица Эша было непроницаемым.

— Колис много говорит, Сера.

— Я знаю. Он осознает свои ограничения, и я думаю, он понимает, насколько слабой станет его власть, если кто-то бросит вызов его могуществу. Я имею в виду, он просто терпеть не мог, когда я использовала эфир рядом с ним, и я не думаю, что это было потому, что он боялся меня или что-то в этом роде.

Нектас склонил голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

— Он не любит, когда ему бросают вызов.

Челюсть Эша сжалась.

— Это я знаю.

— Но дело не только в его эго, — сказала я ему. — Я думаю, это потому, что он не хотел, чтобы кто-то еще видел, что я могу бросить ему вызов.

Эш склонил голову набок.

— И как это может не касаться его самолюбия?

— Я… я не знаю. Я недостаточно ясно это объясняю. — Расстроенная, я откинула локон с лица, пытаясь придумать, как выразить то, что я чувствовала, когда дело касалось Колиса. — Послушай, я не думаю, что Колис поступает разумно, когда дело доходит до чего-то, что не соответствует его желаниям, но он знает, что война может сделать с королевствами. Он не хочет править над грудой костей. Он постарается предотвратить это, что он и пытается сделать своим собственным ужасным способом. Если есть хоть малейший шанс, что он отречется от престола, то как мы можем не воспользоваться этим?

Эш молчал несколько долгих мгновений.

— Мы говорили о том, чтобы похоронить его. Если бы мы сделали это сейчас, это означало бы, что мы отступились.

У меня скрутило живот.

— Я знаю. — На лице Эша дрогнул мускул, и у меня сжалось сердце. Правильно ли я поступила?

— Нет правильного или неправильного выбора, — сказал Нектас, и я повернулась к нему.

— Я сказала это вслух? — Он был сосредоточен на Эше.

— Сначала всегда нужно стремиться к миру.

Эш откинулся на спинку стула.

— Даже если этот мир приходит с угрозой, нависшей над нашими головами? Будем ли мы продолжать так жить?

— Это то, что выбрал бы твой отец, — тихо сказал Нектас.

— И посмотри, к чему это привело его, — парировал Эш.

— Думаешь, он не понимал, чем рискует, отказывая брату? Он понимал. Но он должен был думать обо всех остальных. Это то, что делает король. — Нектас выдержал взгляд Эша. — Колис никогда так не поступал, но Сера пытается сделать именно это.

— Я не думаю, что Сера сделала неправильный выбор, — настаивал Эш, придвигаясь ко мне. — Я так не считаю.

Тогда что он подумал? Потому что мне показалось, что он определенно не согласился с тем, что я сделала.

— Хорошо. — Рейн поднял руку. — И каков был его ответ?

— Он не принял и не отказался от сделки, — сказала я. — Я тоже. Я думаю, Айдун, вероятно, почувствовал, что мы оба собираемся сказать «нет», поэтому он сказал, что у нас есть время подумать. У нас есть около месяца.

— Тогда нам следует продолжить, как мы планировали, — сказал Рейн, ставя бокал на поднос позади себя. — Призови Первозданных. Заручись поддержкой. Ничего не изменилось.

Скрестив руки на груди, я рассеянно кивнула. Рейн был прав. Ничего не изменилось.

Но, как и прежде, я не могла избавиться от ощущения, что все изменилось.

После того, как Рейн и Нектас ушли, мы с Эшем некоторое время сидели молча.

— Рейн прав. Мы должны продолжать в том же духе, — сказал Эш, поднимаясь с дивана.

— Согласна. Покусывая ноготь, я смотрела, как он подходит к столу и наливает себе напиток из графина.

Нечасто мне хотелось обладать его способностью чувствовать эмоции, но сейчас был как раз тот случай. Я не могла сказать, был ли он зол или разочарован тем, что я предложила сделку. Если бы это было первое, я смогла бы справиться с гневом. Правда, разочарование? У меня скрутило живот. С этим было бы сложнее справиться.

Но я знала, что он не согласен с тем, что я решила. Это было ясно.

Он посмотрел на меня.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— Вода подойдет.

— Утром я отправлюсь в Вати. — Эш налил воду из графина. — Я думаю, было бы разумно сообщить Аттесу о сделках.

Я кивнула.

— Он не обрадуется, услышав, о чем просил Колис.

Опустив графин, Эш склонил голову набок и озадаченно нахмурился.

— Он узнал ее, когда Колис привез ее обратно и держал в плену. Я не знаю, почему Колис это допустил, но Аттес начал заботиться о ней, — объяснила я, обхватывая себя другой рукой за талию. — Честно говоря, я думаю, что это могло быть нечто большее.

— Если это так, то мне жаль этого ублюдка.

Что ж, я предположила, что сочувствие к нему было шагом в правильном направлении.

— Я думаю, что для Аттеса также было бы хорошей идеей оставить Звезду у себя, по крайней мере, на данный момент, поскольку Колис верит, что она у нас.

— Хочешь воды? — спросил он, подходя. — Или ты хотела бы продолжить грызть свой палец?

Я прищурилась, глядя на него, и взяла стакан.

— Спасибо.

— Угу. — Он повернулся и сделал глоток. — Это то, о чем ты беспокоишься?

Прижав стакан к груди, я нахмурилась.

— Что?

— Ты излучаешь беспокойство. На вкус это как сироп, но с терпкостью, свидетельствующей о беспокойстве. Обычно я так не чувствую, когда ты волнуешься.

Обычно? Я скорчила гримасу.

Повернувшись, он оперся о край стола.

— Хотя я не думаю, что ты так волнуешься из-за этого.

Это было не так.

Его глаза встретились с моими поверх края бокала.

— Поговори со мной.

Я сделала глоток, жалея, что не выбрала виски. Были времена, когда я была хороша в разговорах, особенно когда я была красноречива, но такого рода разговоры? Что ж, они мне не удавались.

Но Эш, вероятно, уже знал об этом.

Крепче сжав стакан в руке, я посмотрела вверх.

— Это ты…ты злишься на меня?

Когда он опустил бокал, между его бровями пролегла морщинка.

— Что?

— Из-за сделки, которую я предложила, — поспешила продолжить я. — Или ты разочарован?

— Сера, — сказал он, отставляя свой бокал в сторону. — Я не сержусь на тебя и не разочарован в тебе.

Услышав это, я должна была почувствовать облегчение, но я этого не почувствовала.

— Однако, ты что-то чувствуешь по этому поводу.

— Да. — Он засмеялся, проводя рукой по волосам. — Я испытываю много разных чувств по этому поводу. А именно, разочарование.

— Во мне?

— Немного, но в основном в самом себе.

Моя голова дернулась назад.

— Почему?

— Потому что вместо того, чтобы тратить время на угрозы Арае, а потом трахаться, мне следовало бы подумать.

— Я не уверена, что могу согласиться со второй частью, — сказала я.

На его лице появилась кривая усмешка, когда он снова взял свой бокал.

— Если бы я остановился на минутку, чтобы подумать об этом, я бы понял, что есть шанс, что Колис выкинет что-то подобное. Я мог бы подготовить тебя к тому, что тебе придется сделать предложение. Мы бы все обсудили.

Мог бы. Обсудили бы. Мне не понравились эти слова.

— Не думаю, что кто-то из нас верил, что Колис потребует встречи или предложит сделку, — рассуждала я.

— Но я его знаю. Мне следовало этого ожидать. — Он снова посмотрел мне в глаза. — С того момента, как мы встретились в Садовом квартале, ты всегда была из тех, кто сначала наносит удар, а потом задает вопросы. — Он опустил руку. — Как в переносном, так и в прямом смысле.

Я поджала губы.

— Ты нанесешь удар первой, прежде чем кто-либо другой сможет одержать верх, — добавил он. — Ты не из тех, кто дает шанс многим.

— Я не могу этого отрицать, — сказала я.

— Это изменилось.

— Я… я не думаю, что королева стала бы так себя вести, — призналась я.

Он сделал глоток.

— А как ведут себя королевы, Сера?

— Я не знаю. — Я пожала плечами. — Но, вероятно, это не то, что нужно для того, чтобы сорваться и потенциально ухудшить ситуацию.

— Ситуация с Колисом всегда будет ухудшаться, — ответил он. — А что я говорил раньше, когда ты сказала, что не знаешь, как быть королевой? Я не говорил вести себя так, как, по-твоему, должна вести себя королева. Я сказал тебе быть собой.

— Я помню.

— Ты была собой, когда предложила ему эту сделку?

Да? Нет? Я не была уверена. Но что я знала, или, по крайней мере, думала, что знаю, так это то, что теперь, когда я стала королевой, мне нужно быть менее… резкой..

— Мы собираемся принять его предложение? — спросил он в тишине.

Я скривила губы.

— Конечно, нет.

— Но что, если Колис согласится на сделку, Сера? — продолжил он. — Мы действительно позволим ему жить своей жизнью? Веришь, что он сдержит свое слово?

Я провела языком по прикусу.

— Это то, что я предложила.

Глаза Эша вспыхнули гневом.

— И?

— И это будет нелегко. Многие не будут счастливы, но они будут… жить.

— Это действительно то, чего ты хочешь?

— Нет. — Я опустила свободную руку. — Я хочу заставить его истекать кровью и танцевать в его крови. Я хочу, черт возьми, причинить ему боль и, если смогу, убить его. Вот чего я хочу.

На его лице появилась свирепая ухмылка.

— Это Сера, которую я знаю.

— Но разве это делает нас лучше него? — Спросила я. — Я не знаю, так это или нет, но если начнется война, я не хочу, чтобы мы ее начали, — сказала я, хотя и не была уверена, что это обязательно было правдой. Я хотела атаковать, наброситься на Колиса, но я не могла быть такой чудовищной версией самой себя. — Даже если бы угроза пробуждения Древних не стояла на кону, я бы вообще не хотела войны.

— Я тоже не хочу.

— Ты этого не хочешь, но ты создавал армию и предпринимал необходимые шаги, — заметила я. — Ты, вероятно, готовился к войне еще до моего рождения. Я не готовилась. Я не готовилась ни к чему из этого. — Я махнула рукой. — И я просто сделала то, что считала правильным…

— Я не думаю, что то, что ты сделала, было неправильным.

— Да, ты уже говорил это раньше, но я не думаю, что это так.

— Да. — Его глаза снова встретились с моими. — И мне жаль, если у тебя сложилось противоположное впечатление. Просто…

Я наблюдала за ним в ожидании.

— Что?

Он отвел взгляд, на его челюсти дрогнул мускул.

— Похоже, ты ему почти доверяешь.

У меня отвисла челюсть.

— Я ему не доверяю.

— Ладно. Это было неправильное слово. Это больше похоже на то, что ты отдаешь ему должное, которого он не заслуживает. — Эш поставил свой бокал и оттолкнулся от стола. Он подошел ко мне и взял меня за руку. Подняв ее, он поцеловал мою ладонь — отпечаток брака. — Я знаю, ты веришь, что он не хочет войны.

— Но что? — Прошептала я.

— Сколько я знаю Колиса, он хотел только двух вещей: Соторию и править. Его страх причинить тебе вред, забирая угли жизни, только сдерживал его. Замедлил его. Его планы никогда не менялись. — В глазах Эша промелькнула ирония. — Его любовь к Сотории, какой бы извращенной она ни была, сильна, но не настолько, как его жажда власти и стремление отомстить тем, кто, по его мнению, причинил ему зло.

Я опустила взгляд.

— Я надеюсь, что ты ошибаешься.

— Как и я. — Вспомнив о бокале, который я держала, он притянул меня в свои объятия. — Потому что Колис, которого я знаю, предпочел бы увидеть, как королевства сгорят, прежде чем он откажется от контроля, и мы должны быть к этому готовы.

ГЛАВА 21

— Ты предлагал или нет, — начала я, держа меч прямо и устойчиво, направив его прямо в горло светловолосого и мускулистого стражника, — потренировать меня раньше?

— Предлагал. — Взгляд Карса метнулся влево и вправо, когда он неуверенно ответил. — Но это было раньше.

Я поджала губы, глядя на него в ярком утреннем солнечном свете.

— А что изменилось сейчас?

— Ну, видишь ли… — Он бросил отчаянный взгляд на других охранников, заполнивших юго-западную часть двора. Они не предложили никакой помощи. — Это потому, что…

— Теперь я королева? — уточнила я за него. — Потому что я Первозданная? Или это потому, что мой муж Никтос? — Я наклонила меч так, что он оказался в дюйме от нижней части его челюсти. — И ты больше беспокоишься о том, что он сделает с тобой, если узнает, что ты спарринговал со мной, чем о том, что сделаю я?

— Это не одна из причин, — возразил Карс.

— Он лжет.

Прищуренный взгляд Карса метнулся влево от нас.

— Я не лгу.

— Да, он лжет, — снова раздался тихий голос. — Я чувствую это.

Нахмурившись, я оглянулась через плечо на Ривера. Он сидел на большом сером камне, его светлые волосы закрывали большую часть лица, когда он рассматривал джутовый мешок, лежащий у него на коленях.

Вскоре после того, как этим утром Эш уехал в Вати, я встретилась с Ривером и Джадис, и с тех пор они были рядом со мной. Ну, он был рядом. Джадис…

Мой взгляд скользнул по двору в поисках девочки. Я нашла ее через несколько секунд.

Джадис была занята другим.

Зеленовато-коричневая дракен бежала по недавно выросшей траве, волоча за собой полоску голубого шелка. Я понятия не имела, где она взяла этот кусок ткани, а это означало, что мне, вероятно, следовало приглядывать за ней получше, чем за Паксом, который следовал за ней по пятам.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я увидела сиротку, которую Эш привел в Царство Теней почти десять лет назад. Пятнадцатилетний подросток теперь жил с семьей в Лете, но проводил приличное количество времени во дворце, выполняя разную работу. Он с энтузиазмом взялся за эти задания, и я подумала, что это потому, что ему нравилось быть рядом с Эшем и он хотел быть полезным. Может быть, даже выразить благодарность.

Я снова сосредоточилась на Ривере.

— Ты чувствуешь это?

— Это из-за его пота. — Ривер залез в мешок и порылся там. — Вонь меняется.

— Что за черт? — Пробормотал Карс.

— Следи за языком, — предупредила я его. — Здесь детеныши.

У Карса отвисла челюсть.

— Пять минут назад ты выкрикивала то же самое слово.

— Я этого не делала.

— Действительно? — Карс сухо ответил.

На самом деле, я прокричала это. И тоже во все горло. Но это было потому, что я решила, что мое время лучше потратить на тренировки, а не на то, чтобы расхаживать взад — вперед и ждать возвращения Эша, чтобы мы могли отправиться на равнины Тии и поговорить с Келлой, которой он прислал весточку этим утром. Когда я впервые подошла к Белль и попросила ее потренироваться со мной, она без предупреждения метнула мне в голову проклятый кинжал, а затем убежала обратно во дворец, как какая-нибудь лесная нимфа-психопатка…

Это напомнило мне о тех, кого мы с Нектасом видели, когда возвращались из Долины. Мне стало интересно, изменились ли они после восстановления равновесия. Возвращаясь к… ну, к непсихотическим версиям самих себя.

Мне нужно было проверить это позже.

— Тебе, должно быть, померещилось, — сказала я.

Ривер хихикнул, и этот звук был настолько неожиданным, что привлек наше с Карсом внимание.

Губы божка растянулись в улыбке.

— Кстати. — Карс указал своим мечом на Ривера. — Я не воняю.

— Ты не чувствуешь этого запаха, но я чувствую. — Ривер вытащил из пакета блестящее красное яблоко — уже четвертое или пятое за утро. — Твой запах становится более… горьким.

Я подумала, не стоит ли мне помешать ему перекусить, потому что это было похоже на то, что он ел много яблок. Но яблоки полезны для здоровья, не так ли?

— Ты королева и истинная Первозданная Жизни. Никто из них не захочет драться с тобой, — сказал Ривер, и его голос прозвучал слишком мудро для его возраста. Он с хрустом откусил яблоко. — И он беспокоится о том, что сделает Никтос.

Я посмотрела на Карса, приподняв бровь.

— Кто-то должен с ней поссориться, — добавил Ривер, прежде чем Карс успел ответить. — Если нет, она снова начнет ходить взад-вперед.

— Это потому, что она очень беспокоится, — продолжил он, откусывая яблоко. — Хотя она и говорит, что это не так.

Я открыла рот.

Половины яблока уже не было.

— Я чувствую, когда ты тоже лжешь, — сказал он, о чем я уже знала. Я старалась не волноваться в его присутствии. — Твой пот тоже меняется. — Его верхняя губа скривилась. — Он становится резким.

Я уставилась на дракена, борясь с желанием обнюхать себя.

— Ты знаешь…

Пронзительный визг прервал нас, когда одна из боковых дверей дворца открылась, и оттуда вышли Айос и Белль.

Что ж, я наконец-то узнала, где Джадис взяла этот кусок шелка. Он соответствовал отсутствующей нижней части синего платья, которое было на Айос.

Я снова переключила свое внимание на Ривера. Маленький негодяй был в основном прав в своем предыдущем утверждении о моей походке. Если бы я ничего не предприняла, то застряла бы в своей голове, а я не хотела бы переживать из-за того, как складываются отношения между Эшем и Аттесом, сделала ли я правильный выбор, предложив Колису сделку, и как пройдет предстоящая встреча с Первозданными. И если бы я не думала ни о чем из этого, я бы боялась, что в конце концов мои мысли вернулись бы к тому времени, когда я была в Далосе.

А мне это было не нужно в моей жизни.

Мне также не нужно было, чтобы Ривер указывал мне каждый раз, когда я лгала.

— Возможно, тебе стоит помочь с Джадис, — предложила я.

Глаза Ривера расширились.

— Я бы предпочел этого не делать. — Он сжал джутовый мешок. — Она захочет съесть все мои яблоки.

— Ты хочешь сказать, что они еще остались?

Он серьезно кивнул.

— Она всегда ест мои яблоки.

— И это будет проблемой? Я думаю, с тебя хватит, — сказала я. — На всю жизнь.

— Нек говорил, что никогда нельзя есть слишком много яблок, — возразил он.

Я начала объяснять, что Нектас, вероятно, не имел в виду, что он должен съесть дюжину яблок, но передумала. У меня было предчувствие, что убедить в этом Ривера будет еще труднее, чем заставить Карса сразиться со мной.

Повернувшись обратно к Карсу, я заметила Сайона. Когда он пересекал двор, его фигура в темно-серой тунике без рукавов выглядела потрясающе. Я была удивлена, увидев его, поскольку после встречи с Аттесом он говорил о том, что собирается обследовать некоторые земли под посевы.

Когда он приблизился, на его красивом лице появилась легкая улыбка.

— Я слышал, ты собиралась нанести кому-то вред.

Мне стало любопытно, как именно он об этом узнал, и я перехватил меч поудобнее.

— Я бы не сказала, что я собиралась нанести какой-то вред.

Уголки его губ приподнялись, когда он кивнул Карсу, а затем перевел взгляд на меня.

— Пойдешь со мной?

Выражение облегчения на лице Карса не прошло мимо меня.

— Конечно.

Сайон вытянул руку в сторону склона, противоположного тому, где стояла Джадис.

— Ты можешь оставить меч.

Вздохнув, я воткнула клинок в траву. Бог опустил подбородок и слабо кашлянул, пытаясь скрыть смех. Я нахмурилась, когда Карс развернулся и практически побежал к остальным охранникам, которые постепенно расходились.

— Я буду здесь, — объявил Ривер, доставая из пакета еще одно яблоко. — Ждать.

Кивнув, я присоединилась к Сайону и пошла рядом с ним.

— Это, должно быть, его шестое яблоко.

— Всего шестое?

Я резко повернула голову в его сторону.

— Я видел, как он съедал пятнадцать штук за один присест.

— Боги милостивые, — пробормотала я.

— У драконов безумный аппетит, — напомнил он мне, вздернув подбородок. Солнечный луч заиграл на его теплой смуглой щеке. — Особенно, когда они такие маленькие. Они съедят тебя на месте, если ты не будешь готова.

— Без сомнения.

— Кстати, маленькая птичка рассказала мне, что ты задумала, — сказал он, прищурившись и устремив взгляд в бледно-голубое небо.

— Угу. — Я поджала губы. — А эта маленькая птичка, случайно, не охранник?

— Я никогда не скажу. — Он подмигнул, и я закатила глаза. — Но щебетание этой птички было не из злого умысла. Только беспокойство.

— Может, мы перестанем притворяться, что ты разговариваешь с птицей? И дойдешь до того, что я скажу тебе, что я в полном порядке и способна тренироваться, хотя я только что завершила свое Вознесение?

— О, я знаю, что ты более чем способна тренироваться и сражаться. — Он остановился, когда мы достигли тени холма. — Я беспокоился не о твоем благополучии.

— Карс? — Когда он кивнул, я нахмурилась еще больше. — Никтос ничего бы ему не сделал. — Я заметила, как на его лице промелькнуло сомнение. — Ладно. Я бы не позволила ему ничего такого сделать.

— Нет, ты бы этого не допустила. — Он положил руку на рукоять меча, висевшего у него на бедре. — Но я говорю не о Никтосе.

— Тогда о чем?.. — Я напряглась. — Ты говоришь обо мне? Я бы не причинила вреда Карсу.

— Ты не собиралась причинять ему боль, — мягко поправил он. — Но ты могла бы.

Я открыла рот.

— Ты вернула жизнь в Царство Теней за одну ночь. Вот насколько ты могущественна сейчас, и эта сила повлияет и на твое физическое состояние. Ты не знаешь своей собственной силы, Сера. И тебе потребуется некоторое время, чтобы научиться этому. То же самое относится и к богам, когда они завершают свое вознесение. — Его взгляд встретился с моим. — Даже Никтос некоторое время не тренировался с богами после завершения своего Вознесения. Он должен был убедиться, что полностью осознает свою силу. То, что для него кажется легким ударом, для кого-то из нас — как удар под дых, и это не преувеличение, — сказал он. — Один удар от тебя, истинной Первозданной Жизни, и ты, скорее всего, сломала бы руку Карсу.

Если не сказать хуже.

— Я… — я не знала, что сказать, потому что у меня внутри все сжалось. — Я не знала.

— Наверное, просто еще не поднималась эта тема…

Я не упоминала о своих мыслях о тренировках при Эше перед его отъездом. Он, вероятно, сказал бы что-нибудь, если бы я это сделала, но…

— Мне это даже в голову не приходило. — Немного стыда обожгло мои щеки, когда я сосредоточилась на глянцевой поверхности возвышения. Я должна была быть более тактичной. — И так и должно было быть, но я думала только о том, как занять свое время. — И свой разум, мысленно добавила я. Но дело было не только в этом. — Никтос не полагается на суть, когда сражается. Никто из вас этого не знает. Я хочу убедиться, что я тоже этого не знаю.

— Я тебя понимаю. — Он вздернул подбородок. — Сражение требует большой мышечной памяти, но без практики человек не сможет развить в себе настоящие навыки.

— Да. — Я переступила с ноги на ногу. — И у меня не было практики уже… — Я прочистила горло, наблюдая, как облака на мгновение скрывают мерцание звезд. Все знали, как давно. — Давненько.

— Никтос будет работать с тобой, — сказал он. — В конце концов, ему нравится, когда ты надираешь ему задницу.

Выдавив из себя улыбку, я заставила себя встретиться с ним взглядом.

— Спасибо, что пришел сказать хоть что-то. Если бы ты этого не сделал, я, вероятно, нанесла бы какой-нибудь ущерб. — Я подавила вздох и оглядела спаррингующих охранников. — Думаю, я должна извиниться перед Карсом.

— Не знаю, нужно ли это.

— Да, — я глубоко вздохнула и расправила плечи. — Он пытался объяснить мне, почему не может тренироваться со мной, но я не слушала. Я должна была его послушать.

Сайон не ответил. Я взглянула на него и обнаружила, что он наблюдает за мной так, словно у меня прямо посреди лба выросла третья рука.

— Что?

— Ничего. — Он моргнул и отвел взгляд. Прошло мгновение. — Знаешь что? Это не ерунда. Я подумал, что ты изменилась. Ты не такая уж неразумная.

Мои брови поползли вверх.

— Вау.

На его лице появилось смущенное выражение.

— Но потом я понял, что ты не всегда была неразумна. Просто у тебя бывают моменты, когда ты ведешь себя неразумно.

— Если это следует расценивать как комплимент, то это не так, — заявила я.

— Ты всегда была вдумчивой. — Его взгляд вернулся к моему. — Внимательной к другим. Не думаю, что мы всегда это замечали. За исключением Эктора.

Чувствуя, как сжимается мое сердце, настала моя очередь отвести взгляд.

— Если бы я была по-настоящему внимательной, тебе не пришлось бы вмешиваться.

— Я с этим не согласен. — Прошло мгновение. — Ваше величество.

Я бросила на него лукавый взгляд.

— Я не думаю, что быть внимательной означает всегда поступать правильно. Если бы это было так, никто из нас не был бы таким, — сказал Сайон, почесывая подбородок. — Я думаю, иногда это означает признать, что тебе следовало быть более внимательной, а затем сделать это. Ты… — Крик с другого конца двора привлек наше внимание. — Что за…?

Джадис прыгала на задних лапах, сжимая в одной руке полоску синего материала и изрыгая короткие вспышки серебристого пламени в сторону Белль. Первозданный стояла, скрестив руки на груди, и выражение ее лица говорило о том, что она полностью согласна с тем, что происходит, в то время как Пакс ухмылялся со своего места, в безопасности позади дракена.

— Джадис, детка, — окликнула малышку Айос. — Не пугай Белль.

Белль нахмурилась, но Джадис остановилась и с радостным визгом бросилась на траву высотой в несколько дюймов. Две тонкие ножки торчали вверх, когда она размахивала полоской синего материала, как флагом победы.

Пакс улыбнулся еще шире.

Стоявший позади Белль Рахар выглядел так, словно хотел врезаться лицом в стену из призрачного камня.

— Боже, — пробормотала я, качая головой. — Дети — дракены они или нет — просто ужасны.

Сайон усмехнулся.

— Да, они такие и есть. — Он взглянул на меня. — Кстати, у меня была еще одна причина прийти сюда. Рейн ищет тебя.

У меня внутри все сжалось.

— Зачем?

— Не уверен, — сказал Сайон, — но он сказал, что это важно.



— Серафина.

Я открыла глаза.

— Что?

— Ты вообще меня слушала? — Требовательно спросил Рейн.

— Конечно. — Подняв голову с подлокотника кресла, я бросила быстрый взгляд на Ривера.

Он ухмыльнулся, возвращая свое внимание к листку пергамента, который дал ему бог, и на котором он что-то писал. Ривер последовал за мной, когда я отправилась на поиски Рейна, пока Джадис все еще, ну, я представляла, как терроризирует Айос и Белль.

Я улыбнулась.

— Мне трудно в это поверить, когда ты выглядишь полусонной, — заявил Рейн. — И довольно неуютно.

— Я не полусонная, и это совершенно удобно, — проворчала я, приподнимаясь с неприятно громким вздохом. Затем я села в кресло, как взрослая. — Счастлив?

— Взволнован, — невозмутимо ответил он.

Я прищурилась, глядя на бога. У нас были совершенно разные представления о том, что важно.

Когда Сайон сказал, что Рейн хочет меня видеть, я сразу же подумала о худшем варианте развития событий: что он хочет поговорить о том, как я убедила Колиса освободить его, хотя это казалось маловероятным. Как выяснилось, он хотел ознакомиться с повседневными делами дворца.

Расправив на коленях переплетенный пергамент, Рейн откинулся на спинку кресла.

— Поскольку ты не была в полудреме, ты должна быть в состоянии повторить то, что я сказал.

— Ты говорил о… — О чем он говорил? — Ты что-то говорил о… уборке.

Одна бровь приподнялась.

— Это неправильно?

— Технически? Нет.

Я ухмыльнулась.

— Но ты лишь в общих чертах понимаешь, о чем я говорил, — сказал он, постукивая тонким пером по пергаменту. — Я знаю, что ты не слушала. Я трижды позвал тебя по имени, прежде чем ты услышала меня.

Я крепко сжала губы, на этот раз лишь слегка задев клыками внутреннюю часть губ.

— Я говорил о том, что на самом деле у нас не было никакого домашнего хозяйства.

Я кивнула. Я уже слышала, как он говорил что-то в этом роде.

— Ни у кого из персонала нет четкого расписания, будь то приготовление пищи или уборка, — продолжил он. — В других дворах организация таких дел обычно возлагается на избранных. — Он остановился и нахмурился. — Или так было раньше. Но в прошлом этим занимались Айос и… Эктор, — сказал он, и у меня екнуло сердце, — они занимались этим раньше.

— Я не видела здесь никого, кроме Пакса и Бейнса, — сказала я, имея в виду конюха. — И, по-моему, я видела одного из поваров всего один раз. Валри.

— Именно так, — ответил он. — Вот и я о том же. Никтос никогда не уделял особого внимания этим вопросам.

Это было не из-за недостатка заботы. На самом деле все произошло с точностью до наоборот. Эш вообще не хотел, чтобы в его доме был персонал, поскольку Колис мог нацелиться на них.

— Я думаю, нам пора наладить управление домашним хозяйством.

Я удивленно приподняла брови.

— И ты думал, что я та, с кем можно поговорить об этом?

— Я знаю, что королева не следит за такими вещами.

— Это не имеет никакого отношения к тому, что я королева, а исключительно к тому, что у меня нет опыта ведения домашнего хозяйства, — сказала я. — Меня не готовили к тому, чтобы я была хозяйкой в доме.

Рейн потер переносицу.

— Я не предлагал тебе лично следить за такими вещами. И если бы ты слушала, то поняла бы это.

— О, — пробормотала я, начиная опускаться на стул, когда улыбка Ривера стала еще шире.

— Я же сказал, что мы наймем кого-нибудь для этого, — сказал он. — И поскольку ты не знаешь здешних людей, а мы, вероятно, будем заняты в ближайшие недели, я хотел предложить попросить Айос помочь с этим.

— Ты думаешь, она захочет это сделать?

— Я бы не предложил ее, если бы не знал, — ответил он.

— Тогда я не против.

Рейн что-то записал.

— Тот, кого Айос сочтет подходящим для ведения домашнего хозяйства, должен жить на месте, и такая возможность должна быть предоставлена любому из сотрудников.

— Как ты думаешь, разумно ли нам начать привлекать персонал сейчас? Учитывая все обстоятельства?

Рейн понял, о чем я говорила, без моих слов.

— Я думаю, пришло время начать жить, освободившись от тени Колиса.

Я согласилась с этим мнением, но мы не были свободны. Мы были далеки от этого.

— Я думаю, нам следует нанять персонал, если Никтос не против. Но, — сказала я, кивая на склоненную голову Ривера, — сначала нужно все уладить, прежде чем мы позволим кому-либо жить здесь.

— Согласен.

Пока Рейн обсуждал, как будет оплачиваться работа персонала, я наблюдала, как Ривер что-то записывает. Мы строили планы, которые казались одновременно удивительными и пугающими. Даже немного рискованными. Как будто мы могли сглазить самих себя.

— Ты опять не слушаешь. — Рейн вздохнул. — Послушай, я знаю, что у тебя, наверное, много всего на уме, и мне кажется, что это последнее, о чем тебе сейчас нужно думать.

— Я бы не сказала, что это последнее. — Я забарабанила пальцами по подлокотникам кресла. — Но да, у меня действительно много чего на уме.

Прошло мгновение, и затем он спросил: — Ты хочешь обсудить эти вещи?

Я сухо рассмеялась.

— Это искреннее предложение, — настаивал Рейн. — И не совсем альтруистическое.

— Действительно? — Протянула я, растягивая слово.

— Да. Может быть, ты сможешь сосредоточиться, если выскажешь все, что у тебя на уме. — Он остановился — Хотя я чувствую, что сосредоточенность — не одна из твоих сильных сторон.

Я фыркнула.

С очередным тяжелым вздохом он застучал пером еще громче. Взглянув на него, наши взгляды встретились. Мы оба быстро отвели глаза. Я поднялась со стула.

— Этот твой замечательный талант? Телепатия? Тебе всегда нужно иметь при себе что-то, принадлежащее человеку, чтобы это делать?

Его брови сошлись на переносице.

— Что заставило тебя об этом подумать?

— Я не знаю, — сказала я, пожимая плечами. — Это просто пришло мне в голову.

Он медленно моргнул.

— Отвечая на твой вопрос, да. Мне нужен какой-нибудь предмет, чтобы поддерживать с ними контакт.

Я обдумала это, пока мой взгляд скользил по пустым полкам.

— Итак, какой у вас есть предмет Никтоса, который позволяет тебе общаться с ним?

— С чего ты взяла, что у меня есть что-то от него?

Я бросила на него понимающий взгляд.

На его щеках появились два розовых пятнышка.

— У меня есть медальон.

Вспыхнул интерес.

— Можно посмотреть?

Еще один тяжелый вздох заставил его вздрогнуть, когда он полез в нагрудный карман своей туники. Разжав пальцы, он достал маленький серебряный диск. На металле была вырезана голова волка. Все детали были сложными, вплоть до пучков меха.

— Это прекрасно. Кто создал…? — Я замолчала, подняв на него взгляд. Кожу у меня за ухом начало покалывать. — Ты.

Глаза Рейна расширились.

Я выпрямилась.

— Ты… еще ты сделал шкатулку, которую Эш хранит на прикроватном столике.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он, а затем выругался.

— Предвидение, — Ривер сказал то, о чем, вероятно, догадывался Рейн.

— Да, — сказал Рейн, прочищая горло. — Я забыл.

Ривер кивнул и вернулся к своим рисункам.

— Сделай мне одолжение, — сказал Рейн. — Не используй это на мне.

Я выгнула бровь и пошла дальше.

— Я не планировала.

— Ты только что это сделала.

— Это вышло случайно. Иногда что-то само собой приходит мне в голову, — сказал я ему, снова подходя к дверям с колоннами. — Я все еще пытаюсь справиться с этим, но я сделаю все возможное, чтобы не использовать это.

И я это имела в виду. Хотя мне было действительно любопытно, почему он так беспокоится, я бы постаралась узнать о нем побольше. С другой стороны, он мог просто ценить свою личную жизнь.

— Спасибо, — сказал он. — О чем еще ты думала?

— О, ты знаешь. Обо всем. — Скрестив руки на груди, я повернулась к нему лицом.

Несколько мгновений Рейн пристально смотрел на меня, явно ожидая продолжения. Когда я промолчала, он опустил взгляд на переплетенный пергамент.

— Я уверен, ты нервничаешь из-за встречи с Первозданными.

— Это очевидно.

Он слегка улыбнулся, заставив меня задуматься, как часто на самом деле улыбался Рейн.

— Нервничать можно, но просто помни, что ты — истинная Первозданная Жизни и Королева. Я знаю, это легче сказать, чем сделать, но ты заслужила этот титул и уважение.

То, что он сказал, заставило меня замолчать. Заслужила ли я это? Я предположила, что «почти смерть» можно квалифицировать как таковую, но я сомневалась, что многих других Первозданных это волновало. По их мнению, я не только не зарекомендовала себя, но и ни черта не заслужила.

— Есть еще одна вещь, о которой я не упомянул ранее, касающаяся встречи с Первозданными. — Рейн закрыл кожаный фолиант на пергаментном переплете. — Вчера ты была великолепна во время выступления. Я абсолютно уверен, что ты сделаешь то же самое с Первозданными, если будешь держать себя в руках.

— Да, я не планировал запугивать Первозданных, чтобы они перешли на нашу сторону, но спасибо за совет.

Рейн издал один из своих печально известных вздохов.

— Я говорю серьезно.

— Я тоже. — Я нахмурилась. — С чего бы это мне выходить из себя?

— Для этого нужна причина?

— Забавно, — сказала я. — Но, вопреки тому, что ты, возможно, думаешь, я знаю, когда не стоит распускать язык.

Выражение его лица говорило о том, что он в этом сомневается.

Вспыхнуло раздражение.

— Я знаю, ты не раз видел, как я теряю самообладание, так что я понимаю, почему ты сомневаешься, но ты также должен знать, что я бы не стояла здесь, если бы не знала, как держать себя в руках..

Перо Ривера снова замерло, когда голова Рейна откинулась назад.

— Ты права. Я знаю это. — Он опустил взгляд, а затем снова посмотрел на меня. — Мне…

— Не извиняйся. В этом нет необходимости, — оборвала я его, — Спасибо, что помог мне со всем этим, но, думаю, на данный момент этого достаточно, — сказала я, затем поморщилась от резкости в своем тоне. — И я действительно это имею в виду. Спасибо.

Рейн неловко кивнул, вставая. Он направился к двери, но остановился рядом со мной. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но передумал. Коротко кивнув мне, он вышел из кабинета.

Отбросив последнюю часть разговора между мной и Рейном в сторону, я принялась расхаживать по кабинету Эша.

В голове у меня крутились мысли о том, что сказал Рейн, и о том, почему Эш до сих пор не вернулся. Я подозревала, что его поездка в Вати будет обычной. Его не было почти два часа. Но с Эшем все было в порядке. Скорее всего, они с Аттесом просто разговаривали.

Честно говоря, я надеялась, что они с Аттесом искренне общаются друг с другом и обсуждают все до конца. Возможно, они и не были друзьями раньше, но между ними было взаимное уважение.

Я оглядела кабинет.

— Мне нужно заняться чем-то… достойным внимания прямо сейчас.

— Надеюсь, это не слишком утомительно, — пробормотал Ривер.

Я бросила взгляд на маленького умника, за что получила мальчишеский смешок. Ухмыльнувшись, я сосредоточилась. Должно же было быть что-то, что я могла бы сделать. Я была королевой, верно? Я должна была стать этой великой Первозданной силой.

— Подожди, — прошептала я, приоткрыв рот. — Великой Первозданной силой.

Ривер склонил голову набок, его глаза насторожились.

— Пророчество, — сказала я ему, хотя сомневалась, что он вообще понимает, о чем я говорю. Я не думала об этом, даже когда была с Айдуном. — Колис сказал, что есть и совсем другая часть. Что — то о великих державах, которые спотыкаются и падают… — Мои глаза расширились. — Это было о Первозданном Жизни и Смерти.

— Такого Первозданного не существует, — сказал Ривер.

— Правильно. — Я провела пальцами по своей косе. — Я совершенно забыла об этой предположительно неизвестной части пророчества. Третья часть — «конец», которую Пенеллаф не видела, но которая снилась древним.

Так ли это было на самом деле? Колис мог солгать, но я так не думаю. Итак, на кого же ссылается эта часть, если он говорил правду? Тот, кто, по сути, уничтожит остальных Первозданных. Потому что это было то, что, по словам Колиса, он хотел сделать — ну, он утверждал это изначально.

И что сказал Айдун? Что война между Первозданными не будет выиграна, пока не прольется кровь. Я чувствовала связь между словами Древнего и пророчеством. Но как? Неудивительно, что моя интуиция молчала, но я знала, кто, вероятно, знает. Кто, вероятно, мог бы пролить свет на то, о чем думал Эйтос, когда разрабатывал свой план, а также знал бы, что можно сделать с душой Сотории и почему Эйтос оборвал ее вторую жизнь.

— Холланд, — объявила я, улыбаясь. — И, будучи истинной Первозданной Жизни, я могу вызывать Судьбу.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — Нервно спросил Ривер. — Призвать Судьбу?

— Все будет хорошо, — пообещала я. — Холланд… он как член семьи. Из тех, кто всю жизнь лжет тебе, но все же семья.

Мои слова, похоже, не успокоили Ривера, но я не беспокоилась о том, что Холланд может представлять угрозу. Он, может быть, и Древний, но все же он был, ну, Холландом. И поскольку он уже открыто говорил о пророчестве с Эшем и со мной, это должно было быть чем-то, что Судьбы не сочли возможным нарушить.

Вопрос был в том, как я вызову его? Просто… позвать его? Кожу за моим левым ухом защипало. Я не просто окликнула его. Для этого нужно было использовать эфир. Мою волю.

Остановившись между креслом и диваном, я закрыла глаза и сосредоточилась на слабом журчании ветра. Когда в моем сознании возник образ Холланда, дополненный единственной складкой между его бровями, в моей груди интенсивно запульсировал эфир.

— Холланд, — заговорила я, и мой желудок резко сжался, когда звук моего голоса отразился от переплетенных нитей силы. — Я бы… — я коротко покачала головой. — Мне нужно поговорить с тобой. — Сделав паузу, я открыла один глаз. — Пожалуйста.

Отпустив дыхание, я почувствовала, что все успокоилось, когда открыла другой глаз.

— Это сработало? — Спросил Ривер, подавшись вперед так, что его ноги коснулись пола.

— Я не уверен. — Я провела кончиком косы по подбородку. — Полагаю, нам нужно подождать и выяснить.

Итак, мы так и сделали.

Мы подождали.

И подождали еще немного.

Холланд волшебным образом не появился передо мной.

— Может быть, я сделала это неправильно. — Я начала спрашивать, стоит ли мне попробовать еще раз, но из коридора донесся звук. Серия негромких ударов.

Я повернула голову к закрытой двери, прищурившись. Подождите, это был мой…?

Раздался стук.

— Ага! — Я закричала, потрясая кулаком в воздухе. — Мой слух наконец-то улучшился.

Ривер уставился на меня.

Ухмыляясь, я повернулась обратно к дверям.

— Входи.

Ривер шагнул вперед, когда двери открылись, и встал так, что наполовину заслонил меня. Это был явный жест защиты, и мне захотелось обнять его.

Две мои тени, Рахар и Карс, стояли в дверном проеме. Последний отошел в сторону. В нише кабинета Эша появилась охранница с короткими, торчащими темными волосами и лицом, напоминавшим дымчатый кварц. Я была уверена, что не встречала ее раньше, но на ум пришло имя Иридесса. Начала формироваться дополнительная информация, но я вспомнила о просьбе Рейна не использовать на нем предвидение и остановила себя.

Она склонила голову.

— Ваше величество.

Рахар удивленно поднял бровь, когда я начала говорить.

— Либо это, либо мейя Лисса, — сообщил он мне, и я захлопнула рот. — Либо одно, либо другое.

— Это действительно должно быть одно из двух? — Возразила я, переводя взгляд с одного на другого. — Потому что я не такая, как Колис. Мне не нужно постоянно тешить свое самолюбие.

— Колиса так называют из страха. — Рука Рахара легла на рукоять его меча. — И потому, что он этого требует. Мы обращаемся к тебе именно так, потому что это наш долг. Заслуженный.

Я начала было возражать, что, будучи их королевой, я не сделала ничего такого, чтобы заслужить такое, но Ривер потянул меня за рукав туники.

— Да?

— Тебя уважают, — сказал он тихим, слишком мудрым голосом для такого молодого человека, как он. — И Нек сказал мне, что признание мыслей и эмоций других — это способ отплатить им за свое уважение.

Я уставилась на юношу, поджав губы. Тот факт, что десятилетний ребенок давал мне мудрые советы, вероятно, свидетельствовал о том, что мне еще многое предстоит сделать для взросления.

— Ладно, — сказала я, поворачиваясь к двум охранникам. — Я не буду продолжать жаловаться.

Рахар опустил подбородок, но я успела заметить, что он не совсем в это поверил.

Не могу его винить.

Я повернулась к другому охраннику.

— По-моему, мы раньше не встречались.

— Нет, мы не встречались, — сказала она, и ее яркие янтарные глаза встретились с моими. — Я Иридесса.

— Красивое имя, — сказала я.

— Спасибо. — Румянец расцвел на ее щеках, переходя на переносицу. Она явно умела принимать комплименты так же хорошо, как и я. — Некоторые посетители очень настаивают на том, чтобы поговорить с тобой, — выражение лица Рахара сразу посуровело.

— Кто это? — спросила я. — спросил он, прежде чем я успела ответить.

— Это богиня Пенеллаф, — ответила Иридесса. — И человек по имени Уорд.

ГЛАВА 22

Мой призыв сработал.

Вроде.

Богиня Пенеллаф не только произнесла большую часть пророчества, но и была тесно связана с Холландом, а Виктер Уорд был, ну, я не была до конца уверена, кем именно он был, кроме первого виктера — тем, кто охранял тех, кто, по мнению Судьбы, выполнит какую-то цель или принесет великие перемены. Даже смертные, обреченные на совершение ужасных поступков, могли в конечном итоге получить виктера, каким бы запутанным это ни было, но Араэ использовали их, чтобы помочь, не нарушая своего драгоценного равновесия.

Я все еще не понимала, как отправка виктера не нарушила равновесие. Казалось, лазейка была достаточно велика, чтобы через нее могло пролезть целое королевство.

Это был не Холланд, но, поскольку Ривера — в его облике дракена — и меня привели в комнату в крыле дворца напротив кабинета Эша, я сомневалась, что их визит был случайным.

Иридесса привела нас в помещение рядом с залом, который Джадис почти сожгла дотла — я сомневалась, что им пользовались десятилетиями. Я не могла не думать о том, как Эктор содержал их в чистоте, несмотря на то, что они почти не использовались, чтобы сохранить память об Эйтосе.

Я полагала, что нанять кого-то, кто будет содержать их в чистоте, — это способ почтить Эктора.

Когда Иридесса открыла двойные двери, а затем отступила в сторону, поклонившись мне, прежде чем уйти, я проглотила комок печали, прежде чем он успел разрастись.

Две фигуры сидели на диване с подушками цвета слоновой кости. Виктер положил что-то темное и квадратное на тонкий столик позади себя, когда они поднялись. Я не была уверена, что это было, но мой взгляд сразу же упал на богиню. Это было невозможно не заметить..

Пенеллаф резко выделялась на фоне голых стен из темного камня и стерильно-белой мебели. Все в ней было ярким. Платье напомнило мне о травинках, которые сейчас растут в Царстве Теней. У нее были длинные волосы медового оттенка и бронзовая кожа, а глаза цвета морской волны были почти такими же, как у мужчины, который путешествовал с ней.

Уорд выглядел таким же, каким был, когда накладывал на меня чары, — смертным, прожившим несколько десятилетий. Бросив на Ривера, который влетел следом за мной, настороженный взгляд, он подошел и встал рядом с богиней.

Они оба начали склоняться в глубоких поклонах.

— Вам не нужно… — Кожу под моим ухом начало покалывать, когда я уставилась на мужчину с песочными волосами. Это произошло так быстро, что я даже не успела остановиться. Мысли начали формироваться, собираясь воедино, чтобы ответить на то, о чем я не подозревала несколько мгновений назад.

— Ты создан, — выпалила я.

Пенеллаф слегка приподняла голову.

— Прости?

— Уорд. — я указала на него. — Древние создали тебя. Я имею в виду, что когда-то ты был смертным, но когда ты умер, Судьба вознаградила тебя, они создали из тебя нечто совершенно новое.

— Э-э… Да, это так, — пробормотала Пенеллаф, взглянув в ту сторону, где стояли Иридесса и Рахар.

Склонившая голову Уорд прокашлялся.

— Да, это верно.

В основном это было то же самое, что они сказали мне, но было и кое-что еще. Виктеры были чем-то потусторонним, как и всадники, они не были ни богами, ни смертными, ни живыми, ни мертвыми. Но он был… он был другим.

Я подошла ближе, сосредоточившись на нем, когда Ривер приземлился на низкий столик между диванами. Ветер гудел во мне, пока я сосредотачивалась на Защите. В моем сознании возникли образы. Я видела…Я видела обрывки его многочисленных жизней в мире смертных. Он со своими подопечными, за которыми его послали присматривать. Но он…

— Ты никогда не перерождался.

Тут Уорд вскинул голову, его взгляд встретился с моим, и он не отвел его, словно попался в ловушку.

— Другие виктеры возрождаются, но не ты. Потому что тебя восстановили Араэ. Твои жизни в мире смертных — выдумки. Убедительные. Ты научился жить во лжи, но никогда не терял своих воспоминаний. И ты стар. Старше, чем некоторые боги. — Образы и слова мелькали в моем сознании так быстро, что было трудно понять их смысл, но я видела его, когда он был смертным. — Это было много веков назад, и ты был с женщиной — беременной женщиной не благородного происхождения. Ее звали… — Я нахмурилась. — Фена? — Это прозвучало как-то неправильно, когда я остановилась перед ним. Я подняла руку и, прежде чем поняла, что делаю, коснулась его щеки.

В своем воображении я увидела женщину со светлыми волосами и веснушчатым лицом в форме сердечка. Женщину, которая в конце концов родила…

— Ронана, — прошептала я, отдергивая руку и делая шаг назад. Мое сердце бешено заколотилось. Ривер расправил крылья, поднял голову и издал низкий, более глубокий крик. — Ронан Лесли. — Я резко вдохнула, узнав эту фамилию. — Это невозможно…

— Я могу объяснить, — сказал Уорд, выпрямляясь. — Или, по крайней мере, попытаться.

Не в силах говорить, я кивнула, чтобы он продолжал.

Он тяжело вздохнул.

— Много — много лет назад, когда я был смертным, королева молодого королевства…

— Водинских Островов, — вмешалась я.

Он кивнул.

— Королева посвятила меня в рыцари, и я поклялся защищать ее и служить ей. Я сделал это без колебаний, — сказал он, с трудом сглотнув. — Но она вышла замуж по расчету. Чтобы укрепить связи с другими королевствами. Однако король уже был влюблен в другую. Дочь стареющего бухгалтера. И королева была в курсе. У нее был свой собственный… — Покраснев, он взглянул на Ривера. — У нее были свои поклонники, но все изменилось, когда в животе госпожи начал расти младенец — незаконнорожденный ребенок короля Водина. Королеве еще предстояло родить наследника, поэтому она приказала убить любовницу своего мужа и, следовательно, их нерожденного ребенка — к сожалению, в то время это было обычным делом.

Зная, что в конечном итоге стало с Водинскими островами, я предполагала, что это все еще распространено, но для меня это не имело особого смысла.

— Почему? Это не могло быть вызвано каким-либо страхом, что незаконнорожденный ребенок будет иметь какие-то права на трон.

— Она боялась, что не сможет произвести на свет наследника, — объяснил Уорд. — И да, даже если бы это было так, незаконнорожденному ребенку все равно было бы нелегко взойти на трон. Но дело было не только в этом. Это был приказ, рожденный не безответной любовью, а отчаянием и страхом быть отвергнутой.

— Боги, — пробормотала я, чувствуя легкую жалость к этой женщине. Если бы она не смогла родить наследника, ее опасения, скорее всего, оправдались бы. Многие королевства до сих пор действуют подобным образом. Это была полная патриархальная чушь.

Чушь собачья, которую я могла бы изменить, не так ли?

Я была почти уверена, что могла бы, но в тот момент это не имело значения.

— Что случилось?

Уорд вздернул подбородок.

— Как рыцарь, я не раз убивал, но не женщин и не детей. Другие, к кому она могла бы обратиться, не испытывали бы таких угрызений совести. Короче говоря, я совершил государственную измену. Я пошел к дочери бухгалтера, предупредил ее об угрозе и защищал ее, пока не родился ребенок. Но она была… уникальна для того времени. Она не была заинтересована в том, чтобы ее просто защищали. Она хотела научиться обеспечивать свою собственную безопасность. Я научил ее, как это делается.

— Тебе это удалось.

Уорд кивнул.

— Королева узнала о твоем предательстве, — догадалась я.

— Она выжила, — сказал он. — Ребенок выжил, и мать тоже. Это было все, что имело значение.

— Я не думаю, что это все, что имело значение, — сказала я.

— Но это было так, — настаивал Уорд. — Потому что дочь бухгалтера в конце концов стала королевой Водинских островов.

Я склонила голову набок.

— Что случилось с первой королевой?

— Зная, что королева не успокоится, пока не разберется с ее ребенком, дочь бухгалтера однажды ночью проскользнула во дворец и… ну, никто точно не знает, что произошло. Но наутро королева была мертва.

— Вот это да, — пробормотала я. — Интересно, что произошло.

— Я думаю, что, возможно, я был слишком успешен в своих тренировках. — Уорд поморщился, отчего тонкие морщинки в уголках его глаз стали глубже. — В любом случае, дочь бухгалтера была первой незнатной особой, взошедшей на трон. Ее сын, Ронан, в конечном счете правил Водиной, и трон передавался из поколения в поколение на протяжении веков. Это была родословная Ронана, которая началась и закончилась с…

— С последнего короля Лесли, у которого была только дочь. Принцесса, вышедшая замуж за… — Я сглотнула, не в силах произнести это вслух, потому что это было слишком невероятно. — После свадьбы король Лесли был свергнут лордами островов Водина, и на престол взошел новый король.

— Так я слышал. — Его глаза встретились с моими. — Ты знаешь, кем была эта принцесса? Кем она стала?

— Я знаю, — сказала я хриплым голосом. — Моя мама.

— Но ты ошибаешься насчет имени матери Ронана. Ее звали Фена, — продолжил Уорд через мгновение. — Но это было ласкательное имя, которым король называл ее. Ее полное имя было Серафина. Твоя тезка.

Я знала это. Я видела это. Слышала это. Но все равно, мои глаза были крепко зажмурены. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы заговорить.

— Я… я не знала, что моя мать назвала меня в честь своей великой… как бы там ни было.

— Значит, она не сказала тебе, как Серафина стала известна?

Я резко покачала головой и открыла глаза.

— Серебряный рыцарь, — сказал он. — Королева-воительница, которая сражалась бок о бок со своим мужем и своим народом. Ее имя даже сейчас является синонимом чести и долга. Имя, которое никогда не повторялось на протяжении всей истории, пока Каллифа, бывшая принцесса Водины, не назвала так свою единственную дочь. — На его лице появилась слабая улыбка. — И именно за это я была вознаграждена много лет назад. Спасая ее и Ронана, я гарантировал, что в конечном итоге родится еще один ребенок, носящий ее имя, который положит начало великим переменам.

Прижав руки к бокам, я попыталась заговорить, но не знала, что сказать.

Я была потрясена и не знала, что меня больше смущает. То, что Уорд стал первым виктером, потому что спас моего предка, обеспечив мое рождение на несколько поколений позже? Или то, что моя мать назвала меня в честь человека, который явно был великолепным.

Убийственно великолепным.

Но другая королева, похоже, сама напросилась.

— Теперь я могу встать? — Спросила Пенеллаф.

— О, боги, — ахнула я. — Да. Извини.

— Не стоит извиняться. — Пенеллаф выпрямилась, разглаживая руками пояс своего платья. — Я вижу, в тебе развивается Первозданная способность предвидения.

— Когда этого захочется. — Я взглянула на Уорда. — Я чувствую, что должна поблагодарить тебя.

На его обветренном лице появилась слабая улыбка.

— В этом нет необходимости. Я не знал, что из этого выйдет. Я просто сделал то, что считал правильным.

— Так мало людей делают это, — пробормотала я, думая о… ну, о себе.

Пенеллаф улыбнулась.

— Ты можешь удивляться, зачем мы пришли, но сначала я должна кое-что сказать. Перед тем, как ты попыталась призвать Холланда, я почувствовала… волну силы. Жизни. — Она сжала рукой свое запястье. — Я знала, что она пришла отсюда, от тебя, поэтому, прибыв сюда, я ожидала чего-то другого. Но я все равно была не готова к тому, что увидела здесь. Я уверена, что большинство людей ожидают, что Двор, которым правит смерть, будет темным и безрадостным местом, но это никогда не было тем, чем были Царство Теней. Это не то, чем должна быть смерть. Это место всегда было прекрасным, даже в самых темных его уголках. Часть меня боялась, что я никогда не увижу Царство Теней таким, каким оно было раньше. — Ее глаза заблестели, а голос стал тише. — Но ты восстановила его.

Я не знала, что сказать, переводя взгляд с одного на другого. Говорить «спасибо» было как-то странно. Я неловко поежилась, когда Ривер посмотрел на меня.

— Я просто сделала то, что, по моему мнению, было необходимо, — наконец сказала я, прочистив горло. — И я даже не знала всего, что может случиться. Я просто хотела восстановить реку. — Я прочистила горло. — В любом случае, я полагаю, тебя послал Холланд?

Пенеллаф кивнула.

— Он не смог ответить, но выразил надежду, что мы сможем помочь.

Было трудно погасить искру раздражения и разочарования из-за того, что Холланд не пришел сам, но Рейн был бы горд услышать, что мне удалось овладеть своими манерами.

— Не хочет ли кто-нибудь из вас чего-нибудь выпить?

— Я была бы очень признательна, — ответила Пенеллаф. — Когда я делаю теневой шаг, меня всегда мучает жажда.

— А меня тошнит, — заметил Уорд.

— Я прослежу, чтобы принесли прохладительные напитки, — объявил Рахар и коротко поклонился.

— Спасибо.

Бог повернулся и обнял Карса за плечи. Божок стоял неподвижно, уставившись на Уорда широко раскрытыми глазами. Подмигнув мне, Рахар буквально выволок Карса из комнаты, пока я гадала о реакции Карса на Уорда. Это было немного странно.

Когда двери за нами закрылись, я повернулась к ним лицом. Они остались стоять. Я подавила вздох.

— Вы можете сесть, если хотите.

— Спасибо. — Пенеллаф вернулась на диван, и Уорд присоединился к ней. — Я знаю, что ты, должно быть, хочешь что-то узнать, но сначала я должна спросить, как у тебя дела.

— Кроме того, что я немного не готова к моему новому… положению в обществе? — Сказала я, усаживаясь на диван напротив них. Сев, я похлопала по подушке рядом с собой. — Я в порядке.

— Какое облегчение, — сказала она, и уголки ее губ сжались. — Я слышала, ты встречалась с Колисом.

— Новости распространяются быстро, — протянула я.

— Ну, я случайно услышала, как Эмбрис говорил об этом, — сказала она, и когда Ривер запрыгнул на диван, я заметила тень в ее взгляде. Такой же затравленный взгляд я видела в глазах Айос, когда она говорила о Колисе. — Не думаю, что это было легко сделать.

— Я не хотела бы повторять это, — сказала я. — Эмбрис рассказала тебе подробности моей встречи с Колисом?

— Только то, что он был уверен, что Колис сможет подавить любую попытку восстания.

Я удивленно приподняла бровь.

— Он предложил мне сделку, — сказала я ей, а затем поделилась тем, что предложил взамен. Это показалось мне правильным. Колис также удерживал Пенеллаф. Она была еще одной, кто, вероятно, хотел отомстить. — Переговоры с Колисом — последнее, что я хотела бы делать, но если есть хоть малейший шанс, что мы сможем предотвратить войну…

— Тогда это шанс, которым нужно воспользоваться, — закончила Пенеллаф. — Всегда нужно пытаться установить мир.

Я с облегчением кивнула.

— Кстати, ты знала, что это возможно? Мое вознесение?

— Я надеялась, что Никтос найдет способ сохранить тебе жизнь, одновременно не давая Колису достичь того, чего он хотел. Но знала ли я? Нет. Никогда еще не было Первозданного, который родился бы смертным, — ответила она. — Я все еще надеялась, даже после того, как узнала, что Никтосу удалили кардию, что вы были предназначены друг другу судьбой. Предначертаны.

— Родственные сердца, — сказала я, когда Ривер устроился у него на животе.

— Да. Это единственный способ, при котором все это возможно. — Она откинула прядь волос назад и заправила ее за ухо. — И если Холланд и знал, то не поделился этим со мной. Он бы не смог, даже если бы захотел.

Я не была в этом так уверена.

— Я знаю, что такое Судьбы. Они Древние, — сказала я, почесывая Ривера под подбородком и внимательно наблюдая за Пенеллаф и Уордом. Ни один из них не выказал ни малейшего удивления, услышав это. — Они установили правила.

— Это не значит, что они могут их нарушать, ваше величество, — тихо возразила Пенеллаф.

— И кто их за это накажет? Кто может помешать им изменить правила? — Возразила я. — И, пожалуйста, зови меня Сера.

Уорд улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— Если бы ты только знала, сколько раз я задавал эти вопросы.

— Наверное, столько же, сколько и тогда, когда я впервые познакомилась с Холландом, — сказала Пенеллаф. — Мне потребовалось много лет, чтобы понять, что на самом деле произошло, когда они создали Первозданных, чтобы установить баланс сил. При этом были установлены определенные правила. Те, которые были созданы в самой сущности, наполняющей королевства. Правила, которые стали воздухом, которым дышат, водой, которую пьют, и плодами, которые собирают с земли. Когда эти правила нарушаются, королевства узнают об этом. Я должна была увидеть это сама, чтобы понять.

Я вспомнила слова Айдуна о том, что миры восстанавливают равновесие, и меня наполнило чувство осознания.

— Когда Колис украл угли…

Она кивнула.

— Не Араэ действовали, чтобы восстановить равновесие. Это сделала сама сущность.

От мысли о том, что воздух вокруг нас сознательно действует сам по себе, у меня по спине пробежал холодок, когда я услышала приближающиеся к дверям шаги, кто-то шел неровной походкой. Мгновение спустя раздался тихий стук в дверь.

— Войдите, — позвала я.

Дверь приоткрылась, и вошел Пакс, крепко держа в руках поднос.

— Пакстон. — Я встала, и на моих губах заиграла улыбка.

— Ваше величество, — тихо произнес он, и в его голосе послышались нотки, характерные для самых северо-восточных королевств мира смертных. Он остановился, чтобы быстро поклониться мне. — У меня есть закуски.

Я направилась к нему, чтобы взять поднос, но Ривер толкнул меня в бок. Когда я взглянула на него, он покачал своей чешуйчатой головой.

Пакстон подошел.

— Арик положил немного сахара и сливок в маленькие баночки, — сказал он нам, осторожно ставя поднос на стол, имея в виду одного из поваров, который приходил во дворец в течение дня. — И добавил немного мягкого печенья, которое, как он думал, может тебе понравиться.

— Спасибо. — Я села.

Он кивнул.

— Тебе нужно что-нибудь еще?

— Я думаю, у нас все в порядке.

Он еще раз резко дернул головой, затем Пакстон выпрямился. Он остановился, приподняв подбородок ровно настолько, чтобы я смогла заглянуть в его карие глаза.

— У меня не было возможности поговорить с тобой этим утром, но я рад видеть… — По его нижней челюсти пробежал румянец, и он снова опустил голову. — Что с тобой все в порядке.

— Рада снова тебя видеть, — сказала я, понизив голос, в надежде, что он понял, что я говорю серьезно. — Мне не терпится узнать, смогу ли я теперь нагревать воду одним касанием пальцев. Я обязательно дам тебе знать.

Сквозь густые пряди волос я увидела, как изогнулись его губы.

— Хорошо.

Улыбаясь, я наблюдала, как он направляется к выходу, где его ждали Иридесса и Рахар. Когда двери закрылись, я увидела, как Иридесса взъерошила и без того растрепанные волосы мальчика.

— Он смертен, — заметил Уорд.

— Верно. — Я взяла кувшин и разлила дымящуюся жидкость по трем чашкам.

На лице Уорда отразилось любопытство, когда он налил себе простого чая. Без сахара. Без сливок.

— Как получилось, что он стал работать в доме Первозданного Смерти?

— Он осиротел и жил на улице, занимаясь карманными кражами, чтобы выжить. — Подняв одну из крышек, я зачерпнула ложечкой немного сахара. — Так он и познакомился с Никтосом.

Брови Пенеллаф поползли вверх, когда она пошла за сливками.

— Он пытался залезть Никтосу в карман, настоящему Первозданному Смерти?

— Да. — Я ухмыльнулась.

— Такое нечасто услышишь, — заметил Уорд, качая головой и поднимая чашку. Было… очаровательно видеть такую изящную чайную посуду в больших руках.

— Думаю, что нет. — Сделав глоток горячего чая, я стукнулась клыками о чашку. Я украдкой взглянула на Пенеллаф и Уорда, чтобы убедиться, заметили ли они это. Казалось, никто из них этого не заметил, но Ривер слишком пристально смотрел на меня, чтобы не заметить этого. Я вздохнула. — Он очень застенчивый.

— Я бы так и сказала. — Пенеллаф откинулась на спинку стула. — Но ты очень хорошо с ним обращаешься.

Я пожала плечами.

— Холланд знал, зачем я пыталась его вызвать?

Она покачала головой.

— У него была мысль, что это может быть связано с пророчеством. Именно поэтому он попросил меня прийти.

— Конечно, он так и думал, — сухо ответила я.

Уголки ее рта слегка сжались.

— Могу я быть откровенной?

— Конечно. — Я предложила Риверу свою чашку, но он отвернулся. Очевидно, чай ему не понравился.

— Ты, кажется, сердишься, что Холланд не ответил, — заявила она.

Уловив ее резкий тон, я выгнула бровь.

— У меня сложилось впечатление, что истинная Первозданная Жизни может призвать Судьбы, и они ответят.

— Они делают это, когда для этого есть причина, — сказал Уорд.

— Ты хочешь сказать, что наличие вопроса — недостаточно веская причина? — Уточнила я.

— Уорд имеет в виду, что должна быть цель, которая имеет значение, выходящее за рамки личных потребностей, — объяснила Пенеллаф. — Ты призвала Холланда, когда могла призвать любую Судьбу. Если бы Холланд ответил, это можно было бы расценить как проявление его благосклонности к тебе.

Мои глаза сузились. Итак, если бы я призвала любого старого Араэ, смог бы он ответить?

— То есть…

— Нелепо? — Закончила за меня Пенеллаф, делая глоток чая. — Да. Я согласна. Но он хотел. Правда.

Она наклонилась ко мне всем телом, держа чашку на уровне груди.

— Он был бы здесь, если бы был уверен, что ответ на твой вызов не вызовет никаких проблем.

— Тогда почему он не организовал встречу между мной и Колисом? — Я спросил. — Это Колис вызвал Араэ.

— Ты знаешь, что он был с тобой на равных. Остальные тоже это знают. — Выражение сочувствия промелькнуло на ее лице. — Он очень любит тебя, Сера, и был вне себя от радости, когда узнал о твоем вознесении. Это довело его до слез.

Мой взгляд упал на мутный чай, когда я провела большим пальцем по гладкому фарфору. Я сжала губы. Острое прикосновение клыков к внутренней стороне губ было ничто по сравнению с жжением в горле. Я уже знала, почему именно Айдун справился со мной и Колисом. Я вела себя как девчонка, но с гневом было гораздо легче справиться, чем с разочарованием и печалью. И все же Холланд… ну, несмотря на то, что он хранил секреты, заслуживал от меня лучшего отношения.

— Я знаю, что я ему небезразлична. Просто… — Глоток чая, который я выпила, не помог успокоить жжение. — Он часть семьи, которая была у меня в прошлой жизни. И я… я скучаю по ним. Я скучаю по нему. — Покачав головой, я подняла глаза. От сочувствия в их взглядах мне захотелось спрятаться за диван. — Ладно. Хватит об этом. — Я глубоко вздохнула. — Я кое-что узнала о пророчестве, когда была в Далосе.

Пенеллаф несколько раз моргнула.

— От Колиса? Я не уверена, что он мог сказать. Он не знал о моем видении раньше…

— Он солгал, — прямо заявила я, заставив Пенеллаф вздрогнуть. — Колис знал о пророчестве еще до того, как ты его увидела. Он просто не хотел, чтобы ты это знала.

— Я… я не понимаю. — Пенеллаф опустила чашку на блюдце, которое держала в руках. — Как это возможно?

— Это было бы возможно, только если бы кто-то увидел это раньше тебя, — предположил Уорд, прищурившись. — Кто-то, кто, к счастью, не мог рассказать об этом.

— Но почему он вел себя так, как будто не понимал моего видения? — спросила она, поворачиваясь к Уорду. — Почему он постоянно расспрашивал меня о том, что я видела?.. — Чашка, которую она держала, звякнула о тарелку. — Каждую мелочь?

— Он хотел убедиться, что ты не знаешь всего видения, — сказала я ей. — И это хорошо, что ты не знала. Уорд прав. У меня сложилось впечатление, что другие знали об этом и, возможно, их больше не нет, включая последнего родившегося оракула. И Эйтоса.

В глубине ее зрачков запульсировал огонь.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что было нечто большее, чем то, что снилось древним?

— Если верить Колису, так оно и есть. — Я сделала глоток чая, а затем наклонилась вперед, поставив чашку на стол. — Он утверждал, что в книге было три части — начало, середина и конец. Первая часть была о том, что ты знаешь. Отчаяние от золотых корон и все такое. Я не помню этого слово в слово.

— Я помню. Я никогда этого не забуду, — прошептала Пенеллаф, прочищая горло. — Из отчаяния, вызванного золотыми коронами и рожденного из смертной плоти, рождается великая Первозданная сила, которая становится наследницей земель и морей, небес и всех королевств. Тень в тлеющих углях, свет в пламени, чтобы стать огнем во плоти. — Она прерывисто выдохнула, глядя перед собой расфокусированным взглядом. — Когда звезды погаснут в ночи, великие горы обрушатся в моря, а старые кости поднимут свои мечи на сторону богов, ложный будет лишен славы, пока в мире смертных не родятся двое, совершившие одинаковые злодеяния, рожденные от одной и той же великой и Первозданной силы. Первая дочь, в жилах которой течет огненная кровь, предназначена в жены некогда обещанному королю. — Она прочистила горло. — И вторая дочь, в жилах которой течет кровь пепла и льда, вторая половина будущего короля. Вместе они переделают королевства, приближая конец света. И вот, когда прольется кровь последнего Избранного, великий заговорщик, рожденный из плоти и огня Первозданных, пробудится как Предвестник и несущий Смерть и разрушение в земли, подаренные богами. Берегитесь, ибо конец придет с запада, чтобы уничтожить восток и опустошить все, что лежит между ними..

Еще один холодок пробежал у меня по спине, отчего волоски на затылке встали дыбом.

— Есть и другая часть, — сказала я. — Часть, которую Колис называет концом видения. Она о том, кто рожден из крови и пепла и кто носит две короны. Жаль, что я точно не помню, но название, которое мне дали, было включено в эту часть. Та часть, где рассказывается о том, как я купалась в пламени…

— Самой яркой луны. — Пенеллаф внезапно встала. — Келла.

Ривер поднял голову, наблюдая за богиней, а я нахмурилась.

— Что?

— Это было то, что она сказала во время твоей коронации. — Пенеллаф наклонилась, ставя чашку с блюдцем на стол. — Она бурно отреагировала на титул, который Никтос дал тебе, особенно на ту часть, где была самая яркая луна.

Я напряглась, вспомнив, что они сидели вместе во время коронации.

— Она интересовалась этим, когда подошла к нам, спрашивая, почему он выбрал именно это.

— Очевидно, эта часть относится к тебе. Обладательница двух корон, — заявила Пенеллаф. — Законный наследница Ласании и ты, как супруга…

— Это то, во что верит Колис.

— Есть что-то еще? — Спросил Уорд, наморщив лоб.

— Да, и это довольно… жутковато. — Я вжала пальцы в колени. Закрыв глаза, я сосредоточилась на том, что сказал Колис. — Великие… великие державы споткнутся и падут. Те, кто остался на ногах, будут дрожать, когда опустятся на колени, ослабнут, когда о них забудут. Ибо, наконец, восстанет Первозданный, дающий кровь и приносящий кости, Первозданный Крови и Пепла. — Я открыла глаза. — Это не совсем так, но в общих чертах суть такова.

Пенеллаф уставилась на меня, приоткрыв рот. На мгновение я засомневалась, дышит ли она.

— Он думает, что это говорит о нем, — продолжила я. — Что он заставит великие державы споткнуться и пасть, в то время как он возвысится как Первозданный из Крови и костей.

Пенеллаф продолжала смотреть.

— С тобой все в порядке? — Спросил Уорд, касаясь ее руки. Прошло мгновение, прежде чем она кивнула. — Тогда ты можешь сесть?

Ее платье развевалось вокруг нее, когда она сделала, как он просил.

— И, может быть, заговоришь? — Добавила я. — Ты начинаешь меня нервировать.

Пенеллаф быстро заморгала.

— Он… он говорит, что на этом пророчество заканчивается?

— Да.

Ее руки сжались в кулаки, когда пряди дождя залепили ей глаза.

— Он неправ.

ГЛАВА 23

— Я знаю, что я видела. Войны еще не начались. Города еще не пали и не возвысились вновь. Я видела их сотни лет спустя. Дальше. Почти тысячелетие. Я видела ее. Королеву Плоти и Огня в царстве смертных, где растут кровавые деревья.

— Я помню, ты говорила о ней и короле. — Я напрягла свою память. — Ты сказала, что они…это было правильно.

— Они были как надежда, — прошептала она, крепко зажмурившись. — Эта часть, о которой он говорит? Дающий кровь и приносящий кости? Думаю, я знаю, что это значит. Кровь символизирует жизнь.

— Кость символизирует смерть, — пробормотала я, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда мы с Айдуном стояли под деревьями Айос.

— Да. Жизнь и смерть. Кровь и кости, — сказала Пенеллаф, и костяшки ее пальцев побелели, когда она сжала в кулаке подол своего платья. — Эта часть говорит о Первозданном Жизни и Смерти.

— Мы тоже так подумали. А тот, кто дает кровь, и тот, кто приносит кости? — Я нахмурилась. — Ты думаешь, это относится к чему-то или кому-то еще?

Она опустила взгляд и покачала головой.

— Возможно. В этом есть смысл. Но я точно знаю, что то, что я видела, произойдет в будущем. Та часть, в которой участвуют две дочери? — Ее ресницы взметнулись вверх. В ее глазах ярко запульсировал огонь. — Это они переделают королевства. Они возвестят о конце. Не Колис.

— Вся эта часть «возвестят о конце» звучит так же плохо, как и в первый раз, когда я ее услышала, — сказала я, еще больше смутившись. — Как ты можешь быть уверена, что это конец видения?

— Потому что все это происходит после нашего пробуждения, а мы еще не ложились спать, — сказала она. — Это когда миры будут переделаны. Не раньше.

Я придвинулась ближе к Риверу.

— Ты видела себя спящей? Погруженной в стазис?

— Я видела, как большинство богов погружались в стазис. Долгий сон, — сказала она мне. — Я не стала вдаваться в подробности, когда мы с Холландом впервые разговаривали с тобой и Никтосом. Я не думала, что это такая важная деталь.

Мой желудок скрутило.

— И когда это произойдет? Почему это должно произойти?

— Это произойдет не скоро. Когда? Я не могу сказать наверняка, но я знаю о том, что еще не произошло. То, что произойдет. — Ее правая рука прижалась к животу. — И почему? Этого я тоже не могу сказать. Но это не было неприятно. Это было естественно. Как будто пришло время.

Теперь уже я уставилась на нее.

Она слегка рассмеялась.

— Я знаю, что пребывание в стазисе на сотни лет может показаться пугающим.

— Сотни лет? — Пробормотала я.

— Но я слышала, что это проходит так же быстро, как несколько ночей.

— Угу, — это все, что я могла сказать.

Уорд повернул голову, но недостаточно быстро, чтобы я не заметила его ухмылки.

— Но важно то, что Колис ошибается. Он думает, что это конец — что он восстает? Он ошибается, — повторила она, и ее голос стал тверже и увереннее. — Так и есть.

Может быть…

— Или вы обе правы.

Она нахмурила брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты верила, что великим заговорщиком был Колис, верно? Мне всегда казалось, что он вот-вот проснется. — Расстроенная, я подавила желание встать и начать расхаживать по комнате. — И ты сказала, что боги впадут в стазис. Кто сказал, что Колис тоже не впадет? И конец, который ты видела, — это когда он просыпается.

Как только я это сказала, я подумала о нашем с Эшем первоначальном плане похоронить Колиса, и тревожное чувство усилилось.

— Древний, который устроил встречу между Колисом и мной, — Айдун? Ты его знаешь?

— Я видела его всего несколько раз мимоходом, — сказала она. — Я не бываю на горе Лото, где они живут. Даже с Холландом.

— Ну, он кое-что сказал до того, как я поговорила с Колисом. Что войну между Первозданными можно выиграть только ценой крови и крови преданных. И я не могу отделаться от ощущения, что это как-то связано с пророчеством.

Она слегка нахмурилась.

— Почему он так сказал?

— Честно говоря, я не знаю, но мне показалось, что он убеждал меня найти способ предотвратить войну. — Я смахнула крошку с передней лапы Ривера. — Он сказал, что во всех нитях, которые он видел, война не была предотвращена. Но то, что я вознеслась как истинная Первозданная Жизни, кое-что изменило. — Я наклонила голову. — Что странно. Почему это должно было стать для меня такой неожиданностью, учитывая, что ты, — сказала я Уорду, — стал виктером, потому что помог создать мою родословную?

— Но это была всего лишь нить, с которой начался твой путь, — сказала Пенеллаф.

— И да, казалось, что я не вознесусь, но… — Я покачала головой. — От всей этой истории с судьбой и нитями у меня разболелась голова.

— То же самое, — пробормотал Уорд, глядя на Пенеллаф, когда она замолчала.

Ее волосы цвета меда покачнулись, когда она покачала головой.

— Та часть о носителе двух корон? Он считает, что это относится к тебе. А как насчет восстания великой Первозданной силы? Он верит, что это он? Но этого не может быть. Фраза «дающий кровь» и «приносящий кости» не имеет смысла. Это означало бы, что он создает — или привносит в творение — Первозданный из Крови и костей. Не то, чтобы он становится таковым.

— Возможно, я неправильно повторяю. — Росло разочарование. — Это вполне возможно.

— Это могло бы быть так. — Уорд наклонился вперед, упершись локтями в колени. — Но, похоже, кто-то может точно знать, о чем говорится в этой части пророчества. Кто-то другой, кроме Колиса.

Мой взгляд метнулся к Пенеллаф, и я поняла, что в тот момент она поняла то же, что и я.

Она улыбнулась.

— Келла. — В голубых, как океан, глазах Пенеллаф промелькнуло возбуждение. — Она достаточно взрослая, чтобы знать о снах Древних, и достаточно умная, чтобы помешать Колису осуществить ее.

Я кивнула в знак согласия, более чем обнадеженная. Мне стало ясно, что Келла что-то знала, когда она подошла ко мне и Эшу на коронации и заговорила о моем титуле. Могло ли это быть из-за видения? И может ли это означать, что она не только знает, что оно означает, но и знает правильный порядок?

— Никтос в настоящее время просит Аттеса помочь с призывом Первозданных, — поделилась я с ними. — Мы уже планируем посетить равнины Тии, чтобы поговорить с Келлой о Древних. — Я заставила себя тяжело выдохнуть. Терпение никогда не было моей добродетелью. Я хотела отправиться на равнины Тии прямо сейчас, но мне нужно было быть умной, а не нетерпеливой. Что обычно не было свойственно моей натуре. — Я спрошу ее потом.

— Так что насчет призыва Первозданных? — Богиня подняла свою чашку. — Ты попросишь их прийти в Царство Теней?

— Да. — Краем глаза я заметила, что Ривер обратил внимание на печенье. — Мы знаем, что это будет рискованно, но мы решили, что для нас важно знать, кто будет с нами, а кто восстанет против нас.

— Мы. — Пенеллаф слегка вздрогнула. — Ты даже не представляешь, как давно никто из нас не слышал, чтобы Первозданный Жизни употреблял слово «мы», когда говорил о принимаемых решениях. Это поистине оргазмично.

Уорд выгнул бровь и искоса взглянул на нее.

Криво усмехнувшись, я наклонилась вперед и взяла одно из слоеных печений.

— Я хотела еще кое о чем поговорить с Холландом. — Откинувшись на спинку стула, я оторвала маленький кусочек печенья и сказала: — Я хотел спросить его о плане Эйтоса и душе Сотории.

— О, я не уверена, что могу тебе сказать по этому поводу. — Удивление промелькнуло на ее прекрасном лице, когда она перевела взгляд с Уорда на меня. — Но я могу попытаться.

— Я не понимаю, о чем думал Эйтос, когда разрабатывал этот свой план, — начала я, пытаясь разобраться в своих мыслях, и предложила Риверу кусочек печенья. Он взял его быстро, не разжимая при этом моих пальцев. — Он соединил угли жизни и душу Сотории, чтобы создать оружие, способное убить Колиса.

Пенеллаф нахмурилась.

— Да. Вот как я это понимаю.

— Но он должен был знать, что Колиса нельзя убить, пока не появится другой, который займет его место. Колис позаботился о том, чтобы это было невозможно. Это то, о чем Эйтос знал, — сказала я, когда Ривер потянулся и схватил остатки печенья. Я надеялась, что он не слишком внимательно нас слушает. — Я предполагаю, что он верил, что мне, как Сотории, удастся убить Колиса, и тогда его сын вознесется как истинный Первозданный Жизни — что является огромным риском, если исходить только из предположения. Он должен был поверить, что я не только захочу убить Колиса, но и буду способна на это. И, возможно, именно поэтому он отправился к Холланду в первую очередь. Надеясь, что Судьба каким-то образом вмешается и подготовит меня.

Пенеллаф нахмурилась еще сильнее.

— Но это не отменяет того факта, что со смертью Колиса его сущность вернулась бы в королевства. Это вызвало бы неисчислимые разрушения и нарушило бы равновесие. И я знаю, что происходит, когда равновесие нарушается.

— Это верно, — начала Пенеллаф, ставя чашку на блюдце, — но только в том случае, если последние истинные угли Смерти не будут извлечены из Колиса и перенесены в другое место, достаточно прочное, чтобы противостоять их силе и Вознестись. Это не то же самое, что естественное вознесение, но это должно сработать, поскольку именно Араэ получили Звездный алмаз для такой ситуации, как эта.

Я отшатнулась.

— Я даже не думала об этом, — призналась я. Эш задумывался? — Если ни один из богов не может воскреснуть, чтобы забрать угли, их перенос — это своего рода лазейка, — пробормотала я. Это имело смысл, но… — Но это все равно огромный риск. Такой, который не оставляет права на ошибку. Эйтос, должно быть, исходил из предположения, что я не только смогу убить Колиса, не будучи убитой в процессе, но и что это будет сделано после того, как мы узнаем о чем-то вроде Звездного алмаза, обнаружим его, а затем используем для переноса углей. И все это в то же время, когда его сын заберет их у меня. Эйтос не мог быть таким безрассудным.

— Но ты узнала о Звезде. У всего есть причина, — подчеркнула она, встретившись со мной взглядом. — Некоторые вещи срабатывают, будь то Араэ или сам эфир.

— И на это рассчитывал Эйтос?

— Я думаю, Эйтос, возможно, верил, что Никтос заберет у тебя угли до того, как их станет невозможно убрать, — напомнила она мне, бросив взгляд на Ривера, который с удовольствием поглощал второе печенье. — Удаление углей не привело бы к удалению души Сотории. Ты все равно смогла бы ослабить Колиса настолько, чтобы угли могли быть перенесены.

— Другими словами, Эйтос никогда не ожидал, что его сын влюбится в созданное им оружие. Или в мое безрассудство, — сказала я, думая о том, как все изменило то крошечное количество крови, которое я взяла у Эша в нашу первую ночь, проведенную вместе.

— Но твое безрассудство также спасло тебя, не так ли? — Спросила Пенеллаф. — Ты, возможно, не пережила бы Отбраковку в любом случае, и ты бы не вознеслась, чтобы стать истинной Первозданной Жизни.

Холланд однажды предложил нечто подобное.

— Но его план не сработал во многих отношениях. Я не Сотория. Ее душа только была во мне. Даже если бы все шло по плану, я, возможно, смогла бы ослабить его, но не убить. — Я замолчала, осознав, что Пенеллаф уставилась на меня, разинув рот. — Разве Холланд не сказал тебе? Он должен был знать, что я не она. Аттес знал. Как и Каллум.

— Холланд мало что может мне рассказать, если только я сама не получу эту информацию, — сказала она. — И даже в этом случае он должен соблюдать определенную осторожность в отношении того, что он подтверждает.

Я тяжело вздохнула.

— Это сведет меня с ума.

Пенеллаф тихо рассмеялась.

— Это было… нелегко, но я люблю его.

У меня перехватило дыхание. То, как она это сказала — так просто. Как будто это была единственная необходимая причина.

Так оно и было.

Так оно и было на самом деле.

— Аттес сказал, что Судьба могла вмешаться и сделать так, что мы с Соторией не были одним целым, чтобы восстановить равновесие, — сказала я. — Но у меня сложилось впечатление, что Холланд считал меня Соторией.

— Как и я, — призналась Пенеллаф, и на ее лбу снова появились морщинки. — Но если бы он знал или даже подозревал, что то, что сделал Эйтос, не сработало, и в зависимости от того, на что это знание могло повлиять, он не смог бы ничего сказать.

Я сжала челюсти.

— Мне это не нравится, но я понимаю. Особенно в этой ситуации, когда и Эйтос, и Колис показали номер с роком и равновесием. — Я была весьма горда своим ответом. То, что сорвалось с моих губ дальше, все испортило. — Это все еще очень раздражает.

Губы Пенеллаф дрогнули.

— Ее душа? — Вмешался Уорд, привлекая мое внимание. Напряжение исказило его губы. — Она все еще в тебе?

— Я не хотела, чтобы ее душа была во мне, когда пришло время Никтосу забрать угли, — поделилась я. — Я думала, что умру, а ее душа…

— Она была бы потеряна, — закончила Пенеллаф взволнованным голосом. — Она бы потерялась. — Ее глаза расширились. — Ты нашла Звезду. Это…? — Богиня побледнела, как будто не могла заставить себя произнести это.

— Да. Ее душа там. Пока что. — Потирая колени ладонями, я все обдумала. У меня появилось больше вопросов, чем раньше. Разочарование росло, но я знала, что Пенеллаф ни в чем не виновата. — А это значит, что об использовании Звезды для перемещения углей в ближайшее время не может быть и речи.

— Вернемся к той части, которая касается плана Эйтоса, — начал Уорд через мгновение, вытянув длинную ногу. — Я знаю, что многого не знаю.

— Это неправда. — Улыбка Пенеллаф стала нежной. — Ты часто догадываешься о чем-то раньше, чем я.

— В этом вопросе нам придется не согласиться, — ответил он, и мне пришлось задуматься, что для человека, который прожил так долго, как он, он, вероятно, многое знал. — Но что, если мы ошибаемся относительно того, что на самом деле планировал Эйтос? Иногда мы начинаем думать об одном и придерживаемся этого, несмотря на новую информацию или свидетельства, которые указывают на обратное тому, во что мы верим.

Ривер посмотрел на него, а затем поднял голову, внимательно прислушиваясь.

— А что в этом случае? — Уорд провел тыльной стороной ладони по подбородку, морщинки в уголках его глаз стали глубже. — Мы считаем, что Эйтос планировал, что ты станешь этим оружием, вооруженным тлеющими углями и душой Сотории. Но что, если мы ошиблись в его намерениях?

Пенеллаф повернулась к нему.

— Что ты имеешь в виду?

— Должен признать, мне тоже трудно осознать, на какой риск пошел Эйтос. Хотя я никогда не встречал этого человека. — Его взгляд метнулся к богине, прежде чем вернуться ко мне. — Я слышал, что он мог быть импульсивным, — продолжил он, и я подумала о лире, которую он создал. — Но он был очень умен. Этот план, как мы полагаем, принадлежит ему? В нем столько дыр, что я могу провалиться сквозь них. — Уорд опустил руку на бедро. — Что, если это — или часть этого — и есть то, что он задумал с самого начала? Что либо ты, либо Сотория вознесетесь как истинная Первозданная Жизни, что действительно сделает вас тем оружием, которое он задумал? Таким, который мог бы сразиться лицом к лицу с Колисом и убедиться, что другой сможет справиться с тлеющими углями.

Как Эш? Мог ли Эйтос предусмотреть это для своего сына, вместо того чтобы сделать его истинным Первозданным?

— Это, — повторил Уорд, и его глаза цвета морской волны встретились с моими, — могло быть его планом с самого начала.

И если так, то…

Колис знал, как работает Звезда, и он знал, что она у нас есть. Он даже сказал, что Эш будет достаточно умен, чтобы понять ее важность. Колис ожидал, что мы используем Звезду против него, а Эш воспользуется истинным Первозданным Жизни и носителем углей.

Мое сердце, казалось, остановилось, когда мой взгляд упал на брачный отпечаток. Хотя мы с Эшем не обсуждали тот факт, что он был Первозданным без Двора, я не забыла об этом осознании.

Я не представляла угрозы для Колиса.

Эш представлял.

И это сделало его мишенью.

Вскочив на ноги, я напугала богиню и виктера.

— Мне нужно идти.

Ривер покачнулся на задних лапах, расправляя крылья. Он поднялся в воздух и последовал за мной.

— Все в порядке, — сказала я ему, не желая, чтобы он волновался.

— Это правда? — Спросила Пенеллаф.

— Да, — сказала я, собираясь убедиться, что все в порядке. — Мне жаль, что я так внезапно заканчиваю эту встречу.

— Все в порядке. — Пенеллаф подалась вперед. — Мы можем тебе чем-нибудь помочь?

Я покачала головой, открывая дверь. Была большая вероятность, что я слишком остро реагирую. Пока Эш оставался в Эссали, Кин не чувствовал его присутствия. Но…

У меня по коже побежали мурашки, и я вспомнила, что было сразу после того, как мы с Рейном расстались. Я ходила из угла в угол, и да, я почти всегда двигалась или ерзала, но в этом чувствовалось скрытое беспокойство. Одно из них, как я думала, было вызвано тем, что я не предприняла никаких активных действий.

Что, если я была неправа?

Открывая дверь, я посмотрела на мерцающий вихрь на своей правой руке. Его вид рассеял некоторые из моих страхов.

Но не все.

Ривер вылетел из-за моей спины, когда Рахар оттолкнулся от стены, а Карс напрягся. Божок взглянул на меня и насторожился.

— Что происходит?

— Я не знаю. — Я остановилась, бросив быстрый взгляд в конец коридора, пока Ривер кружил над нами. — Возможно, это пустяки, но у меня такое… чувство. Мне нужно увидеть Никтоса.

Рахар нахмурился.

— Он все еще в Вати..

Ривер приземлился рядом со мной.

— Это вадентия? — Вопрос прозвучал у меня в голове.

— Я не уверена, — произнесла я вслух, мои пальцы подергивались. — Но мне нужно в Вати.

Карс и Рахар обменялись взглядами.

— Лейла с ним, и Нектас тоже, — напомнил мне бог.

— Я знаю. — Я развернулась на полпути и направилась по коридору в фойе. — Но мне все равно нужно идти.

— Я не уверен, что это разумно. — Карс поспешил за мной. — Мы можем позвать Белль или Рейна, чтобы они проверили…

У меня внутри все сжалось. Если бы что-то происходило или вот-вот должно было произойти, я бы ни за что не стала подвергать опасности кого-либо из них.

— Нет.

— Я хочу пойти с тобой. — До меня донесся голос Ривера.

И тут же в моей голове промелькнул образ его обмякшего тела после того, как Весес так жестоко избила его.

— Ни в коем случае.

Ривер опустился вниз, расправляя крылья. Он приземлился передо мной, пронзительно вскрикнув, и его кобальтовые глаза сузились так, что стал виден только намек на щелевидные зрачки. Он выпрямился во весь свой возможный рост.

— Но я могу помочь тебе.

— Я знаю, что можешь. — Я опустилась на колени и погладила Ривера по чешуйчатой щеке. — Но ты не можешь пойти со мной.

Он настаивал.

— Мне нужно быть там, где Мейя Лисса. Может, я и маленький, но я храбрый.

— Я знаю, ты храбрый. — Мое сердце сжалось, как будто он взял себя в руки, и, в некотором смысле, так оно и было. — Разве Джадис не здесь?

Ривер неохотно кивнул мне.

— Пока меня не будет, я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что ты будешь рядом и защитишь ее. На всякий случай, если что-нибудь случится, — сказала я.

Его крылья высоко поднялись, а затем опустились, прижавшись к телу. Он отвернулся.

Моя рука опустилась на колено.

— Что такое?

Он покачал головой.

— Когда вы с Никтосом… ушли в прошлый раз, — тихо сказал Рахар позади нас, — Ривер думал, что мог бы предотвратить случившееся.

О, боги.

— Все совсем не так. Я обещаю. — Я нежно обхватила пальцами его подбородок, возвращая его взгляд к своему. — И ни ты, ни кто-либо другой ничего не смогли бы сделать. Ты понимаешь?

Яркие, мерцающие голубые глаза встретились с моими, и это вызвало слезы на моих собственных глазах.

— Я понимаю.

Я не думала, что он это понимает, и нам с Эшем нужно было убедиться, что он это понимает.

— Ты будешь охранять Джадис, пока меня не будет?

— Всегда.

— Мой Ривер-задница. — Я быстро поцеловала его в макушку, прямо под недавно отросшими рожками.

— Сера… — начал Карс.

Я встала.

— Я отправляюсь в Вати. — Я повернулась к ним лицом и вытащила туз Королевы. — Больше никто не пойдет, и это приказ.

Рахар сжал челюсти.

— Понял.

— Отлично. — Я повернулась.

— Только один вопрос, — продолжил он. — Как именно ты туда доберешься?

Я напряглась. Боги милостивые, мне это даже в голову не приходило.

— Ты ведь делала такой большой теневой шаг, верно? И даже если делала, ты не знаешь, куда шагнуть. Итак, если ты будешь перескакивать. Это займет несколько часов. И это самый короткий маршрут, который приведет тебя прямо в центр территории, контролируемой Кином, — продолжил Рахар. — Чтобы попасть туда, где находится Аттес, тебе нужно пересечь гору Ри. Тебе предстоит как минимум однодневная поездка.

Мой желудок снова скрутило при одной только мысли о том, чтобы проделать это в одиночку, тем более что это было не теневым шагом, которое было бы таким простым, как очень быстрое передвижение. Это был переход тенью сквозь землю, по сути, разрывающий миры, и я понятия не имела, как это сделать. Но я знала, как это выяснить.

— Как ты переходишь тенью между мирами?

— Я не знаю, как это объяснить, — уклончиво ответил Рахар.

Но я спрашивала не его.

Я спрашивала себя.

Кожу за моим левым ухом защипало, и ко мне пришло осознание, похожее на то, что я вспомнила о чем-то, о чем давно не думала.

Переходы в тени между Дворами или даже королевствами были похожи на использование Первозданной сущности для чего-то еще. Это было результатом моей воли. Мне просто нужно было подумать, куда я хочу шагнуть, и тогда я это сделаю.

Вот только я не знала точно, где находится Эш в Вати. Он мог быть во дворце или где-то еще, но могла ли я тенью переместиться туда, где был Эш?

Ответ пришел ко мне мгновенно.

Проведя ладонью по макушке Ривера, я повернулась к Карсу и Рахару, мысленно представляя Эша.

— Приглядывайте за происходящим.

— Черт возьми, — взорвался Карс.

Улыбаясь, я ухватилась за образ Эша, используя свою Первозданную сущность.

— Серафина! — Рахар рванулся вперед.

Сила хлынула через меня огненным потоком, когда я захотела оказаться рядом с Эшем

ГЛАВА 24

Золотые и серебряные нити вырвались из меня, заставив Рахара отшатнуться, когда завитки эфира хлестнули по воздуху, разрывая слепящую слезу.

Я прошла сквозь это, не задумываясь.

Эфир бешено закружился, когда меня окутал порыв ветра, пахнущего соснами и морем, отбросив пряди волос, выбившиеся из моей косы, на лицо. Осознание запульсировало в центре моей груди, и я почувствовала его.

Затем я услышала, как Лейла ахнула и сказала: — Судьба. В эфире я мельком увидела, как она отшатнулась в сторону. Возможно, я чуть не наткнулась на нее.

Упс.

Завитки испещренной золотыми и серебряными прожилками листвы замедлились и поблекли, обнажив осколки камня, стены цвета слоновой кости, увитые ярко-зеленым плющом, который блестел на солнце, и удобные на вид коричневые кожаные диваны. Там было несколько человек, но сначала я увидела только его.

Эш стоял всего в нескольких футах от меня, на его широкой груди висел кинжал из теневого камня. Он пересек это расстояние за долю секунды.

— Сера. — Он сжал мои щеки, и между нами пронесся заряд энергии. — Что ты делаешь?..

— Все в порядке? — Вмешалась я, когда слева от Эша появился Нектас. Мы были на чем-то вроде веранды.

— Конечно.

— Это спорно, — пробормотал Аттес своим знакомым глубоким голосом, как раз в тот момент, когда я услышала отдаленный лай собак.

— Что значит, это спорно? — Я начала поворачивать голову в сторону Аттеса.

Эш был не в духе. Он удерживал мое внимание на себе.

— Забудь о нем.

— Это невежливо, — заметил Первозданный, когда Лейла прошла между Эшем и Нектасом, держа в руках бронзовую чашу.

— Ты прошла сюда тенью? — Заявил Эш. — Одна?

То, как он это сказал, словно я была ребенком, недостаточно взрослым, чтобы самостоятельно ездить верхом, подействовало на мои и без того расшатанные нервы. И не в хорошем смысле.

— Три вещи.

За спиной Эша Нектас поджал губы и уселся на один из плетеных диванчиков.

— Во-первых, — сказала я, поднимая руку, — я, очевидно, прошла тенью. Во-вторых, я также вполне способна сделать это самостоятельно.

Эш выпрямился.

— А третье?

— Я не ребенок, — огрызнулась я и увидела, как глаза Лейлы округлились, когда она поднесла чашку к губам.

— Поверь мне, Лисса, — растягивая слова, произнес Эш, его голос стал тихим и шелковистым, что действовало на нервы. — Я знаю, что ты не ребенок.

Я проигнорировала нарастающий жар, скручивающийся внизу живота. Сейчас было не время для этой чепухи.

— Приятно осознавать, что мы с тобой на одной волне, но я еще не закончила. Я пришла сюда, потому что беспокоилась о тебе.

— Лисса… — Линия его подбородка смягчилась. — Это были четыре вещи.

— Даже не пытайся быть милым, — предупредила я его. — Я должна была просто проигнорировать то чувство, которое у меня возникло.

— Иногда я думаю: Эй, я чувствую себя одиноким. Может, мне стоит поискать что-то более долгосрочное, — сказал Аттес, ни к кому конкретно не обращаясь. — Но потом мне всегда быстро напоминают, почему я больше ориентируюсь на краткосрочную перспективу.

Лейла сухо рассмеялась.

— Как будто у меня был выбор, — пробормотала она себе под нос.

За моей спиной кто-то прочистил горло. На этот раз Эш не помешал мне обернуться. Прежде чем я успела встретиться с ним взглядом или заговорить, Аттес опустился на одно колено и приложил свободную руку к груди.

— Мейя Лисса, — сказал он, склонив голову так низко, что его волосы волнами упали вперед.

— В этом нет необходимости, — повторила я, кажется, в сотый раз.

— Это совершенно необходимо, — протянул Эш.

Я бросила на него лукавый взгляд. Он просто подмигнул мне.

— Я согласен с Никтосом, — ответил Аттес. — Для меня большая честь сделать это. Прошло слишком много времени с тех пор, как я испытывал удовольствие, выказывая такое уважение.

Воздух за моей спиной похолодел.

— Я бы с радостью простоял перед тобой на коленях сто лет, — продолжил Аттес, и его голос стал мягким. — И то, и другое, если бы ты меня об этом попросила.

— Ну, в этом действительно нет необходимости. — Я подавила улыбку, когда температура в прихожей стала еще ниже. — Ты же знаешь, что можешь подняться.

— Твое желание для меня закон. — Аттес встал, подняв голову. Тень удивления промелькнула на его лице, когда он морнул… он моргнул одним глазом.

У меня отвисла челюсть. Мое внимание привлек не неглубокий шрам, идущий от линии роста волос, через переносицу и вниз по левой щеке. Его правый глаз заплыл, а кожа вокруг него и веко были отвратительного красно-фиолетового оттенка.

— Что случилось с твоим глазом?

— Ах, это? Это любезность вон того. — Он дернул подбородком в сторону Эша. — Твоего дорогого мужа.

У меня во второй раз отвисла челюсть. Я медленно повернула голову к Эшу.

— Мой кулак соскользнул.

— Должно быть, он очень сильно соскользнул, раз оставил такой синяк. — Я скрестила руки на груди.

— Да, — ответил он, окидывая меня пристальным взглядом.

— А ты ударил его до или после того, как он согласился прийти на эту встречу?

— Разве похоже, что он ударил меня только один раз? — Возразил Аттес.

— Ты ударил его дважды? — Взвизгнула я.

— Нет, — сказал Эш, прикусив нижнюю губу. — Трижды.

Я уставилась на него, не веря своим глазам. Были гораздо более важные вещи, на которых нужно было сосредоточиться, но я не могла поверить, что он ударил его три раза…

— Скорее, четырежды, — поправила Лейла.

Я повернулась к ней.

— Я думала, ты здесь для того, чтобы убедиться, что они ведут себя прилично.

— Она пыталась, но у нее ничего не вышло, — сказал Аттес. — И это отчасти твоя вина. Поскольку ты провозгласила его королем — с чем, кстати, я согласен, — он потребовал, чтобы она не вмешивалась.

Эш натянуто улыбнулся.

— Я действительно это потребовал.

Нектас фыркнул.

Я снова повернулась к дракену.

— И ты не смог его остановить?

— Я мог бы. — Нектас отпил из своей чашки. — Но Аттес сам напросился.

— О, боги мои, — пробормотала я, поворачиваясь к Аттесу. — И ты каким-то образом не смог защитить себя?

— Что мне оставалось делать? — Аттес наклонил голову, отбросив прядь волос песочного цвета на щеку, тоже покрытую пятнами, хотя и менее ярко-красного оттенка. — Нанесение удара королю будет считаться государственной изменой.

— Это правда, — сказал Эш.

Я сделала глубокий, успокаивающий вдох.

— Это выглядит болезненно.

— На ощупь это примерно в десять раз болезненнее, чем кажется, — сказал он.

Эш фыркнул.

— Не трать свое время на жалость к нему. Он мог бы вылечить это. Он просто не хочет.

— Почему ты?..

— Потому что ему не хватает внимания, — перебила Лейла.

Я повернулся к Первозданному. Синяки действительно выглядели ужасно, но Первозданный Согласия и войны был поразительно красивым мужчиной, несмотря на синяк и опухший глаз. Даже шрам не портил его точеных черт. Но когда я посмотрела на шрам, я не смогла удержаться от мыслей о том, как он его получил. Он пытался помешать Колису убить его детей.

Боги, насколько же это было ужасно, черт возьми? Колис причинил вред стольким людям, и все потому, что потерял то, что ему никогда не принадлежало.

Сотория.

Теперь, когда шок от того, что я увидела синяк под глазом Аттеса, прошел, во мне всколыхнулись самые разные эмоции. Я была рада его видеть. Аттес помогал мне, когда меня держали в Далосе, но он многое повидал, и это вызвало у меня столько беспокойства, что неудивительно, что раньше я чувствовала, что меня вот-вот вырвет. Его присутствие также вызывало стыд. И как бы я ни была уверена, что не должна этого чувствовать, я не могла избавиться от ощущения, что по моей коже бегут мурашки.

Я отвела взгляд и сделала глубокий вдох.

— Я чувствую необходимость извиниться за необдуманные действия моего мужа.

— В этом нет необходимости, — сказал Аттес.

— С этим мы можем согласиться, — заметил Эш.

Аттес подошел ближе.

— Твои глаза. Я никогда не видел ничего подобного.

Я насторожилась, услышав низкий предупреждающий рокот, исходящий от Эша.

В единственном здоровом глазу Аттеса блеснул огонек, и это не имело никакого отношения к эфиру.

— Они просто прекрасны, — продолжал он, как будто совершенно не замечая, что на веранде нарастает темная энергия. — Потрясающие.

— Спасибо, — сказала я. — Я думаю, это произошло потому, что никогда не было настоящего Первозданного Жизни, который родился бы смертным, так что… — Я пожала плечами.

— Нет, — сказал Аттес, практически промурлыкав это слово. — Не было.

— Ты проявляешь слишком много уважения, — холодно посоветовал Эш. — Продолжай в том же духе, и тебя кастрируют.

Я чуть не поперхнулась.

— Правда?

— Правда.

— Это болезненный процесс, с которым, надеюсь, мне не придется столкнуться. — Аттес усмехнулся, и на его правой щеке, среди синяков, появилась глубокая ямочка. Дьявольский блеск исчез с его улыбки. Именно тогда я заметила тени у него под глазами. У меня защемило в груди. Не похоже было, что он выспался, и я решила, что это как-то связано с его братом.

Его врагом.

Он взял меня за руку, и произошли две вещи. Между нами пробежал слабый разряд энергии. И Первозданный позади меня зарычал.

— Эш, — раздраженно огрызнулась я.

— Все в порядке. Он просто защищает тебя. Как и следовало ожидать, — сказал Аттес. Я не была уверена, что согласна с этим, особенно учитывая, что Эш знал, что со мной все в порядке. — Я рад видеть, что с тобой все в порядке. Когда я видел тебя в последний раз…

Я тяжело сглотнула, кивая на то, что осталось невысказанным. Когда мы были в резиденции Первозданной Келлы на равнинах Тии, я явно умирала. Я тоже не думала, что увижу его снова.

— Но вот ты стоишь здесь, живая и истинная Первозданная Жизни. Я не мог быть счастливее. — Он взглянул на Эша. — И это все из-за тебя.

Эш ничего не сказал, просто подошел и обнял меня за талию.

— И все из-за тебя. — Я сжала руку Аттеса. — Я не помню, поблагодарила ли я тебя за помощь, когда была в Далосе. Но даже если бы я это сделала… спасибо тебе.

— В этом нет необходимости.

— Есть, — настаивала я. Прохладная грудь Эша коснулась моей спины. — Если бы ты не рискнул и не сказал мне, что я не Сотория, я бы серьезно попыталась убить Колиса. И это бы не сработало. Он бы узнал правду, и я была бы либо мертва, либо…

Или еще хуже.

Это тоже осталось невысказанным.

Губы Эша коснулись моей щеки.

— Она говорит правду.

Улыбка Аттеса была легкой и искренней, но он отпустил мою руку.

— Он уже поблагодарил меня однажды. Не нужно делать это снова.

Приподняв бровь, я посмотрела через плечо на Эша.

— Ты действительно поблагодарил его?

— Да. — Он поцеловал меня в висок. — Я же говорил тебе. Мы все уладили.

— Своими кулаками, — пробормотала я.

— На самом деле он поблагодарил меня перед тем, как ударить, — сказал Аттес. — Или это было между первым и вторым ударом?

— Это было между ними, — сказал Эш.

Я покачала головой.

— Я не понимаю вас обоих.

— Мы понимаем друг друга, — вставил Аттес.

Я полагала, что это все, что имело значение.

Я начала оборачиваться обратно к Эшу, когда по мне пробежала дрожь беспокойства, каждый волосок на моем теле встал дыбом. Сработал инстинкт — тот, который не имел ничего общего с вадентией, а был связан с примитивной частью моего сознания, которая чувствовала…

Смерть витала в воздухе.

Я перевела взгляд на Эша..

Он замер, и в его серебристых глазах вспыхнул огонь, когда он уловил мои эмоции.

Нектас встал, вздернув подбородок и глубоко вздохнув.

Эфир наполнил мои вены, когда я развернулась, осматривая густые, раскидистые сосны, растущие у подножия заснеженных гор. Мое сердце бешено заколотилось.

— Если ты что-то чувствуешь, то я — нет, — сказал Аттес, когда я прошла вперед.

— Я тоже, — сказал Нектас. — Но я чувствую какой-то запах.

Звук шагов Аттеса по камню эхом разносился по веранде, пока я вглядывалась в темные тени между плотно стоящими деревьями.

Я прищурилась, стараясь разглядеть как можно дальше за густым лесом. Что-то было не так в темных пятнах, видневшихся вдали. Они казались неправильными. Они были слишком густыми и внезапно показались ближе. Лай из Эссали, с противоположной стороны леса, слился в нервный, почти неистовый хор.

— Что ты чувствуешь? — Спросил Эш.

Я остановилась на краю веранды. То, что я увидела, не было тенями. Они были плотными и бродили между деревьями. Я напряглась, когда внезапно увидела пару янтарных шаров, отражающихся в моих глазах. Их были десятки. Но это были не шары.

Это были глаза.

— Я чувствую запах мокрой псины, — ответил Нектас, когда хищное сияние погасло.

— Урод, — прорычал Аттес, когда ветки, низко нависшие над землей, затрещали.

Лай прекратился.

Мои губы приоткрылись, когда из леса выбежала собака, ее шерсть отливала на солнце темно — рыжим цветом — если бы собаки могли вырасти до размеров где-то между волком кину и даккаем, это было бы… И если бы они выглядели так, словно их скрещивали с бараном.

Существо было уродливым, и не в том смысле, что «это так мило», а в том, что «это уродливо». Шерсть по всей спине поднималась шипами — не потому, что она была такой спутанной, а потому, что она просто росла таким образом от природы — или так казалось. На заостренных, подергивающихся ушах и на большей части хвоста не было шерсти, за исключением завитка на конце. А морда? Ну, вот тут-то и проявились черты баррата. У него была морда грызуна-переростка, усы и все остальное.

— Кинакосы, — пробормотала я, широко раскрыв глаза. — Псы войны.

Существо начало подкрадываться к нам, принюхиваясь к воздуху.

Аттес внезапно оказался между нами и существом.

— Стаси дато, — приказал он.

Верхняя губа пса скривилась, когда он зарычал, обнажив зубы, которые заставили бы даккая понервничать.

Эш тут же оказался рядом со мной.

— Я не думаю, что он отступает.

— Стаси дато нори, — крикнул Аттес.

Желтые глаза существа скользнули по Аттесу туда, где стояли мы с Эшем. Его мощные мускулы перекатились по бокам и спине за мгновение до того, как оно взмыло в небо. Я дернулась вперед.

Эш схватил меня за руку, и Аттес выругался, двигаясь ослепительно быстро. Он схватил собаку за шею.

Я закрыла глаза и вздрогнула от визга и внезапного хруста кости, который услышала.

— Бедный щенок, — пробормотала я.

— Это не щенок, Лисса, — сказал Эш, его рука скользнула с моей руки на талию. — Это ядовитые звери.

Но все равно это выглядело и звучало как собака. Вроде.

Я приоткрыла один глаз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Аттес кладет собаку на землю. Он сделал это почти благоговейно.

— Я полагаю, это не кто-то из твоих, — сказал Нектас.

— Нет. — Аттес поднялся, по-прежнему стоя к нам спиной. — Я перестал их разводить много лет назад. У них характер голодных даккаев, и их почти всегда приходится усмирять, чтобы избежать ненужного кровопролития.

Я прижала руки к бокам.

— Кин.

Аттес кивнул.

— Он никогда не переставал их разводить. Но они всегда слушались меня. Их разводят только для того, чтобы они подчинялись Первозданному Вати.

Когда я подняла взгляд на лес, он яростно загудел. Стало пугающе тихо. Не погорячилась ли я, придя сюда?

— Мое присутствие привлекло его сюда?

— Нет, — ответил Аттес. — Кинакосы работают быстро, но любому из них потребуется час или около того, чтобы добраться сюда из Вангара, где проживает Кин. Если только…

— Если только что? — Рука Эша крепче обняла меня.

— Леса здесь такие густые, что в них может находиться практически все, что угодно, и этого не будет видно с неба, — сказал он, глядя на горы кинакос. — Он не пробовал этого раньше.

— Но сейчас все по-другому, — сказала я. — Он знает, с кем ты вступил в союз, и вчера он был в Далосе. Он мог послать кого-нибудь из них присмотреть за тобой.

— И поскольку ты проводишь свое свободное время в черт знает как, — сказала Лейла, ее грудь приподнялась от резкого вдоха, когда Аттес вскинул голову, — ты бы не обратил достаточно внимания, чтобы узнать, был ли кто-то из них рядом с твоим домом.

Я почти ожидала, что он выдаст ей какой-нибудь игривый или остроумный ответ, но он этого не сделал. На его челюсти дрогнул мускул.

— Будем надеяться, что это был только один из них. — Лейла придвинулась ближе, потирая грудь тыльной стороной ладони. — Никто не хочет столкнуться на охоте со стаей боевых псов.

На охоте…

Если бы они не прятались поблизости, а им потребовалось бы около часа, чтобы добраться туда…?

Моя рука легла на плечо Эша. Эфир забурлил во мне, когда я снова подняла взгляд на сосны. Было по-прежнему так тихо. Ощущение покалывания осталось, свидетельствуя о том, что я не слишком остро отреагировала. Аттес начал поворачиваться, ветерок взъерошил его волосы, и я вспомнила. Меня не просто так заставили приехать сюда. Тот …

Сосновые ветки снова зашелестели.

— Там не один. — Мои пальцы впились в руку Эша.

Аттес выругался, возвращая свое внимание к соснам.

— Иди во дворец. Сейчас.

Все произошло так быстро, что не осталось времени на побег. Из леса выскочили Псы Войны — десятки псов. Они помчались по полю, щелкая челюстями и молотя хвостами.

— Ублюдки, — пробормотала Лейла, вытаскивая меч.

Когда Эш вытащил из-за пояса свой клинок из призрачного камня, моя правая рука метнулась к бедру, но оказалась пустой.

— Черт, — пробормотала я.

— Не подходи, — сказал Эш, подбрасывая кинжал. — У тебя нет оружия, а их укус очень опасен, даже для Первозданного..

— У тебя два кинжала, — заметила я. — А у меня есть эфир.

— Ты только что потратил большую его часть, чтобы перенестись из Царства Теней, — напомнил он мне. — И ты все еще…

— Малыш Первозданный, — бросил Аттес, разворачиваясь.

— Вот именно, — сказал Эш, когда я прищурилась. Его взгляд встретился с моим. — У нас все получится.

Мои руки сжались в кулаки.

— Я уже говорила, как сильно скучаю по своему кинжалу?

Аттес наклонился, обхватив одного из зверей за плечи, когда другой бросился на него.

— Аттес! — Закричала Лейла, бросаясь вперед. — Сзади!

Он повернул голову, когда кинакос перепрыгнул через Первозданного, словно тот был всего лишь препятствием на его пути.

Трава взметнулась вверх, когда Пес Войны приземлился возле ступеней, его желтые глаза уставились на…

Кость треснула, когда Эш шагнул вперед и метнул кинжал из теневого камня в кинакоса, попав ему прямо между глаз. Тот умер еще до того, как упал на землю.

— У меня есть два кинжала? — ответил он.

— Придурок, — пробормотала я, когда мимо Аттеса пролетел еще один, из его разинутой пасти капала слюна.

Нектас направился к веранде как раз в тот момент, когда Лейла развернулась, ее длинные темные косы разлетелись веером, и она опустила меч на затылок кинакоса. Темно-красная кровь брызнула и смешалась с дымом, когда подбородок Нектаса опустился вниз…

— Вот черт. — Я отпрянула, когда мощная струя серебристого пламени вырвалась из смертельной пасти дракена.

Огненная воронка ударила в чудовище, поглотив его в мгновение ока.

Я уставилась на Нектаса, пока Аттес сражался с другим псом войны.

— Ты просто выплевываешь огонь изо рта.

— Именно, — ответил Нектас, и из уголков его губ потянулись струйки дыма.

— Да, — прошептала я, часто моргая. Никогда в жизни я не видела ничего подобного.

— Хотел бы я, чтобы ты сейчас видела свое лицо. — Эш вытащил кинжал из ножен и с ухмылкой оглянулся через плечо. — Это просто восхитительно. — Он развернулся, высвобождая второй кинжал. Лезвие ударило по кинакосу, которого Аттес пригвоздил к земле.

Лейла выругалась, когда одно из чудовищ увернулось от нее.

— Что? — Она выпрямилась, крепче сжимая рукоять меча. — Разве я не аппетитно выгляжу?

— Ты всегда выглядишь аппетитно. — Аттес хмыкнул, хватая еще одного кинакоса. — Исключительно вкусно.

— Я не спрашивала твоего мнения, — парировала Лейла, проходя мимо Аттеса.

Аттес ответил ей, сворачивая шею зверю, но я не расслышала, что он сказал. Это колючее, нервирующее чувство осталось, когда серебряное пламя поглотило еще одного Пса войны. Запах горящего меха и обугленной плоти наполнял воздух, пока мой взгляд перебегал с одного кинакоса на другого. Мои пальцы судорожно сжимались, когда один за другим они избегали ранений, сосредоточившись только на этом. Кинакосы были на охоте. Другой отлетел в сторону, когда пламя охватило землю.

На охоте…

Мимо Нектаса пронесся кинакос, его челюсти щелкнули в воздухе, когда Эш повернулся, лезвие его меча было пропитано кровью. Как и прежде, зверь не обращал внимания на более близкие цели.

— Неприступный Первозданный, — пробормотала я, и мой желудок сжался, когда Аттес обхватил кинакоса за талию. Страх пронзил мою грудь.

Эш воткнул кинжал под челюсть массивного зверя и повернул голову в мою сторону.

— Я не слишком остро отреагировала. — Страх сменился раскаленной яростью, и я направилась к ступенькам веранды. — Они охотятся на тебя.

Нектас пристально посмотрел на меня. Вспыхнуло понимание.

— Черт.

Уголки моего зрения побелели, когда во мне забурлила сила. Я нечасто вызывала эфира на бой. Когда я использовала эфир против Колиса перед моим Вознесением, это было инстинктивно, порожденное паникой и яростью. Эфир только что откликнулся на мои эмоции..

Нет, дело было не только в этом.

Он откликнулся на мою волю, точно так же, как это было, когда я призвала воду, чтобы наполнить реки. Еще до моего Вознесения сущность откликалась на то, что я хотела. Да, это могло быть вызвано моими эмоциями, и я и раньше теряла контроль, но я владела этим. У меня не было власти надо мной, и я больше не была просто сосудом.

Я контролировала это.

Я.

Никто другой.

Я подняла руку, и эфир немедленно откликнулся на мой призыв. Я понимала, что использование эфира имеет свои недостатки, но эти мохнатые уроды охотились на мою вторую половинку. И если бы мне пришлось выбирать между ним и кем — то еще, я бы всегда выбрала его.

Полосы серебристого света с золотыми прожилками заискрились, стекая по моей руке. Моя воля сформировалась в моем сознании, и через секунду она превратилась в чистую энергию. Из кончиков моих пальцев вырвалось пламя, образовав несколько потоков шипящих, извивающихся золотисто-серебряных энергетических разрядов. Щупальца пламени взметнулись в воздух, отбрасывая мерцающий свет и тени на траву.

Тени Эша взметнулись вокруг, когда кинакос бросился на него. Первый поток эфира ударил в зверя, и, поскольку я пожелала ему быстрой и беззвучной смерти, Пес Войны был уничтожен. Уничтожен.

— Черт, — прохрипел Эш, уловив суть, когда мой взгляд метнулся вправо. Эфир поймал кинакоса в прыжке, когда между ним и Нектасом пронесся поток энергии, описывая дугу, а затем ныряя вниз…

Аттес выругался и бросился к Лейле. Он схватил ее за талию.

— Что за…? — воскликнула она, когда он поднял и развернул ее, освобождая от щупалец Эфира. — Это было необходимо?

Аттес поднял ее на несколько футов над землей.

— Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Клубки потрескивающего эфира образовали паутину и заструились над травой, расходясь веером во все стороны. В тот момент, когда энергия коснулась кинакоса, она погасла во вспышке яркого света, не оставив после себя ничего, кроме дождя сверкающей пыли. Она тоже исчезла.

Поле было пустым, но я не стала звать эфир обратно к себе. Сгустки пульсирующей энергии отступили, готовые нанести удар.

— Лисса, — сказал Эш, поднимаясь по ступенькам веранды. — Я думаю, ты их всех прикончила.

Кивнув, я еще раз оглядела лес, но ничего не увидела. Острое, неприятное чувство дурного предчувствия ослабло. Оно не исчезло полностью, но было совсем не таким, как раньше.

Мое сердце все еще колотилось, но я отпустила дыхание. Нити эфира замерцали. Я встретилась взглядом с Эшем, когда он приблизился.

— Они охотились за тобой.

Челюсть Эша сжалась, когда он обнял меня за плечи и притянул к своей груди. Он поцеловал меня в лоб.

— Чертов Колис, — прорычала Лейла.

— Не думаю, что это был он, — сказал Аттес, и я нахмурилась. — И поверь мне, я не собираюсь ему перечить, но он никогда не требовал, чтобы мы использовали кинакосов для выполнения его приказов.

— Всегда что-то случается в первый раз, — пробормотал Нектас.

— Да, это так. — Голос Аттеса звучал ближе. — Но более вероятно, что мой брат пытался заслужить похвалу Колиса.

Ярость закипела у меня в груди, когда я отстранилась от Эша и повернулась лицом к другому Первозданному.

— Мне действительно не нравится твой брат.

Он запустил пальцы в волосы.

— Я не виню тебя.

— Я полагаю, ты понимаешь, что вопрос о приглашении Кина на встречу больше не обсуждается, — заявил Эш, и я вздохнула с облегчением. — Мне плевать на то, что я собираюсь ему доказывать.

Аттес кивнул и опустил руку.

— Я понимаю, — сказал он тяжелым голосом. — И я согласен.

Острая боль пронзила мою грудь. Я бы хотела, чтобы с Аттесом все было по-другому.

Лейла прочистила горло.

— Ты сказала, что у тебя было какое-то чувство, которое привело тебя сюда? — спросила она, взглянув в сторону Аттеса. Первозданный смотрел в сторону леса. — Это было похоже на вадентию?

— С ответом на этот вопрос придется подождать, — сказал Эш, прежде чем я успела ответить. — Мне нужно поговорить с женой.

Мой живот слегка дернулся, когда я оторвала взгляд от кустов. Я не знала, стоит мне волноваться.

Или радоваться.

Голос Эша понизился, в нем зазвучали нотки тлеющего пламени, когда он добавил: — Наедине.

Возбужденный.

Я определенно была взволнована, когда мои глаза встретились с его взглядом цвета расплавленного серебра. Но нам нужно было обсудить важные вещи. Много чего. Игнорируя его насыщенный запах, я заставила себя действовать ответственно.

— Нам нужно поговорить о том, что только что произошло.

— Это тоже может подождать. — Эш взял меня за руку и подошел ко мне. И тут я почувствовала его, толстого и твердого, прижатого к моему животу. Наши взгляды встретились, и он, не отводя взгляда, сказал: — Лейла?

— Я в порядке.

— Как и я, — поделился Нектас, и мое сердце заколотилось совсем по другой причине, чем раньше, когда вокруг нас сгустился темный туман.

— Идеально.

Я даже не заметила, как выплеснулся эфир, когда губы Эша прижались к моим, его язык раздвинул мои губы, давая яростное, порочное обещание того, что должно было произойти.

ГЛАВА 25

— Я действительно надеюсь, что Карс и Рахар не отправились в Вати, — сказала я, выскользнув из объятий Эша, немного задыхаясь от поцелуя. Он провел нас обратно в свой кабинет в Царстве Теней.

— Значит, они знали, куда ты направляешься? — Замок защелкнулся с металлическим щелчком. Я перевела взгляд на Эша. Его пристальный взгляд пронизывал меня насквозь, заставляя мой и без того неровный пульс учащаться.

— Да. — Я отступила еще немного назад.

— Они пытались остановить тебя?

— Пытались. — Я сделала глубокий вдох, уловив густой аромат возбуждения.

О, боги.

— И потерпели неудачу. — Он двинулся вперед, делая каждый шаг плавным и точным.

— А ты ожидал чего-то меньшего?

Уголок его рта приподнялся.

— Ни за что, черт возьми.

Я отступила на шаг и наткнулась на его стол.

— Нам нужно поговорить.

— Да, — согласился Эш. — Именно поэтому мы здесь.

Я удивленно моргнула.

— Разговор — это явно не то, что ты хочешь.

— Полагаю, мне нужно поработать над этим.

— Да, — выдохнула я.

Без предупреждения он сократил расстояние между нами. Он был прямо передо мной, одной прохладной рукой касался моей щеки и наклонял мою голову.

Его губы вернулись к моим губам с безошибочной точностью, прервав мой непрерывный поток вопросов — хотя он задавал больше вопросов, чем я. В этом поцелуе не было ничего нежного или неуверенного, как и в мгновенной реакции моего тела. Движение его языка вдоль уголка моего рта было подобно удару молнии по моим ощущениям, электрическому и интенсивному. Его прикосновение было прохладным, но вызвало прилив знойного жара.

Губы Эша оторвались от моих, но не слишком сильно.

— На вкус ты как сахар. — С его губ сорвалось глубокое и мрачное рычание. — Мне нравится.

— Это от чая, который я пила раньше. — Или, по крайней мере, мне так показалось. Сейчас я не была уверена. Его поцелуй рассеял мои мысли, и он еще не закончил.

Он снова поцеловал меня, и на этот раз его язык раздвинул мои губы и скользнул внутрь, танцуя с моим.

— Моя храбрая, прекрасная жена. — Его губы накрыли мои. — Которая все еще боится змей.

— Это никогда не изменится.

— Хорошо. Я нахожу это восхитительным. — Его вторая рука легла мне на бедро. — Я знаю, ты расстроилась, когда увидела лицо Аттеса, но я не причинил ему слишком сильной боли.

Я схватила его за рубашку.

— Тебе вообще не следовало причинять ему боль.

Его губы коснулись моих, когда он провел своей большой рукой по изгибу моей задницы.

— Мне нравится, как ты выглядишь в этих брюках. — Его пальцы прошлись по тонкому шву в центре моей задницы. — Но мне нравится чувствовать твое тело в них.

С колотящимся сердцем я подняла на него взгляд.

— Могу сказать.

— Можешь? — На его лице появилась волчья ухмылка. Дьявольский блеск в его взгляде сменился озорным выражением. — Как насчет…? — Его ищущие пальцы опустились ниже, заставив меня судорожно вздохнуть. — Сейчас?

Грубое, острое ощущение пронзило меня насквозь, когда я провела пальцами по мягкому полотну его рубашки.

Его смешок был подобен шелку на моей коже, а его поцелуй на этот раз был более томным и опьяняющим. Я начала прижиматься к нему, желая поддаться волнующему импульсу удовольствия, который вызывали его поцелуи и прикосновения.

Но нам действительно нужно было поговорить.

Собрав остатки самообладания, я слегка толкнула его в грудь.

— Да, я определенно могу сказать, что тебе нравятся эти брюки, но сейчас нам нужно вести себя ответственно. Так что тебе нужно забыть о них, — сказала я, игнорируя хриплые нотки в своем голосе. — Что Аттес подумал о нашем желании встретиться с Первозданными?

— Он решил, что это хорошая идея. — Он крепче сжал мою задницу, когда быстро поцеловал меня в уголок рта, а затем в щеку. — Если он отправится в другие дворы, как обещал, мы услышим о нем в течение дня.

Мой желудок снова сжался.

— Быстро.

— Так и есть. — Он убрал руку с моей щеки и провел по горлу. Его ладонь скользнула по густой косе, а пальцы скользнули по изгибу моей груди, там, где она выступала из-под облегающего жилета. Я резко вдохнула.

— Держу пари, Лейла пойдет с ним.

— Де… — я задохнулась, когда его большой палец скользнул по моей груди. Слои одежды почти не защищали от прохладных прикосновений. — Действительно?

— Угу, — пробормотал он, положив обе руки мне на бедра. — Перед твоим приходом она предложила подстраховать его в случае каких-либо проблем. — Его губы нашли впадинку у меня под подбородком, отчего по спине у меня пробежала дрожь, почти слишком сильная. — Что он с радостью и принял.

— О, нет. — Я закусила губу и уставилась в потолок. Мое сердце билось, как пойманная в ловушку колибри. — Теону будет неприятно это слышать.

— Я и сам был не очень доволен. — Эш ущипнул меня за подбородок. — Но моя королева сообщила мне, что я должен был только следить за тем, чтобы Аттес вел себя прилично, если этого хотела Лейла, и мне показалось, что она не заинтересована в моем вмешательстве.

— У меня так много вопросов об этих двоих.

— У них что-то было некоторое время назад, — сказал он. Я и сама это уже поняла. — Это плохо закончилось.

Беспокойство укоренилось. Я взяла его за щеку и посмотрела ему в глаза.

— С ним она в безопасности?

— Часть меня хочет сказать «нет», просто чтобы посмотреть, что ты сделаешь с этим. Я уверен, что это будет кровопролитно и жестоко. — На лице появилась быстрая, свирепая усмешка, когда его пальцы скользнули под резинку моих леггинсов. — Но ты сказала, что мы должны быть ответственными. С ним Лейле безопаснее, чем с кем-либо другим.

Я была рада это услышать.

— Не похоже, что ты сейчас ведешь себя так уж ответственно.

— Я несу полную ответственность, — Он прикусил мою нижнюю губу. — Меня не было дольше, чем я хотел. Я скучал по тебе, Лисса.

В груди у меня все сжалось, когда я призналась: — Я тоже по тебе скучала.

Его нос коснулся моего.

— Конечно, ты скучала.

Мои глаза сузились, когда я отошла на дюйм или два от стола.

— Давай вернемся на секунду-другую назад или на пять. Тебе действительно не следовало бить его три раза.

— Четыре.

— Наверное, тебе не стоило исправлять это утверждение.

Уголок его губ приподнялся, когда он убрал мою правую руку со своей груди. Поцеловав центр моей ладони, он повернул голову. Его взгляд скользнул по моему, когда он провел языком по золотистому отпечатку.

— Это было не совсем намеренно. Возможно, в какой-то момент моя рука двигалась сама по себе. — Он прикусил кончик моего пальца зубами. Острый укол и плотно сжатые губы вызвали у меня бурную реакцию, от которой мое сердце забилось в предвкушении, и…

Отпустив мой палец, он поднял голову.

— Он это заслужил. — В его глазах застыло выражение, когда они встретились с моими. — Он это знает.

Слова Лейлы о том, что Аттес решил не лечить себя, всплыли у меня в голове.

— Но он не может заслуживать этого каждый раз, когда ты его видишь.

— Спорно.

— Эш. — Я вздохнула.

— То, как ты понижаешь голос, когда раздражена, заставляет мой член становиться твердым, — парировал он. — Я не уверен, что это желаемый эффект.

— Это не так.

— Ты уверена? — Его тело прижалось к моему, прижимая меня спиной к столу, и я почувствовала своим животом, насколько он был прав. — Я практически ощущаю твое возбуждение.

Моя кровь вскипела, когда каждое нервное окончание затрепетало.

— Солнышко, — пробормотал он, переплетая свои пальцы с моими. — Мы с Аттесом все обсудили и пришли к взаимопониманию.

— Но не к прощению?

— Прощение — это не что иное, как благо для прощающего, — напомнил он мне. — Из-за того, что это легко, оно приносит очень мало пользы. Понять гораздо сложнее. Это дает нам шанс двигаться вперед, что мы и будем делать.

Следующий вдох, который я сделала, дался мне немного легче.

— Я рада это слышать.

— Я знал, что так и будет. Вот почему я попытался понять.

— После того, как ударил его? Несколько раз?

— Нет, — ухмыльнулся Эш. — Я ударил его после того, как мы пришли к взаимопониманию.

— О, боги мои.

— Я знаю, что, наверное, мне следует извиниться.

— Но ты же не это имел в виду, — сказала я, и он одарил меня еще одной полуулыбкой. — Я думаю, будет лучше, если мы перестанем говорить об этом.

— Согласен, — пробормотал он, покусывая другой палец. — Ты сказала, что у тебя было чувство, которое привело тебя в Вати? Это была вадентия?

— Я не знаю. Я имею в виду, что так и должно было быть, но ощущения были другие. Я не знаю, как это объяснить. Это началось, когда я разговаривала с Пенеллаф и Уордом и поняла…

— Подожди секунду. — У Эша потемнело в глазах. — Ты разговаривала с Пенеллаф и этим Виктером?

— Да. Я пыталась вызвать Холланда.

Эш запечатлел поцелуй на золотистом отпечатке.

— Это потому, что ты скучала по нему? Или была другая причина?

Я слегка наклонила голову.

— И то, и другое.

— Я удивлен. — Его ресницы опустились.

Я моргнула.

— Я… я просто не ожидала, что ты об этом подумаешь. О том, что я скучаю по нему, — призналась я.

Его грудь приподнялась от тяжелого вздоха.

— Иногда я забываю, как мне повезло, что у меня был добрый и заботливый отец. — Он поднял на меня взгляд. — Я ненавижу, когда элементарные соображения становятся для тебя неожиданностью. Хотел бы я изменить это.

— Ты такой и есть, — прошептала я.

— И я буду продолжать это делать. — Наклонив голову, он поцеловал меня. — Мне жаль, что он не ответил.

— Мне тоже, — прошептала я, и в горле у меня защипало, как во время разговора с Пенеллаф, но на этот раз по другой причине.

Его пристальный взгляд пронзил меня.

— Я начинаю ненавидеть Холланда так же сильно, как и твою мать.

— Это не его вина. У него были личные причины, — сказала я, защищая его, как это делала Пенеллаф. — И поскольку я вызвала его напрямую, это могло быть расценено как фаворитизм, если бы он пришел.

— В этом мало смысла, — сказал Эш. — Поэтому, скорее всего, это правда.

Я выдавила из себя улыбку.

Его лицо потеплело, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

— А что было причиной? Кроме желания увидеть его?

Я опустила руки по швам.

— Я кое-что вспомнила, пока тебя не было. — Я замолчала, когда он убрал руку с моего бедра. Его пальцы прошлись по застежкам моего жилета. — Это примерно то, что сказал Колис о видении, которое было у Пенеллаф.

На его челюсти дрогнул мускул — единственный признак того, что он не пропустил ни слова из того, что я сказала.

— Что это было?

— Колис сказал, что ее видение было неполным. Что там была еще одна часть, которая, по его мнению, была концом всего, но… что ты делаешь? — Спросила я, когда он расстегнул одну из застежек.

— Ничего. — Расстегнулась еще одна застежка. Затем еще одна. — Пожалуйста, продолжай.

Не похоже, чтобы он ничего не делал, но я продолжила. Эта игривость все еще была такой редкостью, и легкость, с которой он теперь общался со мной, без каких-либо оговорок или скованности, показывала, насколько ему комфортно. Он доверял мне. И это заставило меня почувствовать… ну, это заставило меня почувствовать, что меня видят. Принимают. И о сотне других вещей. Итак, я рассказала ему все, что смогла вспомнить из этой части пророчества, и о том, что Пенеллаф считала, что Колис не прав. К тому времени, как я закончила, он расстегнул шесть верхних застежек, и жилет сполз примерно на полдюйма.

— Есть шанс, что Келла знает о пророчестве.

— Она достаточно взрослая, чтобы знать о нем. — Он перешел к завязке на воротнике моей блузки и ослабил ее. — И, судя по тому, что она спросила на коронации, — добавил он, развивая ту же мысль, что и я, когда говорила о ней ранее, — Похоже, она слышала эту фразу раньше.

— Это то, о чем я… я подумала. — Я вцепилась в край стола, пока он дюйм за дюймом стягивал рукава моей блузки. — Ты определенно что-то задумал.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Рукава собрались у меня на локтях, и блузка соскользнула. За ним последовал прохладный воздух, дразнящий мою кожу. Из его груди вырвался хриплый звук. — Прекрасно.

Я опустила взгляд, и у меня перехватило дыхание. Эш обнажил мои груди, и, поскольку майка была чуть ниже, они приподнялись, смело предлагая его вниманию соски, покрытые бусинками.

— Моя прекрасная жена. — Прохладный палец скользнул по розовой вершинке. — Моя прекрасная королева. — Его губы приоткрылись, обнажив намек на клыки. — Нам нужно поговорить об этом с Келлой.

Нахмурив брови, я подняла взгляд на Эша.

— Что?

— Ты невнимательна.

— Да.

На ее лице появилась мимолетная улыбка.

— Я сказал, что нам нужно поговорить с Келлой о видении и о том, что она знает о нем.

— О, да. — По моей коже побежали мурашки. — Это не единственное, что мы обсуждали.

— Скажи мне. — Его руки вернулись к моим бедрам.

Я вздрогнула, когда его пальцы скользнули под пояс. Звук, который он издал, сказал мне, что ему понравилось, как от этого движения задрожала моя грудь.

— Я пытаюсь, но ты меня отвлекаешь.

Густые ресницы приподнялись, и я встретилась взглядом с глазами, полными влаги.

— Твоя неспособность сосредоточиться не является отражением моих действий.

Я сдержала короткий смешок от очевидного напоминания о том времени, когда мы были в этом самом кабинете, и я делала все возможное — и преуспела — чтобы отвлечь его.

— Я понимаю, какое неудачное сравнение ты пытаешься провести, но когда ты не могла сосредоточиться, я не был в процессе твоего раздевания.

— Тот раз, о котором ты говоришь… ты сунула мне в лицо свою прекрасную грудь, — парировал он.

— А чем это отличается от того, что происходит сейчас?

Я поджала губы.

— С тех пор я стал лучше справляться с многозадачностью. — Он поцеловал меня. — Я действительно люблю тебя в этих штанах. — Его губы коснулись изгиба моей щеки, когда он наклонил голову, его рот оказался на одной линии с моим ухом. Его голос был шелковым, как шелковая ткань, когда он сказал: — Но знаешь, что я люблю больше?

Мышцы внизу моего живота напряглись.

— Нет.

— Тебя без них.

У меня вырвался смешок.

— Не могу поверить, что ты это сказал.

— Можешь поверить. — Без предупреждения он спустил леггинсы до того места, где они зацепились за мои ботинки, прямо под коленями. — А теперь, пожалуйста, продолжай, что еще вы обсуждали.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Пожалуйста. — Его пальцы скользнули по моим теперь уже обнаженным бедрам. — Продолжай.

— Это было о твоем отце, — сказала я, задыхаясь, когда прохладный палец скользнул по моему тонкому нижнему белью. — И о том, что он планировал для тлеющих углей и души Сотории.

— Что насчет этого? — Его пальцы танцевали по кружеву.

— Только то, что это было слишком рискованно и… — Напряженная, горячая дрожь пробежала глубоко внутри меня.

Его ресницы снова прикрыли взгляд, но я чувствовала, как напряженно он смотрит на мою грудь, а его рука лежит у меня между бедер.

— И?

В горле пересохло, я изо всех сил пыталась вспомнить, что именно было сказано.

— Что ничего из этого не получилось так, как он планировал. Они согласились.

— А кто бы не согласился? — Спросил Эш. — План моего отца не был хорошо продуман. Очевидно.

— Но что, если это было так, и мы ошиблись в его планах?

Исследующие пальцы Эша замерли, а ресницы приподнялись.

— Что, если это — или, по крайней мере, что — то из этого — именно то, что он планировал? Чтобы я стала настоящей Первозданной Жизни.

Эш долго молчал.

— Если бы он верил, что ты возродишь Соторию, это имело бы смысл. Ты был бы настоящим оружием и мог бы противостоять Колису.

— Уорд думал, что есть шанс, что Эйтос хотел, чтобы ты стал истинным Первозданным Смерти. Что это было бы возможно, если использовать Звезду, — сказала я ему, наблюдая, как между его бровями появляется складка. — Но это та часть, которая пошла не так, как планировалось. Я не Сотория и Звезда…

— Она уже используется, — закончил он.

Мой пристальный взгляд блуждал по его лицу, и ростки беспокойства прорастали сами собой.

— Что ты чувствуешь? Возможно, он не хотел, чтобы ты был настоящим Первозданным Жизни.

Кожа между его бровями разгладилась.

— Я ничего не чувствую.

В моем тоне послышалось сомнение.

— Ничего?

— Ничего, — подтвердил Эш, и морщинка на его лице вернулась. Он изучал меня. — Ты думала, я буду разочарован, узнав это?

— Я не знаю. Может быть? Это должно…

— Тебе больше не позволено так говорить, — промелькнуло в его глазах.

Я захлопнула рот, в основном от удивления.

— И я говорю это со всем возможным уважением, — добавил он. — Для меня никогда не имело значения, было ли это моим правом по рождению. Что имело, так это остановить Колиса. Это было все, что имело для меня значение.

— Имело значение? В прошедшем времени?

— Да, Лисса, в прошедшем времени. Потому что ты — истинная Первозданная Жизни, и остановить Колиса — это уже не все, что для меня важно, — сказал он.

— Да, — мои губы приоткрылись в мягком вдохе, когда я уставилась на него.

— И я действительно это имею в виду, Сера. Все остальное теперь является побочным продуктом этого. Мне абсолютно наплевать, если это неправильно. Кроме того, мне кажется, что нам нужно передать его угли мне. За исключением того, что это угли смерти, а не жизни, это то, что я планировал. Да, это сложно с тех пор, как используется Звезда, но это было сложно и раньше.

Правда.

— Нам нужно похоронить Колиса, пока Сотория не возродится. Затем мы заберем тлеющие угли.

Мое сердце забилось быстрее.

— Так, значит, таков был план? — Это был самый разумный из всех. Но, выпустив душу Сотории на возрождение, она не смогла бы контролировать свое будущее. Как и раньше. Как и я. Я медленно выдохнула. — Тогда ты станешь истинным Первозданным Смерти. А я — истинной Первозданной Жизни.

Эш кивнул.

— Да.

Мы были согласны, но я не хотела этого для Сотории.

— Рад, что все решено, — сказал он, понизив голос, и провел длинным прохладным пальцем по краю моего нижнего белья. — Чего я не понимаю, так это как это привело тебя в Вати.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, как от этого легкого, как перышко, прикосновения удовольствие пробежало вверх и вниз по моей спине. Когда я это осознала, страсть угасла, сменившись беспокойством.

— Ты Первозданный, которому нет равных.

Его исследование прекратилось, и он поднял на меня взгляд.

— Лисса…

У меня в груди все сжалось.

— Ты знаешь, что это значит. Ты всегда знал, что это значит.

— Сера, — начал он.

Я снова схватила его за рубашку.

— Колис знает, что Звезда у нас, Эш. И он знает, что с ней можно сделать.

— Это не имеет значения.

— Имеет. Колис достаточно умен, чтобы ожидать, что мы будем использовать Звезду так же, как это сделал он. И он должен знать, что ты можешь принять на себя настоящие угли смерти. Это делает тебя мишенью. — У меня словно остановилось сердце — точно так же, как когда я осознала это раньше. — Тебя можно убить без каких-либо серьезных последствий для мира смертных, и я знаю, ты это понял. Почему ты мне не сказал?

— Зачем мне заставлять тебя волноваться? — Его глаза искали мои. — Из-за ничего.

— Ничего? — Я почти выкрикнула это слово. — Уверенность в себе сексуальна, Эш, но не тогда, когда она становится идиотской. Ты — мишень. Именно тогда у меня возникло ощущение, что вот-вот произойдет что-то плохое. И я была права. То, что только что произошло с Псами Войны, является тому доказательством. Если не Колис, то за тобой придет другой Первозданный.

Прядь волос упала ему на щеку.

— Я всегда был мишенью.

— Но сейчас все по-другому…

— Ты права. Теперь все по-другому, — вмешался он. — Из-за тебя. Из-за нас. — Он погладил меня по щеке. — Ты действительно думаешь, что я позволил бы кому-то убить меня, когда у меня есть ты, ради которой я сражаюсь и выживаю? Что я позволю чему-то или кому-то украсть наше будущее? Этого никогда не случится, Сера. Никогда. — От его взгляда у меня мурашки побежали по коже. — Я — Первозданный Смерти. Ты, черт возьми, истинная Первозданная Жизни. Ни в одном мире нет двух существ в большей безопасности, чем мы. Потому что я знаю, что ты не позволишь этому случиться. Или я ошибаюсь?

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как меня охватывает тревога.

Его глаза на мгновение вспыхнули чистым серебром.

— Скажи это так, как будто ты это говоришь серьезно, Сера.

— Я хочу… — Я остановилась и сделала глубокий вдох. Эш был прав. Он бы этого не допустил. Я бы тоже этого не допустила. Ничто из этого не означало, что я вдруг перестану беспокоиться о том, что с Эшем может что — то случиться — это было не в моем характере. Но решимость была. Решимость нахлынула на меня, вытесняя страх, когда ветер пронесся сквозь меня, заставив побелеть уголки моего зрения. — Нет.

— Моя жена. — Он поцеловал меня, а затем отстранился, опустив взгляд. — Такое милое кружево. Эрлина часто шьет тебе такое?

Я моргнула, застигнутая врасплох сменой темы.

— Думаю, да.

— Хорошо. — Быстрым движением рук он разорвал нижнее белье пополам.

— Эш, — выдохнула я.

— Я позабочусь о том, чтобы заплатить ей вдвое больше, если тебе понадобится больше. — Схватив меня за бедра, он с поразительной легкостью приподнял меня и посадил так, что моя задница оказалась на краю его стола. Он обхватил мой затылок и направил меня так, чтобы мои бедра были направлены вверх. — Лисса? — Его губы приблизились к моему уху. — Я хочу трахнуть тебя.

О, боги.

— Я хотел трахнуть тебя с того самого момента, как ты тенью ступила в Вати. — Его прохладное дыхание на коже под моим ухом вызвало у меня напряженную, соблазнительную дрожь. — И я определенно хотел трахнуть тебя, когда ты уничтожила кинакосов. Ты была такой сильной. Очень красивой. Безумно восхитительной, — сказал он. — Но сначала мне нужно попробовать тебя на вкус.

По всему моему телу пробежала дрожь. Я смотрела, как он отстраняется, и в груди у меня все сжалось, но по самым приятным причинам.

— И, кстати, о том, что я хотел сделать… — Он опустился передо мной на колени. Когда я видела его таким, у меня всегда перехватывало дыхание. — Когда ты пыталась отвлечь меня, пока я записывал имена в Книгу мертвых? — спросил он, стаскивая с меня сапоги, а затем леггинсы. — Я хотел задрать это платье и оказаться между твоих бедер.

Я была готова растаять. Прямо здесь.

— Я бы не стала тебя останавливать.

— Ты должна была это сделать. — Раздвинув мои бедра, он посмотрел на меня снизу вверх. Прядь каштановых волос упала мне на лицо, смягчая резкость его подбородка. — Тогда я не был достоин тебя.

Прежде чем я успела возразить, он оказался на мне. Его рот. Его язык. Его клыки. Он лизал и посасывал, отрывая мои бедра от стола, и когда его язык опустился, из глубины его существа вырвался самый необходимый звук.

Эш был… ненасытен.

Он пробовал меня на вкус — нет, он наслаждался, — и все, что я могла сделать, это ухватиться за край стола и попытаться сохранить шаткое равновесие. Напряжение нарастало с каждым движением его языка, подводя меня все ближе и ближе к грани освобождения. Я задрожала от желания, оказавшись на краю почти болезненной пропасти, когда он поднял голову.

— Солнышко, — пробормотал он, его губы блестели, когда он поцеловал внутреннюю поверхность моего бедра.

Он поднялся с быстрой грацией волка, выслеживающего свою добычу, и когда он спустил штаны, мне ничего так не хотелось, как быть съеденной.

— Эш?

Его рука замерла, и он посмотрел мне в глаза.

— Лисса?

— Ты собираешься трахнуть меня прямо сейчас?

Тени появились под его кожей, кружась так же безумно, как и ветер в его глазах.

— Ничто меня не остановит.

От чистого желания у меня слегка закружилась голова.

— Докажи это.

Он издал нечеловеческий рык — звук, который не мог издать ни один смертный. Вероятно, даже большинство богов. Это должно было напугать меня. Но это только возбудило меня, когда он высвободил свой толстый, твердый член. На кончике заблестела капелька жидкости.

Затем его бедра оказались между моими, раздвигая их. Глубокое, острое наслаждение пронзило меня, когда я почувствовала прохладное давление его члена. Обхватив меня одной рукой за спину, другой он обхватил мое бедро. Мгновение спустя то, как он держал меня, удержало меня от того, чтобы откинуться назад под силой глубокого, жесткого толчка. Я вскрикнула, содрогаясь, когда мое тело открылось для него.

Между нашими телами не было свободного пространства. Полностью погрузившись в меня, он не пошевелился, когда я обхватила его ногами за бедра. Хотя его рука дрожала, он на мгновение замер. А затем еще раз.

— Эш? — Прошептала я ему в губы, мой пульс участился.

Он поднял голову. Наши взгляды встретились. В его серебристых глазах появилась внезапная дикость. У меня перехватило дыхание.

Я обеспокоенно коснулась его груди.

— Ты в порядке?

— Да. — Лицо его просветлело, и в зрачках заиграли искорки. Он убрал руку с моего бедра и погладил меня по щеке. — Я просто иногда вспоминаю, как близок был к тому, чтобы потерять тебя. — У меня защемило сердце.

— Но ты не потерял.

— И не потеряю. — Он провел большим пальцем по моей нижней губе. — Никогда. Это обещание, которое мы даем друг другу.

Тогда Эш начал двигаться, проникая в меня все глубже, заполняя меня собой. Его темп нарастал, пока не перешел в бешеный, который, как мне казалось, мог разорвать меня на части от удовольствия.

Затем он внезапно поднял меня со стола, обхватив своей большой рукой мой затылок. Я ахнула, ошеломленная его невероятной силой, когда его бедра поднялись вверх. Я схватила его за плечи, мои чувства были переполнены.

Сильное желание охватило меня. Я выгнулась в его объятиях, мое тело болело и было напряжено.

— Пожалуйста, — услышала я свой шепот — мольбу.

Эш ответил без колебаний, зная, чего я хочу. Необходимость. Он задвигался быстрее, прижимаясь ко мне, подводя меня прямо к этому скользкому краю, а затем и за него. Я вскрикнула, когда меня сотрясли горячие, тугие спазмы.

Голова Эша откинулась назад, когда он усадил меня на свой член. Из его горла вырвался рык облегчения, когда он крепко прижал меня к своей груди. Это был звук, который, должно быть, потряс стены дворца.

Последняя дрожь пробежала по моему телу, когда я прижалась к нему, содрогаясь от повторных толчков удовольствия. Прошло несколько мгновений, и я осознала, что он снова опустил меня на край стола, но все еще был глубоко внутри меня, прохладный и пульсирующий.

Он поцеловал меня. Тот поцелуй, что был до этого, был выражением непреклонной потребности. Это же было нежное и томное благословение.

Его пальцы скользнули по моей щеке, когда он отстранился от меня. Волнистые пряди волос упали на слегка покрасневшую щеку, когда он натянул брюки, опустив подбородок.

Он покраснел?

Я так и подумала, и в этом было столько нежности, что я почувствовала, как мое сердце несколько раз подпрыгнуло.

Оставив брюки расстегнутыми, он посмотрел на меня. Были видны только тончайшие полоски пота, когда один уголок его губ приподнялся.

— Я хочу нарисовать тебя, — сказал он, преодолевая расстояние между нами. — Вот такой, как ты..

Я взглянула на себя.

— Ты хочешь нарисовать меня топлесс — подожди. — Я вздрогнула от неожиданности. — Ты умеешь рисовать?

Одно плечо приподнялось.

— Я рисовал, когда был моложе. Не могу сказать, что у меня это хорошо получалось.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Что ты нарисовал?

— Пейзажи — в основном, горы Ри, — сказал он, закатывая рукава моей блузки, намекая на то, где обитали дракены. — И как выглядели бы луга, если бы они были покрыты маками. Иногда я рисовал портреты.

У меня все еще отвисла челюсть.

— Не могу поверить, что ты только сейчас говоришь мне, что умеешь рисовать.

— Честно говоря, раньше я об этом не задумывался. — Он вытащил прядь волос из-под воротника моей рубашки. — Честно говоря, до сих пор я даже не задумывался об этом. Я не рисовал много лет.

Годы, вероятно, означали десятилетия. Все, что я могла делать, это смотреть на него в ошеломленном молчании. Честно говоря, я не должна была удивляться. У него были талантливые длинные пальцы, и я всегда думала, что они слишком изящны для человека, который всего лишь держал в руках меч или кинжал. Я знала…

— Портреты? — Спросила я. — Ты говорил, что писал портреты?

Эш кивнул.

Внезапное чувство понимания наполнило меня.

— Ты писал портреты своих родителей.

Он ответил не сразу.

— Писал.

Я снова уставилась на него с открытым ртом.

— Когда Колис убил мою мать, он также позаботился о том, чтобы все ее следы были уничтожены, — сказал он через мгновение. — Мой отец был слишком занят ребенком, которого он никогда не планировал растить в одиночку, и горевал по ней, чтобы остановить это.

Горький комок горя камнем лег мне на грудь.

— Поэтому ее портретов не было. Когда моего отца убили, от него тоже ничего не осталось. У меня в голове уже не было реального образа моей матери, и я знал, что с годами я забуду, как выглядел мой отец. Я не хотел этого. — Он наморщил лоб. — Сначала я нарисовал его, когда воспоминания были еще свежи. Затем, с помощью Нектаса, я нарисовал свою мать. Это был мой последний раз, когда я рисовал.

Печаль смешалась с благоговением, когда я пробормотала: — Боги мои.

Схватившись за края моего жилета, Эш встретился со мной взглядом.

— Что?

— Это просто… прекрасно и трагично, — сказала я, задыхаясь от боли в горле. — Жаль, что у меня нет слов получше, более красноречивых.

Он остановился, чтобы поцеловать меня.

— Твоих слов всегда было достаточно.

На самом деле, его слов было достаточно. Мои были жалкой имитацией.

— Ты можешь рисовать, Эш.

Он снова слегка пожал плечами.

— Серьезно, — настаивала я. — Твоя мать выглядит настоящей.

Сделав паузу, он нахмурился.

— Это потому, что она была настоящей, Лисса.

— Я знаю. Я не это имела в виду. Я бы никогда не подумала, что ее нарисовал тот, кто ее не видел, у кого остались только воспоминания о другом человеке. Это требует настоящего мастерства. Ты не просто хорош, — сказала я ему. — Ты действительно, очень хорош. — Эш замолчал. — И я говорю это не потому, что не могу провести прямую линию.

Его губы дрогнули.

— Я уверен, что ты сможешь провести прямую линию.

— Нет, я не могу. Если ты мне не веришь, спроси Эзру, когда мы увидимся в следующий раз. — Как только я произнесла ее имя, мне захотелось увидеть ее. Было трудно смириться с этим. — Она была свидетельницей моих неудачных попыток рисовать. Я плоха, очень, очень плоха в рисовании.

Наконец-то на ее лице появилась улыбка.

— Я хочу посмотреть, насколько ты плоха в рисовании.

— Нет, это не так. — Я посмотрела на него, внезапно вспомнив обо всех этих голых стенах во многих комнатах. — У тебя еще сохранились те картины?

Он кивнул.

— Где они?

— В одной из комнат, куда ты, очевидно, еще не заходила, — ответил он.

— Отведи меня к ним. Прямо сейчас, — потребовала я. — Я хочу их увидеть.

— Я был бы рад. Но не сейчас.

Мои глаза сузились.

— Почему нет?

Он усмехнулся и вернулся ко мне.

— Помимо того, что ты остаешься без штанов, — пробормотал он, покусывая мою нижнюю губу, — тебе нужно питаться.

ГЛАВА 26

Мысли о том, чтобы увидеть его картины, улетучились, когда эти слова вызвали внезапную пульсацию в верхней челюсти. До этого момента я не чувствовала, что мне нужно есть.

Мой взгляд опустился к его горлу, и боль переместилась в грудь, а затем в живот, напомнив мне о голоде. Мышцы напряглись, и я могла поклясться, что видела, как под его кожей бьется пульс. У меня пересохло в горле от внезапной потребности есть. Я начала наклоняться вперед, но мои мысли решили пойти в нежелательном направлении.

В моей голове вспыхнул образ Весес — она вцепилась в горло Эша, забирая у него силу, когда оседлала его. Использовала его.

Я отстранилась, мое сердце бешено колотилось. Я не хотела так с ним поступать.

— Я чувствую себя прекрасно, — сказала я.

— Я знаю, — он погладил меня по щеке. — Но мы не знаем, сколько эфира ты использовала против кинакосов. И даже если бы ты не участвовала в той битве, тебе все равно нужно было бы питаться каждые пару дней, пока твое тело продолжает адаптироваться к вознесению, — напомнил он мне, поглаживая большим пальцем мою скулу. — Если ты этого не сделаешь, то будешь чувствовать себя такой же измученной, как во время охоты. — Его глаза встретились с моими, когда он поправлял мою рубашку. — Я не хочу так рисковать.

— Ты прав. Я помню. Это так свойственно младенцу.

Его глаза встретились с моими.

— Тогда почему ты колеблешься?

— Я… я, наверное, не привыкла к этому. Я не нахожу это отталкивающим или что-то в этом роде, — быстро добавила я. — Это просто…

— По-другому. — Он перешел к жилету, его пальцы были такими же ловкими и проворными, как и тогда, когда он расстегивал застежки. — Это понятно. Для тебя это еще не совсем естественно.

— Но так и будет, — пробормотала я, проводя языком по внутренней стороне зубов. Пульсирующее ощущение вернулось, еще более интенсивное, чем раньше.

Эш наблюдал за мной, полузакрыв глаза.

— Мне понравилось, когда ты кормилась от меня раньше. Основательно.

Я перестала возиться со своими клыками.

— И когда ты была у меня в вене, я думал только о тебе.

Я застыла на месте.

— Я знал, что это твои клыки пронзают мою кожу. Твой рот прижимался к моему горлу, — продолжил он. — Я знал, что добровольно отдал свою кровь тебе. Не ей.

Дрожь пробежала по моему телу. Боги, как он узнал? Я не думала, что то, что я чувствовала, могло так заполнить пробелы. Смесь эмоций захлестнула меня. Я была рада, что он не думал о ней, когда я питалась от него, и явно гораздо лучше справлялся с некоторыми вещами, чем я. Но это облегчение несло в себе горькую нотку вины.

В его глазах ярко запульсировал эфир.

— Сера.

Я крепко зажмурилась.

— Я не хотела, чтобы ты чувствовал, что я тебя использую.

— Я бы никогда так не подумал, Сера.

— Я ненавижу себя за то, что заставила тебя думать о ней, — прошептала я. — Это не то, чего я хотела.

— Я знаю. — Его губы коснулись моего лба. — Но я рада, что ты это поняла.

Я распахнула глаза.

— Ты уверен в этом?

— Да. — Он отстранился. — Потому что теперь я могу быть уверен, что ты знаешь: когда ты питаешься от меня, я не думаю о ней. — Его пальцы скользнули в волосы над моей распущенной косой. — Когда я с тобой, она даже не существует. Вот что ты делаешь для меня. И это прекрасный подарок. Позволь мне сделать это для тебя.

Я знала, что он говорит правду, поэтому, когда он поднес мои губы к своему обнаженному горлу, я не сопротивлялась.

Я только вышла из стазиса, когда кормилась от него в последний раз. Я действовала чисто инстинктивно, подстегиваемая голодом. Но природа взяла верх, как только мои губы коснулись ровного биения его пульса. Мое тело знало, что делает, хотя разум не был в этом уверен.

Я наклонила голову и приоткрыла рот. Мои глаза снова закрылись, и инстинкт взял верх. Я ударила. Его тело дернулось, когда я проколола его вену, а затем и мое сделало то же самое, когда первая капля его крови скатилась по моему языку.

Боги, какой же он был на вкус… Аромат его крови наполнил мой рот и потек по горлу. Я сглотнула, и казалось, что каждая клеточка моего тела проснулась и потянулась в ответ. Я вобрала в себя еще больше.

— Лисса, — грубо сказал он. — Выпусти свои клыки.

Я повиновалась, отрывая их от его кожи.

— Моя королева. — Рука Эша взъерошила мои волосы. — Продолжай пить.

Я продолжила.

Мои губы жадно прижались к ране, которую я нанесла. Возможно, мне действительно нужно было подкрепиться. Я жадно пила, впиваясь пальцами в упругую плоть его талии. Боги, ничто не могло сравниться с его дымным вкусом и с тем, как потрясающая сила его крови ощущалась во всех смыслах, укрепляя меня. Придавая мне сил.

Но его кровь делала даже больше, чем это.

Каждое прикосновение к его вене вызывало томный, густой жар. Я прижалась к нему, по всей коже пробежали мурашки, и я застонала. Мои пальцы впились в его рубашку. Кровь бурлила, пульсируя во мне. Между бедер разлилось острое желание, и мое тело отреагировало. Я напряглась, чтобы быть ближе к нему, нуждаясь в нем.

— Я знаю, — простонал Эш, крепче обхватывая меня за талию и поднимая. — Не прекращай кормиться.

Я пила, смутно осознавая, что он подводит нас к дивану. Когда он сел, я толкнула его за плечи, заставляя перевернуться на спину. Густой, хриплый смешок зашевелил волосы у меня на виске, а затем закончился стоном, когда его твердый член раздвинул мою плоть.

Я понятия не имела, как мы перевернулись на диване, и когда он оказался лежащим на спине. Все, на чем я могла сосредоточиться, — это ощущение того, как его член наполняет меня, а сила его крови делает то же самое. Это сочетание сводило меня с ума. Я прижалась к нему, удерживая его глубоко внутри себя.

— Вот и все. — Его голос был чувственным рычанием, когда одна рука легла мне на затылок, а другая на бедро. Его пальцы впились в плоть там. — Оседлай меня.

Его требование разожгло пламя. Я трахалась с ним, пила и кормилась. И, боги, я хотела продолжать пить. Я хотела утонуть в его вкусе. Я почувствовала, как на меня накатывает облегчение, но я знала, к чему это может привести — даже для Первозданного. Особенно для недавно вознесенного Первозданного.

Жажда крови.

Хотя это было нелегко, я заставила себя поднять голову. Когда я это сделала, Эш притянул мой рот к своему. Наши губы и клыки соприкоснулись, когда я кончила, и он последовал за мной, двигая бедрами.

— Тебе нужно еще? — спросил он через несколько мгновений, и его голос зазвучал громче.

— Нет. — На моем лбу выступили капельки пота, когда я отстранилась и открыла глаза. На его теле появились две маленькие красные отметины. Инстинкт снова взял верх. Я поцарапала язык клыком, а затем зализала ранки. Эш вздрогнул, когда я закрыла проколы.

Моя хватка на его плечах ослабла, когда я сползла вниз и прижалась щекой к его груди.

— Спасибо.

— Я чувствую, что должен быть тем, кто поблагодарит тебя, — ответил он.

Усталая улыбка тронула мои губы, когда легкая дрожь пробежала от мышцы к мышце.

— Я хочу, чтобы ты дала мне обещание, — сказал он через мгновение. — Что ты не убежишь и не начнешь обыскивать каждый дюйм дворца в поисках моих картин при первой же возможности..

— Я не планировала это делать. — Я солгала, потому что, скорее всего, именно так бы и поступила.

— Лисса, — пробормотал он, и в его голосе послышалось веселье.

— Неважно, — пробормотала я. — Я не буду их искать.

— Спасибо. — Он заправил прядь волос мне за ухо. — Я хочу быть с тобой, когда ты их увидишь.

То, как спокойно он это сказал, и тот факт, что он хотел быть там, когда я их увижу, значительно ослабили мое нетерпение. Я улыбнулась ему.

— Я люблю тебя, — сказала я ему. — Хотя я искренне завидую твоему скрытому таланту.

Он тихо рассмеялся.

— Я уверен, что смогу помочь тебе совершенствоваться.

— Я бы не была так уверена в этом.

— Доверься мне, — пробормотал он, проводя пальцами по моим волосам. — Я быстро научу тебя рисовать прямые линии.

Улыбнувшись, я повернула голову и поцеловала его в грудь — его холодную грудь.

Беспокойство рассеяло приятный туман в моем мозгу. Я села. Его глаза были открыты, и за зрачками ярко пылал огонь. Он выглядел так же, как и раньше. Впадины на его щеках не были резкими. Черты его лица не были напряженными, но…

— Тебе нужно покормиться? — спросила я. В тот момент, когда вопрос сорвался с моих губ, меня снова захлестнула сумбурная смесь эмоций. Было острое, как лезвие ножа, предвкушение, отчасти из-за чувственности самого акта, но также и потому, что я хотела дать ему то же, что он дал мне. Сила. Жизнь. Но за этим страстным желанием скрывалось что-то еще. Что-то гнетущее и удушающее.

Страх.

И это было так нелепо. У меня не было причин чувствовать это. Эш взял мою кровь у моего озера. Он не причинил мне вреда. Он никогда не причинял вреда. И я тогда не думала о том, что я была в Далосе, или о том, что со мной сделали. Не было никаких причин предполагать, что я подумаю об этом сейчас.

Эш провел рукой по моей спине.

— Нет, Лисса.

Я сглотнула, почти не ощущая его вкуса.

— Я взяла у тебя много крови, когда проснулась. И сейчас не мало.

— Мой организм быстро восполнит это, — сказал он мне.

Я неуверенно посмотрела на него. Я знала, что пока он не ранен, ест и отдыхает, он восполнит то, что потерял. Но еще я знала, что его тело все еще играет в догонялки — и я знала это, потому что видела это раньше, когда Весес кормилась от него. Просто тогда я не знала причины.

— Ты уверен?

— Да, Лисса.

Я не двигалась с места, потому что меня переполняла другая потребность, которая побуждала меня доказать, что я вела себя глупо. Что я не боялась. Что мое пребывание в Далосе не окажет на меня длительного воздействия.

Что я была права.

На самом деле со мной ничего не случилось.

У меня пересохло во рту.

— Эш?

— Ммм? — Его глаза были закрыты.

Мое сердце бешено колотилось, когда я коснулась его подбородка.

— Я хочу сделать для тебя то же, что ты сделал для меня.

— Я знаю, Лисса. — Он наклонил голову и поцеловал кончик пальца, который касался его подбородка. — Но если я выпью из тебя, то снова тебя трахну.

Глубоко внутри меня вспыхнуло желание.

— По-моему, это хороший план.

Он издал низкий рык, когда обнял меня и притянул обратно к своей груди.

— Если это произойдет, мы в конечном итоге сломаем этот диван, и мне бы не хотелось объяснять, как это произошло.

Ну, это было бы неловко.

— Мы всегда могли бы перебраться в нашу спальню, где есть очень хорошая большая кровать, — предложила я, не желая пока сдаваться. — И, может быть, ты мог бы, ну, знаешь, контролировать себя.

— Как ты только что сделала?

— Туше, — пробормотала я. — Извини за это.

Он усмехнулся.

— Не извиняйся, Лисса. Мне нравится твоя жадная киска.

Я подавилась смехом.

Уголок его губ скривился.

— К тому же, если я буду питаться, мы никогда не доберемся до равнин Тии.

Я кивнула.

— Ты прав.

— Всегда.

Я рассмеялась, но не почувствовала этого, потому что мой желудок скрутило от чувства вины, вспыхнувшего в тот момент, когда я почувствовала облегчение от отказа Эша есть.

Мы планировали отправиться на равнины Тии после того, как наскоро перекусим.

Но этого не произошло.

Вместо этого Аттес прибыл в Царство Теней.

Беспокойство росло по мере того, как мы приближались к главному залу, и это не помогло мне справиться с бурчанием в животе после того, как я поела. Аттес никак не мог закончить с Первозданными. Когда мы с Эшем увидели Рейна и Сайона, он сжал мою руку. Этот легкий жест немного успокоил беспокойство.

— Он в тронном зале, — объявил Рейн.

Эш вздохнул, когда мы повернули налево.

— Что он там делает?

— Понятия не имею, — сказал Сайон. — Но он не один. С ним Тьерран.

Эш резко остановился, повернув голову в сторону богов.

— Что за черт?

Сайон рассмеялся.

— Это был, по сути, мой ответ.

— Кто такой Тьерран?

На губах Эша появилась слабая усмешка.

— Ходячий кошмар, как в буквальном, так и в физическом смысле. Он — онейру.

Я не ожидала, что будет такой ответ. Вообще.

— Тьерран имеет большое влияние на оставшихся онейру, хотя они, как правило, держатся подальше от придворной политики, — быстро объяснил Эш. — Что, как правило, хорошо. Но возникает вопрос, почему он здесь, с Аттесом.

— Может, Аттес наткнулся на него, когда был в Лото? — предположила я. — Я полагаю, ему можно доверять?

— Доверять в общем смысле? Ни в коем случае, — сказал Эш, когда мы снова двинулись в путь. — Но что касается Колиса? Тьерран никогда не был лоялистом.

Меня это не совсем успокоило, но я не думала, что Аттес привел бы сюда бога, если бы считал его опасным.

Мы прошли через открытые двойные двери между двумя колоннами и вошли в тронный зал.

Тысячи свечей выступали из гладких черных стен огромного круглого помещения, и еще сотни висели над главным этажом, разбросанные повсюду, несмотря на солнечный свет, льющийся с открытого потолка.

Мой взгляд сразу же упал на онейру. Волосы, такие же темные, как окружавший нас камень теней, падали ему на подбородок, закрывая лицо. Он стоял слева от центрального прохода, между рядами скамей, и был почти такого же роста, как Эш. Что привлекло мое внимание, так это меч, пристегнутый к его спине, кинжалы в ножнах на предплечьях и рукоять другого клинка, который, как я заметила, был спрятан за голенищем его сапога.

Боги милостивые, этот бог носил с собой небольшой арсенал, который произвел бы впечатление на Белль.

Затем он поднял взгляд, слегка повернув голову в нашу сторону, и моя спина выпрямилась. На вид мужчине было лет двадцать с небольшим — на его коже, цвет которой был чем-то средним между загорелым и оливковым, не было ни единой морщинки. Черты его лица выглядели так, словно были высечены из прекрасного камня мастером-скульптором. Каждая черта была идеально симметричной — заостренные скулы и подбородок, прямой, как лезвие ножа, нос и темные изогнутые брови, соответствующие его четко очерченным губам и обрамляющие самые красивые глаза, которые я когда-либо видела. Они сужались кверху у внешних уголков и опускались к переносице у внутренних. Радужки были голубовато-фиолетового оттенка, такого глубокого и темного, что он граничил с аметистом, и он выглядел так, словно был очень близок к потере обоих глаз.

Две устрашающе прямые линии были прорезаны на его коже, начинаясь в центре лба и пересекая брови прямо перед дугой, затем спускаясь по щекам и заканчиваясь в уголках губ.

Я почувствовала, что это происходит — то, что я сделала, когда посмотрела в глаза Виктеру. Я пыталась — хотя и безуспешно — не делать этого, когда мне заблагорассудится. Мои чувства обострились. В глубине души я понимала, что не должна была этого делать — это было бы грубым вторжением в личную жизнь. Но мое любопытство взяло верх. Сосредоточившись на нем, я попыталась понять его, как делала это с Виктером и…

Ничего не видела и не чувствовала.

Абсолютно ничего.

Но у меня было отчетливое ощущение, что если я надавлю, то смогу узнать то, что хотела.

Уголки этих почти идеальных губ приподнялись, образовав ямочку, которая частично переходила в шрам. У меня вдруг возникло отчетливое впечатление, что этот незнакомец хотел бы увидеть, как я попытаюсь.

В его сине-фиолетовых глазах был вызов, а на лице — усмешка, граничащая с ехидством.

Он грациозно поклонился и приложил руку в черной перчатке к сердцу.

— Мейя Лисса. — Он говорил бархатным голосом, который, я была уверена, многих заставил принять очень плохие, но в то же время забавные решения.

Я ответила на его приветствие кивком, когда Аттес оглянулся через плечо.

— Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз стоял в этом зале и видел, как солнечный свет отражается от тронов. — Аттес стоял в центральном проходе спиной к нам. — Это было так давно, что я и не помню.

Я проследила за взглядом Аттеса и увидела завораживающе красивые троны, вырезанные из блоков теневого камня, их спинки переходили в крылья, которые соприкасались кончиками.

— Прошло чуть больше двух десятилетий с тех пор, как здесь вставало солнце, — ответил Эш, когда Сайон и Рейн закрыли двери в помещение.

— Да, — ответил Аттес. — Но прошло, должно быть, по меньшей мере, два столетия с тех пор, как я входил в тронный зал.

Внимание Эша переключилось на бога.

— Тьерран.

Онейру снова поклонился.

— Ашер.

Его ответ обострил мое внимание, но Эш лишь сухо усмехнулся. Я немного расслабилась.

Аттес повернулся к нам. Его грудь покрывала броня из Призрачного камня. Это было не единственное, что в нем изменилось. Его глаз больше не был опухшим, что подтверждало слова Лейлы о том, что он намеренно не лечил его.

— Я уверен, тебе интересно, почему я так скоро вернулся и почему я привел с собой… друга.

— Да, — сказала я. — Но где Лейла?

— Я полагаю, она вернулась на ваши тренировочные поля, чтобы выместить свой гнев на каком-нибудь бедном, ничего не подозревающем солдате, — ответил Аттес. — Очевидно, даже короткое время, проведенное со мной, вызывает такую потребность.

— Так и есть, — сухо ответил Эш, все еще сосредоточенный на онейру. — Я удивлен видеть тебя здесь.

— Как и я, что нахожусь здесь. — Тьерран пожал плечами. — Но когда я услышал…

— Слышал? — Аттес прервал его, сузив глаза.

Тьерран одарил его прямо-таки дьявольской ухмылкой.

— Когда я понял, что замышляют Аттес и Лейла, я пригласил себя присоединиться.

— И зачем тебе это понадобилось? — Спросил Эш.

— Помимо желания увидеть королеву лично? — Его яркий, украшенный драгоценностями взгляд переместился на меня. — Должен признать, — сказал он, и я приподняла бровь, услышав мурлыканье в его тоне, — один взгляд, и я могу с уверенностью сказать, что обслуживать тебя будет гораздо приятнее.

— Осторожно, — мягко предупредил Эш.

Тьерран усмехнулся, но в его голосе не было юмора.

— Я всегда осторожен.

— И, если я правильно помню, ты всегда был авантюристом, — ответил Эш. — Тот, кто владеет мечом, когда это приносит ему пользу.

— Это не изменилось, — признал Тьерран, стоя тревожно неподвижно. Из-за своей черной одежды и волос он выглядел так, словно просачивался сквозь окружающий его камень теней. — Смещение Колиса с трона приносит мне пользу.

— Верно, — сказал Эш через мгновение. — Я полагаю, ты задержишься в Лете, тогда?

— Если я не хочу встретить безвременную смерть, я так и сделаю. Некоторые из нас не настолько привилегированны, чтобы распоряжаться Судьбой по своему усмотрению, — сказал он, явно имея в виду Пенеллаф и, соответственно, Холланда.

— Хорошо, — сказал Эш через мгновение. — Всегда пожалуйста.

— Спасибо. — Тьерран склонил голову.

— Но, — продолжил Эш, и я напряглась, узнав его слишком тихий, ровный тон, — если ты выкинешь какую-нибудь штуку, я поступлю с тобой хуже, чем Колис мог себе даже представить.

Что ж, я была почти уверена, что знаю, кто оставил Тьеррану эти шрамы.

И я действительно хотела знать, что это было.

— У меня нет желания умирать, — ответил Тьерран, бросив на меня короткий взгляд. — Я — наименьшая из ваших забот.

Воздух застрял у меня в горле. Что-то в том, как он это сказал…

Я покачала головой.

— Кто-нибудь из вас не хочет чего-нибудь выпить?

— Я в порядке, — ответил Аттес.

Я посмотрел на Тьеррана.

— А ты?

— Я никогда не отказываюсь от предложенного напитка, — сказал он. — Это дурной тон.

Аттес фыркнул.

— Я захвачу что-нибудь из столовой, — сказал Рейн, выбегая из комнаты.

Я снова обратила свое внимание на онейру.

— Как именно ты выяснил, что они задумали?

— Многие дворы гудят от новостей о твоем вознесении— много разговоров о том, что это значит, что произойдет и так далее, — сказал он, каждое слово плавно слетало с его языка. — Затем Аттес появился в Лото с богиней, связанной с Ашером, и, поскольку я не могу вспомнить, когда он посещал Лото, было нетрудно сложить два и два. — Он сделал паузу, и улыбка вернулась на его лицо. — Это если человек умен и внимателен.

— Или заглядывает в чужие сны, — заявил Эш.

Другой уголок рта Тьеррана скривился, когда Рейн вернулся с бутылкой вина и бокалом.

— И это тоже.

Мои губы слегка приоткрылись. У меня возникло ощущение, что последнее было гораздо больше связано с тем, что Тьерран сложил два и два, а не просто обратил на это внимание.

— Хотя я не могу представить, зачем Аттесу беспокоиться об Эмбрисе, — продолжил Тьерран. — Он так глубоко засел в заднице короля, что понадобилась бы воля Судьбы, чтобы убрать его оттуда.

Мне не понравилось, как это прозвучало, по нескольким причинам.

— Ты хочешь сказать, что он настолько глубоко засел в заднице фальшивого короля, когда истинный король стоит рядом со мной.

— О, правда? — В глазах Тьеррана промелькнуло что-то странное.

— Да. Нет никакой ерунды типа «просто королева» или «просто король», — сказал я. — Есть мы.

— Ты мне нравишься, — тихо сказал онейру. — Очень.

Прищуренный взгляд Эша метнулся к богу снов.

— И я говорю это в максимально уважительной форме, — поправил Тьерран, склонив голову. — Мейя Лиссар.

Мой король.

Мои губы изогнулись в улыбке, когда я посмотрела на Эша.

— Мне нравится, как это звучит.

Он улыбнулся мне в ответ.

— В этом есть что-то приятное.

— Да, это так, — согласился Аттес, привлекая наше внимание к себе. — То, что я привез сюда Тьеррана, — не единственная причина, по которой я вернулся, — начал Аттес, когда онейру взял у Рейна стакан и бутылку. — Мы с Лейлой отправились во двор позже, чем предполагалось.

— Интересно, — заметила я, прищурившись. — Это как-то связано с тем, почему Лейла вымещает свой гнев на каком-то невинном солдате?

Аттес начал ухмыляться, но, видимо, передумал.

— Тебе лучше спросить у нее, — спокойно ответил он. — Я только вошел в Лото, когда наткнулся на этого ублюдка. — Он дернул подбородком в сторону бога. — Потом Лейла упомянула кое-что, о чем ты мне не рассказал.

— И что это? — Эш отпустил мою руку и скрестил ее на груди.

— Ты забыла сказать мне, что была предложена сделка.

— Я не забыл, — ответил Эш. — Я говорил тебе, что Колис вызвал ее. Я просто никогда не доходил до того, чтобы делиться подробностями.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— Сколько времени ты потратил на то, чтобы поколотить его?

Тьерран с любопытством поднял взгляд от бокала с вином, которое он наливал.

— Недостаточно, — пробормотал Эш, и я закатила глаза. — Колис предложил ей отвратительную сделку, и ей пришлось предложить ему что-то взамен.

Взгляд Аттеса метнулся ко мне.

— И в чем конкретно заключалась эта сделка?

— Что он должен был отречься от трона и согласиться не мстить. Тогда он мог бы прожить остаток своего существования.

Аттес уставился на меня.

Беспокойство скользнуло по моей спине, когда я взялась за кончик своей косы. Я взглянула на Эша. В его глазах застыло удивление, когда он слегка кивнул мне. Я глубоко вздохнула.

— Мы хотим сделать все, что в наших силах, чтобы предотвратить как можно большее кровопролитие. И я не верю, что Колис хочет полномасштабной войны. Часть его понимает, что есть… проблемы посерьезнее, чем то, на что, по его мнению, он имеет право. — Я встретилась взглядом с Аттесом. — Как древние.

На челюсти Аттеса дрогнул мускул.

— Когда мы разговаривали, когда ты была еще в Далосе, я сказал тебе, что хочу предотвратить войну, которую развязал Колис.

Я почувствовала, что внимание Эша переключилось на меня, и кивнула.

— Я помню.

— Отчасти поэтому. Итак, я согласен сделать все, что в наших силах, чтобы уменьшить кровопролитие. Но что потом? — Аттес настаивал. — Что, если Колис откажется от вашего предложения? Потому что то, что Никтос смог мне рассказать, не выходило за рамки встречи с другими Первозданными, — закончил он.

— Мой план состоит в том, чтобы заставить его принять предложенный мной вариант сделки. Тот, в котором мы поддерживаем в нем жизнь до тех пор, пока не сможем забрать у него тлеющие угли и поместить их в Никтоса.

Пришло понимание.

— Звезда. — Его челюсть напряглась. — Но в настоящее время она используется.

— Я знаю, — сказала я, чувствуя себя неуютно от мысли, что Сотория может оказаться запертой в Звезде. Это беспокоило меня так же сильно, как и то, что я заставила ее возродиться. — Это оставляет нам только один выход. Как и Древние, Колиса нужно подчинить.

— И ты думаешь, он добровольно позволит это? — Спросил Аттес, взглянув на Эша.

— Нет, — ответил Эш, и взгляд другого Первозданного вернулся ко мне.

— Я тоже. Я знаю, что будет борьба, но я хочу, чтобы это было решение, в которое вовлечены поддерживающие нас Первозданные, — сказала я. — И я хочу, чтобы они все согласились с тем, что мы не можем позволить этому распространиться на мир смертных. В какой бы войне мы ни сражались, мы делаем это вместе.

— Я понимаю, к чему вы стремитесь. — Аттес поджал губы. — Вы хотите достичь определенного уровня согласия, зная при этом, что будет и война на определенном уровне. Это не невозможно, но достичь этого чрезвычайно трудно. — Он поднял взгляд. — И еще многое предстоит решить.

— Еще я собираюсь предложить тебе еще одну вещь, которую следует обдумать, — сказал Аттес. — Как бы маловероятно это ни было, что, если Колис примет предложенную тобой сделку? Это очень похоже на клятву, Серафина. Нарушение ее будет иметь последствия.

— Я знаю. — Я сделала еще один глубокий вдох, понимая, что должна признаться в содеянном. — Это было бы не то, чего хотел бы каждый из нас, но я должна была что-то предложить. А если он согласится? Я сделаю это… — К горлу подкатила желчь. — Я буду чтить это, потому что моя ненависть к нему и моя жажда мести не могут быть сильнее, чем жизни бесчисленного множества других людей. Ни один из наших приступов гнева не может быть сильнее, чем умиротворение.

Во взгляде Аттеса появилась тоска.

— Ты сейчас говорила так похоже на Эйтоса. — Он покачал головой. — Когда Древние создали Первозданных, они сделали это, чтобы защитить мир — всех живых существ — от самих себя. Такова была наша роль. Мы должны были быть защитниками. Хранителями людей, богов и всего, что находится между ними. И какое-то время так оно и было. — Взгляд Аттеса вернулся к голубому небу над головой. — Я не верю, что все изменилось из — за эмоций — из-за нас. Я думаю, что это были ненависть, ревность и апатия. — Он поднял на меня взгляд. — Месть и возмездие.

— И это началось с Колиса, — заявил Эш.

Аттес кивнул.

— И это очень обидно. Как и мой брат, он не всегда был таким. Я знаю, в это трудно поверить, но ни он, ни Колис раньше такими не были.

— Я верю тебе, — сказала я, чувствуя на себе пристальный взгляд Эша. — Я видела проблески того, кем он был.

Аттес медленно кивнул.

— Твой отец верил, что Колиса можно спасти.

— И посмотри, к чему это привело. — Пальцы Эша замерли.

— Я знаю, — ответил Аттес. — Ты — не твой отец. Ты тоже, — сказал он мне. — Если Колис согласится на сделку, а затем разорвет ее, ни один из вас не даст ему другого шанса — и не будет продолжать давать ему шансы. Ты не дрогнешь, как это сделал Эйтос. — Он вздохнул. — В любом случае, я не верю, что кто-либо из Первозданных, которые потенциально могут стать нашими союзниками, будет винить тебя за попытку заключить мир. Ради этого всегда нужно чем-то жертвовать. Наши эмоции и жизнь никогда не должны выходить за рамки коллективного.

Напряжение немного спало с моих мышц.

— Это облегчение.

Аттес одарил меня слабой улыбкой, на которой не было ямочек.

— Как я уже сказал, я сомневаюсь, что Колис согласится на сделку, но это меняет дело.

Я напряглась.

— Например?

— Он не принял и не отверг сделку, верно? Ты тоже?

— Верно. — Эш нахмурился. — У нас осталось чуть меньше месяца, чтобы принять решение.

— Этого я и боялся. — Аттес запустил руку в свои рыжеватые волосы. — Теперь мы вступили в эйрини.

— Черт, — сплюнул Эш, поворачиваясь боком.

Рейн наклонился вперед.

— Мы не заключали перемирие, так как же может быть перемирие между эйрини и нами?

— Но вы заключили перемирие, когда ни одна из сделок не была отклонена или принята, — объяснил Аттес, и уголки его рта сжались от напряжения. — Я полагаю, Судьба, который наблюдал за встречей, не напомнил тебе эйрини?

— Верно. — Мои пальцы быстро заплетали хвост моей косы.

— Чертова судьба, — пробормотал Тьерран, наливая себе, должно быть, уже второй бокал вина. А может, и третий. — Во время эйрини есть правила.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда Эш снова выругался.

— Например, ни одной из сторон не позволено пытаться склонить других Первозданных и их Дворы поднять оружие против другой, что означает, что Колис не приказывал Кину использовать своих Псов войны.

Верхняя губа Аттеса скривилась.

— Зная моего брата, он, вероятно, полагал, что сможет схватить Никтоса или ранить его, тем самым заслужив одобрение Колиса.

— Я должен был подумать о такой возможности. — Эш провел рукой по лицу.

— Но эйрини редко требовался, — сказал Аттес. — Понятно, что о нем забыли. Мне это даже в голову не приходило, пока Лейла не упомянула о сделке.

— Да, но это нечто большее, чем просто невозможность повлиять на других Первозданных. На лице Эша дрогнул мускул. — Эйрини в основном относится к тому, кому первому предложили сделку.

Аттес кивнул, а Сайон покачал головой.

— Это значит, что ты ни ничего не можешь делать, в то время как к Колису это не относится.

У меня отвисла челюсть.

— Это… это чушь собачья! — Эфир трещал во мне.

— Да, что ж, если вы спросите Судьбу, я уверен, она скажет, что это для поддержания баланса, гарантируя, что любая сделка будет заключена добросовестно, — сказал Тьерран, садясь.

Я начала расхаживать по комнате.

— И я готова поспорить, что Колис был полностью осведомлен об этом.

— Я уверен, что так оно и было, — сказал Аттес. — Возможно, он даже надеялся, что никто из вас не знал об эйрини. Если ты продолжишь свой план со встречей с Первозданными, это будет иметь последствия. И, зная Судьбу, это будет что-то действительно плохое.

Я подошла к возвышению, мне нужно было побыть одной. Как Айдун мог забыть упомянуть об этом? А еще лучше, почему вадентия не предупредила меня? Это, должно быть, потому, что это не сработало, когда дело дошло до моих действий.

— Итак, что мы должны делать? Сидеть сложа руки и ничего не делать?

Аттес повернулся.

— Ты можешь делать все, что угодно, но только не призывая Первозданных к оружию. — Он остановился — И ты не можешь атаковать во время эйрини.

— Конечно, — выплюнула я, останавливаясь на возвышении. — Разве мы уже не нарушили закон эйрини? Вовлекая тебя?

— Нет, потому что я поклялся в верности тебе перед эйрини, — ответил Аттес. — На меня это правило не распространяется.

— А что насчет него? — Я кивнула Тьеррану.

— Ты ни о чем меня не просила. — Тьерран поставил ботинки на скамейку перед собой. — Я сам себя пригласил. — Он сделал глоток. — И я никогда не был таким, каким можно было бы назвать лояльным к Колису. И он это знает.

— Как тебе удалось остаться в живых, когда Колис знал об этом? — Спросила я.

— Потому что он знает, что если попытается напасть на меня, я поступлю с ним еще хуже, — заявил Тьерран, и в его глазах вспыхнул огонь.

Я подняла брови.

— Хуже, чем смерть?

Он улыбнулся.

— Я заберу его мечты.

Воздух со свистом вырвался из моих легких, когда я выдержала взгляд Тьеррана. Я подозревала, что это было хуже смерти, потому что Колис, скорее всего, мечтал только об одном человеке.

Сотория.

— Очень удобно, что Айдун не упомянул ничего из этого, — процедил сквозь зубы Эш. — Учитывая, насколько понятно, что об эйрини забыли.

— Да. — Я прислонилась к возвышению и откинула голову назад. Почему мне почти всегда казалось, что Судьба нас разыгрывает? Это не имело смысла. Айдун хотел, чтобы я избежала войны, но почему он не позаботился о том, чтобы я знала правила? — Черт.

— Ничего особенного, — начал Аттес.

Я рассмеялась.

— На самом деле это не так, — настаивал он, когда Эш приблизился к возвышению. — Ты просто не можешь привлекать других Первозданных или атаковать. Вот и все.

— Он прав. — Эш остановился передо мной, взяв меня за руки. — Мы все еще можем продолжить выяснять, как похоронить Колиса.

— На самом деле для этого есть только один вариант, — сказал Аттес, усаживаясь на одну из скамеек напротив Рейна. — Вам определенно понадобятся кости Древних.

— Мы знаем, — сказала я.

— И мы знаем, что нам нужно нечто большее, — сказал Эш, поворачиваясь и проскальзывая между мной и возвышением. Он обнял меня за талию. — Но что касается костей, то у Колиса большая их часть, но не все.

— У него они есть, — сказал Рейн, прищурившись.

— Большая часть была в трупах, — сказал Аттес. — Я сомневаюсь, что они все еще там.

— Черт возьми. — Я закрыла глаза. — Когда я уничтожила тюрьму, в которой содержался Эш, я, вероятно, уничтожила и все древние кости, которые там были.

— Нам ведь много не понадобится, верно? — Сайон поставил свой стакан на одну из каменных скамей. — Достаточно, чтобы сделать цепи и, возможно, несколько шипов.

— Как вы и сказали, у Колиса есть большая часть этих костей. Но не все. У тех Первозданных, которые остались на его стороне, есть костяное оружие. У меня есть копье. У Кина тоже. И я знаю, что у него есть по крайней мере одна цепь. Держу пари, у Весес тоже есть. Может быть, даже у Эмбриса.

— Ты предлагаешь нам просто пойти в их двор и забрать это?

Аттес встретил мой пристальный взгляд со своего места.

— Если дойдет до этого, то да.

Мой желудок сжался, когда я начала отвечать, но внезапный толчок приближающегося Первозданного привлек мое внимание к дверям. Ощущение было сильным, а значит, Первозданный был близко. Слишком близко….

— Сукин сын, — зарычал Эш, и Аттес вскочил на ноги.

— Нет, — прохрипел Аттес. — Он не может быть таким идиотом.

Двери в тронный зал распахнулись, и вошел Первозданный Бог Мира и Мести.

ГЛАВА 27

Клочья тени закружились вокруг ног Эша, когда он шагнул вперед.

— Если он причинил вред хоть одному охраннику снаружи, — тихо сказал он Аттесу, — он не уйдет отсюда в сознании.

Если бы Кин причинил вред кому-либо из наших людей, он бы не ушел отсюда целым и невредимым.

Аттес, с напряженными плечами, кивнул.

— Понял.

Кин прошел по центральному проходу.

— Не волнуйся. Я не тронул ни единого волоска ни с одной головы стражника.

Аттес схватил Рейна за руку и толкнул его себе за спину, требовательно спросив: — Что ты здесь делаешь?

Быстро угасающий солнечный свет отразился от доспехов из бронзы и темного камня, закрывавших грудь Кина.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, брат.

— Ему здесь рады. Тебе — нет. — Воздух в тронном зале понизился на несколько градусов. — Итак, у тебя осталось меньше минуты, чтобы объяснить, почему ты принял такое неразумное решение, как отправиться в Царство Теней без приглашения.

Кин остановилась на полпути к алтарю.

— Я пришла потребовать плату за то, что сделали с моими собаками.

Гнев и недоверие смешались, образовав жгучий узел в центре моей груди.

— Это те собаки, которых ты послал за Никтосом?

Влажный от эфира взгляд Кина метнулся ко мне.

— Я разговаривал не с тобой.

— А следовало бы, — сказала я. — Поскольку именно я убила большинство из них.

— Интересно. — Кин замедлил шаг. — Я обязательно сообщу королю, что ты призналась в убийстве моих гончих.

— Давай, сделай это, — парировала я.

Его ухмылка немного поблекла, когда он отвернулся от меня. А потом все это полностью исчезло, когда он заметил Тьеррана, который продолжал сидеть, скрестив ноги на скамье перед собой.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Тьерран склонил голову набок и приподнял бровь.

— Само по себе признание твоего присутствия не стоит моего драгоценного времени, — сказал он, отпивая из своего бокала. — Не говоря уже об ответах на твои вопросы.

Кин остановился, его кожа истончалась, пока я не увидела под ней намек на седину. По моей коже побежали мурашки, когда энергия усилилась. Он поднял левую руку, и она заискрилась.

Когда я шагнула вперед, мое тело затопила горячая струя эфира. Я не смогла сдержать ее. Уголки моего зрения заполнились серебром с золотистым отливом. Вокруг меня запульсировало сияние, и несколько прядей волос начали подниматься с моих плеч.

— Даже не думай об этом, Кин.

Он медленно перевел взгляд на меня. Наши взгляды встретились, когда блестящие золотисто-серебряные пряди волос упали с моих ног. Уголок его губ приподнялся.

— Разве ты не была в клетке, когда я в последний раз…

— Закончи это предложение, и я вырву твой язык, а потом скормлю его тебе, — прорычал Эш, и его тени, извиваясь, поползли между рядами скамей.

Выдержав пристальный взгляд Кина, я улыбнулась.

— Заканчивай.

Ноздри Кина раздулись.

— Не заканчивай это предложение, — вмешался Аттес, подняв руку и оглянувшись через плечо на нас с Эшем. — Позволь мне разобраться с этим.

За спиной Эша появились неясные очертания крыльев, которые расправились.

— Если под «разобраться с этим» ты подразумеваешь убрать его с глаз долой, то тебе лучше сделать это побыстрее.

— Я хочу получить плату за своих собак, — потребовал Кин, взглянув туда, где стоял Рейн. — Он подойдет. В любом случае, у нас есть кое-какие незаконченные дела, которыми нужно заняться.

— Попробуй. — Ноздри Рейна раздулись, когда Сайон придвинулся к нему ближе, его рука потянулась к мечу.

— Прекрати. — Аттес преградил брату путь. — Чертовы Судьбы, о чем ты только думаешь? Тебя здесь не должно было быть.

— И тебя тоже не должно было быть, — парировал Кин. — И тебе определенно не следовало освобождать ее.

— Он не освобождал, — сказала я, подергивая пальцами. — Я освободилась сама.

— Поздравляю. — Кин послал мне воздушный поцелуй.

— Я, черт возьми, выпотрошу тебя, — пообещал Эш.

— Не могу дождаться. — Кин повернулся к брату. — Ты должен предстать перед нашим королем и просить у него прощения за то, что ты натворил.

— Этого не случится. — Аттес двинулся к брату.

— Лучше встань на колени. — Кин проигнорировал Аттеса. — Уверен, некоторые из вас в этом хорошо разбираются.

Меня охватил гнев.

— Твои оскорбления лишь немногим менее забавны, чем оскорбления Весес.

Кин выдавил из себя смешок. — Что будет забавно, так это увидеть, как ты попытаешься повторить это с членом в своей… — Проворчал он, отползая на несколько футов назад, прежде чем взять себя в руки. На щеках Эша вздулись вены, и он резко повернул голову в мою сторону.

Я стояла в нескольких футах от того места, где стояла раньше. Моя реакция была мгновенной, и он плавно поднялся навстречу моей воле.

— Следи за своим языком.

Кин выпрямился.

— Это был милый трюк.

— Ты видел, что я сделала с Колисом? — Спросила я, опуская руку, когда почувствовала пульсирующее сознание дракена. — Это был милый трюк?

— Нет, это было то, что мы называем актом государственной измены. — Он сосредоточился на своем брате. — И это именно то, что ты делаешь, находясь здесь.

— На самом деле, это не так, учитывая, что я больше не признаю Колиса своим королем, — ответил Аттес. — И я сделал это незадолго до того, как она вознеслась.

— Ты… ты идиот. — Челюсть Кина запульсировала, и он резко вдохнул. — Ты подвергаешь опасности свой Двор, Никтос.

— Это так? — Эш ответил слишком тихим голосом.

— Теперь Колису не остановить меня. — На его лице появилось нетерпеливое выражение. — Он прикажет обратить ваш двор в прах. — Его взгляд метнулся к возвышению, когда открылась дверь, ведущая в то, что я назвала военной комнатой. — Вместе с твоим дракеном. — Он издал резкий смешок. — Даже тобой.

— Конечно, он так и сделает. Нектас пересек возвышение и спрыгнул вниз. Он обменялся взглядом с Эшем, а затем встал передо мной.

Мой прищуренный взгляд остановился на Эше. Нам нужно будет поговорить об этом позже — например, после того, как мы разберемся с мусором.

— Кин, — предупредил Аттес, придвигаясь ближе к брату, — Тебе нужно уйти. Сейчас.

Он не слушал. Вместо этого он сказал: — И я с радостью прослежу, чтобы это было сделано.

— Нет, ты этого не сделаешь. — Аттес положил руку на плечо Кина, отталкивая его назад. — Ты ни черта не сделаешь.

Кин рассмеялся.

— Я всегда думал, что ты немного мягкотелый. Но это? Я никогда не думал, что ты способен быть таким дураком.

— Это не я дурак. — Аттес последовал за Кином, когда тот отступил в сторону. — Тебе нужно уйти.

— Но я только что пришел. — Кин отодвинулся еще дальше. — И я еще не получил свою плату. И никакой благодарности.

— И за что, по-твоему, мы должны тебя благодарить? — Спросил Эш.

Я не могла дождаться, когда услышу это.

— За то, что по доброте душевной я остался и попытался вразумить тебя.

— Кто-нибудь из нас выглядит так, будто нам это нужно? — Спросил Тьерран.

— Ты всегда выглядишь так, будто тебе это нужно. — Кин шагнул в тень, проходя мимо брата.

Тени закружились по полу, оказавшись в нескольких дюймах от Кина, заставив его отступить на фут.

Крылья Эша расправились за его спиной.

— Я думал, ты с ним разберешься.

— Да, ну, это займет у меня минуту, — пробормотал Аттес.

— Если ты выступишь против Колиса, — Кин поднял руку, заставив своего брата отлететь назад, — Ты проведешь следующие несколько столетий, сожалея об этом.

— Ты думаешь, мы уже не потратили столетия на то, чтобы поступить именно так? — Аттес сплюнул, и бледный оттенок серого проступил прямо под его кожей.

Губы Кина приоткрылись.

— Колис сделал только то, что было необходимо.

— Ты серьезно? — Спросила я. — Если ты собираешься поддержать его, то, по крайней мере, скажи правду о том, за кого ты болеешь.

— И какой будет эта правда?

— Что он монстр, — прошипела я, и на моей коже зашуршали мурашки, когда я отступила в сторону от Нектаса. — И худшие стороны твоей натуры от этого только выиграли.

— Так не должно продолжаться, — сказал Аттес, сжимая плечо Кина сзади. Он развернул его к себе. — Ты не всегда был таким…

— Это каким? — Кин стряхнул руку брата.

— Жестоким, — без колебаний ответил Аттес. — Агрессивным. Горьким. Унизительным…

— Он всегда был надоедливым, — вмешался Эш, и тени быстро закружились вокруг его ног. — Просто хотел это высказать.

Кин мотнула головой в сторону Эша.

— Пошел ты.

— Ты не всегда жаждал мести, — поспешно продолжил Аттес. — Раньше ты жил ради мира. Мы оба жили ради этого. То, чем ты стал, — вина Колиса. Его действия развратили тебя.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — прорычал Кин. — Если его действия развратили меня, то и с тобой произошло бы то же самое.

— Ты думаешь, я не почувствовал его влияния? Я почувствовал, — закричал Аттес. — Все мы почувствовали. Ты знаешь, что я говорю правду, и Судьба знает, что я должен был сказать это раньше, — голос Аттеса стал грубым. — Я должен был вмешаться столетия назад. Но еще не поздно это остановить.

— Возможно, для тебя уже слишком поздно, брат. — Кин протянул руки. — Для всех вас.

— Скоро будет слишком поздно для твоей задницы, если ты не уберешься к черту с моего двора, — предупредил Эш.

Кин развернулся, обнажая клыки. Эфир набух внутри меня, прижимаясь к моей коже.

— Смотри, я понимаю. — Кин отодвинулся, его тело двигалось пугающе змеиным образом. — Колис забрал твою мать. Твоего отца. — Он улыбнулся. — Тогда твою супругу.

Тени замерли вокруг Эша.

— Конечно, ты злишься. Ты всегда был зол. Но ты, брат? Ты можешь испытывать легкое сожаление, но ты жив. Ты все еще процветаешь. И все это благодаря Колису. И все потому, что он сохранял равновесие.

— Равновесие, которое он должен был сохранять из-за своих действий, — утверждал Аттес, широко раскрыв глаза. — Ты, черт возьми, сейчас серьезно?

Кин ухмыльнулся.

— Не хочу показаться банальным, но я абсолютно серьезен.

— И ты тоже беспокоишься, — сказала я. — Я помню, что ты сказал Колису. Ты был обеспокоен тем, что его идея создания жизни не сможет и дальше поддерживать баланс.

Кин напрягся.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Я рассмеялась.

— Да, это так. Перед Колисом ты пытался скрыть, насколько ты обеспокоен, потому что боишься его.

— А ты нет?

— А кто бы не испугался? — Вокруг нас сгустились тени.

Кин на мгновение уставилась на меня.

— Брат, ты давал ей клятву?

Мои мышцы напряглись, когда Нектас придвинулся ближе ко мне, его волосы закрыли лицо, когда он опустил подбородок.

— Давал. — Аттес схватил своего брата. — До того, как она вознеслась и возвысилась как истинная Первозданная Жизни. До появления эйрини.

— И что именно, по-твоему, она может сделать для тебя? Для Илизиума? — Смех Кин прозвучал так, словно по нему ударили клинками. — Она смертная.

Мои брови приподнялись, когда Сайон вздохнул.

— Она больше не смертная.

— Мне немного неловко, что тебе приходится это заявлять, — протянул Эш.

Кин снова оттолкнул Аттеса, чтобы тот оказался лицом к лицу с Эшем.

— Хочешь знать, что тебя смущает, Никтос?

Аттес поднял руку.

— Не говори больше ни слова.

— Нет. — Голос Эша был мягким, его губы изогнулись в улыбке, когда по тронному залу пронесся прохладный ветерок. От стен донесся слабый треск, когда свечи погасли. — Пожалуйста, продолжай.

— Ты. — Кин наклонил голову. — Мне стыдно за тебя.

Аттес побледнел.

— Заткнись, Кин.

— Потому что ты стоишь здесь, — продолжал Кин, и его слова скользили по моей коже, — рядом с ней. Когда всего несколько недель назад твоя супруга была шлюхой Колиса.

Мое сердце остановилось. Как и все во мне и вокруг меня.

— И я не могу дождаться, когда Колис выполнит свое обещание, данное мне, и она станет моей…

Эш превратился в сгусток теней и ледяной ярости, обрушившийся на Кина в мгновение ока. Он превратился, его кожа цвета полуночи была испещрена серебристыми прожилками кожи. Взметнулись две широкие дуги, похожие на крылья дракона, когда Эш поднял Кина в воздух. Аттес кричал, но все, что я слышала, — это влажные брызги мерцающей синевато-красной крови и ткани на каменном полу.

Эш провел рукой по животу Кина.

Первозданный Мира и Мести взревел, его тело дернулось. Кровь забрызгала стол.

— Прекрати! — Аттес закричал, когда Тьерран потянулся за бутылкой вина и выдернул ее из места побоища.

Кожа Кина приобрела глубокий каменно-серый оттенок. Из его спины выросли кожистые крылья, и он схватил Эша за руки.

— Не волнуйся, — выплюнул Кин, стряхивая Эша. Он отлетел назад, рваная рана на животе заживала. — Я верну ее тебе, — сказал он, и я вздрогнула.

— Тупой ублюдок, — выдохнул Нектас, и за его словами последовали тонкие струйки дыма. — Такой тупой ублюдок.

— Если, конечно, — прошипел Кин, — от нее что-нибудь останется.

Эш рассмеялся.

Он рассмеялся.

Затем он набросился на Кина, и их тела с грохотом ударились друг о друга. Клыки Кина сверкнули, когда он опустил голову, целясь в горло Эша.

Кин был на много лет старше Эша, но Эш был в ярости, и от этой ярости свечи снова загорелись, пламя устремилось вверх. Возможно, он был настолько разъярен, что убил своего второго Первозданного, когда тот дернул головой в сторону, избегая укуса Кина.

Схватив Кина за челюсть, Эш заставил его открыть рот.

— Что я тебе обещал?

— Черт возьми…

— Дело не в этом. — Рука Эша двигалась быстро, как молния.

Изо рта Кина полилась кровь, а Эш держал что-то розовое и безвольное.

Это был язык Кина.

Его настоящий язык.

Как и обещал Эш, он засунул его обратно в разинутый рот Кина.

— Прекрати это. — Аттес резко повернулся ко мне. — Ты должна это прекратить, Серафина.

Я знала, что должна. Ни один бог не был вознесен, чтобы занять место Кина. Убийство Кина не только спровоцировало бы кровавую бойню, но и нанесло бы ущерб миру смертных.

Но я ничего не предприняла.

Рейн повернулся ко мне.

— Если Кин падет здесь, а не в бою, это послужит сигналом, прямо противоположным тому, который ты хочешь донести до других Первозданных и богов.

Я знала это.

Кин ничего не сделал, только распустил язык — не самая лучшая причина, чтобы кого-то убивать.

Но, тем не менее, я ничего не сделала.

Рука Эша дернулась назад, а затем снова устремилась вперед. Глаза Первозданного расширились, а его тело напряглось, когда он издал гортанный крик, запрокинув голову назад.

Эш взлетел к потолку и отдернул руку назад. Крылья Кина сложились.

— Срань господня, — пробормотал Тьерран, делая глоток вина.

Теперь Эш держал в руке бьющееся сердце Кина. Тени, пробегавшие по телу Эша, замерли, оставляя серебряные полосы на щеках Эша, когда его серебристые глаза встретились с моими.

Эш впился зубами в сердце, разрывая мышцу. Из уголков его рта хлынула кровь. Он поднял голову и выплюнул кровь в лицо Кина, когда его рука сомкнулась на сердце, раздавливая его.

Затем он отпустил Кина.

Я наблюдала, как Первозданный рухнул на пол. Он ударился о каменную скамью, сломав спину.

Тьерран поморщился.

— Ой.

Смешок подкатил к моему горлу, но я подавила его, когда Аттес закрыл глаза и глубоко вздохнул. Я не была уверена, что это было облегчение, хотя его брат все еще был жив, так как у него все еще была голова. Скорее всего, это была смесь облегчения и страха.

Эш опустился, приземлившись между Аттесом и мной. Нектас посторонился и отступил назад, когда крылья Эша испарились.

— Мне все равно, что ты с ним сделаешь, главное, чтобы ты убрал его отсюда к чертовой матери, — выпалил Эш, поворачиваясь к остальным. — Это собрание окончено.

Когда Эш повернулся ко мне, на его теле цвета призрачного камня не было видно крови. Его глаза встретились с моими, и он направился ко мне, молча взяв меня за руку, и, словно тень, вывел нас из тронного зала.

Прохладные пальцы коснулись моей щеки, подхватили несколько локонов и заправили их за ухо.

— О чем ты думаешь, Лисса?

Я села на край ванны, которую занимал Эш, положив подбородок на предплечье. Вода стала красной от крови, но с тех пор ее вылили и принесли свежую.

— Много о чем, — пробормотала я.

— Что самое важное?

Все они показались мне одинаково важными, когда я подняла взгляд на Эша. Резкие черты его лица были расслаблены, и не было никаких признаков того, что он вырвал сердце из груди другого Первозданного.

А затем впился в него зубами.

— Я думала об эйрини и о том, как близко мы были к тому, чтобы разрушить его, — сказала я, проводя пальцами по воде. Я на мгновение подняла на него взгляд. — Я думала об Аттесе. Должно быть, ему очень тяжело с Кином.

— Было бы не так страшно, если бы он вытащил этого ублюдка оттуда.

— Это его брат. — Я наблюдала, как мыльная пена стекает по бедру Эша. — Он пытался сделать это, не причинив ему вреда.

— И в этом проблема. — Кончиками пальцев Эш погладил прядь моих волос. — Потому что в какой-то момент ему придется причинить боль своему брату.

— Я знаю. — Я вытащила пальцы из воды и выпрямилась. — И он это знает.

Он фыркнул.

— Ты уверена в этом?

— Он знает, что случилось, когда Эйтос дал Колису слишком много шансов.

Его взгляд скользнул по пряди волос, которую он пропустил сквозь пальцы.

— Да, и я думаю, что он больше напоминал себе об этом.

— Возможно, — пробормотала я. Огромная часть меня по-детски надеялась, что Кин и Аттес не столкнутся друг с другом, но эта вполне реальная возможность тяжелым грузом лежала на моем разуме и сердце. Мне пришлось переключить свои мысли на что-то другое. — Итак, Тьерран? Есть что-то…

— Не совсем верно о нем думаешь? — предположил Эш.

— Да. — Я ухмыльнулась. — Я пыталась прочитать его мысли, но ничего не увидела и не почувствовала.

Пальцы Эша замерли в моих волосах.

— Я бы настоятельно не советовала делать это снова

Я снова нахмурилась.

— Что ж, после этого ужасного совета я хочу попробовать еще раз.

Эш бросил на меня предупреждающий взгляд.

— Онейру могут не только вторгаться в чьи-то сны.

— Они могут их украсть.

— Это нечто большее. Они известны под другим названием: Соль Эдер.

От перевода у меня скрутило живот.

— Пожиратель душ?

— Да. Они могут манипулировать эмоциями своих жертв, включая богов и Первозданных людей, как во сне, так и наяву.

Мои губы приоткрылись.

— Кажется, теперь я понимаю, о чем ты говорил, когда предупреждал его.

— Они — единственные боги, которые могут помешать нам, если застанут врасплох, — сказал он так же серьезно, как тогда, когда вырвал сердце Кина. — Большинство из них достаточно умны, чтобы не пытаться этого сделать. Но если они поймают тебя на слове, то в их характере сделать то же самое в ответ. И они могут сделать гораздо больше, чем просто узнать подробности о человеке. Они могут создать эмоцию из ничего, в том числе проявить и усилить страх. Они могут свести человека с ума во сне и обратить бога в бегство еще до того, как будет поднят меч.

Что это говорит обо мне, что я считаю эту способность интересной? Жутковато, но определенно интересно.

— Не связывайся с ними, Сера. Нет, если только ты не планируешь покончить с ними сразу же после этого.

Я сглотнула.

— Сообщение получено.

— Хорошо. — Он тяжело выдохнул.

— Ты вроде как издевался над ним там, снаружи. На случай, если ты не поняла, — заметила я.

— Это потому, что у Тьеррана достаточно здравого смысла, чтобы понять, что я без колебаний поступлю именно так, как предупреждал.

— О, — я поджала губы. — Полагаю, они действительно хорошо умеют блокировать свой разум от других?

— Да. Даже я не могу легко прочитать их эмоции, не дав понять, что я это делаю. И я знаю, что делаю. — Его взгляд встретился с моим. — Ты все еще выясняешь свои способности.

— Я сказала, что не буду.

Он не отвел взгляда.

— И я также знаю, что ты невероятно любопытная и импульсивная.

— Я не… знаешь, я даже не могу этого отрицать, — сказала я, и Эш усмехнулся. — Как ты думаешь, мы все еще можем отправиться на равнины Тии?

— Думаю, да. Нам просто нужно быть осторожными с тем, что мы говорим.

Я испытала облегчение, услышав это, а потом меня немного отвлекла вся эта гладкая плоть, выставленная напоказ. После того, как он вытерся, мы немного поговорили об эйрини и о том, что это значит. Он снова подчеркнул, что в этом не было ничего особенного, но это заставило меня почувствовать, что у нас все налаживается. Затем он ненадолго связался с Рейном — я почувствовала, что от меня действительно ожидали чего-то подобного. Я все время забывала. Когда он вернулся, я как раз закончила готовиться ко сну. Я вышла из ванной в тонкой шелковой ночной рубашке, которая напомнила мне цвет волос Айос.

Глаза Эша вспыхнули горячим серебром, когда он пересек комнату.

— Прекрасно, — пробормотал он, останавливаясь рядом со мной.

Он поцеловал кожу рядом с тонкой бретелькой платья. Кончики моих грудей напряглись, и я задрожала от этого прикосновения.

— Я сейчас вернусь.

Я кивнула, когда он вошел в ванную. Перекинув волосы через плечо, я забралась в постель и натянула одеяло повыше.

Вернулся Эш и остановился, увидев меня. Его бровь приподнялась.

— Ты в порядке?

— Да. — Я нахмурилась. — А что?

— Ты прижимаешь одеяло к подбородку.

— Оу. — Я посмотрела вниз и увидела, что на самом деле прижимаю мягкий мех к подбородку. Я ослабила хватку, пока Эш раздевался.

Я ожидала, что он присоединится ко мне, но он не присоединился, пока не натянул свободные льняные брюки, стоя спиной ко мне. Это было странно. Или так оно и было? Он не всегда спал обнаженным. Ощупывая клык, я наблюдала, как он устраивается рядом со мной.

Он не повернулся на бок, чтобы посмотреть мне в лицо, что тоже показалось странным. Я взглянула на него, открыв рот, а затем закрыв его. В горле у меня застрял комок.

— Я думаю, нам нужно поговорить о Кине, — нарушил тишину Эш.

Я попыталась сглотнуть и быстро отвела взгляд, но это было трудно.

— О том, что произошло ранее? Наверное, мне следовало остановить тебя.

— Ты действительно так думаешь? — Фыркнул Эш.

— И Аттес, и Рейн просили меня об этом.

— Почему ты не остановила?

Я приподняла плечо и взглянула на него.

— Я не хотела.

— Я рад, что ты меня не остановила. Мне доставило огромное удовольствие заткнуть этого ублюдка. — Уголок его губ приподнялся, но это не смягчило напряжения в уголках рта. — Но на мгновение я подумал, что могу убить его. Он не Ханан, но я был достаточно зол, чтобы сделать это — по крайней мере, мне так показалось.

Я сжала губы.

— Что он говорил? — Голос Эша был ровным, но моя сущность трепетала в ответ на гнев, прозвучавший в его тоне. — О том, что Колис предлагал тебя ему? Я слышу это не в первый раз.

Я зажмурилась, зная, где он это услышал, хотя и старалась изо всех сил забыть. Колис разговаривал с Эшем, когда навещал его в Тюрьме. Кин тоже.

— Это было сказано в твоем присутствии, не так ли?

— Да. — Я открыла глаза и заставила свое сердце биться медленнее. — Это было до того, как Иона подтвердила Колису, что я Сотория.

Эш на мгновение замолчал.

— Прости.

Меня пробрала дрожь.

— Тебе не нужно извиняться. Это была просто угроза, причем пустая.

— Она не была пустой, — сказал он, и его голос стал грубым. — Это было до Ионы? Это означает, что ты понятия не имела, что она может солгать ради тебя. Его угроза была реальной. И это… — Он прочистил горло. — Это должно было напугать и привести в ярость.

Так оно и было.

— И ты, должно быть, почувствовала себя в ловушке.

Да.

Я чувствовала себя загнанной в угол и беспомощной.

— Я знаю, что чувствовал это, когда он приказывал мне питаться — и продолжал кормить — до тех пор, пока в тех, кого он возбуждал, не оставалось жизни, после того как я разозлил его из-за чего-то настолько незначительного, что я даже не могу вспомнить, что вызвало его ярость сейчас.

У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на него.

— Иногда это были боги, которые даже не участвовали в Отборе. Я часто задавался вопросом, что они сделали, чтобы заслужить такую судьбу, пока не понял, что они, скорее всего, ничего не сделали — или сделали что-то незначительное. — Он уставился в потолок, сложив руки чуть ниже груди. — Если я отказывался — что случалось со мной и раньше, хотя и всего один раз, — я быстро учился.

— Что…что он сделал, когда ты отказался?

— Он убил трех богов.

— Боги, — прохрипела я.

Грудь Эша приподнялась от тяжелого вздоха.

— Итак, это был мой выбор. Стоили ли три жизни того, чтобы я отказался от одной? Я решил, что этого не может быть. И долгое время я не знал, правильное ли я принял решение.

— Это невозможный выбор, — сказала я ему с болью в сердце. — Я бы выбрала то же самое.

— Да, и ты бы тоже задумалась, правильное ли решение ты приняла, — сказал он, и мне не нужно было подтверждать это. Он был прав.

— Сколько раз он заставлял тебя это делать?

— Сотни.

Шок заглушил нарастающий гнев, но я все еще чувствовала, как он разрастается в воздухе вокруг меня. Мне потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. — Я хочу убить его.

— И я тоже.

— Но эти смерти не по твоей вине. — Мои пальцы вцепились в одеяло.

— Я знаю. — На его челюсти дрогнул мускул. — Но время от времени я мечтаю оказаться в Далосе, питаться и чувствовать, как замирает сердце. Я испытывал гнев и отчаяние, когда искал выход из того, что меня заставляли делать. Я уже не думаю об этом так часто, как раньше, но да, это может преследовать меня.

— Мне так жаль. — Слезы подступили к горлу. — Но мне повезло, Эш, — прошептала я. — Меня никто не заставлял делать ничего подобного.

Он на мгновение замолчал.

— Эвандер?

Меня пронзило удивление.

— Откуда ты о нем знаешь?

— Келла рассказала мне об этом, когда мы были на равнинах Тии, до того, как ты проснулась. -

Боги.

Я не могла злиться на Келлу, но лучше бы она ничего не говорила.

— Все было не так.

— На что это было похоже?

— Это… это было, когда Колис привел меня во двор. Там были Избранные, которые сбросили свои покровы и действовали как слуги. Некоторые из них были довольно дружелюбны с богами, но это было трудно определить, понимаешь? Боги просто хватали Избранных.

Эш ничего не сказал, когда в моем сознании возник образ Эвандера, его глаза расширились от шока.

— Я разозлилась на то, как обращались с Избранными, и когда Эвандер схватил одну из них — Хасинту — и укусил ее… Это было сразу после… — Я оборвала себя, покачав головой. — Колис заставил меня поверить, что Эвандер насиловал Хасинту, и сказал, что я могу его остановить. Что я и сделала. — Зрелище того, как жизнь угасает в этих потрясенных глазах, наполнило мой разум, и я вздрогнула. — Затем Хасинта начала кричать. Вот тогда я поняла, что он разыграл меня. Легко. Слишком легко. Я должна была догадаться.

— Как ты могла? — спросил Эш.

— Все говорят о том, что Колис умеет манипулировать людьми. Я сама это видела.

— Это ничего не значит, Сера. Каждая ситуация индивидуальна, и я видел, как он манипулировал богами в три раза старше меня.

Я не хотела, чтобы это помогло мне почувствовать себя лучше, потому что я отняла жизнь у человека. Скорее всего, это была совершенно невинная жизнь.

— Итак, точно так же, как ты сожалеешь о том, что мне пришлось пережить, — его голова повернулась к моей, и наши взгляды встретились, — мне жаль, что тебе пришлось пережить то, что ты сделала. Хорошо?

Теперь слезы жгли мне глаза.

— Хорошо.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, а затем отвел глаза. Свет погас, погрузив комнату в темноту. Прошло мгновение, и кровать зашевелилась, когда он повернулся на бок. Он обнял меня. Я почувствовала, как его губы коснулись моей щеки, и закрыла глаза от нахлынувших эмоций, не позволяя им вырваться наружу. Это ничему не помогло бы, а только еще больше обеспокоило бы Эша.

Я бы не стала плакать.

Я бы не стала.

ГЛАВА 28

Стражники, облаченные в фиолетовые доспехи, поклонились, когда божок провел нас через широкий зал с окнами. Мужчина продолжал украдкой оглядываться, пока мы шли за ним, его взгляд часто опускался туда, где рука Эша крепко сжимала мою. Я попыталась улыбнуться ему, но когда его щеки залил яркий румянец, я не была уверена, что это помогло.

Божок остановился перед круглой аркой.

— Ее высочество ждет вас внутри.

— Спасибо, — сказала Эш.

Он склонил свою белокурую голову, когда мы проходили через арку в комнату, открытую снаружи.

Первозданная Богиня Возрождения стояла в центре комнаты, ее вьющиеся рыжевато-каштановые волосы были распущены и струились по плечам и спине.

— Ваше величество, — сказала она, и длинные голубовато-серые одежды, которые были на ней, волочились по терракотовому полу, когда она начала опускаться.

— Пожалуйста, не надо, — остановила я ее, подняв руку. — В этом нет необходимости.

— Но это так, Серафина, — ответила она.

Я закрыла рот, когда Эш нежно сжал мою руку.

Келла прижала одну руку к груди, а другую прижала к полу. Локоны рассыпались по плечам, когда она низко склонила голову.

— Для меня большая честь склониться перед Королевой Богов.

Мои щеки вспыхнули, когда я переступила с ноги на ногу, сразу же подумав о боге Эвандере, который ранее жил на равнинах Тии, при дворе Келлы. Я отбросила эти мысли в сторону.

— Для меня честь, что ты так думаешь, — сказала я, надеясь, что это прозвучало как подходящий ответ, потому что я имела в виду именно это. — Ты можешь подняться.

Келла сделала это с царственной грацией. Первозданная богиня была воплощением чистой, ошеломляющей элегантности.

— И тебе не обязательно делать это снова, — быстро добавила я.

Уголки ее полных губ дрогнули.

— Это приказ?

— Да.

Она слегка кивнула мне в знак признательности.

— Должна сказать, что твой первый приказ, отданный мне, весьма… освежающий.

— Я уверена, что это так, — сказала я, думая, что только боги знали обо всех ужасных вещах, которые Колис приказывал ей делать в прошлом.

— Мы приносим извинения, что не смогли прийти вчера, — сказал Эш. — Но большое тебе спасибо, что нашла время встретиться с нами сегодня.

— Конечно. — Сцепив руки, она перевела взгляд туда, где рука Эша все еще держала мою, и на ее лице появилась теплая улыбка. — Я так рада снова видеть вас — вас обоих, — сказала она. — Но особенно тебя, Серафина. — Она тихо рассмеялась. — Не обижайся, Никтос.

Он усмехнулся.

— Ничего страшного.

— Ты выглядишь очень здоровой и сильной, — сказала Келла, и ее улыбка стала шире. — И такой… — Густые темные ресницы опустились. — Такой полной жизни.

Что-то в том, как она это сказала, показалось мне немного странным, но я не могла понять, почему.

— Проходите и присаживайтесь, — предложила Келла, отступая в сторону, чтобы показать столик между двумя диванами, уставленный разнообразными закусками. — Должна признать, я была удивлена, услышав, что вы двое хотели поговорить со мной, а не с остальными Первозданными.

— У нас сейчас период эйрини, — сказал Эш, когда мы сели на один из диванов с толстыми подушками. — Пока он не закончится, мы не будем вызывать их.

Тень удивления промелькнула на ее смуглом, как дым, лице.

— Значит, вы с Колисом договорились о каком-то урегулировании?

— Между Колисом и нами, — поправила я. — Я правлю не одна. Если я королева, то Никтос — король.

На ее лице появилось довольное выражение.

— Мне любопытно узнать, как была заключена сделка..

Я обвела взглядом комнату, пока Эш вкратце рассказывал ей о встрече, которую организовал Колис. Теплые белые стены были голыми. За другой зоной отдыха и раздвинутыми прозрачными занавесками я увидела высокие деревья фиолетового цвета, покачивающиеся на приятном, пьянящем ветерке, который наполнял тихое пространство.

— Интересно, — заметила Келла, когда Эш закончил. — Хотел бы я сказать больше, но не смею искушать Судьбу.

Я приподняла бровь.

— Мы тоже. Поэтому, пожалуйста, извини нас за неопределенность в отношении некоторых вопросов, которые мы хотели бы задать.

— Понятно. — Она наклонилась вперед и взяла фарфоровый кувшин. — Но, думаю, я догадываюсь, каким будет твой ответ в конце эйрини.

Эш ухмыльнулся.

— Я уверен, что ты права.

— Чаю? — предложила она.

— Спасибо, — поблагодарила я, когда она налила три чашки. — Мы надеялись, что ты сможешь нам помочь с двумя вещами.

— Мы не хотим отнимать у тебя много времени или создавать впечатление, что мы делаем что-то, чего делать не следует, поэтому, я думаю, будет лучше, если мы сразу перейдем к делу.

— Согласна.

— У нас был вопрос о Древних, — сказал Эш, решив начать с того, что казалось ему самым важным. — Если не считать Колиса, ты, вероятно, единственная, кто достаточно взрослый, чтобы помнить их и войну.

В ее глазах появилось любопытство.

— Иногда я жалею, что не забыла это. Это было время насилия и кровопролития. Время, о котором лучше забыть, но которое необходимо помнить. — Она сделала глоток. — Какие у вас могут быть вопросы по этому поводу?

— Я знаю, что не все ушла в Аркадию, — сказала я, сглотнув. Чай был сладким, как раз таким, какой я любила. — А тех, кого нельзя было заставить уйти, похоронили.

Ее глаза слегка расширились.

— Я узнала об этом во время своего Вознесения, — объяснила я, и она понимающе кивнула. Я мудро подбирала слова, чтобы не нарушить закон эйрини. — Древние невероятно могущественны, больше, чем любой Первозданный, поэтому мне любопытно, как они были погребены.

— Особенно учитывая, что было бы трудно хранить Первозданных в земле тысячи лет, — добавил Эш. — Мы подумали, что ты, возможно, знаешь, как это делается, и была бы готова поделиться.

— Ради любопытства, — добавила я, на случай, если где-то незримо притаилась Судьба или нас подслушивает сама сущность.

Взгляд Келлы скользнул между нами, и легкая усмешка на мгновение появилась, прежде чем исчезнуть.

— Да, ради любопытства, — сказала она, прочищая горло. — Я действительно помню. Потребовалось немало времени, чтобы понять это, что каждый раз, когда один из них освобождался от уз своих братьев, война затягивалась.

Итак, здесь определенно были задействованы кости древнего.

— Видишь ли, кости ослабили их, но, как ты хорошо знаешь, земля стремится защитить нас — и их, — продолжила она. — Ни теневой камень, ни кость не могут противостоять силе ветра, которая наполняет сам воздух, которым мы дышим, и почву, в которой мы отдыхаем. Но есть нечто, что действует как… — Она наморщила нос. — Своего рода защита. — Она глубоко и медленно вдохнула. — Кроме Колиса, никто из живущих сегодня Первозданных не знает об этом.

— Что это? — Спросила Эш.

— Целастит, — сказала она.

Эш нахмурился, взглянув на меня. Я понятия не имела, что это такое. В моей вадентии было тихо, как в могиле, что могло означать только одно… Вспыхнуло возбуждение. Моя интуиция не работала, так что это должно было быть что-то.

— Это природный минерал, который можно найти там, где Древние впервые спали и созревали, — объяснила Келла, и я поняла, что она говорит о том месте, где Древние впервые появились в виде звезд. — Есть много мест, но все они находятся в царстве смертных.

— Правда?

Она кивнула.

— В мире смертных, насколько я помню, погребено не меньше дюжины таких мест.

Мысль о том, что такое могущественное место могло находиться под Вэйфером или в каком-то другом месте, где я была, вызывала беспокойство.

Затем меня поразила еще одна вещь, которую она сказала. По крайней мере, дюжина? Боги милостивые. Я протянула руку и взяла кусочек нарезанного сыра.

Эш наклонилась вперед.

— Значит, в этих местах, где погребены древние, должно быть, есть какая-то зона воздействия.

Она кивнула.

— С годами они превратились в подземные пещеры. Распознать одну из них было бы несложно. Видите ли, целастит странного цвета. Он имеет ярко-красный оттенок.

Откусывая кусочек сыра, я чуть не подавилась.

— С ярко-красным отливом?

— Да. Минерал часто выглядит влажным, как будто он плачет.

Эш посмотрел на меня.

— Ты видела что-то подобное?

— Я не видела его, но знаю по крайней мере одно место, — сказала я. — В Дубовом Амблере. — Я повернулась к Эшу. — Это недалеко от Массена, портового города. — Я застыла. — Я слышала, что на утесах есть пещеры, и что замок Ред-Рок был построен из камня, добытого в этой местности.

— Что ж, я думаю, мы знаем, откуда замок получил свое название. — Эш встретился со мной взглядом, и я поняла, о чем он думает. Что мы, возможно, нашли место. — Что, если там уже похоронен Древний?

— Вы бы почувствовали это, если бы они были там, — сказала Келла. — Это вызвало бы сильное чувство беспокойства, которое почувствовали бы даже смертные.

— Приятно это слышать, — пробормотал Эш.

— Если тебе действительно интересно узнать об этих местах, — сказала Келла, наклонив голову, — я советую тебе не тратить слишком много времени на их изучение. Они могут ослабить тебя. Просто нахождение внутри одного из них и рядом с целаститом может повлиять на вас.

— Мы будем иметь это в виду, — сказал Эш. — Спасибо. -

Улыбка Келлы была понимающей.

— Ты хотела еще что-то спросить?

— Да. — Я переключила свое внимание. — Мы хотели спросить тебя об одном пророчестве.

Поведение Келлы резко изменилось, она застыла. У меня мурашки побежали по коже.

— Это пророчество, произнесенное Пенеллаф, — сказала я. — И последним оракулом.

— Мы узнали, что мой отец знал об этом, — сказал Эш, откидываясь назад и кладя лодыжку на противоположное колено. — И мы подозреваем, что ты тоже знаешь об этом.

Келла хранила молчание.

— Пенеллаф поделилась этим с нами, но когда я была… — Я сделала быстрый глоток чая. — Когда я была в Далосе, Колис сказал мне, что существует третья часть пророчества, о которой Пенеллаф не знала, пока я не поделилась с ней этим недавно. — Затем я рассказала Келле о том, чем поделилась с Пенеллаф. — Она думает, что Колис знает пророчество в неправильном порядке.

— Очевидно, он считает, что это поможет ему стать Первозданным из Крови и костей, — сказал Эш.

Келла фыркнула.

— Конечно, он бы так и сделал. В конце концов, он думает, что все зависит от него.

Короткий, сухой смешок заставил меня замолчать.

— Значит, пророчество не о нем?

— О, это так. По крайней мере, часть. — Прошло несколько мгновений, и по ее руке пробежала легкая дрожь, когда она сделала глоток чая. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Эшем. — Твой отец поделился этим со мной. Это была одна из причин, по которой я помогла ему, когда дело дошло до Сотории. — Она опустила чашку на колени. — Уверена, ты можешь представить и другие причины.

Я сделала глоток. Несмотря на сладость чая, у меня все равно скисло в желудке. К сожалению, я могла себе представить причины.

— Какое отношение имеет Сотория к этому пророчеству? — Спросил Эш.

— Все, — сказала Келла голосом, едва ли не шепотом. — В конце концов, она Предвестница и та, кто приносит.

— Смерти и разрушения? — У меня внутри все похолодело. Я этого не ожидала. И это не казалось правильным.

— Она не смерть и не разрушение, — сказала Келла, ставя свою чашку на стол. — По крайней мере, учитывая то, что мы с Эйтосом поняли из видения.

Глаза Эша сузились.

— Тогда то, что она предвестница и приносящая, означает, что она… что? Предостережение?

Грудь Келлы приподнялась от неглубокого вздоха.

— Куда бы она ни пошла, за ней следуют смерть и разрушение.

Мои мышцы напряглись.

— Колис.

— Он — истинный Первозданный Смерти, у которого часто бывает привычка сеять разрушение, — сказала Келла. — Не так ли?

— Тогда ни Пенеллаф, ни Колис не были правы относительно порядка пророчества. Потому что время Сотории… — Нет, время Сотории на самом деле не прошло. Ее душа все еще была жива. Она могла возродиться. — Ты знала, что в пророчестве было нечто большее, чем то, что увидела Пенеллаф?

Она кивнула.

— Только потому, что это сделал Эйтос.

— И как мой отец узнал эту информацию?

— Он, как и его брат, видел сны древних, — сказала она, снова всплеснув руками. — Эйтос сказал, что это было все, что им снилось, пока не перестало.

— Перестали видеть сны?

Она кивнула.

Я поставила свою чашку на стол, но не откинулась на спинку стула.

— Не знаю, почему меня это так пугает, но это так.

— Ты знаешь, как это делается? — Спросил Эш, начиная поглаживать меня по спине.