Перевод группы «Переводы Салема» https://vk.com/perevodysalem

Текст предоставлен, только в ознакомительных целях.

Редактор Перевода: Рина

Жуткая тишина опустилась на помещение приюта для сирот, заглушая тихий храп и хриплое дыхание тех, кто спал на раскладушках в комнате. Скучая по теплым постелям, которые можно было найти в Монастыре Милосердия, я крепче сжала ноющими пальцами колючее, изношенное одеяло. Я никогда хорошо не спала на полу, где мыши и крысы обычно сновали всю ночь.

Но сегодня ночью я не заметила их тонких, скользких хвостов и не услышала стука их когтей по камню. Это должно было бы стать приятным открытием, но что-то было не так. Ни пол подо мной, ни воздух, которым я дышала.

Я проснулась с мелкими мурашками по всей коже и неприятным ощущением внизу живота. Настоятельница учила меня всегда доверять своему второму зрению, своей интуиции и побуждениям инстинкта. Это были дары, повторяла она мне снова и снова, данные богами, потому что я родилась среди звезд..

Я не поняла, что она имела в виду, говоря о звездах, но сейчас моя интуиция подсказывала мне, что что-то было не так.

Я оглядела сырые каменные стены, освещенные газовыми фонарями, в поисках причины, по которой у меня в животе возникло ощущение, будто я съела испорченное мясо. Свет у двери мигнул и погас. Фонарь у окна зашипел, затем погас, когда другой сделал то же самое. В другом конце комнаты погасла последняя лампа.

Никто не успел погасить свет. Я бы посмотрела на любого, кто осмелился бы вызвать гнев господина, перепутав лампы.

Мой взгляд метнулся обратно к камину. Пламя от углей все еще горело, плохо обогревая комнату, но не это привлекло мое внимание. Огонь… он не издавал ни звука. Ни потрескивания, ни шипения.

От ужаса у меня на затылке зашевелились волоски, а по спине поползли мурашки.

Рядом со мной под одеялом шевельнулся комок и перевернулся. Когда Грейди выглянул из-за края одеяла, показались пучки вьющихся, растрепанных каштановых волос. Он моргнул отяжелевшими от сна глазами.

— Что ты делаешь, Лис? — Пробормотал он срывающимся голосом. В последнее время это происходило все чаще и чаще, примерно в то же время, когда он начал расти, как сорняки во дворе за домом. — Лис? — Грейди слегка приподнялся, прижимая одеяло к подбородку, когда пламя в камине начало угасать. — Этот мистер снова беспокоил тебя?

Я быстро покачала головой, так и не увидев Мистера, хотя мои руки были покрыты следами других ночей и его злых, цепких пальцев.

Протирая заспанные глаза, он нахмурился.

— Тебе приснился плохой сон или что-то в этом роде?

— Нет, — прошептала я. — Воздух какой-то не такой.

— Воздух…?

— Это призраки? — Прохрипела я.

Он фыркнул.

— Призраков не существует.

Я прищурилась.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я… — Грейди замолчал, оглядываясь через плечо, когда пламя в камине погасло, оставив комнату освещенной лунным светом. Он медленно повернул голову, осматривая зал, и заметил погасшие фонари. Его широко раскрытый взгляд остановился на мне. — Они здесь.

Все мое тело дернулось, когда ледяная волна ужаса захлестнула меня. Они здесь могли означать только одно.

Хайборны.

Отпрыски богов выглядели как мы — ну, как большинство из них, но те, кто правил Королевством Келум, не были похожи на нас, низкорожденных. Они вообще не были смертными.

И у них не было причин находиться здесь.

Дело было не в пирах, когда хайборны более открыто общались с нами, низкорожденными, а в том, что это был «Грач». Мы не были в красивых местах, где были ценные вещи и люди. Здесь не было ничего приятного, чем они могли бы питаться.

— Почему они здесь? — Прошептала я.

Грейди сжал мою руку, холод его пальцев проникал сквозь мой свитер.

— Я не знаю, Лис.

— Они… они причинят нам вред?

— У них нет причин для этого. Мы не сделали ничего плохого. — Он притянул меня к себе так, что наши головы оказались на одной плоской подушке. — Просто закрой глаза и притворись, что спишь. Они оставят нас в покое.

Я сделала то, что сказал Грейди, как делала с тех пор, как он перестал прогонять меня от себя, но я не могла молчать. Я не могла остановить нарастающий страх, заставляющий меня думать о худшем.

— Что, если они… что, если они здесь ради меня?

Он прижал мою голову к себе.

— Почему они должны быть здесь?

Мои губы задрожали.

— Потому что я… я не такая, как ты.

— У тебя нет веских причин беспокоиться об этом, — заверил он меня, понизив голос, чтобы нас не услышали остальные. — Их это не будет волновать.

Но как он мог быть уверен? Другим людям было не все равно. Иногда я заставляла их нервничать, потому что не могла удержаться и говорила то, что видела в своем воображении, — о событии, которое еще не произошло, или о решении, которое еще не было принято. Грейди привык к этому. Мистер? Другие? Не очень. Они смотрели на меня так, словно со мной что-то не так, а мистер часто смотрел так, словно думал, что я, возможно, фокусница, и что он… что он, возможно, немного боится меня. Не настолько, чтобы перестать меня щипать, но достаточно, чтобы продолжать это делать.

— Может быть, хайборны почувствуют, что со мной что-то не так, — прохрипела я. — А может, им это не понравится или они подумают, что я…

— Они ничего не почувствуют. Клянусь. — Он укрыл нас одеялом, как будто это могло нас как-то защитить.

Но одеяло не защитит нас от хайборнов. Они могут делать все, что захотят, с кем угодно, а если их разозлить? Они могут разрушить целые города.

— Ш-ш-ш, — уговаривал Грейди. — Не плачь. Просто закрой глаза. Все будет хорошо.

Двери камеры со скрипом отворились. Грейди, лежавший между нами, сжал мою руку так, что я почувствовала косточки в его пальцах. Воздух внезапно стал разреженным и напряженным, а стены застонали, как будто камень не мог удержать то, что просочилось внутрь. Меня сотрясла дрожь. Мне было так же плохо, как и в прошлый раз, когда настоятельница взяла меня за руку, как она часто делала, не заботясь о том, что я могу увидеть или узнать, но в тот день все было по-другому. Я видела, как за ней пришла смерть.

Я не делала глубоких вдохов, но запах все равно проникал под одеяло и между нами, вытесняя запах несвежего эля и слишком большого количества тел, втиснутых в слишком тесное помещение. Мятный аромат, напомнивший мне о… конфетах, которые настоятельница носила в карманах своей рясы. Не двигайся. Не издавай ни звука, повторяла я снова и снова. Не двигайся. Не издавай ни звука.

— Сколько их здесь? — Тихо спросил мужчина.

— Число м-меняется каждую ночь, лорд Самриэль. — Голос мистера дрожал, и я никогда раньше не слышала, чтобы в нем звучал испуг. Обычно нас пугал его голос, но среди нас был лорд Хайборн, один из самых могущественных хайборнов. Он привел бы в ужас даже самого отъявленного хулигана. — Обычно их около тридцати, но я не знаю ни одного, в котором было бы то, что вы ищете.

— Мы сами посмотрим, — ответил лорд Самриэль. — Проверьте их все.

Шаги хайборнских всадников — Рэй — отдавались эхом в моем сердце. Когда температура в зале понизилась, мы почувствовали, что нас покрывает тонкий слой льда.

Когда-то Рэй были великими воинами низкого происхождения, которые пали в битве с принцами и принцессами Хайборна. Теперь от них остались лишь плоть и кости, их души были захвачены принцами, принцессами и королем Евросом. Означало ли это, что один из них был здесь? Я вздрогнула.

— Открой глаза, — потребовал лорд Самриэль откуда-то из глубины зала.

Почему они заставили нас открыть глаза?

— Кто они? — Заговорил другой. Мужчина. Он произнес это тихо, но в каждом слове его голоса звучала дрожащая сила.

— Сироты. Отбросы, милорд, — прохрипел мистер. — Некоторые пришли из Монастыря Милосердия, — продолжал он. — Другие просто появляются. Не знаю, откуда они берутся и куда в конечном итоге исчезают. Клянусь, ни один из них не серафим.

Они… они подумали, что здесь серафим? Вот почему они проверяли глаза, искали метку — свет в глазах, по крайней мере, я так слышала, но здесь ничего подобного не было.

Я задрожала, услышав испуганные вздохи и тихие всхлипы, которые продолжались несколько мгновений, я крепко зажмурилась, всем своим существом желая, чтобы они оставили нас в покое. Просто исчезли..

Воздух прямо над нами заволновался, неся тот мятный аромат. Грейди застыл, прижавшись ко мне.

— Открой глаза, — приказал лорд Самриэль сверху.

Я застыла на месте, когда Грейди приподнялся, прикрывая меня своим телом и одеялом. Рука, державшая меня за локоть, дрожала, и от этого я задрожала еще сильнее, потому что Грейди… он без страха смотрел на ребят постарше и смеялся, когда блюстители закона гонялись за ним по улицам. Он никогда не боялся.

Но сейчас он испугался.

— Ничего, — с тяжелым вздохом объявил лорд Самриэль. — И это все?

Мистер прочистил горло.

— Да, я уверен, насколько это возможно… Подождите. — Его шаги по полу были тяжелыми и неровными. — У него всегда была с собой девочка поменьше. Девочка, и к тому же странная, — сказал он, подталкивая мои прикрытые ноги, и я подавила писк. — Вот так.

— Он не знает, о чем говорит, — отрицал Грейди. — Здесь нет никого, кроме меня.

— Парень, тебе лучше следить за своим языком, — предупредил Мистер.

Я прикусила губу, пока не почувствовала вкус крови.

— Как насчет того, чтобы ты следил за своим языком? — Грейди ответил тем же, и меня пронзил новый приступ страха. Мистер не одобрил бы, если бы Грейди ответил ему тем же. Если мы справимся с этим, мистер накажет его. И очень сильно, как в прошлый раз..

Без всякого предупреждения с меня сорвали одеяло, отчего у меня кровь застыла в жилах. Грейди подвинулся так, что наполовину накрыл меня своим телом, но это было бесполезно. Они знали, что я здесь.

— Похоже, их двое, а не один, и они делят одеяло. Девушка. — Неназванный лорд помолчал. — Я думаю.

— Отойди от нее, — приказал лорд Самриэль.

— Она не никто, — проскрежетал Грейди, прижимаясь ко мне всем телом.

— Каждый человек — это кто-то, — ответил другой.

Грейди не пошевелился. Раздался тяжелый, нетерпеливый вздох, а затем Грейди исчез.

Паника взорвалась во мне, заставив все мои конечности двигаться одновременно. Я согнулась пополам и вслепую потянулась к Грейди в внезапно вспыхнувшем слишком ярком свете лампы, заливающем комнату. Я вскрикнула, когда Рэй схватил его за талию. Тонкие серые тени выползли из-под мантии Рэй и закружились вокруг ног Грейди.

— Отпустите меня! — Грейди закричал, вырываясь, когда его оттащили назад. — Мы не сделали ничего плохого. Позвольте мне…

— Тихо, — рявкнул лорд Самриэль, вставая между Грейди и мной. Его длинные волосы были такими светлыми, что казались почти белыми. Он положил руку на плечо Грейди.

Грейди замолчал.

Его обычно теплая смуглая кожа приобрела мелово-серый оттенок, когда он просто… просто уставился на меня широко раскрытыми пустыми глазами. Он не произнес ни слова. Не пошевелился.

— Грейди? — Прошептала я, дрожа так, что у меня застучали зубы.

Ответа не последовало. Он всегда отвечал мне, но казалось, что его больше здесь нет. Как будто он был просто оболочкой, которая выглядела как он сам.

Пальцы обхватили мой подбородок. От этого прикосновения по моему телу словно пробежал электрический разряд. Я почувствовала, как волоски на руках встали дыбом, а кожу покалывало от осознания.

— Все в порядке, — сказал другой лорд, его голос был почти мягким, почти нежным, когда он повернул мою голову к себе. — Ему не причинят вреда.

— Мы еще посмотрим, — ответил лорд Самриэль.

Я дернулась, но не успела далеко уйти. Власть безымянного лорда не позволила бы этого.

Сквозь копну спутанных темных волос я посмотрела на Лорда. Он… он выглядел моложе, чем я думала, как будто он был всего лишь на третьем десятке лет. У него были золотисто-каштановые волосы, обрамленные черным, ниспадающие на плечи, а щеки были цвета песка, который можно найти на берегу залива Курсерз. Его лицо представляло собой интересное сочетание острых углов и прямых линий, но его глаза…

Их внешние уголки были наклонены, но мое внимание привлек цвет радужной оболочки. Я никогда не видела ничего подобного. В каждом глазу были синие, зеленые и коричневые вкрапления.

Чем дольше я смотрела на него, тем больше понимала, что он… он напоминал мне выцветшие фигуры, нарисованные на сводчатом потолке Монастыря. Как их назвала настоятельница? Ангелы. Я однажды слышала, как она называла хайборнов так, говоря, что они охраняют смертных и само царство, но те, кто попал в приют для подкидышей, не ощущались защитниками.

Они ощущались хищниками.

За исключением этого, со странными глазами. Он чувствовал…

— А что с ней? — Голос лорда Самриэля нарушил тишину.

Молодой лорд Хайборн, державший меня за подбородок, ничего не сказал, пристально глядя на меня. Постепенно я поняла, что перестала дрожать. Мое сердце успокоилось.

Я… я не боялась его.

Точно такой, какой я не была, когда впервые встретила Грейди, но это было потому, что я увидела, каким человеком был Грейди. Моя интуиция подсказывала мне, что Грейди настолько хорош, насколько может быть хорош любой из нас. Я ничего не видела, когда смотрела в глаза Лорда, но я знала, что я в безопасности, даже когда его зрачки расширились. В его глазах появились крошечные белые искорки. Они были похожи на звезды, и они сияли, пока не стали всем, что я могла видеть. Мой пульс заколотился, как у загнанной лошади. И тут это, наконец, случилось. Мои чувства открылись ему. Я ничего не увидела ни в его глазах, ни в своих мыслях.

Но я что-то почувствовала.

Предупреждение.

Расплату.

Обещание того, что должно было произойти.

И я поняла.

Лорд отстранился, зрачки сузились до нормального размера, а белые крапинки исчезли.

— Нет, — сказал он, бросив взгляд на мои руки, обнаженные из-за слишком большого свитера, который я носила. — С ней все в порядке.

Он отпустил мой подбородок.

Я подвинулась по одеялу, поворачиваясь к Грейди. Он все еще висел там, неподвижный и опустошенный.

— П-пожалуйста, — прошептала я.

— Отпусти его, — сказал Лорд.

Лорд Самриэль со вздохом повиновался, и в ту же секунду жизнь вернулась к Грейди. Бледность сошла с его кожи, когда я забралась на скомканные одеяла и обняла его. Пока я держала его дрожащее тело, мой взгляд медленно вернулся к лорду Хайборну, в глазах которого сияли звезды.

Он остался на месте, все еще сидел на корточках и смотрел на меня — на мои руки, когда лорд Самриэль прошел мимо него, направляясь к выходу. Мои пальцы впились в тонкий свитер на спине Грейди.

— Твои руки, — спросил он, на этот раз его голос был таким тихим, что я не была уверена, что видела, как шевелятся его губы. — Как это случилось?

Я не знала, почему он спросил или мне было не все равно, и я знала, что лучше не говорить, кто это сделала, но я посмотрела на мистера и кивнула.

Лорд еще мгновение смотрел на меня, поднес пальцы к губам, которые изогнулись в слабой полуулыбке, а затем поднялся на невозможную высоту.

В зале снова стало темно, и воцарилась тяжелая тишина, но на этот раз я не испугалась.

Резкий, стремительный крик прорезал темноту, внезапно оборвавшись влажным, хрустящим звуком. Я вздрогнула, когда что-то тяжелое ударилось об пол.

Снова наступила тишина, и внезапно тяжесть ушла из комнаты, а сам воздух, казалось, вздохнул с облегчением. Фонари на стене, один за другим, вспыхнули. Огонь в камине разгорелся, шипя и потрескивая.

У двери в луже собственной крови лежал Мистер, его тело было изломано и скрючено. Кто-то закричал. Койки заскрипели, когда с них слезли остальные, но я не пошевелилась. Я уставилась на пустой дверной проем, зная, что снова увижу Хайборна.

— Лиc, у тебя найдется минутка?

Подняв глаза от ромашки, которую я растирала в порошок для чая барона Хантингтона, я увидела Наоми, стоящую в дверях моей комнаты. Брюнетка уже была одета для вечера; ее тончайшее платье было бы совершенно прозрачным, если бы не стратегически расположенные вставки из ткани глубокого лазурного оттенка.

Барон Арчвуд вел, скажем так, неординарную жизнь по сравнению с большинством смертных, но, с другой стороны, Клод был не просто смертным. Он был целестией — смертным, произошедшим от редкого соединения низкорожденного и высокорожденной. Целестии рождались и старели, как и мы, низкорожденные, и в свои двадцать шесть лет Клод не собирался жениться. Вместо этого он предпочитал распространять свою привязанность на многих. Он, как и Хайборн, был коллекционером всего прекрасного и уникального. И было бы неразумно сравнивать себя с кем-либо из любовниц барона, но вдвойне глупо сравнивать себя с Наоми.

От ее блестящих волос и тонких черт лица просто захватывало дух.

А я, с другой стороны, выглядела так, словно кто-то позаимствовал разные черты у других людей и соединил их воедино на моем лице. Мой маленький рот не соответствовал естественной складке губ. Мои слишком круглые, слишком большие глаза, казалось, занимали все мое лицо, придавая мне гораздо более невинный вид, чем я была на самом деле. Это не раз пригодилось мне, когда я была на улице, но мне казалось, что я отдаленно похожа на тех жутких кукол, которых я видела в витринах магазинов, только с золотисто-оливковой кожей вместо фарфоровой.

Барон однажды сказал мне, что на меня интересно смотреть — «сногсшибательно» в каком-то странном смысле, — но даже если бы это было не так, я все равно была бы его любимицей, единственной, кого он держал бы рядом с собой, и это не имело никакого отношения к моей странной привлекательности.

Мои плечи напряглись, когда я поерзала на диване и кивнула. Прикусив нижнюю губу, я наблюдала, как она закрыла дверь и пересекла гостиную в моих покоях — моих личных покоях.

Боги, в свои двадцать два года я прожила здесь… шесть лет. Достаточно долго, чтобы я не была шокирована осознанием того, что у меня есть собственное пространство, собственные комнаты с электричеством и горячей водой, чего нет во многих местах королевства. У меня была своя кровать — настоящая кровать, а не груда плоских одеял или матрас из соломы, кишащей блохами, — но я все еще не могла привыкнуть к этому.

Я сосредоточилась на Наоми. Она вела себя странно, то сжимала, то разжимала руки. Наоми нервничала, я никогда не замечала, чтобы она была такой.

— Что тебе нужно? — Спросила я, хотя у меня было чувство… нет, я точно знала, чего она хочет. Почему она нервничала.

— Я… я хотела поговорить с тобой о моей сестре, — начала она неуверенно, а Наоми никогда не была нерешительной во всем, что делала. Мало кто был таким же смелым, как она. — Лаурелин нездоровилось.

У меня сдавило грудь, когда я перевела взгляд на чашу у себя на коленях и желтовато-коричневый порошок в ней. Это было то, чего я боялась.

Ее сестра вышла замуж за богатого землевладельца, занимавшего более высокое положение в обществе, чем она сама. Этот союз был объявлен браком по любви, над чем я бы в обычной ситуации посмеялась, но это было правдой. Лаурелин была редкостью в мире, где большинство женились по расчету, ради возможности или безопасности.

Но что на самом деле делает любовь с человеком? Даже с ней? Это не помешало ее мужу захотеть сына, хотя последние роды Лаурелин едва не отняли у нее жизнь. Поэтому она продолжала пытаться, несмотря на риск.

У него только что родился сын, а Лаурелин слегла с лихорадкой, которая унесла многих после родов.

— Я хотела узнать, поправится ли она…? — Наоми глубоко вздохнула, расправив плечи. — Поправится ли она?

— Полагаю, мое мнение тебя не интересует, — сказала я, растирая пестиком горку ромашки. Легкий фруктово-табачный аромат усилился. — А ты?

— Нет, если только ты не подрабатывала врачом или акушеркой, — сухо ответила она. — Я… я хочу знать, что ждет ее в будущем.

Я тихо выдохнула.

— Тебе не следовало спрашивать об этом.

— Я знаю. — Наоми опустилась на колени на пол рядом со мной, и подол ее платья обвился вокруг нее. — И я знаю, барону не нравится, когда кто-то просит тебя об этом, но, клянусь, он никогда не узнает.

Мое нежелание имело мало общего с Клодом, хотя ему и не нравилось, когда я использовала свое предвидение — свою обостренную интуицию — для кого-либо, кроме него. Он боялся, что меня обвинят в том, что я фокусница, занимающаяся запрещенной костяной магией, и хотя я знала, что барон действительно беспокоился об этом, я также знала, что его беспокоили не магистраты Арчвуда. Все они были у барона в кармане, и никто из них не пошел бы против хайборна, даже если бы он был всего лишь потомком одного из них. Чего он действительно боялся, так это того, что кто-то, у кого больше денег или власти, мог украсть меня.

Но его приказ скрывать мои способности и мой собственный страх прослыть фокусницей меня не остановили. Я просто… я просто не могла держать рот на замке, когда что-то видела или чувствовала, и по глупости была вынуждена заговорить. То же самое происходило во всех местах, где мы с Грейди жили до Арчвуда, города в Центральных графствах, из-за которого меня обвиняли в колдовстве и из-за которого мы убегали посреди ночи столько раз, что я и не помнила, чтобы избежать петли палача. Именно из-за моей абсолютной неспособности не лезть не в свое дело я и познакомилась с Клодом.

И именно так люди в мэноре и за его пределами узнали обо мне — женщине, которая многое знала. Немного, но достаточно.

Причина, по которой я не хотела, чтобы Наоми задавала этот вопрос, была напрямую связана с ней.

Когда я впервые приехала в Арчвуд-Мэнор, в шестнадцать лет, Наоми прожила здесь уже около тринадцати месяцев. Ровесница Клода, она была всего на несколько лет старше меня, умная, и она была настолько более искушенной в жизни, чем я когда-либо могла надеяться, что я предположила, что она не захочет иметь со мной ничего общего.

Но этого не произошло. Наоми стала, ну, моим первым… другом, не считая Грейди. Я бы сделала для нее все, что угодно.

Но я боялась, что разобью ей сердце, и я была так же напугана потерей ее дружбы, как и потерей жизни, которую я, наконец, построила для себя в Арчвуде. Потому что чаще всего люди на самом деле не хотели получать ответы, которые они искали, и правда о том, что должно было произойти, часто оказывалась гораздо более разрушительной, чем ложь.

— Пожалуйста, — прошептала Наоми. — Я никогда раньше не просила тебя ни о чем подобном, и я… — Она с трудом сглотнула. — Мне неприятно это делать, но я так волнуюсь, Лис. Я боюсь, что она покинет это царство.

В ее темных глазах заблестели слезы, и я не смогла этого вынести.

— Ты уверена?

— Конечно…

— Ты говоришь это сейчас, но что, если это ответ, которого ты боишься? Потому что, если это так, я не буду врать. Твое беспокойство превратится в сердечную боль, — напомнила я ей.

— Я знаю. Поверь мне, это так, — поклялась она, и густые каштановые локоны рассыпались по ее плечам, когда она наклонилась ко мне. — Вот почему я не спросила, когда впервые узнала о лихорадке.

Я прикусила губу, крепче сжимая раствор.

— Я не буду держать на тебя зла, — тихо сказала она. — Каким бы ни был ответ, я не буду тебя винить.

— Ты обещаешь?

— Конечно, — поклялась она.

— Хорошо, — сказала я, надеясь, что она говорит правду. Наоми не была проектором, то есть она не распространяла свои мысли и намерения, как это делали многие, что делало их слишком легко читаемыми.

Но я могла бы проникнуть в ее сознание, если бы захотела, и выяснить, говорит ли она правду. Все, что мне нужно было бы сделать, — это открыть ей свои чувства и позволить этой связи ожить.

Я не делала этого, когда могла. Это было слишком похоже на вторжение. Это было нарушением. Однако осознание этого не помешало мне сделать это, когда это принесло мне пользу.

Отбросив эту маленькую истину в сторону, я вдохнула аромат ромашки и поставила миску на маленький столик.

— Дай мне свою руку..

Тогда Наоми, не колеблясь, подняла руку, но это сделала я, потому что так редко случалось, чтобы моя рука касалась плоти других людей без того, чтобы мне не стали известны их намерения, а иногда даже их будущее. Единственный способ, которым я могла прикоснуться к другому низкорожденному, — это притупить свои чувства, обычно с помощью алкоголя или какого-нибудь другого вещества, и, что ж, это притупляло и все остальное тоже и длилось недолго, так что в этом действительно не было никакого смысла.

Я накрыла ее руку своей, желая хоть на секунду насладиться этим ощущением. Большинство из них не понимали, что между прикосновением и самоощущением существует огромная разница. Но это было не про меня. Я не могла этого вынести, потому что чем дольше я держала Наоми за руку, тем больше вероятность того, что в конечном итоге я узнаю о ней то, чего она, возможно, не захочет знать или не захочет, чтобы я узнала. Никакое напевание или активизация моего разума не остановили бы это.

Успокоив свой разум, я открыла свои чувства, а затем закрыла глаза. Прошла секунда, за ней другая; затем у меня между лопатками вспыхнула серия покалываний и распространилась вверх, по затылку. В темноте моего сознания я начала различать смутные очертания лица Наоми, но я отогнала это видение.

— Задай вопрос еще раз, — проинструктировала я, потому что это помогло бы мне сосредоточиться только на том, что она хотела знать, а не на всем остальном, что обретало форму и складывалось в слова.

— Оправится ли Лаурелин от лихорадки? — Спросила Наоми голосом, который был едва громче шепота.

В моей голове воцарилась тишина, а затем я услышала, как мой собственный голос прошептал: — Она поправится.

По мне пробежала дрожь облегчения, но по коже быстро пробежал холодок. Голос продолжал шептать. Отпустив руку Наоми, я открыл глаза.

Наоми застыла, ее рука застыла в воздухе.

— Что ты видела?

— Она оправится от лихорадки, — поделилась я.

Ее горло с трудом сглотнуло.

— Действительно?

— Да. — Я улыбнулась, но улыбка получилась натянутой.

— О, слава богам, — прошептала она, прижимая пальцы ко рту. — Спасибо.

Теперь моя улыбка превратилась в гримасу, и я отвела взгляд. Я прочистила горло, поднимая миску. Я едва почувствовала прохладу керамики.

— У Клода снова проблемы со сном? — Спросила Наоми через несколько мгновений, ее голос звучал спокойнее, чем когда она вошла в комнату.

Благодарная за смену темы, я кивнула.

— Он хочет отдохнуть перед предстоящими празднествами.

Брови Наоми поползли вверх. — Праздники начнутся только через несколько недель, по крайней мере, через месяц или около того.

Я взглянула на нее.

— Он хочет хорошо отдохнуть.

Наоми фыркнула.

— Он, должно быть, очень взволнован. — Откинувшись назад, она поигрывала сапфиром, свисавшим с тонкого серебряного ожерелья, которое она почти всегда носила. — А как насчет тебя? Ты взволнована?

Я пожала плечами, когда мой желудок немного сжался.

— На самом деле я не думала об этом.

— Но это же будут твои первые пиры, верно?

— Да. — Это был первый год, когда я имела право посещать занятия, поскольку для этого нужно было быть старше двадцати двух лет или быть женатым, что для меня имело мало смысла, но правила устанавливали Хайборн и король Еврос, а не я.

— Тебя ждет… настоящее шоу, — медленно произнесла она.

Я хихикнула, услышав эти истории.

Она снова наклонилась ко мне, понизив голос.

— Но ты будешь участвовать в… в празднествах?

— Празднества. — Я рассмеялась. — Какое банальное описание.

Она усмехнулась.

— А как еще я могла бы это назвать?

— Оргия?

Запрокинув голову, она рассмеялась, и это был такой приятный, заразительный звук. Наоми смеялась лучше всех, вызвав улыбку на моих губах.

— Это не то, что происходит, — сказала она.

— Серьезно? — Сухо констатировала я.

Наоми изобразила невинность, что было довольно впечатляюще, учитывая, что в ней было мало того, что можно было назвать невинным.

— Праздники служат для хайборнов способом подтвердить свою приверженность служению низкорожденным, делясь с ними обилием еды и питья. — Она продекламировала доктрину так, как это сделала бы любая настоятельница, скромно сложив руки на коленях. — Иногда выпивается много, и в присутствии хайборнов могут происходить определенные действия. Вот и все.

— Ах, да, они подтверждают свою приверженность низкорожденным, — сказала я с легким сарказмом. Она говорила о самой верхней сфере Хайборна — о тех, что известны как Деминиены.

Когда Деминиены появились из-под земли, говорили, что они появились полностью сформированными и были нестареющими, способными манипулировать стихиями и даже умами других людей. Некоторые из них были лордами и леди хайборнского сословия, но они не были самыми могущественными из Деминиенов. Принцы и принцессы, которые правили шестью территориями Келума вместе с королем, были самыми устрашающими в своем могуществе. Они могли принимать разные обличья, приводить реки в неистовство одним движением запястья и даже завладевать душами низкорожденных, создавая ужасающих существ, известных как Рэй.

Ни о ком из них, за исключением короля Евроса, было известно немного. Черт возьми, мы даже не знали их имен, кроме принца Райнера из Примверы. Единственным другим человеком, о котором мы когда-либо слышали, и то, как правило, из-за слухов, был принц Витрус, который правил Высокогорьем, и это потому, что большинство людей боялись его. В конце концов, он был известен как десница, навлекший на себя гнев короля.

Я чуть не рассмеялась вслух в тот момент. Хайборны были Защитниками Королевства, но я не была точно уверена, как они нам служили. Несмотря на то, что Хайборны в основном были похожи на заочных землевладельцев, которые появлялись только тогда, когда наступал срок уплаты арендной платы, хайборны контролировали все в жизни низкорожденных — от того, кто мог получить образование, до того, кто мог владеть землей или компаниями. И я придерживалась мнения, что праздники были скорее способом обеспечить хайборнов всем, чего они хотели. Наша снисходительность ко всему, от объедения едой до наслаждения друг другом во время праздников, также кормила хайборнов. Укрепляла их. Придавала им сил. Наше удовольствие было их поддержкой. Их жизненной силой. Это было больше для них, чем для нас.

Потому что было гораздо больше способов доказать, что они заботятся о нас, низкорожденных, начиная с обеспечения продовольствием в течение всего года тех, кто в нем нуждается. Так много людей либо умирали с голоду, либо надрывали спины в шахтах, либо рисковали жизнью на охоте, чтобы прокормить свои семьи, в то время как аристократы — высокородные и самые богатые из низкорожденных — становились еще богаче, а бедные — еще беднее. Так было всегда, и так будет всегда, независимо от того, сколько бы низкорожденных ни восстало. Вместо этого они раздавали еду только раз в год, когда большая часть еды пропадала даром, в то время как все были заняты определенными видами деятельности.

Но я не сказала ничего из этого вслух.

Может, я и безрассудна, но я не была дурой.

— Знаешь, они не такие уж плохие, — сказала Наоми через мгновение. — Я имею в виду хайборнов. Я знаю нескольких лордов и леди, которые вмешались и помогли тем, кто в этом нуждался, а жители Примверы добрые и даже заботливые. Я думаю, что таких больше, чем плохих.

Я сразу же подумала о своем хайборне — безымянном лорде, который коснулся моего подбородка и спросил, откуда у меня на руках такие синяки. Я не знала, почему назвала его своим. Очевидно, это было не так. Хайборны могли бы пробить себе дорогу через всю низкорожденную расу, а затем и через некоторых, и некоторые из них могли бы даже объявить низкорожденных своими, по крайней мере на какое-то время, но они никогда не принадлежали низкорожденным. Просто я не знала его имени, и это была странная привычка, которая появилась у меня с той ночи.

Честно говоря, я сомневалась, что лорд Хайборн когда-либо осознавал, что той ночью он спас Грейди жизнь. Мистер бы наказал его за то, что он огрызался в присутствии Хайборна, и слишком многие не выдерживали его наказаний.

У меня внутри все сжалось, как всегда, когда я думала о своем Хайборне, потому что я знала, что увижу его снова.

Этому еще предстояло произойти, и всякий раз, когда я думала об этом, меня переполняла смесь страха и предвкушения, которые я даже не могла попытаться понять.

Но, возможно, Наоми была права насчет того, что многие из них были теми, за кого себя выдавали — Защитниками Королевства. Арчвуд процветал отчасти из-за тех, кто жил в Примвере, при дворе Хайборнов, который располагался сразу за лесом за пределами поместья, и мой Хайборн наказал этого господина. Хотя он поступил довольно жестоко, так что я не была уверена, что это хороший пример доброго и заботливого гибридца.

— Ты… ты думаешь, на Праздниках будут деминиены? — Спросила я.

— Обычно их бывает несколько, — она наморщила лоб. — Я даже видела пару лордов в прошлом. Я очень надеюсь, что они появятся в этом году.

Поигрывая пестиком, я посмотрела на нее.

Ее улыбка стала лукавой, когда она покрутила серебряную цепочку на пальцах.

— Никогда не нужно использовать «Долгую ночь с хайборном», — добавила она, имея в виду порошок, приготовленный из семян трубчатого цветка. Эта мощная трава в правильной дозе вызывает сонливость и не оставляет воспоминаний о времени, которое прошло после ее употребления. — Они просто восхитительны.

Мои брови поползли вверх.

— Что? — Воскликнула она с еще одним громким, гортанным смехом. — Ты знала, что Хайборны известны своими оргазмами, которые могут длиться часами — на самом деле часами?

— Я слышала. — Я не была уверена, правда это или нет, но многочасовые оргазмы казались… интенсивными. Возможно, даже немного болезненными.

Ее взгляд метнулся к моему.

— Ты можешь прикоснуться к хайборну, не… зная об этом?

— Я не уверена. — Я подумала о Клоде, а затем о моем лорде. — Я могу ненадолго прикоснуться к целестии, прежде чем начну что-то понимать, но я никогда раньше не прикасалась к Хайборнам, и всякий раз, когда меня спрашивают о чем-то, что связано с ними, я ничего не чувствую. Так что я не уверена.

— Что ж, возможно, стоит это выяснить. — Она подмигнула.

Я рассмеялся, покачав головой.

Она улыбнулась мне.

— Мне нужно идти. Эллисон в последнее время была не в себе, — сказала она, говоря об одном из новейших дополнений к особняку. — Мне нужно убедиться, что она держит себя в руках.

— Удачи тебе.

Наоми рассмеялась, поднимаясь, и паутинка обвилась вокруг ее ног. Она направилась к двери, но остановилась.

— Спасибо, Лис.

— За что? — Я нахмурилась.

— За то, что ответила, — ответила она.

Я не знала, что сказать, когда смотрела ей вслед, но мне не нужна была ее благодарность.

Мои плечи опустились, когда я подняла взгляд на медленно вращающийся вентилятор надо мной. Я не солгала Наоми. Ее сестра переживет лихорадку, но предвидение на этом не остановилось. Оно продолжало шептать мне, что смерть все еще преследует Лаурелин. Как и почему, я не позволяла себе выяснять, но у меня было предчувствие — а мои предчувствия редко ошибались, если вообще когда-либо ошибались, — что она не доживет до конца Празднеств.

— Хочешь другого вина, милая?

Мои пальцы напряглись, а затем прижались к коже, открытой между двумя из множества драгоценных камней, украшающих мое бедро. Обычно это прозвище меня не беспокоило, но кузен Клода Хаймель стоял в пределах слышимости, что было обычным делом, поскольку он был капитаном стражи. Даже стоя спиной ко мне, я знала, что Хаймель ухмыляется. Он был ослом, коротко и ясно.

Тонкие, изящные цепочки с бриллиантами, свисавшие с короны из свежих хризантем, коснулись моих щек, когда я повернула голову от толпы людей внизу к мужчине рядом со мной.

Темноволосый барон Арчвуд восседал на том, что можно было назвать только троном. На мой взгляд, довольно безвкусный. Достаточно большой, чтобы вместить двоих, и инкрустированный рубинами, добытыми в шахтах Холлоу, стул стоил больше, чем те, кто добывал рубины, вероятно, когда-либо видели.

Не то чтобы барон понимал это.

Клод Хантингтон не обязательно был плохим человеком, и я бы поняла это даже без своей интуиции. Я встречала слишком много плохих людей из всех слоев общества, чтобы не распознать ни одного. Он мог быть склонен к безрассудству и слишком много предаваться радостям жизни. Он был известен тем, что, если ему перечить, наводил священный ужас, был явно избалован и, будучи целестией, как и следовало ожидать, эгоцентричен. Редко хоть одна морщинка беспокойства появлялась на алебастровой коже барона.

Но за последние месяцы все изменилось. Его казна была уже не так полна. Отвратительные стулья и золотой декор, на которых настаивал Клод, почти ежевечерние вечеринки и торжества, в которых он, казалось, нуждался, чтобы выжить, вероятно, имели к этому какое-то отношение. Хотя это было не совсем справедливо. Да, Клод хотел устраивать эти вечеринки, но это также требовалось и от него — от всех баронов. На этих сборищах можно было получить множество удовольствий, будь то выпивка, еда, разговоры или то, что обычно происходило позже ночью.

— Нет, — сказала я, улыбаясь. — Но с вашей стороны очень любезно предложить.

Яркий свет люстры отражался от кожи на его скулах и переносице. Там было золотистое мерцание. Это не было какой-то краской для лица. Это была просто его кожа. Целестия замерцал.

Глаза прекрасного оттенка морской лазури посмотрели на меня. Все в Клоде было прекрасно. Его идеально ухоженные, гладкие руки и уложенные волосы цвета чернил. Он был стройным и высоким, идеально сложенным в соответствии с модой, которой в настоящее время придерживались аристократы, и когда он улыбался, то мог быть сногсшибательным.

И какое-то время мне нравилось чувствовать себя опустошенной от этой улыбки. Мне не мешало, что Клода, как целестию, всегда было чрезвычайно трудно почувствовать. Мои способности не сразу проявлялись в его присутствии. Я могла бы прикоснуться к нему, хотя бы ненадолго.

— Но ты выпила не так уж много своего вина, — заметил он.

Смех и разговоры продолжались вокруг нас, когда я взглянула на чашу. Вино было цвета лаванды, которая росла в садах Арчвуда, и имело вкус подслащенных ягод. Это было вкусно, и я приветствовала и даже ожидала, что выпью вина. В конце концов, употребление алкоголя доставляло удовольствие, но оно также притупляло мои способности. Что еще более важно, я знала правду о том, почему была любимой любовницей барона.

Дело было не в моей ошеломляющей необычной привлекательности или моем характере. Барон давал нам с Грейди кров, кормил и хорошо заботился обо мне из-за моих способностей и того, насколько полезными они могли быть для него, и я была в ужасе от того, что в тот момент, когда я больше не буду служить какой-то цели, мы с Грейди снова окажемся на улице, едва сводя концы с концами и продолжая жить на краю смерти.

Что вовсе не было жизнью.

— Все в порядке, — заверила я его, сделав совсем маленький глоток вина и снова обратив свое внимание на тех, кто стоял под возвышением. Украшенный золотом Большой зал был полон аристократов — богатых грузоотправителей и владельцев магазинов, банкиров и землевладельцев. Никто не был в масках. Это была не такая вечеринка. Еще. Я искала Наоми среди тех, кто был внизу, так как потеряла ее из виду раньше.

— Любимица? — Тихо позвал Клод.

Я снова повернулась к нему лицом. Он наклонился, протягивая руку. Позади нас его личные охранники не сводили глаз с толпы. Все, кроме Грейди. Я мельком заметила, как напряглись его смуглые челюсти. Грейди не был в восторге от Барона и от этого предложения. Я снова перевела взгляд на барона.

Клод улыбнулся.

Положив руку на бархатную подушку, на которой я сидела, я наклонилась ближе и положила подбородок ему на ладонь. Его пальцы были прохладными, как всегда. Такими же были и его губы, когда он наклонил голову и поцеловал меня. Я почувствовала лишь легкий трепет в животе. Раньше я чувствовала больше, когда думала, что его внимание вызвано желанием меня. Вот почему Грейди не нравилось такое расположение..

Если бы Клод уделял мне внимание, потому что хотел меня такой, какая я есть, Грейди было бы все равно. Он просто думал, что я заслуживаю большего. Лучшего. И не то чтобы я не думала, что я тоже так думаю, но в наши дни трудно найти что-то большее и лучшее. Крыша над головой, еда в желудках, безопасность всегда важнее, чем что-то большее.

Его губы оторвались от моих.

— Ты меня беспокоишь.

— Почему?

Он провел большим пальцем чуть ниже моей нижней губы, осторожно, чтобы не размазать красную краску.

— Ты такая тихая.

Да и как я могла не радоваться, когда сидела на возвышении, и в пределах слышимости не было никого, кроме него и Хаймеля? Клод этим вечером болтал со всеми на свете, и я скорее отрежу себе язык, чем заговорю с Хаймелем. Серьезно. Я бы сначала отрезала себе язык и запустила им в него.

— Думаю, я просто устала.

— Что тебя так утомило? — Спросил он, и в его голосе прозвучала как раз нужная доля беспокойства.

— Я плохо спала. — Прошлой ночью меня разбудил кошмар из прошлого, который был навязчивым воспоминанием. Мне приснилось, что мы снова оказались на улице, и Грейди заболел тем самым сотрясающим все тело кашлем. Тот самый, который я все еще отчетливо слышу спустя столько лет. Мне часто снился этот кошмар, но прошлой ночью… он был слишком реальным.

Вот почему я провела большую часть дня, ухаживая за цветочным садом, который разбила для себя. У меня едва хватило времени перекусить в промежутке между этим и приготовлениями к моему появлению в Большом зале, но в этом маленьком саду я не думала ни о реальном прошлом, ни о ночных кошмарах, ни о страхе, что все это может закончиться в любой момент.

В ответ одна темная бровь приподнялась.

— Это действительно все?

Я кивнула.

Он провел рукой по моим волосам, поправляя одну из бриллиантовых ниток.

— Я уже начал бояться, что ты ревнуешь.

Я в замешательстве уставилась на него.

— Я знаю, что в последнее время уделял много внимания другим, — сказал он, поправляя очередную шнуровку и поглядывая на толпу, скорее всего, на светловолосую Эллисон. — Я беспокоился, что ты начинаешь чувствовать себя недооцененной.

Мои брови поползли вверх.

— Серьезно?

Он нахмурился.

— Да.

Я продолжала смотреть на него, медленно осознавая, что он говорит правду. У меня вырвался смешок, но я подавила его. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз Клод делал что-то большее, чем просто быстро поцеловал меня или похлопал по спине, и меня это вполне устраивало.

В основном.

Хотя в эти дни я не испытывала к нему особого влечения, мне действительно нравились его прикосновения. Желанные. Требуемые. Я наслаждалась прикосновениями, даже если это длилось всего несколько минут. И хотя Клод не ограничивал своих любовниц, для меня все было немного сложнее. Я была скорее советчицей… или шпионкой, к которой он иногда проявлял внимание.

— Мне сказали, что ты не спала ни в чьих других комнатах, — добавил он.

Меня охватило раздражение. Мне не понравилась идея о том, что он поручил кому-то присматривать за мной, но это было и довольно неуместное замечание.

Клод точно знал, как трудно мне было поддерживать близкие отношения с другими людьми. Как же мне было неуютно, если они не осознавали, что я рискую прикоснуться к ним, не притупляя свои чувства тем, что ощущалось как вес моего тела под воздействием алкоголя. И то, что я не могла вспомнить, как занималась сексом, или не надеялась, что это было приятно, вызывало такое же беспокойство, как и то, что я видела или слышала то, чего не должна была видеть. Может быть, даже больше.

Однако Клод также часто забывал о том, что его непосредственно не касалось.

— Я не хочу, чтобы тебе было одиноко, — сказал он, и это было правдой.

Вот почему я улыбнулась ему.

— Я не…

Клод быстро улыбнулся мне в ответ и отвернулся, снова сосредоточившись на чем-то своем. Я дала ему то, что он хотел. Заверила, что я счастлива. Он добивался этого, потому что ему было не все равно, но также потому, что боялся, что если я не буду счастлива, то уйду. Но то, что я ему сказала, было ложью. Потому что я была…

Я остановила себя, как будто это могло как-то изменить мои чувства.

Я схватила чашу и выпила половину вина одним глотком, уставившись на золотые углубления, выгравированные на мраморном полу. Мой разум затих всего на несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы гул голосов усилился. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и задержала дыхание, пока не разорвала все эти невидимые нити, которые начали формироваться в моем сознании.

Через несколько мгновений я тихо выдохнула и открыла глаза. Мой взгляд скользнул по толпе, лица расплылись, и я осталась наедине со своими мыслями.

Хаймель, стоявший передо мной, прислонился к возвышению. Он оглянулся на меня, и его губы, обрамленные аккуратной бородкой, искривились в усмешке.

— Тебе что-нибудь нужно, милая?

Выражение моего лица ничего не выражало, когда я ответила на взгляд Хаймеля. Мне не нравился этот человек, и единственная причина, по которой Клод терпел его, заключалась в том, что он был членом семьи и выполнял самые неприятные задачи по управлению городом. Например, Хаймелю нравилось, когда его посылали собирать арендную плату, особенно если не было возможности внести платежи. Он был излишне суров с охранниками и насмехался надо мной при каждом удобном случае.

Он хотел, чтобы я отвечала ему тем же, что и я, когда другие выводили меня из себя. У меня было то, что Хаймель называл «языком». Однако я научилась держать свой язык за зубами. Ну, примерно в девяноста процентах случаев. Но когда я была по-настоящему зла? Или по-настоящему нервничала, или была напугана? Это была единственная защита, которая у меня была.

Только, если подумать, это была не совсем защита. Это было больше похоже на склонность к саморазрушению, потому что из-за этого у меня всегда были неприятности.

Как бы то ни было, Наоми однажды сказала мне, что это из-за того, что у него были проблемы в постели, он не мог найти разрядки. Я не знала, правда это или нет, и мне показалось ироничным, что у такого существа могут быть такие трудности, но целестии были настолько близки к смертным, насколько это возможно для любого хайборна. Они реже болели и были физически сильнее. Им не нужно было питаться, как деминиенам, но они не были защищены от болезней. В любом случае, я сомневалась, что это было движущей силой подлости Хаймеля, или единственной, но одно я знала о нем наверняка.

Хаймель был особенно жесток, и именно это его заводило.

Он ухмыльнулся.

— Ты же знаешь, что ты как любимая гончая, верно? — Его голос был настолько тихим, что только я могла его расслышать, поскольку Клод переключил свое внимание на одного из своих приятелей. — То, как он усадил тебя у своих ног.

Я знала это. Но я предпочла бы быть любимым псом, чем умирающим от голода.

Хотя Хаймель этого бы не понял. Те, кому никогда не приходилось беспокоиться о том, когда их желудки снова наполнятся, или о том, не разносят ли крысы, шныряющие ночью по их волосам, болезни, понятия не имели, что нужно делать, чтобы оставаться сытыми и защищенными.

Поэтому его мнение и мнения таких, как он, для меня ничего не значили. Поэтому я улыбнулась, поднесла чашу к губам и сделала еще один, гораздо меньший глоток. Глаза Хаймеля сузились, но затем он отвернулся от меня. Он напрягся. Я проследила за его взглядом. Из толпы вышел высокий мужчина в роскошных одеждах. Я узнала его.

Эллис Рэмси подошел к возвышению, направляясь к барону. Судоходный магнат из соседнего городка Ньюмарш остановился и низко поклонился барону.

— Добрый вечер, барон Хантингтон.

Клод кивнул в знак признательности и протянул руку к одному из свободных стульев по другую сторону от себя.

— Не хотите ли немного вина?

— Спасибо, но в этом нет необходимости. Я не хочу отнимать у вас слишком много времени сегодня вечером. — Рэмси натянуто улыбнулся, что ничуть не смягчило суровости его седых черт, когда он сел. — У меня есть новости.

— О чем? — Пробормотал Клод, взглянув на меня. Это было быстро, но я все поняла.

— Западные земли, — сказал он. — Произошло… изменение.

— И что бы это могло быть? — Спросил Клод.

Рэмси наклонился к барону.

— Ходят слухи, что двор Западных земель не в ладах с королем.

Мои маленькие ушки навострились, когда я опустила чашу и открыла свои чувства. В комнате, где было так много людей, мне приходилось быть осторожной, чтобы не быть ошеломленной. Я сосредоточилась только на Рэмси, создав в своем сознании воображаемую нить, которая напрямую связывала меня с ним. Иногда было трудно уловить смысл мыслей — иногда я слышала больше слов, которые либо совпадали с тем, что говорил человек, либо были чем-то совершенно другим. В любом случае, мне всегда требовалось время, чтобы сориентироваться, разобраться в том, что я слышала вслух, а что нет.

— Меня мало интересуют слухи, — ответил Клод.

— Я думаю, что в этом случае вы поймете. — Рэмси понизил голос, когда я услышала, сомневаюсь, что тебя интересует что-то, что не раздвигает ноги и не мокрое. Я закатила глаза. — Два канцлера были отправлены в Висалию от имени короля, — сообщил Рэмси, говоря о посланниках низкого происхождения, которые выступали в качестве посредников между королем и пятью дворами. — Похоже, с их визитом возникла проблема, поскольку их отправили обратно к его величеству… — магнат выдержал драматическую паузу. — По частям.

Я с трудом подавила вздох. Я бы сочла, что быть отправленным куда угодно по частям — это нечто большее, чем просто проблема.

— Что ж, это вызывает беспокойство. — Клод сделал большой глоток вина.

— Это еще не все.

Клод крепче сжал свой бокал.

— Не могу дождаться, чтобы услышать.

— Принцесса Визалии наращивает значительное присутствие на границе между Западными и Срединными землями, — поделился Рэмси своими мыслями, отражающими то, что он говорил. — Еще больше слухов, но те, которые также считаются правдой.

— И что это за значительное присутствие? — Клод оглядел толпу внизу. — Мы говорим о ее батальоне?

— Я слышал, о ней и о Железных рыцарях. — Рэмси пошевелился, положив большую руку на колено.

Удивление промелькнуло во мне, когда я поставила чашу на поднос. Железные рыцари, группа мятежных низкорожденных, которые больше походили на налетчиков, чем на настоящих рыцарей, в течение последнего года создавали проблемы в приграничных городах Срединных и Равнинных земель. Из того, что я знала, они хотели, чтобы короля Хайборна заменили на низкорожденного, и хотя я не обращала особого внимания на политику без крайней необходимости, я знала, что они получают поддержку по всему Келуму. Было довольно сложно удержаться от этого, когда я знала людей, которые верили, что Вейн Бейлен — командир Железных рыцарей — может изменить королевство к лучшему, но я не представляла, как это возможно, если они объединят свои силы с хайборнами Западных земель.

Клод провел большим пальцем по подбородку.

— А они пересекали границу Срединных земель?

— Насколько я знаю, нет.

— А что насчет Бейлена? — Спросил Клод. — Его заметили?

— Это еще один вопрос, на который я не могу ответить, — сказал Рэмси, думая при этом, что если этого ублюдка заметят, он будет мертв. Что-то в этой мысли вызывало беспокойство, потому что казалось, что смерть Бейлена кого-то расстроит. Железные рыцари набирали популярность среди низкорожденных, но обычно богатые люди не хотели видеть успеха Железного рыцаря. Это ставило под угрозу статус-кво. — Но Арчвуд находится довольно далеко от границы. По крайней мере, будет предупреждение, если Железные рыцари вторгнутся в наши земли, но если они пройдут мимо пограничных городов? Это уже не будет мятежом.

— Нет, — пробормотал Клод. — Это будет акт войны.

У меня защемило в груди, когда я разорвала связь, которую установила с магнатом. Я посмотрела на Грейди, затем на толпу. Войн не было со времен Великой войны, которая произошла четыре столетия назад и почти ничего не оставила от королевства..

— Я не думаю, что до этого дойдет, — сказал Рэмси.

— Я тоже. — Клод медленно кивнул. — Спасибо за информацию. — Он откинулся на спинку стула. — Я бы держал это в тайне, пока мы не узнаем больше наверняка, чтобы не вызвать панику.

— Согласен.

Барон молчал, пока Рэмси поднимался и спускался с возвышения. Судового магната уже не было видно в толпе, когда Клод обратил свое внимание на меня.

— Что ты знаешь?

И вот в чем заключалась суть нашего соглашения. Как я принесла ему пользу. Иногда это было связано с тем, чтобы узнать о чьем-то будущем или подслушать мысли другого барона, если они что-то замышляют, или если они приехали в Арчвуд с добрыми намерениями. Были времена, когда мне требовался более… практический подход, чтобы узнать это.

Но не в этот раз.

Как только он задал свой вопрос, по моему телу пробежал холодок. Холод поселился между лопатками. В животе у меня все сжалось, когда я запустила руку под густые темные волосы и коснулась места за левым ухом, где, казалось, кто-то оставил холодный поцелуй. Голос в моих мыслях произнес предупреждение.

Он приближается.

Тупая боль в голове, возникавшая всякий раз, когда я оказывалась в окружении большого количества людей, ослабевала только тогда, когда я возвращалась в свои покои. Я устала, но в голове у меня было слишком неспокойно, чтобы даже думать о сне, когда я вошла в ванную.

Я быстро смыла краску с лица и заплела волосы в косу. Надев ночную рубашку, я надела легкий халат с короткими рукавами и поясом на талии, а на ноги надела ботинки на тонкой подошве. Я выскользнула из дверей своей квартиры на террасу и вдохнула влажный ночной воздух, затем пересекла узкий внутренний дворик и направилась через лужайку за домом. Должно быть, недавно прошел дождь, но облака рассеялись. В свете полной луны, отбрасывающей серебристый свет на траву и каменную дорожку, я не пыталась скрыть свои передвижения от тех, кто патрулировал стены поместья на расстоянии. Барон был хорошо осведомлен о моих ночных передвижениях и не возражал против них.

Днем горожане часто заходили на территорию поместья, чтобы побродить по садам, но в это время ночи здесь было тихо и умиротворенно. Чего нельзя было сказать о самом поместье, где в Большом зале только начиналась вечеринка. Все аристократы не подозревали, что что-то приближается.

Кто-то приближался.

Мой желудок скрутило, как будто он был полон змей. Могло ли это быть предупреждением о Железных рыцарях — их командире? Это было единственное, что имело смысл, но зачем Железным рыцарям сотрудничать с принцессой Визалии?

Пытаться заглянуть в будущее, в котором были замешаны Деминиены, было почти так же бесполезно, как пытаться увидеть свое собственное. Мои так называемые таланты здесь не помогали, когда я либо ничего не слышала, либо не видела, либо получала лишь смутные впечатления.

Я подумала о реакции Клода на мое предчувствие. Барон замолчал, прежде чем решил, что король Еврос наверняка предпримет что-нибудь, чтобы предотвратить распространение политических беспорядков, происходящих между короной и Западными землями, на Срединные земли. Тогда его настроение улучшилось, но мое ухудшилось, потому что все, о чем я могла думать, была Астория, некогда великий город на границе между Срединными и Западными Землями. Говорили, что это было не только место рождения Вейна Бейлена, но и место, где находили убежище те, кто пытался присоединиться к восстанию.

Король Еврос санкционировал разрушение Астории, а принц Витрусский навлек на себя гнев короля. Тысячи людей были вынуждены покинуть свои дома, и только богам известно, сколько из них было убито. Все, к чему привели эти разрушения, — это к появлению новых повстанцев.

Так что мысль о том, что король может быть вовлечен в это дело, не принесла мне облегчения.

Вздохнув, я прошла мимо темных зданий, где кузнец из поместья и другие работники проводили свои дни, и увидела конюшни. Я ухмыльнулась, увидев Герольда, одного из конюхов, который дремал, прислонившись к стене и широко раскинув ноги на соломе. Увидев пустую бутылку виски у него между ног, я выдавила улыбку. Герольд не собирался просыпаться в ближайшее время.

Я миновала несколько стойл, направляясь к задней части, где красивая кобыла-соболь в свете фонаря лакомилась люцерной, которую она съела на ночь. Я тихо рассмеялась.

— Айрис, как ты всегда питаешься?

Кобыла фыркнула, подергивая ухом.

Улыбаясь, я провела рукой по ее блестящей шерсти. Айрис была одним из многих подарков от Клода. Она была единственной лошадью, которая у меня когда-либо была, и она была моим любимым подарком из всех, что он мне дарил, хотя она не… она не чувствовала себя по-настоящему моей.

В Арчвуде ничего не изменилось, даже спустя шесть лет. Все по-прежнему казалось временным и позаимствованным. Все по-прежнему казалось, что в любую секунду все может рухнуть у меня из-под ног.

Я взяла щетку и начала расчесывать ее гриву, начесывая пряди снизу вверх. Не считая садов и небольшого участка, который я обрабатывала для себя на протяжении многих лет, конюшни были единственным местом, где я чувствовала… я не знала, что это такое. Умиротворение? Находила удовольствие в простоте ухода за Айрис? Я думала, что все дело в звуках — мягком ржании лошадей и шарканье их копыт по устланному соломой полу. Даже в запахах, хотя, когда в конюшне не убирали навоз, их было не так много. Но мне здесь нравилось, и именно здесь я проводила большую часть своего свободного времени. Конюшни, однако, не так хорошо заглушали мою интуицию. Только большое количество алкоголя и то, что я копалась в земле, помогло мне это сделать. Тем не менее, это доставляло мне удовольствие, и это было важно для меня и для Хайборна.

Я наморщила нос. Я понятия не имела, как они… они питались нами, когда никого не было поблизости. По крайней мере, из того, что я могла сказать. Я предположила, что это было что-то, чего нам не полагалось знать, и я также предположила, что мне, вероятно, лучше не понимать.

Когда я расчесывала гриву Айрис, та часть меня, которая беспокоилась, взяла верх — та часть, которая научилась ожидать плохого и бояться худшего в любой ситуации. Что произойдет, если волнения на западе распространятся на Центральные земли — на Арчвуд? Мой желудок сжался от страха.

До Арчвуда все города, в которых мы с Грейди жили, слились в один кошмар. Мы искали деньги любым доступным способом. Брались за любую работу, на которую могли нанять людей нашего возраста, и прибегали к воровству, когда не могли найти работу. Никаких реальных планов на будущее. Как это могло быть, когда каждая минута каждого дня уходила на то, чтобы выжить — на все эти «не»? Не умереть с голоду. Не попасться. Не стать жертвой множества хищников. Не заболеть. Не сдаться — и, боги, это было труднее всего, когда не было реальной надежды на что-то большее, потому что неизбежно мы заканчивали так же, как начинали.

Убегали.

Убегали.

Мы с Грейди сбежали из Юнион-Сити в ту ночь, когда в приюте появился Хайборн, забравшись на один из дилижансов, отправлявшихся из Низин. Я была убеждена, что мы сбежали. И было немного забавно, но в то же время грустно и немного тревожно вспоминать, как я была напугана той ночью — так боялась, что Хайборн обнаружит, что я не такая, как все, и заберет меня. Сделает мне больно. Или даже убьет меня. До сих пор я не понимала, почему я так боялась этого. Хайборн не интересовался сиротами, зараженными вшами. Даже теми, чья интуиция предупреждала их о намерениях других или позволяла им видеть будущее.

Но после той ночи мы только и делали, что бежали и убегали, и если Арчвуд падет, мы снова вернемся к той жизни, и я… У меня задрожала рука. Это пугало меня больше всего на свете — даже больше, чем пауки и другие жуткие твари, ползающие по земле. Даже мысль об этом заставляла меня чувствовать, что мои легкие сжимаются, и я была на грани потери способности дышать.

Я бы сделала все, чтобы этого не случилось. Чтобы ни мне, ни Грейди не пришлось снова переживать все эти «не».

Но когда я перешла к хвосту Айрис, слишком знакомое зудящее, удушающее чувство одиночества накрыло меня, как грубое одеяло. В данный момент были гораздо более важные вещи, о которых стоило беспокоиться, но мало что могло быть хуже одиночества. Или, может быть, на самом деле их не было, и одиночество было самым страшным, потому что оно было всепроникающим, от него трудно было избавиться, даже когда ты был не один, и оно работало сверхурочно, чтобы убедить тебя, что удовлетворенность и радость возможны.

Но это была ложь.

Когда вы действительно проводили большую часть времени в одиночестве? Когда вам приходилось? А не потому, что вы этого хотели? Не было никакой радости. Это было мое будущее. Как бы долго оно ни продлилось. Но будущее не изменилось бы, будь я здесь или где-то еще.

Это одиночество останется.

Мрачные мысли преследовали меня, пока я водила щеткой по шерсти Айрис. Я раздраженно вздохнула. Мне нужно было подумать о чем-то другом.

Слушать.

Мое тело внезапно замерло. Нахмурившись, я повернулась и осмотрела затененный проход конюшни, слыша только ржание других лошадей и слабое похрапывание Герольда. Моя рука крепче сжала щетку, когда меня охватило острое чувство осознания. Это был не холодок беспокойства. Это было что-то другое. Давление между моих плеч было чем-то совершенно иным. Я следовала интуиции, куда бы она ни привела. Или, точнее, это было требование. Охваченная любопытством, я вышла из кабинки, позволив интуиции вести меня. Я давно поняла, что вряд ли смогу отдохнуть, если буду не обращать на это внимания, на что я редко была способна.

Я направилась к задней части амбара, где двери были приоткрыты, и мои шаги были тихими. Как только я подошла, чтобы открыть дверь, я услышала голоса.

— Вы поймали его? — Приглушенные слова разнеслись по лесу. Голос показался знакомым. — А вы уверены, что он не из Примверы, с которым вы перепутали?

У меня перехватило дыхание. Если «он», о котором они говорили, можно было принять за кого-то из Примверы, то они говорили о хайборне и, вероятно, деминиене, поскольку они жили не в городах низкого происхождения, а при своих дворах.

— Потому что, как ты думаешь, откуда я вообще узнал, кто он такой? Я увидел его и вспомнил, как он должен был выглядеть, — ответил другой голос, и я сразу узнала его по уникальному хриплому тембру. Охранник, которого звали Микки, но я знал, что на самом деле его звали Мэтью Ласке, и он был… в общем, плохие новости. Он был одним из охранников, которые охотно помогали Хаймелю, когда дело доходило до сбора арендной платы. — Это тот, кого Мюриэль заставил нас ждать. Я уверен, Финн.

Еще один охранник Клода. Молодой человек с темными волосами, который всегда улыбался, когда я его видел, и это была приятная улыбка.

Я знала, что подслушивать не следует, из этого редко выходило что-то хорошее. Но я так и сделала, потому что в области между лопатками возникло напряжение и начало покалывать. Я прошла пару шагов до общей стены и прислонилась к ней. Не совсем понимая, почему я была вынуждена это сделать и что подсказывала мне интуиция, я подчинилась побуждению и прислушалась.

— И вдобавок к тому, что он был точной копией того, что сказал Мюриэль, если бы он был из Примверы, я сомневаюсь, что он бы околачивался в «Двух Бочках», — продолжил Микки, имея в виду одну из непристойных таверн в Арчвуде. Я была там раз или два с Наоми. Я бы не подумала, что это место, где обычно проводят время хайборны. — В любом случае, я отвел его в сарай Жака.

— Ты что, издеваешься надо мной? — Потребовал ответа Финн. — Ты притащил его к нему в сарай? Когда с воскресенья у Жака отсасывают и трахают по-всякому?

Я удивленно подняла брови. Я не знала никого по имени Мюриэль, но я знала, кто такой Жак. Кузнец — овдовевший кузнец, который должен был заменить личную кузницу барона. Иногда он вмешивался, когда собственная кузница барона отставала. То же самое сделал и Грейди, у которого был невероятный природный талант к ковке металла.

— Не смотри на меня так, — проворчал Микки. — Портер убедился, что в ближайшее время он не проснется, — сказал он, назвав имя владельца «Двух бочек». — Угостил его фирменным блюдом. — Охранник усмехнулся. — Его задница разбита, и то, что я в него положил, надолго его успокоит. Он никуда не денется. Он будет там, готовый к тому, что мы займемся им, когда Жак устроит себе хорошую ночь через несколько часов..

У меня внутри все сжалось, а покалывание между лопатками усилилось. Не видя их, я не смогла бы проникнуть в их мысли, но моя интуиция уже заполняла пробелы в том, что они говорили, заставляя мой пульс учащаться.

— Должен признать, я чертовски рад, что оказался прав насчет него и не стал убивать кого-то из наших, — сказал Микки с очередным хриплым смешком. — Портер добавил в виски столько «Дурацкой петрушки», что, будь он низкого происхождения, у него бы задница отвалилась на месте, даже после одного-двух глотков.

Дурацкая петрушка, также известная как болиголов, в зависимости от количества, которое употребил Микки, могла оказывать именно то действие, о котором говорил.

У меня упало сердце, когда я прижала кисточку Айрис к груди, потому что я знала, что должно было случиться с этим хайборном.

— Если ты так переживаешь, что он сбежит, — говорил Микки, — я могу вернуться и всадить в него еще один шип.

Тошнота резко усилилась. Они колют шипами хайборнов? Боги, это было… это было ужасно, но мне нужно было перестать слушать и начать притворяться, что я ничего не слышу. Меня это не касалось.

— Он нужен нам живым, помнишь? — Голос Финна срывался от нетерпения. — Если ты вложишь в него слишком много этого дерьма, от него не будет никакой пользы.

Я не ушла.

— Мы подождем, пока Жак встанет на рассвете, — сказал Финн. — Он знает, как сообщить об этом Мюриэль. Я достал бутылку отличного пива из погребов барона. Его голос затихал. — И мы отправимся к Дэви…

Я напряглась, чтобы услышать что-нибудь еще, но они отошли слишком далеко. Впрочем, я услышала достаточно. Они захватили Хайборна, и я могла придумать только одну причину, по которой кто-то мог совершить такую безумную глупость — собрать части тела Хайборна для использования в костяной магии. У меня пересохло во рту. Милостивые боги, я не знала, что такое происходит в Арчвуде, и не было ли это ужасно наивной мыслью? Конечно, теневой рынок был повсюду, в каждом городе, на каждой территории, он расцветал везде, где только можно было встретить отчаяние.

Я закрыла глаза, когда покалывание между лопатками сменилось напряжением в мышцах, выстилающих позвоночник. Все это не было моей проблемой.

Но мой желудок скрутило, когда я повернулась и пошла прочь. Давление переместилось, оседая у меня на груди, и в голове я услышала свой раздражающий голос, шепчущий, что я ошибаюсь, что этот Хайборн был моей проблемой. Напряжение усилилось, и мой желудок скрутило еще сильнее. И это была не только моя проблема. Это была проблема Арчвуда. Хайборны уничтожали целые кварталы, чтобы выследить тех, кто, как считалось, занимался магией костей. Города были разрушены.

— Но это не моя проблема, — прошептала я. — Это не так.

Но это неоспоримое желание вмешаться — помочь этому хайборну — было таким же сильным, как и любое впечатление, которое я получала в своей жизни. Может быть, даже сильнее.

— Черт, — простонала я.

Развернувшись, я поспешила обратно к стойлу Айрис, полы моего плаща хлопали по ботинкам. Идти в поместье было невозможно. Барон был бы совершенно бесполезен в это время ночи, и я не хотела впутывать в это Грейди, на случай, если что-то пойдет не так.

Что было весьма вероятно.

Черт. Черт. Черт.

Я схватила уздечку со стены.

— Прости, девочка, я знаю, что уже поздно, — сказала я, когда она повернула голову, обнюхивая мою руку. Я почесала ее за ухом, а затем надела на нее уздечку и закрепила поводья. — Мы постараемся сделать это как можно быстрее.

Айрис покачала головой, и я решила, что это знак согласия, хотя на самом деле она, скорее всего, выражала свое раздражение из-за того, что ее прервали.

Я не хотела тратить время на седло, но я была недостаточно хорошей наездницей, чтобы ездить без седла. Поэтому я потратила несколько минут на то, чтобы оседлать ее, еще раз проверив, правильно ли я закрепила седло, как показал мне Клод. Пятиминутная задержка была лучше, чем сломанная шея.

Ухватившись за луку седла, я подтянулась и устроилась в седле поудобнее. Вероятно, я совершила огромную ошибку, когда вывела Айрис из стойла, быстро набирая скорость, но я не могла повернуть назад, когда мчалась через лужайку. Не тогда, когда каждая частичка моего существа гнала меня вперед. Не имело значения, что я понятия не имела почему. Как и риск.

Я должна был спасти Хайборна.

Что ты делаешь?

Что, черт возьми, ты делаешь?

Этот вопрос, или какая-то его вариация, крутился у меня в голове снова и снова, пока я ехала по темным, мокрым от дождя улицам Арчвуда, направляясь, как я надеялась, к кузнице, руководствуясь своей интуицией. Я не могла на него ответить. Может, я и была склонна к беспокойству, но это не помешало мне сделать чрезвычайно неудачный жизненный выбор. Это, должно быть, был один из самых безрассудных и глупых поступков, которые я когда-либо совершала в своей жизни, и я совершила несколько идиотских поступков. Как не так давно, когда я пыталась вытащить из цветов ту маленькую подвязочную змейку, вместо того чтобы поступить разумно и просто оставить ее в покое. В итоге вместо благодарности я получила приятный укус за палец. Или когда я была маленькой и выпрыгнула из окна приюта для подкидышей, чтобы проверить, умею ли я летать. Как я не сломала кость, было выше моего понимания. Было много-много других примеров.

Однако это выходило за рамки безрассудства. Это было безумие. Хайборны были опасны, и этот мог легко наброситься на меня, как та чертова змея с подвязками. И был риск быть пойманной теми, кто накачал Хайборна наркотиками. Без сомнения, стражники заметили, как я проходила через ворота поместья. Капюшон моего плаща был поднят, но они могли узнать Айрис. Само по себе это не вызвало бы подозрений, но меня видели и, возможно, могли опознать. И кто знает, сколько еще стражников было вовлечено в это? Клод был в некотором роде моим защитником, но люди, способные схватить хайборна, не из тех, кто боится гнева барона. А если Грейди узнает? Он наверняка сойдет с ума.

Надвинув капюшон плаща, я придержала Айрис, когда проезжала мимо затемненной витрины кузницы. Я повернула лошадь ко входу в узкий переулок, и она тут же нервно гарцевала. Что-то маленькое, с когтями и огромным хвостом пробежало по тропинке, заставив меня подавить крик.

Я, черт возьми, ненавидела крыс больше, чем пауков.

— Давай представим, что это был кролик, — прошептала я Айрис.

Лошадь фыркнула в ответ, когда мы ехали по аллее, разбрызгивая воду и бог знает что еще. После этого я задолжала Айрис хорошую уборку и, возможно, яблоко с морковкой.

Проходя мимо прилавков с незаконченными металлическими инструментами, я заметила сарай, о котором говорил Микки. Он стоял вплотную к лесу. Снаружи не было никаких признаков жизни, и только слабый свет газа или свечей просачивался сквозь щели в дверях сарая. Я погнала Айрис мимо сарая в лес, где у нее было хоть какое-то укрытие, но при этом она оставалась незамеченной. Спешившись, я с ворчанием приземлилась на ноги, держа поводья в руке. Я привязала их к ближайшему дереву, оставив ей достаточно места для передвижения.

— Не ешь все, что попадается на глаза, — предупредила я ее, почесывая нос. — Я ненадолго.

Айрис тут же принялась за еду.

Вздохнув, я повернулась к сараю и пошла вперед, говоря себе, что еще пожалею об этом..

Мне не нужно было обладать особыми способностями, чтобы понять это, но я бросилась через залитый лунным светом участок утоптанной земли и достигла стены амбара. Прижавшись к выветрившемуся дереву, я приподнялась на цыпочки и заглянула в окна. Они были слишком высоко, чтобы я могла разглядеть что-либо, кроме слабого желтого свечения, но единственное, что я слышала, — это биение собственного сердца.

Ни Мики, ни Финн не упоминали, что кто-то присматривал за Хайборном, поэтому я не думал, что в сарае был кто-то еще. Я подождала несколько мгновений, а затем выглянула из-за угла. Я подошла к дверям и совсем не удивилась, увидев, что они не заперты.

Микки был не из самых умных людей.

Еще раз сказав себе, что это было огромной ошибкой, я просунула пальцы в перчатках между створками. Поколебавшись, я медленно приоткрыла их, вздрогнув, когда петли заскрипели громче, чем пол в моей квартире. Я напряглась, ожидая, что кто-то вот-вот бросится на меня.

Никто этого не сделал.

У меня на лбу выступили капельки пота, когда я протиснулась в проем, а затем с силой закрыла за собой дверь. Оглянувшись через плечо, я провела руками по дверям, осматривая два затененных передних ряда в центральном проходе. Я нашла защелку и откинула ее, осознав, что тусклый свет проникает сзади.

Я пошла по проходу, задавая себе еще один важный вопрос. Что, во имя всего святого, я собиралась делать с Хайборном? Если бы он был без сознания, я сомневалась, что смогла бы перенести его. Наверное, мне следовало подумать об этом до того, как я отправилась в путь.

Я не думала, что когда-либо хотела ударить себя сильнее, чем в тот момент.

Я подошла к концу прохода. Мое сердце теперь было похоже на детский резиновый мячик, отскакивающий от ребер. Свет лампы слабо падал на кабинки слева от меня. Затаив дыхание, я добралась до края и заглянула внутрь.

Все мое тело напряглось, когда я уставилась в кабинку, желая отрицать то, что видела.

На деревянном столе лежал мужчина. Обнаженный по пояс. Шипы молочно-белого цвета были глубоко воткнуты в его предплечья и бедра, а один торчал из центра обнаженной груди, примерно в дюйме или двух от того места, где должно было находиться его сердце. Я знала, из чего они сделаны, хотя раньше только слышала о них. Лунея была единственным предметом, способным пробить кожу Хайборна, и любому низкорожденному было запрещено владеть ею, но я готова была поспорить, что клинки были еще одной вещью, которой торговали на теневом рынке.

Испытывая отвращение, я подняла взгляд туда, где его голова была повернута в сторону. Золотисто-каштановые волосы до плеч закрывали его лицо.

Странное ощущение пронзило меня — свист, когда я шагнула вперед, едва чувствуя свои ноги, когда я посмотрела на его грудь. Он дышал, но с трудом. Я не видела, как это получилось, ведь из ран текла кровь. Так много красного. Темно-красные полосы покрывали его грудь, стекая реками по… довольно четким линиям его груди и живота. Его брюки были сшиты из какой-то мягкой кожи и сидели на бедрах достаточно низко, так что я могла видеть бугры мышц по обе стороны от бедер и..

Ладно, что, черт возьми, я делала, так пристально глядя на мужчину, в то время как он лежал без сознания, пригвожденный к деревянному столу?

Со мной было что-то не так.

Со мной было много чего не так.

— П-Привет, — прохрипела я, затем вздрогнула от звука своего голоса.

Ответа не последовало.

Я даже не знала, почему я ожидала этого, с такими ранами. И я не могла понять, как хайборны могли еще дышать. Все еще истекать кровью. Да, они были почти неуязвимы по сравнению со смертными, но это… это было уже слишком.

Носок моего ботинка задел что-то на полу. Я посмотрела вниз, стиснув зубы. Ведро. На самом деле, это были маленькие ведра. Я перевела взгляд на стол. Узкие каналы, вырезанные в дереве, собирали вытекающую из него кровь, направляя ее в ведра внизу.

— Боги, — прохрипела я, и у меня скрутило живот, когда я уставилась на ведра. Кровь будет продана для использования в костяной магии, как и другие части тела Хайборна. Честно говоря, я не могла сказать, действительно ли что-то из этого работает в руках фокусника, но пока люди верят в зелья и заклинания, спрос на них будет.

Оторвав взгляд от ведер, я поняла, что мне нужно как-то разбудить его. Я уставилась на шип в его груди.

Интуиция подсказала мне, что мне нужно сделать. Удалить шип, начиная с того, что у него в груди. Я снова сглотнула, в горле пересохло, когда я подняла взгляд. Его голова по-прежнему была повернута в мою сторону, но теперь, когда я подошла ближе, я увидела, что на его коже сбоку шеи появилось изменение цвета. Я присмотрелась внимательнее — нет, не изменение цвета. Узор на его коже, похожий на виноградную лозу. Они были красновато-коричневыми, а не песочного оттенка, как у остальной части его тела, и было что-то в волнистом, почти закрученном узоре, что-то знакомое во мне, но я не думала, что когда-либо видела что-то подобное.

Я снова посмотрела на лунный шип у него на груди и начала тянуться к нему, но остановилась, когда мой взгляд упал на влажные пряди волос, закрывающие его лицо. Мое сердце бешено колотилось.

Меня снова охватило это потрясающее ощущение.

Дрожащей рукой я откинула волосы в сторону, открывая еще больше этой отметины на его коже. Красновато-коричневый узор проходил по изгибу сильной челюсти, утончаясь у виска, а затем вдоль линии роста волос к центру лба. Там была щель шириной с кончик пальца, а затем отметина начиналась снова с другой стороны, обрамляя его лицо. Кожа под бровью, чуть темнее волос, была опухшей, как и оба его глаза. Нелепо длинные ресницы обрамляли кожу, которая была ярко-красного оттенка. Кровь запеклась у него под носом, кожа была рассечена вдоль щек, которые были высокими и рельефными, а губы…

— О, боги. — Я отступила на шаг, прижимая кулак к груди.

Отметин, обрамлявших его лицо, не было много лет назад, и лицо этого Хайборна было покрыто ужасными синяками, но это был он.

Мой лорд Хайборн.

То, что я почувствовала, когда видела его в последний раз, нахлынуло на меня.

Предупреждение.

Расплата.

Обещание того, что должно было произойти.

Я тогда не понимала, что это значит, и до сих пор не понимаю, но это был он.

Шок лишил меня дара речи. Я не могла в это поверить, хотя всегда знала, что увижу его снова. Я ожидала, практически ждала его возвращения, но все равно не была готова к тому, что окажусь рядом с ним.

Внезапно я вспомнила о своем предчувствии. Он приближается. Я была неправа. Это не имело никакого отношения к командиру Железных рыцарей.

Это было о нем.

Пронзительный смешок сорвался с моих губ, шокировав меня. Я прикрыла рот рукой, напрягшись всем телом.

Он не пошевелился.

Внезапно я задалась вопросом, не из-за этого ли момента я почувствовала то, что почувствовала много лет назад в Юнион-Сити. Возможно, это было предупреждением о том, что однажды наши пути пересекутся и ему понадобится моя помощь.

Как он помог нам с Грейди той ночью.

Я в долгу перед ним.

Но он был высокородным лордом — деминиеном, — и все, о чем я могла думать, это об этой проклятой змее с подвязки.

Вернувшись к столу, я сглотнула.

— Пожалуйста… пожалуйста, не делай мне больно.

Я схватилась за верхушку лунного шипа, задыхаясь. Камень был теплым. Горячим. Я закрыла глаза и потянула. Шип не сдвинулся с места.

— Да ладно тебе, — пробормотала я, приоткрывая один глаз. Я положила руку ему на грудь, рядом с раной. Его кожа… Она была неестественно твердой, но я ничего не почувствовала и не услышала. Я не знала, было ли это из-за того, кем он был, или из-за того, что мои мысли были слишком хаотичны, чтобы мои чувства могли включиться, но меня беспокоило гораздо большее, чем потенциальное выяснение того, смогу ли я читать Хайборнов так же, как смертных, или они будут похожи на целестию.

Что, если я не смогу вытащить колья?

Сделав еще один вдох, я закрыла глаза и дернула снова. От влажного звука, с которым лунея скользнула, разрывая его плоть, у меня скрутило живот. Я подавилась рвотным позывом, когда он вырвался на свободу. Бросив кол на устланный соломой пол, я открыла один глаз, затем другой. Рваная кожа на месте дыры в его груди… дымилась.

Ладно, я не собиралась об этом думать. Моя рука дрожала, когда я потянулась к шипу в его левом бедре.

Глухой удар, донесшийся откуда-то снаружи кабинки, заставил меня обернуться. Мой желудок сжался. Дерьмо. Убедившись, что капюшон моего плаща по-прежнему надвинут, я подкралась к краю стойла и стала ждать другого звука. Когда я ничего не услышала, я вышла в проход. Двери сарая оставались закрытыми. Звук, вероятно, исходил от бегающего животного. Наверное, крыса. Крупная. Я видела несколько особей размером с небольшую собаку.

Вздрогнув, я начала отступать назад.

Порыв ветра взметнул полы моего плаща. Я застыла на месте, затаив дыхание. По моему затылку пробежала дрожь. Волоски на шее и на руках встали дыбом. Атмосфера в амбаре изменилась, сгустилась. Я медленно обернулась.

Остались четыре лунных шипа, поблескивающие ярко-красной кровью, глубоко вонзившиеся в стол — в остальном пустой стол.

Газовая лампа погасла, погрузив стойло и амбар в кромешную тьму.

Инстинкт, эта непостоянная сучка, которая привела меня сюда, теперь говорил мне что-то другое. Двигаться. Чтобы убраться отсюда к чертовой матери. Бежать. Я успела сделать шаг, прежде чем чье-то тело врезалось в меня, сбив с ног. Воздух вырвался из моих легких, когда я с силой ударилась о устланный сеном пол. То, чему Грейди годами учил меня, как защищаться, — то, чему мне пришлось научиться на собственном горьком опыте, — заставило мое тело действовать. Мои пальцы заскребли по полу, когда я приподняла бедра, пытаясь сбросить с себя тяжесть.

Лорд Хайборн вжал меня в пыль и грязь, когда от звука, исходящего из него и одновременно проходящего сквозь меня, у меня кровь застыла в жилах. Рычание было чем-то сродни звериному — очень сердитому, очень дикому животному. Каждый мускул в моем теле напрягся. В эти короткие секунды я поняла, что он, возможно, не в состоянии узнать меня — или даже не в состоянии увидеть меня в том состоянии, в котором он был.

— Так скоро уходишь? — Он зарычал. — Только… когда начнется самое интересное? Я так не думаю.

Он двигался так быстро — все произошло так стремительно, что у меня не было времени среагировать. Он рывком поднял меня с пола. Я споткнулась и ударилась о край стола. Ведра загремели, опрокидываясь. Я отскочила от падающих ведер. Мои ноги в ботинках выскользнули из-под меня. Я снова опустилась, оттолкнувшись коленями от пола — покрытого кровью пола — и он… о нет, он был все еще теплым. Я чувствовала, как кровь пропитывает мои колени, покрывает ладони. Я ахнула, начиная приподниматься.

— Ты так сильно хотела… моей крови, — кипел он, его голос был хриплым и совсем не таким, каким я его помнила. — Сейчас ты… ты утонешь в ней.

Мой испуганный крик был прерван рукой, которая сдавила мне горло, позволив сделать лишь самый слабый вдох. Он оттащил меня в сторону, как будто я была всего лишь тряпичной куклой. Паника взорвалась где-то глубоко внутри, когда я схватила его за руку и ударила локтем ему в живот. Боль пронзила мою руку, когда я наткнулась на твердую, неподатливую плоть. Я попыталась разжать его пальцы, но они не поддавались, пока он тащил меня по полу. Солома впилась мне в бедро, когда я ударилась рукой об одно из еще стоявших ведер. Ужас вонзил в меня свои когти. Он твердо намеревался исполнить свою угрозу — утопить меня в своей крови.

Перед моими глазами вспыхнули крошечные белые вспышки. Мне не хватало воздуха. У меня болела грудь, когда я била его по руке, но безуспешно. Я вырывалась из его хватки, молотя ногами, пытаясь освободиться, и смогла выдавить только одно слово.

— Пожалуйста.

Хайборн лорд остановился, его пальцы все еще сжимали мое горло. Затем меня внезапно рывком поставили на ноги. Давление внезапно покинуло мое горло. Воздух хлынул внутрь, и я проглотила его, задыхаясь и давясь, когда мои ноги подкосились.

На этот раз я не ударилась о землю.

Хайборн обхватил меня за талию, его рука напряглась. Он совершенно неподвижно прижался ко мне.

— Пожалуйста, — повторила я, мое сердце бешено колотилось. — Я пришла, чтобы помочь тебе.

— Ты… утверждаешь, что не имеешь… к этому никакого отношения? — Спросил он.

— Я… я этого не делала.

— Чушь собачья. — Эти единственные слова коснулись моей щеки.

— Я подслушала… разговор о том, что было сделано. — Я толкнула его в грудь, нуждаясь в пространстве, в большем количестве воздуха и света. Он не сдвинулся с места. Ни на дюйм. Какие бы основные методы самозащиты, как я знала, не помогли бы против Хайборна. Он держал меня так, словно я была всего лишь брыкающимся котенком. — Я… я пыталась помочь. — Я сглотнула, поморщившись от боли, и убрала руки с его груди. Они дрожали, когда я держала их на небольшом расстоянии между нами. — Я… я клянусь. Они… они подсыпали дурацкую петрушку в то, что тебе дали…

Он снова зарычал.

— Я клянусь. Я пришла только помочь, — прошептала я, в то время как мой пульс бешено колотился. Я больше не чувствовала его дыхания на своей щеке. Прошло еще мгновение, а затем включилась газовая лампа, заставив меня вздрогнуть. Тусклый свет прорезал неестественную темноту. Я моргала, пока не обрела видимость.

Я смотрела на грудь хайборна — на рваную дыру, из которой сочилась кровь и все еще шел дымок…

Он схватил меня за капюшон другой рукой и сорвал его. Пряди влажных волос закрыли его лицо, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

Узнал ли он меня? Это казалось невероятным, учитывая, что я выглядела совсем не так, как десять лет назад.

Лорд внезапно покачнулся. В следующее мгновение он опустился на колени, увлекая меня за собой, но я приземлилась на задницу прямо перед ним. Газовая лампа слабо зашипела, но не погасла.

Я начала пятиться назад, но остановилась, когда он упал вперед, опираясь на кулаки. Видны были только изгиб его подбородка и уголок губ. Теперь его плечи хподили ходуном от учащенного дыхания.

— Почему? — Каждый его вздох звучал с болью. — Почему… ты… должна… помогать мне?

— Я не знаю. — Я убрала от него ноги. — Я просто подумала, что то, что они делали, было неправильно, и мне нужно было помочь.

Он сказал что-то слишком тихо, чтобы я могла расслышать. Мой взгляд скользнул по тому, что я могла разглядеть в его согнутом теле. Он дышал слишком тяжело, слишком часто. Меня охватило беспокойство.

— Я не знала, в каком состоянии ты будешь, когда я приду на помощь. — Я взглянула на красную, сочащуюся кровью рану на его руке. Он… он освободил свои конечности от шипов. — Я вытащила шип из твоей груди.

Ответа не последовало.

— Мой господин? — Прошептала я, беспокойство переросло в настоящую тревогу.

Тишина.

— С тобой все в порядке? — Спросила я. Я съежилась, как только вопрос сорвался с моих губ. Конечно, с ним было не все в порядке. Его только что накачали наркотиками, избили и пригвоздили к столу.

Прикусив губу, я наклонилась вперед и подняла руки. Я осторожно убрала волосы с его лица.

Я ахнула, дернувшись от ужаса. Резкие черты его лица были искажены болью. Его глаза были открыты — по крайней мере, мне так показалось, но я не была уверена, потому что то, что я увидела, было просто розовой, воспаленной и сочащейся кровью плотью там, где должны были быть глаза.

— Они забрали их, — выдохнул он.

У меня вырвался какой-то сдавленный звук, когда я уставилась на него, не в силах понять, как такое можно было с кем-то сделать. Как кто-то мог причинить такой вред, такую боль.

— Прости, — прошептала я, чувствуя, как у меня защипало в глазах. — Мне так жаль…

— Прекрати, — проворчал он, отодвигаясь подальше от меня. — Тебе… не за что извиняться, если ты… этого не делала.

В моей груди образовалась пустота.

— Я все равно сожалею.

— Не стоит. Они уже отрастают. — По его телу прошла еще одна дрожь. — Восстанавливаются.

Я опустила руки на колени.

— Это… это обнадеживает. — Я сглотнула, поморщившись от тупой боли в горле. — Я думаю.

Он издал звук, который, как я подумалf, мог бы сойти за смешок, но затем замолчал, его дыхание замедлилось. Я взглянула на вход в стойло.

— Мы должны..

— Ты ранена? — Поинтересовался он.

Я слегка подпрыгнула.

— Ч-что?

Тот глубокий, леденящий душу звук снова вырвался из его груди.

— Я сделал тебе больно? Когда схватил тебя?

— Нет, — прошептала я.

Он вскинул голову, и несколько прядей волос упали на бок, обнажив только выступающую скулу и один глаз, который больше не выглядел таким изуродованным.

— Ты лжешь.

— Н-нет, не думаю.

— Ты потираешь горло. То самое горло, которое я был всего в нескольких секундах от того, чтобы раздавить.

Мои пальцы замерли. В его напоминании не было необходимости, но видит ли он сейчас? Я опустила руку.

Прошло еще несколько мгновений. Никто из нас не двигался и не произносил ни слова, а мне нужно было двигаться. Ему тоже. Я снова посмотрела на дверь.

— Мне жаль.

Меня словно током ударило, когда я перевела взгляд на него.

— Когда я пришел в себя, я… просто отреагировал, — хрипло продолжил он, опустив руки на бедра. — Я был не в своем уме. Подумал… что ты… имеешь к этому какое-то отношение.

Я уставился на него, интуиция молчала, как это обычно бывало, когда дело касалось Хайборна, но его извинения звучали искренне.

Скрип ржавых петель, донесшийся из передней части сарая, привлек мое внимание к отверстию. Мой желудок сжался. Это, скорее всего, была не крыса. Меня охватил страх. Никто не мог видеть меня здесь, с ним.

— Оставайся здесь, — прошептала я, отталкиваясь от пола, когда Лорд медленно повернулся в пояснице к выходу из кабинки.

Пробегая мимо него, я не знала, что бы я сделала или сказала, если бы кто-то вошел, но каким бы могущественным ни был лорд Хайборн, он был серьезно ранен. Скорее всего, от него было мало толку.

Я вышла в центральный проход, руки у меня дрожали. Одна дверь сарая была приоткрыта. Я ничего не увидела, когда прокралась вперед и подняла капюшон. Снаружи мог подняться ветер и распахнуть дверь. Это было вполне возможно. Я приблизилась к двум передним стойлам, мышцы начали расслабляться. Так и должно было быть.

Тень метнулась из левого стойла. Я отпрянула, но была недостаточно быстра. Чья-то рука сжала мою руку, больно дернув.

— Что ты здесь делаешь?

Вздох боли сменился возгласом узнавания, когда я потянулась назад и схватила его за руку. Я узнала этот голос. Это был Вебер, один из работников пекарни в городе, который всегда флиртовал с любовницами, когда приносил свежую выпечку, которую так любил Клод, и которая, как он клялся, никто другой не умел готовить так хорошо. Он был крупным мужчиной — крепким, с синяками на костяшках пальцев, вечно опухшим после боксерских поединков, которые проводились в одном из игорных домов у пристани.

Его рука вцепилась в мои волосы, запрокидывая мою голову назад.

— Скажи мне.

— Ты делаешь мне больно, — прохрипела я.

— Девочка, я сделаю кое-что похуже, если ты мне не ответишь. — Вебер потащил меня дальше в кабинку, отодвигая от входа, а другой рукой обнял меня за шею. — Тебе не следует здесь находиться.

Запах пота и тростникового сахара окутал меня, и я выпалила первое, что пришло в голову.

— Я… я вышла прогуляться…

— Давай же. — Слюна брызнула мне на щеку, когда Вебер наклонил голову. — Тебе придется… подождать. На тебе кровь?

— Я упала, — выпалил я в спешке. — Вот почему…

— Чушь собачья. Что ты здесь делала? — Прошипел он, внезапно замерев у меня за спиной.

— Я..

— Тихо. — Его голова дернулась в сторону.

Я почувствовала то же, что и он. Внезапно в амбаре воцарилась неестественная тишина — воздух сгустился и стал плотным. Затем я услышала это. Мягкие, почти бесшумные шаги. Все мое тело напряглось. Вебер развернул нас. Проход был пуст. Конечно, так оно и было. Лорд едва мог стоять, из него почти полностью вытекла кровь, и, возможно, у него все еще не хватало как минимум одного глаза.

— На тебе кровь Хайборна? — Спросил Вебер, отступая на шаг. — Ты освободила эту тварь?

Прежде чем я успела ответить, он сдернул с меня капюшон и выругался.

— Черт возьми, ты же одна из сук барона.

— Я… О, да пошло все к черту. — Отказавшись врать, я отдернула руку. На этот раз я не задела твердую плоть, а пихнула Вебера локтем в живот с такой силой, что он, выругавшись от боли, разжал руки. Развернувшись, я ударила его коленом в пах.

— Сука, — выдохнул Вебер, согнувшись пополам.

Я метнулась мимо него, но Вебер рванулся вперед. Он схватил меня сзади за плащ и швырнул на пол, словно я была всего лишь мешком с мусором. Я упала на колени в сотый раз за этот вечер.

— Стой там, — выплюнул он, потянувшись за спину. — Я разберусь с тобой через мгновение.

В полосе лунного света я увидела, как блеснуло молочно-белое лезвие — лунный кинжал, который он держал в руке. Я поднялась, когда Вебер направился к проходу, рванулась вперед и схватила за рукав руку с ножом.

Пекарь вскинул руку и ударил меня по лицу. Боль пронзила мой нос, я пошатнулась и врезалась в стену. Дерево застонало от удара, когда я поднесла руку к носу. Влажное тепло окутало мои пальцы.

Кровь.

Моя кровь.

Волоски на моем теле встали дыбом, когда я встретилась с ним взглядом. Мои мысли успокоились, и это… это произошло. Я соединилась с ним, и моя интуиция ожила, показав мне будущее — мучительный треск кости в моей правой руке, затем в левой. Фантомная боль пронзила мое горло. Я почувствовала все это.

Его смерть.

И я… я улыбнулась.

— Глупая сучка, стой там и молчи. Тебе уже пришлось заплатить высокую цену. Не делай этого… — Его слова оборвались сдавленным вздохом.

И у меня перехватило дыхание.

Лорд Хайборн стоял там, и лунный свет падал на его склоненную голову и окровавленную грудь. Он был похож на духа мщения, вызванного из глубин ночных кошмаров, когда одной рукой держал пекаря за горло, а другой — за запястье.

— Попытка захватить… меня была плохим решением с твоей стороны. — Его голос был таким мягким и в то же время таким холодным, что у меня по спине пробежал холодок ужаса. — Но ударить ее?

Мои губы, окрашенные кровью, приоткрылись, когда Лорд поднял смертного с пола, не обращая внимания на то, что Вебер бил его по руке, удерживающей его.

— Это была роковая ошибка, — прорычал хайборн.

Вебер зашипел, выпучив глаза.

Хайборн наклонил голову, отчего несколько прядей волос соскользнули назад заколкой. Лунный свет упал на его профиль, осветив губы. Его улыбка была такой же кровавой, как и моя. Он резко вывернул Веберу руку.

Хруст кости пекаря был подобен раскату грома. Кинжал приземлился с глухим стуком. Его хриплое хныканье сменилось сдавленным, пронзительным воплем.

— Я… помню тебя. — Лорд выпрямился. — Это ты… напал на меня возле таверны. — Он потянулся и схватил Вебера за другую руку. — Это ты… вонзил шип… мне в грудь.

Я прижалась спиной к стене, когда хрустнула вторая кость, и моя рука соскользнула с окровавленного носа.

— И ты смеялся, когда делал это. — Внезапно Лорд отдернул руку…

Я отвернулась, но все равно услышала тошнотворный хруст — все еще видела блестящие сине-белые хрящи трахеи Вебера. Я старалась не обращать внимания, хотя несколько секунд назад уже обратила.

— И больше ты не издашь ни звука. — Лорд отбросил комок испорченной ткани в сторону. Он уронил булочку.

К горлу подкатила желчь, я повернулась и посмотрела туда, где лежал Вебер, корчащийся в судорогах человек. Я повидала немало смертей. На улицах и в детских домах в детстве, еще задолго до того, как мой лорд приехал в Юнион-Сити. Я так много раз видела смерть, мысленно и перед собой — тех, кто умирал из-за болезней, которые гнили и росли внутри них, и тех, кто умирал из-за зла, которое росло внутри других. Я видела так много смертей, что, казалось бы, уже должна была к этому привыкнуть, и, возможно, в какой-то степени так оно и было, потому что я не кричала и не дрожала. Но это все равно было потрясением. Потерей, даже если Вебер этого заслуживал, но я…

Раньше это никогда не вызывало у меня улыбки.

— В твоем вмешательстве… не было необходимости, — сказал Лорд, привлекая мой взгляд к себе. Опустившись на колени, он вытер запекшуюся кровь со своей руки о рубашку Вебера. Он повернул ко мне голову, и мне показалось, что в правой глазнице у него появился настоящий глаз. — Тебе следовало… держаться подальше.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы подобрать слова.

— Ты был ранен. Ты все еще ранен. — И он был ранен. Его грудь ходила ходуном в коротких неглубоких штанах. Даже в лунном свете я могла видеть, что его кожа сильно побледнела. Насилие дорого ему обошлось.

— И ты… смертная, едва способная защитить себя… или кого-то другого. — Он поднялся, его движения были неуверенными. — Но ты храбрая — храбрее, чем… многие сильнее тебя.

У меня вырвался смешок.

— Я не храбрая.

— Тогда как… ты назовешь свои сегодняшние действия?

— Глупыми.

— Ну, есть такая вещь, как глупая храбрость, — сказал он, вздохнув, и двинулся ко мне. — Он… ударил тебя.

Я отодвинулась в сторону, подальше от него.

— Я в порядке.

Лорд Хайборн остановился.

— У меня даже кровь из носа больше не течет, — пробормотала я. — Это был едва заметный удар.

На мгновение воцарилась тишина.

— Я не причиню тебе вреда. — Его плечи напряглись. — Я… я больше не причиню тебе вреда.

По крайней мере, у него хватило самообладания, чтобы понять, что он сделал это, даже если его действия были случайными.

— Ты знала… этого человека? — Он провел рукой по лицу, по волосам.

— Да. Он работал в пекарне.

— Он… ждал меня снаружи, когда я выходил из таверны. Он был с… двумя другими людьми. Тем, который… был в таверне… и еще одним, который там пил.

Я открыла рот, затем закрыла его. Он говорил о Портере и, вероятно, о Микки.

— Они уже делали это раньше, — продолжил он хриплым голосом.

Я вздрогнула. Чтобы они знали, что может сделать дурацкая петрушка с хайборном, и чтобы у них были лунные шипы, они, вероятно, делали это не раз.

Затем он осмотрел себя, прижав палец чуть ниже раны на груди.

— Больно? — Я выпалила еще один невероятно бессмысленный вопрос.

Он поднял голову, и теперь все, что я увидела, — это прямую линию его носа.

— Такое чувство, что в моей грудной клетке… проделали дыру.

Подступила желчь.

— Мне жаль.

Лорд снова замолчал.

— Ты часто так делаешь? Извиняешься… за то, к чему ты не имеешь никакого отношения.

— Я сочувствую, — сказал я ему. — Ты ведь не сделал ничего, чтобы заслужить это, верно? Ты просто был в таверне по… по какой-то причине. Вот и все. Никто не заслуживает того, что с тобой сделали.

— В том числе и хайборн?

— Да.

Он издал звук, похожий на сухой смешок.

Я сделала небольшой вдох.

— Мне нужно уйти. Тебе тоже. Остальные, вовлеченные в это, вернутся.

— И они тоже умрут. — Он повернулся, покачиваясь.

Мое сердце тревожно забилось.

— Мой господин?

— Мне нужна… твоя помощь. Снова. — У него перехватило дыхание. — Мне нужно привести себя в порядок. Лунея — загрязняет организм. Она у меня в крови и поте, а Дурацкая петрушка… затрудняет… выведение. Мне нужно принять ванну. Мне нужна вода. Если нет, я не смогу полностью восстановиться. Я снова потеряю сознание.

Я огляделась. Здесь не было воды, ее явно было недостаточно, чтобы искупать его или чтобы он мог глотать.

Напряжение сковало мои мышцы, когда я уставилась на него. Логическая часть моего мозга требовала, чтобы я сказал ему, что больше ничем не могу помочь, что желаю ему всего наилучшего, а затем убралась как можно дальше. Но другая часть, та, с которой я родилась и которая всегда, всегда побеждала все, что подсказывал мне мой разум, требовала, чтобы я поступала прямо противоположно тому, что было разумно.

Но это было нечто большее, чем просто моя интуиция. А еще потому, что это был он. Мой лорд — нет, он не был моим. Мне нужно было покончить с этим.

Я посмотрела на дверь, а затем на Вебера, прижав руки к бокам.

— Ты можешь идти?

Он долго не отвечал.

— Да.

— Хорошо, — прошептала я, делая шаг к нему. Я заметила молочно-белое лезвие в лунном свете. Наклонившись, я подняла его и посмотрела за его спину, в темный проход. — Оставайся здесь. На этот раз по-настоящему.

Лорд не ответил, когда я медленно прошла мимо него и поспешила обратно к стойлу, в котором его держали. Газовая лампа все еще горела. Я прошла вперед, сжимая в руке лунный нож и опрокидывая ведра с кровью.

Я забеспокоилась.

Лорд Хайборн, несомненно, был силен, но он смог сделать всего несколько шагов за пределы стойла, прежде чем его дыхание стало затрудненным. Он споткнулся. Я рванулась вперед, обхватила его рукой за талию и держалась за него так крепко, как только могла. Мои собственные силы быстро иссякали под его весом, но рана на его груди снова кровоточила, уже не просто сочилась. Она также выглядела больше. Я не думала, что с другими его травмами дела обстоят лучше.

— Еще чуть-чуть, — заверила я его, надеясь, что Финн прав и Жак будет занят до рассвета, потому что если нет…

Это было бы плохо.

Он кивнул, волосы теперь свисали клочьями вокруг его лица. Это был единственный ответ, который я услышала, когда мы вышли из сарая. Когда мы пересекали неровную землю, я посмотрела в сторону леса и заметила пасущуюся в тени Айрис.

Стиснув зубы, я двинулась вперед, скользя пальцами по его теперь уже гладкой талии. Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем мы добрались до задней двери дома кузнеца. Лорд прислонился к цементной обшивке, типичной для зданий этого века, голова его безвольно свесилась на плечи.

— Кто живет… здесь? Кузнец?

— Да. Он не должен вернуться еще какое-то время, — заверила я его. — Это не ловушка или что-то в этом роде.

— Я бы… надеялся, что нет, — сказал он, прислоняясь головой к стене и подставляя шею лунному свету. — Если так, то у тебя… много ненужных… неприятностей.

Закусив губу, я повернул ручку. Или пыталась это сделать. Мои плечи опустились.

— Заперто.

— Это… доставляет неудобство. — Он наклонился ко мне всем телом. Подняв кулак, он ударил по двери чуть выше ручки. Дерево треснуло и раскололось, когда его кулак прошел насквозь.

У меня отвисла челюсть.

Он просунул руку в неровную щель и повернул замок.

— Вот, пожалуйста… иди сюда. Больше не заперто.

Я моргнула, когда мои пальцы потянулись к горлу. Та же рука, которой он только что открывал толстую деревянную дверь, сжимала мое горло.

— Если бы я не был… слаб, — сказал он, глядя на меня из-за завесы волос, — я бы убил тебя в тот момент, когда… твое горло было у меня в руке. Тебе повезло.

Я опустила руку, а сердце замерло. В тот момент я не чувствовала себя особо удачливой. Вместо этого я чувствовала, что на этот раз я действительно вляпалась по уши.

Лорд толкнул дверь и чуть не отшатнулся в сторону от слабого запаха прокисшего эля и гниющей еды. Я быстро оглядела помещение, заметив небольшой стол и немытые кастрюли и сковородки, сложенные в раковине. Мой взгляд остановился на арке и узком холле, которые, по-видимому, вели к фасаду, который Жак, вероятно, использовал для встреч с клиентами. Многим зданиям в этом районе Арчвуда было по нескольку сотен лет, и они пережили Великую войну. В общем, они были больше, в них было много комнат, и они были построены совсем не так, как сегодня. Я обернулась и увидела еще одну дверь с другой стороны стола.

Решив, что это ведет в спальни и, надеюсь, в ванную, я помогла Лорду накрыть деревянный стол.

— Ты… тебя не было в таверне, — прохрипел он.

— Откуда ты знаешь?

— Я бы увидел… тебя.

Я выгнула бровь.

— Я была на прогулке, когда случайно услышала, что произошло.

— Где?

Я не ответила, просто толкнула дверь и повела его по узкому коридору.

— Ты… была где-то рядом… с садом, — сказал он.

Я резко повернула к нему голову.

— Откуда ты это знаешь?

— От тебя пахнет… землей, — сказал он, и я нахмурилась, понятия не имея, означает ли это, что от меня плохо пахнет или нет. — С нотками… кошачьей мяты и…

Удивление промелькнуло во мне. Ранее в тот день я возилась с кошачьей мятой. Я уставилась на него.

— Откуда у тебя такое обоняние?

— Просто могу, — пробормотал он и, покачиваясь, выскользнул из моих объятий. Я потянулась к нему, но он отмахнулся. — Я в порядке.

Я не была в этом так уверена, когда посмотрела вперед. Впереди маячила еще одна дверь, оставленная приоткрытой.

Его дыхание было прерывистым, так как он опирался на стену.

— Кошачья мята?

— Я сегодня немного подрезала ее.

Он издал звук, похожий на мурлыканье.

— Мне… нравится… ее запах.

— Мне тоже. — Выдохнув, я толкнула дверь. Лунный свет струился из окна, отбрасывая серебристый отблеск на кровать и удивительно опрятную комнату, в которой пахло свежим бельем.

В комнату, шаркая ногами, вошел Лорд. Закрыв за ним дверь, я заперла ее на крошечный крючок, как будто это могло помешать кролику забраться внутрь, не говоря уже о постороннем человеке.

Он тяжело опустился на край кровати. Я остановилась, прижав руку к груди, когда он обхватил колени, слегка согнувшись в талии. Я хотела спросить, все ли с ним в порядке, но остановила себя. Он не был в порядке. Вообще. При виде кого-то в таком состоянии у меня внутри все перевернулось.

Отвернувшись от него, я нашла лампу возле кровати и включила ее. Маслянистый свет осветил пространство, когда я пересекла комнату, толкнула следующую дверь и вошла внутрь. Меня охватило облегчение, когда я увидела душевую кабинку, похожую на ту, что можно найти в самых старых зданиях. Она была не очень большой, но вполне подходила.

— Ты можешь привести себя в порядок здесь.

— Мне понадобится минута, — пробормотал он невнятно. — Кажется, комната движется.

Вернувшись в спальню, я огляделась и заметила шкаф. Поспешив к нему, я вытащила из кармана плаща лунный кинжал, удивляясь, что не заколола себя им. Я поставила его на шкаф, когда заметила закрытую банку с чем-то, похожим на воду, на маленьком столике напротив кровати. Я поднесла ее к носу, понюхала и, когда ничего не почувствовала, налила стакан и сделала глоток.

— Это поможет? Это всего лишь вода, но теплая.

— Так и должно быть.

Я протянула ему стакан, отступив на шаг. Сначала он сделал маленький глоток, а потом осушил весь стакан.

— Еще?

— Я думаю, мне… нужно дать этому… сначала остыть.

Взяв у него стакан, я поставила его на стол.

— Комната все еще движется?

— К сожалению. — Его руки упали на край кровати. — В данный момент я не чувствую ног, а свет… мои глаза… не совсем готовы к нему.

Я выругалась, не подумав об этом.

— Извини, — пробормотала я, быстро выключая лампу.

Лорд замолчал, когда я повернулась к нему лицом. Тревога усилилась, когда я медленно приблизилась к нему — одному из самых могущественных существ во всем королевстве, и он… он дрожал. Его ноги. Руки.

— Это из-за болиголова или… из-за потери крови?

— Эти штуки… и лунея. Одно это ослабляет нас, вызывает у нас тошноту, — объяснил он. — Когда в нас остается какое-либо… лезвие лунеи или его рана не обрабатывается, оно превращается в токсин, разрушающий наши ткани. — Его широкие плечи втянулись внутрь. — Другому из моего рода потребовалось бы гораздо больше, чем вода и время, чтобы исцелиться.

Это означает, что, если бы он не был лордом, травмы, скорее всего, оборвали бы его жизнь. Я почувствовала необходимость извиниться еще раз, но сумела сдержаться.

Мне нужно было привести его в порядок и увезти отсюда в целости и сохранности, пока другие не пришли проведать его… или Вебер.

— Что может понадобиться? — Спросила я, опускаясь перед ним на колени, на случай, если воды окажется недостаточно. — Чтобы исцелиться?

— Я… мне нужно будет покормиться.

— Эм. — Я взглянула на дверь. — Я, наверное, смогу найти тебе что-нибудь поесть.

— Я говорю не… о еде.

Мои брови поползли вверх, пока я шарила в темноте, водя руками по его ботинку, пока не нашла верх. За то короткое время, что у нас с Клодом были интимные отношения, я приобрела немалый опыт в раздевании мужчин, находящихся в полубессознательном состоянии, но все равно чувствовала себя немного не в своей тарелке, когда взялась за голенище ботинка и стянула его.

— О чем ты говоришь?

Внезапно вспыхнуло мягкое сияние, привлекшее мой взгляд, и я перевела его на другой ботинок. Я подняла глаза и увидела, что он взял свечу с прикроватной тумбочки и зажег ее… одним прикосновением. Мои губы приоткрылись с тихим вздохом при воспоминании о том, кем именно он был.

— Как… ты это сделал?

— Магия.

Мои брови поползли вверх. Я никогда не видела, чтобы хайборн использовал стихии.

— Действительно?

— Нет.

Я секунду смотрела на него, затем покачала головой. Растерявшись, я схватила его за другой ботинок.

— У тебя от света свечей глаза болят?

— Нет, — ответил он.

Я не была уверена, поверила ли ему, когда опустила его ботинок. Я взглянула на ванную комнату, затем взяла у него свечу.

— Я приготовлю для тебя душ. — Я поднялась. — Но я не могу обещать, что будет тепло.

— Все будет… хорошо.

Прикусив губу, я вернулась в ванную и поставила свечу на полку. Я бросила взгляд на свое отражение и поморщилась. Кожа на переносице треснула, а под глазами уже появились отеки. Мой нос, похоже, не был сломан, но я понятия не имела, как собираюсь объяснить это Грейди.

Зайдя в душ, я быстро нажала на кнопки на стене. По фарфоровому полу кабинки застучали ровные струи воды. Я подставила руку под струю. Кровь текла у меня между пальцами, разбрызгиваясь по полу, пока я проверяла температуру. Было не то чтобы горячо, но и не холодно. Я смыла кровь с другой руки, затем повернулся.

Лорд прислонился к дверному косяку. То, как он двигался так тихо, будучи раненым, и таким… ну, таким крупным, было выше моего понимания.

— Ты должен был стоять? — Я спросила.

— Комната перестала двигаться.

— Звучит неплохо… — Я замолчала, когда он отошел от дверного косяка.

Его голова безвольно повисла, когда он потянулся за брюками. Поняв, что он собирается раздеться, я начала отворачиваться. Его пальцы неуклюже двигались, но это было почти бесполезно, поскольку он споткнулся.

— Черт.

Я рванулась вперед, ловя хайборна. Его вес был огромен, обнаженная плоть на его груди была горячей, когда я продолжала обнимать его.

— Ты в порядке?

Он немного успокоился.

— Да.

Я начала отпускать его, но он начал раскачиваться.

— С тобой не все в порядке.

— Да, — повторил он, протягивая руку через меня, чтобы опереться о край раковины.

В горле пересохло, я оглянулась через плечо на текущую воду, мысли лихорадочно метались. Затем я посмотрела на плащ, который был на мне, и, наконец, на его брюки. Я вздохнул.

— Ты можешь немного подержаться за раковину?

Наклонив голову, он кивнул.

Убрав руки, я подождала, чтобы убедиться, что он не упадет. Когда он этого не сделал, я сняла ботинки и пинком отправила их обратно в спальню. Я расстегнула застежки под шеей.

— Что ты делаешь? — Прохрипел он хриплым голосом.

— Тебе нужно привести себя в порядок, верно? — Я уронила плащ на пол. — И не похоже, что ты сможешь сделать это самостоятельно.

— И тут я подумал… — Он вздрогнул, мышцы на его руках свело судорогой. — Я подумал, что ты планируешь воспользоваться мной.

Я застыла.

— Ты серьезно?

— Нет. — Казалось, он вздрогнул. — Комната снова движется, На’лаа.

Черт возьми. Я замерла, думая, что, может быть, мне станет легче, если я не буду двигаться. Подожду. Как он меня назвал? «На’лаа»?

— Это енохианское. — Одна рука опустилась на согнутое колено. — Фраза… на нашем языке.

Я знала, что у хайборнов есть свой язык, но никогда раньше не слышала, чтобы на нем говорили.

— Что это значит?

— У этого слова… много значений. Одно из них… используется для описания… того, кто храбр.

Мои щеки почему-то вспыхнули.

— В вашем городе… должно быть… много фокусников, — сказал он через мгновение.

Вспомнив, сколько раз в прошлом меня обвиняли в том, что я такой человек, я взглянула на него.

— Честно говоря, я не уверена, что такое возможно, — ответила я. — Я даже не уверена, что верю в то, что, как говорят, можно сделать с помощью костяной магии.

— О, это реально. — Его руки дрожали, когда он держал себя в руках. — Употребление нашей крови убьет смертного, но… нанеси ее на рану? Шрам? Он заживет. Разбрызгай ее по бесплодной земле, и урожай будет процветать. Опусти руку… в свежевспаханную почву, и там тоже будут расти культуры, невосприимчивые… к засухе или болезням. — Его подбородок опустился еще ниже. — Из наших зубов, брошенных в воду, могут получиться монеты.

— Серьезно? — В моем голосе послышалось сомнение, когда я поняла, что его кровь просочилась сквозь мой плащ и запачкала ночную рубашку.

— Правда, — подтвердил он. — Но это еще не все.

— Конечно, нет, — пробормотала я.

— Если мы будем держать глаз… под рукой, это предупредит владельца о любом… кто приблизится, — продолжил он, и я даже не хотела знать, как можно носить глаз. Я могла бы прожить всю свою жизнь, не зная этого. — Наши языки вырвут правду… у любого, кто заговорит, и вплетут пряди наших волос… в ваши? Это гарантирует, что человек останется… в добром здравии, пока волосы остаются на месте. Наши кости… могут восстановить здоровье.

— О, — прошептала я, несколько ошеломленная.

— Если мы закопаем пальцы на руках и ногах… вода поднимется из глубин земли, — продолжал он. — Полоски нашей… нашей кожи, повешенные над дверью, защитят нас от никса..

— Это отвратительно. — Однако при упоминании этого существа меня пробрал озноб. Никсы были каким-то образом связаны с хайборнами и обитали в лесах, куда обычно заходили только охотники на крупную дичь, особенно в Колдовских лесах — обширном священном лесу, где, по слухам, есть деревья, из которых течет кровь. Леса граничили с Низменностями и Срединными землями и простирались вплоть до Высокогорья. Обитавшие в них существа даже отдаленно не походили на смертных и были более пугающими, чем птицееды — невероятно большие и наводящие ужас пауки с когтями. Я никогда их не видела, ни птицеедов, ни никсов. — А как они… выглядят? Никсы? — Спросила я.

— Ты когда-нибудь… видела Рэй?

Я содрогнулась, подумав о хайборнских наездниках, у которых было больше костей, чем плоти.

— Когда-то.

— Представь себе… Но они были тоньше, быстрее и с острыми зубами и когтями, — сказал он мне. — И они могут проникнуть в твою голову, заставить тебя думать, что ты видишь и переживаешь… то, чего там нет.

Я застыла, у меня перехватило дыхание..

— Так что, возможно… знание того, как они выглядят, больше не делает вывешивание нашей кожи на дверях слишком отвратительным, — заметил он. — Тогда вот… наши члены.

— Извини, — поперхнулась я. — Что?

— Наши члены, на’лаа, — повторил он. — Обладание… одним из них гарантирует, что у владельца… будет очень… плодотворный союз.

Я открыла рот, но на несколько секунд потеряла дар речи.

— Какая-то часть меня, огромная часть меня, сожалеет, что затеяла этот разговор.

— Это еще не все, — сказал он, и мне показалось, что его тон смягчился. Почти дразнящий. — Я еще… даже не понял, какие у нас мышцы…

— Отлично, — пробормотала я. — Комната все еще движется?

— Нет.

Слава богам. Я потянулась к бретелькам своей ночной рубашки.

— Мы пришли, — сказал он, и я остановилась. — Известно, что это… мощный афродизиак. Некоторые смешивают его с травами, чтобы втирать… в себя. Другие пьют..

— Я поняла, — оборвала я его, поскольку слышала о зельях, которые обещали увеличить удовольствие тех, кто их употреблял. — Просто чтобы прояснить, мне не нужна твоя кровь или…

— Или моя сперма? — Закончил он.

— Определенно, не это, — отрезала я.

— Какой позор.

Покачав головой, я стянула с себя ночную рубашку. Я отказывалась думать о том, что делаю, потому что моя обнаженная кожа покрылась пупырышками от влажной жары.

— Кстати, я раздета.

— Это прозвучало странно… как предупреждение, — пробормотал он. — Как будто осознание того, что ты голая, каким-то образом помешает мне… смотреть на тебя.

— Это не предупреждение. Я просто хочу, чтобы ты знал, чтобы ты был вежливым и не смотрел.

— Я знаю, что мы… не знаем… друг друга, но ты… должна знать, что я не известен… вежливостью.

— Ты можешь попробовать. — Я опустилась на колени рядом с ним и заколебалась, реальность того, что я делала, поразила меня.

Я раздевала Хайборна — хайборновского лорда.

Наоми бы мне позавидовала.

Сдерживая смех, я потянулась к клапану на его брюках и начала расстегивать пуговицы. Тыльной стороной ладони я задела то, о чем тоже отказывалась думать, заставив его сделать самый глубокий вдох, какой я слышала от него за весь вечер.

— Не двигайся.

— Я не двигаюсь, но… ты стоишь на коленях, твои пальцы рядом с моим членом, и в данный момент ты восхитительно обнажена, так что…

Расстегивая последнюю пуговицу, я закатила глаза.

— Ты даже не можешь стоять на своих ногах, и у тебя сейчас отрастают глазные яблоки. Последнее, о чем тебе нужно думать, это обо мне, стоящей на коленях, твоем члене или моей наготе.

— У меня отросли глаза, на’лаа.

Мой подбородок дернулся вверх. Спутанные волосы закрывали его лицо, но голова была повернута в мою сторону. Мой взгляд упал на его руки — на длинные пальцы, вцепившиеся в край раковины.

— Вот почему… Я знаю, что ты восхитительно обнажена, — продолжил он.

Мышцы внизу моего живота сжались, и у меня перехватило дыхание.

Боги милостивые, это было последнее, что мне нужно было сейчас чувствовать.

Я быстро закончила с последней пуговицей, возможно, слишком грубо, потому что его низкий стон обжег мне уши. Я потянулась, чтобы стянуть с него штаны.

— Я справлюсь, — пробормотал он.

Я не была уверена, что он действительно это сделал, поэтому, поднявшись, встала позади него. Я не отрывала взгляда от его спины, пока он неуверенно снимал штаны, и, как только он закончил, я отошла в сторону и оттолкнулась от раковины. Он сделал шаг и снова начал раскачиваться. Я поймала его, обхватив рукой за талию. Моя рука легла на его живот, и я напряглась.

Голосов не было.

Никаких образов.

Было бы как с целестией, когда у меня было бы несколько блаженных минут возможности прикоснуться к ним? Хотя мне все равно приходилось концентрироваться, чтобы не проникнуть в их мысли даже в эти короткие минуты.

— Я был неправ. — Лорд наклонился ко мне, прижавшись бедром к моему животу. — У меня нет этого.

Я помогла ему дойти до кабинки, не в силах игнорировать ощущение его тела. Его кожа была невероятно теплой.

— Здесь есть небольшой выступ, через который нужно перешагнуть, — предупредила я его.

Он кивнул и занес ногу на выступ, я последовала за ним, продолжая обнимать его за плечи.

И не сводила глаз с белой плитки на полу кабинки.

Падение воды стало для меня некоторым шоком, когда мы встали под струю, и его тело приняло на себя основной удар. Я удержалась, сжав руку в кулак, когда он повернулся и оперся рукой о плитку, лицом к потоку. Я подняла глаза и увидела, что он запрокинул голову, подставляя лицо и грудь струям душа.

Его стон был… он звучал прямо-таки греховно, когда вода потекла по его лицу и волосам. Жар вернулся, подкатывая к горлу, когда я проследила взглядом за струйками воды, стекающими по напряженным мышцам его спины, оставляя следы на засохшей крови и, ну, довольно твердом изгибе его задницы.

Зажмурив глаза, я приказала себе взять себя в руки. На хайборнов было приятно смотреть. Я и так это знала. Все это знали. Не имело значения, что это была красивая задница. Задница есть задница. Ни в одной заднице, включая его, не было ничего впечатляющего.

Открыв глаза, я захотела дать себе пощечину, когда вода, бурлящая в сливном отверстии, окрасилась в красный цвет.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше.

Я перевела взгляд на руку, лежащую на кафеле. Его рука все еще дрожала. Его тело покрывали синие и фиолетовые пятна. Меня охватил гнев.

— Они действительно здорово над тобой поработали.

— Дурацкая петрушка… дала о себе знать, как только я вышел из таверны. Я думаю, они ожидали, что это произведет больший эффект более… быстро.

Он напрягся, когда я потянулась за мылом, которое заметила. В результате этого усилия моя обнаженная грудь прижалась к его спине. Прикосновение было кратким, но достаточно долгим, чтобы по мне пробежала дрожь осознания. Я схватилась за стойку и откинулась назад.

— Этот… набросился на меня.

— Вебер?

Он кивнул.

— Затем к ним присоединились двое других. Там были еще двое… Я их не узнал.

Решив, что он, возможно, говорит о Финне и Микки, я медленно убрала от него руку. Когда он выпрямился, я потерла мыло между ладонями.

— Когда на тебя напали — ты сопротивлялся?

— Убил одного из них… прежде чем потерял сознание.

У меня перехватило дыхание, когда я остановилась, мыльная пена стекала по моей руке. Хорошо. Возможно, он говорил не о Финне и Микки. Сколько людей в Арчвуде были вовлечены в это? Необходимо было предупредить барона. Прикусив губу, я положила руку ему на спину. Его мышцы напряглись под моей ладонью, но он не отстранился. Я провела рукой по его спине, стирая кровь.

— Те, разговор которых ты подслушала сегодня вечером? — Он спросил. — Ты… слышала, как они говорили что-нибудь еще?

Я задумалась над тем, что услышала.

— На самом деле, я слышал. Они говорили о ком-то по имени Мюриэль.

Лорд напрягся.

— Ты знаешь, кто это?

— Я знаю, — сказал он и не стал вдаваться в подробности.

У меня слегка защипало в носу, когда струя воды достигла меня.

— С тобой такое раньше случалось?

У него вырвался грубый, сухой смех.

— Нет. Но мне следовало быть осторожнее. Не то чтобы я не знал о болиголове и его влиянии на мой вид. Я просто…

Я передвинулась, провела мыльной рукой по его бедру и обратно, не забывая о синяках, и сосредоточилась на ощущении и текстуре его кожи. Это напомнило мне… мрамор или гранит.

— Что?

— Я просто был неосторожен, — признался он, когда я подняла руку.

— Ну, это случается с лучшими из нас, верно? — Я снова намылила руку и передвинулась на другую сторону его спины.

Он снова запрокинул голову, отчего кончики его волос задели мои пальцы, когда я легонько провела рукой по его плечу. Мне показалось, что его кожа… слегка светится, но я не была уверена, что это было то, что я видела.

— Правильно.

В тишине, повисшей между нами, я обнаружила, что немного теряюсь, просто прикасаясь к кому-то — прикасаясь к нему. Я ничего не слышала и не чувствовала. Ни жестокого будущего, ни шепота о знании — подробностей, которые мне недоступны. Их имен. Вечность. Были ли они женаты или нет. Как они жили. Их самые сокровенные тайны и желания, которые Клод считал самыми ценными.

Это были только мои собственные мысли. Даже с Клодом мне пришлось бы быть осторожной, и к настоящему времени я бы уже начала слышать его мысли. Единственный раз, когда я испытывала это небытие, я выпивала достаточно, чтобы притупить свои чувства, но это также притупляло все остальное, включая мои воспоминания. Когда я прикасалась к кому-то, не было необходимости представлять эту мысленную нить, но с этим лордом не было ничего.

По моему телу пробежала дрожь. Может быть, я просто была слишком отвлечена, слишком ошеломлена, чтобы включилась даже моя интуиция. Я не знала, и в тот момент мне было все равно. Закрыв глаза, я позволила себе… Я позволила себе наслаждаться этим. Контакт. Ощущение чужой кожи под моими ладонями. То, как напрягаются и двигаются под ними мышцы. Я могла бы делать это вечно.

Но у нас не было вечности.

— Что… что ты вообще делал в «Двух Бочках»? — Спросила я, прочистив горло. — Это не то место, которое часто посещают хайборны из Примверы.

— Я не… из Примверы, — сказал он, подтверждая слова Микки. — Я встречался кое с кем. Они предложили мне это место.

Я взглянула на его затылок.

— Ты встречался с ними?

— Нет. — Он склонил голову набок. — И я не думаю, что они будут меня искать.

Мне не нужна была интуиция, чтобы догадаться, что тот, с кем он должен был там встретиться, мог его подставить. Это мог быть даже Мюриэль.

— Тебя кто-нибудь будет искать? Как друга?

Он кивнул.

— В конце концов.

Это было облегчением.

Пока он не повернулся в маленькой кабинке, и мои глаза не оказались на уровне раны у него на груди.

Мои губы приоткрылись, когда я увидела, что рана снова сузилась, на этот раз до размера небольшой золотой монеты. Большая часть крови смылась, за исключением нескольких пятен тут и там, но было еще вот что… Я прищурилась. По его груди и животу были разбросаны крошечные беловатые точки..

Я не позволила себе смотреть дальше, когда он слегка подвинулся. До меня долетело еще немного теплой воды.

— Что это… исходит от твоей кожи? Это из-за болиголова?

— Теперь почти ничего не осталось, — сказал он. — Ты видишь последствия того, что делает лунный клинок. Как только лезвие попадает в нашу плоть, оно тоже действует как яд. Он разъедает ее, проникает в нашу кровь, а затем… сжигает нас изнутри, как смертного сжигает лихорадка. Мое тело выталкивает это наружу.

— О, — прошептала я, несколько очарованная и встревоженная этим. От всего происходящего. Все казалось слишком сюрреалистичным. Разговор, который я подслушала, и безумное бегство в город. Я поняла, что интуиция привела меня именно к нему. Быть с ним в душе… Его тело.

Я видела много обнаженных мужчин в самых разных ситуациях. Некоторые похожи на Грейди, чье телосложение было отточено тренировками и владением мечом, другие были мягче меня, а некоторые даже похожи на Клода, который был стройным от природы. Но этот лорд был… он был другим.

Я медленно подняла на него взгляд. Его глаза… Они определенно были восстановлены, и были именно такими, какими я их помнила. Вспышка синего, зеленого и карего. Они были такими странными и такими красивыми. Я оглядела его черты. Синяки почти полностью исчезли с его лица. Это было не единственное, что теперь отсутствовало.

— Отметины на твоем лице, — сказала я, нахмурив брови. — Они исчезли.

Он слегка наклонил голову.

— Отметины? Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты… у тебя были эти отметины на лице, вдоль челюсти и виска. Похоже на татуировку, — сказала я ему. — Но, похоже, они были нанесены изнутри твоей кожи..

Цвет его радужек померк, затем замер.

— Я думаю, ты ошиблась в том, что увидела, — сказал он, опуская подбородок. — Должно быть, это была кровь или грязь.

— Может быть. — По моему телу побежали мурашки, вызванные внезапной прохладой ванной. Я нервно отступила на шаг. — Я думаю..

— Ты прикоснешься ко мне? — Спросил он.

У меня перехватило дыхание, когда я снова посмотрела на него.

— Что?

— Чтобы продолжать купать меня, — пояснил он, опустив густые ресницы. — Я нахожу, что получаю от этого огромное удовольствие. — Последовала пауза. — И я верю, что тебе это тоже нравится.

Я наслаждалась этим — прикосновения к нему. Я сглотнула, стоя там. Пряди мокрых волос выбились из прически и прилипли к щекам, когда я крепче сжала мыло. Помогать ему в этот момент не казалось таким уж необходимым. Его голос стал тверже. Судя по тому, как поднималась и опускалась его грудь, а также по тому, что он делал меньше пауз между словами, его дыхание больше не было затрудненным. Он, вероятно, мог бы закончить мытье самостоятельно, особенно если бы был способен получать от этого удовольствие.

Но я… я была… безрассудной, я была более чем глупой, и у меня была долгая история неудачных жизненных решений, несмотря на то, что я знала, что это не так.

И я… Я могла прикоснуться к нему.

Наклонившись, я положила намыленную руку ему на грудь. Мне показалось, что он глубоко вдохнул, а может, это мне показалось. Я не была уверена, когда провела ладонью по его коже, наблюдая, как белые капельки исчезают в пене. Я старалась не касаться ран на его груди и на руках, хотя они выглядели намного лучше, почти полностью затянувшись. Намылившись еще раз, я провела ладонью по его животу.

Прикусив губу, я поднесла руку к его пупку. Мой пульс учащенно бился, а кожа была горячей, несмотря на прохладу воды и воздуха. Я закрыла глаза, когда моя рука скользнула по его бедру, по внутренней стороне и по напряженным мышцам. Я не стала продвигаться дальше. Я хотела, но, учитывая все обстоятельства, это показалось мне крайне неуместным.

Мышцы под моими пальцами напряглись, и я открыла глаза, чтобы посмотреть, чего стоила моя тяжелая работа. Кровь ушла, и я больше не видела тех крошечных пятнышек, которые появились там, где раньше была пена. Если не считать раны, он выглядел намного лучше. Цвет его кожи стал более насыщенным, более загорелым, чем песочный, а тело…

На теле по-прежнему не было видно ни единой волоски. Казалось, что он был высечен из мрамора, каждая линия и мускул были идеально очерчены. Я опустила взгляд, и меня неудержимо потянуло к… его крепкому телу.

Боги мои, я… Я никогда не думала, что на мужской член так уж приятно смотреть, но его член был таким же, как и все остальное в нем. Ошеломляющий. Захватывающий. Жестоко красивый.

— На’лаа?

Волна влажного жара затопила меня изнутри.

— Да?

— Ты пялишься на меня.

Моя грудь резко поднялась. Я тоже так думала. Отрицать это было невозможно.

— Все в порядке. — Его дыхание овевало мою макушку, и мое собственное перехватило. Он был ближе? Он был. — Я смотрю на тебя во все глаза.

Он не лгал. Я чувствовала на себе его взгляд. Я чувствовала, как его пристальный взгляд скользил по моему лбу, вниз по носу и по губам, в то время как мой блуждал по его груди. Его пристальный взгляд был подобен ласке, скользящей ниже. Кончики моих грудей покалывало, пока он продолжал изучать их, так же, как и мои, скользя по изгибу моей талии, бедрам и ляжкам между ними, где у меня болело — где я хотела… я хотела, чтобы он прикоснулся.

— Ты не должен, — прошептала я. — Ты ранен.

— И что?

— И что? — Повторила я. В моем животе что-то перевернулось. — Я не знаю, о чем ты думаешь…

— Я думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я думаю.

У меня перехватило дыхание.

— У тебя должны быть другие мысли.

— Не тогда, когда передо мной стоит красивая женщина, которая была храброй и доброй, оказала мне помощь в трудную минуту, подвергая себя опасности и ничего не прося взамен.

Мой смех прозвучал неуверенно.

— Не нужно лести.

— Я говорю только правду. — Его слова коснулись моей щеки, вызывая трепет глубоко внутри.

Каждый вдох давался мне с трудом. В сотый раз за этот вечер я задавалась вопросом, что же, черт возьми, я делаю. Но я все еще стояла на месте, пульс участился, когда мой взгляд вернулся к его руке и его пальцам, теперь согнутым. Кончики пальцев были прижаты к керамике..

С моих губ сорвался воздух. Его пальцы оставили вмятины на керамической плитке.

Затем Лорд поднял руку и взял меня за подбородок. Из моего горла вырвался странный звук, которого, как мне казалось, я никогда раньше не издавала. Я едва смогла сдержать стон. Его прикосновение было легким, как перышко, едва ощутимым, но мои чувства обострились. Я почувствовала это каждой клеточкой своего существа. Он запрокинул мою голову. Его глаза… эти цвета были головокружительным калейдоскопом, и в его зрачках появились белые пятна. Наши взгляды встретились, и я по привычке напряглась, но я… я по-прежнему ничего не видела и не слышала.

Его пальцы — те же, что только что мяли керамику, — скользнули по моей щеке, зацепив пряди волос. Мыльные пузыри просачивались между моими пальцами, пока я стояла там, а сердце бешено колотилось. Он заправил прядь волос мне за ухо, затем его рука скользнула к моему подбородку, и я могла поклясться, что почувствовала это легкое прикосновение всем телом. Другой рукой он нащупал мыло, которое я в данный момент держала мертвой хваткой. Он вырвал его из моих пальцев и положил на выступ.

Жар вернулся, приливая к моей коже и проникая в кровь. Грудь заныла, становясь тяжелой. Желание, горячее и темное, пульсировало во мне. Он едва прикоснулся ко мне. Всего лишь легкое, как перышко, прикосновение к моему подбородку, и все мое тело затрепетало. Никогда в жизни я не испытывала такого… такого внутреннего потрясения.

Лорд шагнул ко мне ближе, как будто я пожелала этого, и это была всего лишь глупая мысль, но каким-то образом я тоже пошевелилась. Его член коснулся моего живота, и я вздрогнула, все внутри меня напряглось. Мелкая дрожь пробежала по всему моему телу. Мои пальцы практически заныли от желания прикоснуться к нему.

Потребности прикоснуться к нему.

Я действительно никогда раньше не испытывала такой потребности. Я почувствовала боль, когда подняла руку.

И тут меня осенило.

Причина, стоящая за этой потребностью.

Хайборны излучали чувственность в своих голосах и прикосновениях, и эта чувственная насыщенность разливалась в воздухе вокруг них, заставляя даже самых благочестивых из низкорожденных быть немного порочными. Вот почему предстоящие Пиры превратились именно в то, о чем я говорила Наоми ранее — в декадентское потворство своим плотским желаниям.

Должно быть, это и стало причиной моей реакции на него.

Это и тот факт, что на него было, ну, не просто приятно смотреть, и мы оба были полностью обнажены.

Мое сердце забилось так быстро, что я подумала, что оно может не выдержать, когда мой взгляд опустился к ране на его груди.

Вид почти зажившей раны вернул мне хоть какое-то подобие здравого смысла.

Резко вздохнув, я отступила на шаг. Его рука соскользнула с моей челюсти, оставив после себя мурашки.

— Мне нужно обсохнуть. Извини. — Я вышла из кабинки, быстро схватив одно из полотенец. Я завернулась в него, затем собрала свою одежду и быстро вышла из ванной.

С меня капала вода, когда я вошла в незнакомую спальню. Я поспешно вытерлась, в голове у меня был полный сумбур, когда я подошла к гардеробу. Я искала, пока не нашла подходящую рубашку. Я никак не могла снова надеть ту ночную рубашку. Я собиралась ее сжечь. Может быть, и плащ тоже — то, о чем я никогда бы не подумала, пока жила в Арчвуде. Кровавая. Испачканная. Это не имело значения. Одежда была просто одеждой.

Рубашка, которую я вытащила, была мягкой и поношенной, доходила мне до колен. Это было совершенно неуместно в таком наряде, но она была бесформенной и прикрывала меня так же, как ночная рубашка, которую я носила, и половина моих халатов. И, кроме того, я только что была полностью обнажена.

Я просто… просто чувствовала себя по-другому.

Как и почти грубая реакция на него — мое желание его. Это было слишком по-животному, слишком первобытно.

Порывшись в гардеробе, я нашла пару чистых бриджей, которые, казалось, подошли бы Лорду. Я вытащила их и еще одну рубашку, на этот раз белую, повесив и то, и другое на угол кровати.

Услышав, как выключилась вода, я убрала выбившиеся из-под воротника рубашки пряди волос. Подойдя к маленькому столику, я включила лампу, а затем налила по стакану воды ему и себе. Я выпила жидкость, но это никак не помогло успокоить мое сердце и нервы. Я присела на край кровати, думая, что, наверное, мне стоило поторопиться и сбежать.

Я понятия не имела, который час, но на городских улицах за пределами дома было тихо. До утра, должно быть, остались считанные часы. Я дотронулась до переносицы и поморщилась от приступа тупой боли. Как я собиралась это объяснить?

Услышав, как открылась дверь ванной, я опустила руку на колени.

— На столе вода, — сказала я ему. — Я налила тебе стакан и нашла кое-какую одежду, которая могла бы тебе подойти.

— Спасибо.

Я подняла глаза, и мой взгляд скользнул по его мускулистой спине, когда он направился к шкафу. На нем не было ничего, кроме полотенца, обернутого вокруг бедер, и это было, ну, просто неприлично в самом восхитительном смысле, который я, конечно, не осознавала.

Лорд молча выпил воду, наполнил третий стакан и прикончил его. Это было здорово — он выпил так много воды. Я наблюдала, как он поставил стакан на стол, затем повернулся за одеждой. Он взял черные бриджи.

— Это подойдет, — сказал он.

— Хорошо.

Он расстегнул полотенце, и я быстро отвела взгляд, лицо у меня вспыхнуло, несмотря на все, что я сказала. Когда я убедилась, что он хотя бы частично одет, я оглянулась и обнаружила, что он надел бриджи. Они были свободны на талии и низко свисали на бедрах.

Я удивленно моргнула. Раны на его руках и груди, казалось, почти затянулись. Я посмотрела на его лицо. Слабые следы синяков, которые остались, пока он был в душе, полностью исчезли. По телу пробежали мурашки, когда я обратила внимание на высокие, угловатые скулы Лорда и прямой, гордый нос. Его подбородок был четко очерчен, а рот — широким и сочным. В чертах его лица, которые теперь были видны без синяков, появилось что-то едва заметное, почти кошачье. Это было все равно что смотреть на произведение искусства, которое боишься оценить, потому что его красота выбивает из колеи.

— Твои раны, — выдавила я.

— Они заживают, — ответил он. Его волосы были зачесаны назад. — Благодаря тебе.

У меня в груди что-то дрогнуло.

— Я почти ничего не сделала.

Он на мгновение задержал на мне взгляд.

— Ты знаешь, почему Хайборны оказывают такое чувственное воздействие на смертных?

Его вопрос застал меня врасплох, и мне потребовалось некоторое время, чтобы ответить.

— Я знаю кое-что… о том, что помогает укрепить здоровье хайборна.

Уголок его губ приподнялся.

— И все это, как ты знаешь, связано с удовольствием?

— Я знаю, что Хайборна… — Я изо всех сил пыталась подобрать точное слово, чтобы описать то, что я услышала.

Однако Лорд этого не сделал.

— Накормить?

Я кивнула, чувствуя, как моя кожа немного теплеет.

— Я не уверена, что смогла помочь тебе в этом вопросе.

— Не-а, — пробормотал он, посмеиваясь. — Ты получила огромное удовольствие, помогая мне в душе. Не то чтобы ты об этом не подозревала.

Захлопнув рот, я отвела взгляд. Я не могла не знать об этом. Я просто забыла в тот момент, что мое удовольствие от простого прикосновения к нему было чем-то, что могло помочь ему.

— Мы не просто наслаждаемся удовольствием других, — добавил он через мгновение. — Мы также наслаждаемся своим собственным удовольствием. Я тоже наслаждался душем.

Я украдкой взглянула на него, по какой-то идиотской причине довольная тем, что ему это понравилось.

— Но ты сделала даже больше, чем думаешь, — продолжил он. — Сегодня вечером ты спасла жизни.

Жизни? А именно его. Мне стало не по себе от этой мысли, и еще больше от того, что я была обеспокоена этим фактом, я поежилась.

— Ты не знаешь. Ты мог бы сбежать.

— О, я бы точно сбежал, как только пришел в себя, — сказал он. — Цель моего пребывания здесь не имела бы значения. Я бы сравнял с землей половину этого города. Я бы не оставил после себя ничего, кроме пепла и руин.

У меня сжалось сердце в груди.

— Ты… ты бы сделал это?

— Да. Я бы не был доволен тем, что сделал. Я не испытываю радости от убийства невинных, но мое чувство вины не отменило бы моих действий и не компенсировало бы их, не так ли?

— Нет, — прошептала я, встревоженная тем, чем он поделился, — тем, насколько Арчвуд был близок к разрушению.

— Интересно.

— Что? — Я напряглась, когда он направился к кровати.

— Все это время ты не боялась меня. И сейчас не боишься. — Его голова склонилась в такт постоянным движениям моих пальцев, сжимающихся и разжимающихся у меня на коленях. — Но ты нервничаешь. Если только ты обычно не такая нервная?

Я прикусила губу, удерживая себя от немедленного отрицания этого.

— Обычно я такая нервная, — призналась я. — И ты действительно заставляешь меня нервничать. Если бы ты сказал, что для этого нет причин, я бы все равно так думала..

— Но я бы тебе этого не сказал, — сказал он. — Ты всегда должна нервничать рядом с таким, как я.

— О, — прошептала я. — Это… это обнадеживает.

Лорд Хайборн улыбнулся. В этом было что-то острое, как бритва, почти хищническое.

— Но тебе не нужно меня бояться. Между этими двумя понятиями есть разница.

— Как ты узнаешь, нервничаю я или боюсь?

— Это проявляется в учащении твоего дыхания и сердцебиения.

Я приподняла брови.

— Я… я не знала, что ты это слышишь?

— Дело не столько в слухе, сколько в том, что если мы сосредоточимся на человеке, настроимся на его сущность, мы сможем. Именно так мы можем питаться. — На мгновение на его лице появился намек на улыбку. — И я сосредоточен на тебе настолько, что могу точно сказать, что вызывает у тебя задержку дыхания — когда это не страх вызывает изменение твоего дыхания, а когда это удовольствие. — Пауза. — Возбуждение.

Я резко вдохнула.

— Я не…

— Ты собираешься мне врать? Потому что мне лучше знать.

— Я не думаю, что ты понимаешь, — возразила я, отодвигаясь назад, так что рубашка зацепилась за бедра.

— Но, пожалуйста, солги. Меня это забавляет.

Я нахмурилась, подумав, что это странно.

Он уперся коленом в кровать. Наши взгляды встретились, и меня охватило сильное желание спросить, узнал ли он меня. Очевидно, он не узнал. Если бы это было так, он бы наверняка что-нибудь сказал, но по какой-то нелепой, бессмысленной причине я хотела знать, помнит ли он вообще.

— Ты… — Что-то остановило меня. Я не была уверена, что именно. Почему это должно было иметь значение, если бы он вспомнил? Или если бы я сказала ему, что мы встречались раньше?

И тут меня осенило.

Это была моя интуиция. Обостренный инстинкт. Для этого должна была быть причина, тем более что моя интуиция редко срабатывала в мою пользу. Моя интуиция меня останавливала. Почему, я не знала, но у меня тяжело сжалось сердце.

— С тобой все в порядке? — Спросил Лорд.

— Да. Да. — Я прочистила горло. — Я просто устала. Это была странная ночь.

Он пристально посмотрел на меня.

— Так оно и есть.

Нервозность, которую он ощущал ранее, вернулась.

— Нам следовало бы уйти, прежде чем…

— Я знаю, — сказал он, и затем Лорд двинулся невероятно быстро. Он оказался надо мной прежде, чем я успела сделать еще один вдох.

Одно его присутствие заставило меня перевернуться на спину. Наши тела не соприкасались, но он держал меня как в клетке, его большое тело заслоняло все пространство, пока не остался только он. Только мы. Он дотронулся кончиками пальцев до моей щеки. Все мое тело дернулось от этого прикосновения. Голубизна его глаз полностью растворилась в зелени, когда он провел пальцами по моей щеке, убирая прядь волос. Он убрал ее назад, его нежность шокировала.

— Теперь ты меня не боишься, — заметил он.

— Нет. — Я тихонько вздохнула, когда подушечки его пальцев снова прошлись по моей нижней губе. — Ты пытаешься меня напугать?

— Я не уверен.

Дрожь дурного предчувствия с оттенком чего-то, чего я не могла осознать, пробежала по моей коже.

Его пристальный взгляд скользнул по моему лицу, а затем ниже, к горлу.

— Я знаю, раньше ты говорила, что с тобой все в порядке, но через несколько часов кожа под глазами и носом потемнеет, присоединяясь к синякам, которые я оставил на твоем горле. Позволь мне это исправить.

Я уставился на него.

— Ты… ты сможешь это сделать?

— Я многое могу сделать. — Эта полуулыбка вернулась, когда мои глаза сузились. — Позволь мне сделать это для тебя.

Мне не нужно было беспокоиться о том, как я объясню свои синяки, это было бы облегчением, но это было скорее любопытство, чем что-либо еще. Я не была уверена, как он мог это сделать.

— Тебе нужно закрыть глаза, — сказал он.

— Правда?

— Правда. — Звездочки в его зрачках засияли ярче.

Выдержав его взгляд несколько мгновений, я кивнула и сделала, как он просил. Я закрыла глаза. Прошел удар сердца, затем другой, но ничего не произошло. Я начала открывать глаза, но остановилась. Пальцы, скользившие по изгибу моей челюсти… потеплели. Я почувствовала его дыхание на своем подбородке. На своих приоткрытых губах. Я сделала всего один неглубокий, быстрый вдох. Его дыхание участилось, и прошла еще одна напряженная секунда. Затем я почувствовала мягкое прикосновение его… его губ к моей переносице. Все мое тело дернулось.

— Не двигайся, — приказал он, его дыхание коснулось моей щеки.

Я попыталась, но по мне пробежала дрожь. Его губы приоткрылись. Не было ничего… и вдруг что-то — странное покалывающее тепло. Его дыхание коснулось моего горла, а губы последовали за ним. Он поцеловал меня чуть ниже бешено бьющегося пульса. Я судорожно вздохнула, когда его волосы коснулись моего подбородка, а затем его губы прижались к другой стороне. Там расцвело трепещущее тепло, и через несколько мгновений боль, которую я загнала куда-то на задворки своего сознания, утихла.

Но Лорд не отодвинулся.

Его голова оставалась наклоненной, его губы так нежно прижимались к моему горлу, и совершенно иное тепло снова ожило, посылая болезненный импульс в глубину моего тела. Это… это было намного опаснее, чем находиться с ним в душевой кабинке, но затем его губы оторвались от моей кожи. Он отстранился, и мне захотелось почувствовать огромное облегчение. Я должна.

Я не…

Я медленно открыла глаза. Он по-прежнему стоял надо мной с полузакрытыми глазами, и мне показалось… Мне показалось, что я увидела вокруг него слабое золотистое сияние, похожее на то, что я видела в душе. Это был свет лампы? Я так не думала.

— Твои поцелуи… — Мой голос прозвучал слишком пронзительно. Я прочистила горло. — Твои поцелуи исцеляют?

— Некоторые раны. — Правый уголок его губ скривился. — Иногда.

У меня сложилось отчетливое впечатление, что он говорит не совсем правду.

— Я не уверена, осознаешь ли ты это или нет, но, по-моему, ты как бы светишься.

— Такое случается.

— Когда… ты кормишься? — Догадалась я.

— Да.

Я посмотрела вниз. Мои глаза расширились.

— Рана на твоей груди затянулась. — Я взглянула на его руки. Там, где были раны на его бицепсах, появилась блестящая розовая кожа.

Его пальцы скользили по вырезу моей позаимствованной рубашки, в то время как мои собственные пальцы были прижаты к кровати, ведя себя непринужденно. Они буквально чесались от желания прикоснуться к нему.

И почему я не смогла?

Ну, было много причин, о которых я, скорее всего, даже не задумывалась, но я подняла руку. По привычке, я поколебалась, прежде чем положить ладонь ему на грудь.

Лорд… Он замурлыкал.

Согревая кожу, я провела пальцами по рельефным пластинкам твердых мышц. Я так и не смогла привыкнуть к ощущению кожи хайборна.

Никогда бы я не привыкла к тому, что могу так легко прикасаться к кому-то.

Он все еще стоял надо мной, когда я провела рукой по его груди, приоткрыв губы. Я знала, что так больше продолжаться не может. Нам нужно было убираться отсюда. Мне нужно было вернуться в поместье, но… но мои пальцы скользнули вниз, к напряженным мышцам его живота. Я дотянулась до свободной резинки на его штанах. Кончики моих пальцев коснулись твердой округлой..

Темный, неясный звук донесся от Лорда, когда он схватил меня за запястье, останавливая мое исследование.

— Как бы мне ни хотелось позволить тебе продолжить, боюсь, у нас нет на это времени.

Я подняла взгляд. Он был прав. Мои пальцы сжались в кулаки.

— Я знаю.

Он наклонил голову и поднес мою руку к своим губам. Я тихо вздохнула, когда он запечатлел поцелуй в центре моей ладони. Наши взгляды снова встретились. Синий цвет затмил все остальные, приобретя насыщенный сапфировый оттенок.

Затем он оторвался от меня и остановился в нескольких футах. Его голова резко повернулась к окну.

— Оставайся здесь, — тихо сказал он.

С трудом сглотнув, я села, почувствовав головокружение.

— Все в порядке?

— Да. — Его внимание вернулось ко мне, снова стали видны зеленые и коричневые пятна. — У меня… друг приехал.

Нахмурившись, я напряглась, пытаясь расслышать хоть что-нибудь, что могло бы предупредить его о моем присутствии, но ничего не услышала.

— Я сейчас вернусь.

Я моргнула, и Лорд снова исчез. Ошеломленная тем, как быстро он двигался, я поднялась на дрожащих ногах. Я не позволяла себе ни о чем думать, пока шла в ванную, чтобы собрать свою испорченную одежду. Натянув ботинки, я прошла в спальню и ждала до самой последней минуты, прежде чем накинуть плащ.

Лорд отсутствовал не так уж долго; прошло, наверное, еще несколько мгновений, прежде чем я почувствовала движение воздуха в комнате. Я обернулась и увидела, что он стоит в дверях спальни. В руках он держал что-то черное.

— Твой друг все еще здесь? — Спросила я.

Лорд кивнул.

— Лошадь, привязанная в лесу? Она твоя?

Я взглянула на единственное окно.

— Если это та, что ест все, что попадается на глаза, тогда да.

— Так и есть. — Последовала пауза. — Это прекрасная лошадь.

Я кивнула.

— Я принес тебе это. Это плащ, чистый плащ.

— О, тогда… — Вспомнив один из странных обычаев, связанных с хайборнами, я удержалась, чтобы не поблагодарить его. Предположительно, они сочли, что это запятнало их поступок или что-то в этом роде. — Это очень любезно с твоей стороны.

Он ничего не сказал, когда подошел ко мне, взял мою грязную одежду и бросил ее на кровать.

— Это нужно будет уничтожить, — сказал он. — Кровь Хайборна с вещей не отмоется.

Это было еще кое-что, чего я не знала.

— Как далеко тебе придется ехать, чтобы вернуться домой? — Спросил он.

— Не то чтобы… — Я замолчала, когда он накинул плащ мне на плечи. Тыльной стороной ладони он погладил мою грудь, когда соединял половинки. Материал был тяжелее, чем те, что носили в это время года, но он почти доставал до пола, скрывая мои голые ноги.

— Насколько далеко? — Повторил он, застегивая застежки на моем горле.

— Не слишком далеко.

Он посмотрел на меня.

— Хорошо.

— А тебе?

В улыбке Лорда было что-то жесткое, и это совершенно не сочеталось с нежностью его прикосновения. Он поднес руку к моей щеке. Кончики его пальцев скользнули по моей коже.

— Ты можешь спокойно уйти. Ты должна сделать это, и сделать как можно скорее.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику.

— Что ты…

— Ты не хочешь, чтобы я отвечал на этот вопрос. — Он взял меня за подбородок, отчего у меня перехватило дыхание, и провел большим пальцем по моей нижней губе.

Его пристальный взгляд задержался на мне еще на несколько мгновений, затем он опустил руку и отступил в сторону. Однако я не двигалась несколько мгновений, и мне было трудно заставить себя сделать это.

— С тобой все будет в порядке?

Черты его лица слегка смягчились.

— Будет.

— Хорошо. — Я сглотнула. — Тогда до свидания.

Лорд ничего не сказал.

Я на мгновение закрыла глаза, затем заставила себя идти. Я направилась к двери.

— На’лаа?

Я остановилась, когда что-то… что-то похожее на надежду зародилось во мне. Надежда на что? Я действительно не мог сказать, когда оглянулась на него через плечо.

Лорд стоял спиной ко мне, его плечи были напряжены до предела.

— Будь осторожна.

Наклонившись над аккуратным рядом огненно-розовых диантусов, я обхватила пальцами основание одуванчика. Чувствуя себя немного виноватой, я оторвала маленький цветочек от земли. При всей их целебной ценности сорняки не пропадут даром, но я все равно чувствовала себя неловко, вырывая их из чисто косметических соображений.

Не помогало и то, что каждый раз, когда я выдергивала сорняк, в моем воображении возникали горестные вопли.

Когда я бросила сорняк в корзину с его сородичами, мое внимание переключилось на пурпурно-синие шипы кошачьей мяты. И сразу же я увидела его — услышала его голос и почувствовала его.

Мой Лорд.

Прошлая ночь… это было похоже на лихорадочный сон, но ужасные воспоминания о том, как я видела его, пригвожденного к столу, были слишком реальными, как и тот душ. Прикасаться к нему. Чувствовать его под своими ладонями. Прикосновение его губ к моей покрытой синяками коже.

Тем не менее, все это казалось нереальным — я знала, что увижу его снова, но никогда в жизни не ожидала того, что произошло. Моя реакция на него. Мое желание. Необходимость. Что угодно из этого.

Легкая дрожь сотрясла меня, когда я снова открыла глаза и посмотрела вверх, за каменные стены поместья, на город Арчвуд. Две струйки дыма все еще наполняли воздух возле пристани.

Я сглотнула, чувствуя, как холодеет кожа, несмотря на тепло раннего утреннего солнца.

Когда я проснулась всего через несколько часов после сна, то обнаружила, что смотрю на лунный кинжал, лежащий на тумбочке рядом с моей кроватью. Я схватила его из шкафа, когда выходила из дома кузнеца. Сознательно я не собиралась этого делать. Я просто сделала это, руководствуясь интуицией.

И пока я смотрела на этот странный клинок, я думала о том, что мне нужно сделать. Клоду нужно было сообщить об очень активном теневом рынке в Арчвуде и о том факте, что по крайней мере двое его охранников были вовлечены не только в торговлю, но и в сбор урожая.

Зная, что Клод еще долго не проснется, я отправилась в сад в надежде успокоить свои мысли. Сады и возня с землей помогли бы мне, если бы не дым, который я заметила, как только вышла из поместья. Мне не нужны были мои способности, чтобы понять, в чем причина пожаров.

В нем.

Вот почему он сказал, что я не хочу, чтобы он отвечал на вопрос о том, что он собирается делать.

Он хотел отомстить. Но можно ли это вообще считать местью, когда, какими бы ни были его действия, они, вероятно, помешали другому хайборну быть использованным подобным образом? Для меня это больше походило на правосудие, каким бы суровым оно ни было.

В то утро я не видела Финна или Микки, но я и не искала их, когда входила в сад. Я думала — нет, я знала — что для этого не было причин. Они больше не принадлежали этому миру.

И я не испытывала к ним ни капли сочувствия, даже к Финну с его милыми улыбками. То, к чему они были причастны, было неправильно, даже ужасно. Это было совсем не похоже на истории, которые я слышала о людях, раскапывающих могилы Хайборнов, чтобы использовать то, что осталось от их останков. Они совершали пытки и убийства, и удалось ли им высосать из Лорда всю его кровь? Собирали его… его части тела и продавали их на теневом рынке? В конце концов, подобные деяния всегда всплывали на поверхность. Мне не требовалась интуиция, чтобы понять, как отреагирует король Еврос, если узнает о покушении на одного из его лордов. Он пошлет ужасного принца Витруса разобраться с Арчвудом, и какие бы беспорядки ни происходили на границе, это будет наименьшей из наших проблем.

Но даже не эта ужасная реальность заставила мое сердце сжаться. Это была мысль о том, что… что он мог умереть. От одной только мысли об этом у меня скрутило живот, и я не должна была так реагировать на это, несмотря на то, что я не была уверена, что он вообще помнит о том коротком прошлом.

Он все еще был в Арчвуде?

Я сидела неподвижно, заглушая свои мысли, но ничего не приходило в голову.

Но я надеялась..

— Нет, — прошептала я, отгоняя эту идиотскую мысль. Я бы не надеялась увидеть его снова. Помимо того, что он был лордом, всегда существовал риск, что кто-нибудь из хайборнов обнаружит мои способности и обвинит меня в колдовстве.

Было бы лучше, если бы я никогда больше его не видела.

Нет, прошептал голос в моей голове, этого не произойдет.

Рядом со мной появилась тень, заслонив яркое утреннее солнце. Я оглянулась через плечо и увидела Грейди.

— Я искал тебя, — объявил он. — Ты слышала о пожарах сегодня рано утром?

— Нет, но я видел дым. — Я прикусила нижнюю губу. — Ты… ты знаешь, что произошло?

— «Две бочки» и кузница Жака сгорели. Так мне сказал Осмунд, — сказал он, имея в виду другого охранника. — Он был на стене рано утром, когда начался пожар.

Я напряглась.

— Когда я впервые услышал о пожарах, я надеялся, что это были Железные рыцари…

— Боги, Грейди, — перебила я его, чувствуя, как скручивает желудок. — Тебе не следует даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы произносить это вслух.

— Что? — Грейди закатил глаза. — Здесь никого нет.

— Ты не знаешь, кто может быть рядом и подслушать тебя, — заметила я. — А если кто-то это сделает и донесет на тебя? — Мое сердце замерло. — Тебя будут судить за государственную измену, Грейди, и под «судить» я подразумеваю казнь без суда.

— Ага, и ты не можешь сказать мне, что в этом нет ничего плохого, — парировал он. — Тот факт, что простое подозрение в симпатиях к Железным рыцарям заканчивается смертью или еще чем похуже? Как то, что сделали с Асторией?

— Все запутано, и я надеюсь, что Железные рыцари как-то связаны с пожарами, поскольку ты точно знаешь, что случилось с Асторией.

— И снова, ты не можешь сказать мне, что это тоже не так.

— Я не говорю, что это не… — я замолчала, уставившись на него. С тех пор, как новости о Бейлен и Железных рыцарях впервые достигли Арчвуда, Грейди проявлял более чем мимолетный интерес к тому, что говорили о повстанцах. А как он мог не знать? Мы оба были выходцами из королевства, которое очень мало заботилось о своих самых уязвимых, но сейчас у нас была своя жизнь. У нас было будущее, и я уже достаточно рисковала ради нас обоих. Беспокойство грызло меня, когда я отвела взгляд.

— В любом случае, — сказал Грейди с тяжелым вздохом. — Это были не Железные рыцари. Осмунд сказал, что пламя было золотым, а ты знаешь, что только одно может вызвать такой огонь. Грейди продолжил: — Но это еще не все.

У меня скрутило живот.

— Это не так?

— Нет. Были найдены тела. Двое в кузнице и трое в «Двух Бочках».

Я не должна была чувствовать облегчения, но я почувствовала. Число погибших могло быть выше только в «Двух Бочках», где комнаты всегда сдавались внаем. И это могло бы обернуться катастрофой, если бы Лорд сделал так, как он обещал, оставив половину города в руинах.

— Это ужасные новости, — пробормотала я, потому что, честно говоря, не знала, что сказать.

— Да. — Грейди нахмурил брови, глядя в небо. — Ты, кажется, не очень удивлена.

— Я не удивлена?

Он молчал всего мгновение.

— Что ты знаешь?

Я резко повернула к нему голову.

— Что ты имеешь в виду?

Он заглянул мне в глаза, надеясь, что, если я потеряю контроль над своей интуицией, я отведу взгляд А если бы я что-то и увидела, то не сказала бы ему. Грейди, как и Наоми, не хотел знать, что его ждет в будущем, и я могла это уважать.

— Как долго мы знаем друг друга?

Я приподняла бровь.

— Иногда кажется, что это длится целую вечность.

— Да, это один из таких дней, — парировал он, и я сморщила нос. — Ты пыталась солгать мне раньше и делаешь это снова. Когда тебе удавалось успешно солгать мне?

— Если бы я это сделала, ты бы не узнал. Я одарила его дерзкой улыбкой. «А теперь ты бы понял?»

Улыбки не было. Ямочек на щеках не было.

— Осмунд видел, как ты вчера вечером, Лис, покидала территорию поместья.

— И что?

— Он также видел, как ты возвращалась несколько часов спустя, мчась как летучая мышь из ада.

— Я не совсем понимаю, к чему все это?

— Когда ты вернулась, на тебе был другой плащ.

У меня отвисла челюсть.

— Как он мог это определить?

Грейди пожал плечами.

— Думаю, у него действительно хорошее зрение.

— Боги, — пробормотала я.

— Ну и что? Теперь ты будешь честна со мной?

Я открыла рот, но слова не шли у меня с языка. Я была таким патологически ужасным лжецом. Особенно когда дело касалось Грейди, потому что он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что мое отсутствие реакции на новости о пожарах что-то значит. Иногда он знал меня лучше, чем я сама.

И лгать Грейди или, по крайней мере, пытаться это сделать, всегда казалось неправильным. Если бы ему удалось отделаться от меня, когда я впервые привязалась к нему, я бы не выбралась из первого сиротского приюта, куда меня отправили после того, как настоятельница Милосердия умерла, и никто не заменил ее. Я была слабой. Помехой. Я не знала, как постоять за себя, как передвигаться бесшумно. Улицы, по которым нам пришлось бродить, были для меня незнакомым и пугающим лабиринтом, и я не знала, как избежать неосторожных рук и кулаков смотрителей.

Грейди был добр даже тогда. Или он просто пожалел меня. В любом случае, в конце концов, я больше не следила за ним, но он был уверен, что я буду рядом с ним. Он позаботился о том, чтобы я выжила.

Грейди по-прежнему заботился о том, чтобы я выжила.

Вздохнув, я скрестила руки на груди.

— Я не могла уснуть после того, как покинула Большой зал, и пошла в конюшню, чтобы провести время с Айрис. Пока я была там, я подслушала разговор двух человек — Финна и Микки. Они поймали Хайборна.

— Черт, — пробормотал он.

Я медленно кивнула.

— И я должна была что-то с этим сделать.

Грейди склонил голову ко мне.

— Что?

— У меня возникло такое желание, понимаешь, такая потребность сделать это. Я должна была…

— Ты собираешься сказать мне, что сама отправилась освобождать этого Хайборна?

Я съежилась.

— Я не хотела тебя впутывать…

— Ты в своем уме?

— Да. Полностью.

Грейди вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Милостивые боги.

Я глубоко вздохнула, а затем рассказала ему, что произошло — ну, почти все. Одной из вещей, о которых я умолчала, была ситуация в душе. Ему не обязательно было это знать.

— Так что это за пожары? Это, должно быть, лорд Хайборн.

— В данный момент мне абсолютно наплевать на этого лорда, — воскликнул Грейди, блуждая взглядом по моему лицу. — Ты уверена, что не пострадала? Может, мне вызвать кого-нибудь из врачей, чтобы тебя осмотрели?

— Ничего не болит. Серьезно. Я в порядке. — Так и было. Когда я осмотрела себя сегодня утром, не было ни единого синяка или даже тупой боли.

— Этот лорд из Хайборна, с которым ты разговаривала? — Грейди снова обратил на него мое внимание. — Он был из Примверы?

— Нет, но я не знаю, откуда он. — Мой желудок сжался. Я не сказала Грейди, что Лорд был моим лордом. Грейди не любил говорить о той ночи в Юнион-Сити. Это было недостаточным оправданием для того, чтобы ничего не говорить, но я также никогда не говорила ему, что знала, что снова увижу Лорда.

Взглянув на горизонт, я увидела, что остались слабые следы дыма, и это произошло снова. Холодок между лопатками и пустота в животе. Шепот вернулся, повторив те же два слова, что и в Большом зале.

Он идет.

Вернувшись, я застала барона в его кабинете, сидящего на диване с повязкой на лбу и глазах, к счастью, в одиночестве.

С соломенной шляпой в руке я распахнула дверь настежь.

— Клод?

Он поднял безвольную руку.

— Лис, дорогая, заходи, пожалуйста.

Я закрыла за собой дверь и подошла к дивану темно-зеленого цвета, стоящему напротив того, на котором сидел он.

— Как у тебя дела сегодня утром?

— Я чувствую себя довольно хорошо. — Он откинулся на спинку, закинув одну длинную ногу на другую. — Разве ты не видишь?

Я слегка улыбнулась, немного удивленная тем фактом, что даже у целестии может быть похмелье.

— Да, ты выглядишь энергичным и готовым ловить момент.

— Ты слишком добрая, милая. — Под бледно-голубой тканью появилась слабая улыбка. — Что привело тебя ко мне сегодня утром?

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Надеюсь, это хорошие новости. — Когда я не ответила, он откинул повязку с одного полуоткрытого глаза. — Во имя богов, что на тебе надето?

Я в замешательстве оглядела себя. На мне была старая поношенная блузка и бриджи, которые я нашла несколько лет назад в прачечной. Конечно, брюки знавали лучшие времена, но они идеально подходили для того времени, когда я выходила на улицу.

— Я была в саду.

Он приподнял бровь.

— Чьи это штаны?

— Понятия не имею, — сказала я, и его губы скривились, как будто мысль о том, чтобы надеть чужую одежду, вызвала у него приступ тошноты. — Я… я знаю кое-что, что потенциально может обернуться плохо.

Клод вздохнул, снимая салфетку. Он бросил ее на столик.

— Надеюсь, это не покажется тебе еще более странным, «Золотые огни».

— Ты слышал?

— Хаймель разбудил меня новостью. — Он взял, как я надеялся, всего лишь стакан апельсинового сока. — Это из-за этого?

— Я не уверена. — Я тщательно подбирал слова. — Прошлой ночью я наткнулась на Финна и Микки — двух твоих охранников.

По выражению его лица я поняла, что он понятия не имеет, о ком я говорю.

— И я кое-что узнала о них, — поделилась я. — Они вовлечены в теневой рынок.

Клод опустил бокал.

— Каким образом?

— Наихудшим способом, — сказала я. — Собирают… детали для костяной магии.

Он уставился на меня на мгновение.

— Черт возьми, ты уверена?

Я уставился на него.

— Да. Конечно, это так. — Он отставил стакан в сторону и опустил ботинок на пол. Темная рубашка, в которую он был одет, струилась по его плечам, как шелк, когда он проводил рукой по волосам.

— Эти пожары? Хаймель сказал, что судьи слышали от свидетелей, что пламя было золотистым.

— Это то, что сказал мне Грейди. — Мои пальцы сжали край шляпы. — Они не преуспели в сборе урожая.

— Я бы так не подумал, судя по обугленным останкам, найденным после тушения пожаров, — заметил он, и у меня скрутило желудок. — Портер? Владелец «Двух бочек»? Он занимался этим бизнесом?

Я кивнула.

— Я не знаю, сколько человек вовлечено, но…

— Но, по крайней мере, двое из моих охранников вовлечены? — Он сжал челюсти. — Или были, если они были среди обнаруженных тел.

— Я слышала еще одно имя. Некий Мюриэль.

Клод нахмурился.

— Мюриэль?

— Да. Я не знаю, кто это.

Он пристально посмотрел на меня, затем откинулся на спинку стула. Мгновение прошло.

— Последнее, что нам нужно, это чтобы принц Райнер поверил, что Арчвуд — это убежище для тех, кто стремится использовать костяную магию.

Принц Райнер руководил двором Примверы. Я никогда не видела Хайборна, но Клод сказал, что принц был дружелюбным человеком. Надеюсь, он таким и остался.

— Я могу попытаться выяснить, не задействованы ли другие охранники, — предложила я.

Грудь Клода приподнялась от тяжелого вздоха.

— Спасибо, что пришла ко мне, и за твою помощь. Я был бы признателен.

Я кивнула, начиная подниматься.

— Надеюсь, это были они.

— Да, — пробормотал Клод, прищурившись, глядя в окно. — Надеюсь.

— Я дам тебе знать, если что-нибудь найду. — Я собралась уходить, но остановилась. — Хочешь чего-нибудь от головной боли? У меня есть немного мяты…

— Нет, в этом нет необходимости. — Его улыбка стала кривой, когда он посмотрел на меня. — Головные боли заслуженны.

Возможно, так оно и было, но я не думала, что это означает, что он должен страдать.

— Ты уверен?

— Да, милая. Так и есть.

Поколебавшись мгновение, я повернулась. Я сделала всего несколько шагов.

— Милая?

Я повернулась к нему лицом.

— Да?

Он поднял скатерть.

— Ты счастлива здесь?

— Да, конечно. Почему ты спрашиваешь? — У меня сразу же скрутило живот, когда я подумала о худшем варианте развития событий. То, что он спросил о чем-то подобном дважды за двадцать четыре часа, выбило меня из колеи. — Ты мной недоволен?

— Нет-нет. Я не поэтому спросил, — поспешил ответить он. — Мне повезло, что у меня есть ты. — Он повернулся ко мне, обхватив за талию. — Я просто хочу убедиться, что ты это знаешь.

— Да, — прошептала я.

Клод улыбнулся, но в его улыбке было что-то не то. Усталый, даже хрупкий, но я предположила, что это больше связано с головной болью.

— Чувствую себя лучше, — сказал я, пересекая кабинет. Что-то меня поразило в этом Мюриэле.

Я не знала… ничего о нем. Мне ничего не приходило в голову, что могло означать только одно.

Мюриэль был хайборном.

Но в этом было мало смысла. Зачем Хайборну заниматься костяной магией?

С балкона над солярием доносилась душераздирающая музыка, заглушая некоторые звуки, доносившиеся из разных диванов и укромных уголков. За музыкой и звоном бокалов слышались более плотные, возбужденные звуки, смешивающиеся с гулом разговоров. Дразнящий смех. Тихие стоны. Хриплые вздохи, когда тела прижались друг к другу.

Вечернее веселье было в самом разгаре — буйство во всех формах похоти, будь то чрезмерное употребление спиртного или плотские утехи.

Я поерзала на диване, на котором сидела, чувствуя стеснение в груди, когда мои мысли вернулись к общему чувству беспокойства, которое росло с тех пор, как я поговорила с Грейди и покинула кабинет Клода. Причиной этого могло быть несколько причин. Рейды на границе. Теневой рынок в Арчвуде. Клод. Уроженец Хайбора, возможно, причастен к сбору урожая. Он.

Он идет.

Моя кожа была слишком холодной, несмотря на приятное тепло солярия, а сладкое вино, которое я пила маленькими глотками, не помогло мне согреться. Я знала, что этот шепот предназначался ему — моему господину, — но чего я не понимала, так это почему я чувствовала это и ничего больше, когда дело касалось Хайборна.

Я посмотрела туда, где Клод в данный момент совещался со своими ближайшими сверстниками — сыновьями и дочерьми из элиты Арчвуда, теми, кто отчаянно хотел быть рядом с кем-нибудь из хайборнов, даже с целестией. Они смеялись и веселились, пока Клод держал Эллисон на коленях.

Барон не раз исчезал, чтобы выйти на улицу, и я опасалась, что он также баловался «Полуночным маслом» — порошком, получаемым из мака, который растет в Низинах и который часто курят. У Целестии была более высокая переносимость, но они, похоже, не знали точно, когда они превысили эту допустимую норму. В нем была та неуверенность, которая всегда следовала за курением наркотика. Связался ли он с принцем Райнером?

Я не знала, но большую часть дня я провела, прогуливаясь у стены и заглядывая в мысли охранников, которые были на дежурстве. К счастью, никто из них не поднял тревогу, но, с другой стороны, они, должно быть, думали о теневом рынке, чтобы я это заметила.

Однако я узнала, что Хендрик, один из охранников, подумывал о том, чтобы сделать предложение девушке, с которой он встречался.

Не уверена, что я мог сделать с этим куском информации.

Я взяла еще выпить вина, как я заглянула в близлежащий диван, и едва не задохнулась при виде Миссис Исбилл. Жена богатого морского торговца, вероятно, была неузнаваема для большинства, поскольку половина ее лица была скрыта маской-домино, украшенной драгоценными камнями. Она лежала, раскинувшись на красной подушке, и лиф ее платья обнажал одну грудь. Юбка ее платья была задрана до колен, что почти не скрывало того факта, что между ее бедер определенно не было головы ее мужа. Я знала это, потому что в данный момент он сидел рядом с ней, и тот, кто находился между ее ног, также держал руку на члене мистера Исбилла.

Мой взгляд скользнул по присутствующим. Как и в случае с Исбиллами, большинство из них носили маски, закрывающие половину лица, от лба до носа. Некоторые носили сложные конструкции из цветов и струящихся лент, увенчанные коронами или гирляндами. Другие были менее эффектны в своем подходе и просто остановились на атласных или парчовых. Аристократы использовали эти маски, чтобы скрыть себя, как будто сохранение своей личности в тайне было для них разрешением вести себя так, как они хотят.

Я снова взглянула на Клода. Как и я, он был без маски, как и Грейди, и охранники, стоявшие позади него.

Мы с Грейди весь вечер старательно избегали смотреть друг другу в глаза, притворяясь, что не являемся свидетелями всего, что происходит в этом зале одновременно. Не важно, сколько раз за ночь это происходило, все равно было чертовски неловко.

Я уставилась в пол, поскольку в данный момент это было единственное безопасное место, куда можно было смотреть. Поведение аристократа меня позабавило. Клод никогда не делал попыток скрыть свои желания. Ему не было бы стыдно наступающим утром, в отличие от некоторых присутствующих аристократов. Большинство из них никогда бы не стали вести себя столь вызывающе и распутно на публике, но здесь, в Арчвуде, когда они были уверены, что их не узнают, и среди тех, кто хотел того же, что и они, казалось, не было и намека на скромность.

Я предположила, что их поведение было не столько забавным, сколько печальным. Однако именно аристократы, а не хайборны, не только установили, но и укрепили эти правила, которые, по их мнению, были надлежащим поведением. Эти аристократы сдерживали себя, и ради чего?

С соседнего дивана донесся стон облегчения. Голова, которая была между миссис Бедра Исбиллы теперь лежали на коленях мистера Исбилла. Боги, я действительно надеялась, что этот человек в конечном итоге будет хорошо вознагражден за всю свою… тяжелую работу этим вечером.

Вздохнув, я повернула голову к ближайшей стеклянной стене, за которой виднелись дворы особняка и сады.

Я бы предпочла побыть снаружи. мУ меня защипало между лопатками. мМне нужно было быть там.

Я начала двигаться, прежде чем осознала, что делаю, напрягая мышцы, чтобы встать, когда в поле моего зрения внезапно появился мужчина в голубовато-серых брюках и незастегнутой льняной рубашке. Откинувшись на толстые подушки дивана, я подняла глаза и увидела белую маску, закрывающую все, кроме нижней половины его лица.

— Ты выглядишь так, будто нуждаешься в компании, — объявил мужчина.

— Я нет.

— Ты уверена в этом? — Он шагнул вперед, направляясь туда, где мои ноги занимали оставшуюся часть дивана.

Я даже не попыталась скрыть свой вздох. Этот человек был не первым, кому удалось пройти мимо Наоми, которая делала все возможное, чтобы отвлечь потенциальных преследователей. Мне начинало казаться, что солярий — это курятник, полный лис.

— Я уверена.

— Я могу переубедить тебя, — сказал он со всей уверенностью, свойственной человеку, который привык превращать «нет» в «да». Мои чувства открылись, потянувшись к нему. — Ты не пожалеешь об этом.

Зная, что мне следует просто проигнорировать этого человека, я вместо этого улыбнулась ему и сделала именно то, чего не должна была.

Потому что, по-видимому, у меня был период принятия неверных жизненных решений.

Я протянула ему руку. Он, не колеблясь, пожал ее. В тот момент, когда моя кожа соприкоснулась с его кожей, я почувствовала его голос в своем сознании, так ясно, как будто он говорил, но это был мой голос, который шептал, рассказывая мне вещи, неизвестные до этого момента. Его имя. Как он зарабатывал на жизнь. Его жена, которой здесь не было. Я видела, чего он хотел — его намерения. Он хотел кончить. Шок. Но было еще кое-что, что вызвало горький приступ отвращения.

Я потянула его за руку, направляя так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, а затем наклонилась.

— Я не собираюсь давиться твоим членом сегодня вечером, — прошептала я, мои губы были в нескольких дюймах от его губ. — Как и в любую другую ночь, Грегори.

От удивления у него отвисла челюсть. Он попытался высвободить руку, но я удержала его, позволяя ему наблюдать, как растет моя улыбка, как кровь отливает от кожи под маской. Я отпустила его. Широко раскрыв глаза, он попятился от меня и повернулся, не сказав больше ни слова. Тихо смеясь, я вытерла о подушку руку, которой он коснулся, и снова заметила, как Наоми пробирается сквозь толпу, ее длинные ноги и руки блестели от золотистого лака для тела. Она не отходила от меня почти весь вечер, пока я ее не прогнала. Хотя ее бдительность была очень любезна с ее стороны, это было не… это было неправильно.

Она не отвечала за меня.

Но она направлялась прямо ко мне.

— Подвинься, — приказала она, наклоняясь к моим ногам.

Я держала бокал с вином неподвижно, наблюдая за Наоми и ухмыляясь. Было ясно, что Наоми что-то замышляет, когда она чуть ли не ползла вверх по моему телу. Соблазнительные, плавные движения ее тела были немного преувеличенными. Я поняла, что она тоже это поняла, потому что подмигнула одним глазом… На ней не было маски. Ни одна из любовниц Клода не считала нужным скрывать свое лицо.

— Я подумала, что тебе может понадобиться компания. — Она вытянулась позади меня, опершись локтем о подлокотник дивана. Она склонила голову к моему лицу. — Держи свои особые руки при себе, — напомнила она мне.

— Я так и сделаю, — пообещала я, зная, что ее обращение ко мне по поводу Лаурелин было нетипичным для нее. Она предпочитала, чтобы я оставалась равнодушной к ее будущему и ее мыслям. Хотя иногда это было невозможно, даже не прикасаясь к ней. Я просто не давала ей знать, когда это происходило случайно. — Ты же знаешь, что мне не нужна компания, верно?

— О, но это определенно так. — Ее рука обхватила мое бедро и нежно сжала, когда она перевела взгляд на Клода. — Чем дольше ты остаешься одна, тем интереснее становишься для окружающих.

Я стиснула зубы.

— Ты должна получать удовольствие.

— Да.

— Конечно. — Я вздрогнула, когда пряди ее волос упали мне на руку. — Ты, должно быть, в восторге от того, что лежишь позади меня.

— Да, это я.

— Наоми…

— Ну же, ты же знаешь, мне нравится играть с тобой. — Она скользнула рукой по моему бедру, и я закатила глаза. Ее ногти скользнули по разрезу платья, скользнув по обнаженной коже моего бедра. — Ты прекрасно знаешь, что мои мотивы не являются чисто альтруистическими.

Я знала, что ее действия были продиктованы не только добротой сердца. Наоми любила играть, когда только она могла прикасаться и ласкать. И поскольку она знала, что, несмотря ни на что, я не забуду, о чем она меня просила, и не прикоснусь к ней, она полностью контролировала ситуацию. Отчасти ей это нравилось.

Отчасти мне тоже.

Но я все равно не могла избавиться от чувства вины и… Я взглянула на Грейди. И как груз на шее у тех, кто был мне дорог.

— И все же я раздражена.

Я снова обратила на нее внимание, предложив свой бокал вина.

— Чем?

— Тем, что Грейди здесь, — спросила она, взяв бокал и допив его, прежде чем поставить на маленький столик у дивана. — А это значит, что если я не захочу увидеть, как он упадет в обморок от ужаса при виде твоего прихода, я не смогу по-настоящему поиграть.

У меня вырвался сдавленный смешок.

— Он точно упадет в обморок.

— Он такой зануда. — Ее подбородок опустился, и она поцеловала меня в изгиб плеча.

— Он действительно не такой. — Мой взгляд скользнул по залу — по тем, кто разговаривал, пил и ел, и по тем, кто использовал свои руки и рты для других целей. — Я была бы в таком же ужасе, увидев его в муках вожделения.

— Я знаю. Я просто веду себя мелочно, потому что должна вести себя прилично. — Надув губы, она снова провела пальцами по моему животу. — Но если тебе интересно, каков он в муках вожделения, все, что тебе нужно сделать, это спросить меня…

— Пожалуйста, прекрати. — Я сморщила нос. — Потому что я действительно не хочу никогда знать, на что это похоже.

— Вы оба такие же скучные, как Лаурелин. — Смех Наоми угас.

У меня защемило сердце.

— Как поживает твоя сестра?

— Немного лучше.

Я могла бы рассказать ей правду о том, что ждет Лаурелин после лихорадки, но я не хотела, чтобы Наоми почувствовала облегчение от того, что Лаурелин стало лучше. И еще я была эгоисткой. Я не хотела быть той, кто получит от нее это облегчение.

— Мне жаль. Не знаю, говорил ли я это раньше, но я сожалею о том, через что она проходит — через что проходишь ты.

— Спасибо.

Я кивнула, сохраняя молчание, в то время как Наоми, вероятно, пыталась успокоить мысли и эмоции, связанные с ее сестрой. Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на Клоде. Эллисон все еще сидела у него на коленях, окружающие продолжали смеяться и болтать, но он молчал, выражение его лица было напряженным, когда он смотрел на что-то, что мог видеть только он.

— Я думаю, с ним что-то происходит, — тихо сказала Наоми, проследив за моим взглядом. — Клод.

— Правда? — Когда она кивнула, я спросила: — Почему ты думаешь, что что-то происходит?

Ее ногти царапнули тонкий материал лифа, заставив мою спину выгнуться дугой.

— Я не уверена. — Она опустила голову, положив подбородок мне на плечо. — Но он вел себя странно — то нервничал и был угрюм, то чересчур весел — и в последнее время стал пить намного больше.

— Это я заметила. — Я подумала о его вопросе сегодня днем. — Ты слышала о том, что произошло в городе прошлой ночью?

— Да. Ужасные новости. — Она вздрогнула. — Но он уже несколько недель ведет себя по-другому.

— Это тоже недавно, но были новости… — У меня перехватило дыхание, когда она поиграла с вершинкой моей груди. Мои собственные пальцы впились в подушку дивана передо мной. — У тебя очень искаженное представление о том, как себя вести.

— Правда? — Она подмигнула мне. — Ты что-то говорила?

Я покачала головой.

— Я говорила, что есть новости, касающиеся Западных земель.

— Что? — Спросила она, и когда я пересказала ей слова Рэмси, она убрала руку с моей ставшей слишком чувствительной груди. — Что, черт возьми, могло быть причиной этого? Почему принцесса пошла против короля?

— Я не знаю, — пробормотала я. Я не обращала особого внимания на политику Хайборнов. Большинство из нас, низкорожденных, не обращали, поскольку это редко влияло на нас, но это… это менялось, не так ли?

— Король Еврос должен что-то с этим сделать, — размышляла Наоми. — Тебе так не кажется?

— Железных рыцарей подозревают в причастности к рейдам вдоль границы, верно? И если это правда, то это означает, что они делают это по приказу принцессы Визалии, но король ничего не предпринимает в связи с набегами, так что…

— Верно. — Она сделала паузу. — Он незаконнорожденный.

Мои плечи затряслись от смеха.

— Я почти уверена, что все, кто находится у власти, — ублюдки.

Наоми усмехнулась, проведя рукой по моему бедру.

Я перевела взгляд на барона. Он снова сосредоточился на Эллисон. Беспокоился ли он вообще о том, что набеги все дальше проникают в Срединные земли? Или о том, насколько близок был Арчвуд к полному опустошению?

— О чем ты думаешь? — Спросила Наоми, и я слегка вздрогнула, когда ее рука потянулась к отверстию в панели. — Ты выглядишь слишком серьезной для человека, находящегося в разгаре оргии.

Я рассмеялась, но меня грызло беспокойство, если не за Клода. Я взглянула на Наоми.

— Почему ты остаешься здесь?

Она остановилась у меня за спиной всего на полсекунды.

— А почему нет?

Вздохнув, я отвернулась от нее.

— Что? — Когда я не ответила, она прикусила мне горло, заставив меня ахнуть от двойного приступа боли и чего-то совершенно другого. — Что?

Я бросила на нее прищуренный взгляд через плечо.

— Ой.

— Тебе понравилось, — парировала она с дерзкой ухмылкой. — Что это был за вздох?

— Это из-за руки на моем бедре, — ответила я.

— Как будто это было правдой. Ты не издаешь ни звука, когда дело доходит до этого, даже когда я делаю это пальцами, что, я знаю, тебе нравится, потому что это нравится всем..

Я точно знала, о чем она говорит.

— Я просто… я просто не понимаю, почему ты остаешься здесь, — сказала я наконец, просовывая свою ногу между ее ног, когда ее рука скользнула глубже под платье.

— Ты думаешь, я несчастлива?

— Правда?

Наоми ответила не сразу, вместо этого ограничившись тем, что провела пальцами по моему пупку и ниже. Она никак не прокомментировала, когда ее предприимчивые пальцы не коснулись нижнего белья, зная, что Мейвен одела меня.

— Я остаюсь, потому что хочу этого. Потому что я счастлива здесь.

Теперь я замолчала.

— Ты мне не веришь, так?

Я уткнулась головой в изгиб ее плеча.

— Я надеюсь, ты говоришь правду.

— Ты должна. — Она посмотрела на меня сверху вниз, карие глаза были серьезными. — Послушай, я уже слышала, как ты это говорила раньше. Арчвуд похож на любой другой город на любой другой территории, но здесь красиво. Воздух здесь чистый и не забит дымом, как в городах рядом с шахтами. У меня есть крыша над головой и столько еды, сколько я могу съесть, и мне не нужно ломать себе спину ради этого.

— Ты уверена, что не сломаешь спину? — Пошутила я.

Взгляд Наоми стал насмешливым, и я захихикала.

— Я не спину ломаю, — сказала она, и у меня вырвался еще один смешок. — В любом случае, как я уже говорила, мне не нужно вкалывать до изнеможения в шахтах или убирать за другими. И мне не обязательно выходить замуж, чтобы чувствовать себя в безопасности. Я сама выбираю, чем и с кем мне заниматься. Кроме того, мне нравится трахаться и быть трахнутой, — сказала она мне, скользнув рукой между моих бедер.

— Никогда бы не подумала, что это так, — заявила я.

Смех Наоми сорвался с моих губ, а мой собственный подкатил к горлу. В этом была особенность ее смеха. Он был заразительным.

— Я не такая, как моя сестра, понимаешь? Я никогда не хотела выходить замуж и быть использованной в качестве племенной кобылы, — сказала она, и уголки ее губ напряглись. — Вот почему жизнь с Клодом идеальна для меня. Здесь нет ожиданий. Никаких границ. Мне нравится такая, какая я есть. — Ее взгляд на мгновение встретился с моим. — Я бы хотела, чтобы тебе нравилось то, какая ты есть.

У меня перехватило дыхание.

— Да, — прошептала я.

— И я хочу в это верить. — Наоми поцеловала меня в плечо. Прошло мгновение, затем она сменила тему. — До меня дошли слухи.

— О?

— О пожарах, — сказала она. — О том, что Хайборны были замешаны в этом.

— О? — Я не сказала ей того, что знала. Не потому, что я ей не доверяла. Очевидно, что доверяла. Я просто… я не хотела, чтобы она волновалась. У нее и так было достаточно забот с Лаурелин.

— Жаль, что я не видела хайборна, а не поджог зданий, — поправилась она, и я фыркнула. — Слишком редко нам удается полюбоваться их великолепием.

Я знала, что Наоми ведет себя глупо, но черты его лица было слишком легко представить — изгиб челюсти, дразнящий изгиб рта и эти потрясающие глаза.

— Лис? — Прошептала Наоми, касаясь губами моей щеки.

Я уставилась в каменный пол перед диваном. Трепет зародился у меня в груди, присоединившись к трепету внизу, когда ее прикосновение вызвало мелкую, тугую дрожь.

— Да?

— Я спросила, не хочешь ли ты, чтобы я принесла тебе что-нибудь выпить. — Ее пальцы пробежались по низу моего живота, медленно опускаясь ниже пупка.

— Я… — Мои слова оборвались на полуслове. Я перевела взгляд на Наоми и прищурилась.

— Что? — Невинно спросила она. — Мои пальцы оказались слишком близко к твоему чувствительному месту?

— Возможно.

Ее улыбка была дьявольски порочной.

— Я очень надеюсь, что в этом году ты примешь участие в празднествах.

Я приподняла бровь.

— Я думаю, что единственная причина, по которой ты с нетерпением ждешь праздников, — это возможность обвести Хайборна вокруг пальца.

— Что еще могло бы лучше смотреться на моем пальце? — Кончики ее пальцев снова прошлись по низу моего живота, остановившись всего в дюйме от места соединения бедер. — Кроме тебя?

Я рассмеялась.

Ее глаза заблестели.

— Я говорила тебе, что Хайборны… великолепно одарены?

Она говорила чистую правду.

— Мы можем перестать говорить «великолепно»?

— Никогда. — Ее губы изогнулись в легкой улыбке, а пальцы скользнули взад-вперед, почти касаясь слишком чувствительного бугорка плоти. — Кстати, за нами наблюдают.

— Я ни капельки не удивлена, услышав это, — пробормотала я, но оглянулась, чтобы увидеть мужчину, который был с Исбиллами, и женщину, сидевшую напротив. Они были не единственными, кто наблюдал за нами. К счастью, Грейди этого не заметил. Особенно после того, как Наоми снова проявила инициативу. — И у тебя все еще очень странное представление о том, как себя вести, — сказал я.

Наоми проигнорировала это.

— Мне тяжело, когда я знаю, что есть зрители. Меня это всегда немного нервировало. — Ее пальцы снова начали двигаться медленными, дразнящими кругами. — И немного возбуждало.

— С тобой что-то не так, — констатировала я.

— Пожалуйста, как будто я не знаю, что тебе тоже нравится, когда за тобой наблюдают.

Мои бедра беспокойно задвигались.

— Это к делу не относится.

— Скажи мне кое-что. — Губы Наоми прижались к моей щеке. — Насколько ты сейчас мокрая?

Мое лицо вспыхнуло, я прищурилась, глядя на нее.

— Если бы я не вела себя так из уважения к эмоциональному и психическому благополучию нашего бедного Грейди, держу пари, я бы обнаружила, что ты ведешь себя так же. — Ее нос коснулся моего, и она прошептала: — Даже не пытайся врать, потому что то, как твои бедра продолжают извиваться, говорит совсем о другой истории.

— Это история, которую пишут твои пальцы.

Она издала горловой звук в промежутке между моими губами.

— О, держу пари, мои поддразнивания доставили тебе удовольствие, — сказала она. Ее взгляд стал проницательным. — Но я также готова поспорить на то, что твои мысли о великолепно одаренном Хайборне заставили тебя промокнуть насквозь.

Мышцы напряглись, пальцы на ногах подогнулись, но она была неправа. И она была права. В то время как Наоми формально вела себя прилично, я… Мне было больно, но не только мне. Я почувствовала, как участилось ее дыхание. Я чувствовала ее беспокойные движения по моему бедру. Отчасти это было ее прикосновение, и она была права. Я думала о великолепно одаренном хайборне, думала я о нем.

Мой лорд.

Зная, что Наоми не понравится этот вечер, когда она почувствует, что должна вмешаться, я сказала ей, что на сегодня все. Честно говоря, я должна была бы чувствовать усталость, учитывая то, как мало я спала прошлой ночью, но нервозная энергия бурлила во мне даже после того, как я переоделась в мягкую ночную рубашку, оставляя меня беспокойной и взвинченной.

Я собиралась обвинить в этом Наоми и ее стремление вести себя прилично.

Когда я легла на кровать, мой разум был абсолютно беспомощен, и я решила чередовать воспоминания о мягких, дразнящих прикосновениях Наоми и… ощущении твердой, скользкой кожи милорда.

Кожа вспыхнула, я перевернулась на бок, прижимая бедра друг к другу. По всему телу пробежала дрожь. Я прикусила губу и провела рукой по груди. Мое дыхание, было прерывистым. Я слышала его голос так отчетливо, как будто он был рядом и шептал мне на ухо. Мои пальцы раздвинулись, касаясь затвердевшего соска через хлопковую ночную рубашку. Только это были не мои пальцы. Это были пальцы Наоми. Они принадлежали ему.

Жар разлился по моим венам, вновь разжигая боль глубоко внутри меня. Я судорожно вздохнула, когда мои ногти скользнули по вершинке груди. Я беспокойно задвигалась, покачивая бедрами. Кончики моих грудей никогда не были такими чувствительными, но сейчас они покалывали, становясь почти болезненными, когда влажный жар скапливался внизу, между моих бедер. Мой пульс участился, когда я перевернулась на спину, закрыла глаза и провела рукой по животу и ниже, задирая ночную рубашку. Прохладный воздух коснулся разгоряченного места между моих ног, заставив меня тихо ахнуть. Я дернулась, когда пальцы коснулись обнаженной кожи в верхней части бедер, обжигая меня — прожигая насквозь, потому что именно их прикосновения я и вызвала в воображении.

Я раздвинула бедра, мои вдохи стали короткими и неглубокими, когда мои пальцы коснулись чувствительной, упругой плоти. Я снова дернулась, пальцы на ногах подогнулись, когда я опустила пальцы ниже. Запрокинув голову, я застонала, приподнимая бедра. Я дразнила его так, как, я знала, поступила бы Наоми, так же, как, как я представляла, поступил бы мой господин, если бы я осталась в душе. Это не мои пальцы погрузились в мою скользкую влагу и обхватили мою грудь. Сначала это были пальцы Наоми, а затем его, они ласкали меня, пока я не начала подниматься. Я выгнулась, желая большего. Нуждаясь в большем.

Прикоснись ко мне.

Воспоминание о его голосе довело меня до экстаза, и я была унесена напряженными, но слишком короткими волнами удовольствия. Я тяжело дышала и… и все еще испытывала боль.

Все еще неудовлетворенная. Потому что это было прикосновение не Наоми. Это был не он. Это были только мои собственные пальцы. Я сделала глубокий вдох и распахнула глаза, уловив слабый древесный, мягкий аромат. Его запах. Я повернула голову к дивану напротив кровати, где я оставила плащ, который он мне подарил. Я должна что-то с ним сделать. Пожертвовать его. Выбросить. Может быть, сжечь. Я вздохнула, устремив взгляд в потолок, а затем села и направилась в ванную. Я плеснула в лицо прохладной водой, беспокойство все еще не прошло.

Желание вернулось, то самое, что было в солярии.

Желание.

Потребность быть где-то там, снаружи.

Я прошлепала босиком к окну и выглянула наружу. Я сразу же заметила парящие в воздухе светящиеся шары, которые появлялись в ночном небе где-то между концом весны и началом лета, за несколько недель до праздников, а затем вскоре исчезали.

При виде них на моем лице появилась улыбка. Я отошла от окна и сунула ноги в туфли на тонкой подошве. Захватив из ванной комнаты темно-синий халат с короткими рукавами, я надела его и завязала пояс на талии, бросив взгляд на лунный кинжал на прикроватной тумбочке, напомнив себе спросить Грейди, нет ли у него дополнительных ножен для него.

Выйдя через двери на террасу, я пересекла лужайку за домом, избегая встреч с завсегдатаями вечеринок, и направилась к узкому пешеходному мостику, который пересекал небольшой ручей и вел в сад. Я шал по извилистой дорожке баронских садов, сосредоточив внимание на ярких шарах, которые, словно звезды, спускались с высоты и парили среди раскидистых сосен. Волшебные огни, наполнявшие небо мягким сиянием. Они всегда завораживали меня, даже в детстве. Я не могла вспомнить, рассказывала ли мне настоятельница, почему они появлялись именно тогда. Я как-то спросила Клода, но он пожал плечами и сказал, что они просто часть Хайборна.

На самом деле это мне ни о чем не сказало.

Мои шаги замедлились, когда одна из сфер, размером с мою ладонь, спустилась с деревьев и зависла в нескольких футах передо мной, удивив меня. Я никогда не была так близко к ней, даже до того, как приехала в Арчвуд. Я нерешительно шагнула вперед, опасаясь, что шар улетит или исчезнет.

Этого не произошло.

Шар света оставался достаточно близко, чтобы я могла разглядеть, что это не просто один центральный источник света. Мои глаза расширились. На самом деле это была серия крошечных огоньков, собранных вместе. Шар запульсировал, затем удалился, медленно возвращаясь к деревьям над головой. Я смотрела, как огоньки опускаются и поднимаются, словно танцуя вместе, прежде чем улететь обратно на деревья.

Поигрывая кончиком своей косы, я снова пошла, следуя за огоньками, а ночные птицы пели на деревьях. Тишина садов успокоила мой разум. Я подумала, не будет ли Клод против того, чтобы я установила здесь… гамак? Я сомневалась, что у меня возникнут какие-то проблемы.

Стоп.

Я резко остановилась. Нахмурив брови, я медленно повернулась и посмотрела на арку справа от меня. Мои пальцы дрогнули, когда острое чувство осознания нахлынуло на меня, давя между лопатками.

Сработала интуиция. Я поняла, что час назад все шло так хорошо. У меня было желание покинуть солярий и выйти в сад.

— Ты, должно быть, шутишь, — пробормотала я, уставившись на темную дорожку.

Я застыла на месте, мое сердце неровно билось в груди. Только боги знали, к чему моя интуиция хотела привести меня сегодня вечером. Я даже не хотела знать. Мои пальцы свело судорогой, мышцы задрожали, пока я боролась с влечением интуиции.

— Черт возьми. — Я раздраженно выдохнула и прошла под аркой.

Очень слабый лунный свет проникал сквозь большие деревья глицинии и их тяжелые лианы, и только несколько светящихся сфер скользили высоко над деревьями, их мягкое сияние освещало бледно-голубые стебли. Раздвигая низко свисающие ветви, я продолжила путь, углубляясь в заросли глициний.

Затем я почувствовала внезапную перемену в воздухе. Он был прохладным, но в нем чувствовалась какая-то густота. Тяжесть. Сила. Я чувствовал такое и раньше.

— Как я только что сказал, я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Впереди говорил мужчина. В его речи была… интонация, в которой некоторые буквы выделялись трелью, что было необычно для региона Мидлендса, но его голос также произвел на меня какое-то впечатление. Это было похоже на прикосновение сорняков чертополоха к моей коже, и это открыло ту дверь в моем сознании.

Я увидела красное.

Капли падали на камень.

Разбрызгивая бледные цветы.

Кровь.

Я остановилась, затаив дыхание.

Я не видела никого из тех, кто разговаривал в тени глициний, но я знала, что сейчас произойдет что-то кровавое.

Что означало, что мне следовало уносить отсюда свою задницу. Последнее, что мне было нужно, — это оказаться втянутой в какую-то драму, которая вот-вот должна была разыграться. Что бы это ни было, особенно после прошлой ночи, это было не мое дело.

Но я увидела кровь.

Кто-то мог пострадать.

Мои пальцы сомкнулись на цветке, когда я прикусила нижнюю губу. Мне следовало просто остаться в солярии и напиться спиртного в два счета сегодня вечером. Зрелище, голоса, осознание этого заставили бы меня замолчать на некоторое время. Я бы не стояла здесь, на грани того, чтобы совершить что-то очень опрометчивое — и, боги мои, только прошлой ночью я совершила целую кучу глупостей за целый год.

Я приказала себе развернуться, но это было не то, что я делала.

Медленно продвигаясь вперед, я стиснула зубы. Нет ничего плохого в том, что я не хочу вмешиваться, сказала я себе. Это не делает меня плохим человеком. Я доказала это прошлой ночью. Кроме того, что я могла сделать, чтобы остановить то, что должно было случиться? Грейди научил меня, как наносить довольно сильный хук справа, но я не думала, что это сильно поможет.

— И мне тоже не нравятся обвинения, которые вы выдвигаете, — продолжил мужчина. — Ему тоже не понравятся, и вас это должно беспокоить. Ты не неприкасаемый, что бы ты ни думал.

Отбросив в сторону лозу глицинии, я рванулась вперед.

В ответ раздался сухой смешок, от которого по моим обнаженным рукам побежали мурашки. Этот звук…

Мои глаза расширились, когда моя нога тут же зацепилась за выступающий корень.

— Черт, — выдохнула я, споткнувшись. Я схватилась рукой за шершавую кору ближайшего дерева и удержалась, прежде чем уткнуться лицом в землю.

Тишина.

Меня окружила полнейшая тишина, когда я медленно подняла голову с пылающим лицом. Я начала говорить — что именно, я понятия не имела, потому что все мысли вылетели у меня из головы, когда я увидела двух мужчин, стоящих под этими чертовыми сферами света, которые, казалось, появились из ниоткуда, чтобы засвидетельствовать мою абсолютную дурость. Они оба повернулись ко мне, и я сосредоточилась на том, от кого предостерегали мои чувства.

Он был блондином с бледной кожей. Высокий и привлекательный, его черты лица были настолько идеально очерчены, что можно было подумать, будто их вырезали сами боги, и я поняла, что это значит, еще до того, как увидела то, что было прикреплено к его бедру. У меня кровь застыла в жилах при виде тусклого, молочно-белого лезвия лунеи.

Я не знала, что потрясло меня больше — то, что моя интуиция действительно сработала в том, что касалось Хайборна, или то, что это привело меня к… к нему.

Пальцы запутались в виноградных лозах, я почувствовала, как мое сердце разливает ледяной шок по венам, когда мой взгляд метнулся к другому мужчине, и я поняла. Я поняла в тот момент, когда услышала тихий, прокуренный смешок.

Воздух вырвался из моих легких. Он стоял в тени и был одет во все черное. Он бы слился с толпой, если бы не мелькавшая кожа песочного оттенка. Я подумала, что, возможно, забыла, как дышать, когда он шагнул в мягкий свет шаров. Я была уверена, что земля ушла у меня из-под ног.

Это был он.

Мой лорд.

Твердая линия его подбородка изогнулась, а широкие сочные губы сложились в полуулыбку.

— Это становится привычкой.

— Что это? — Я услышала свой шепот.

Черты его лица снова скрылись в тени.

— Вот так встречаться.

— Кто это, черт возьми, такая? — Спросил другой Хайборн, возвращая мое внимание к себе.

— Я н-никто. Я… я просто следила за маленькими шариками света — мне нравятся шарики… из света, — выпалила я, и весь мой мозг сжался. Мне нравятся шарики? Боги. Отцепившись от веточки глицинии, я начала отступать на шаг назад. — Прости, пожалуйста, просто забудь, что я была здесь, что я вообще существую.

Лунный свет упал на нижнюю половину лица моего Хайборна — и, боги, он не был моим. Его ухмылка стала шире.

— Минутку, пожалуйста.

Это «пожалуйста» остановило меня.

Потому что лорд Хайборна, даже он, говорит такое? Со мной? С человеком низкого происхождения? Это было… это было неслыханно. Он даже не сказал этого прошлой ночью, когда просил меня о помощи.

Потом все произошло так быстро.

Другой хайборн выругался и метнулся назад, выхватывая лунный кинжал, но другой лорд был быстрее. Он схватил Хайборна за запястье и вывернул. Треск кости был подобен раскату грома… Я зажала рот рукой, заглушая крик.

Хайборн зашипел от боли, когда лезвие упало на землю.

— Ты сделаешь это, — его губы приоткрылись, — Ты пожалеешь об этом. На последнем издыхании ты пожалеешь.

— Нет, Натаниэль, — ответил Лорд, и в его голосе послышалась скука. Как и у Грейди, когда я начинала рассказывать о разных видах маргариток. — Я не пожалею.

Я лишь мельком увидела кулак Лорда. Всего за секунду до того, как оно ударилось о грудь Хайборна — о его грудь.

Тот, кого звали Натаниэль, запрокинул голову, его тело дернулось, когда моя рука соскользнула с моего рта.

— Еще минутку, — сказал Лорд довольно небрежно.

Золотой огонь вырвался из груди Натаниэля — или из руки Лорда, которая все еще была погружена глубоко в грудь. Огонь охватил Натаниэля колышущейся, неистовой волной яркого золотого пламени, и я внезапно точно поняла, как сгорели кузница и две бочки-близнеца. Через несколько мгновений от Натаниэля осталась только кучка пепла и несколько полос обугленной одежды рядом с упавшим клинком лунеи.

— Черт, — прошептала я, ужаснувшись… и немного испугавшись проявления силы, но больше всего я испугалась, когда подняла взгляд. Позади того места, где стоял Натаниэль, бледные цветы были забрызганы кровью, как я и видела.

Я подняла взгляд на Лорда, который… который едва мог ходить самостоятельно прошлой ночью, о котором я только что фантазировала, ублажая себя, и он…

И он испепелил другого своей рукой.

Если он мог так поступить с одним из своих, то что же, во имя всего святого, он мог сделать с низкорожденным?

Я неуверенно отступила на шаг, еще раз вспомнив, кем именно был этот лорд. Каким-то образом я забыла об этом.

— На’лаа, — тихо позвал Лорд.

Все мое тело содрогнулось.

Прядь волос скользнула вперед и упала ему на подбородок, когда он наклонился, вытирая руку об один из обрывков сгоревшей одежды.

— Тебе следует подойти поближе.

Я отступила еще на шаг.

— Я не уверена насчет этого.

— Ты, наконец, боишься меня? — Спросил Лорд, поднимая упавший клинок лунеи.

Я не была уверена, но знала, что должна бояться. Я должна была испугаться.

Он повернул голову в мою сторону.

— Не двигайся дальше.

Я отошла еще на несколько футов. Почему-то пожар, который он устроил, нервировал меня больше, чем то, как он вырывал трахею Веберу. Я даже не была уверена, почему, но…

Что-то зацепилось за мою косу, дернув меня назад. Я вскрикнула, когда боль пронзила шею и позвоночник. Мои ноги выскользнули из-под меня, когда меня развернуло. Чья-то рука сжала мое горло. Прижатая спиной к стенке, я схватила себя за горло и абсолютно ничего не слышала, когда увидела высокого лорда Хайборна сквозь колышущиеся лозы глицинии.

— Мюриэль, — протянул лорд, и меня охватил шок. Я знала это имя. Финн и Микки говорили об этом. — Я целый день искал тебя.

— Не подходи ближе, — предупредил тот, кто держал меня, когда я вцепился в его руку, ломая ногти о твердую плоть другого хайборна.

Лорд Хайборн медленно двинулся вперед, волочащиеся за ним лозы поднялись и убрались с его пути еще до того, как он коснулся их своим телом.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — сказал Лорд, игнорируя Мюриэля. — Но разве я не говорил тебе не двигаться?

— Я…

— Прекрати, — прорычал Мюриэль, обрывая меня. Его хватка на моем горле усилилась. Меня охватила паника. — Или я сверну ей шею.

— У нее красивая шея, — ответил лорд Хайборн. — Но почему, Мюриэль, ты думаешь, мне было бы не все равно, если бы ты ее сломал?

— Ублюдок, — прошипела я, прежде чем смогла остановиться, недоверие развязало мне язык.

Лорд склонил голову набок.

— Это было не очень любезно с твоей стороны.

Я уставилась на него, разинув рот. Прошлой ночью я помогла ему. Отвела его в безопасное место. Рисковала собственной жизнью, а ему было все равно, что мне свернут шею.

— Ты только что сказал…

Мюриэль впился пальцами мне в горло, оборвав мои слова сдавленным вздохом. — Что ты сделал с Натаниэлем? — Потребовал он ответа.

— Взял у него тайм-аут. — Еще один поток цветов разлетелся с его пути. — Навсегда.

Мюриэль медленно отодвинул нас назад, заставив меня приподняться на цыпочки.

— Какого черта ты это делаешь?

— Ты знаешь, что лучше не задавать этот вопрос, но, поскольку сегодня вечером я чувствую себя великодушным, я объясню тебе это. Помимо того, что он надоел мне, — ответил Лорд, — он подставил меня. Как и ты.

Мюриэль остановился, когда я попыталась вырваться из его объятий.

— Да, я знаю, что это не так. — Он снова выругался. — Я должен был догадаться, что не стоит доверять низкорожденным выполнение этой работы.

— Тебе следовало бы. — Лорд сделал паузу. — И тебе следует перестать сопротивляться, пока мы с Мюриэлем немного поболтаем. Если нет, ты только навредишь себе.

Перестать сопротивляться? Пока Мюриэль ломал мне горло?

— И тебе следует больше беспокоиться о своей шее, — выплюнул Мюриэль.

— Твоя забота обо мне согревает мое сердце.

— Да, я это вижу. — Мюриэль резко дернул меня в сторону, когда я попыталась вырваться. Ничего не вышло. Его хватка оставалась крепкой. — Знаешь, ты сама во всем виновата.

— И как я это сделала?

— Притворяйся скромницей, сколько хочешь. Это ненадолго, — прорычал Мюриэль. — Есть только одна причина, по которой ты была готова рисковать своей задницей, чтобы получить от нас эту информацию.

— Кстати, об этой информации, — ответил Лорд. — Хоть что-то из этого было правдой?

— Да пошел ты, — выплюнул Мюриэль.

Лорд вздохнул.

— Как, по-твоему, отреагирует король, когда узнает о том, что ты искал? — Мюриэль резко ответил. Я действительно понятия не имела, о чем они говорили. — Король собирается отрубить тебе голову.

— Сомнительно. — Лорд снова усмехнулся, и от этого звука волосы у меня на затылке встали дыбом. — Я один из фаворитов короля, если ты забыл.

— Только не после сегодняшнего вечера, — пообещал Мюриэль. — Только не тогда, когда он узнает правду.

Правду о чем?

Лорд перестал приближаться. Теперь он стоял в нескольких футах от нас.

— Мне любопытно, Мюриэль, почему ты на самом деле думаешь, что король узнает о чем-то, что произошло этой ночью? Или даже прошлой ночью?

Мюриэль застыл позади меня, казалось, почувствовав не слишком скрытую угрозу в словах Лорда. У меня замерло сердце.

— Я ухожу.

— Хорошо? — Лорд склонил голову набок.

— Я серьезно, — сказал Мюриэль, и мне показалось, что в его словах прозвучала дрожь. — Если ты пойдешь за мной, я вырву ее сердце.

— Это похоже на то, что я пытаюсь помешать тебе уйти? — Спросил Лорд.

Этого не произошло.

На самом деле это было не так.

Я не знала, почему ожидала чего-то другого от Лорда. Даже от моего хайборна. Прошлой ночью он нуждался в моей помощи. Сегодня вечером она ему явно не понадобилась. Я была дурой, потому что глубоко внутри меня поселилось чувство… предательства, которое даже я могла признать бессмысленным. То, что я помогла ему прошлой ночью, не означало, что он был мне чем-то обязан..

Боги, я действительно жалела, что подумала о нем, когда прикасалась к себе.

Мое сердце упало, когда Мюриэль повел нас обратно сквозь заросли глицинии. Благоухающие ветви опустились на место, образовав завесу, которая быстро скрыла Лорда. Мюриэль тащил меня все дальше в лес, подальше от поместья, и это было плохо, потому что я серьезно сомневалась, что этот Хайборн отпустит меня, как только освободится от Лорда.

Меня охватила паника. Я отчаянно сопротивлялась, пиная Мюриэль по ногам и колотя по его руке. Каждый удар, который я наносила, отдавался болью в руке и ноге. Я подавилась, глаза расширились, когда он развернул нас. Я вырывалась из его хватки, бросая свой вес во все стороны.

Мюриэль издала гортанный предупреждающий звук, когда он оторвал меня от земли.

— Продолжай в том же духе, и я тебя трахну.

Что-то большое и темное врезалось в нас, отбросив Мюриэля на несколько футов назад. Он врезался в дерево, от удара сначала его тряхнуло, потом меня. Он застонал, но не разжал хватки, когда мои ноги начали подгибаться.

Неясное движение взметнуло распущенные волосы вокруг моего лица. Я увидела, как чья-то рука опустилась на плечо Мюриэля, а затем мелькнул молочно-белый клинок лунеи. Давление на мою шею ослабло, но у меня не было времени почувствовать облегчение, даже перевести дыхание. Другая рука сжала мою руку. Меня отбросило в сторону. На мгновение я почувствовала себя невесомой среди сладко пахнущих цветов. Не было ни верха, ни низа, ни неба, ни земли, и в эти секунды я поняла, что все кончено. Бегство. Одиночество. Все было кончено. Барону было бы так грустно, когда он нашел бы мое изуродованное тело.

Я сильно ударилась о землю, и каждая косточка в моем теле затрещала, когда моя голова откинулась назад. Ошеломляющая, жестокая боль пронзила меня.

А потом ничего не было.

Из тумана небытия я почувствовала… Я почувствовала, как пальцы скользят по бокам моей шеи, под толстыми прядями моей косы, вдоль затылка. Прикосновение было легким, как перышко, но теплым — почти горячим, двигаясь успокаивающими, едва заметными кругами. Я почувствовала прикосновение чего-то мягкого к своему лбу.

— Она выживет? — Спросил мужчина.

Я не узнала голос, но мне показалось, что у него такие же интонации, как и у других хайборнов. Я не была уверена, потому что снова погрузилась в небытие и не знала, как долго я там оставалась. Мне показалось, что прошла маленькая вечность, прежде чем я почувствовала легкое, как перышко, прикосновение к моей руке — большой палец описывал такие же медленные, нежные круги чуть выше локтя. На этот раз прикосновение не было горячим, просто успокаивающим и… обезоруживающим, пробуждающим колючее чувство осознанности, которое я не могла объяснить. Мне было слишком тепло и уютно, чтобы даже пытаться. Я снова услышала тот же голос, звучавший так, словно он доносился с другого конца узкого туннеля.

Мужчина заговорил снова.

— Хочешь, я посижу с ней, пока она не проснется?

— Я ценю это предложение, Бас, но мне и так хорошо там, где я есть.

Туман немного рассеялся, когда обострилось чувство осознания происходящего. Голос звучал ближе, отчетливее. Это был он. Мой лорд, который… Что случилось? В памяти всплыли воспоминания. Сады, полные мягко светящихся шаров. Моя интуиция. Кровь брызнула на бледные цветы.

— Ты уверен? — Голос Баса зазвучал громче. — Тебе лучше провести время в другом месте.

— Я знаю, что это так, — ответил Лорд. — Но я вполне наслаждаюсь тишиной и спокойствием.

— А как же пейзаж? — Заметил Бас.

— И это тоже.

Низкий, грубый смешок вырвался из этого Баса, а затем снова наступила тишина беспамятства, и я приветствовала это, чувствуя… чувствуя заботу.

Безопасность.

Поэтому я позволила себе ускользнуть.

Постепенно я начала ощущать приятный аромат. Древесный, мягкий. Я также осознала, что моя голова покоится на чем-то твердом, но не таком твердом, как земля, а затем услышала отдаленное пение ночных птиц и насекомых. Мое сердце забилось чаще. Я все еще была в саду, полулежала на прохладной траве, но моя голова была…

Палец на моей руке замер.

— Я думаю, ты наконец-то просыпаешься, на’лаа.

Мои глаза распахнулись, и у меня перехватило дыхание. Лицо Лорда было над моим, почти скрытое тенью. Лишь тонкий луч лунного света пробивался сквозь кроны деревьев над нами, отражаясь от его челюсти и рта.

Он слабо улыбнулся мне.

— Привет.

Обрывки того, что произошло, всплыли в памяти в одно мгновение, побуждая меня к действию. Выпрямившись, я поднялась на четвереньки и отступила на несколько футов.

— Ты уже должна была знать. — Руки Лорда упали на его колени — те самые, на которых покоилась моя голова. — Что я не причиню тебе вреда.

— Ты сказал, что тебе все равно, даже если мне свернут шею, — выдохнула я, руки и ноги дрожали от избытка адреналина.

— Именно это я и сказал.

Я ошеломленно уставилась на тени на его лице.

— Я помогла тебе прошлой ночью, и ты позволил ему овладеть мной…

— Но я не позволил ему овладеть тобой, разве нет? — Он закинул лодыжку одной длинной ноги на другую. — Если бы я это сделал, тебя бы уже не было в живых. Он бы свернул тебе шею или вырвал сердце, как и угрожал.

В его словах был смысл. Я могла это признать, но страх и гнев, ощущение предательства и ледяная паника переполняли меня, вытесняя это странное и совершенно идиотское чувство безопасности, того, что о тебе заботятся.

Я поднесла дрожащую руку к горлу, все еще ощущая, как Мюриэль сжимает его, оставляя синяки и раздавливая.

— Тебе больно? — Спросил Лорд.

— Нет. — Я осторожно потрогала кожу, покачиваясь на корточках. Кожа там была немного чувствительной, но ничего особенного, что не имело смысла. Я отчетливо помнила, как падала — нет, меня отбросило в сторону, и я ударилась головой обо что-то твердое, затем внезапная, сильная боль, а затем небытие. Я снова подняла взгляд к Лорду, вспоминая тепло его прикосновения и прикосновение чего-то более мягкого к моему лбу.

— Вопреки тому, во что я заставил поверить дорогого покойного Мюриэль, и, к сожалению, тея тоже, я не позволил ему продолжать использовать тебе в качестве щита, — сказал он. — Я остановил его, и ты оказалась в эпицентре всего этого.

Воспоминание о том, как что-то твердое врезалось в нас — рука Мюриэль — всплыло в памяти.

— Он… он толкнул меня.

— На самом деле, это был я, — поправил Лорд. — Я пытался оттолкнуть тебя на безопасное расстояние. Возможно, я сделал это с излишним энтузиазмом. — Его подбородок опустился, и лунный свет упал на высокую, округлую скулу. — Мои извинения.

Мое сердце бешено колотилось, когда я опустила руку, чтобы зависнуть на несколько дюймов над мягкой травой. Немного чересчур восторженно? Я вспомнила это ощущение невесомости — полета. Он отшвырнул меня в сторону, как будто я весила не больше маленького ребенка, а во мне не было ничего маленького. Я с трудом сглотнула, когда начала оглядываться по сторонам.

— Мюриэля больше нет, — поделился Лорд.

Так я и поняла.

— Здесь был еще один человек…. Бас?

— Это был Бастиан — лорд Бастиан. Он ушел, — сказал он. — Мы одни, на’лаа.

У меня перехватило дыхание.

— Мне должно быть больно. Я должна быть… — Я не могла заставить себя произнести это. Что я должна быть мертва. Я села на задницу. Вернее, упала на нее, приземлившись в лужицу лунного света. — Ты… ты поцеловал меня снова?

— Извини?

— Исцелил меня, — уточнила я. — Ты исцелил меня снова?

Лорд, сидевший напротив меня, развел лодыжки и вытянул одну ногу. Он приподнял плечо.

— Я говорил тебе, что на’лаа на моем языке означает несколько слов.

Я моргнула, прижимая руку к траве. Его нежелание отвечать на мой вопрос не прошло мимо меня.

— Я помню. Ты сказал, что это означает «храбрый».

— Так и есть. — Он опустил руку на согнутое колено. — Это также может означать «упрямый». — В его голосе послышался намек на улыбку. — Что делает прозвище еще более подходящим.

Уголки моих губ опустились.

— И почему ты так думаешь?

Его пальцы начали постукивать по воздуху.

— Это серьезный вопрос?

— Я не упрямая.

— Позволю себе не согласиться, — сказал он. — Я отчетливо помню, как просил тебя прийти ко мне. Ты этого не сделала. Тогда я сказал тебе не двигаться, и ты убежала.

Я застыла, возмущенная.

— Я убежала, потому что только что видела, как ты положил руку на грудь другого человека и испепелил его.

— Но ведь моя рука попала не в твою грудь, — возразил он.

— Нет, но…

— Но ты все равно убежала, — перебил он. — А потом, когда я сказал тебе прекратить сопротивляться, потому что ты только навредишь себе, ты продолжила это делать.

Я не могла поверить, что должна что-то объяснять.

— Это потому, что он ломал мне шею.

— Я бы этого не допустил.

— Ты только что сказал…

— Что мне было бы все равно, если бы он свернул тебе шею. Я знаю, что я сказал, — перебил он. Снова. — И мне было плевать на то, что он утверждал, потому что я знал, что не допущу этого.

— Откуда мне было это знать? — Воскликнула я.

— Ну, ты же оказала мне помощь прошлой ночью. Что бы со мной стало, если бы я позволил тебе пострадать?

Мои глаза сузились.

— И потому что я Деминиен, — сказал он, как будто это что-то значило. — А мы — ваши защитники. — Последовала еще одна пауза. — В основном.

Я подавила смех, который вот-вот готов был вырваться наружу. Да. В основном.

— Мюриэль собирался причинить мне вред. Он был…

— Мюриэль был идиотом.

От раздражения у меня развязался язык, но я сдержалась и захлопнула рот. Я разговаривала с лордом Хайборном, и сейчас он не пострадал.

Он снова наклонил голову.

— Ты собиралась что-то сказать?

— Нет, я…

— Да, ты собиралась.

— О, боги мои, — вырвалось у меня. — Я собиралась попросить тебя перестать перебивать меня, однако это было бы невозможно, потому что ты продолжаешь это делать, поэтому я пытаюсь быть уважительной.

— В отличие от…? — Эти пальцы все еще танцевали в воздухе. — В отличие от меня?

— Понимаешь? Я думаю, ты мне больше нравился, когда у тебя не было сил говорить.

— Итак, я тебе понравился?

— Это не то, что я сказала.

— Это именно то, что ты сказала.

— Ради всего святого, — прошипела я. — Это не то, что я имела в виду.

Лорд рассмеялся — и звук был глубоким и… и приятным. Неожиданно. Прошлой ночью он так не смеялся.

— А ты знала, что у на’лаа есть и другое значениие? Для тех, кто… откровенен?

— Упрямый? Откровенный? Думаю, я предпочитаю слово «храбрый».

— Есть и четвертое значение, — добавил Лорд.

— У этого твоего слова много значений, — пробормотала я.

— Много, — пробормотал он. — Но четвертое также используется для описания неблагодарного человека. Это тоже довольно уместно, не так ли? Я спас тебе жизнь, и все же ты считаешь меня невежливым.

Я уставилась на него, разинув рот..

— А еще я сидел здесь и ждал, пока ты проснешься, просто чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Присматривал за тобой. Даже позволил тебе использовать мое тело в качестве подушки. — И снова это было — намек на дразнящую улыбку, которую я не могла видеть, но слышала в его голосе. — Я думаю, это было довольно вежливо с моей стороны, особенно учитывая, что прошлой ночью я не смог воспользоваться твоим телом в качестве такового.

— Я отчетливо помню, как ты просил меня о помощи прошлой ночью, — парировала я. — Между тем, я не просила тебя делать ничего из этого.

— Ты бы помогла, даже если бы я не попросил, — сказал он, и я сжала губы. — Я и без твоей просьбы так поступил, хотя у меня есть дела поважнее.

Гнев всколыхнул мою кровь, заставив меня разжать губы.

— Если у тебя есть дела поважнее, никто тебя не останавливает. Твое присутствие не требуется и не приветствуется, милорд.

Его пальцы замерли на месте над его коленом, когда он подвинулся немного дальше, в поток лунного света. Его рот, изгиб челюсти и нос стали более заметны. Его улыбка стала волчьей.

У меня внутри все сжалось, когда я замерла. Было очевидно, что я перегнула палку.

— Ты права, на’лаа. Мне не нужно быть здесь, — сказал он почти так же тихо, как когда разговаривал с хайборнами за несколько секунд до того, как оборвал их существование. — Я хочу быть здесь.

И тогда я почувствовала это. Его пристальный взгляд. Хотя я не могла видеть его глаз, я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу, а затем опускается ниже. По телу прокатилась волна теплоты.

— В конце концов, — сказал он, и голос его стал громче и мягче. — Пейзаж довольно красивый.

Я посмотрела вниз и увидела, что темно-синий халат в какой-то момент расстегнулся, и под ним виднелась ночная рубашка цвета слоновой кости. В лунном свете оно казалось полупрозрачным, и большая часть моей груди была отчетливо видна под тонким платьем.

— Я смотрю на него. Я знаю, — сказал Лорд. — И я также осознаю, насколько невежливо я себя веду сейчас.

Я медленно подняла на него взгляд. Было известно, что хайборн одинаково наслаждался только двумя вещами. Насилие и… и секс. Я бы не удивилась, особенно после того, как увидела, каким он был прошлой ночью, но он был высокородным лордом, а сейчас, когда он был цел и невредим и находился в саду, я… я была просто какой-то низкорожденной.

Если задуматься, что он и двое других делали в этих садах? Хайборны, как правило, общались с низкорожденными более свободно и… интимно во время Праздников, даже с хайборнскими лордами, но до начала праздников было еще далеко.

— Мюриэль? — Спросила я. — Я слышала, как Финн и Микки говорили о нем.

— Он был.

Я прикусила нижнюю губу.

— А Финн? Микки? — На мгновение воцарилась тишина. — Пожары? Вот где их не стало?

— Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.

— Как ты оказался в саду?

— Я отправил Натаниэлю сообщение о встрече, зная, что Мюриэль никогда не бывает далеко от своего брата, — ответил он. — Как назло, Натаниэль попросил о встрече именно здесь.

Тогда это должно было означать, что братья Хайборн были из Примверы.

— Ты сказала, что тебе понравились эти маленькие светящиеся шарики? — Спросил он, отвлекая меня от моих мыслей, и мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он отвечает на то, что я сказал ему и Мюриэлю. — Я полагаю, ты говорила о солях.

— Души? — Прошептала я, настолько удивленная, что спросила.

— Не души смертных. — Снова появилась эта слабая усмешка. — Но души всего, что тебя окружает. Дерево, под которым мы сидим. Трава. Цветы глицинии в твоих волосах.

— О, — моя рука непроизвольно поднялась. Я провела рукой по своей косе, пока не почувствовала что-то мягкое и влажное. Съежившись, я вытащила лепесток. — Я не знала.

Он снова усмехнулся. Звук по-прежнему был приятным, что, казалось, совершенно не вязалось, ну, со всем остальным.

— Я уверен, что цветок был рад обнаружить, что привязан к такому прекрасному смертному. Хотя я могу представить себе гораздо более интересные места, к которым я бы привязался.

Я моргнула один раз.

Затем второй.

И тут мой разум решил совершить быструю прогулку туда, куда ему заходить не следовало, вызывая в воображении все эти интересные места. Внезапно глубоко в животе что-то болезненно сжалось. Я поерзала на траве, пошатываясь от сильного импульса желания — еще одного сурового напоминания о том, кем он был.

— Итак, ты искала солей? — Спросил Лорд, поднимая руку. Он издал тихий жужжащий звук — нежный, мелодичный звук.

Мгновение спустя на дереве над нами появилось маслянистое свечение, медленно спускающееся по ветвям и лианам. Затем еще одно. И еще. Мои губы приоткрылись. Чуть больше полудюжины птиц проплыли между деревьями.

— Ты можешь позвать их к себе? — Спросила я.

— Конечно, — ответил он. — Мы — часть всего, что нас окружает. Они — часть нас самих.

Я наблюдала, как один из сол проплыл надо мной.

— Они прекрасны.

— Они ценят, что ты так говоришь.

Одна бровь приподнялась.

— Они могут меня понять?

— Могут. — Он поднял подбородок, указывая на одного из солей. — Видишь, как их огни стали ярче?

Я кивнула.

— Вот откуда ты знаешь.

— О. — Мои пальцы покалывало от желания протянуть руку и дотронуться до одного из них без перчаток, но я решила, что это слишком. Я взглянула на Лорда, желая получше разглядеть его лицо. Его глаза. Но, наверное, это было счастье, что я не смогла этого сделать в тот момент.

— Как… как тебя зовут?

— Торн.

В моей груди что-то странно ухнуло. После стольких лет я, наконец, придумала для него имя. Я не знала, как к этому отнестись, но это странным образом изменило мою жизнь.

Я прочистила горло.

— Я… мне, наверное, пора идти.

Он наклонил голову.

— Наверное.

Обрадованная и в то же время расстроенная его согласием, я поднялась.

— Но я бы очень огорчился, если бы ты согласилась, — добавил он, и я серьезно в этом усомнилась. — У меня так много вопросов.

Я остановилась.

— О чем?

Он встал так быстро, что я не заметила, как он пошевелился. Только что он сидел, а потом уже стоял.

— О тебе, конечно.

У меня екнуло сердце.

— Обо мне мало что можно знать.

— Я не могу поверить, что это правда. — Теперь он был почти в тени глицинии, но почему-то казался ближе. — Я готов поспорить, что так оно и есть, начиная с того, как мы встретились.

Мелкая дрожь пробежала по моему затылку и вниз по позвоночнику. Мне показалось, что земля снова ушла из-под ног.

— Как… как мы встретились?

— Сегодня вечером, — уточнил он. — Ты обычно так проводишь свои ночи? Одна, гоняешься за солями, когда не спасаешь тех, кто в беде?

— Да, — призналась я. — Обычно я не хожу по этой части сада ночью.

— Но сегодня все было по-другому.

Я кивнула, в очередной раз решив придерживаться полуправды.

— Я услышала голоса и испугалась, что может случиться что-то плохое.

— И ты решила вмешаться? Снова? — В его голосе слышалось явное удивление. — Без оружия и, по-видимому, не зная, как защитить себя?

Я поджала губы.

— Полагаю, что так.

На мгновение воцарилась тишина.

— Ты еще раз доказала, какая ты храбрая.

— Я просто… я просто сделала то, что считала правильным.

— А для этого часто требуется самая большая храбрость, не так ли?

Я кивнула, говоря себе, что мне нужно прекратить этот разговор. На это было множество причин. Должно быть, было уже поздно, но я колебалась….

Его улыбка появилась снова. Легкий, напряженный изгиб его губ, и снова внизу моего живота что-то резко сжалось. У меня слегка пересохло во рту.

— Я полагаю, ты называешь Арчвуд-мэнор своим домом? — Спросил лорд Торн, и, хотя я не видела, чтобы он двигался, он подошел ближе.

Я кивнула.

— Я… я провожу много времени в этих садах, — поделилась я, сама не зная почему, разве что из-за нервозности, которая всегда приводила меня к бессвязной болтовне. — Вот почему от меня пахло кошачьей мятой.

— Я бы даже не вошел в них, если бы не Натаниэль, — сказал он, поворачивая голову и осматривая сады. — Странно, как это получилось. — Его взгляд вернулся ко мне. — С тобой.

Да, это было странно.

— Я сожалею о твоих… друзьях? — Было очевидно, что ни Мюриэль, ни Натаниэль не были его друзьями. — Я сожалею о том, что между вами произошло.

Он снова повернулся ко мне и замолчал. Это была та же реакция, что и прошлой ночью, когда я извинилась за то, что с ним сделали. Я сглотнула.

— Есть кое-что, что меня весь день интересовало в Мюриэль. Он подставил тебя, так?

Лорд Торн кивнул.

— Зачем хайборну участвовать в теневом рынке?

Он помолчал несколько мгновений.

— Это хороший вопрос. Я хотел бы знать ответ на него, но у меня есть к тебе еще один вопрос.

— Какой?

Одна из лоз отодвинулась в сторону, и на этот раз я увидела, как он шагнул вперед. Он не прикасался к лозе, но, как он сказал, он был частью королевства так, как никогда не смог бы стать низкорожденный.

— Как ты провела свой день, размышляя, почему хайборн оказался вовлечен в теневой рынок, когда до сегодняшнего вечера ты не знала, что он хайборн?

Черт.

Мое сердце пропустило удар.

— Я… я просто предположила, что это он. — Мои мысли метались. — Ты сказал, что должен был встретиться с ним в «Двух Бочках». Я подумала, что это будет еще один Хайборн.

— Ах. — Еще один стебель глицинии развернулся без его прикосновения. — Это мне следовало бы извиниться за то, чему тебе пришлось стать свидетельницей и что ты пережила за последние две ночи. Уверен, такое не каждый день увидишь.

— Я… я не ожидала застать Хайборнов на грани того, чтобы поубивать друг друга.

Он сухо рассмеялся.

— Возможно, ты удивишься, узнав, что это не такое уж редкое явление.

Я удивленно подняла брови. Я была удивлена. С другой стороны, я мало что знала о том, что происходило при дворе Хайборна.

— Ты, должно быть, теперь считаешь меня чудовищем?

— Нет, это не изменилось. Я имею в виду, что он собирался зарезать тебя, что показалось мне очень непродуманным решением, учитывая, чем это для него обернулось. И что ж, Мюриэль собирался убить меня, так что пошел он к черту, — продолжила я, покраснев от его тихого смешка. — Почему он подставил тебя?

— Кроме того, что он был дураком? Он был напуган.

— Из-за?

— Меня. — Один из солей скользнул по его плечу, чуть не задев мое, когда пролетал мимо нас. — Итак, он решил, что будет лучше, если он разберется со мной.

Я совсем не была знакома с лордом Торном, но он не произвел на меня впечатления человека, которого пытаются к чему-то принудить.

— Думаю, сегодня вечером они оба сделали не один непродуманный выбор.

— Ты угадала. — Его пальцы снова скользнули по одному из стеблей глицинии.

Однако мне показалось, что Мюриэль не просто боялся лорда Торна. Конечно, для большинства это было бы достаточной причиной, но в те короткие моменты они говорили так, словно намекали на что-то другое — на что-то, что, скорее всего, меня не касалось, но мне было любопытно.

— Что ж, я… я надеюсь, ты найдешь то, что искал, — сказала я ему, и он снова склонил голову набок. — Это прозвучало так, будто ты искал что-то, о чем, как он утверждал, у тебя была информация.

— Да, но теперь я не уверен, говорил ли он правду или нет.

Я хотела спросить, что же могло так разозлить короля, но лорд Торн коснулся цветка глицинии, привлекая мой взгляд, когда его пальцы провели по всей длине лозы, не сорвав ни одного цветка.

Появился еще один сол, присоединившийся к другому, когда они проплыли над нами, отбрасывая достаточно света, чтобы, когда лорд Торн полностью повернул ко мне голову, я, наконец, снова отчетливо увидела его лицо.

Ощущение покалывания началось у основания моей шеи и распространилось по всему телу, когда я подняла взгляд на золотисто-каштановые волосы, спадающие на мощные плечи, и шею цвета теплого песка.

Когда я была маленькой девочкой, я находила его красивым и пугающим.

И это не изменилось.

Прядь волос упала ему на щеку, а бровь, на пару оттенков темнее, чем эта волнистая прядь, приподнялась.

— С тобой все в порядке?

Я слегка дернулась.

— Да. Я просто устала. Это были две странные ночи.

Он уставился на меня на мгновение.

— Так оно и есть.

— Я думаю, мне… мне нужно вернуться в поместье.

Лорд Торн молчал, внимательно наблюдая за мной. Сосредоточенно.

С колотящимся сердцем я сделала еще один шаг назад.

— Я ценю, что ты убедился, что я… что я не погибла там, и, эм, что ты присматривал за мной.

Он выпрямился.

— Значит, ты благодарна за помощь, о которой не просила?

— Конечно, — я оборвала себя, увидев, как дразняще приподнялись его губы. — Ты все равно не должен был этого делать.

— Я знаю.

Я выдержала его взгляд на мгновение, затем кивнула.

— Спокойной ночи, — прошептала я.

Я начала отворачиваться.

— На’лаа?

Я повернулась к нему и, задохнувшись, отпрянула назад, наткнувшись на ближайшую глицинию. Лорд Торн стоял менее чем в футе от меня, а за ним все еще тянулись цветы, совершенно не потревоженные. Я даже не слышала, как он пошевелился. Он возвышался надо мной в темноте дерева, заслоняя все следы лунного света. Я опустила руки, прижав ладони к шершавой коре.

— Есть кое-что, о чем я должен спросить тебя, прежде чем ты уйдешь, — сказал он.

Неглубокий вдох, который я сделала, был наполнен его древесным, мягким ароматом. Что это был за запах? Я вздрогнула от неожиданного прикосновения его рук к моим плечам.

— Что?

— Что ты видела здесь сегодня вечером? — Его ладони скользнули вниз по моим рукам. Прикосновение было легким, но тут же заставило мой пульс участиться. Он добрался до моих запястий. — С Мюриэлем и Натэниелем? Не говори об этом.

Я вздрогнула, когда его руки скользнули к моим бедрам. Ночная рубашка не была преградой для тепла его ладоней. Его прикосновение… оно было как клеймо.

— О, конечно.

— С кем угодно, — настаивал он, его руки оставили мои бедра и потянулись к полу халата. Я судорожно втянула воздух, когда костяшки его пальцев коснулись изгиба моего живота. Он застегнул халат, затем нащупал пояс.

Я затаила дыхание, когда он завязал пояс чуть ниже моей груди.

— Я не буду.

Оставаясь совершенно неподвижной, пока он заканчивал с поясом, я почувствовала, как участился мой пульс, когда он взял меня за запястье и поднес к своим губам. Я не могла пошевелиться. Не страх и не страдание удерживали меня на месте, хотя так и должно было быть.

И все же я не боялась..

Это было… это было чувство, которому я не могла дать названия или описать, когда он перевернул мою руку и прижался губами к центру ладони, точно так же, как прошлой ночью. Ощущение его губ на моей коже было потрясающим. Они были мягкими и нежными, но в то же время твердыми и непреклонными, и когда он опустил мою руку, его дыхание скользнуло по изгибу моей щеки, пока наши губы не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

Собирался ли он поцеловать меня?

На один хаотичный миг меня охватили самые разные чувства — неверие и желание, паника и страстное желание. Мое сердце бешено колотилось. Я не хотела, чтобы меня целовал лорд Хайборн, особенно тот, в ком сейчас ощущалась смутная угроза.

Но я не отвернулась, когда его дыхание коснулось моих губ. В этот момент я поняла то, что уже несколько раз обнаруживала на протяжении своей жизни: со мной, должно быть, что-то серьезно не так. Мои глаза начали закрываться.

Прохладный ветер коснулся моего затылка.

Лорд Торн замер.

Открыв глаза, я почувствовала, как по телу пробежал холодок. Ночные птицы больше не пели. Во всем саду царила зловещая тишина, и, оглядевшись по сторонам, я увидела, что даже солы, казалось, покинули это место, когда вернулось прежнее ощущение — ледяной спертый воздух.

— Возвращайся к себе домой. — Голос лорда Торна был холоднее и тверже, он падал на мою кожу, как ледяной дождь. — Сделай это побыстрее, на’лаа. Сейчас в саду шевелятся твари, которым твое мясо покажется таким же вкусным, как и мне..

Мой желудок сжался.

— С тобой все будет в порядке?

Лорд Торн замер, и я предположила, что мой вопрос лишил его дара речи. Меня это тоже потрясло. С чего бы мне волноваться, если я видела, как он сжигает еще одного Хайборна? Или почему меня вообще должно волновать, все ли с ним в порядке? Потому что однажды он уже помог нам с Грейди? Хотя мне казалось, что это нечто большее.

— Конечно, — пообещал он. — Тебе нужно поторопиться. — Его рука на моей шее напряглась, затем он отпустил меня.

Я отшатнулась, сердце бешено колотилось. Я открыла рот…

— Уходи, на’лаа.

Дрожа, я попятилась, а затем повернулась — я повернулась и побежала, не зная, что выбило меня из колеи больше. То ли это были звуки тяжелых крыльев, рассекающих ночное небо, то ли необъяснимое чувство, что мне не следует бежать.

Что я должна стоять рядом с ним, встречая то, что надвигалось.

— Сколько их было? — Спросил барон, меряя шагами одну из многочисленных приемных комнат рядом с Большим залом. Только один край его накрахмаленной белой рубашки был заправлен в коричневые бриджи, которые он носил. Его темные волосы выглядели так, словно этим утром он несколько раз провел по ним рукой, отчего они торчали в разные стороны. — Сколько моих людей было убито прошлой ночью?

— Подтверждена гибель троих, — ответил судья Киддер со своего места, сжимая колени руками так, что костяшки пальцев побелели. — Но там были… фрагменты, найденные вдоль внешней стены поместья, которые навели нас на мысль, что их может быть два или более, пока не подтвержденных.

За спиной седовласого судьи Хаймель нахмурился.

— Фрагменты? — Клод повернулся к магистрату, когда я бросила взгляд на дверной проем и на мгновение встретилась взглядом с Грейди. — Что вы имеете в виду под фрагментами?

— Ну, если быть более точным, там были дополнительные конечности, которых было больше, чем учтенных. — Лицо судьи Киддера было почти таким же бледным, как рубашка барона. — Одна нога и две дополнительные руки.

— Черт, — пробормотал Хаймель, скривив губы.

Кусочек холодного мясного сэндвича, который я проглотила всего несколько минут назад, тут же скис у меня в желудке. Я медленно положила вилку и нож на стол, безмерно сожалея, что не захватила обед с собой в комнату. Но я не была готова к тому, что Клод ворвется в зал суда с магистратом на буксире. И я не была готова узнать, что прошлой ночью были убиты трое охранников барона. Или четверо. Или пятеро.

Клод схватил с буфета графин и отпил прямо из него.

— Как скоро ваши люди смогут найти и убрать останки, которые принадлежали этим дополнительным рукам и ногам? — Он тяжело поставил графин на стол. — Гости уже начали прибывать на сегодняшнее торжество. Последнее, что мне нужно, — это чтобы кто-нибудь из них случайно наткнулся на голову или туловище среди роз.

Я на мгновение закрыла глаза, испытывая большее отвращение к несколько удивительному полному безразличию барона к тому, кому принадлежали эти предметы, чем к нелепой теме разговора.

— Прямо сейчас несколько моих людей ищут возможные останки, — заверил его судья. — Но я бы посоветовал вам закрыть сады на ближайшие несколько часов.

— Ни хрена себе, — пробормотал Клод, снова проводя рукой по волосам. Вода в моем стакане задрожала, когда он снова принялся расхаживать по комнате. — Ты же видел тела, верно?

У судьи Киддера перехватило дыхание, когда он кивнул.

— И я ничего из этого не пропущу.

Клод подошел к окну, на мгновение заслонив солнечный свет.

— Как вы думаете, что стало причиной этого?

— Вероятно, то же, что думает ваш кузен, и то, что видели другие. — Магистрат оглянулся на Хаймеля. — Нимеры.

По моему телу пробежала дрожь, когда я вспомнила звук бьющихся о воздух крыльев. Я была вынуждена согласиться с тем, что говорили Хаймель и другие охранники.

Нимеры были еще одним типом хайборнов, с которыми низкорожденные редко имели дело и которых редко видели. Я видела их всего один раз, когда мы с Грейди были еще детьми, после того, как уехали из Юнион-Сити. Водитель дилижанса заметил их на дороге, когда они объезжали часть Колдовского леса. Это было нечто прямо из ночного кошмара — существо с размахом крыльев более семи футов и когтями длиннее и острее, чем у медведя. От шеи и ниже они напоминали необычайно крупных орлов, достигавших почти четырех футов в высоту.

Но голова у них была как у смертных.

— Но какого хрена нимерам нападать на моих людей? — Потребовал ответа Клод. — Разве они не нападают только тогда, когда кто-то подходит слишком близко к их гнезду?

— Я не думаю, что они были целью. — Грейди заговорил с того места, где он стоял у дверей. — Именно это сказал Осмунд сегодня утром. Что нимеры направлялись к чему-то в сад, а те, кто патрулировал стену, к сожалению, оказались у них на пути. Грелль и Осмунд были на земле, когда они ударились.

Клод проходил мимо моего столика.

— Тогда ты не знаешь, что могло быть в саду, что привлекло их?

Теперь у меня скрутило живот по совершенно другой причине. Что-то было в саду. Мой лорд — нет, он не был моим. Мне действительно нужно было покончить с этим. Я взяла стакан с водой и сделала несколько глотков.

— На этот вопрос я не могу ответить, — ответил Грейди, на мгновение встретившись со мной взглядом. Я слегка съежилась на своем месте. — Никто из остальных не заметил ничего необычного до того, как они заполонили сады.

Заполонили.

Моя рука слегка дрожала, когда я ставила стакан на стол. Лорд Хайборн был могущественным существом, но там должно было быть не меньше дюжины нимер. Как лорд Торн мог отбиться от них? Но он должен был это сделать, потому что в противном случае его бы нашли.

Если только эти дополнительные конечности не принадлежали ему.

Беспокойство нарастало, завязываясь узлом в моей груди, когда я поставила свой стакан на стол.

— Черт возьми, Нимеры, — пробормотал Клод, качая головой. — Что дальше? Никсы?

Я вздрогнула. Боги, я надеялась, что нет.

— Нимеры так себя ведут? — Хаймель нахмурился. — Это неслыханно, не правда ли?

— Происходит много неслыханных вещей, — ответил судья Киддер.

Клод остановился, глядя на пожилого мужчину.

— Не хотите добавить больше подробностей?

— До меня дошли слухи о драках в Хайборне, — начал судья. — Были сообщения о том, что это происходит в других городах. Буквально на прошлой неделе я слышал, что в прошлом месяце в Урбане между ними произошла серьезная стычка.

Я нахмурила брови. Урбан находился на территории Низин, не так уж далеко от Хайборнского двора Августина, который также служил столицей Келума. Я вспомнила, что сказал лорд Торн, когда речь зашла о Хайборне, который был на грани того, чтобы поубивать друг друга. Очевидно, в их дворах это не было чем-то необычным, но редко можно было услышать, чтобы это происходило в присутствии представителей низшего сословия.

— Несколько человек были убиты, — добавил судья Киддер. — А также несколько представителей низшего сословия, которые, к сожалению, оказались не в том месте и не в то время.

— Известно ли нам, из-за чего они ссорятся? — Спросил Клод.

— Этого я не слышал. — Судья почесал подбородок. — Но если я что-нибудь узнаю, я дам вам знать.

— Спасибо. — Клод взглянул на меня с непроницаемым выражением лица. Он скрестил руки на груди. — Я хочу, чтобы сады были расчищены к вечеру. — Он повернулся к магистрату. — Я не хочу, чтобы здесь что-нибудь осталось, даже ноготь.

— Будет сделано. — Судья Киддер поднялся на ноги и твердой походкой вышел из зала, не глядя в мою сторону. Он ни разу не взглянул в мою сторону с тех пор, как вошел. Мне не нужна была интуиция, чтобы понять, что он считает меня не более чем ухоженной любовницей Барона, за удовольствие просто посмотреть на которую ему придется заплатить.

— Что угодно.

Как только дверь за судьей закрылась, барон повернулся ко мне. Черты его лица были настолько напряжены, что рот превратился в узкую полоску. Барон явно был не в духе, и это было справедливо. В его саду были разбросаны части тел.

— Скажи мне, моя милая, со всей твоей интуицией и вторым зрением, — сказал он, уперев руки в бока, — ты не видела, как орда нимер спускалась, чтобы опустошить мои сады?

— Чтобы она это поняла, она должна была быть действительно полезной, — заметил Хаймель, скрестив руки на груди. Обернувшись, я увидела, что Грейди смотрит на его затылок так, словно хотел сбить его с плеч. — И, кроме салонных трюков и хорошего чутья, она ни на что не годна, кузен.

Клод повернул голову к Хаймелю.

— Заткнись.

Румянец залил щеки Хаймеля. Ему нравилось болтать языком, но он знал, что то, что я делала, не имело ничего общего с салонными фокусами или иллюзией. Он, как обычно, просто вел себя как придурок.

Поэтому я, как обычно, проигнорировала его.

Клод повернулся ко мне.

— Лис?

— Это так не работает, — напомнила я ему. — Знаешь… — я подпрыгнула, когда Клод бросился вперед и ударил рукой по столу. Стакан с водой и тарелка с крошечными бутербродами, нарезанными треугольниками, полетели на деревянный пол.

От удивления у меня отвисла челюсть, когда я уставилась на беспорядок на полу. У Клода был вспыльчивый характер. Как и у большинства целестии. Я видела, как он опрокидывал стакан или два раньше. Бутылки с дорогим вином не раз падали на пол, но он никогда не вел себя так по отношению ко мне.

— Да, — прошипел Клод в нескольких дюймах от моего лица, положив руки на стол. Я увидела, как Грейди сделал шаг вперед, но остановился, когда я резко покачала головой. — Я знаю, что так не бывает. Ты не можешь ничего понять, имея дело с Хайборном, но… — Его взгляд встретился с моим. — Но я также знаю, что это не всегда так. Иногда у тебя возникают смутные впечатления, и я также знаю, что ты не видишь, частью чего являешься.

Я вцепилась пальцами в подол своего платья, когда мне кое-что пришло в голову. Прошлой ночью я увидела, что должно было произойти с Мюриэлем и лордом Торном — кровь, брызнувшая на цветы глицинии. Тогда мне это не пришло в голову. Может быть, потому, что это касалось лорда Торна?

— Итак, скажи мне, моя милая. — Он улыбнулся, отвлекая меня от размышлений. Или попытался. Это была скорее гримаса. — Ты была в этом замешана?

— Нет! — Воскликнула я. Шок охватил меня, когда я уставилась на него. Это было даже не потому, что я была в какой-то степени причастна к тому, что произошло прошлой ночью. А потому, что он мог подумать, что я имею какое-то отношение к нимерам. — Я не имею к этому никакого отношения. Я даже не знала, что в Арчвуде есть нимеры.

Барон несколько мгновений пристально смотрел на меня, а затем оттолкнулся от стола, задребезжав оставшейся посудой.

— В Арчвуде нет нимер, — сказал он, раздувая ноздри, и отступил на шаг, едва не наступив в еду. — Но в Примвере они есть. Вот откуда они, вероятно, взялись. — Он уставился на беспорядок, который сотворил, и по его щекам разлился румянец. — В любом случае, — сказал он, заправляя незаправленный край рубашки в штаны. — Эти нимеры явно были чем-то недовольны в том саду.

Скорее, недовольны кем-то.

— Проследи, чтобы судья выполнил свою работу, — сказал он Хаймелю, прежде чем остановиться и вернуться к тому месту, где я сидела. Его горло сжалось, когда он посмотрел на меня сверху вниз. — Прости, что вышел из себя. Я не должен был этого делать. Это не потому, что я был зол на тебя.

Я промолчала, настороженно глядя на него.

Он шумно выдохнул.

— Я могу принести тебе свежую еду.

Голос барона звучал так, словно он действительно сожалел. Не то чтобы это оправдывало его вспышку.

— Все в порядке, — сказала я с улыбкой, потому что так и должно было быть.

Барон заколебался.

— Нет, это… — Он замолчал и глубоко вздохнул. — Простите, — повторил он, а затем направился к двери, остановившись, чтобы поговорить с Грейди. — Вы не могли бы проследить, чтобы здесь прибрали?

Грейди кивнул.

Как только дверь за бароном и его кузеном закрылась, я поднялась и повернулся к беспорядку на полу.

— Я разберусь, — грубо сказал Грейди, подходя к столу.

— Это моя еда. — Я опустилась на колени и начала собирать разбросанные кусочки ветчины и сыра.

— Это не значит, что я не могу помочь. — Грейди опустился на колени напротив меня и взял тарелку. — Какая пустая трата вкусной еды.

Я кивнула и положила несколько кусочков на тарелку, которую он держал, думая о том, что было время, когда ни один из нас и глазом не моргнул бы, если бы съел то, что упало на пол и на которое наступили.

Найдя помидор, я съежилась от липкой сырости.

— Он в хорошем настроении, не правда ли?

— Преуменьшение года, Лис. — Его челюсть двигалась, когда он взял чашку и поставил ее на стол. — Это было нехорошо.

— Я знаю. — Я на мгновение встретилась с ним взглядом. — Он не мой любовник, — напомнила я ему.

— Кто он для тебя? Твой босс, который ни с того ни с сего становится слишком дружелюбным с тобой?

— Нет, он мой начальник, который притворяется кем-то большим, чем он есть на самом деле. — Вероятно, он тоже хотел бы быть таким — хотел бы, чтобы он испытывал ко мне больше чувств.

— Все равно, это не значит, что все в порядке.

Я кивнула, подцепив последний кусочек и положив его на тарелку, и поднялась.

— Но ведь не каждый день в ваших садах роятся нимфы.

Грейди фыркнул.

— Слава богам. — Он взял кусочек хлеба. — Я бы описался, если бы был там, на стене, и увидел, как они приближаются.

— Нет, ты бы этого не сделал.

Он пронзил меня взглядом, приподняв брови.

— Хорошо. — Я рассмеялась. — Ты бы сделал это, а потом отбился от них.

— Нет, я бы сделал это, а потом убежал, или описался бы на бегу, что является единственным разумным решением, когда сталкиваешься с чем-то вроде нимер.

Покачав головой, я подобрала последний кусочек еды и бросила его на тарелку, которую держал Грейди. Я начала подниматься, когда заметила на руке Грейди, чуть пониже запястья, ярко-коричневое пятно. Я потянулась к его руке, но одернула себя. Мой взгляд метнулся к нему.

— Что случилось с твоей рукой?

— Что? — Он опустил взгляд. — О. Это ерунда. Я делал новый клинок, и моя рука соскользнула. Подошел слишком близко к источнику тепла.

— Боги, Грейди. Это выглядит болезненно. Ты намазал его чем-нибудь? — Я сразу же начала думать о различных припарках, которые можно было бы использовать. — Я могу…

— Я уже использовал то, что ты приготовила в прошлый раз. Видишь? — Он повернул руку к свету. — Блеск? Это из смеси алоэ, которую ты приготовила.

— Тебе нужно использовать больше, чем это. — Я взяла у него тарелку и поставила ее на стол. — И тебе следует накрывать ее, когда ты на улице, особенно когда работаешь в магазине.

— Да, мама, — сухо ответил Грейди.

Взглянув на его рану, я кое о чем вспомнила.

— Ты говорил с Клодом о том, чтобы он заменил кузнеца? Данил ведь скоро должен уйти на пенсию, верно? А что случилось с Жаком…

— Я нет. — Грейди отвернулся.

Мои глаза сузились.

— Но ты ведь сделаешь это, правда?

Одно плечо приподнялось.

— Я могу попросить его…

— Не делай этого. — Грейди повернулся ко мне.

— Почему нет? — Я скрестила руки на груди. — У тебя хорошо получается…

— Я хорош в том, что делаю сейчас.

— Да, но тебе действительно нравится работать с железом и сталью. Редко бывает, чтобы кто-то был хорош в том, что ему нравится делать. — Я смотрела, как он теребит кожаный ремешок на груди, на котором висел один из клинков, которые, как я знала, он изготовил сам. — Тебе нужно спросить Клода. Он тебе не откажет.

— Я знаю. Я так и сделаю. — Он на мгновение замолчал. — Тебе не понравится то, что я скажу дальше, но тебе, наверное, стоит какое-то время держаться подальше от садов.

— Да, наверное. — Я пересекла комнату, платье хлопало у меня за спиной. Я уставилась в окно, и мои мысли вернулись к тому странному чувству, которое я испытала прошлой ночью. Что я должна была остаться рядом с ним.

Это все еще было там, как тень на задворках моего сознания. Что я должна быть там.

С ним.

Где мое место.

В последующие дни в поместье и в Арчвуде все успокоилось. Больше не было ни нападений, ни слухов о Железных рыцарях и принцессе Западных земель, и я больше не встречала стражников, вовлеченных в торговлю на теневом рынке.

Все было нормально.

Я проводила время в садах и с Наоми, вечерами сидела с Грейди. Я присоединялась к Клоду за ужином и каталась верхом на Айрис по лугам между поместьем и городом, и я находила удовольствие во всем этом, как хорошая маленькая девочка из низов.

Но каждый вечер я выходила в сад и пыталась убедить себя, что это не из-за него. Что я была там не потому, что надеялась найти лорда Хайборна среди цветущих глициний. Что это не имеет никакого отношения к странному чувству, которое преследовало меня по мере того, как дни превращались в недели.

Лорд Торн так и не вернулся, но то чувство, которое возникло у меня при нашей первой встрече, осталось. Я знала, что увижу его снова.

Сегодня вечером я осталась в своих покоях, не настроенная на общение. У меня было странное настроение, которое я не могла объяснить. Оставшись одна, я провела большую часть вечера, наблюдая, как солы проплывают по лужайке и направляются в сады, а теплый ветерок доносит с лужайки звуки музыки. Я даже легла спать в неоправданно раннее время, но внезапно проснулась, где-то около полуночи, с бешено колотящимся сердцем. Это было похоже на пробуждение от ночного кошмара, но я даже не была уверена, что спала достаточно долго, чтобы увидеть сон.

Это было полчаса назад, и, не в силах снова заснуть, я вернулась в свое кресло с нераскрытой книгой на коленях и стал смотреть «Соль». Я вновь испытала то странное чувство, которое не покидало меня, как это случалось со мной много раз с тех пор, как я в последний раз видела лорда Торна. Я просто не могла разобраться в этом, и оно не давало мне покоя. С чего бы мне думать, что я должна была оставаться рядом с ним, когда прибыли нимеры? Не то чтобы я сильно помогла бы, если бы не отпугнула их криками.

Почему я чувствовала, что я… что мне больше не место там, где я была, даже больше, чем обычно? Я уже начала думать, что это и было причиной моего сегодняшнего настроения.

Серия громких ударов заставила меня слегка подпрыгнуть. Я повернулась к двери, услышав, как Грейди окликнул меня: — Лис? Ты здесь?

— Иду. — Я встала, затягивая пояс на халате. Беспокойство охватило меня, когда я пересекла узкое пространство и открыла дверь. Я могла придумать только две причины, по которым Грейди мог прийти в мои покои в такое время ночи. Иногда, когда у него возникали проблемы со сном, мы просто делили с ним постель — это утешение, выработанное за годы совместной работы, и оно помогало, поскольку никто из нас не спал хорошо. Другой причиной был, ну, потенциальный стресс.

Грейди стоял один в тускло освещенном коридоре.

— Барон вызвал тебя.

Мои плечи напряглись.

— Черт, — пробормотала я, не теряя времени на переодевание в более подходящую одежду. Я вышла в коридор и закрыла за собой дверь, взглянув на Грейди. — Ты знаешь почему?

— Я не знаю, — ответил он. — Все, что я знаю, это то, что он был в солярии, когда Хаймель пришел за ним. Он ушел примерно на полчаса, затем вернулся и сказал мне, чтобы я позвал тебя.

Я прикусила нижнюю губу. Выбор был поистине безграничен, когда дело касалось Клода, но я серьезно сомневалась, что он захотел бы, чтобы я принимала участие в каких-либо торжествах, которые происходили в этот час.

Грейди провел меня по задним залам особняка, по которым ходили только слуги и те, кто не хотел рисковать и с кем-нибудь столкнуться. В конце концов мы оказались в маленькой прихожей, расположенной позади Большого зала.

В прихожей было несколько человек, но мое внимание сосредоточилось на Клоде. Я не видела его с тех пор, как у него случилась вспышка гнева, и мне стало интересно, подумал ли он тоже об этом, когда наши взгляды встретились, потому что его щеки вспыхнули. Я не думала, что это как-то связано с блондинкой, полулежавшей у него на коленях. Ее взгляд был рассеянным, когда Клод похлопал ее по бедру, призывая подняться. Она присела на свободный краешек дивана, и у меня возникло ощущение, что она наслаждалась вином с лауданумом, которое часто подавали для самых близких друзей барона.

— Как ты себя чувствуешь, малышка? — Спросил барон, когда я подошла к нему.

Я сразу же уловила приторно-сладковатый запах полуночного масла, и мне пришлось сдержаться, чтобы не разразиться тирадой.

— Хорошо. Что происходит?

— Я не уверен. У нас неожиданные гости, — поделился он, медленно уводя меня от дивана. Он понизил голос, когда Грейди подошел к нам. — Это член Королевского двора, который попросил приюта для него и еще троих человек на вечер.

Каждая клеточка моего существа напряглась. Члены Королевского двора часто были канцлерами.

— Это необычно.

— Полностью разделяю мои чувства. — Мы отошли в сторону от присутствующих в зале. — Он не говорит, зачем он здесь, утверждая, что поговорит со мной утром, когда…

— Когда что? — Спросила я, когда он замолчал.

— Когда, как он сказал, «я буду в ясном уме» или что-то в этом роде. — Щеки Клода залились румянцем, и я внезапно поняла причину его смущения. Я тоже был бы смущен, если бы канцлер прибыл с потенциально важным делом для обсуждения, а я была бы слишком пьяна или под кайфом, чтобы сделать это. Он прочистил горло, приподняв подбородок. — Я бы хотел, чтобы ты пошла к нему и посмотрела, сможешь ли ты выяснить причины его присутствия здесь.

Осознавая, что вокруг нас есть люди, я понизила голос.

— Тебе не терпится узнать утром?

— Не ожидание будет держать меня в напряжении всю ночь. Я не знаю, чего он хочет ко времени нашей встречи. Мне нужно подготовиться к этой встрече. — В его голосе звучал неподдельный ужас от этой мысли. — Ты уже знаешь, как мне трудно заснуть.

Всем нам было трудно заснуть, но я не думала, что барон осознавал это.

— Я… — Он наклонил голову, убирая прядь волос с моего плеча. — Я беспокоюсь, что он привез весточку от Королевского престола — от короля. Возможно, я… немного опоздал с ежеквартальной десятиной.

— Черт возьми, — пробормотала я.

У Клода вырвался довольно пронзительный смешок, и мои брови поползли вверх, когда я уставилась на него.

— Прости, — пробормотал он, подергивая губами. — Мне нужна твоя особая помощь, милая.

Что было нужно Клоду, так это поменьше позволять себе поблажки на вечеринках и перестать тратить деньги на легкомысленную ерунду.

Но никому из нас, тех, кто полагался на то, что он будет держать себя в руках, не нужно было, чтобы Клод еще больше заводился. Это, вероятно, привело бы к тому, что он выкурил бы еще больше «Полуночного масла» и к тому времени, когда ему предстояло беседовать с канцлером королевского двора, был бы в полном беспорядке. И если это произошло из-за того, что он не заплатил квартальные налоги, Клоду нужно было быть в отличной форме, чтобы умолять о необходимой выдержке и прощении.

— Хорошо, — вздохнула я. — Я сделаю это.

На его лице появилась зубастая улыбка.

— Спасибо..

— Если ты пообещаешь мне, что пойдешь спать, — перебила я. — Тебе нужно отдохнуть.

— Конечно, — согласился он слишком быстро. — Таков план.

Я посмотрела на него.

— Клянусь, — добавил он, и прядь темных волос упала ему на лоб. — Я хочу быть свежим, как выстиранное белье, — он снова хихикнул, на этот раз над самим собой. — Я очень скоро лягу спать.

— Тебе же лучше, — предупредила я.

— Ты — редкая драгоценность, — воскликнул он, быстро поцеловав меня в лоб. — Наслаждайся жизнью, Лис.

Барон снова похлопал меня по плечу, и я отвернулась от него, пока не совершила что-нибудь безрассудное, например, не шлепнула его по заднице.

Сопровождаемая Грейди, я пересекла прихожую и заметила Наоми. Когда я проходила мимо, ее взгляд на мгновение встретился с моим. Я многозначительно посмотрела в сторону Клода, и она закатила глаза, но кивнула. Это был не первый раз, когда ей поручали убедиться, что барон доберется до своей постели один. Она повернулась к Клоду, и с ее губ сорвался смех — прекрасный, но я уловила в нем нотку раздражения. По какой-то причине я вспомнила тот первый раз, когда меня попросили сделать все возможное, чтобы я могла добиться того, чего хотел Клод, что требовало от меня вести себя как куртизанка. Именно Наоми отвела меня в сторону, воспользовалась моими ограниченными знаниями о различных степенях близости и подготовила меня к тому, что должно было произойти. В конце концов, до встречи с Клодом я была девственницей, пережив лишь несколько поспешных прикосновений, которые закончились тем, что я услышала то, о чем лучше бы не слышала.

Но Наоми также приготовила мне кое-что, о чем даже Клод не подозревал. Я знала, как можно использовать «Долгую ночь». Грейди всегда носил с собой маленький мешочек с этим напитком в нагрудном кармане своей туники. С его помощью я могла выбирать, как именно я хочу, чтобы прошел вечер.

К сожалению, я чаще всего использовала «Долгую ночь», и сегодняшний вечер, скорее всего, не будет исключением.

— Мне нужно увидеть Мейвен, — сказала я Грейди, когда мы вышли из приемной.

Плечи Грейди напряглись, но он кивнул. Войдя в другой узкий, еще менее посещаемый зал, мы остановились перед круглой деревянной дверью, расположенной в нише. Как всегда, на стук откликнулась фигура седовласого мастера в мантии. Я вошла в ее освещенную свечами комнату, оставив Грейди в холле с такой твердой челюстью, что я не удивилась бы, если бы у него хрустнули коренные зубы.

Оглядевшись, я поняла, что она ждала меня, а это означало, что либо Клод, либо Хаймель уже предупредили ее. Вспыхнуло раздражение. Что бы сделал Клод, если бы я сказала «нет»?

Но с чего он взял, что я это сделаю? Я не сказала ему «нет». Мне это редко приходило в голову, потому что именно так я была уверена, что буду бесценна для барона. Именно так я была уверена, что мы с Грейди никогда не окажемся снова на улице. Так что я не была уверена, на кого мне больше злиться. На себя или на него?

Помещение Мейвен больше походило на подготовительную камеру, оборудованную всем необходимым — ванной на ножках, наполненной горячей ароматизированной водой, щетками и вешалками для одежды. Там был узкий стол, за которым происходила более тщательная подготовка — эпиляция воском и выщипывание всех волос на теле, за исключением тех, что росли на голове. Клод предпочитал такую длину, поэтому сейчас они доходили мне до талии. Я не возражала против длины волос на голове, но если бы я когда-нибудь решила уйти, я бы никогда больше не прикоснулась ни к одному волоску в другом месте. К счастью, удаление волос на теле уже стало обычным делом.

Я подошла к ванне и разделась в тишине. Мейвен не отличалась разговорчивостью. Она не произнесла ни слова. Ни разу, пока ночная рубашка сползала с моих плеч и скользила по бедрам, или пока я залезала в ванну и мылась. Она просто ждала, держа в скрюченных пальцах полотенце, ее взгляд был слезящимся, но настороженным.

Наоми как-то сказала мне, что Мейвен была бабушкой барона по отцовской линии, но Валентино, один из других любовников, сказал, что она была овдовевшей женой одного из бывших садовников. Линди, кухарка в поместье, утверждала, что Мейвен была любовницей одного из бывших баронов, но я придерживалась мнения, что она была призраком, которому каким-то образом удалось сохранить плоть на своих костях… Я взглянула на тонкую, как бумага, кожу на ее предплечьях. Она едва сохранила плоть на костях.

Как только я закончила мыться, она вытерла меня насухо, насколько это было в человеческих силах. Мейвен также не отличалась мягкостью. Я стояла обнаженная, упираясь пальцами ног в пол, пока она шаркала к вешалке. Вешалки звякали одна о другую, пока она перебирала одежду, в конце концов вытащив халат, цвет которого был чем-то средним между голубым и лазурным. Оттенок безоблачного неба Центральных графств.

Я засунула руки в карманы халата и замерла, пока она завязывала пояс так туго, что ткань врезалась в нежную кожу моей талии. Один взгляд в висячее зеркало подтвердил то, что я уже знала. v-образный вырез был абсурдно глубоким, а халат был более тонким, чем ткань. Если бы я вышла на улицу при более ярком освещении, можно было бы точно определить оттенок кожи вокруг моего соска.

Подавив вздох, я подошла к табурету и села, чтобы Мейвен могла расстегнуть все заколки, удерживающие мои волосы. Затем она расчесала спутанные пряди, откидывая мою голову назад при каждом движении. Все это время мои ногти впивались в ладони; я была уверена, что скоро наполовину облысею. Когда она закончила, прошло не более часа. Она открыла дверь, оставив меня наедине с Грейди в холле. Она не последовала за мной. На эту ночь она выполнила свою задачу.

Ни Грейди, ни я не проронили ни слова, пока не вошли в тихий холл, ведущий в разные крыла особняка. Слава богам, наш путь освещал только мягкий свет луны, струившийся сквозь окна..

Вцепившись пальцами в створку, я смотрела вперед, вдыхая аромат жимолости, которая росла вдоль стен поместья, и вспоминала о других случаях, когда меня просили применить свои способности. Обычно это был приезжий барон или другой представитель аристократии. Моя интуиция обычно подсказывала, можно ли доверять посетителю или он что-то замышляет. Я даже могла почувствовать больше, если этого хотел Клод. Ему нравилось знать, что движет другими, чтобы он мог использовать это в потенциальных сделках.

— Вот, — наконец сказал Грейди, опуская руку в нагрудный карман своей туники и кладя мне на ладонь маленький мешочек размером с монету. В его глубоких карих глазах не было ни искорки смеха, которая обычно наполняла их, как и тех очаровательных мальчишеских ямочек на щеках, которые выручали его из многих неприятностей, когда мы были моложе.

— Узнай все, что тебе нужно знать, и уходи.

Я взглянула на черный мешочек с «Долгой ночью». Жертвы Клода так и не узнали, что их накачали наркотиками. «Долгая ночь» была без запаха и вкуса.

— Ты видел, кто пришел?

— Нет. Я знаю только о палате, но предполагаю, что это канцлер.

Его ноздри раздулись.

— Мне это не нравится, Лис.

— Я знаю. — Обхватив мешочек пальцами, я сунула его в карман халата, где, к счастью, материал был толще. — Но тебе не стоит беспокоиться. У меня все будет под контролем.

Сжав губы, он покачал головой, когда мы прошли немного дальше, его рука сжимала рукоять меча. Мы приблизились к восточному крылу, из которого открывался вид на внутренние дворы и те участки сада, где цвели розы. Здесь были величественные покои, предназначенные только для тех, на кого барон стремился произвести впечатление.

Я взглянула на Грейди. На его скулах заиграли желваки.

— Ты же понимаешь, что я не обязана это делать. Что я сама решаю это сделать.

Брови Грейди поползли вверх.

— В самом деле?

— Да. Я могла бы сказать «нет». Клод не заставил бы меня это делать, и если я не хочу, чтобы ситуация развивалась, я воспользуюсь Долгой ночью, как только выясню, зачем этот канцлер здесь. Надеюсь, это не потому, что Клод опаздывает со своей десятиной, потому что нам действительно не нужно беспокоиться об этом в дополнение ко всему остальному, — сказала я. — Сегодняшний вечер ничем не отличается от любого другого.

Мышца на его челюсти продолжала пульсировать.

— Ты говоришь так, как будто это не имеет большого значения.

Скрестив руки на груди, я отвела взгляд. Дело в том, что эти встречи были сложными, потому что иногда это не имело большого значения. Иногда я наслаждалась прикосновениями. Не то чтобы те, кого я встречала при таких обстоятельствах, всегда были плохими, одиозными людьми. Часто они были очаровательными и интересными, и я… могла прикасаться к ним, не испытывая чувства вины из-за того, что видела или чувствовала то, что они, вероятно, хотели бы скрыть. Я могла свалить вину на Клода, и да, я понимала, насколько это было запутанно. В глубине души я знала, что все еще разделяю часть этой вины. В любом случае, я уходила от этих встреч целой и невредимой, и лишь несколько раз я ощущала то, о чем, казалось, никогда не смогу забыть.

Мы снова пошли, слышался только звук его ботинок и шорох моего халата по каменному полу, пока мы не подошли к двойным дверям.

— Мы на месте, — тихо сказал Грейди. — Если что-нибудь случится…

— Я закричу, — сказала я ему — то, что мне еще предстояло сделать.

Грейди шагнул ко мне, его ладонь легла на мою руку.

— Будь осторожна, — прошептал он. — Пожалуйста.

Мое сердце сжалось.

— Буду. — Я улыбнулась ему. — Все будет хорошо.

Грейди напрягся.

— Ты продолжаешь это повторять.

— И, может быть, ты начнешь верить мне.

— Или, может быть, ты начнешь верить в это.

Я напряглась. Странная смесь ощущений охватила меня — замешательство и эмоции, которые обожгли мои внутренности, заставив задуматься, не следует ли мне смириться со всем этим. Если бы я уже знала ответ на этот вопрос, а все мои слова были ложной бравадой и уклончивостью. Я отвернулась от него, более чем слегка встревоженная. Но сейчас было не время для глубокого самоанализа.

Потому что я и так немного нервничала. Я волновалась каждый раз, когда делала это. Мне нравилось думать, что кто-то мог бы испугаться, потому что я никогда не знала, что ждет по ту сторону стен. Я не стала терять времени и потянулась к украшенным золотом ручкам. Как и ожидалось, дверь открылась. Я вошла в прихожую, освещенную одинокой лампой, стоящей у глубокого дивана. Двери бесшумно закрылись за мной. Я колебалась всего несколько секунд, осматривая пространство. Здесь было пусто, если не считать богатой мебели, задрапированной роскошными тканями и вырезанной из гладкого, глянцевого дерева, но здесь было… здесь было какое-то присутствие.

Ощутимая энергия, которая окутала мою кожу, вызвав волну мурашек. У меня пересохло во рту, когда я повернулась к круглой арке, которая вела в спальни. Все еще нервно теребя пальцами оконную раму, я двинулась вперед, несмотря на вновь возникшее беспокойство.

Я предположила, что, кто бы здесь ни был, он ожидает гостей. Конечно, Клод позаботился бы об этом. В конце концов, двери были не заперты. Но я ничего не услышала, когда вошла в темную спальню. Мои шаги замедлились, когда я позволила своему зрению привыкнуть к темноте. Я придвинулась ближе и разглядела, что дверь, ведущая в ванную, осталась слегка приоткрытой. Стены и пол также пропитались энергией. По моей коже пробежали мурашки. Сердце забилось еще быстрее. Мне было знакомо это чувство, и здесь был какой-то запах. Мягкий, древесный аромат, который напомнил мне о…

Внезапно я перестала видеть дверь в ванную. В комнате стало совсем темно, я ничего не видела, и это… да, это было ненормально. Я сделала шаг назад.

Порыв теплого воздуха шевельнул полы моего халата. Мои пальцы соскользнули с оконной рамы, и я замерла, затаив дыхание. У меня защипало в затылке. Воздух в комнате изменился, сгустился и наэлектризовался, напомнив мне атмосферу перед ударом молнии.

Я была не одна в этой кромешной, неестественной темноте. Воздух из моих легких вырвался одним прерывистым выдохом, когда острое ощущение пронзило всю правую сторону моего тела. Это было так, словно я внезапно оказался слишком близко к открытому пламени. Сработал инстинкт, но не тот, что подпитывался моими способностями, а тот, что подпитывался чистой потребностью выжить. Он кричал, чтобы я бежала..

Мои дрожащие губы приоткрылись, чтобы что-то сказать или, может быть, закричать, но прежде чем я успела издать хоть один звук, чья-то рука обхватила меня за талию и прижала к твердой стене мышц. Меня поднимали до тех пор, пока мои ноги больше не перестали касаться пола — пока они не повисли в нескольких дюймах от пола.

Я не знала ни одного смертного, который мог бы поднять меня так легко, и это могло означать только одно..

— У меня есть два вопроса, и на каждый из них лучше ответить честно, — растягивая слова, произнес глубокий голос, его интонация была почти непринужденной, но в то же время предупреждающей, и в тот же миг теплая мозолистая рука легла на кожу над моей грудью, прижимая меня спиной к… груди.

— Что ты делаешь в моих покоях? — Дыхание зашевелило пряди волос у меня на виске. — Или может ты хочешь умереть?

Хайборн.

Барон отправил меня к чертову Хайборну.

И не просто к какому-нибудь Хайборну. К нему.

Лорду Торну.

Я схватила его за предплечье. Мои пальцы коснулись гладкого, накрахмаленного полотна. То, как он держал меня, было совсем не похоже на то, как это делал Мюриэль, но все равно меня охватила паника.

— Это не ответ, — мягко упрекнул лорд Торн.

Затем он пошевелился.

В два прыжка он прижал меня к стене, прижав щекой, а руки к полу. Его сила была ужасающей, от чего мой пульс участился. Я оттолкнулась от него, пытаясь опустить ноги на пол. Он прижался ко мне всем своим телом, обхватив мое.

— Я предлагаю тебе попробовать еще раз, — сказал он, касаясь моей щеки своей щекой. — Ты получаешь очень редкое, очень щедрое предложение. Я предлагаю тебе не отказываться от него.

— Это я, — сказала я.

— Я знаю, что это ты, — перебил он, и мои глаза расширились. — Но это не ответ на мои вопросы, на’лаа.

Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить.

— Меня послали к тебе.

— Кто? — Рука на моей талии переместилась, и я почувствовала, как его ладонь легла мне на талию, а пальцы вцепились в тонкую ткань халата.

— Барон Хантингтон. Он сказал, что ты ждешь гостей.

Лорд Торн застыл у меня за спиной. Я даже не почувствовала, как его грудь приподнялась у меня за спиной.

— Я никого не ждал.

Я зажмурилась от гнева. Чертов Клод. Он что, был настолько под кайфом или пьян, что не подумал предупредить меня, что отправляет меня к лорду Хайборна, а не к канцлеру? Или хотя бы подготовить его к моему приезду? Если я не умру сегодня вечером, то вполне могу убить Клода за это.

Рука над моей грудью шевельнулась — та самая рука, которая на моих глазах испепеляла Хайборна, — и скользнула к основанию моего горла.

— И?

Я моргнула, растопырив пальцы ног в пустом воздухе.

— И… что? — Спросила я.

Его большой и указательный пальцы начали двигаться вдоль моего горла мягкими, почти… нежными движениями.

— И есть еще один вопрос, на’лаа.

— Не называй меня так, — огрызнулась я.

— Но все равно это очень уместно, и мне нравится, как ты раздражаешься, когда я так тебя называю, — пробормотал он, и у меня отвисла челюсть. — Каков твой ответ на мой второй вопрос?

Еще один вопрос? Какой он был — у тебя было желание умереть? Я поджала губы, когда во мне вспыхнул гнев.

— Нет, у меня нет желания умирать. — То, что слетело с моих губ дальше, было не самыми мудрыми словами. — Но, возможно, у тебя есть.

— У меня? — Эти пальцы все еще двигались, создавая теплое трение, которое было… которое было странно и мучительно успокаивающим. — Мне любопытно, откуда у меня желание умереть.

— Я любимица барона, — сказала я. — Он был бы крайне недоволен, если бы вы меня сломали.

Лорд Торн молчал, как мне показалось, целую вечность, а потом рассмеялся. Он действительно рассмеялся, и это был глубокий, хриплый звук, который отозвался во мне эхом, очень похожим на тот животный звук, который он издал.

— Ну что ж. — Он растянул эти слова, и его пальцы замерли на моем горле. — Я бы не хотел вызвать неудовольствие достопочтенного барона.

В любой другой ситуации, когда меня не удерживали бы на высоте как минимум фута от земли, я бы оценила насмешку, сквозившую в его тоне.

— И все же мне интересно. Что бы сделал барон? — Его пальцы соскользнули с моего горла чуть ниже, к неглубокой впадинке между ключицами. Ощущение его прикосновения и ладони, лежащей прямо над моим все еще бешено бьющимся сердцем, стало толчком для моих и без того рассеянных чувств. — Если бы я разбил… его любимую вещь?

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Что мог бы сделать барон, если бы решил причинить мне вред? Даже когда я была с целестией, у меня не было абсолютно ничего, поэтому то, что Клод отправил меня к лорду Хайборну, было таким невероятным.

— Он бы… — вздохнула я. — Он бы надулся.

Снова раздался этот низкий смех, прокатившийся по моей спине и ягодицам, отчего пальцы на ногах подогнулись еще сильнее. Он держал меня слишком крепко.

— Я бы не хотел, чтобы это случилось.

Затем лорд Торн отпустил меня, но сделал это медленно. Мучительно медленно. Я скользнула вниз по нему на всю длину, и это была огромная длина. Мне было неприятно осознавать, что халат задрался, оказавшись между нашими телами, и… и ощутила его. Его было просто слишком много. К тому времени, как мои ступни коснулись пола, мои ноги были обнажены до самых бедер. К счастью, в комнате было по-прежнему темно, но не так бездонно, как раньше.

— Мы продолжаем встречаться при самых странных обстоятельствах, — отметил он. — Я начинаю думать, что это судьба.

— Судьба? — Я рассмеялась. — Ты веришь в судьбу?

— Ты не веришь?

Как я могла, когда знала, что будущее не всегда предрешено, что каждое решение, каким бы незначительным оно ни было, может вызвать эффект домино?

— Нет.

— Интересно. — Его рука исчезла между моих грудей, но та, что лежала на моей талии, все еще прижимала меня к его телу.

Секунды шли, и я почувствовала, как его рука медленно, плотными кругами движется вдоль изгиба моей талии, подтягивая пояс.

— Ты… ты собираешься меня отпустить?

— Я не знаю, — сказал он через мгновение.

Я уставилась на темную стену.

— Ты не знаешь?

— Мне нравится чувствовать, как ты прижимаешься ко мне.

Ладно, это… это было не то, чего я ожидала.

— Я не уверена, что смогу быть тебе полезна, если ты продолжишь обнимать меня.

Его подбородок коснулся моей макушки.

— Это служит мне.

— Я не уверена, как такое возможно.

— Если ты одна из любимиц барона и он послал тебя служить мне, — сказал он, — тогда ты точно знаешь, как ты служишь мне в данный момент.

Я прикусила губу, сразу поняв, что у меня неприятности, большие неприятности, и я не думала, что «Долгая ночь» поможет мне выпутаться из них. Это сработало на целестии, но я понятия не имела, сработает ли это на Хайборне. Наоми никогда не использовала его ни на одном из них. Она никогда не хотела этого. В любом случае, попытка отравить лорда Торна была слишком рискованной. Если бы это на него не подействовало и он каким-то образом понял, что я пыталась сделать, мне не пришлось бы беспокоиться о том, что я окажусь на улице. Я была бы мертва.

Черт, я даже не знала, сработают ли мои способности на Хайборне. Я даже не пыталась читать его прошлой ночью, и с первой ночи я ничего не поняла, но, с другой стороны, я была отвлечена. Мне удалось успокоить свои мысли и опустошить разум. Я потянулась вниз и нашла в темноте его руку. Мой разум был открытым, незапятнанным полем.

Я увидела… Я не увидела ничего, кроме белизны.

И не услышала ничего, кроме помех.

Но я почувствовала облегчение — взрыв собственного облегчения, потому что я действительно начала думать, что все еще могу прикоснуться к нему, не подвергаясь бомбардировке. Я провела пальцами по его ладони, прослеживая изящные линии костей и сухожилий. Это было… это было плохо и в то же время хорошо — но хорошо очень ненадолго.

У меня в животе образовался комок беспокойства. Возможно, мне стоило постараться. Или, может быть, это было из-за того, что я не смотрела на него. Кончики моих пальцев скользнули по костяшкам его пальцев. Его рука замерла под моей. Его кожа… она была такой твердой. Я знала, что ощущения будут не такими, как у смертного. Плоть хайборна была другой. Вот почему большинство видов оружия не могли пробить их кожу, но я не ожидала, что она будет такой твердой и гладкой на ощупь. Он был таким весь? Он был таким весь..

— Я сделал тебе больно? — Спросил лорд Торн.

— Что? — Я убрала свою руку из его.

— Я только что сделал тебе больно? Я был груб с тобой.

Он задал этот вопрос после того, как схватил меня в сарае, но это все равно застало меня врасплох.

— Ты только напугал меня. — Я сказал правду. — Если ты знал, что это я, зачем ты меня схватил? Или ты всегда хватаешь женщин, которые входят в твои покои?

Он фыркнул.

— Когда-то я приветствовал появление в своих покоях нежных и стройных женщин, ожидаемых или нет, но это было до того, как многие из них завладели лунным клинком и вошли в мои покои с намерением пролить мою кровь и обогатиться.

Я предположила, что после того, что он недавно пережил, я тоже сначала отреагирую, а потом буду задавать вопросы.

— На данный момент, ты должен знать, что меня не интересует твоя кровь, части тела или..

— Мое семя? — Продолжил лорд Торн. — Я думаю, что с тех пор, как мы впервые заговорили об этом, все изменилось.

Я на мгновение закрыла глаза.

— Ты готов отпустить меня, чтобы я могла лучше служить тебе? — Спросила я. — И, может быть, включить свет?

Его подбородок снова коснулся моей макушки.

— Я думаю, что готов к тому, чтобы меня обслужили.

В тот момент я не знала, о чем мне следует больше беспокоиться. То, что его рука оставалась на моей талии, или то, что в его устах «обслужили» звучало как самое декадентское, порочное слово, когда-либо произнесенное.

Его губы внезапно коснулись моего виска, отчего у меня перехватило дыхание.

— Но, чтобы внести ясность, на’лаа, я доверяю твоему барону меньше, чем тем, кто создал никсов. Независимо от того, какую помощь ты мне оказала, если ты попытаешься что-нибудь предпринять, я без колебаний приму ответные меры. — Его рука крепче обняла меня. — Ты понимаешь меня?

У меня мороз пробежал по коже, когда я вспомнила о маленьком мешочке в моем кармане. Именно такого лорда-хайборна я и ожидала увидеть. Ледяной. Смертоносный. Не дразнил и не смеялся, не претендовал на роль защитника. Это было хорошим напоминанием о том, с чем именно мне пришлось столкнуться.

— Я понимаю.

— Я рад это слышать. — Его губы снова коснулись моего виска. — Мне бы не хотелось расставаться с тобой, когда я был совершенно… очарован тобой.

Похоже, это удивило его так же, как и меня. Я не была уверена, что мне нравится идея увлечь кого-то, не говоря уже о гибриде, который угрожал моей жизни.

— Я думаю, ты перепутал, что быть очарованным — это развлекать себя, раздражая меня.

— Возможно, — заметил он. — Я нахожу в этом удовольствие. — Он помолчал. — Не-а-а.

Я вздохнула.

Затем лорд Торн отпустил меня, и от внезапной свободы я споткнулась. Его руки на мгновение обхватили меня за плечи, поддерживая. Когда на этот раз он отпустил меня, я ожидала этого, но я все еще чувствовала… тепло, исходящее от него, стоящего позади меня, когда на стене зажглись бра, два из которых обрамляли дверной проем, а одно — рядом с ванной.

Он сделал это, не двигаясь, вместо этого воспользовавшись тем же воздухом, которым мы дышали, чтобы щелкнуть выключателем на стене в нескольких футах от нас.

Я сделала неглубокий вдох. Несмотря на то, что я знала, что он лорд-гибрид, и видела, на что он способен, его сила все равно была такой же шокирующей, как и то, что Клод ожидал, что я получу информацию, чтобы манипулировать ею от такого могущественного существа.

Паника грозила пустить корни и распространиться, но я не могла этого допустить. Мне нужно было взять себя в руки. От этого зависела не только моя жизнь.

Воспользовавшись моментом, чтобы успокоить свое сердце и разум, я изобразила на лице улыбку.

— Хорошо, что я не могу включить свет, не прикасаясь к нему, — сказала я, оборачиваясь. — Я бы никогда не поднялась из… — У меня не хватило слов, когда мой взгляд скользнул по длинным ногам и сильным бедрам, обтянутым эластичной темно-коричневой кожей, свободной темной тунике и кожаной перевязи, пересекающей широкую грудь, о которой я уже знала. Кинжал, который я не почувствовала, был вложен в ножны и закреплен на ремне. Увидев его сейчас в освещенной комнате, где я могла лучше рассмотреть его, я пошатнулась.

— Ты пялишься. — Уголок его полных губ приподнялся, когда он направился к узкому столику у входа в спальню.

Почувствовав, как вспыхнули мои щеки, я приказала себе взять себя в руки.

— На тебя… приятно смотреть, и я уверена, ты это прекрасно понимаешь.

— Да, — ответил он без тени высокомерия. Это была чистая правда. Он вытащил кинжал из-за пояса, а затем еще один из ножен на бедре. Прежде чем он положил их на стол, сверкнуло молочно-белое лезвие. Лунея.

— Это была не единственная причина, по которой я пялилась, — призналась я через мгновение. — Я… я волновалась за тебя.

Бровь поднялась, когда его руки замерли на другой стороне талии.

— По какой причине?

— Я слышала, что в ту ночь, когда я видела тебя в последний раз, в садах была жестокая битва. Нимеры. — Я видела, как он вытащил еще один клинок из-за другого бедра. — Несколько охранников были убиты.

— Их потеря была прискорбной. Чертовски жаль, что этого не должно было случиться, — сказал он, и его голос звучал искренне. — Но я не пострадал. — Пауза. — И я бы не назвал это сражением, на’лаа.

— Тогда как бы ты это назвал?

— Неудобство.

Я моргнула, думая, что то, что привело к разбросанным кускам тела, нельзя считать просто неудобством. Но то, что я подумала, не имело значения. Я сосредоточилась на нем, открывая свои чувства. Я представила себе эту нить, связывающую нас, и спросила: — Почему… почему они пришли? Это из-за двух других Хайборнов?

Ничего.

Ничего, кроме гула белой стены.

Он на мгновение задержал на мне взгляд.

— Что ты знаешь о нимерах, на’лаа?

Его прозвище прервало связь. Единственное, что я узнала, это то, что он, похоже, не подозревал о том, что я пыталась сделать.

— Не так уж много. Честно говоря, я и не знала, что они водятся в Примвере. Я знала только, что они обычно оставляют людей в покое, пока мы не подходим к месту их гнездования.

— Это правда, но они также могут служить стражами Хайборна, даже стать преданными некоторым, что, похоже, и произошло с Натаниэлем или Мюриэлем.

— А нимеры путешествовали с ними или…

— Оба были из Примверы, — ответил он, нахмурив брови.

У меня слегка скрутило живот. Лорд Торн убил двух Хайборнов и, вероятно, многих придворных, которых можно было увидеть из некоторых частей поместья.

— Я думаю, принц Райнер будет недоволен.

— На самом деле, я думаю, что он будет совершенно противоположным. — Он продолжил, прежде чем я успел спросить, почему это так. — Итак, твой барон не сообщил тебе, в чьи покои ты войдешь?

Его смена темы разговора не только не прошла для меня незамеченной, но и расстроила, поскольку мои чувства в данный момент были бессильны помочь.

— Нет. — Я на мгновение отвлеклась, когда он вытащил еще один кинжал, висевший у него на поясе. Мои губы приоткрылись, когда он потянулся назад и вытащил… стальной меч с серебряной рукоятью, с небольшим изгибом лезвия, который часто носили блюстители закона, патрулирующие Костяную дорогу, проходящую через все пять территорий.

— Знаешь, тебе повезло. — Лорд Торн наклонился, и его длинные пальцы потянулись к ремешкам, которых я не заметила на голенищах его сапог. Он отцепил еще один кинжал и бросил его на стол. Он упал с глухим стуком, заставив звякнуть другое оружие.

— Мне… Мне?

— Да. — Он потянулся ко второму сапогу, и из него извлекся еще один кинжал в ножнах. — Тебе повезло, что здесь не было моих людей, когда ты вошла. Ты бы никогда не добралась сюда.

Я заглянула в прихожую.

— Их здесь нет. Они появились примерно в то время, когда я прижал тебя к стене, — сказал он, и мой взгляд снова метнулся к нему. Они были? — Сейчас они ушли. Мы одни.

— О. — Это было все, что я могла сказать, наблюдая, как он закатывает рукав на левой руке, обнажая еще одни ножны в верхней части предплечья. — Сколько у тебя с собой оружия?

— Как раз достаточно, — заметил он, кладя на стол меньший по размеру клинок в ножнах.

— Но зачем? Ты лорд. Ты можешь… — Я удержалась, чтобы не указать на то, что он, очевидно, и так знал. — Зачем тебе так много оружия?

Он тихо рассмеялся.

— Что? — Спросила я. — Что смешного?

— Лучше спросить, как я оказался настолько глуп, что не понял, что меня накачали наркотиками и привязали к столу в грязном сарае.

Я захлопнула рот.

Криво усмехнувшись, он подошел к кровати и присел на ее край.

— Нет существа настолько могущественного, чтобы не стать слабым. Даже лорд, принц или король.

— Хорошо. — Я задумалась над тем, что он сказал. — А ты не мог бы просто еще раз изобразить огонь рукой? — Спросила я и тут же поняла, что никогда не думала, что когда-нибудь задам этот вопрос.

— Изобразить огонь рукой? — Он усмехнулся, наблюдая за мной, и потянулся за своим ботинком. Он наблюдал за мной все это время. Ни разу не отвел от меня взгляда, пока разгружал свой небольшой арсенал. — Я мог бы призвать стихию огня, но для этого нужен прорицатель.

— Прорицатель? — Я наморщила нос. — Это… по-енохиански? Что это значит?

— Это можно приблизительно перевести как «энергия», а потраченную энергию необходимо восполнять, — объяснил он, и мне показалось логичным, что он говорил о питании. — К тому же, это убило бы только одного, менее могущественного, чем прорицатель.

То есть, это не было бы так смертельно для другого лорда.

— Оружие смертных не обязательно, — продолжил он. — Но иногда интереснее сражаться честным путем, когда дело касается смертных.

— А не рвать им глотки?

— Это тоже интересно. — Он выпрямился, теперь уже босиком.

Я нервно облизала губы.

Взгляд лорда Торна остановился на моих губах. В его зрачках замелькали белые звездочки, и, как у зайцев в саду, когда я подходила слишком близко, я замирала. Его взгляд был… он был напряженным и… горячим. К моему горлу подкатил румянец. На меня никогда раньше так не смотрели, даже те, кто верил, что вот-вот сольются со мной телами.

Он подошел ко мне, его шаги были медленными и размеренными. Точными, что совершенно выбивало из колеи. Дрожь пробежала по моей спине. Он опустил взгляд. Пояс на моей талии ослаб либо во время нашей борьбы, либо когда он водил по нему пальцами, отчего вырез стал глубже и шире. Были отчетливо видны выпуклости моей груди, вплоть до более темного оттенка на вершинах. Медленно его взгляд вернулся к моему. Голубизна его радужек сменилась зеленью.

— Когда ты сказала, что поместье — твой дом, я решил, что ты принадлежишь к аристократии, — заметил он.

Я фыркнула.

— Почему ты так подумал?

— Твоя одежда. Оба раза, когда я тебя видел, ты была задрапирована в дорогую ткань, на которую представитель менее удачливого класса не стал бы тратить деньги.

— В этом ты прав, — сказала я. — Но я не аристократка.

— Я понимаю. — Он наклонил голову и окинул меня пристальным взглядом. — И я также понимаю, почему ты стала любимицей барона. Ты очень… интересная.

Уголки моих губ опустились.

— Это должен был быть комплимент?

— Так и должно быть, — сказал он. — Я никогда не находил смертных настолько интересными или увлекательными. — Он склонил голову набок. — Или забавными.

Мои брови поползли вверх.

— Тогда я не думаю, что ты встречал много низкорожденных.

— Я знал слишком многих, — ответил он, направляясь к маленькому шкафчику, расположенному у окна. Мне стало интересно, сколько ему лет. Он выглядел так, словно был не старше меня больше чем на десять лет, но Хайборн не старел так, как низкорожденный, и в его словах чувствовалась тяжесть — древняя тяжесть в них.

— Итак… ты находишь низкорожденных скучными? — Спросила я.

— Я этого не говорил. — Он взял хрустальный графин и налил себе в бокал янтарной жидкости. — Хочешь бокал?

Я покачала головой.

Он поднял свой бокал.

— Я нахожу природный инстинкт вашего вида к выживанию перед лицом непреодолимых трудностей достойным восхищения. Честно говоря, я восхищен тем, как важна каждая секунда, как важна каждая минута, и я не верю, что когда-либо это было возможно для кого-то из моих соплеменников. Жизнь для хайборна довольно скучная штука. Сомневаюсь, что то же самое можно сказать о смертном. — Повернувшись ко мне, лорд Торн отпил из бокала. — Но никто никогда не интересовал меня больше, чем это мимолетное увлечение.

Я не была уверена, что на это ответить, и позволила своим чувствам снова обратиться к нему. Вокруг не было ничего, кроме гудящей белой стены. Что, если мои способности не сработают на Хайборне?

Он наблюдал за мной поверх края своего бокала.

— Я понимаю, что не знаю твоего имени.

— Лис.

— Это сокращенное от чего-то?

Я не знала почему, но кивнула.

— Калиста.

— Калиста, — пробормотал он.

У меня перехватило дыхание, когда я услышала свое имя. Возможно, потому, что это было так редко, что его знал только Грейди, но то, как он произнес «Калиста»… Он произнес мое имя так, как я никогда раньше не слышала.

Он сделал глоток.

— Это тоже уместно.

— Правда? — Пробормотала я, совершенно сбитая с толку тем фактом, что поделилась этой информацией — тем, что я держала при себе, потому что это было единственное, что принадлежало только мне, как бы глупо это ни звучало.

— Да. Ты знаешь, что это значит?

— У этого имени есть значение?

— У всех имен есть значение. — На его лице появилась слабая улыбка. — «Калиста» означает «самая красивая».

Тепло подкатило к горлу.

— Ой.

Он наклонил голову, затем допил виски и поставил стакан на стол.

— Я бы хотел принять ванну, поскольку у меня остались такие… приятные воспоминания о том, как мы познакомились.

Но мы познакомились не так. Не совсем.

— Хорошо?

На его лице появилась слабая усмешка.

— Тебя прислали обслуживать меня, верно? — Он повернулся ко мне лицом. — Разве приготовление ванны не входит в это?

Да. Да, это так, и я почувствовала себя глупо, потому что не поняла этого сразу. Я открыла рот, когда он потянулся назад и схватился за ворот своей льняной рубашки. Все, что я собиралась сказать, замерло у меня на языке, когда он стянул рубашку через голову и отбросил ее в сторону.

Я тихо вздохнула, глядя на его грудь, на рельефные мышцы живота и на то, как его талия сужается над поясом брюк. На нем не было даже слабого шрама от того места, где шипы лунеи пронзили его кожу. Напротив, в каждом дюйме мышц чувствовалась сила. Энергия подчеркивала эти четкие линии.

— Или, если хочешь, мы можем пропустить ванну и сразу перейти к гораздо более приятным формам обслуживания, — предложил лорд Торн, заставив меня пристально посмотреть ему в лицо. — Я совсем не против.

Я развернулась и поспешила в ванную, не сказав ни слова.

За этим последовал его низкий, хрипловатый смешок.

Боги милостивые, что же это за куртизанка, которая выбегает из комнаты при одном только намеке на секс? И, очевидно, именно такой он меня и считал. В конце концов, именно так я представлялась всем мишеням Клода, но вела себя как застенчивая девственница.

Что со мной было не так? Не то чтобы я раньше не видела его обнаженным. Просто… Теперь все казалось по-другому.

Проклиная свою реакцию и, в общем, все остальное, я потянулась, чтобы включить свет, только чтобы понять, что в этом помещении не было включенного освещения. Я быстро принялась зажигать многочисленные свечи, расставленные на каменных полках, окружавших овальную комнату. Стараясь унять дрожь в руках, я подошла к глубокой и широкой ванне в центре комнаты. Я включила воду, пока она не полилась в фарфоровый таз, и воспользовалась этим моментом, чтобы собраться с мыслями.

Кем был для меня лорд Торн — не то чтобы он был кем-то для меня — не имело значения. Как и тот факт, что он еще не узнал меня. Как и то, насколько… приятным он был на вид, но это было скорее небольшим благословением, не так ли? Или большим благословением. Единственное, что имело значение, — это то, что мне нужно было собраться, обрести хоть какой-то уровень спокойствия. Концентрат. Либо Клод был слишком пьян, чтобы понять, что мои способности не сработают на хайборне, либо он, очевидно, верил, что мои способности могут сработать, и, возможно, он знал об этом, поскольку происходил от них, но…

Но не означало ли это также, что он знал другого человека, который мог бы сделать то же самое, что и я? Чего, я была уверена, он не знал.

В любом случае, мне нужно было заставить свою интуицию работать, чтобы продолжать доказывать, насколько я незаменима для барона. Что обеспечение моего комфорта было приоритетом, потому что в противном случае…

Вездесущий страх вернуться к той отчаянной жизни угрожал укорениться в моей груди, но я подавила его. Поддавшись ему, я бы не помогла. Я переключила внимание. У меня было такое… такое чувство, что я могу проникнуть в разум Хайборна. Знание, которое я не могла подтвердить, но, тем не менее, оно было. Интуиция подсказывала мне, что я могу. Мне просто нужно было выяснить, как.

Но я уже знала то, чем он поделился со мной. Что он был здесь, потому что искал что-то, что, по его мнению, Мюриэль знал, как найти. Однако я не была уверена, что именно поэтому он был здесь, в поместье. Именно это мне и нужно было выяснить.

Попробовав воду, я понадеялась, что лорду Торну понравится, если она будет теплой, и закрыла кран. Я поднялась, чтобы взять полотенце и положить его на ближайший табурет, сказав: — Ваша ванна готова, милорд.

— Торн, — поправил он.

Я слегка подпрыгнула от того, как близко прозвучал его голос. Как человек его комплекции мог двигаться так бесшумно, было выше моего понимания. Взяв пушистое полотенце, я повернулась и чуть не уронила его.

Меня охватило неприятное чувство дежавю. В дверях снова стоял лорд Торн, он был полностью обнажен, и я была очарована его гладкой, песочного цвета кожей и упругими мышцами, когда мой взгляд опустился на его член. У меня перехватило дыхание. Он был толстым и длинным, но даже не полностью возбужденным. Как можно было полностью овладеть им…

Все в порядке. Мне нужно было перестать думать. И пялиться. Может быть, даже дышать. Возможно, смерть была бы хорошим решением в данный момент.

— Продолжай так смотреть на меня, и я не думаю, что ванна — это то, что мне нужно.

Мои щеки вспыхнули, когда я заставила себя посмотреть ему в глаза, надеясь, что в свете свечей он не заметит, как покраснело мое лицо. Я не думала, что куртизанки краснеют при виде обнаженного мужчины.

С другой стороны…

Я быстро взглянула на толстую полоску между его ног и решила, что даже Наоми, вероятно, сейчас так бы и поступила.

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?

Резко вздохнув, я посмотрела на него снизу вверх.

— Прости?

— Быть полезной мне? — Уточнил лорд Торн. — Когда я не буду ранен?

— Да. — Я изобразила на лице улыбку. — Конечно.

— И ты понимаешь, что это влечет за собой? Что я буду стремиться к удовольствиям и буду питаться ими?

То, как он это сказал, прозвучало как деловое соглашение, и, возможно, это был подходящий способ думать об этом. В конце концов, разве это не так? Но, когда я кивнула, мне показалось, что это совсем не так.

Он несколько мгновений смотрел на меня пронзительным взглядом, как будто мог видеть меня насквозь — сквозь то, что частично было внешним видом. Мое сердце колотилось так сильно, что я была уверена, он это слышал. Я не смела отвести взгляд или позволить своей улыбке дрогнуть, не хотела выдать, как сильно нервничала.

Затем он шагнул вперед, совершенно спокойно относясь к тому факту, что на нем не было ни единой складки одежды. Он снова на мгновение поймал мой взгляд, когда зашел в ванну и погрузился в воду, открыв мне прекрасный вид на довольно крепкий зад.

Его задница действительно была необыкновенной.

Лорд Торн что-то промурлыкал от удовольствия, привлекая мой взгляд. Он опустил голову на край ванны. Закрыв глаза, я позволила себе насладиться изящными чертами его лица и рельефом его тела. Это было действительно несправедливо, что кто-то мог выглядеть таким… таким декадентским, как я… Нет. Черт возьми, он не был для меня ничем. Мне действительно, действительно нужно было прекратить эту чепуху.

Собравшись с мыслями, я оглядела комнату и заметила мыло.

— Хочешь, я тебя искупаю?

— Мне было бы очень приятно, если бы ты это сделала.

Я положила полотенце обратно на табурет.

— И я знаю, что тебе это будет очень приятно, — добавил он.

Так и было, и тот факт, что он помнил, раздражал меня. И в то же время возбуждал, когда я подошла к одной из многочисленных полок. Я взяла кусок мыла, от которого исходил слабый аромат лемонграсса. Обернувшись, я увидела, что его глаза превратились в узкие щелочки, а обе руки лежат на краю ванны. Он внимательно наблюдал за мной, пока я приближалась к нему. Я чувствовала это… это напряжение, возникшее между нами, электрическое и живое. Трепет беспокойства и… и что-то еще зародилось у меня в груди и переместилось ниже.

— Тебе понравилась вода? — Я опустилась на колени на мраморный пол за ванной.

— Очень, — ответил он, и от одного этого слова дрожь возобновилась.

Я положила мыло на маленькую металлическую подставку рядом с собой. Намылив руки, я потянулась к его руке.

Он слегка дернулся, когда мои руки коснулись его, как тогда, в душе. Или на этот раз это сделала я. Возможно, мы оба это сделали. Я не была уверена, когда он протянул мне руку, и я подняла свои ладони, надеясь, что он не заметил легкой дрожи в них.

Заглушить собственные мысли было труднее, чем раньше, но я справилась. Как и раньше, я… я не слышала ни одной из его мыслей. Вполне возможно, что я просто снова была слишком отвлечена тем, какая у него твердая и гладкая кожа. Она была почти как гранит. Сделал все это с ним…

Неа.

Я не собиралась этого делать.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил лорд Торн, и грубость его голоса заставила меня отвести взгляд от его руки. Его голова все еще покоилась на бортике, глаза были закрыты.

— Например, что? — Уточнила я.

— Все, что угодно, — ответил он. — Тишина позволяет мне задуматься о том, каково это — ощущать твои руки на моем члене.

Мои руки замерли на его локте на долю секунды, когда внезапное резкое, скручивающее движение пронзило меня. Немного запыхавшись, я продолжила обводить его сильную руку по всей длине.

— Это то, о чем ты хотел бы думать, чтобы не отвлекаться?

Уголки его губ приподнялись.

— Обычно нет, но я понял, что мне нравится, когда ты меня моешь, и я не хочу торопиться.

Кожа вспыхнула от жара, который теперь исходил изнутри, я провела руками по его плечу, а затем по одной стороне его груди.

— Я не уверена, что и сказать вам, милорд.

— Наши пути пересекались уже трижды, — сказал он, и я мысленно поправила его. Четыре раза. Наши пути пересекались четыре раза. — Тем не менее, я мало что знаю о тебе. Ты можешь начать с чего-нибудь попроще. Например, ты из Арчвуда?

— Нет. — Мои скользкие пальцы скользнули по гладкой, как камень, коже в верхней части его живота.

— Ты вообще из Срединных земель?

Я подумала, не соврать ли, но передумала и снова намылила руки.

— Я из южных земель.

— Из Низин?

— Где-то рядом.

Это было в некотором роде ложью. Юнион-Сити находился на границе Низменностей и Срединных земель. Я прикусила нижнюю губу.

— Откуда ты?

— Витрус.

Мое сердце подпрыгнуло само по себе. Витрус был дворцом Хайборнов, расположенным глубоко в горах, на самой северной территории Келума и невероятно далеким от Срединных земель, и все же мы все знали о принце Витруса. Говорили, что он был одним из самых опасных Хайборнов, непредсказуемым и непостоянным, как и земли, которые он защищал, и как орудие королевского гнева. Королевский…

Я один из фаворитов короля, если ты забыл.

У меня перехватило дыхание, когда я уставилась ему в затылок, и внезапное чувство узнавания наполнило меня.

— Принц Витруса? — Прошептала я. — Как его зовут?

Он слегка повернул голову. Прошло мгновение.

— Ты и так это знаешь.

Легкая дрожь пробежала по моим рукам.

— Ты не лорд.

— Нет, я не лорд.

Сердце бешено заколотилось, я отдернула руки, как будто меня ошпарили, пока одна хаотичная мысль наталкивалась на другую. Я прикасалась к принцу Хайборна. Принц Витруса был моим хайборном. Опасное, смертельно опасное существо, которое я спасла и которое в данный момент купала, было принцем. О боги, Финн и эти дураки почти пустили кровь принцу и пытали его.

— Наконец-то, — пробормотал принц Торн.

Я вздрогнула.

— Наконец-то что?

Он повернулся ко мне лицом. Прошло мгновение.

— Ты боишься.

Я быстро заморгала. Испугалась ли я? Кто бы не испугался, но…

— Ты позволил мне поверить, что ты лорд.

— Я так и сделал. — Его плечи напряглись. — Так вот почему ты сейчас боишься? Потому что ты знаешь, кто я на самом деле?

— Я… мне немного не по себе. Ты принц, и у тебя есть все для того, чтобы…

— Репутация? — Закончил он за меня.

— Да.

Он постучал пальцами по ободку.

— Не стоит верить всему, что слышишь, на’лаа.

— Конечно, — ответила я. — Я имею в виду, что ты можешь забрать душу низкорожденного.

— То, что я могу, еще не значит, что я это сделаю.

Мои брови взлетели вверх.

— Ты не создавал Рэй?

— Уже очень давно не создавал.

Я нахмурилась, глядя ему в затылок. То, как он это сказал…

— Сколько тебе точно лет?

Он усмехнулся.

— Старше, чем я выгляжу. Моложе, чем ты, вероятно, думаешь.

Ну, это тоже было невероятно расплывчато, но когда шок от его настоящей личности прошел, а мое сердце успокоилось, я поняла, что… я не боялась его. Я больше боялась того, кем он был и почему оказался здесь. Король ни за что не послал бы принца Витруса собирать десятину. Он был здесь по другой причине, которая, я не была уверена, имела какое-либо отношение к информации, которую он хотел получить от Мюриэля. Мое сердце снова заколотилось. Когда принц Витруса действовал от имени короля Евроса, за этим почти всегда следовали насилие и разрушения.

У меня пересохло в горле, когда я заставила себя взять себя в руки. Я продолжила обслуживать его, по телу пробежала мелкая дрожь, когда мои руки снова коснулись его.

— Почему ты так долго не создавал ни одного Рэй?

— Потому что… кажется несправедливым так поступать с душой.

Я не знала, что на это сказать. Это было несправедливо. Честно говоря, это было тревожно, но я не ожидала, что кто-то из хайборнов может так подумать, не говоря уже о принце.

— Я рада это слышать.

Он ничего не сказал на это.

Я посмотрела на напряженную линию его плеч и рук и решила сменить тему.

— Ты очень далеко от дома.

— Да.

Открыв свой разум ему, я увидела и почувствовала эту белую стену. Это было все равно, что стоять лицом к солнцу теплым летним днем.

— Эта информация, которую ты хотел получить от Мюриэля? Поэтому ты здесь?

Эта стена — своего рода щит — заставляла его разум молчать, когда он сказал: — Отчасти.

— Это… звучит загадочно.

Уголок его губ приподнялся.

— Правда?

— Да, — пробормотала я. Мог ли он почувствовать, как бьется мое сердце у него за спиной, когда я наклонилась к нему? — Твоя внешность тоже загадочна.

— Как так?

— Можно было бы подумать, что, поскольку мы находимся так близко к Примвере, ты просто попросишь там ночлег, — заметила я.

— Можно было бы подумать и так, — сказал он. — Однако мои потребности лучше удовлетворяются за пределами двора.

Я нахмурила брови. Что это могли быть за потребности? Какие бы туманные ответы я от него ни получала, это только порождало новые вопросы. Я наклонилась, прикусила губу и провела руками по его телу.

— Мне любопытно, мой… — Я спохватилась. — Мне любопытно, ваша светлость.

— Торн, — поправил он. — И я уверен, что тебе интересно.

Я удивленно приподняла бровь.

— Какие у тебя могут быть потребности, если их невозможно удовлетворить в Примвере?

— Прямо сейчас? Будь я там, ты бы не стала ко мне прикасаться, верно?

— Как я уже говорила, лесть не обязательна.

— Но я ценю это.

Я выдавила из себя улыбку.

— Всегда.

Он грубо усмехнулся.

— Как ты здесь оказалась? — Спросил он.

Я взглянула на него сверху вниз и увидела густую бахрому ресниц на его щеках. Рукава одолженного халата плыли по воде, когда я провела намыленными руками по нижней части его живота. Мышцы там были напряжены, как будто он напрягся.

— Арчвуд показался мне таким же хорошим местом, как и любое другое.

— Я не имел в виду город, — пояснил он. — Но здесь, в этом поместье и в этой комнате, любимица целестии.

У меня перехватило дыхание. Он хотел знать, как я стала куртизанкой, которой я не была. Ни одна из любовниц на самом деле не была куртизанкой, но я была уверена, что причины, по которым человек выбирает такую профессию, различны, поэтому я решила ответить просто.

— Мне нужна была работа.

— И это было все, что ты могла предложить? — Пауза. — Это то, что ты выбрала?

Жар обжег мне горло, когда я, прищурившись, посмотрела на него. Он смотрел свысока на такую профессию? Вспыхнуло раздражение, и независимо от того, была я куртизанкой или нет, мысль о том, что он был невысокого мнения о моей профессии, вывела меня из себя. Я начала поднимать руки.

— Есть что-то неправильное в том, что я решила заняться этим?

Его рука двигалась быстрее, чем я могла уследить, накрывая мою и прижимая к его груди. Мое сердце замерло от ощущения его руки на моей, и не было ни мыслей, ни образов. Он откинул голову назад, его глаза встретились с моими.

— Если бы я думал, что в этом что-то не так, я бы не был там, где я сейчас, и ты тоже.

Я кивнула, наблюдая, как его зрачки расширяются, а затем возвращаются к своему нормальному размеру.

Принц не сводил с меня пристального взгляда.

— Я спрашиваю только из-за того, как ты говоришь. Твой диалект и слова. Это не то, что ты обычно слышишь от человека, не принадлежащего к аристократическому классу, — заметил он. — Или от людей… твоей профессии. Ты получила образование.

Я получилв образование. Вроде. Это не было формальное образование, которое Грейди получил до того, как его родители умерли от тяжелой лихорадки, оставив его сиротой. И это не было санкционировано Хайборном, но настоятельница научила меня читать, писать и основам математики, а барон настоял, чтобы я говорила правильно.

Но Наоми тоже говорила правильно… если только не злилась. То же самое можно было бы сказать и о нас с Грейди, и тогда мы перешли бы на менее официальную манеру общения.

— Мое образование и то, как я говорю, не делают меня ни лучше, чем кто-либо другой, ни ниже, чем аристократ, — сказала я.

Он фыркнул.

— Какие необычные слова для смертной.

Я нахмурилась.

— Что это должно означать?

— По моему опыту, смертные, похоже, озабочены тем, кто лучше, а кто хуже.

— А хайборны отличаются от других, ваша светлость?

Его губы дрогнули, когда я сделала ударение на его титуле.

— Когда-то мы были такими.

Теперь уже я фыркнула.

— Ты мне не веришь?

Я пожала плечами, подумав, что это довольно нелепо, поскольку именно они создали классовую структуру.

— Ты же знаешь, что Хайборн не умеет лгать. — На его губах заиграла улыбка.

— Да, я слышала.

Он усмехнулся, отпуская мою руку, и снова повернулся ко мне лицом. Несколько мгновений я оставалась в том же положении, моя ладонь по-прежнему лежала у него на груди, там, где должно было находиться его сердце, но я… я ничего не почувствовала.

Я нахмурила брови.

— У тебя… есть сердце?

— Что? — Он рассмеялся. — Да.

— Но я его не чувствую, — сказала я ему, немного нервничая. — Это потому, что твоя кожа… такая твердая?

— Дело не в этом, — сказал он. — Мое сердце уже давно не билось так, как могло бы биться у смертного

Я открыла рот, но не знала, как на это ответить — на напоминание о том, насколько мы разные. Тихо вздохнув, я покачала головой и убрала руку с его груди. Я не знала, почему сказала то, что сделала дальше. Слова сами вырвались из меня.

— Это не то, кем я всегда хотела быть, — поделилась я, и, боже мой, это было правдой, если таковая вообще существовала. — Это не то будущее, которое я планировала в детстве.

Палец его правой руки снова начал лениво постукивать по ободку.

— А какое будущее ты планировала?

— Я… — Мне нужно было хорошенько подумать об этом. — Я не знаю, — призналась я, и мой собственный голос показался мне тихим.

— Ты сказала, что у тебя есть план, на’лаа.

Нахмурив брови, я покачала головой. Я понятия не имела, зачем вообще сказала то, что сказала. У меня не было никаких планов на будущее, кроме этого дня и этой ночи. Я не могла, когда жить означало просто доживать до следующего дня или бояться того, что может произойти, что на самом деле вовсе не было жизнью. Но это было все, что я знала. То же самое можно сказать и о людях низкого происхождения, даже если они не были в моей ситуации.

Но Хайборны, особенно такие, как принц Торн, жили по-другому. Я знала это, потому что, хотя я никогда не бывала при их дворах, я видела их позолоченные крыши, скрытые за укрепленными стенами. Я издалека видела их богато сшитую одежду, их породистых лошадей и искусно сработанные кареты. Я никогда не слышала о голодающих уроженцах Хайборна и не видела, чтобы у кого-то из них под глазами залегли тени беспокойства. Черт возьми, вы едва ли видели это в жизни целестии. Я сомневалась, что кто-нибудь из них знала, каково это — спать, когда по тебе шныряют мыши, или оказаться на грани смерти из-за какой-нибудь болезни, подхваченной из-за плохих условий жизни.

Но сейчас все это не имело значения… или, казалось, не имело вообще, поэтому я отбросила эти мысли в сторону, снова намыливая руки.

— Мне нравятся растения.

Он наклонил голову.

— Вернешься?

Я поежилась, подумав, что могла бы сказать это более красноречиво.

— Я имею в виду, что меня всегда интересовали растения — в частности, садоводство. Я немного разбираюсь в растениях и имею базовые знания о том, какие растения могут быть полезными. Я знаю, ботаник — не самая прибыльная профессия, — продолжала я. — Но это был бы план.

— Если это то, что тебе нравится, значит, это прибыльное дело, которое значит больше, чем деньги.

Сказал человек, у которого, очевидно, было больше денег, чем ему когда-либо понадобится.

Однако я благоразумно оставила это при себе, и несколько мгновений мы оба молчали. В тишине я воспользовалась моментом, чтобы напомнить себе о том, что я должна была делать, а именно не прикасаться к нему ради этого. Я сосредоточилась на нем, пока все, что я видела, — это гладкая кожа песочного цвета, и все, что я чувствовала, — это его плоть под моей. В моем воображении возникла стена белого света. Она была бесконечной, высотой с небо и шириной с королевство. Я представила, как мои пальцы касаются ее. Ничего не произошло, когда я снова подняла руки к его груди и потянулась за мылом, заметив слабое свечение вокруг его плеч.

Он кормился.

На моем удовольствии? Я наслаждалась этим, хотя и не могла ничего прочесть по его лицу. Или он питался своим собственным удовольствием — удовольствием, получаемым от моих прикосновений? Я старалась не чувствовать себя особенной. Хайборны были существами, получающими удовольствие. Я не думал, что это имеет значение, с кем они были.

— Так вот почему ты так поздно вечером гуляла по саду? — Спросил принц Торн. — Тебе нравятся растения.

— Да. Я нахожу сады… — Я замолчала, подыскивая подходящее слово.

— Умиротворяющими?

— Да, но не только. — Ощущение того, что находишься в саду или на улице, гораздо глубже. — Это больше похоже, ну, не знаю, на то, что я… дома.

Он слегка повернул голову и посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

— Что?

Он покачал головой.

— Ничего. Он прочистил горло. — Ты часто занимаешься этим допоздна?

— Когда я не могу уснуть, да.

— И для тебя это безопасно?

— Обычно, — заметила я. — Обычно хайборны не сражаются в них, как и нимеры.

Пар от воды увлажнил мою кожу, из-за чего прозрачное одеяние прилипло к телу, когда я потянулась к нему, чтобы обмыть другую сторону его груди. Я не сводила глаз с того, что находилось выше линии воды. Что было достаточно сложно, потому что его кожа была восхитительной. У Хайборнов волосы растут только на голове? Боже, это было бы так удобно.

Прикусив губу, я положила руку ему на спину. Его мышцы напряглись под моей ладонью. Я убрала руки.

— Я что…

— Все в порядке. — Его голос стал грубым. — Пожалуйста, продолжай.

Мыльная пена стекала по моим рукам, но я сделала, как он просил. Я сосредоточилась на ощущении и текстуре его кожи, мысленно отталкиваясь от того, что, как я уже начала думать, было защитой. Ментальной. Единственное, что пришло мне в голову, было похоже на то, что я увидела, когда пыталась читать Клода или Хаймеля. Правда, они были серыми. Я не знал ни одного низкорожденного, который мог бы это сделать, так что это, должно быть, какая-то способность хайборнов, слабая версия которой перешла к целестиям. Хотя щиты могли быть взломаны. Сломанны. Но нужно быть сильным, чтобы сломать этот щит. Была ли я настолько сильна?

Я переключила свое внимание на ощущение его кожи под моими руками. Это действительно напомнило мне… мрамор или гранит, когда я мыла его плечи. Эта часть его тела уже не могла стать чище, но я наслаждалась этим — прикасаться к нему и просто чувствовать его кожу под своими ладонями, без каких-либо образов или мыслей, вторгающихся в мои, и это было неправильно, очень неправильно, потому что разгадка его намерений была смыслом всего этого.

Но, кроме той ночи, когда я помогала ему в душе, я… я не могла вспомнить, когда в последний раз прикасалась к кому-то из чистого удовольствия, а не для того, чтобы получить информацию или потому, что меня вынуждали к этому мои таланты. Иногда интуиция заставляла меня протягивать руку, чтобы прикоснуться к кому-нибудь — увидеть или услышать, — и я никогда не могла побороть это желание.

Как несколько лет назад, когда мы с Грейди пробыли в Арчвуде всего несколько недель и едва сводили концы с концами, мимо меня прошел красивый молодой человек. Я ждала, когда пекарь отвернется, чтобы я могла схватить хлеб, который, как я знала, он собирался выбросить, но моя интуиция взяла надо мной верх. Я последовала за молодым человеком на улицу и схватила его за руку, прежде чем смогла себя остановить. Он резко обернулся, его красивое лицо исказилось от гнева, когда он потребовал, чтобы я объяснилась, но все, что я могла видеть, это как он шел по улице, где его ждал мужчина в грязной коричневой кепке — мужчина, который собирался схватить цепочку от золотых часов, свисавших с кармана его жилета. Я видела, как этот человек сопротивлялся. Я услышала его крики боли, когда лезвие вора вонзилось ему в живот. Я в спешке рассказала ему о том, что видела, и увидела, как гнев сменился удивлением, когда я предупредила его, чтобы он не шел дальше по улице.

Этим молодым человеком, всего на несколько лет старше меня, был Клод Хантингтон, новоиспеченный барон Арчвудский.

Вырвавшись из прошлого, я откинулась назад и оперлась руками о бортик ванны.

— Тебе еще в чем-нибудь нужна моя помощь?

— Нужна? Нет. — Он повернул голову в сторону. Прядь бронзовых волос упала ему на щеку. — Хочу? Да. Но это было бы эгоистично с моей стороны. Я предпочитаю быть жадным.

— Разве это не одно и то же?

— По-моему, нет. Жадность не обязательно свойственна одиночеству, — ответил он. — Присоединяйся ко мне, пока вода еще теплая.

— Я уже искупалась, ваша светлость.

— Торн, — поправил он, и изгиб его губ стал глубже, отчего у меня внутри все перевернулось, и это было не так уж неприятно. — Я не имел в виду купание, на’лаа.

— О-о-о.

Конечно, у него и в мыслях не было купаться, когда он считал меня любимой куртизанкой. Я тоже должна была это знать, но я никогда не чувствовала себя более подавленной, чем в тот момент, и меня быстро осенило, почему.

К этому моменту я уже должна была быть на верном пути к тому, чтобы выяснить все, что хотел узнать Клод, будь то поиск определенной информации или нет. Я была далека от этого и даже не могла подумать о том, что Грейди ждал меня на почтительном расстоянии в холле.

Принц Торн опустил подбородок, отчего еще несколько прядей волос упали ему на подбородок.

— Разве ты здесь не для того, чтобы прислуживать мне, на'лаа?

У меня перехватило дыхание.

— Да.

— Тогда, конечно, ты понимаешь, чего бы я хотел от тебя.

— Ты хочешь… кормиться больше? — Предположила я.

— Я всегда голоден, — сказал он, отчего у меня по спине пробежали мурашки. Густые ресницы приподнялись. Его сводящие с ума глаза встретились с моими.

— Но это не единственная причина, по которой я хотел бы, чтобы ты присоединилась ко мне, Калиста. Это твой выбор — сделать это.

Подумав, что, возможно, эти слова мне привиделись, я уставилась на принца-гибрида. Он мог заставить меня делать все, что хотел, лишив меня воли, как лорд Самриэль поступил с Грейди много лет назад. Он мог бы это сделать и не видел в этом абсолютно ничего плохого, но он этого не сделал. Вместо этого он попросил и предоставил мне выбор. Это имело значение, даже если не должно было иметь особого значения.

И еще важно было то, что он хотел, чтобы я присоединилась к нему не только для того, чтобы накормить его. Так не должно было быть. Потому что это не создавало ощущения, что это деловая сделка, но это тоже имело значение.

Когда я поднялась с задней стенки ванны, по моему телу пробежала мелкая дрожь, мои мысли сталкивались одна с другой. Что я делала? Думала? Он даже не был лордом. Он был принцем. Я не была уверена, когда брала мыло и ставила его обратно на полку, не чувствуя ног. Мои дрожащие руки потянулись к свободному поясу на талии. Мне не нужно было этого делать. Я могла бы найти другую причину задержаться, выведать его секреты, или он мог бы отослать меня прочь. Я уже не могла понять его, так что уход сейчас ничего не изменит.

Или я могла бы присоединиться к нему.

И у меня было бы больше шансов взломать его защиту, если бы я смогла прикоснуться к нему, но…

Я остановилась, не в силах продолжать лгать себе.

То, что я залезла к нему в ванну, не имело никакого отношения к моим способностям или к доказательству того, насколько я ценна для барона.

Это был тот факт, что я могла прикасаться к нему и ничего не видеть и не слышать. Я могла только чувствовать. Это было потому, что мне… мне нравилось прикасаться к нему.

Это было потому, что это был он. Хайборн, который последние двенадцать лет был всего лишь призраком, но сейчас был очень реален и находился здесь.

Сладкое, пьянящее тепло разливалось по моей крови при одной только мысли о том, чтобы прикоснуться к нему еще раз. О том, чтобы он прикоснулся ко мне.

И все же я колебалась. Я не беспокоилась о последствиях. Я знала, что между смертным и хайборном не может передаваться никаких болезней, и я приняла меры предосторожности, приготовила травку, предотвращающую — как там ее назвал принц Торн? Плодотворный союз? Кроме того, рождение целестии было невероятно редким явлением. Я остановилась, потому что, если бы я залезла к нему в ванну, все могло бы быстро выйти из-под контроля, как это чуть не случилось в душе. Или выйти из-под контроля еще больше, чем казалось на самом деле. Но это было все. Именно это заставило мое сердце бешено колотиться. Я не знала, захочу ли я положить этому конец, если оно будет развиваться.

И прошло довольно много времени с тех пор, как я делал что-то большее, чем просто прикасалась — чувствовала внутри себя что-то большее, чем свои собственные пальцы или пальцы другого человека.

Достаточно долго, чтобы я начала задаваться вопросом, возможно ли снова стать девственницей.

Но он был принцем Витруса — говорили, что ни один низкорожденный не жил в радиусе ста миль от его двора. Что тех, кто нарушал границы, больше никогда не видели. Но у меня не сложилось впечатления, что он презирал низкорожденных. Или, по крайней мере, он так не говорил. Возможно, то, что о нем говорили, было правдой лишь отчасти.

Впрочем, это не имело значения.

Мои пальцы расстегнули пояс, мое тело и разум четко знали, чего они хотят. Чего я хотела. Халат распахнулся, и я позволила ему соскользнуть с плеч, вниз по рукам, а затем на пол, где он растекся у моих ног. Теплый, влажный воздух дразнил и без того чувствительную кожу. Темные пряди волос прилипли к влажной коже моей груди и спины, когда я повернулась.

Принц наблюдал за мной из-под полуоткрытых век, его губы приоткрылись, когда я приблизилась к нему. Мне показалось, что я… Я заметила удивление, промелькнувшее на его лице, но оно исчезло прежде, чем я смогла убедиться. Возможно, это было всего лишь мое воображение, но я действительно видела это слабое золотистое сияние. Мой взгляд скользнул по сиянию, очерчивавшему контуры его плеч. Мягкий свет был прекрасен — и служил ярким напоминанием о том, каким неземным он был.

— Мне доставляет удовольствие смотреть на тебя, — сказал он, заметив, на что я смотрю.

Я почувствовала странный, глупый толчок в груди. Я не знала, заметил ли он дрожь, которая то появлялась, то исчезала, но он даже не моргнул. Ни разу, когда он поднес свою руку к моей.

Мой пульс участился, когда я вложила свою ладонь в его. Длинные мозолистые пальцы сомкнулись вокруг моих. Простое движение наших рук, соединившихся вместе, было потрясением. Его хватка была твердой, когда я перешагнула через бортик ванны и вошла в теплую мыльную воду, поставив ноги по обе стороны от его ног.

Я начала опускаться, но он отпустил мою руку и сжал мои бедра. Ощущение его рук на моей обнаженной коже было потрясением, словно клеймо. Я не пошевелилась.

Принц Торн запрокинул голову, и, хотя я могла видеть только краешек его потрясающих глаз, я чувствовала его горячий и голодный взгляд на своей коже. Разве он не говорил, что всегда был голоден? Но я подумала, что это было нечто большее, чем просто потребность всех деминиенов. Медленное скольжение его внимательного взгляда по моей челюсти и рту, вниз по горлу и по покалывающей коже, выглядывающей между прядями моих волос, ощущалось как физическая ласка. И еще ниже, к изгибу моего живота, к изгибу бедра и… и между моих бедер.

Казалось, в мои легкие набралось совсем немного воздуха, пока я стояла там, позволяя принцу Торну насмотреться вволю, и он делал это с жадностью.

Румянец залил мою кожу. Я почувствовала это и была уверена, что он это заметил. Это не было вызвано смущением. Мужчины и женщины рассматривали мое тело, но никто не смотрел на меня так, как принц Торн. Он смотрел на меня так, словно… хотел проглотить.

Я не думала, что буду возражать, если меня сожрут.

Его пальцы впились в мои бедра, когда он наклонился. Он был таким чертовски высоким, что, даже сидя, ему приходилось наклонять голову, чтобы прижаться губами к коже под моим пупком. Я ахнула от ощущения его губ там. Его переносица задела мою кожу, когда его голова опускалась все ниже и ниже. Мои ноги были раздвинуты, и ничто не мешало его вниманию скользнуть между моих бедер. Мышцы моих ног напряглись, когда я почувствовала его теплое дыхание на своем теле. Я задержала дыхание, уставившись на его макушку. Я не знала, что он собирался… Я имею в виду, у меня была целая куча вещей, которые он мог бы сделать, но…

Губы принца Торна задели чувствительную плоть там, и затем я почувствовала, как его язык скользнул по мне, вошел в меня на долю секунды. Воздух покинул мои легкие, когда меня пронзила волна желания. Его рот сомкнулся вокруг напряженного комочка нервов, и он начал сосать, сильно сосать. Я издала звук. Крик, которого я никогда не издавала, когда еще одна острая волна удовольствия пронзила меня.

Его рот оторвался от меня. Он откинулся назад, и густые ресницы взметнулись вверх, и я действительно не смогла набрать достаточно воздуха, чтобы вернуться в свои легкие. В его зрачках появились белые точки, когда он оставил меня с болью, пульсирующей болью в сердце.

— Прекрасно, — сказал он прокуренным голосом.

Моя грудь тяжело поднималась и опускалась.

— Это… это любезно с твоей стороны, то, что ты говоришь.

— Это нехорошо с моей стороны. — Он потянул меня за бедра. Я схватилась за края ванны, покачиваясь на ногах. Вода плескалась о стенки, когда он опустил меня так, что я оседлала его бедра. Я вздрогнула, почувствовав, как его толстый член коснулся моего бедра. Его руки скользнули вверх по моей талии. Дрожь пробежала по моим ребрам, а затем по груди, чуть ниже ключиц. — Я просто говорю правду.

Я стояла неподвижно, пока он собирал пряди волос в ладони. У меня перехватило дыхание, когда он приподнял мои волосы, откидывая их мне за плечи, и затем между его взглядом и мной действительно ничего не осталось.

Звезды в его глазах засверкали, когда он запустил пальцы в мои волосы, а я смотрела на его черты. Я подумала о знаках, которые видела на его лице, когда он был без сознания, — слегка приподнятый узор, тянущийся за ним. Он сказал, что это были кровь и грязь, и это должно было быть правдой, потому что сейчас от них не осталось и следа.

— Когда ты впервые вошла в мои покои, — сказал он, — я был не в восторге от этого, хотя мне нравилось проводить время в саду и раньше.

— А теперь? — Спросила я.

— Очень рад. — Его пальцы выбрались из моих волос и заплясали по моим рукам, оставляя за собой легкую дрожь. Прошло несколько секунд. — Но я должен был отослать тебя из своих покоев.

— Почему?

— Потому что у меня такое чувство, что это не совсем разумно, — сказал он, и у меня внутри все сжалось. — Прикоснись ко мне, на'лаа.

Я разрывалась между беспокойством, вызванным его заявлением, и тем, как от его требования участился мой пульс. Я ослабила хватку на ванне и положила руки ему на грудь. Его спина слегка выгнулась, как у кошки, когда ее гладят.

— Мне нравится, когда ко мне прикасаются, — сказал он, когда я подняла на него взгляд. — А тебе?

Больше, чем он мог себе представить. Сердце бешено колотилось, я кивнула, проводя кончиками пальцев вниз, под воду, по рельефным мышцам его живота.

Я раскрылась, исследуя низ его живота, но, когда мои пальцы скользнули ниже пупка, там была только белая пелена. Я посмотрела вниз. Слабое свечение окаймляло его грудь и талию, но я не могла ничего разглядеть сквозь мыльную пену. Однако я знала, что мои руки были рядом. Я чувствовала, как он прижимается к моему бедру.

Его большие пальцы прошлись по кончикам моих грудей, заставив меня вздрогнуть.

— Как давно ты в Арчвуде?

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить.

— Несколько лет.

Принц провел еще одним движением по центру моей груди, его правая рука последовала в том же направлении, что и моя, скользнув вниз по животу, а затем под воду. У меня перехватило дыхание, когда его ладонь остановилась чуть ниже моего пупка. Его рука была такой большой, что, когда он начал двигать большим пальцем, она скользнула между моими бедрами.

— И за те несколько лет, что ты здесь, — сказал он, его большой палец на моей груди двигался такими же медленными движениями, как и по внутренней стороне бедра. Его прикосновение вызвало жар, который распространился по моей коже и проник в кровь. — Как часто ты оказывалась таким развлечением?

Я усмехнулась, позволив себе исследовать его чуть глубже, проведя пальцами по толстой, невероятно твердой плоти между его ног. Он издал глубокий стон, который вырвался из его груди, когда я провела по его напряженной длине. Плоть там была гладкой, но с мягкими выступами. Ближе к основанию он был толще и округлее, как будто плоть там была более… округлой. Я не присматривалась достаточно внимательно, чтобы заметить это, и никогда не чувствовала ничего подобного, да и Наоми ни о чем подобном не упоминала. Я понятия не имела, каково это будет… внутри меня, но мое воображение…

Совершенство.

Мои пальцы разжались. Я сглотнула, когда мышцы внизу живота сжались.

— На это я не могу ответить.

— Интересно, — заметил он, и мои бедра дернулись, когда костяшки его пальцев коснулись самого центра меня. Уголки его губ приподнялись. Казалось, звезды запульсировали в его глазах, когда его пальцы скользнули глубже по моему бедру.

Затаив дыхание, я вздрогнула, когда его пальцы сомкнулись вокруг моего соска. Я пыталась сосредоточиться на чем-нибудь другом, кроме того, что он делал своими руками, но его прикосновения все больше отвлекали, как и ощущение его плоти под моими ладонями.

Голова принца Торна склонилась набок, когда я раздвинула пальцы. Под ними мышцы его живота, казалось, напрягались и расслаблялись.

— Как получилось, что ты стала любимицей барона?

Мое сердце тяжело забилось, когда я встретилась с ним взглядом.

— Как это обычно бывает.

Натянутая улыбка появилась на моем лице, когда я опустила голову к его шее. Я прижалась к нему губами, нежно целуя его и медленно продвигаясь вниз, прикусывая кожу на изгибе его плеча.

— Вот так? — Спросил он, снова проводя тыльной стороной ладони по моей промежности.

— Разными способами, — пробормотала я, уткнувшись ему в грудь, ощущая соль его кожи и слабый аромат мыла на своих губах.

Рука на моем бедре скользнула на дюйм или два вниз. Я напряглась, пульс участился, когда один из его пальцев скользнул вдоль разреза. Это было едва заметное прикосновение, но все мое тело дернулось в ответ.

Мои пальцы впились в его кожу, когда я подняла руки вверх. Я лизнула твердую линию его груди. Я знала, что мне следовало бы использовать свои руки в другом месте, но я и так была достаточно отвлечена. Возможно, даже слишком сильно, потому что теперь я едва могла разглядеть белую стену.

— Какой еще… — выдохнула я, когда его палец надавил на чувствительный нервный центр.

— Ты что-то говорила?

О чем я говорила? О, да. Почему он был здесь.

— Какие еще причины могли привести тебя в поместье?

Его палец кружил вокруг моего клитора, заставляя меня дрожать.

— Ты задаешь много вопросов, на'лаа.

— Я известна как очень любопытная.

— И упрямая?

— Может быть, это… — я задохнулась, когда он внезапно опустил голову. Его теплое дыхание на моей коже было единственным предупреждением, которое я почувствовала, прежде чем его рот сомкнулся на моем соске. Я задрожала, когда его язык начал дразнить меня, посылая дрожь удовольствия по всему телу. Его рука обхватила мою вторую грудь, поглаживая чувствительный бугорок. У меня вырвался хриплый стон. Затем он втянул мой сосок в рот, посасывая глубоко и настойчиво. Я задрожала, вскрикнув. Он издал низкий горловой смешок, и этот звук завибрировал самым беспричинно восхитительным образом.

Он медленно выпустил пульсирующую плоть изо рта.

— Прости, — сказал он, проводя губами по коже. — Я хотел узнать, какова на вкус твоя кожа.

Мои ногти царапнули его твердую плоть, когда я скользнула рукой по его пупку и погрузилась под воду.

— И какова на вкус моя кожа, ваша светлость?

— Торн, — выдохнул он, прокладывая дорожку из горячих, влажных поцелуев к моей другой груди. Его язык скользнул вниз, дразняще и порочно. — У твоей кожи вкус голода и запах… — Затем его губы скользнули вдоль моей шеи, заставляя меня запрокинуть голову. В этом не было необходимости. Я и так давала ему все, что он просил. — Вишни.

— Вишни? — Мои пальцы скользнули по его члену. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз кончала с мужчиной. Исходя из предыдущего опыта, я решила, что это не так уж и сложно; большинству мужчин, казалось, было довольно легко угодить. Но это был принц из Хайборна. Я заколебалась, неуверенно обхватив его рукой.

— Твоя кожа пахнет вишнями, которые растут на лугах Хайгроува. — Его вторая рука соскользнула с моей груди и нашла мою под водой. — Держу пари, твои губы такие же сладкие на вкус.

У меня перехватило дыхание, когда его рука накрыла мою. Он крепче прижал меня к себе и начал двигать мою руку вверх по всей длине. Я прерывисто выдохнула, когда он начал пульсировать под моей ладонью.

— Вот как мне это нравится, — сказал он мне, и по мне пробежала волна жара, когда он снова опустил мою руку вниз по себе. — Крепко. Сильно. Ты не причинишь мне вреда.

Сглотнув, я кивнула. Его губы коснулись моей щеки, когда он отпустил мою руку. Я продолжала двигаться, мое дыхание стало прерывистым и неглубоким, когда я двигала рукой в такт медленным, ленивым ласкам его пальцев, обретая уверенность в том, что делаю.

Принц Торн прикусил мою нижнюю губу, но не поцеловал, а провел пальцем по пульсирующему жару.

— Ты когда-нибудь делала это?

— Что?

— Вот это. — Его палец сделал еще один пассаж. — Обслуживала другого.

— Конечно, — ответила я.

— Тогда как долго ты обслуживаешь других?

— Достаточно долго.

Слабая улыбка вернулась на его лицо, когда в его зрачках появилось еще больше белых пятен. Эффект был настолько поразительным, что мне было трудно отвести от него взгляд.

— Ты знаешь, что я думаю?

Мои бедра снова дернулись, когда его рука обхватила меня между бедер.

— Что?

Его ладонь прижалась ко мне, и мое тело, не задумываясь, отреагировало, потершись о него.

— Я думаю, ты мне лжешь.

В какой-то отдаленной части моего мозга зазвенели тревожные звоночки. Вероятно, они звенели все это время, но я была слишком отвлечена, чтобы заметить.

Пальцы принца Торна продолжали лениво скользить между моими бедрами и по груди.

— На'лаа?

— Я… я никогда не соблазняла гибридов, — выдавила я, дрожа бедрами. — И не была соблазнена кем-то из них.

— И то, и другое не обязательно правда, — сказал он. — Ты соблазнила меня в душе, и тогда ты была очень близка к тому, чтобы быть соблазненной.

— Я не верю, что это считается.

— Разве нет? — Его пальцы сомкнулись на вершине моей груди, посылая по мне волну приятной боли. — Итак… — он растянул это слово, когда палец, которым он водил по мне, не просто скользнул, а остановился, проникая в меня. Неглубокое, но проникновение все равно было ошеломляющим, острым шоком, вырвавшим у меня тихий вскрик. — А если бы в тебе был мой член, а не палец? — Этот палец отступал, пока он почти не вышел из меня, а затем он вернул себе скудную длину кончика. — Двигаясь сквозь это плотное, горячее тепло твоего тела?

Я чувствовала, что каждый мой вдох ни к чему не приводит, когда его палец двигался медленно, уверенно — когда его рука двигалась, а большой палец касался бугорка плоти прямо над пальцем.

— Глубже? Сильнее? Быстрее? — Синий и зеленый цвета бешено переливались в карих зрачках. Его зрачки были почти белыми. — А звуки, которые ты издаешь, были бы звуками опытной любовницы, когда я буду трахать тебя? Или твои крики были бы криками человека, у которого мало опыта в подобных удовольствиях?

Вырвавшийся у меня стон был таким, какого я никогда раньше не издавала. Я вздрогнула. Я и раньше занималась сексом, но я никогда не испытывала таких почти невыносимых ощущений, которые он вызывал внутри меня, вытягивая из меня.

Он наклонил голову, и его губы скользнули по моей щеке.

— Я не думаю, что ты опытная куртизанка.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я сказала первое, что пришло в голову.

— Возможно, барон полагал, что тебе не нужна такая опытная куртизанка?

Одна бровь приподнялась.

— Ты хочешь сказать, что твой барон думал, что я предпочту развращать неопытную потенциальную девственницу, которая однажды захочет стать ботаником?

Волна колючего тепла пробежала по моей коже, ослабляя хватку на языке и здравом смысле, но усиливая хватку на его члене, прямо над этим бугорком плоти. Там он был еще тверже, чем на всем остальном теле.

— Ты не чувствуешь? — Спросила я, наблюдая за ним, когда провела рукой по всей длине, как раз когда он сказал, что ему это нравится. Крепко. Сильно. В его зрачках появились крошечные искорки света. — Я не девственница, ваше высочество, но истина далеко не так важна, как восприятие. Итак, если ты считаешь меня неопытной девственницей, это не помешало тебе заниматься упомянутым развратом, не так ли?

Уголки его губ дернулись, как будто он хотел улыбнуться.

— Это не так.

Понимая, что почва, по которой я ступаю, становится все тоньше и опаснее, я посмотрела вниз, туда, где его рука все еще была у меня между ног, а палец — внутри меня. Мои глаза вернулись к нему, когда я погладила его от основания до кончика, немного удивляясь ощущению его упругости.

— И до сих пор не сделал этого?

Принц долго не отвечал, но я почувствовала, как его грудь резко вздымается под моей другой рукой.

— Должен ли я верить, что то, как ты чуть ли не бегом бросилась в ванную, услышав, что мы можем пропустить купание, было притворством? Что румянец на твоей коже, когда я вошел в комнату, был обманом зрения? Ты колебалась, прежде чем присоединиться ко мне? Твоя нервозность? Все это было притворством?

Я наклонилась, пока наши губы не оказались в нескольких дюймах друг от друга, собрав всю свою храбрость, которая у меня была.

— Я здесь не для того, чтобы заставлять тебя верить в то или иное.

Его бедра дернулись, а пальцы на моей груди прижались к моей плоти.

— Тогда зачем ты здесь? — Спросил он хриплым и мягким голосом.

Я провела большим пальцем по головке его члена, улыбаясь, когда воздух со свистом вырвался из его стиснутых зубов.

— Если я должна это объяснять, то, очевидно, я делаю что-то не так. — Я сжала его, почувствовав прилив удовлетворения от движения его бедер, от которого вода разбилась о стенки ванны. — Но я не думаю, что я такая.

Губы принца Торна приоткрылись, но он ничего не сказал, пока я продолжала поглаживать его, так же медленно, как двигался во мне его палец. Полузакрыв глаза, я внимательно наблюдала за ним. Его дыхание участилось, стало прерывистым и неглубоким. Итак, я чередовала плавные движения с более резкими и медленными рывками, но контролируемые движения его пальца мешали сосредоточиться на чем-либо, кроме этого.

— Я думаю, ты должен передо мной извиниться, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат мышцы внизу живота.

— За что?

— За то, что ошибался на мой счет.

— Возможно. — Он застонал, член дернулся в моей руке. Его пальцы прошлись по моей груди, а затем добрались до затылка.

С каждым движением пальца он проникал немного глубже, немного быстрее. Затем это были его пальцы, растягивающие меня, когда его большой палец кружил вокруг моего напряженного клитора. Я пыталась сдержать его. Все это. То, как я двигалась. Моя реакция на него. Тихие, хриплые звуки, которые я издавала. Мое тело. Удовольствие и мой голод по нему. Моя потребность. Я была здесь не для этого. Я замедлила шаг, в горле пересохло, когда я попыталась вспомнить всю цель своего пребывания здесь, но я была так потрясена… осознанием того, что я хотела этого. Сильно. Хотела большего.

Я не должна была. По крайней мере, я не думала, что должна это делать, но я… я это сделала. Я наслаждалась тем, что именно из-за меня у него участилось дыхание. Что именно мои прикосновения вызвали те глубокие, рокочущие звуки, которые издавал принц, когда я ласкала его плоть, а он делал то же самое со мной. Ощущение трепета внизу живота и еще ниже. Я хотела этого.

Точно так же, как я хотела залезть в ванну.

Чтобы меня трогали.

Чтобы трогать.

Должно быть, это было потому, что я просто прикасалась к другому человеку, доставляя удовольствие и испытывая его, не занимая его мыслей и не вмешиваясь в его будущее. Так оно и было, но это также ощущалось как нечто большее. Я не знала, что именно, и не понимала этого, и это пугало меня. Я чувствовала, как это нарастает внутри меня, нарастающая волна желания, которая угрожала захлестнуть все мои чувства — каждую частичку меня. Я пыталась сдержаться, обуздать себя, но это было все равно, что пытаться сдержать океан.

— Не сопротивляйся. Уступи тому, чего хочет твое тело, — уговаривал он. — Уступи мне.

Я вздрогнула, уступая его требованиям — требованиям моего собственного тела. Я отдалась этому моменту, покачиваясь в его объятиях, моя рука теперь быстрее, его пальцы тверже. Мышцы внутри меня напрягались все сильнее и сильнее, пока напряжение не стало граничить с болью. Пока я не начала дрожать.

— Вот и все, — прорычал он, его тело напряглось, его тело вибрировало в моем. — Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на моих пальцах, на'лаа.

Его зрачки… они стали совершенно белыми, когда я начала дрожать. Затем все это сжимающее, бурлящее давление прорвалось наружу. Я кончила, вскрикнув, когда все это напряжение вылилось в расплавленный горячий поток желания, когда его член набух под моей ладонью. Разрядка была резкой и ошеломляющей. Волны ощущений прокатились по мне, когда… когда его тело, казалось, нагрелось, прижавшись к моему, настолько, что мои глаза распахнулись, а по всему телу прокатилась волна удовольствия.

Его зрачки ярко засверкали, словно отполированные бриллианты. Они были такими широкими, что я не могла разглядеть радужную оболочку его глаз, а его тело подрагивало, отчего очертания его плеч казались почти размытыми. Он притянул меня к своей груди, обхватил рукой за талию и крепко прижал к себе, пока я задыхалась в изгибе его шеи. Ощущение его плоти на моей груди вызвало во мне мириады неожиданных ощущений. Я сбилась с ритма движений на его члене, но он, казалось, этого не заметил, когда его бедра оттолкнулись от моей хватки, и вода выплеснулась через край ванны. Его член дернулся в конвульсиях, и звук, который он издал, когда кончил, разогрел мою кровь, заставив меня почувствовать себя такой же горячей, как его тело, прижатое к моему.

От толчков удовольствия я обмякла у него на груди, мое дыхание стало прерывистым. Прижавшись щекой к его плечу, я последовала примеру его тела, замедляя свои движения по мере того, как ослабевали спазмы, и, наконец, убрала от него руку. Но я не отодвинулась от него. Его пальцы все еще танцевали и дразнили, вызывая слабую волну удовольствия, прежде чем он медленно вытащил их из меня. Закрыв глаза, я все еще не двигалась, когда он обнял меня другой рукой. Я не знала, почему он это сделал, но я… я расслабилась в его объятиях. Было что-то неожиданно успокаивающее в его теплых объятиях. Мне захотелось… прижаться ближе, к теплу его тела.

Воцарилась тишина, и я не смог сдержать своих вопросов.

— Твое тело… казалось, что оно нагревается и вибрирует? Это потому, что ты кормился, или мне показалось?

— Это не так. — Принц Торн прочистил горло.

— Это было больно?

— Нет. — Его рука двигалась вверх и вниз по моей спине, нежно запутываясь в волосах. — Ощущения совсем противоположные.

Пытаясь представить, как мое тело нагревается и вибрирует, я не смогла представить, насколько это приятно.

— Мне придется поверить тебе на слово.

Его смешок был низким и грубым. Затем снова воцарилась тишина, и на какое-то время я просто позволила себе почувствовать все это. Как крепко он держал меня. Тяжесть его рук, обнимающих меня, и теплая, твердая плоть, прижимающаяся к моей, и то, как это ощущалось… это было правильно.

Боги, это была такая глупая мысль, но именно это я почувствовала. Я не понимала, как это может быть правильно. Так не должно было быть, но так было, и я впитывала все это, запечатлевая в памяти каждую секунду.

Потому что я никогда раньше не испытывала ничего подобного.

И я понятия не имела, когда почувствую это снова.

Я не пыталась пробиться сквозь его щиты, и это было, ну, не очень хорошо. Я могла бы попробовать еще раз, особенно когда мы оба были такими тихими, но мне казалось, что это… испортит все.

Что бы это ни было — это было ничто, абсолютно ничто.

Однако я не могла задерживаться. Грейди, должно быть, был вне себя от беспокойства, а я… Мне нужно было придумать, что, черт возьми, я собираюсь сказать Клоду, потому что те немногие ответы, которые я получила, были в лучшем случае расплывчатыми. Все, что я могла сказать ему, это кто такой принц Хайборн и что я уже знала.

— На'лаа?

— Хм, — пробормотала я.

— Я никогда не ошибаюсь.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит. Когда я поняла, холодок пробежал по моей спине. Открыв глаза, я подняла голову и начала отстраняться. Его объятия были крепкими. Я отодвинулась всего на пару дюймов. Мой взгляд встретился с его взглядом. Звезды исчезли из его глаз. Цвета стали размытыми, пока не превратились в зеленые, синие и коричневые пятна. Из-за резких очертаний его лица ничего нельзя было понять.

Я собрала всю свою браваду, которая потребовалась, чтобы войти в покои, чувствуя, что сейчас не время, наконец, испытывать ужас, который я должна была испытывать с того момента, как мы пересеклись в саду прошлой ночью.

— Помимо того факта, что идея о том, что любой человек, Хайборн он или нет, никогда не может ошибаться, кажется мне неправдоподобной, я не совсем уверена, на что ты ссылаешься.

Его губы изогнулись, но улыбка была натянутой и холодной.

— Ты сказала, что тебя прислали служить мне, верно?

Я кивнула.

Одна из его рук скользнула по моей спине, запутавшись в волосах.

— Я не думаю, что это было единственной причиной, по которой тебя послали ко мне.

Кончики моих пальцев впились в его твердые плечи.

— Я…

— Хотя я нахожу твою маленькую ложь и полуправду странно забавными, это не один из таких моментов. — Его пальцы добрались до моего затылка и задержались там. — Поверь мне, когда я говорю, что было бы очень, очень неразумно так поступать.

Я напряглась, каждая клеточка моего существа сосредоточилась на ощущении его руки на моей шее. Он не давил на нее, но тяжесть его ладони была достаточным предупреждением.

Рука, все еще обнимавшая меня за талию, напряглась. Наши груди снова соприкоснулись, когда он притянул меня к себе. Я ахнула, почувствовав его у себя под ложечкой. Он все еще был твердым. Бешеный пульс острого желания возобновил пульсирующую боль, шокировав меня, потому что сейчас было совсем не время испытывать что-либо подобное.

Улыбка принца Торна утратила свою холодность.

— Пожалуйста, не лги, Калиста.

Пожалуйста.

Снова это слово. Мое имя. Слышать и то, и другое было неприятно. Я не думала, что он часто говорит «пожалуйста», и это заставило меня захотеть быть правдивой, но даже если бы он этого не сказал, я была достаточно умна, чтобы понимать, что ложь сейчас, скорее всего, закончится для меня очень плохо.

Если я скажу правду, это тоже может плохо закончиться. Я знала, что Клод не прогонит меня, но он может разозлиться настолько, что выгонит Грейди из поместья — из Арчвуда. Но если я солгу сейчас, а принц отреагирует гневно? Если я закричу и Грейди войдет? Он бы не выжил, столкнувшись лицом к лицу с принцем.

Безнадежная ситуация, если не считать того, что ложь оборачивалась насилием, а правда — или, по крайней мере, ее часть — приводила к потере уверенности в себе и, по крайней мере, чувства защищенности.

Я сглотнула, понимая, что не могу подвергать Грейди опасности.

— Барон был… он обеспокоен товим неожиданным появлением.

— У него есть причины для беспокойства? — Спросил принц Торн.

— Он, очевидно, не выплачивает квартальную десятину, — поделилась я, чувствуя, как у меня сводит живот. — Он боялся, что король послал тебя за ней.

Он слегка наклонил голову.

— Твой барон видел меня. Разве я похож на человека, которого король послал бы собирать десятину?

— Нет. — Я чуть не рассмеялась, но в этом не было ничего смешного. — Но я также не думаю, что барон был в… хм, в тот момент в нужном настроении, чтобы понять, кто ты такой.

— Это сильно преуменьшено. — Его пальцы начали двигаться по моей шее, надавливая на напряженные мышцы. — Он был таким же высоким, как горы при моем дворе.

— Верно, — прошептала я.

— Итак, он послал тебя выяснить, почему я здесь, — предположил он. — Вместо того чтобы подождать до утра, как я советовал?

— Да.

Его губы были напряжены, но движения пальцев оставались мягкими, странно успокаивающими.

— Ты вообще куртизанка?

— Почему это имеет значение?

— Потому что это так.

— Это не имело значения, когда ты заставил меня поверить, что ты лорд, — заметила я, хотя часть меня полностью осознавала, что, вероятно, мне не следовало этого делать, но это было абсурдно и… и несправедливо с его стороны задавать мне вопросы, когда он тоже был не совсем откровенен.

— Мы говорим не обо мне, на'лаа.

— У меня такое чувство, что ты называешь меня упрямой, а не храброй, когда так называешь, — пробормотала я.

— Прямо сейчас это смесь того и другого, — его пристальный взгляд скользнул по моим чертам. — У тебя был выбор, когда ты пришла ко мне сегодня вечером?

— Что?

— Тебя заставили прийти ко мне сегодня вечером?

Его вопросы выбили меня из колеи. Я не могла понять, почему его это так волнует.

— Да.

Он пристально смотрел на меня несколько мгновений, затем его ресницы опустились, прикрывая глаза.

— Твой барон дурак.

Я открыла рот, но не могла не согласиться с этим утверждением. Клод был дураком, и я тоже была дурой, раз согласилась с этим. Мое сердце бешено колотилось в наступившей тишине. Я не знала, чего ожидать, но потом он отпустил меня. Сбитая с толку, я осталась на месте, мое тело было плотно прижато к нему, мои руки лежали на его плечах, и… его твердый член все еще прижимался к моей груди.

— Тебе нужно вытереться, — тихо сказал он.

— Ты… ты не собираешься меня наказывать? — Спросила я.

— С какой стати мне наказывать тебя за идиотизм другого человека? — Затем ресницы его приподнялись, и в глазах мелькнул едва заметный блеск.

Более чем удивленная, я поднялась на дрожащих ногах, отчего вода выплеснулась через бортики, когда я вышла из ванны. Я быстро вытерлась и подобрала свой халат. Натянув его, я поспешно завязала пояс и убедилась, что мешочек остался в кармане. Если он выпадет… Боги милостивые.

Я повернулась к принцу и испуганно отступила на шаг. Он уже вышел из ванны. Я не слышала ни его, ни звука льющейся воды. Между тем, когда я встала, мой голос звучал как у маленького ребенка, который плещется в луже. Я взяла чистое полотенце и протянула ему.

Он не взял его.

Вместо этого его руки потянулись к моему горлу. Я напряглась, едва не выпустив полотенце из рук.

Губы принца Торна изогнулись в улыбке, когда он запустил руки мне в волосы. Его пальцы коснулись моего затылка, отчего по моей спине пробежали мурашки. Я стояла там, пока он… пока он вытаскивал из-под халата длинную прядь волос.

— Вот, — сказал он.

У меня перехватило дыхание. Пораженная его жестом, я снова застыла на месте.

— Ты ведешь себя так, словно на каждом шагу ожидаешь от меня насилия, — прокомментировал он, забирая у меня полотенце. — Я знаю, что такие, как я, могут быть… непредсказуемыми, но разве мое поведение заставило тебя задуматься?

Я проглотила.

Он посмотрел на меня, прикрывая грудь полотенцем.

— Это честный вопрос.

— Ну, той ночью в сарае ты повалил меня на землю и угрожал утопить в своей крови.

— В тот момент я не совсем осознавал себя.

— И когда я впервые вошла в твою спальню, ты прижал меня к стене, — продолжила я.

Одна бровь приподнялась.

— В спальню ты вошла без приглашения и неожиданно.

Я переступила с ноги на ногу.

— Ты спросил, почему я ожидаю насилия. Это были всего лишь два примера.

— Только два? — Уточнил он. — Что-то еще?

Я взглянула на ванну.

— Я действительно пришла сюда под надуманным предлогом.

— Да, — сказал он. — Это так. Ты должна поговорить с бароном, когда выйдешь из моих покоев?

— Я должна встретиться с ним утром, прежде чем он поговорит с тобой.

— Что произойдет, если у тебя не будет реальной информации, которую ты могла бы ему предоставить?

— Ничего.

Он опустил полотенце, его взгляд пронзал меня насквозь.

— На'лаа.

— Мне не нравится это прозвище.

— Тебе бы понравилось, если бы ты знала все его значения.

Я стиснула зубы, а он продолжал ждать ответа — правды.

— Он будет… разочарован.

— Он накажет тебя?

— Нет. — Я отвела взгляд, мне было неудобно от мысли, что он может так подумать. Неудобно от того, что я ожидала этого от него. — Честно говоря, он мог даже не помнить, что отправил меня к тебе. — Это было маловероятно, но небольшой шанс все же был. — Он был сильно пьян.

Принц издал низкий рык. Я перевела взгляд на него, и мои глаза расширились. В этом звуке не было ничего даже отдаленно человеческого. Он напоминал вой… волка или чего-то гораздо большего.

— Скажи ему, что я здесь не для того, чтобы собирать десятину, — сказал он, отворачиваясь от меня и обматывая полотенце вокруг талии. — Что я здесь, чтобы обсудить ситуацию с Железными рыцарями. Этого должно хватить, чтобы продержаться до тех пор, пока я не смогу поговорить с ним более подробно. Не говори ему, что ты доверилась мне. Я не скажу ни слова об этом.

У меня от шока отвисла челюсть. Его прощение — и именно в этом заключалось его молчание по поводу того, чтобы рассказать ему правду, — было неожиданным. И снова, сам того не ведая, он спас нас с Грейди.

Он кивнул, выходя из ванной.

— Ты, кажется, удивлена.

— Полагаю, да. — Я замолчала, следуя за ним. — Я не ожидала, что ты расскажешь мне или… — Или что он прикроет меня. Я прочистила горло. — Я также не ожидала, что это будет связано с проблемой с Железными рыцарями. — Я смотрела, как он наливает себе виски. Он оглянулся на меня, и я покачала головой в ответ на предложение выпить. — Это та информация, которую ты искал, когда был здесь раньше? — Спросила я, и сердце у меня екнуло, когда я подумала об Астории. — Верит ли король, что Арчвуд каким-то образом симпатизирует Железным рыцарям?

— То, зачем я приходил раньше, не имеет отношения к тому, зачем я здесь сейчас. — Он повернулся ко мне, полотенце было завязано на талии, а кончики его волос были влажными. Крошечные капли воды все еще стекали по его груди, привлекая мой взгляд, когда они спускались по впадинам его живота. — И ситуация с Железными рыцарями изменилась.

Я хотела спросить, почему, но наши взгляды встретились, и я замолчала. По коже побежали мурашки от осознания этого. Меня внезапно охватило желание прекратить разговор, и на этот раз я прислушалась к нему. Я оглядела его покои, мои руки потянулись к поясу на халате. Я хотела поблагодарить его за то, что он позаботился о том, чтобы я не понесла никаких последствий за то, что приняла участие в этом вечере, но мне нужно было мудро подбирать слова.

— Я… я ценю, что ты рассказал мне, почему приехал в Арчвуд.

Принц Торн наклонил голову, как я предположила, в знак согласия.

Когда он уставился на меня, я почувствовала острую нервозность.

— Если я больше ничего не могу для тебя сделать, я, пожалуй, пойду своей дорогой.

Он стоял молча, наблюдая за мной.

Приняв его молчание за достойный ответ, я сделала быстрый и ужасный реверанс.

— Доброй ночи, ваша светлость.

Он не поправил меня, когда я обратилась к нему с почтением. Он по-прежнему молчал, наблюдая за мной с выражением, которое я не могла разобрать. Пройдя мимо него, я направилась к двери в прихожую.

— Стой.

Я повернулась к нему.

— Прости?

— Останься, — повторил он, крепче сжимая стакан. — Останься со мной на ночь.

Я открыла рот, но не нашла слов. Он хотел, чтобы я осталась? Провести ночь с ним? Я посмотрела на кровать, и в животе у меня все сжалось и опустилось одновременно.

— Спать, — добавил он, и мое внимание вернулось к нему. Мои глаза слегка расширились. На стакане, который он держал, появились трещины. Не настолько глубоко, чтобы пролить напиток, но я могла видеть тонкие, похожие на паутинку линии, бегущие по всему бокалу. — Вот и все, на'лаа.

Пока я смотрела на него, мои мысли блуждали в двух совершенно разных направлениях. Какая-то часть меня даже не могла поверить, что он просит о таком, потому что с какой стати, во имя пяти миров, ему хотеть просто поспать со мной? Другая часть меня по глупости задавалась вопросом, каково это — спать рядом с другим человеком, который не был Грейди, и от мыслей об этом у меня перехватило дыхание, и это повторилось в груди и животе.

И это… это было неприемлемо по разным причинам.

— Этого я не могу сделать, — сказала я.

Он склонил голову набок.

— Не могу или не буду?

Между этими двумя понятиями была разница. «Не могу» не было выбором. «Не буду» было. Проблема была в том, что я не знала, что именно.

— И то, и другое, — призналась я, потрясенная. — Спокойной ночи.

Я не стала ждать. Повернувшись, я вышла из спальни и подошла к входной двери. Я повернула ручку. Она не поддалась. Нахмурившись, я подняла глаза и увидела, что она не заперта. Что за…? Принц Торн. Он не давал мне открыть дверь. Я застыла, чувствуя его пристальный взгляд на своей спине, и на какое-то безумное мгновение меня охватил порочный трепет, от которого у меня перехватило дыхание. Мысль о том, что он остановил меня, заставила меня вздрогнуть.

Я не хотела, чтобы он отпускал меня.

Это проклятое чувство — чувство принадлежности к нему — захлестнуло меня, и, милостивые боги, со мной действительно было что-то не так.

Мои руки прижались к дереву. Сердце бешено заколотилось в груди. Затем дверь с треском распахнулась под моими ладонями. Он отпускал меня. Что-то похожее на… на разочарование промелькнуло во мне, заставив меня еще больше запутаться в нем — в самой себе.

— Ладно, я официально… ошеломлен. — Мягкий свет лампы возле кровати, на которой я сидела, освещал профиль Грейди. Он сидел на краю моей кровати, прислонив меч к сундуку в изножье кровати, более расслабленный после того, как большая часть его гнева, вызванного тем, что особый гость не ожидал меня увидеть, прошла.

— Ошеломлен?

— Ошарашен и все остальные ненужные прилагательные, какие только можно придумать. Принц Витруса пришел поговорить о Железных рыцарях? Кого бы это не удивило? — Грейди провел рукой по лицу. — И ты уверена, что он не скажет барону что-нибудь о том, что ты сказала ему правду?

— Я почти уверена. — Я откинула голову назад. Было уже поздно, примерно через час после того, как я покинула покои принца Торна. Я только что закончила рассказывать Грейди о том, что произошло — ну, не обо всем. Я не хотела травмировать его ненужными подробностями. — Но я не могу знать наверняка, так как не могу читать его мысли. Я несколько раз пыталась проникнуть в его мысли, но не смогла.

Он почесал едва заметную поросль волос на щеке.

— Но ты должна сказать барону, что получила информацию, по крайней мере частично, таким образом. Если он подумает, что принц просто рассказал тебе, потому что ты спросила, он не поверит.

— Я знаю. — Это означало, что я действительно надеялась, что принц Торн придерживался того, что сказал, и что он не произнесет ни слова об этом.

Запахнув полы черного халата — моего халата, сшитого из удобного хлопка, который не был прозрачным, — я подавила зевок, когда тишина заполнила большую, довольно пустую комнату.

В этом безукоризненно чистом помещении было не так уж много места. Шкаф. Кровать. Диван возле дверей на террасу. Тумбочка и комод. Однако в прихожей было больше, чем нужно, — глубокий диван и стулья, расставленные на толстом плюшевом ковре из шенилла цвета слоновой кости, небольшой обеденный стол и комод из белого дуба, а также различные безделушки, подаренные бароном на протяжении многих лет. Это место было красивым, ухоженным и намного превосходило любое другое место, где я когда-либо спала, но это не было моим домом.

Я хотела, чтобы здесь было именно так.

Я еще не знала, на что это похоже, но я думала, что это будет очень похоже на то, что я чувствовала, когда была в саду, когда мои пальцы глубоко погружались в землю, а разум был спокоен. Там было чувство сопричастности. Мира.

— Ты была с этим принцем какое-то время. — Грейди осторожно затронул тему, которую ему еще предстояло затронуть.

Мои пальцы на ногах поджались под простыней.

— Не так долго.

— Достаточно долго.

Останься со мной на ночь. Мой желудок снова сделал это идиотское движение. Я покачала головой. Почему, черт возьми, он хотел, чтобы я осталась с ним на ночь? Я не была уверена, что доставила ему удовольствие, кроме того, что дала разрядку. За исключением того, что он сказал, что я заинтересовала его, очаровала.

— Что случилось? — Грейди подтолкнул меня.

И тут же в моей голове вспыхнуло воспоминание о нас с принцем в той проклятой ванне. Его руки на мне. Его палец внутри меня. Он держал меня. И это было последнее, что запомнилось мне. То, как он держал меня. Я прикусила губу, когда сглотнула.

— Немногое.

— Лис…

— Грейди?

На его виске дернулся мускул.

— Ты можешь говорить со мной о чем угодно. Ты это знаешь. Так что, если случилось что-то, что заставило тебя почувствовать…

— Не случилось ничего, чему бы я не позволила случиться, — вмешалась я.

— В том-то и дело, что нет. — Грейди придвинулся ближе. — На самом деле, ты не хотела идти к нему сегодня вечером, правда? Ты чувствовала, что должна это сделать, так была ли ты когда-нибудь в состоянии не допустить того, что произошло?

Я немного растерялась, смущенная тем, что мне задают этот вопрос уже во второй раз.

— Он предоставил мне выбор, и я действительно решила пойти к нему — это то, о чем мы уже говорили.

Грейди уставился на меня так, словно у меня в центре лба вырос третий глаз.

— Серьезно. Он предоставил мне выбор в том, что мы сделали, и у нас не было секса, — сказала я ему. — И что с того, что у нас что-то было? Я не девственница, Грейди.

Его губы скривились, и, хотя я не могла видеть румянец на его смуглой коже, я знала, что он там был.

— Мне действительно не нужно было этого знать, но спасибо, что поделилась.

— Не за что. — Опустив подбородок, я хихикнула под его свирепым взглядом. — Он действительно предоставил мне выбор, Грейди, и я понимаю, что сама идея о том, что я хочу сделать что-то, что я сделала, — это запутанная история. Доверься мне. Я знаю, но… — Я вспомнила, что однажды сказала мне Наоми, когда я призналась ей, что иногда мне нравилось, когда Клод посылал меня за информацией для него. Мало что бывает черно-белым, Лис. Большая часть жизни проходит в этой грязной серой зоне между ними, но если вы хотели того, что происходило, — вам это нравилось, и другим тоже, — тогда в этом нет ничего плохого, сказала она. Любой, кто говорит вам по-другому, либо не был там, где были вы, либо просто живет другой жизнью. Это не делает вас ни правыми, ни неправыми. Я медленно выдохнула. — Но этот Хайборн… он другой.

— Насколько другой?

Я пожала плечами.

— Они все одинаковые, Лис. Приятные на вид и обаятельные снаружи, но безумные засранцы внутри. То, что один из них позаботился о том, чтобы ты не пострадала, и не заставил тебя делать что-то против воли, вовсе не означает, что им можно доверять, особенно этому человеку. Ты знаешь, что говорили о принце Витруса.

— Я знаю.

— Знаешь? — Он приподнял брови. — Он возглавлял армию, которая осадила Асторию.

Я поймала себя на том, что снова киваю, но было трудно совместить принца Торна, которого я знала, с тем, о ком говорили годами. С другой стороны, я ведь на самом деле не знала принца, разве нет?

Но это казалось неправильным.

Мне казалось, что я действительно знала его, и он действительно отличался от того, что мы знали о Хайборне, даже до того, как я узнала его имя. Когда я увидела его в саду и дальше за ним? Мои мысли вернулись к той ночи в Юнион-Сити.

— Есть кое-что, о чем я тебе не рассказывала, — начала я. — Мы уже встречались с этим Хайборном раньше.

Грейди уставился на меня, затем выпрямился. Его карие глаза расширились, когда он понял, о чем я говорю.

— Юнион-Сити?

Я кивнула.

Он откинулся назад, затем наклонился вперед.

— И ты только сейчас говоришь мне об этом?

Я вздрогнула.

— Я просто… я не знаю, почему я ничего не сказала раньше.

— Это ужасная отговорка, Лис.

— Этого вообще не должно было быть, — сказала я ему. — Мне жаль. Я должна была сказать что-нибудь раньше.

Он отвел взгляд.

— Это не тот, кто схватил меня, не так ли?

— Боги милостивые, нет. Это был тот, другой, — заверила я его, нахмурившись, когда поняла, что принц Торн в ту ночь тоже заставил мистера поверить, что он лорд. — Кстати, он меня не узнал.

Грейди, казалось, пропустил эту новость мимо ушей.

— Ты уверена, что это был он?

Я стрельнула в него взглядом.

— Меня действительно раздражает, когда люди задают мне этот вопрос.

Он поднял руку.

— Конечно, ты уверена. Я просто спросил, потому что это… это невероятное совпадение.

Так оно и было, только я не верила в совпадения, и Грейди тоже.

Грейди замолчал, устремив взгляд на двери террасы. Прошло некоторое время, прежде чем он заговорил.

— Я много думаю о той ночи, понимаешь? Пытаюсь понять, почему Хайборны вообще были там. Они искали кого-то — например, одного из своих? Например, целестию или что-то в этом роде?

— Возможно. — Я предположила, что это не было невозможным. Клод и Хаймель были на несколько поколений старше тех, от кого они произошли, но я предположила, что были и те, кто родился недавно. Хотя я понятия не имела, заботились ли Хайборны об этом ребенке или нет. Я не знала, живут ли при их дворах целестии.

— Я хотел бы поговорить кое о чем, что тебе вряд ли понравится, — начал Грейди через мгновение.

— О чем?

Грейди глубоко вздохнул, и я напряглась, потому что у меня было предчувствие, что это будет разговор, который у нас уже был раньше. И это добавило бы мне еще одного повода для беспокойства.

— Нам не обязательно оставаться здесь, — начал он, и да, я была права.

— Да, мы должны. — Я сбросила одеяло с ног, уже чувствуя тепло своего тела.

— Нет, мы не должны. Есть другие города, другие территории…

— А что бы мы делали в других местах, которые были бы лучше этого? — С вызовом спросила я, соскакивая с кровати. Для этого разговора мне пришлось встать. — Как ты думаешь, ты сможешь получить подобную должность — такую, которая не только платит тебе, но и дает кров? Хорошее убежище? — Я начала расхаживать по комнате. — Работа, которая не требует, чтобы ты каждый день рисковал жизнью, как это делают шахтеры или дальние охотники?

Грейди стиснул зубы.

— И что я буду делать? Вернусь к роли предсказателя судьбы на рынках, рискуя прослыть фокусницей? Или найти работу в какой-нибудь таверне, где я, скорее всего, буду в меню наряду с элем, который по вкусу напоминает конскую мочу?

— А сейчас тебя нет в меню? — Выпалил он в ответ. — Чтобы тебя пробовал кто угодно и когда угодно?

— Я есть в меню, потому что я этого хочу. — Мои руки сжались в кулаки. — А меня вообще-то нет в меню. Я как едва подобранная… закуска.

Грейди уставился на меня, приподняв брови.

— Что… за хрень?

— Ладно, это была неудачная аналогия, но ты понимаешь, что я имею в виду. Мы готовим это здесь, Грейди. Боги. — Росло разочарование. — Ты же не собираешься просить Клода пойти в ученики к кузнецу, правда?

— Честно? Мне плевать на то, что я пошел в ученики к баронскому кузнецу.

Я закрыла глаза.

— Грейди, у тебя это хорошо получается. Тебе это действительно нравится…

— Да, я хорош в этом, и мне это нравится, но я бы предпочел использовать свой талант в ковке оружия для Железных рыцарей, а не для какого-то ублюдка целестии.

— Грейди, — выдохнула я, широко распахнув глаза, когда преодолела небольшое расстояние между нами. — Боги мои, может, ты, пожалуйста, прекратишь говорить подобные вещи? Особенно сейчас? Когда принц Витрусский здесь, чтобы обсудить это?

— Я не беспокоюсь об этом, когда дело касается его.

— Правда? — Я бросила вызов.

— Правда. — Он пристально посмотрел на меня. — Послушай, я знаю, тебя бесит, когда я говорю о Железных рыцарях, но, черт возьми, ты не можешь сказать мне, что ты здесь счастлива. Что ты счастлива всем этим. — Он вытянул руку. — И я говорю не только об этом поместье и бароне, но и о том, как мы жили. О том, как нам приходилось жить.

— О, боги мои. — Я закрыла лицо руками.

— И я знаю, что это не так. Я знаю, ты того же мнения, что и я, о хайборнах — что они ничего не делают для нас, низкорожденных, — сказал он, и я украдкой посмотрела сквозь пальцы, заметив, как его ноздри раздуваются от гнева. — Знаешь, я бы хотел когда-нибудь жениться.

Я опустила руки по швам.

— И, может быть, завести ребенка или двоих, — продолжил он. — Но, черт возьми, зачем мне это делать? Почему я должен хотеть произвести ребенка на свет? У этого ребенка нет реальной возможности стать чем-то ценным, когда хайборны контролируют все — кто может получить образование, кто может владеть землей, — он оборвал себя. — Они просто продолжат контролировать целестия, такого как барон, и да, я знаю, что он не так уж плох, но я мог бы потратить всю ночь, называя других, которые подошли бы лучше, но у меня никогда не было бы шанса. По сути, мы для них просто скот, работаем в шахтах, кормим их, поддерживаем управление государством, и ради чего? Так что да, у нас все лучше, чем было раньше, но у нас все не так хорошо, Лис. Никто из нас не знает.

— Я… — Я пожала плечами, но тяжесть его слов — правды — заставила меня опустить их обратно. Я подошла к кровати и села рядом с ним. — Я не знаю, что сказать.

— Ты можешь просто подумать об этом, знаешь ли.

У меня перехватило дыхание.

— Подумать о чем конкретно?

— Уехать отсюда.

— Грейди…

— Я знаю одно место, — перебил он. — Это город в Восточных землях.

Я медленно повернулась к нему. Я услышала название города, произнесенное шепотом в моей голове еще до того, как он произнес его вслух. «Колд Спрингс». Затем я услышала больше, и это ужаснуло меня.

— Ты говоришь о городе, — сказал я, понизив голос до шепота, — который, по сути, становится оплотом повстанцев. Город, который неизбежно закончит так же, как Астория? Вы думаете, у него будет будущее?

— Ты этого не знаешь. — Его глаза сузились, а плечи напряглись. — Если только ты этого не знаешь.

— Я этого не знаю, потому что видела, как этот город был разрушен, но мне не нужны особые способности, чтобы знать, что в конечном итоге это произойдет.

Грейди расслабился.

— Может, и нет. Может, Бейлен позаботится о том, чтобы этого не произошло.

Покачав головой, я издала короткий, грубый смешок.

— Ты очень веришь в человека, которого никогда не встречал и который преуспел только в том, что сделал множество людей бездомными или умершими.

— Это ничем не отличается от тех, кто верит в короля, которого они никогда не видели, — отметил он. — Который ни черта не сделал для низкорожденных.

Что ж, в этом он был прав. Я скрестила руки на талии и уперлась пальцами ног в пол. Он был прав во многом, когда дело касалось Хайборнов и того, как управлялось королевство. Не то чтобы я сама об этом не думала, но Грейди не просто предлагал нам уехать из Арчвуда. Он предлагал нам уйти и присоединиться к восстанию, что, вероятно, поставило бы нас в худшее положение, чем мы когда-либо испытывали раньше. Даже если бы я этого не понимала, вероятность того, что это закончится нашей смертью, была высока.

— Стали бы мы вести этот разговор, если бы Клод не вызвал меня сегодня вечером?

— Со временем, — сказал Грейди. — Но, черт возьми, сейчас, кажется, самое подходящее время, чем когда-либо. Что происходит в Западных землях? Принц Витруса здесь?

Я посмотрела на него.

— Принц… он другой, — повторила я.

— И что заставляет тебя так думать, Лис? Честно?

— Ну, начнем с того, что он сделал с Мистером.

— Это заставляет тебя думать, что он другой? — Грейди выдавил из себя короткий смешок. — Лис, он оставил Мистера похожим на человеческий крендель.

Я съежилась.

— Я не об этом говорил. Он — принц Торн — спрашивал о синяках на моих руках.

— Что?

— Мистер щипал. От этого всегда оставались синяки…

— Да, я помню, как этот ублюдок всегда тебя щипал, — вмешался Грейди. — Но что ты имеешь в виду, когда принц спросил об этом?

Нахмурившись, я посмотрела на него. Выражение его лица было таким же, как у меня.

— В ту ночь? После того, как он посмотрел мне в глаза, он посмотрел на мои руки и спросил, откуда они у меня.

Грейди уставился на меня, его брови поползли вверх.

— Ты не помнишь?

— Я помню все о той ночи — даже тогда, когда я не мог пошевелить ни единым мускулом или моргнуть глазом. — Он сжал челюсти. — Чего я не помню, так это того, чтобы принц спрашивал тебя об этом.

— Но он спрашивал. Он увидел их и спросил, чем они вызваны. Я не ответила, но взглянула на Мистера. Вот почему он так поступил с… — Я замолчала. — Ты серьезно? Ты действительно не слышал, как он это спрашивал?

— Да, Лис, я серьезно. Я не слышал, чтобы он говорил что-то подобное, и я был прав.

Я открыла рот, но, откинувшись на спинку стула, не знала, что сказать. Я знала, что слышала его. Что он заговорил со мной, держа меня за руку, а потом приложил пальцы к губам и ухмыльнулся, но как Грейди мог его не услышать?

И как я могла?

После всего, что произошло с принцем Торном, и того, что я потом обсуждала с Грейди, я не думала, что смогу отдохнуть. Особенно учитывая, что я все время думала о том, действительно ли я слышала голос принца Торна много лет назад, или это был всего лишь плод воображения испуганного ребенка. Последнее объяснение казалось мне наиболее вероятным, но в то же время оно меня не устраивало.

Но в конце концов, после ухода Грейди я заснула и не ворочалась с боку на бок, просыпаясь каждый час, как обычно. Я спала как убитая, и почему-то утром все еще чувствовала себя усталой, больше всего на свете мне хотелось вернуться в постель, но я знала, что лучше этого не показывать, когда Хаймель сопровождал меня по коридорам поместья Арчвуд.

Большие букеты жасмина теперь украшали залы, наполняя воздух сладким и слегка мускусным ароматом, вероятно, для того, чтобы произвести впечатление на принца Торна. Душистый аромат цветов был не единственной новинкой в залах. Атмосфера была… какой-то особенной. Я заметила это сегодня утром, когда заставляла себя одеваться. Каждый раз, когда я к чему-то прикасалась, я ощущала статический заряд, и я чувствовала это здесь, заполняя зал.

Это было присутствие Хайборна. Я чувствовала это той ночью в Юнион-Сити, в садах, и прошлой ночью. Я знала, что говорили, что перемена в воздухе происходит, если хайборн испытывает много сильных эмоций, таких как гнев или радость, или если их несколько в одном пространстве.

Я выглянула в один из открытых арочных проемов, заметив вдалеке конюшни, где было больше активности, чем обычно. Грумы и мальчики-конюхи чистили и кормили лоснящихся черных и белоснежных лошадей под навесом — лошадей, у которых холка, место, где туловище соединяется с шеей, должна была возвышаться по меньшей мере на шесть футов от земли. Это было… это, должно быть, на добрых полфута выше нашей лошади из графства.

— Они принадлежат прибывшим хайборнам, — сказал Хаймель, проследив за моим взглядом. — Огромные, не правда ли?

Глядя на лошадей, я насчитала четырех животных. Принц Торн передвигался по поместью? У меня екнуло сердце. Было еще очень рано, но…

— Знаешь, — сказал Хаймель, который шел в нескольких шагах впереди меня, привлекая мой взгляд к мечу, висевшему у него за спиной, — я бы не стал убивать тебя, если бы пожелал тебе доброго утра. Заведи небольшую беседу. Ответь на один-два комментария.

Я подавила вздох. Это был не первый раз, когда он упрекал меня в том, что я не общаюсь с ним. Это было довольно обычным делом, как и мое молчание. Мне не нравился Хаймель. Он знал это.

— Это могло бы сделать твои прогулки немного более приятными, — добавил он, когда мы завернули за угол.

Единственное, что могло бы сделать эти прогулки более приятными, — это если бы там был обрыв и он спустился с него.

— И на всякий случай, если тебе нужно напомнить, — говорил Хаймель, когда мы приближались к арке с колоннами, ведущей в кабинет Клода, — ты ничем не лучше меня. В конце концов, ты стала не более чем куртизанкой, которая иногда может видеть будущее.

Я так сильно закатила глаза, что было удивительно, как они у меня не выскочили на лоб. Я не была уверена, действительно ли он думал, что это меня обидело, когда он остановился, чтобы открыть дверь. Вероятно, он полагал, что нанес своими словами какой-то резкий удар. Большинство маленьких человечков думали, что способны на такое. Он оглянулся через плечо, в его светлых глазах был вызов.

Встретившись с ним взглядом, я улыбнулась, и эта улыбка стала шире, когда я увидела, как он сжал челюсти. Разорвав зрительный контакт, я вошла в кабинет..

Клод сидел на краю стола, его длинные, стройные ноги были обтянуты черными бриджами. Когда мы вошли, он поднял взгляд от листа пергамента, который держал в руках. На красивом лице Клода появилась непринужденная улыбка, и я была поражена тем, что на нем не было ни намека на вчерашние поблажки. Это, должно быть, из-за того, кем он был. Если бы я вела себя так, как он, у меня были бы постоянные тени под глазами.

— Доброе утро, милая. — Он положил пергамент на белую дубовую поверхность своего стола. — Пожалуйста, присаживайся.

— Доброе утро. — Когда Хаймель закрыл дверь кабинета, я села на диван, сложив руки на коленях, обтянутых простым кремовым платьем.

— Не хочешь кофе? — Спросил он, беря маленькую чашечку.

— Нет, спасибо. — Последнее, в чем нуждался мой нервный желудок, так это в кофеине.

— Ты уверена? — Клод сделал маленький, но довольно деликатный глоток кофе. — У тебя усталый вид.

— Это было… поздно ночью, — сказала я.

Клод приподнял темную бровь.

— И очень утомительно?

Я наблюдала, как Хаймель с ухмылкой на губах направился к шкафчику.

— Отчасти. Я… я не ожидала встретить Хайборна, когда вошла в его покои.

— О. — Он нахмурился. — Разве я не говорил тебе, что он был гибридом?

— Нет, — решительно заявила я.

— Боги милостивые, я так и думал. Я был… — Он медленно выдохнул. — Вчера вечером я был немного пьян.

И еще кое-что.

— Приношу свои глубочайшие извинения, Лис. Я действительно думал, что сказал тебе, что он лорд. — Его слова звучали искренне, но в тот момент мне было все равно. — Но тебе понравилось?

— Да, — ответила я, чувствуя, как к горлу подкатывает тепло.

— Конечно, да. — Он отпил из своей чашки. — Скажи мне, это правда, что говорят? А что, лорды Хайборна вешаются, как… — Он взглянул на Хаймеля, нахмурив брови. — Что они говорят?

— Говорят, что они вешаются, как их жеребцы, — сказал Хаймель, наливая себе стакан виски.

— Ах да. — Лоб Клода разгладился. — Умираю от любопытства.

Я не была уверена, зачем Клоду понадобилось уточнять это высказывание. Помимо того, что оно было довольно распространенным и грубым, он был отчасти хайборном. Целестии были довольно хорошо обеспечены в этой области.

— Я думаю, это было бы довольно точное сравнение.

В уголках его глаз появились морщинки, когда он засмеялся.

— Посмотри на себя, — промурлыкал он. — Покраснела.

Сделав медленный вдох, а затем выдох, я представила, как один из этих жеребцов врывается в кабинет и топчет барона. И Хаймеля. Совсем чуть-чуть. Моя улыбка вернулась.

— Как бы мне ни хотелось услышать все о том, что вызвало этот румянец на твоих щеках, с этим придется подождать, — продолжил Клод. — О чем вы двое говорили?

— Мы говорили о том, откуда он был родом, но без особых подробностей.

— И что?

Я посмотрела на него.

— Ты знаешь, кто он? Это не просто его имя?

Клод приподнял бровь.

— Все, что я знаю, это его имя, вот почему я послала тебя, моя милая. Я предполагаю, что это какой-то лорд, которого король держит близко к себе в столице..

— Он не просто какой-то лорд, — сказала я ему. — Он даже не лорд, Клод. Он принц Витруса.

— Вот черт, — прохрипел Хаймель, широко раскрыв глаза.

Барон опустил кружку на бедро.

— Ты уверена?

Почему все продолжают спрашивать меня об этом?

— Да, я уверена. Он принц Витруса.

— Боги мои, зачем ему понадобилось приезжать сюда? — Воскликнул Клод.

— Он здесь не для того, чтобы собирать десятину, — поделилась я.

— Ни хрена себе, — пробормотал Клод, ставя кружку на стол и, вероятно, пачкая дерево кольцом. Я даже не знала, почему подумала об этом, но мне было стыдно портить такое красивое дерево.

— Я думала, ты почувствуешь облегчение, — отважилась я.

— Я бы обрадовался, но меня гораздо больше беспокоит присутствие такого грубияна в поместье. — У него перехватило дыхание. — Когда король недоволен, обычно именно принца Витруса посылают исправить ситуацию, и под исправлением я подразумеваю пролитие большого количества крови.

У меня сжалось сердце.

— Принц Торн может быть кем угодно, но только не зверем.

Хаймель приподнял брови и прислонился к шкафчику.

— Это так? — Заметил Клод.

— Да. — Мои пальцы крепче сжали друг друга. — Я не уверена, что все, что о нем говорят, правда. Он был… «Джентльменом»? Это не совсем подходящее определение. — Я покачал головой. — Он не грубиян.

Барон замолчал.

— Похоже, у кого-то из них поубавилось здравого смысла, — заметил Хаймель.

Я бросила на него злобный взгляд.

Хаймель ухмыльнулся.

Отведя взгляд от кузена Клода, я подавила желание схватить со стола барона одно из тех тяжелых пресс-папье и запустить ему в голову.

— Он здесь, чтобы обсудить с тобой ситуацию на границе.

Плечи Клода расправились.

— Западные земли? Железные рыцари?

Я кивнула.

— Неужели он верит, что эта проблема распространится на остальные Центральные земли? Арчвуд?

Комки беспокойства переместились из моей груди в желудок.

— Этого я не знаю, — сказала я. Вот тут-то все и усложнилось. — Было очень трудно понять его, даже когда я… когда я прикасалась к нему.

Клод замолчал, и на его лице появилось любопытство.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда я пытаюсь, понимаешь, наладить с ним контакт? — Мои ногти впились в ладони. История, которую я сочиняла, была в лучшем случае неубедительной. — Я видела белое — как белую стену, из-за чего мне было трудно вытянуть из него много информации.

— Хм. — Клод казался задумчивым, и по какой-то причине клубки беспокойства еще сильнее завязались у меня в животе. — Этот щит, который ты видела, пытался заблокировать тебя?

— Да. Я подумала, что если бы это было так, то все можно было бы исправить. — Мой желудок сжался, когда я вслух призналась в этом Клоду. Во рту остался неприятный привкус.

Клод долго молчал.

— Принца тебе было бы гораздо труднее понять, чем лорда. — Затем он посмотрел на Хаймеля, когда я нахмурилась. — Я поговорю с тобой позже.

Отказ был очевиден. Как и раздражение Хаймеля. Он со стуком поставил стакан на комод и чопорно вышел из кабинета.

Клод выгнул бровь, когда Хаймель закрыл за собой дверь.

— Он колючий парень, не так ли?

— Ему не нравится, когда ты повышаешь свой ранг и напоминаешь ему, что ты барон.

— А он — нет?

— Да. — Я смотрела, как Клод встает. — Но ты же знаешь это.

— Я так люблю подкалывать его, когда могу. — Он сверкнул быстрой улыбкой, подзывая меня к себе. — Пойдем.

Опасность того, что Клод каким-то образом догадается, что я призналась в том, что была послана к принцу для получения информации, похоже, миновала. Любопытство взыграло во мне, когда я встала и направилась к нему.

Он отошел в сторону, протягивая руку к краю стола, свободному от писем.

— Садись.

Я запрыгнула на стол, обхватив пальцами край гладкого дерева. Мои ноги болтались в нескольких дюймах от пола.

Клод медленно оглядел меня, начав с моего лица, а затем опускаясь ниже, как будто искал какие-то признаки.

Понятия не имея, что он задумал, я стояла неподвижно, пока он перебрасывал пряди волос через мое плечо.

— Ты хорошо провела вечер? — Резко спросил он. — Правда?

— Да.

Последовала короткая улыбка.

— Я хочу знать все подробности того, что произошло между вами двумя.

— Ну… — я протянула это слово, быстро соображая, чем могу или должна поделиться. — Похоже, что ты, возможно, также верил, что сказал ему, что я присоединюсь к нему, но на самом деле это было не так.

— Черт. — Его пальцы замерли на прядях моих волос. — Серьезно?

Я кивнула.

— Мне жаль. Правда. — Его глаза на мгновение встретились с моими. — Я бы не послал тебя, если бы знал, что это принц Витруса.

Я не была уверена, что поверила ему. Клод был способен принять любое неразумное решение в состоянии алкогольного опьянения.

— Как он отреагировал на твое появление?

— Он был… — Мои брови приподнялись, когда он коснулся моего подбородка, поворачивая мою голову влево, а затем вправо. — Это застало его врасплох.

— Он причинил тебе вред? — Спросил он, и прядь волос упала ему на лоб. — Никаким образом?

— Нет. — Я поняла, что он ищет какой-нибудь знак — отметину или синяк. — Это не так, Клод.

Он долго молчал.

— Ты его обслужила?

— Он попросил, чтобы я помогла ему принять ванну. — Я слегка вздрогнула, когда он провел большим пальцем по моей нижней губе. Я перевела взгляд на него. Клод… Он не прикасался ко мне так больше года. Может быть, даже два года, и было время, когда я хотела, чтобы он это сделал. Когда я с нетерпением ждала, когда он посетит мою комнату или позовет меня к себе, может быть, даже отчаянно, потому что я могла прикоснуться к нему без чувства вины, потому что он знал, на что я способна, — он понимал риск для его личной жизни, и мне приходилось по-настоящему концентрироваться, чтобы понять его. Однако моя интуиция не могла долго оставаться спокойной. Он всегда мог сказать, когда это происходило. Я напрягалась, отстранялась. Именно тогда Клод не позволял мне отвечать на его ласки, его прикосновения, и какая-то крошечная часть меня немного заводилась от этого. Ну, какая-то часть меня все еще верила.

— И что? — Клод надавил.

— Потом он попросил меня присоединиться к нему в ванне, и я согласилась.

Уголок его губ приподнялся.

— Я уверен, что теперь все ванны покажутся скучными по сравнению с той..

— Возможно, — пробормотала я.

— Что еще? — Его взгляд метнулся к моему.

— Он… он прикасался ко мне.

— Вот так?

Я кивнула, когда он обхватил ладонями обе груди, проводя большими пальцами по вершинкам. Волна удовольствия медленно прокатилась по мне, простая реакция на прикосновение — на любое прикосновение, и не обязательно от Клода. Я скользнула руками по столу, слегка наклонившись вперед. Он снова опустил взгляд. Его губы приоткрылись, когда его пальцы прижались к моей плоти. Клоду всегда нравилась грудь. Я наблюдала, как он скользнул пальцем по вырезу моего платья, его кожа была бледнее моей собственной — бледнее и намного холоднее, чем у Торна. У меня снова перехватило дыхание, но не от прикосновения барона.

— Он занимался сексом с тобой?

Возникло острое желание, которое не имело ничего общего с тем, что творили руки Клода. Это были его слова. Именно образ… принца Торна, который вызвали в моем воображении эти слова, заставил меня немного поежиться.

— Нет.

— Действительно? — В его голосе послышалось сомнение, когда он посмотрел на меня.

— Он использовал свои пальцы, а я свою руку. — От слишком четкого воспоминания об этом у меня перехватило дыхание. — Вот и все.

— Что ж, это несколько разочаровывает.

Из меня вырвался смешок, привлекший его взгляд цвета морской волны.

— Мне жаль. Просто ты выглядишь искренне разочарованным.

— Да, — на моем лице появилась легкая улыбка, когда он погладил мою кожу. — Мне не нравится, что ты проводишь так много ночей в одиночестве.

Я тоже, но…

— Мне понравилось.

— Хорошо. — Его внимание снова вернулось к моей груди. Если бы он мог провести остаток своей жизни, занимаясь сексом с грудью, он был бы счастливым человеком.

Мой взгляд опустился к его паху, и я увидела, что он наполовину возбужден. Я могла дотянуться до него. Прикоснуться к нему хотя бы немного, прежде чем он остановит меня. Очевидно, этим утром у него было игривое настроение. Я могла бы привлечь его к себе, убедить взять меня прямо здесь, на его столе. Это было бы не в первый раз, но…

На самом деле ни один из нас не хотел этого от другого. Если не считать груди, я была не в его вкусе. Он предпочитал более светлые волосы и стройную фигуру, даже когда дело касалось мужчин. А я? Я не была уверена, какой у меня типаж. Ни в одном мужчине или женщине не было ничего, что нравилось бы мне больше, чем в других.

Тем не менее, если бы я потянулась к нему, он бы не отверг меня. Не только потому, что я была теплым телом. Я знала намерения Клода. Он дал бы мне то, что я хотела, потому что хотел бы дать мне больше.

Но это казалось слишком большим усилием, и ради чего? Несколько секунд удовольствия легко забываются.

И, боги, разве это не красноречиво? Особенно если учесть, что поиск удовольствий был таким же обычным делом, как и утоление жажды?

— Ты узнала что-нибудь еще? — Спросил Клод, привлекая мое внимание.

Мои мысли метались. Клод, вероятно, ожидал, что я узнала о принце больше, чем о том, почему он здесь. Он точно знал, что я могу выведать у человека.

— Он давно не создавал Рэй, — сказала я первое, что пришло мне в голову.

— Что ж, это неожиданно, — прокомментировал он, проводя большим пальцем по моей груди.

Я кивнула.

— И он тоже что-то ищет — или искал.

Прикосновение Клода замерло.

— Что?

— Он искал что-то, о чем, по его мнению, у другого Хайборна была информация, — медленно произнесла я, полностью полагаясь на то, чем принц поделился со мной.

Его светло-сине-зеленые глаза встретились с моими.

— Ты знаешь, кого он искал?

Я покачала головой.

— Этого я не смогла прочесть.

Его ресницы опустились, и несколько мгновений он молчал.

— Принц Витруса выехал сегодня утром на рассвете, — сказал Клод, снова проводя ладонями по моей груди, а затем его ладони легли на стол рядом с моими. — Он сказал одному из охранников, что вернется к ужину. Я полагаю, именно тогда он планирует обсудить со мной некоторые вопросы.

Я искала в себе намек на разочарование из-за того, что он перестал прикасаться ко мне, и не обнаружила ничего, кроме апатии. Я этого не хотела. Я хотела узнать больше.

— Не хочешь осмотреть что-нибудь еще, например, между моих бедер, на предмет следов жестокости принца?

— Может быть, позже. Ожидается, что я присоединюсь к братьям Бауэр. — Фыркнул Клод.

Бауэры были парой отпрысков аристократии, которые часто вели себя так же безрассудно, как и барон. Я действительно надеялась, что он сохранит ясность ума.

— Я хочу, чтобы ты была со мной, когда он заговорит со мной.

У меня внутри все сжалось.

— Почему?

— Потому что я хочу убедиться, что он рассказывает мне все, — сказал он, поправляя шнуровку на моем лифе. — И что у него нет дурных намерений, когда дело касается его присутствия.

Дерьмо.

Я была бы для него таким же подспорьем, как хрустальный шар. Он отступил, и я соскользнула со стола. Мантия упала на пол, когда паника начала нарастать.

— Я попрошу Хаймеля позвать тебя, когда он вернется, так что будь рядом. — Он наклонился и поцеловал меня в щеку. — Увидимся позже.

Я стояла неподвижно, пока Клод не вышел из кабинета, и оставалась там несколько мгновений.

— Черт, — простонала я, запрокидывая голову.

— Нет, спасибо.

Моя голова дернулась вверх и повернулась в сторону голоса Хаймеля.

Он стоял в дверном проеме с неизменной ухмылкой на лице.

— Я уверен, что мой кузен уже позаботился об этом для тебя сегодня. — Он остановился — С другой стороны, это было бы не слишком быстро.

Закатив глаза, я проигнорировала его и направилась к двери.

Хаймель не двинулся с места.

— О чем он хотел поговорить с тобой наедине? — Спросил он. — Это было о принце Райнере?

Я замолчала, но ничего не ответила.

— Он просто попросил меня в холле отправить сообщение принцу Примверы с просьбой о встрече, но не сказал зачем, — сказал Хаймель.

Меня охватило удивление. Может ли это быть связано с теневым рынком? Если да, то он только сейчас собрался это сделать? Спустя несколько недель?

— Держу пари, ты знаешь, почему он попросил о встрече, — предположил Хаймель.

Честно говоря, я не знала, но что меня заинтересовало, так это то, что Хаймель тоже не знал. Я сомневалась, что это просто ускользнуло от внимания Клода. Я ничего не сказала, когда проходила мимо него.

Он быстро повернулся и схватил меня за запястье. Крепко сжав его, он дернул меня назад. Я споткнулась, поймав себя на том, что мой яростный взгляд метнулся к нему. Я дернула его за руку.

Хаймель резко вывернул запястье. Я вскрикнула от резкой, внезапной боли, пронзившей мою руку. Его глаза загорелись, а улыбка стала отвратительной.

— Я задал тебе вопрос.

— Я знаю, — вскипела я, наблюдая, как его глаза расширяются в ответ на то, что я действительно обращаюсь к нему. — И я игнорирую тебя, так что отпусти меня.

Его губы приоткрылись.

— Ты думаешь, что ты такая особенная, не так ли? И все же ты…

— Не более чем куртизанка. Я знаю. Я слышала, как ты это повторяла первые пятьсот раз. По крайней мере, я выхожу из игры. — Я выдержала его взгляд, зная, что сейчас нанесу низкий, подлый удар, который был бы таким же жестоким, как и он сам. — Чего не могу сказать о тебе.

Тыльной стороной ладони Хаймель рассек пространство между нами, целясь мне прямо в лицо, но я каким-то образом оказалась быстрее. Я схватила его за руку, вцепившись пальцами в его тунику.

— Даже не думай ударить меня.

Челюсть Хаймеля отвисла, лицо побледнело, когда он отпустил мое ноющее запястье. Наши взгляды встретились, и на мгновение я могла бы поклясться, что увидела страх в его глазах. Настоящий, первобытный страх. Затем выражение его лица разгладилось.

— Или что, Лис?

По моему затылку пробежали мурашки, когда в моем сознании всплыли образы — ужасные картины того, как Хаймель берет свой собственный меч и пронзает себя им. Я крепче сжала его руку. Внутри меня нарастал холод. Энергия. Сила. То, что я видела, не было предначертанным будущим. Это было то, что я хотела заставить Хаймеля сделать.

Я отпустила его руку и отступила на шаг. Мое сердце неровно забилось.

Хаймель несколько секунд пристально смотрел на меня.

— Знаешь, это забавно? Ты. Твои способности. Одним касанием ты можешь узнать имя человека и его желания. Его будущее. Даже то, как он умрет. — Его губы под аккуратно подстриженной бородкой изогнулись в ухмылке. — И все же, ты ни черта не знаешь.

— Может быть, — тихо сказала я. — Но я знаю, как ты умрешь.

Он напрягся.

— Ты хочешь знать? — Я улыбнулась ему. — Это неприятно.

Резко вздохнув, Хаймель шагнул ко мне, но остановился. Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел из комнаты.

— Тогда ладно, — пробормотала я, взглянув на свое запястье. Кожа уже начала краснеть. — Ну и засранец.

Но и я тоже.

Я солгала. Я никогда не прикасалась к Хаймелю и не давила достаточно сильно, чтобы увидеть его будущее. Я понятия не имела, как он умрет. И поскольку карма была почти такой же реальной, как и идея судьбы, он, вероятно, переживет всех нас.

Я вышла из кабинета барона и была уже на полпути к своим покоям, представляя, как буду раз за разом пинать Хаймеля между ног, когда что-то в Клоде поразило меня. Это заставило меня резко остановиться у окон, выходящих на конюшни.

Клод спросил не о чем, а о ком принц Торн искал информацию.

Я мерила шагами свои покои, размышляя над тем, что сказал Клод. Скорее всего, это была просто оговорка, он сказал «кто», когда имел в виду именно это, но…

Моя интуиция подсказывала мне, что это не так.

Но что это вообще могло означать — если Клод знал, что принц искал информацию о ком-то? Почему это имело значение?

Моя интуиция тут не помогла.

О чем мне действительно стоило беспокоиться, так это о том, как я должна была помочь барону во время его разговора с принцем Торном. У меня скрутило живот, когда я почти протопала в свою спальню. Ленивое жужжание потолочного вентилятора поддерживало прохладу в комнате, но все равно было слишком жарко. Я расстегнула пуговицы на лифе и выскользнула из платья. Я оставила его на полу, слишком уставшая и, в общем, слишком ленивая, чтобы его повесить.

Одетая только в сорочку до бедер, я плюхнулась на кровать и легла на спину, положив ноющее запястье на живот. Я осторожно повернула его. К концу дня она определенно приобрела бы приятный голубой оттенок, но не была растянута или сломана.

В этом мне повезло.

В прошлом были времена, когда меня ловили на краже еды или на том, что я была там, где не должна была быть, когда мне так не везло.

Я уставилась в потолок, возвращаясь мыслями к этому ужину. Я не смогла бы прочитать Принца. Если бы не взломала щит. Клод, похоже, считал, что я могу это сделать, и я не была уверена, было ли это потому, что я заставила его поверить в это, или он уже знал.

Боги, может, мне стоило просто сказать правду. Теперь уже слишком поздно. Теперь мне просто нужно было… что-то придумать.

Я фыркнула, желая убедить себя в правильности выбора, потому что вряд ли смогла бы придумать что-то менее идиотское, чем ложь.

Боги, я собиралась снова с ним встретиться.

Меня охватила нервозность. Это было неплохое чувство, совсем не похожее на тревогу и ужас. Это было похоже на… на предвкушение, и это меня беспокоило. Я не должна была волноваться, когда речь заходила о каком-либо хайборне, особенно о таком, как принц Витруса. Даже если бы я не видела, как он испепеляет своей рукой Хайборна или разрывает горло низкорожденному, самое последнее, что я должна была бы чувствовать, — это предвкушение.

Любое общение с хайборнами было потенциально опасным, поскольку они могли узнать о моих способностях и предположить, что я практикую костяную магию. Особенно в поместье Арчвуд, где слишком многие знали о моем даре. Чего мне следовало ожидать, так это момента, когда принц покинет Арчвуд.

Но это было не так.

Возможно, Хаймель был в чем-то прав, и из меня действительно выжали все соки.

Вздохнув, я мысленно вернулась к Клоду. Я вспомнила нашу первую встречу и то, как гнев на его лице сменился удивлением, когда я предупредила его о человеке, который намеревался его ограбить.

Но это удивление длилось недолго. Он не сомневался в моих словах и не подвергал их сомнению, как это делали многие, когда я впервые предупреждала их о чем-то. Он просто принял то, что я знала, как истину. Он был не первым, кто сделал это, но он определенно был первым аристократом, который поверил мне безоговорочно. Возможно, это должно было вызвать некоторые вопросы, но я была чертовски благодарна, когда Клод проявил свою признательность, предложив место для работы и проживания не только мне, но и Грейди. Я хотела теплую, безопасную постель и не хотела воровать черствый хлеб, чтобы не умереть с голоду. Я не хотела больше никогда видеть, как Грейди становится плохо, а я ничем не могу ему помочь.

Но, может быть, мне следовало задавать вопросы?

Вместо этого я доверилась Клоду и многое ему рассказала. Как сильно болел Грейди, когда мы были маленькими. В детских домах, которые больше походили на работные дома. Даже в Юнион-Сити. И он рассказал мне о своей семье, о Хайборнах, в жилах которых текла кровь по отцовской линии, и о том, как Хаймель верил, что после смерти старшего его назовут бароном. Но я не задавала вопросов.

Это тоже было слишком поздно, но если Клод что-то знал, например, если он встречал кого-то похожего на меня в прошлом, почему он скрывал это от меня? Иногда Клод шел на крайности, чтобы убедиться, что я счастлива. Стал бы он действительно рисковать, если бы я узнала, что он что-то знал и скрывал от меня? Закрыв глаза, я перевернулась на бок.

Мои мысли, наконец, вернулись к прошлой ночи, когда я лежала там — к принцу Торну и тому времени, проведенному с ним. Не о том удовольствии, которое он дарил мне, и не о том освобождении, которое я давала ему, а о тех кратких моментах, когда он… он просто обнимал меня.

Я поджала ноги к животу в печальной попытке воссоздать то чувство, когда меня обнимают, когда я принадлежу.

Правильность.

Это было глупое чувство, но я задремала, а когда снова открыла глаза, солнечные блики переместились с одной стороны стены на другую, сигнализируя о том, что уже наступил полдень. Я полежала так несколько мгновений, мои веки отяжелели, и я была близка к тому, чтобы снова заснуть, когда поняла, что в комнате изменилось не только освещение.

Воздух стал другим.

Плотный.

Заряженный.

Волна осознания пробежала по моему позвоночнику. Паутина сна рассеялась в моем сознании, а сердце заколотилось.

Я была не одна.

Я медленно выпрямила ноги и приподнялась на локте, оглядываясь через плечо, чтобы увидеть то, что я уже чувствовала — уже знала на каком-то первобытном уровне — и увидела принца Торна.

Все, что я могла делать в течение нескольких мгновений, — это смотреть на принца Торна, думая, что у меня, должно быть, галлюцинации, что он сидит на диване у дверей террасы, положив лодыжку одной длинной ноги на другую. Солнечный луч прорезал темную тунику, натянутую на его груди, но выше плеч он был в тени.

— Добрый день. — Принц Торн поднял бокал с жидкостью янтарного оттенка. — Ты хорошо выспалась?

Я быстро заморгала, и волна недоверия вывела меня из оцепенения.

— Кажется, ты этого не осознаешь, но, похоже, ты заблудился в своих покоях.

— Я именно там, где и намеревался быть.

Я практически слышала улыбку в его голосе, и это заставило меня ощетиниться.

— Тогда что ты здесь делаешь? — И как долго он там сидел? Мой взгляд вернулся к бокалу, из которого он пил, затем опустился на подлокотник дивана, затем сузился. — Ты налил себе моего виски?

— Я осматриваю достопримечательности, — ответил он. — И мне нужно было подкрепиться.

Биение моего сердца замедлилось.

— В моих личных покоях нет ничего интересного, ваша светлость.

— Торн, — поправил он, и хотя его глаза были скрыты от меня, я почувствовала, как его горячий взгляд скользнул по изгибу моего бедра… по всей длине моей ноги, и ему открылась большая часть моих ног. — И я не согласен. Здесь… есть на что посмотреть.

Скромность, которой мне прежде недоставало, взяла верх. Я села, поджав ноги. Когда я натягивала сорочку, которая почти ничего не прикрывала, у меня заболело запястье. Даже при слабом освещении моей спальни материал был практически прозрачным. У меня возникло ощущение, что он прекрасно это заметил, когда я пристально посмотрела на него.

Из пронизанной солнечными лучами тени донесся низкий смешок, вызвавший во мне странную смесь ощущений. Настороженность. Жгучее чувство неловкости. Что еще хуже, сладкая трель предвкушения, которую я бы списала на то, что была в полудреме. Тем не менее, присутствовало изрядное количество любопытства. Я не могла понять, почему принц Торн пытался встретиться со мной наедине, если только… если только он не нуждался в том, чтобы его обслуживали?

Логически это не имело смысла. Он не поверил, что я куртизанка. Тем не менее, мое тело не собиралось прислушиваться к здравому смыслу. Волна желания разлилась по моим венам, заставляя ожить несколько частей моего тела.

Боги милостивые, что же, черт возьми, со мной не так? На самом деле, я знала ответ. Все дело было в том, кем он был, что меня не устраивало. Присутствие Хайборна и его чувственное воздействие на низкорожденных. Логично, что присутствие принца было бы еще более… трудным для игнорирования и более сильным.

На самом деле, если он и обратился ко мне с просьбой обслужить его, то, скорее всего, только потому, что, как он сам сказал, всегда был голоден. Так что не было никаких причин позволять моим гормонам контролировать меня. Я вздернула подбородок.

— Я… сейчас не работаю.

Он склонил голову набок. — Мне очень приятно это слышать.

Я поджала губы.

— И почему это должно доставлять тебе удовольствие?

— Потому что я бы предпочел, чтобы наше взаимодействие в будущем оставалось между нами, — сказал он. — И не диктовалось третьей стороной.

— В будущем между нами не будет никаких взаимодействий, — сказала я, что было ложью, поскольку они были, но его непрошеное присутствие раздражало меня… и волновало, что также по-настоящему раздражало меня.

— Я бы не стал на это рассчитывать.

Моя грудь приподнялась от глубокого короткого вздоха. В нем было что-то не так. Я не знала, было ли это из-за его неожиданного визита, или из-за того, что я не могла видеть его лица, или из-за его слов. Это могло быть все, что угодно, но тогда проснулся инстинкт другого рода, который не имел ничего общего с моими способностями и был чисто смертным. Первоначальный. Это заставило меня медленно подняться и покинуть это место, но я не побежала, потому что, если бы это было так, он бросился бы в погоню, как любой хищник.

В темноте его глаза засверкали ярче. Все тело принца Торна, казалось, напряглось, как будто он почувствовал, что я вот-вот обращусь в бегство. Его подбородок оказался в солнечном луче. Изгиб его губ был полон хищного желания.

У меня в груди что-то екнуло, и я быстро отвела взгляд, чувствуя, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты не ответила, — сказал принц Торн, снова привлекая мое внимание к себе. Он сделал еще глоток моего виски. — Ты хорошо выспалась?

— Было довольно спокойно, пока я не проснулась и не обнаружила, что в моих покоях кто-то без приглашения, — отметила я. — Почему ты здесь? Честно?

Его длинные… дьявольские пальцы барабанили по подлокотнику дивана.

— Ты поверишь мне, если я скажу, что скучал по тебе и хотел тебя увидеть?

— Нет. — Фыркнула я

— Твое неверие в мои намерения ранит меня, на'лаа.

— Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы иметь представление о твоих намерениях или верить в них.

— Правда? — протянул принц Торн, затем наклонился поближе к солнечному свету. У меня сдавило грудь, когда он склонил голову набок. Его волосы были убраны с лица, и только волнистая прядь падала на щеку. Разноцветные глаза встретились с моими. — Тебе кажется, что ты недостаточно хорошо меня знаешь после того, как мои пальцы оказались внутри тебя, а твоя рука на моем члене?

Еще один острый приступ желания пронзил меня. Это было последнее, о чем мне нужно было напоминать.

— Как будто это имеет какое-то отношение к тому, что я тебя знаю.

— Верно, — пробормотал он, и на его губах появилась довольная полуулыбка.

Я обхватила себя рукой за талию.

— Откуда ты вообще узнал, какая комната моя? А еще лучше, как ты сюда попал? Дверь была заперта.

Уголки его губ приподнялись.

— Как ты думаешь, простой замок может помешать мне быть там, где я хочу быть?

Мой желудок сжался.

— Ну, это несколько… жутковато.

— Возможно. — Этот факт его явно не беспокоил. — Что касается того, как я узнал, какая комната твоя, то у меня есть свои способы.

Я уставилась на него.

— Рискую показаться повторяющейся.

— То, что я только что сказал, тоже было несколько… — уголки его губ теперь были дерзкими. — Жутко.

— Да. — Мои пальцы потянулись к маленькому красному бантику на вырезе моей сорочки. — Но я вижу, что, хотя ты и осознаешь, что ведешь себя отвратительно, это тебя не останавливает.

— Это так.

— Ну, я полагаю, что осознание твоего неприятного поведения — это половина дела.

— Это была бы битва, только если бы я считал, что мое поведение вызывает беспокойство.

— По крайней мере, ты честен, — пробормотала я, скручивая ленту.

— Один из нас должен быть таким.

Мои глаза сузились.

— Я не совсем понимаю, на что ты намекаешь.

— Ты нет? — Он поставил стакан с виски, который налил себе, на маленький столик.

— Нет. — Я притворно зевнула, глядя на него. Его тело было откинуто в почти надменной позе. Мой взгляд упал на его руку, и я сразу же представила, как его ладонь скользит под водой. Внизу живота у меня что-то сжалось.

— О чем ты думаешь, на'лаа?

— Перестань называть меня так. И я ни о чем таком не думала.

— Ты разозлишься, если я скажу, что ты лжешь?

— Да, но у меня такое чувство, что это тебя не остановит.

— Это так. — Полуулыбка осталась на том же месте. — Твой пульс участился, и причиной этого был не страх или гнев. Это было возбуждение.

Резко вздохнув, я подавила желание схватить подушку и запустить в него.

— И что с того, что так оно и было? Тебе следовало бы привыкнуть к этому, ведь ты такой, какой есть. Это просто… естественная реакция на твое присутствие, которую я не могу контролировать.

— О, на'лаа, — усмехнулся он. — Мне нравится твоя ложь.

— Что? Я не лгу.

— Ты лжешь. То, о чем ты говоришь, больше похоже на принуждение, а это совсем не то, о чем я говорю. Наше присутствие не провоцирует то, чего еще нет, — сказал он мне. — Это не заставляет тебя испытывать удовольствие, если ты еще не была готова к этому. Это просто усиливает то, что уже есть.

Я захлопнула рот.

Он приподнял бровь.

— В твоем ответе мне нет ничего постыдного.

— Я не такая. — Я снова пошевелилась, перенося вес на правую руку. Поморщившись от резкой боли, я оторвала руку от кровати.

— Конечно. — Он выпрямился во весь рост.

Я напряглась, пальцы замерли на ленте. Мой пульс учащенно бился, каждая клеточка моего тела осознавала, что его пристальный взгляд не отрывался от меня с того момента, как я проснулась.

— Тебе не следовало здесь находиться.

— Почему? — Спросил он, подходя к кровати. Он не столько ходил, сколько крался. — А твой барон не расстроился бы?

— Нет, он бы не расстроился, но это к делу не относится. Я не приглашала тебя сюда.

— Я действительно стучал, — сказал он, останавливаясь у кровати. — Ты не ответила, и я рад слышать, что он не будет недоволен.

Я проигнорировала последний комментарий.

— И тогда ты решил — что? Сразу же войти?

— Очевидно, — пробормотал он, опуская взгляд на мою ногу. — Потом я решил дать тебе поспать. Ты выглядела… такой умиротворенной. — Он поднял на меня взгляд. — Полагаю, ты хочешь, чтобы я извинился за то, что вошел без разрешения. Признать, что я переступил границы дозволенного.

— Это было бы неплохим началом, — парировала я. — Но у меня сложилось четкое впечатление, что ты этого не сделаешь.

Его ответом была едва заметная усмешка.

— Я собираюсь посвятить тебя в то, в чем ты не совсем готова признаться. Ты не находишь мое поведение таким уж неприятным.

— Ты ошибаешься. — Сглотнула я.

— Я никогда не ошибаюсь, помнишь?

— Я помню, как ты это говорил. — С бьющимся сердцем я смотрела, как он садится на край кровати рядом со мной. — Но я также помню, что считала маловероятным, что кто-то никогда не может ошибаться.

— Возможно, тебя раздражает, что я позволяю себе входить, — сказал он, кладя руку мне на колени с другой стороны.

— Может?

Уголок его губ приподнялся.

— Ладно, ты раздражена, но мое присутствие здесь тебя совсем не беспокоит.

Я вдохнула тот мягкий древесный аромат, который до сих пор не могла распознать.

— Должна признать, ваша светлость, что я разочарована в тебе.

— Торн, — снова поправил он. — И чем же я тебя разочаровал?

— Я думала, что хайборн с такой силой, как у тебя, лучше разбирается в людях, — сказала я. — Очевидно, я слишком высокого мнения о тебе.

Он тихо рассмеялся, опустив подбородок. Еще одна прядь золотисто-каштановых волос упала ему на подбородок.

— Я действительно думаю, что ты забыла кое-что очень важное, чем я поделился с тобой в саду. Я настроился на тебя. Я точно знаю, что стало причиной каждого твоего вздоха и учащенного пульса. Тебя не беспокоит мой внешний вид. — Его густые ресницы опустились, когда он окинул меня пристальным взглядом. — Тебя это возбуждает, на'лаа.

Мои щеки вспыхнули. Он был прав, но меня встревожила правдивость его слов.

Принц Торн приподнял брови.

— Тебе нечего на это сказать?

— Нет. — Я туго намотала ленту на палец.

— Я вижу, ты взяла то, что тебе не принадлежит. — Он громко рассмеялся.

— Что? — Я нахмурилась; затем он многозначительно посмотрел на кинжал, лежащий на прикроватной тумбочке рядом с ножнами и перевязью, которые Грейди нашел для меня. — Ты собираешься забрать его?

— А должен ли я?

— Я не знаю. Ты не боишься, что я использую это против тебя?

— Не особенно, — ответил он, и в нем вспыхнуло раздражение. — Это тебя беспокоит.

— Да, — призналась я. — Это в некотором роде оскорбительно.

— Это оскорбительно, что я не боюсь, что ты попытаешься причинить мне вред?

Я обдумала это.

— Что-то вроде того.

Принц Торн рассмеялся глубоким и раскатистым смехом, и я решила, что тоже считаю такой смех оскорбительным из-за того, насколько он приятный.

— Может быть, если бы ты смеялся, то не врывался бы в мое личное пространство без предупреждения, — рассуждала я.

— Нет, это, вероятно, меня бы тоже не остановило.

— Мило.

— У меня действительно есть причина быть здесь.

— Кроме того, что раздражаешь меня? — Возразила я.

— В дополнение к этому. — Его взгляд упал на мой палец. Я перестала теребить ленту, когда он снова посмотрел на меня. — Я хотел узнать, как обстоят дела с твоим бароном.

Я начала говорить, испытывая некоторое облегчение… и тревогу от того, что у него действительно была причина быть здесь, но мой взгляд встретился с его взглядом, и мне вдруг захотелось спросить, думал ли он когда-нибудь о маленькой девочке, которую он нашел в приюте. Я хотела узнать, говорил ли он со мной так, как я думала, но Грейди сказал, что это невозможно. Я хотела…

Прочистив горло, я отвела взгляд.

— Я действительно разговаривала с ним сегодня утром. Он был рад, что тебя здесь не было, потому что король был недоволен им.

— Я никогда не говорил, что король не был недоволен им.

Я резко повернула к нему голову. У меня перехватило дыхание. Каким-то образом он оказался ближе; теперь нас разделяло меньше фута.

— Что?

Рука принца Торна обхватила мой локоть, и, прежде чем я поняла, что он собирается сделать, он приподнял мою правую руку. Его челюсть напряглась.

— У тебя синяк. — Цвета в его глазах перестали меняться, но зрачки расширились. Он осторожно повернул мою руку, подставляя внутреннюю сторону запястья тонкому лучу солнечного света. — Я знаю, что не делал этого прошлой ночью. Кто это сделал?

Я покачала головой.

— Я даже не заметила, что у меня синяк, — солгала я, потому что ни за что на свете не стала бы говорить правду, даже Грейди. Это было… это было слишком неловко, и я знала, что так поступать неправильно, но это не изменило моих чувств. — Я понятия не имею, откуда он появился.

— Синяки похожи на кончики пальцев. — Его голос был тихим, и в воздухе повеяло холодом.

По моему телу побежали мурашки, когда я нервно огляделась по сторонам.

— Должно быть, это иллюзия. — Я вырвалась из его хватки.

Принц Торн не отпускал меня, скользя своими длинными пальцами по моему запястью. Они двигались медленными, плавными кругами.

— Твоя кожа слишком красива, чтобы на ней были синяки, — заметил он, и ледяная нотка исчезла из его тона. — Скажи мне, на'лаа, разве твой барон плохо обращается со своим любимым… кем бы ты ни был?

— Я… — я замолчала, когда он поднес мое запястье к своим губам. Он прижался губами к моей коже — губами твердыми и неподатливыми, и в то же время мягкими, как атлас. Мои губы приоткрылись, когда странное покалывающее тепло разлилось по моему запястью, ослабляя… а затем и стирая боль. Я подняла на него взгляд, когда он опустил мою руку на колени. Синяки исчезли. Он сделал это снова.

Может, его поцелуи действительно заживляли?

Его пальцы скользнули вверх по моей руке.

— Кто оставил на тебе синяки?

— Я уже говорила тебе. Никто.

Он наклонил голову, отчего прядь волос упала ему на подбородок.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты ужасный лжец?

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты сам не знаешь, о чем говоришь? — Огрызнулась я.

— Никогда. — Он приподнял подбородок, на его лице появилось насмешливое выражение. — И никто никогда не говорил со мной так, как ты.

Это должно было послужить предупреждением, чтобы я следила за своим тоном, но я фыркнула.

— Я ни на секунду в это не поверю.

— А я тебе не верю.

— По-моему, мы это уже выяснили, — парировала я.

В голубых его глазах промелькнули белые искорки, затем они стали зелеными.

— Барон хорошо к тебе относится?

— Да.

В голубизне его глаз вспыхнула еще одна искорка.

— То немногое, что я уже знаю, говорит о другом.

— Как же так?

— Не думаю, что мне нужно объяснять, как безрассудно он поступил с твоей жизнью прошлой ночью, — сказал он, чувствуя, как пульсирует мускул на виске. — Но на всякий случай, если ты еще не поняла — барон отправил тебя в покои принца, который не знал о твоем прибытии. Мои люди могли бы убить тебя. Я мог бы. Другой из моего рода сделал бы то же самое и даже больше.

У меня по коже пробежал холодок, но не от его слов, а потому что я знала, что он говорит правду.

— И он сделал это, когда стало ясно, что ты не настолько опытна, как тебе так хотелось, чтобы я поверил, — продолжил он, и я дернулась, почувствовав прикосновение его пальцев к изгибу моей руки. Его легкое, как перышко, прикосновение вызвало бурю непонятных реакций. Я должна была бы разозлиться из-за того, что он был в моих покоях, прикасался ко мне и требовал от меня ответов.

Только я не чувствовала гнева.

Все, что я почувствовала, — это тугую волну дрожи, пробежавшую по его пальцам вдоль изгиба моего локтя. Когда он схватил меня за расстегнутый рукав моей сорочки, моя кожа внезапно стала горячей, и… и предвкушающей.

— Итак, я уже знаю ответ на свой вопрос, — сказал он. Его глаза не отрывались от моих, когда он остановился, чтобы откинуть пряди моих волос назад. И не опускались, когда его пальцы скользнули вниз по моей сорочке, расправляя изящное кружево.

Я изо всех сил пыталась собраться с мыслями. Без помощи интуиции я понятия не имела, почему этого принца заботило, как со мной обращаются. Я также не знала, что он сделает с бароном, и хотя Клод иногда вел себя как ребенок-переросток, который принял больше плохих решений, чем даже я, он был лучшим из тех, кто был у многих из нас.

— Барон относится ко мне по-доброму. — Я выдержала его взгляд, даже не позволяя себе подумать о том, чтобы сказать ему, что это был Хаймель… Не потому, что я хотела защитить этого ублюдка, а потому, что знала, что Клод очень неразумно отреагирует на то, что его кузену причинили вред. — Он хорошо относится ко всем нам.

— Ко всем?

— К его любовницам. Спроси любую из них, и они скажут тебе то же самое.

— Так вот кто ты такая? Любовница?

Я кивнула.

— Он отправляет свою любимую любовницу в комнаты других мужчин?

— Я не исключение. — На самом деле между нами ничего не было, но в данный момент это казалось спорным вопросом. — Ни одна из его любовниц не такая.

— Интересная.

Я удивленно подняла брови.

— Не совсем.

— Тут нам придется не согласиться. — Принц Торн опустил голову, и у меня перехватило дыхание от прикосновения его губ к моему уху, к моему бешено бьющемуся сердцу. Он поцеловал это местечко. — Кто оставил на тебе синяки, на'лаа?

Отодвинувшись, я увеличила дистанцию между нами.

— Никого, — ответила я. — Вероятно, я сама поставила его, когда… когда работала в саду.

Медленно поднимаю глаза, чтобы встретиться с моими. Прошло несколько секунд, в течение которых никто из нас не произносил ни слова, как будто мы оба впали во внезапный транс. Он первым нарушил молчание.

— Занимаешься садоводством?

Я кивнула.

— Я и не подозревал, что это такая бурная деятельность?

Я сжала губы.

— Обычно это не так.

— И как ты умудрилась ушибить запястье, когда работала в саду?

— Я не знаю. Я уже говорила тебе, что даже не знала, что это произошло. — Разочарование усилилось, и я отодвинулась от него. Спустив ноги с кровати, я встала. — И почему тебя это вообще волнует?

Принц Торн повернулся ко мне всем телом, и в тот момент, когда он повернулся ко мне лицом, я поняла, что стоять было не самым удачным решением. Я стояла в лучах солнечного света, и с таким же успехом могла быть обнаженной.

Затем его взгляд оторвался от моего и опустился ниже, к рукавам и кружевам, которые он расправил. Кончики моих грудей затрепетали под его пристальным взглядом. Жаркая дрожь пробежала по изгибу моей талии и округлости бедер.

Я могла бы пошевелиться, чтобы прикрыться, но не сделала этого, и это не имело никакого отношения к тому, что он уже дважды видел меня без одежды.

Причина была та же, что и прошлой ночью. Я… я хотела, чтобы он посмотрел.

И он сделал это, наклонившись вперед и поднимаясь. Он смотрел так долго, что мышцы по всему моему телу начали напрягаться… в пьянящем предвкушении.

Желание появилось снова, то самое, которое побудило меня повернуться и убежать, зная, что он будет преследовать меня. Но это было нечто большее. Я хотела этого. Чтобы он преследовал.

Цвета его глаз снова изменились, звезды засияли ярче. Тени залегли на его щеках, и, возможно, это было мое воображение, но я подумала, что он хочет броситься в погоню.

Все это показалось мне… безумным. Я не хотела, чтобы за мной гнались или… или чтобы кто-то захватил меня в плен, особенно принц.

Дрожа, я держалась совершенно неподвижно. Когда я заговорила, то едва узнала свой голос.

— Я спросила, почему тебя это волнует?

Принц Торн долго не отвечал, а затем глубоко вздохнул, напряжение покинуло его тело и… а затем и мое.

— С чего бы мне беспокоиться о какой-то девочке низкого происхождения, которая притворяется куртизанкой…

— Я не девочка, — перебила я, раздраженная им — мной. — И это то, о чем ты должен хорошо знать.

— Ты права. — Его взгляд скользнул по мне, томно изучая, и уголки его губ приподнялись. — Приношу свои извинения.

Я напряглась, услышав низкий, чувственный голос, который он произнес, растягивая слова.

— Это прозвучало скорее как намек, чем как извинение.

— Наверное, потому, что румянец на твоих щеках, когда ты волнуешься, напоминает мне о таком же румянце, когда ты кончаешь, — сказал он, и у меня отвисла челюсть. — Я бы тоже извинился за это, но у меня такое чувство, что это тоже прозвучало бы как намек.

— О, боги мои, — прошипела я. — Ты…

— Что? — Цвета его глаз снова смешались. — Пленителен для тебя? Я знаю. Нет необходимости говорить мне об этом.

— Не собиралась.

— Как скажешь, на'лаа, — пробормотал он.

Мои руки сжались в кулаки.

Его слабая улыбка исчезла, когда он взглянул на двери террасы. Прошло мгновение.

— Ты спрашивала, почему меня это волнует? — Он нахмурил брови. — У меня такое… чувство, что я знаю тебя. Это странное ощущение, что мы встречались раньше.

Слова «мы» подкатили к моему горлу, но я не смогла их произнести. Я хотела, чтобы он знал, что я боролась с предупреждением о том, что это может быть ошибкой. Я застыла в замешательстве, не понимая ни того, ни другого ответа.

— Кроме этого? — Его челюсть напряглась. — Я действительно не знаю. Ты не должна меня волновать.

Я моргнула.

— Вау.

— Ты неправильно поняла.

Не только принц испытывал странные ощущения. В данный момент у меня внутри было что-то похожее на боль… от неприятия.

— Нет, я думаю, это было достаточно ясно.

Он повернулся ко мне.

— Я не имел в виду это лично, Калиста.

Я вздрогнула при звуке своего имени.

Он склонил голову набок, как будто уловил этот ответ.

— Я Деминиен. Ты понимаешь, что это значит?

— Э-э, что ты очень могущественный хайборн?

Низкий, мрачный смех заставил его замолчать.

— Это значит, что я дальше всего от смертного — от человечества — что только можно представить. Я забочусь о человечестве в целом, но это только из-за того, кто я есть. Каким я был создан.

— Созданный? — Прошептала я.

Он пристально посмотрел на меня.

— Деминиены не рождаются такими, как целестия.

— Я знаю. — Что-то поразило меня, когда я уставилась на него. — Ты был… — я удержалась, чтобы не сказать, что он выглядел немного моложе, когда мы впервые встретились. Тогда он показался мне моложе по сравнению с лордом Самриэлем, но черты его лица практически не изменились за прошедшие двенадцать лет. — О чем ты говоришь? Что ты не можешь испытывать сострадание или заботу?

— Некоторые деминиены могут. Лорды и леди, если захотят.

— Но не ты? — Я оглядела его. — Или не принцы и принцессы? Король?

— Не мы.

— Потому что ты более могущественный?

— Это более… сложно, чем кажется, но да.

Я наморщила лоб.

— Из того, что я о тебе знаю, я не верю, что ты способен на такое.

— Я думал, мы совсем не знаем друг друга.

Я прищурилась.

— Я знаю о тебе достаточно, чтобы поверить в это.

Принц молча уставился на меня, прежде чем пробормотать: — Прелесть моя.

— Что такое?

— Ты.

Скрестив руки на груди, я закатила глаза.

— Ладно. Неважно.

— Я проявил к тебе сострадание, на'лаа. Это не значит, что я сострадательный человек.

Мало что из этого заявления имело для меня смысл.

— Я думаю, ты ошибаешься.

— Серьезно? — На его лице снова появилась натянутая улыбка. — И почему ты так думаешь?

— Потому что ты сказал, что был бы разочарован, если бы уничтожил Арчвуд, — указала я. — И не похоже, что наш город олицетворяет все человечество.

— И я также сказал, что это не помешало бы мне сделать это.

У меня внутри все сжалось.

— Да, но ты также сказал, что, по-твоему, превращать душу в Рей несправедливо. Если бы ты был неспособен испытывать сострадание, разве ты не был бы также неспособен испытывать угрызения совести, вину или даже справедливость?

Принц Торн открыл рот, но ничего не сказал, продолжая смотреть на меня. Секунды шли, и мне показалось… мне показалось, что он немного побледнел.

— Ты права, — хрипло произнес он.

Затем он повернулся и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова, оставив меня гадать, почему мысль о его сострадании вызывает у него такое явное беспокойство.

Странная реакция принца Торна на мысль о том, что у него есть сострадание, не покидала меня весь день, но с приближением вечера мое замешательство сменилось тревогой.

Когда я вошла в ванную, я подумала, что мне действительно следовало упомянуть принцу об ужине, когда он был здесь. Я включила воду в раковине, опустила голову и ополоснула лицо прохладной водой.

Схватив полотенце, я насухо вытерла лицо, подняла подбородок и начала поворачиваться. Я остановилась, что-то в зеркале привлекло мое внимание. Моя рука опустилась на край туалетного столика, когда я наклонилась ближе. Мои глаза… они выглядели как-то не так.

Они были в основном карими.

— Что за черт? — Я наклонилась ближе к зеркалу. Внутренняя часть, ближайшая к зрачку, была… бледно-голубого оттенка, и это было совсем не нормально.

Закрыв глаза, я почувствовала, как у меня участилось дыхание. Должно быть, это был свет в ванной или… мой разум сыграл со мной злую шутку. Не было никакой другой логической причины, по которой мои глаза внезапно изменили цвет. Должно быть, мне что-то померещилось.

Мне просто нужно было открыть их, чтобы убедиться в этом.

Мое сердце трепетало, как птица в клетке.

— Перестань быть смешной, — отругала я себя. — Твои глаза не изменили цвет.

Стук в дверь палаты заставил меня вздрогнуть. Это, должно быть, Хаймель, и, зная его, он, как обычно, был нетерпелив, но мое сердце все равно колотилось. Набрав в легкие побольше воздуха, я открыла глаза и наклонилась поближе к зеркалу.

Мои глаза… Они действительно были карими. Самые обычные карие глаза.

Стук раздался снова, на этот раз громче. Бросив полотенце в таз, я поспешила к дверям спальни.

— Барон Хантингтон просил вас прийти, — объявил Хаймель.

Мой желудок сжался так быстро, что удивительно, как меня не вырвало прямо на начищенные ботинки Хаймеля.

Я ожидала этого, и все же, когда я присоединилась к Хаймелю в холле, меня охватило беспокойство.

Хаймель смотрел на меня с вызовом, пока мы шли.

— Ты собираешься рассказать моему кузену о том, что произошло раньше?

— Ты волнуешься? — Возразила я, вместо того чтобы проигнорировать его, как обычно.

Мужчина рассмеялся, но это прозвучало натянуто.

— Нет.

Я закатила глаза. Хаймель молчал, пока мы не приблизились к покоям Мейвен.

— На твоем месте я бы ничего не говорил об этом, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Ты доставишь мне проблемы…

— Ты доставишь мне проблемы? — Закончила я за него. Боги, Хаймель был ходячим клише.

— Нет. — Остановившись у двери Мейвен, он повернулся ко мне лицом. — Из-за меня у твоего любимого Грейди возникнут серьезные проблемы.

Я резко повернула к нему голову, и мое сердце екнуло. Хаймель ухмыльнулся, открывая округлую деревянную дверь.

— Не задерживайся слишком долго.

Гнев и страх смешались воедино, когда я заставила себя отойти от Хаймеля. Я вошла в темную комнату, в груди у меня было столько ненависти, что я едва заметила, как Мейвен повела меня к ванне. Когда ее скрюченные пальцы расстегивали пуговицы на моем платье, я усилием воли заставила свое сердце успокоиться. Хаймель обладал определенной властью в поместье, но Клод ни за что не позволил бы Хаймелю изгнать Грейди из поместья или что-то в этом роде. По крайней мере, до тех пор, пока Клод будет доволен тем, что я могу для него сделать.

Именно об этом я напоминала себе, когда принимала ванну и вытиралась. Сгорбленная фигура Мейвен прошаркала вдоль вешалки с одеждой, снимая с нее прозрачное черное платье.

После того, как я надела кусок ткани, который с трудом можно было назвать нижним бельем, Мейвен одела меня в прозрачную ткань. Тонкие кружевные бретельки свободно перекрещивались на моей груди, и я была уверена, что, если наклонюсь не в ту сторону, моя грудь неожиданно откроется. Я взглянула на подол платья. По бокам были разрезы, доходившие до верхней части бедра. Платье едва ли можно было так назвать, но, вероятно, стоило оно слишком дорого.

Держа в руке щетку, Мейвен усадил меня на табурет. Она принялась распутывать мои волосы, запрокидывая мне голову назад. Как только она осталась довольна результатом, приступила к нанесению краски. Губы — красного цвета. Глаза — темной туши. Щеки — розовых румян. От ее рук пахло мылом, которым стирают одежду. Затем она, прихрамывая, направилась к глубоким полкам, расположенным вдоль стены, и достала из сундука головной убор.

С обруча свисали нитки маленьких овальных рубинов длиной почти с мои волосы. Драгоценные камни мерцали в мерцающем свете свечей. Мейвен надела этот головной убор мне на макушку. Он был намного светлее бриллиантового.

Поправив рубиновые нитки у меня в волосах, Мейвен отошла, повернувшись спиной. Я знала, что это значит. Она закончила, и я была отпущена, чтобы вернуться к Хаймелю.

Но я не спешила двигаться, пока стояла, переводя взгляд с изогнутой спины Мейвен на зеркало. Я подошла к нему, немного боясь подойти ближе и увидеть свои глаза, но я это сделала.

Они все еще были карими.

То, что я увидела в своей ванной, было всего лишь плодом моего воображения.

Вот и все.

На длинном обеденном столе, между многочисленными подсвечниками, стояли блюда с запеченной уткой и пышной куриной грудкой, а также блюда с лососем на гриле и миски с дымящейся морковью и тушеным картофелем. Подносы с десертами уже были на столе: маленькие квадратные шоколадные конфеты и пирожные с фруктовой начинкой. Корзин с хлебом хватило бы, чтобы прокормить целую семью в течение месяца.

Пока я живf, я никогда не привыкну видеть столько еды на одном столе, в одном доме.

И это было слишком много, но Клод хотел произвести впечатление на принца, устроив пир. Я даже не хотела думать о том, во сколько это обошлось, и сделала мысленную пометку предупредить повара, чтобы он отправил остатки в местный монастырь, где знают, какие семьи больше всего нуждаются. По крайней мере, то, что осталось нетронутым, не пропадет даром.

— Где, черт возьми, этот принц?

Рыжеволосая Молли, сидевшая напротив меня, чуть не уронила бутылку шампанского, прежде чем поставить ее на стол. Ее взгляд метнулся от меня к мужчине, сидевшему рядом со мной, в то время как остальные сотрудники ждали у стены, словно пытаясь стать частью этого.

Я медленно перевела взгляд на Клода и сделала глубокий вдох, который мало помог мне успокоиться.

Он развалился на стуле, одна нога в ботинке покоилась на краю стола, всего в нескольких дюймах от его тарелки. Украшенный бриллиантами бокал для шампанского опасно покачивался на кончиках его пальцев, поблескивая в свете свечей. В любой момент содержимое его бокала или весь бокал могли выплеснуться на пол. Или на его колени.

Я сжала руки так, что едва могла чувствовать свои пальцы. Все мои многочисленные опасения отошли на второй план в тот момент, когда я увидела Клода.

Он не сделал мудрого выбора, когда провел день с братьями Бауэр.

Мои челюсти болели от того, как сильно я их сжимала. Я даже не хотела думать о том, что бы подумал принц, если бы вошел в обеденный зал и увидел барона в таком виде. По крайней мере, он был не так плох, как накануне вечером. К счастью, ни его белая рубашка, ни светло-коричневые бриджи не пропитались запахом бензина, но не прошло и нескольких бокалов шампанского, как он уже был в полной прострации.

— Они должны быть здесь с минуты на минуту. — Хаймель, сидевший по другую сторону от барона, прочистил горло. Он был бледнее обычного, и мне показалось, что он действительно выглядел обеспокоенным. — По крайней мере, так мне сказал один из хайборнов, который путешествовал с ним, — фыркнул Клод, поднося бокал ко рту. — Ненадолго? — Он сделал глоток. — Как будто у нас есть все время в мире, чтобы ждать их.

Я не совсем понимала, что Клод должен был делать после ужина, который был таким напряженным. Ну, кроме как присоединиться к аристократам, которые уже начали собираться в солярии и Большом зале. Но он мог пережить один вечер, опоздав на торжества или не приняв в них участия.

Потянувшись за кувшином с водой, я налила стакан и подвинула его к барону.

— Может быть, ты хочешь воды?

Он опустил бокал и одарил меня широкой улыбкой, показавшей слишком много зубов.

— Спасибо, дорогая.

Я улыбнулась в ответ, моля богов, чтобы он понял намек.

Но, конечно, он этого не сделал.

— Кстати, ты прекрасно выглядишь этим вечером. — Он протянул руку и нежно потянул за нитку с рубинами. Темные ресницы опустились. — По крайней мере, у меня есть на что полюбоваться, пока я жду.

Я широко раскрыла глаза и потянулась за своим стаканом с водой. Возможно, он был ближе к тому, чтобы стать совершенно бесполезным, чем я подозревала. Мой взгляд упал на пол, на золотые прожилки мраморной плитки. Такой же пол был во всем обеденном зале и приемной, а также в Большом зале. Я повернулась туда, где Грейди стоял на страже между мраморными и золотыми колоннами.

— Они идут, — объявил Грейди.

Мой желудок сжался, и я не была уверена, было ли это из-за того, что я увидела в зеркале ранее, из-за текущего состояния Клода или из-за того, что именно он должен был прийти.

— Черт возьми, как раз вовремя, — пробормотал Клод, с облегчением убирая ногу со стола. Он отставил шампанское в сторону.

Звук ножек стула, скользнувших по камню, заставил меня прийти в движение. Я поднялась, на мгновение забыв, что при появлении хайборнов нужно встать.

Моя кожа покрылась мурашками от прилива энергии, когда Грейди вошел в обеденный зал, отвесив короткий поклон, и отступил в сторону. Воздух вокруг нас сгустился.

У первого хайборна, вошедшего в зал, была кожа насыщенного коричневого оттенка, а темные волосы были выбриты по бокам, оставляя короткие дреды на макушке в виде своеобразного ирокеза. Его широкие, потрясающие черты лица подчеркивались аккуратно подстриженной бородкой, обрамлявшей челюсть и рот. Языки пламени замерцали над свечами, прежде чем полностью затихнуть, когда он пересек комнату. Его глаза были похожи на глаза принца Торна, только голубые и зеленые были более яркими, когда его взгляд скользнул туда, где мы стояли, мимо меня, а затем вернулся обратно.

Его полные губы растянулись в медленной полуулыбке.

Прежде чем я успела рассмотреть эту улыбку, вошел другой. Такой же высокий, как и первый, но не такой широкоплечий. Резкие, выразительные черты лица были холодного желтовато-коричневого оттенка, что составляло поразительный контраст с волосами цвета оникса, которые падали на лоб и на широко расставленные, узкие глаза — глаза такого бледного оттенка голубого и зеленого, что они почти светились в свете свечей. В его радужках не было коричневого цвета, который я могла бы заметить, и у него не было такой же почти неистовой ауры энергии, как у того, кто вошел перед ним, но было неоспоримое острое ощущение силы, когда он окинул нас беглым взглядом.

А потом… Потом из зала словно выкачали воздух.

Принц Торн вошел, и пламя над свечами бешено заплясало. Я, как трусиха, отвела взгляд от стола. Я не видела выражения его лица, но поняла это в тот самый момент, когда он увидел меня. По моей коже пробежали мурашки. Я чувствовала, как его пристальный взгляд сверлит меня, напрягая нервы, пока я не была на волосок от того, чтобы издать какой-нибудь нелепый звук, похожий на писк. Или крик. Жар подкатил к горлу, когда я все еще чувствовала на себе его пристальный взгляд. Боги милостивые, почему, во имя священного огня, никто не произнес ни слова? И как долго мы должны были.

— Пожалуйста, садитесь, — наконец произнес принц Торн, нарушив тишину своим глубоким голосом.

Я чуть не рухнула в кресло, когда Клод, к моему удивлению, занял более устойчивое положение.

— Для меня большая честь видеть вас за своим столом, принц Торн, — сказал он, и я почувствовала, как на меня накатывает смех. Честь? Несколько мгновений назад в его голосе не было гордости, но, по крайней мере, он звучал искренне. — Хотя, я надеюсь, что между порциями утки и рыбы не возникнет необходимости в доспехах.

Доспехи? Что?

— Никогда нельзя быть слишком подготовленным, — ответил Торн.

Я подняла глаза и увидела, что трое хайборнов сидят за столом, а прислуга расставляет перед ними тарелки и бокалы, инкрустированные бриллиантами. Хайборны действительно были в доспехах, что легко было заметить с первого взгляда. Нагрудные пластины были обтянуты черной кожей, отчего доспехи сливались с черными туниками без рукавов под ними. На коже было что-то выгравировано — меч с крестообразной рукоятью, обрамленный… крыльями — крыльями, обведенными золотой нитью..

— Я не знал, что у нас будет компания, — заявил принц Торн.

Мой пульс участился, и, прежде чем я смогла себя остановить, я подняла на него взгляд. Он, конечно же, каким-то образом сидел прямо напротив меня, и он…

Принц Торн был неотразим в свете свечей, его распущенные волосы мягко падали на щеки. Тогда он и отдаленно не походил на смертного. Казалось, я не могла заставить свое горло сглотнуть, когда наши взгляды встретились. Радужки его глаз были неподвижны, но взгляд от этого не стал менее пристальным и пронзительным.

— Ах, да. Я подумал, раз вы двое уже знакомы, вы не будете возражать против ее присутствия, — сказал Клод, снова беря в руки бокал с шампанским. — Надеюсь, я не ошибаюсь в своем предположении?

— Нет. — Принц Торн улыбнулся, не отрывая от меня взгляда, и откинулся на спинку стула. — Я совсем не возражаю против ее присутствия.

Я опустилась на дюйм в своем кресле.

— На самом деле, — продолжил принц Торн, — я приветствую это.

Мое сердце как-то странно екнуло, и мне захотелось прихлопнуть себя на потом, когда Клод склонил голову набок. Снова воцарилось напряженное молчание. Прошла небольшая вечность, прежде чем принц отвел взгляд, и я, наконец, смогла сглотнуть, прежде чем подавилась собственной слюной.

— И кто бы это мог быть? — Спросил принц Торн.

— Мой кузен Хаймель, — ответил Клод, ставя бокал рядом со своей тарелкой. Я надеялся, что Гласс останется там. — Как капитан стражи, он является неотъемлемой частью поместья Арчвуд и города в целом.

— Ваша светлость. — Хаймель соответственно склонил голову. — Для меня большая честь видеть вас и ваших людей за нашим столом.

За наш стол? Я едва сдержала смешок.

Принц Торн посмотрел на него, и изгиб его хорошо очерченных губ совсем не походил на те улыбки, которые я у него видела. Его улыбка была холодной. Бесстрастной. У меня мурашки побежали по коже.

— По-моему, я не был представлен тем, кто вас сопровождает, — заявил Клод, когда слуги наполнили бокалы шампанским, а тарелки щедро наполнили всем, что было предложено.

— Командующий лорд Разиэль. — Принц Торн протянул руку Хайборну, который вошел вторым, а затем кивнул другому. — И лорд Бастиан.

Бас.

Мой взгляд метнулся к другому хайборну, и я внезапно поняла, почему он улыбнулся, когда заметил меня при входе. Он был в саду той ночью, тот самый, который разговаривал с принцем Торном, пока я то приходила в себя, то теряла сознание.

Лорд Бастиан поймал мой взгляд и подмигнул.

— В вашем городе очень спокойно, — сказал он, переключая свое внимание на барона. — Как и территория вашего поместья. У вас очень… красивые пейзажи, особенно в садах.

О боги…

Будет ли это драматично с моей стороны, если я пожелаю, чтобы пол разверзся под моим стулом и поглотил меня целиком?

— Это очень любезно с вашей стороны. Арчвуд — жемчужина Срединных земель. — Клод потянулся за этим чертовым бокалом шампанского. — Пожалуйста, наслаждайтесь нашей едой. Все это было приготовлено в вашу честь.

— Я очень признателен, — поблагодарил принц Торн.

— Арчвуд — это больше, чем просто жемчужина Срединных земель, — заявил командир Разиэль, когда принц взял нож и принялся резать курицу. — Это жизненно важный торговый порт, расположенный в центральной части королевства, и, безусловно, самый доступный город вдоль Восточного канала, — сказал он. Это было правдой только потому, что остальные города вдоль Восточного канала были изолированы Ведьминым лесом. — Арчвуд очень важен для… королевства.

— Для меня большое облегчение слышать, что король Еврос признает важность Арчвуда для целостности Келума, — ответил Хаймель, а затем начал рассказывать об успехах Арчвуда в организации перевозок товаров кораблями и их распределении по остальным пяти территориям.

Я почти не слушала, потому что краем глаза заметила, как Клод жестом попросил наполнить его бокал. Я напряглась, сомневаясь, что это осталось незамеченным принцем Торном или остальными. Клод взял намазанную маслом булочку, разломил ее на части и принялся есть кусочек за кусочком, продолжая обмениваться любезностями. Я надеялась, что хлеб впитал часть алкоголя, который он употреблял. Я взглянула на принца — на его руки, когда он разрезал курицу.

В том, как все говорили, чувствовалась какая-то особая резкость, слова Хайборна становились все более редкими, по мере того как барон продолжал пить. И я была очарована, наблюдая за тем, как Хайборн ест, что, должна признать, было немного странно. Было просто странно видеть, как они едят с такими безупречными манерами, будучи в доспехах, и при каждом движении на стуле мелькали кинжалы в ножнах. Тем временем барон продолжал ковыряться в еде, как маленький ребенок.

— Не хотите ли чего-нибудь еще? — Спросил принц Торн.

Когда ответа не последовало, я оторвала взгляд от рук принца, медленно осознавая, что он обращается ко мне. Мои щеки вспыхнули.

— Прости?

Он указал вилкой на мою тарелку.

— Ты почти ничего не ела.

Мой обычно здоровый аппетит был подавлен нервами и тем, что происходило вокруг.

— Я немного перекусила незадолго до ужина, — сказала я ему.

Приподняв бровь, он посмотрел на меня так, словно знал, что я лгу, и это было правдой.

— Ты устала? — Клод взглянул на мою тарелку, прежде чем перевести взгляд на принца. — В последнее время она очень устала.

Я прикусила губу. С его стороны было совершенно необязательно делиться этим.

— Это так? — Пальцы принца Торна лениво постукивали по столу.

— Она проводит много времени на свежем воздухе, — продолжил Клод, пока я глубоко вдыхала через нос. — В своем саду.

На лице лорда Бастиана промелькнул интерес.

— Сад?

— Не тот сад, о котором вы, вероятно, подумали, — быстро объяснила я. — Это всего лишь небольшой участок садов барона, который принадлежит мне.

— Если я не смогу найти ее в стенах этого поместья, я всегда знаю, где ее найти, — с нежностью в голосе произнес Клод. — У нее довольно большой опыт.

Чувствуя на себе пристальный взгляд принца Торна, я наколола на вилку тушеную морковь.

— Я слышал об этом, — пробормотал принц Торн.

— Ты рассказала ему о своем саду? — Спросил Клод с глубоким смешком. — Она говорила с тобой о различных сортах седума? Уверяю тебя, это стимулирует беседу.

— Разные виды, — пробормотала я себе под нос.

— Пока нет. — Принц Торн откусил кусочек цыпленка. — Сколько существует различных видов очитка?

Конечно, он не мог всерьез интересоваться этим, но положил вилку рядом с тарелкой и стал ждать.

— Есть… есть сотни различных видов, ваша светлость.

— Торн, — поправил он.

Стоявший рядом с ним командир Разиэль повернул к нему голову, приподняв брови.

— Сотни? — Переспросил принц, то ли не замечая пристального взгляда Командира, то ли игнорируя его. — Как кто-то может быть в этом уверен? Я думаю, они все выглядят одинаково.

— Но они выглядят по-разному. — Я наклонилась вперед на стуле. — Некоторые вырастают больше чем на фут, в то время как другие тянутся до земли. Их стебли могут быть довольно тонкими и легко ломаться, но они способны уничтожить даже самые стойкие сорняки, особенно тот вид, который называется Драконья кровь и который довольно быстро распространяется. Это разновидность суккулентов, которые… — Я замолчала, осознав, что все, включая персонал, уставились на меня.

На лице лорда Бастиана появилась странная улыбка.

Командор Разиэль выглядел так, словно ему в уши воткнули ледорубы.

Но принц Торн… он выглядел увлеченным.

— И что? — настаивал он.

Я откашлялась.

— И они бывают почти всех цветов, но я… я предпочитаю красные и розовые. Их, по-видимому, легче выращивать, и они сохраняются дольше всего.

Принц Торн согнул руку, которой постукивал по столу.

— Какие же из них наиболее распространены?

Заметив, что взгляды других хайборнов мечутся между принцем и мной, я почувствовала, как по щекам разливается тепло.

— Вероятно, это сорт, известный как «Осенняя радость». Он немного напоминает мне цветную капусту по внешнему виду в течение всего лета, а затем, начиная с сентября, зацветает ярко-розовым цветом.

— Я думаю, что у нас в Шотландии они есть, — сказал лорд Бастиан, проводя вилкой по остаткам утки на своей тарелке. Он улыбнулся мне. — Я знаю это только потому, что мне тоже кажется, что они напоминают цветную капусту.

Я неуверенно улыбнулась в ответ.

— Кстати, о горах, — вмешался Клод, отпивая из своего бокала. — Все вы приехали из Витруса?

Я была почти уверена, что он задает этот вопрос уже во второй раз, когда я взглянула на него. Не показалось ли мне, что у него слегка затуманились глаза? Я подавила вздох.

Лорд Бастиан отложил вилку, и его ленивая улыбка исчезла, когда Молли подошла к моему столу с кувшином свежей воды.

— У нас есть.

Я наклонилась к ней и, понизив голос, спросила: — Ты можешь убедиться, что повар знает, что оставшиеся продукты не должны пропасть даром?

Поняв, о чем я просила, Молли кивнула, и ее карие глаза на мгновение встретились с моими.

— Спасибо, — прошептала я, снова поворачиваясь лицом вперед.

Принц Торн наблюдал за мной, и голубизна его глаз потемнела. Я слегка поерзала на стуле.

— Вы путешествовали верхом или на корабле? — Спросил Хаймель, нарушив наступившую тишину.

— На лошадях. — Командир Разиэль держал бокал за ножку, но я не видела, чтобы он пил из него.

Я подумала о том, что сказал Клод тем утром. Что с принцем было сложнее справиться, но с остальными — нет. Был шанс, что он просто несет чушь, но я могла бы выяснить это сейчас, не так ли? Разиэль был лордом, но я подумала о том, что почувствовала, когда он впервые вошел в обеденный зал. От него не исходило прежней… ауры власти.

— Лошади? — Клод рассмеялся, его глаза расширились. — Это, должно быть, было невероятно долгое путешествие. Честно говоря, я не уверен, что пережил бы такое путешествие, — продолжал он болтать. — Я слишком нетерпелив. Я бы взял корабль.

— Никто не смог бы захватить корабль с Высокогорья, — заметил Командир, когда я набралась смелости и попытался прочитать его мысли.

Поверх своего бокала я сосредоточилась на темноволосом хайборне. Успокоив свой разум, я открыла свои чувства. Я мысленно создала эту нить, соединяющую нас. Стала видна белая стена. Щит. Я представила, как протягиваю руку, касаюсь ее, а затем представляю, как мои пальцы впиваются в свет, ощупывая стену.

Щит раскололся, и я сразу же услышала, что думает Командир. Как, во имя пяти земель, этому человеку удалось удержать город на плаву?

Мой собственный шок вырвал меня из сознания Командира прежде, чем я смогла что-либо еще почувствовать. Клод был прав. Мой взгляд метнулся к барону.

— Конечно. Ты окружен горами и колдовскими лесами. — Шампанское брызнуло, когда он махнул рукой в сторону Хайборна, заставив меня слегка подпрыгнуть. — И все же, в Вичвудсе есть доступ к Восточному каналу, не так ли?

Впрочем, возможно, мне не нужна была интуиция, чтобы понять, что эти хайборны думают о бароне.

На этот раз я сосредоточилась на лорде Бастиане, создав эту цепочку и найдя ту белую стену. Это заняло несколько мгновений, но его защита треснула ровно настолько, чтобы я смогла расслышать, сколько именно он выпил за этот вечер?

Прервав связь, я беспокойно заерзала. Клод был прав насчет способности читать Хайборна, но был ли он прав намеренно? Потому что это было не то, что он мог знать просто потому, что он был целестией. Он мог знать об этом, только если у него был опыт общения с кем-то вроде меня в прошлом.

Командир приподнял бровь, делая вид, что не заметил моего вторжения.

— До Восточного канала несколько дней езды.

— Так ли это? С другой стороны, география никогда не была моей сильной стороной. — Бокал Клода снова бешено задвигался, и на этот раз я поймала его за рукав, прежде чем он успел вылить половину шампанского себе или мне на колени. Он взглянул на меня, расплываясь в улыбке. — Прошу прощения, моя любимица. Я действительно становлюсь немного оживленным, когда говорю. Унаследовал это от матери.

— «Любимица»? — Тихо переспросил принц Торн.

У меня по спине побежали мурашки, и это не имело ничего общего с интуицией.

— Есть ли в зале животное, о котором я не знаю? — Продолжил принц. — Собака или даже кошка?

Откуда-то со стороны Хаймеля донеслось фырканье, и я внезапно обнаружила, что смотрю на свой нож. О, с каким бы удовольствием я проткнула им Хаймеля.

— Боже мой, нет. — рассмеялся Клод, запрокидывая голову. — Это ласкательное обращение к Лис.

— Это правда? — пробормотал принц Торн. — Какая… подходящая ласка.

Мышцы вдоль моей спины напряглись, когда мой взгляд встретился с взглядом принца. В его тоне безошибочно угадывалась насмешка. Нужно было только приложить ухо, чтобы это услышать.

— Гораздо более подходящее, чем другие ласкательные слова, — сказала я.

Уголки его рта дрогнули.

— Я могу придумать, по крайней мере, одно, которое подойдет лучше.

— Ты можешь? — Клод наклонился вперед, слишком нетерпеливо. — Я умираю от нетерпения услышать, что, по вашему мнению, было бы более уместным после того, как вы провели с ней такое короткое время.

Принц Торн открыл рот.

— Как вам всем нравится погода в Срединных землях поздней весной? — Встряла я, оглядывая хайборнов. — Я слышала, что погода в Высокогорье довольно капризная.

— Можно и так сказать. — Лорд Бастиан откинулся на спинку стула, и в какой-то момент к нему вернулась его прежняя ухмылка. — Там намного прохладнее, чем здесь. — Он взглянул на принца Торна. — Какие еще ласковые слова вы придумали?

О, боги мои…

Губы принца Торна медленно изогнулись в легкой улыбке.

— На'лаа.

Голос командующего звучал так, словно он поперхнулся.

— Что это значит? — Спросил Клод.

— У этого слова много значений, — ответил лорд Бастиан. — Мне интересно, что имеется в виду в данном случае.

— Он думает, что я упрямая, — сказала я, встретившись взглядом с принцем.

— Ну, — протянул Клод. — С этим я могу согласиться.

— И неблагодарная, — добавила я, прежде чем принц Торн успел.

Клод нахмурился.

— Я собирался сказать «храбрая», — вместо этого произнес принц Торн.

Я поджала губы и почувствовала, как мои щеки снова вспыхнули.

Внимание принца Торна было приковано ко мне, одна его рука свободно обхватывала ножку бокала, в то время как другие пальцы постукивали по поверхности стола. Он почти ничего не ел, но, казалось, уже закончил есть. Я осторожно открыла свои чувства и позволила им открыться ему. Я почти мгновенно наткнулась на белую стену. Рука, которую я изобразила, ничего не сделала.

— Влажность здесь совершенно невыносимая, — добавил Командир почти неохотно, как будто ему нужно было что-то добавить к разговору, который так отклонился от темы.

— Да, мы не можем избежать влажности, которая просачивается из низин, — говорил Клод, когда его бокал снова наполнили. — Вам будет приятно узнать, что самая сильная влажность наступает только во время праздников. Я думаю, вы все уедете задолго до этого.

— На этот вопрос я не могу ответить, — ответил принц Торн. — Мы пробудем здесь еще некоторое время.

Я застыла, охваченная волной страха и… облегчения, и еще десятком эмоций, которые я даже не могла понять.

— Простите? — Клод поперхнулся.

Повернувшись к нему, я взяла стакан с водой, к которому он еще не притронулся.

— Вот.

— Спасибо, милая. — Его улыбка была натянутой, когда он снова сосредоточился на Хайборне. — Когда вы уедете?

— На это трудно ответить, — холодно заявил принц Торн, и я готова была поклясться, что температура в зале упала на несколько градусов.

— Я считаю, что есть вопросы, которые лучше обсуждать наедине, — посоветовал лорд Бастиан.

Клод кивнул головой в сторону персонала. Они отошли от темных стен, тихие, как духи. Хаймель остался сидеть, но я встала, готовая выбежать из комнаты, несмотря на то, что хотела услышать все это сама, что, как я поняла, имело отношение к Железным рыцарям.

— Твой питомец может остаться, — сказал принц Торн.

Я замерла на полминуты. Сжав руки в кулаки, я медленно повернулась к принцу. Наши взгляды снова встретились.

Он подмигнул.

Мои ноздри раздулись, когда меня захлестнула волна раздражения.

Улыбка принца потеплела.

— Хорошо, — сказал Клод, и, прежде чем я успела сесть на свой стул, он притянул меня к себе на колени. — У меня есть сильное подозрение, что мне понадобится ее поддержка во время этого разговора.

Пальцы принца Торна перестали постукивать. По моей коже пробежала мелкая дрожь, когда пламя свечей заколебалось, как будто в зал ворвался ветер, но этого не было.

Как только прислуга вышла и дверь закрылась, принц Торн заговорил.

— Вы, кажется… Расстроены перспективой принять нас у себя.

— Просто удивлен. Вот и все. — Клод прочистил горло, немного напрягшись. — Я вовсе не расстроен этой новостью.

Я перевела взгляд с одного Хайборна на другого. Я не думала, что кто-то из присутствующих в зале поверил в это.

— Я рад это слышать, — сказал принц Торн. — Я уверен, вы в курсе того, что происходит на границе с Западными землями. Мы пришли, чтобы определить, какой курс действий необходимо предпринять.

— Мы слышали кое-какие новости по этому поводу, — Клод обнял меня за талию и потянулся за своим забытым шампанским.

Под пристальным взглядом принца Торна было трудно усидеть на месте.

— Западные земли собрали довольно большую армию, и считается, что вскоре они двинутся маршем через Срединные земли. Мы подозреваем, что принцесса Визалии обратила свой взор на Арчвуд и двор Примверы.

У меня перехватило дыхание. Осада Арчвуда? Именно этого и опасался Рэмси Эллис, но услышать, как принц говорит об этом, было чем-то совершенно иным. У меня пересохло во рту, и я вдруг пожалела, что не могу дотянуться до своего шампанского.

— Но это не единственное событие, — заявил лорд Бастиан. — Есть Железные рыцари.

— Да, мы слышали, что они, возможно, объединили свои силы с Западными землями, — сказал Клод. — Тем не менее, я нахожу эту новость крайне неприятной. Вейн Бейлен, кто хочет видеть низкорожденного на троне, объединяя силы с армией хайборнов Западных земель? В этом мало смысла.

— Из того, что мы узнали, Бейлен решил, что его восстание, скорее всего, будет совершено с помощью Западных земель, — поделился командир Разиэль.

Клод издал сдавленный смешок.

— Я понимаю, что придворная политика обычно нас не касается, — начал он.

— Это не так, — согласился принц Торн.

— Но какие бы распри ни происходили между Хайборнами, это касается и нас, — Клод допил остатки шампанского. — Что за проблема с принцессой Визалии? В чем причина этого? Я уверен, что это сложно, но я должен знать, что заставляет Западные земли подвергать опасности мой дом.

— На самом деле это не сложно, — ответил принц Торн. — Принцесса считает, что пришло время править королеве, а не королю.

Мои брови поползли вверх, а губы приоткрылись. Королева вместо короля? Ее никогда не было с тех пор, как начали вести учет времени — со времен Великой войны. Могли ли быть королевы до этого? Возможно?

— Я думаю, прекрасная Лис не будет против такой идеи, — заметил лорд Бастиан.

Принц Торн склонил голову.

— Как вы думаете, королева могла бы править лучше просто из-за своего пола?

— Нет, — сказала я без колебаний. — Я не думаю, что это имеет значение.

— А как бы ты себя чувствовала, если бы правителем был низкорожденный? — Спросил командир Разиэль.

Его вопрос застал меня врасплох, и я сглотнула.

— Твой ответ не выйдет за пределы этой комнаты и будет выслушан без осуждения, — посоветовал принц Торн. — Пожалуйста. Поделись своим мнением.

— Я… — я прочистила горло, задаваясь вопросом, как именно я оказалась той, кому задал этот вопрос. О, да, выражение моего лица, которое, вероятно, выдало мои мысли. — Возможно, все могло бы быть по-другому, если бы правил человек низкого происхождения. Нас больше, чем хайборнов, и, по логике вещей, низкорожденные лучше разбираются в своих нуждах, но…

— Но? — Настаивал командир Разиэль, его взгляд был таким же жестким.

— Но, вероятно, от этого не стало бы ни лучше, ни хуже, — сказала я. — Вы получаете такую власть и богатство? Вы больше не представляете народ, будь то низкорожденный или высокородный, король или королева.

— Интересный момент, — сказал лорд Бастиан, проводя пальцами по губам.

— Но это не имеет значения, — добавила я. — Если Железные рыцари сейчас поддерживают Западные земли, то это означает, что они поддерживают еще одного Хайборна.

— Действительно, — пробормотал принц Торн. — Похоже, Бейлен верит, что принцесса будет править по-другому.

Я чуть не рассмеялась, но подумала о Грейди — подумал обо всех низкорожденных, которые присоединились к Бейлену или поддержали его. Знали ли они, что Бейлен теперь поддерживает другого Хайборна? Тех, кто рисковал своей жизнью и погиб за дело Бейлена? Я сомневалась, что они были бы рады это услышать.

— Значит, вы пришли сказать мне, что война не только назревает? — Клод опустил свой бокал на мою ногу. Его хватка была такой сильной, что костяшки пальцев побелели. — Но еще и пришли ко мне на порог?

— Да, — подтвердил принц Торн, и у меня похолодело в груди. — Но также хочу сообщить вам, что Арчвуд будет защищен.

Облегчение разлилось по мне, и я с трудом выдохнула, потому что в какой-то момент в мои мысли начало закрадываться то, чего я даже не хотела признавать. Но Хайборны собирались…

— Защищен? Только с вами тремя? — Клод что-то пробормотал.

Какое бы кратковременное облегчение я ни испытала, оно уже исчезло, и теперь казалось, что его никогда и не было.

— Барон не хотел никого обидеть, — быстро сказала я, выдавив слабую улыбку. — Верно?

— Конечно, — протянул Клод.

— Мы знаем, что Хайборны довольно могущественны. — Хаймель заговорил, и я никогда не думала, что буду думать об этом раньше, но, слава богам, он что-то сказал. Черт возьми, я была бы счастлива, если бы это было сделано только для того, чтобы оскорбить меня. — Но вас трое, чтобы сдержать армию?

— Вы были бы шокированы тем, на что мы способны втроем, — заметил принц Торн. — Тем не менее, я полагаю, вы предпочли бы, чтобы ваш город остался стоять?

Мой следующий вздох был напрасным. Я сразу же подумала об Астории и… посмотрела на принца. Увидела его улыбку. Это был чистый лед. Возможно, я ошибалась, считая его сострадательным. Если это он разрушил «Асторию», то при этом должны были погибнуть невинные люди. По меньшей мере, тысячи людей были вынуждены покинуть свои дома, превратившись в беженцев из-за действий нескольких человек..

Однако что-то в этом было не так. Он был моим… Черт возьми, если бы шлепки не привлекли внимания, я бы это сделала. Он не был для меня никем.

— Поскольку это решено, у нас самих будет армия, — сказал командир Разиэль, и я сосредоточилась на одном слове. Решено. Как будто был другой выход.

— Если только невидимость не является талантом армии хайборнов… — Клод демонстративно оглядел зал. — …Я полагаю, эта армия еще не прибыла?

О, боги мои…

В обеденном зале воцарилась тишина. Было так тихо, что я была уверена, что слышу, как кашляет муха.

— Армия ждет моих приказов. — Тон принца Торна был ледяным. — У нас есть несколько сотен воинов-хайборнов, в дополнение к пятистам из королевского полка — низкорожденным и целестиалам, которые служили рыцарями. Есть также войска Примверы. — Он взглянул на командира.

— Я полагаю, что у них около трехсот хайборнских воинов, — ответил Командир.

— И что же это такое? — Клод прижался грудью к моей спине, когда наклонился вперед. — Чуть больше тысячи человек будут защищать Арчвуд от нескольких тысяч Железных рыцарей и армий Западных земель? И пятьсот из них — низкорожденные и целестия?

— Пятьсот обучены нами, — возразил Командир, поджав губы.

— Несколько сотен хайборнов приравниваются к нескольким тысячам низкорожденных, — заверила я Клода, нежно сжимая его предплечье. — Этого достаточно.

Его взгляд встретился с моим, и он откинулся на спинку стула, вероятно, думая, что это говорит моя интуиция, но это было не так. Моя интуиция молчала. Я просто пыталась удержать его от того, чтобы он не сказал еще одну идиотскую вещь и не дал себя убить.

— Твой питомец прав, — заявил принц Торн.

Я повернула голову в его сторону, и мне также пришлось напомнить себе, что не стоит говорить глупостей, потому что глубоко внутри меня снова вспыхнуло раздражение. Ласковое обращение Клода часто раздражало, но он никогда не произносил его так насмешливо, как принц Торн.

На этот раз Торн смотрел через мое плечо на Клода.

— Любой человек, который хочет защитить свой город или может это сделать, должен подготовиться к такому событию.

— У нас есть стражники, — рассеянно пробормотал Клод. — Обученные люди.

У меня защемило в груди, когда я бросила взгляд на закрытые двери, туда, где в коридоре ждал Грейди.

— Любой способный человек может пройти базовую подготовку, — повторил принц Торн. — В том числе и вы, барон Хантингтон.

Клод замер у меня за спиной; затем смех, который подкатывал к горлу, вырвался из его уст.

— Я не брал в руки меч с тех пор, как получил свой титул.

Ничто в выражении лиц хайборнов не говорило о том, что они удивлены.

— Тогда я бы посоветовал вам сделать это как можно скорее, — посоветовал принц Торн. — В конце концов, никто не может просить других сражаться за свои дома и жизни, если сам не готов сражаться.

Принц Торн говорил правду, но какой толк от солдата, который с большей вероятностью нанесет удар себе, чем врагу?

— Как уже говорила коммандир Разиэль, Арчвуд — жизненно важный порт, — продолжил принц Торн через мгновение. — Захват Арчвуда, а затем и Примверы вызвал бы катастрофический эффект во всем королевстве. Это дало бы Западным землям преимущество в виде рычага давления, а король этого не потерпит. Тогда Арчвуд будет считаться проигранным.

В обеденном зале воцарилась тишина. Несколько мгновений я слышала только биение своего сердца.

Хаймель первым нарушил молчание.

— Ты имеешь в виду, что Арчвуд попадет в руки Западных земель и, следовательно, станет частью открытого восстания низкорожденных и хайборнов?

Моя интуиция подсказывала мне, что нет, это не так, а потом она замолчала, и я поняла, что это значит. Что ответ кроется в Хайборне, которого я не могла видеть, но могла догадываться.

Ледяной палец беспокойства коснулся моего затылка.

— Ты хочешь что-то сказать. — Внимание принца было приковано ко мне. — Пожалуйста, скажи это.

Я напряглась, понимая, что не мне задавать вопросы, по крайней мере, не в такой публичной обстановке, и я уже начала высказывать свои соображения по поводу всей этой истории с королем и королевой. Это было дело барона или, в крайнем случае, Хаймеля. Но никто из них этого не сделал. Никто этого не сделал.

Принц ждал.

Я прочистил горло.

— Если бы Западным землям или даже Железным рыцарям удалось в одиночку захватить Арчвуд, что бы произошло?

— Все порты и торговые посты были бы разрушены. — Глаза принца Торна встретились с моими, цвета их были пугающе спокойными. — Как и весь город.

Тарелки с ромбовидной корочкой и подносы с несъедобной едой уже давно были убраны со стола, и оставалось только несколько подносов с десертами. Хаймель ушел с командиром Разиэлем и лордом Бастианом, чтобы обсудить приготовления к прибытию полка — то, в чем барону следовало бы принять участие. Однако шампанское заменила бутылка бренди, и теперь в обеденном зале были только мы трое.

К этому времени барон уже должен был находиться либо в солярии, либо в Большом зале в окружении своих любовниц и закадычных друзей, но принц не выказывал никаких признаков того, что собирается покинуть зал. Поэтому барон остался.

И я тоже.

— Скажите мне кое-что, ваша светлость, — начал Клод, и я на мгновение закрыла глаза, понятия не имея, какая нелепость слетит с его губ.

И так уже было много нелепостей, начиная с того, что Клод спросил, считает ли принц Торн, что холодные хлопья, которые часто едят после пробуждения, можно считать супом, на что принц ответил лишь взглядом, в котором было отчасти замешательство, отчасти недоверие, и заканчивая тем, как он потчевал принца рассказами о своих приключениях. время, проведенное в Урбанском университете, недалеко от Огастина.

Или пытался это сделать.

Принц Торн, казалось, не был в восторге от того, что говорил барон.

Однако, похоже, его очень интересовало, где находится свободная рука Клода. Он проследил, как пальцы барона впервые заиграли со шнуровкой между моими грудями, и его пристальный взгляд проследил за тем, как Клод спустился по моему животу к бедру. Он заметил тот самый момент, когда блуждающая ладонь Клода коснулась моего бедра, открытого высоким вырезом юбки. В глазах принца вспыхнули белые искорки.

Клод, казалось, не понимал, к чему принц был так внимателен, но я была в курсе — слишком в курсе. Прикосновение барона было прохладным, но жжение от пристального взгляда принца обжигало мою плоть, вызывая противоречивые ощущения, которые невозможно было игнорировать.

Честно говоря, я могла уйти в любой момент. Я даже не пыталась читать принца Торна. Клод, возможно, и был разочарован, но не стал бы пытаться остановить меня. Я боялась, что, если оставлю Клода наедине с принцем, у него будут неприятности или того хуже.

Убит.

Но было ли это единственной причиной?

Мой взгляд на мгновение встретился с взглядом принца, и у меня перехватило дыхание.

— Я слышал кое-что совершенно потрясающее о Хайборне, о чем мне всегда было любопытно, но у меня никогда не было возможности спросить, — продолжал Клод, проводя пальцами взад-вперед по изгибу моего бедра. — Я как-то слышал, что Хайборн может… восстанавливать отрубленные конечности.

Я чуть не подавилась шампанским, которое держала в руках.

— Это правда? — Спросил Клод.

Напротив нас, как и раньше в моей спальне, сидел принц. В руке он держал небольшой стакан виски, поза у него была почти расслабленная, почти ленивая, но в ней чувствовалось напряжение, едва сдерживаемая сила.

— Зависит от обстоятельств, — ответил принц Торн, проводя пальцем по краю своего бокала, янтарный напиток был почти того же цвета, что и волосы, упиравшиеся ему в подбородок.

— От чего? — Подтолкнул его барон.

Принц Торн сжал челюсти.

— От того, насколько… сильным может быть человек. Исцеление такой раны потребовало бы невероятного количества энергии, даже для Деминиена. — Его пристальный взгляд проследил за пальцами Клода, скользнувшими под ворот моего платья, и я прикусила внутреннюю сторону губы. — Энергия не бесконечна, независимо от того, какое существо.

— Интересно. — Клод проглотил еще один кусочек.

— Правда? — Спросил принц Торн. — Должен ли я беспокоиться из-за такого интереса?

Я прижала флейту к груди, и по коже побежали мурашки от того, насколько обманчиво мягким был его тон.

— Ну, я почти готов отрубить себе руку, просто чтобы посмотреть, как она отрастет, — сказал Клод с громким смехом. — Должно быть, это странное зрелище.

Мои глаза расширились. Я сказала себе, что он сказал это не просто так, а принцу Витруса.

Палец принца замер на краю бокала. Пламя свечи внезапно затрепетало.

— Он просто шутит, ваша светлость. — Я улыбнулась, и внутри у меня все сжалось. — Нет причин для беспокойства. Просто у него совершенно уникальное чувство юмора.

— Я не беспокоюсь, — ответил принц Торн, продолжая водить пальцем по краю своего бокала. — В конце концов, с каких это пор он не брал в руки меч? Он получил свой титул?

Я сомневалась, что Клод до этого держал в руках меч.

— И чтобы проткнуть кожу и кости, пришлось бы использовать меч из лунеи. — Он сделал паузу, сделав небольшой глоток виски. — Они довольно… тяжелые.

Тогда я сделала довольно большой глоток шампанского, прекрасно зная, что Клод не смог бы поднять лунный меч. Принц Торн знал это.

Клод тоже.

— Туше. — Он рассмеялся и потянулся за бутылкой бренди. Наливал он на удивление ровно. — Хотя, есть лунные кинжалы, которые, как мне кажется, менее громоздкие.

Милостивые боги…

— Я хотел бы кое-что узнать, — заявил принц Торн. — Что вы будете делать, если Железные рыцари ворвутся в Арчвуд?

— Этого не должно случиться, когда вы и ваш полк охраняете город. — Пальцы Клода снова скользнули под ворот моего платья. — Но если произойдет… — Клод выпил, и я напряглась. — Если произойдет провал? У меня есть охрана.

Принц Торн слабо улыбнулся.

— А если ваши охранники будут убиты?

Мой желудок сжался, взгляд метнулся к двери. Я даже думать об этом не хотела.

— Тогда, полагаю, я, как говорится, поплыл бы вверх по реке без весла, — сказал он, скользя рукой по моему бедру. Его ладонь задела мой живот.

Принц Торн ухмыльнулся.

— Что ж, будем надеяться, что до этого не дойдет.

— Будем. — Пальцы Клода вернулись к шнуровке, как и взгляд принца. — А если серьезно? Если бы это случилось? Я буду защищать то, что принадлежит мне, любым доступным способом. Даже если я много лет не брал в руки меч.

Принц Торн, не донеся виски до рта, склонил голову набок.

— А что вы считаете своим?

Пальцы Клода скользнули по выпуклости моей груди.

— Все, что вы видите.

— Все? — Принц Торн надавил.

— Город, от Восточного канала до Вичвудских лесов, и его жители. Их дома и средства к существованию, — сказал Клод, и я впервые услышала, как он говорит, ну, как и подобает барону. Что резко контрастировало с его пальцами, скользящими по моей груди. Я вздрогнула, у меня перехватило дыхание. Тонкий материал не был препятствием для прохладных прикосновений. — Территория и сады, этот самый дом и все, кто в нем находится.

— Ваш персонал? — Взгляд принца был прикован к руке барона. — Ваши любовницы? — Сделав глоток, он и глазом не моргнул. — Ваш питомец?

Я снова вздрогнула, и на этот раз это не имело никакого отношения к прикосновению Клода. Я прищурилась, глядя на принца Хайборна, но он этого не заметил. Как он мог, когда его внимание было приковано к руке барона и моей груди?

— Особенно она. — Прохладные, влажные губы Клода прижались к моей шее. — Она самая ценная из всех.

Мои брови поползли вверх.

Принц Торн опустил стакан с виски и посмотрел на Клода.

— Я действительно верю, что это то, с чем мы можем согласиться.

Я напряглась.

— Я сижу… — У меня перехватило дыхание, когда Клод провел пальцами по чувствительному бугорку моей груди. Я крепче сжала ножку флейты, когда пламя над свечами снова замерцало.

— Ты что-то говорила? — Спросил принц Торн, и уголок его губ приподнялся.

— Я говорила, что сижу прямо здесь. — Я проигнорировала руку Клода, скользнувшую вниз по моему животу, проигнорировала горячий взгляд принца, который последовал за этим, и это усилившееся двойственное ощущение жара и холода. — На случай, если вы двое забыли.

— Поверь мне, — протянул принц Торн, откидываясь назад. Звезды в его глазах засияли еще ярче. — Никто из нас ничего не забыл.

— Это второе, с чем мы оба можем согласиться. — Клод провел пальцами вниз, мимо моего пупка, и между моих бедер, его рука еще больше расширила щель между бедрами.

— Я рада слышать, что вы двое нашли общий язык, — сказала я, вздернув подбородок. — Надеюсь, я смогу предложить что-то третье.

— И что же это? — Спросил Клод, поднимая свой бокал.

— Я не являюсь чьей-то собственностью. — Я подождала, пока принц снова посмотрит на меня. — Я никому не принадлежу.

— Согласен, — пробормотал Клод, его пальцы впились в кожу на внутренней стороне моего бедра, отводя мою ногу на несколько дюймов в сторону, пока принц, без сомнения, не увидел скудное черное кружево между моими бедрами.

Принц Торн не сводил с меня пристального взгляда, и я подумала, что… что его губы чуть приоткрылись, когда он, казалось, впитывал то, что барон открыл ему — намеренно открыл. Моя кожа вспыхнула под его взглядом, но не от стыда. Какая-то часть меня подумала, что, возможно, мне следует смутиться. Что, если я буду вести себя хорошо, мне следует положить конец тому, что сейчас затевает Клод, потому что я действительно начинала задаваться вопросом, насколько же на самом деле пьян Клод.

Либо он был гораздо более пьян, чем я подозревала, либо справлялся со своим напитком лучше, чем я предполагала, потому что его действия и слова стали совершенно четкими и ясными.

Барон часто бывал игривым, особенно когда выпивал, даже со мной, когда это ни к чему не приводило, но я начинала думать, что была неправа, полагая, что Клод не догадывался о том, чему принц уделял такое пристальное внимание. Теперь в действиях Клода появилась насмешливая нотка… Как будто им двигало не его собственное желание, а то, что он увидел во взгляде принца.

Но я не сделала ни единого движения, чтобы остановить Клода. Я не могла… или не хотела, пока принц наблюдал, как жар разливается по моей коже и венам. И, возможно, я выпила больше шампанского, чем думала, потому что внезапно осмелела.

— А как насчет тебя, ваша светлость? — Я бросил вызов. — Ты согласен?

Танцующие языки пламени отбрасывали интересные тени на его черты.

— Я бы с удовольствием, но это было бы ложью.

— Как… — У меня перехватило дыхание, когда рука Клода обхватила меня. Последовал резкий всплеск удовольствия. — Как так?

— Никто в Королевстве Келум по-настоящему не свободен. — Он наблюдал за движением руки Клода. — Все они принадлежат королю..

Клод усмехнулся.

— В этом он прав, милая.

Принц был прав, но я ничего не сказала. Мой пульс бешено колотился. Я чувствовала себя немного ошеломленной и, возможно, немного сумасшедшей. Я не была уверена, как мы перешли от разговоров о надвигающейся осаде к этому. Я не думала, что это вообще возможно выяснить.

— У меня к вам еще один вопрос, — сказал принц Торн. — Когда вы учились в университете в Урбане, вы проводили какое-то время при королевском дворе?

— Проводил.

— И что вы об этом думаете?

— Это был… незабываемый опыт, — сказал Клод. — Отчасти так, как я и ожидал.

— Отчасти?

Мне было любопытно услышать подробности от барона. Я не знала, что он бывал при королевском дворе. Только целестии и несколько аристократов посещали двор Хайборнов — ну, их и тех, кого Хайборны коллекционировали. Но мне было трудно слушать. Теперь я наблюдала за принцем так же жадно, как он следил за рукой барона. Его пальцы скользили по краю бокала почти идеально синхронно с пальцами между моими бедрами, и было слишком, слишком легко представить, что я ощущаю его пальцы.

Мои бедра беспокойно задвигались, когда я сосредоточилась на пальцах принца, мое дыхание участилось. Почувствовал ли барон влажный жар сквозь шелковистое белье? Поверил ли он, что это мое тело откликается на его прикосновения, или…? Я поерзала на коленях у барона, грудь резко поднялась, когда он вжался в кружевное белье, но я… я не почувствовала его под собой.

Барон знал.

Клод гладил меня так, словно пытался извлечь ответ из хрустального шара. Не самая возбуждающая техника, и я не знала, на что он способен. Он…

Он устраивал шоу.

— Это так роскошно и красиво, как я и предполагал, — ответил Клод через мгновение. — Но я не ожидал, что это будет настолько…

— Что?

Я прикусила губу от звука его голоса, от одного этого слова. Оно скользнуло по моей коже, словно разогретый шелк, и пальцы ног подогнулись в домашних туфлях.

— Жестоко, — сказал Клод.

И это одно слово охладило пыл в моей крови.

— У меня к вам вопрос, ваша светлость»

Принц наклонил подбородок.

— Вы действительно так жестоки, как о вас говорят слухи? — Спросил он, отчего мое сердце тяжело забилось.

Принц Торн не отвечал несколько долгих мгновений, только наблюдал, как пальцы Клода продолжают двигаться.

— Только когда это необходимо.

Клод, казалось, понял, что это значит.

— Не хотите ли выпить чего-нибудь еще, кроме виски? Вы уже давно не прикасались к тому, что у вас есть.

— Это не то, чего мне хочется.

— Полагаю, что нет. — Клод затих, и это движение повторилось. — Милая? — Прошептал он, касаясь моего покрасневшего виска, его большой палец скользил по пульсирующему нервному сплетению. — Почему бы тебе не пойти к принцу?

Мой взгляд встретился с взглядом принца. Воздух замер в моих легких, когда мое тело напряглось, но сердце бешено колотилось.

— Он действительно выглядит одиноким, — прошептал Клод. — Не так ли?

Принц Торн не выглядел одиноким.

Все его тело казалось напряженным, черты лица заострились в неистово пляшущем пламени. Он выглядел…

Принц Торн выглядел голодным.

— Иди, — настаивал Клод, убирая руку с моей талии и просовывая ее мне между ног.

Я колебалась, несмотря на ошеломляющую вспышку желания, которая отозвалась эхом в ответ на… что? Приказ? Разрешение? Я не знала, что это было. Я знала, что Клоду нравилось, когда за ним наблюдали, и он любил наблюдать за мной, но это был принц. Не одна из его любовниц и не другой аристократ.

Но я соскользнула с его колен и встала, поставив свой бокал на стол. Принц Торн ничего не сказал, но проследил за мной, пока я шла на ногах, которые казались слабее, чем следовало бы. Я посмотрела на дверь, зная, что могу уйти. Клод не стал бы меня останавливать. Я не думала, что принц Торн сделает это. Я могла бы легко выйти и положить конец тому безумию, на которое это начинало походить.

Я не…

Если бы это был кто-то другой, я бы так и сделала, но это был он.

Я подошла к принцу с колотящимся сердцем и покалывающими руками. Он поднял на меня глаза, все еще храня молчание, и внезапно я подумала, что, возможно, было бы неплохо уйти. Очевидно, если бы принцу нужна была компания, он бы так и сказал. По моей коже пробежал холодок другого рода. Я сделала шаг назад.

Принц Торн протянул руку и откинулся назад. Я застыла.

Мои глаза встретились с его.

— Сядь.

Чувствуя, что не могу дышать достаточно глубоко, я проскользнула между ним и столом. Это было все, что я успела сделать. Его рука обхватила мои бедра, и он притянул меня к себе на колени.

Я сразу почувствовала его присутствие.

Он был толстым и твердым, прижимаясь к моим ягодицам. Мой вздох, вероятно, эхом разнесся по слишком тихому залу. Клод, сидевший напротив меня, улыбнулся.

Грудь принца Торна упиралась мне в спину. Одна рука была прямо под моей грудью, пальцы прижаты к ребрам, он сидел прямее, чем барон, когда его пальцы оторвались от стакана с виски.

— Что вы думаете о намерениях принцессы Визалии восстать? — Спросил он Клода.

— Я не уверен, что знаю достаточно о ее намерениях, чтобы иметь свое мнение. — Барон поднял свой бокал.

— Вы знаете, что она хочет править, — сказал принц Торн, а я смотрела, как его рука скользит по гладкой поверхности дерева, и мое сердце все еще колотилось. — Этого достаточно?

— Я полагаю, но если ею движет просто желание свергнуть короля Евроса? — Клод фыркнул, делая глоток. — Тогда я не слишком высоко оцениваю ее намерения.

Рука принца оторвалась от стола и легла на мое бедро. Я слегка подпрыгнула, когда его теплая кожа соприкоснулась с моей. Он не остановился на этом. Не было ни поддразнивания, ни… ни издевки. Его рука скользнула под платье и оказалась у меня между ног, пальцы скользнули под кружево и коснулись влажной плоти. Мое тело отреагировало, выгнув спину и приподняв бедра в ответ на его прикосновение. Его грудь завибрировала у меня за спиной, низкий рокот опалил мою кожу. Я не знала, что вызвало этот звук — моя ли это реакция или его на гладкость.

— Жажда власти, похоже, в равной степени присуща как низкорожденным, так и высокородным, — говорил Клод. — На самом деле нельзя винить человека за то, что он делает то, что стало его второй натурой.

— Полагаю, что нет, — сказал принц Торн, скользнув пальцем по пульсирующей влажности, а затем внутрь меня. Мои бедра дернулись, когда я вцепилась в подлокотник кресла. Звук, который он издал, ни с чем нельзя было спутать. Тихий смешок. — Ты можешь, малышка? В природе любого вида заложено стремление к доминированию, — добавил он, когда его палец погрузился глубже.

Я резко повернула голову к нему. Наши губы были в нескольких дюймах друг от друга.

— Не называй меня так.

Голубизна его глаз сменилась другими цветами.

— Как мне, по-твоему, тебя называть?

— Не так… — я задохнулась, когда его палец зацепился за… точку.

Его пристальный взгляд блуждал по моему лицу, казалось, отмечая, как оно краснеет.

— Что ты тогда скажешь? Можно ли винить кого-то за то, что он пытается подчинить себе то, чего он хочет?

— Я… — У меня было ощущение, что он говорил не только о лидере Железных рыцарей, но я не была уверена, потому что он снова коснулся этого места. Меня охватило буйство ощущений. Я наклонилась к нему. — Я… я полагаю, это зависит.

— От чего?

— От того, над чем человек пытается доминировать, — сказал я, отводя взгляд. — И почему они этого хотят.

Теперь за нами наблюдал Клод, но… но я поняла, что принц Торн сидел так, что мои колени и его рука были прикрыты столом.

В отличие от барона, он не хотел, чтобы за ним так пристально наблюдали, что было удивительно. Я бы подумала…

Мои мысли рассеялись, когда большой палец принца соединился с моим. Я задрожала, когда все эти резкие изгибающие движения быстро нарастали. Тело принца — его рука и пальцы — согрелись, прижавшись ко мне и внутри меня. О боги, я никогда не испытывала ничего подобного. Деревянный край впился мне в ладонь.

— Но я сомневаюсь, что простая жажда власти может заставить кого-то, даже принцессу, быть настолько смелой и безрассудной, чтобы попытаться захватить город, который навлечет на себя гнев и могущество короля, — продолжил Клод. — Конечно, должно быть что-то большее, чем просто порт, который она считает достаточно ценным, чтобы рискнуть быть уничтоженной ради него.

Что-то… что-то в том, как говорил Клод, заставило мою кожу покрыться мурашками. Учащенно дыша, я попыталась сосредоточиться.

— Я действительно верю, что это третье. — Палец принца Торна вонзился в меня, его большой палец закрутился, и это было… это было слишком сильно. Удовольствие граничило с болью. Я начала вырываться. Рука, обхватившая меня за талию, помешала этому. — В этом мы согласны.

Напряжение нарастало без предупреждения. Я кончила, вскрикнув.

Рука принца Торна закрыла мне рот, заглушая стон облегчения.

— Не здесь, — прошептал он мне на ухо. — Не для чьих-либо ушей, кроме моих.

Мои глаза закрылись, когда я вздрогнула, немного потерявшись в волнах острого удовольствия — в ощущении его твердой плоти и сухожилий на предплечье, за которые я в какой-то момент вцепилась, — и я ничего не слышала и не видела. Все, что я чувствовала, — это пульсирующую дрожь удовольствия и горячее прикосновение его пальца, когда оно замедлилось.

Тяжело дыша, я устроилась у него на коленях, обмякнув всем телом и полностью расслабившись в его объятиях. Приоткрыв глаза, я наблюдала, как он скользнул ладонью по моему бедру и поднял руку.

Глаза принца Торна встретились с моими, когда он поднес ко рту свой блестящий палец и… и глубоко всосал его.

О боги, все мое тело снова напряглось.

— Спасибо, — сказал он, затем перевел взгляд на барона. — Я действительно люблю десерт.

Клод громко рассмеялся, допивая свой бокал бренди.

— А мы все не любим?

— Есть кое-что, что мне нужно от вас, барон, — сказал принц Торн через мгновение, его вторая рука вернулась к моей талии, в то время как я сосредоточилась на том, чтобы успокоить дыхание и сердцебиение. — Я хочу ее.

Я напряглась.

— Я хочу ее, — повторил принц Торн. — На все время, пока я здесь, она моя.

Неожиданный и, возможно, неуместный оргазм, вероятно, помутил мой рассудок, потому что я никак не могkf правильно расслышать принца Торна.

Клод медленно опустил бутылку бренди.

— Почему?

— А разве должна быть какая-то причина? — Возразил принц Торн.

Меня охватило недоверие. Я не ослышалась.

Выйдя из оцепенения, я рванулась вперед, но не успела отойти далеко, как рука принца притянула меня обратно к его груди. Я резко повернула к нему голову.

— Отпусти меня.

Взгляд его блуждающих глаз встретился с моим. На мгновение у него замерло сердце; затем его рука соскользнула, и на его лице появилась слабая улыбка.

— Твой приказ — моя воля.

Я встала, наткнувшись на стол и задев оставшиеся стаканы, когда ускользала от него.

— Я не понимаю, почему ты улыбаешься, ваша светлость. Ты не получишь того, о чем просишь.

— Торн, — поправил он. Он взял свой стакан с виски. — Это ни для кого не должно стать сюрпризом, но, чтобы всем было ясно, чего я хочу? Я получаю. И я хочу, чтобы ты составила мне компанию во время моего пребывания здесь.

Я резко вдохнула.

— Ну, тогда, полагаю, для тебя это будет впервые.

Он сделал глоток и посмотрел на меня.

— У меня уже был первый раз. Всего один раз, когда я не получил того, что хотел. Второго раза не будет.

Гнев вскипел во мне так быстро, что я забыла, кто он и кто я.

— Ты не в своем уме, если думаешь, что можешь просто требовать, чтобы я принадлежала тебе.

— Лис, — предупредил Клод.

— Нет, — отрезала я, грудь тяжело поднималась и опускалась. — Это будет только через мой труп.

Принц только приподнял бровь.

— Это немного драматично, на'лаа.

— Не называй меня так. — Я поджала губы. — Я не предмет, которым ты можешь просто завладеть или коллекционировать..

— Я и не предполагала, что ты являешься предметом.

Я впилась ногтями в ладони.

— Что именно ты предлагаешь? Потому что я не слышала, чтобы ты спрашивал меня, чего я хочу.

— Я и так знаю, чего ты хочешь. — Что-то, слишком похожее на веселье, промелькнуло в его глазах.

— Ты понятия не имеешь, чего я хочу.

— В этом вопросе нам придется не согласиться.

— Тут не поспоришь…

— Я спрашиваю только один раз, — сказал он барону, прервав меня. — Я не буду спрашивать снова.

— Другими словами, ты не спрашиваешь разрешения, — парировала я.

Он повел плечом.

— Ты можешь выбрать, как на это смотреть.

— Выбрать? — Воскликнула я. — Другого способа увидеть это нет.

— И снова нам придется не согласиться.

— Почему она? — Снова спросил Клод, удивив меня.

Принц Торн долго не отвечал.

— Мне нужно будет покормиться, и я предпочитаю делать это с ней.

Он хотел, чтобы я могла его покормить? Я чуть не задохнулась от гнева, но в нем было что-то похожее на… на разочарование? Что не имело смысла. Взбешенная, я отвернулась от принца, намереваясь покинуть обеденный зал. С меня было довольно этого абсурда.

— Вы спросили, жесток ли я. — Принц Торн заговорил снова, сосредоточившись на бароне. — Я задаю вам тот же вопрос. Вы жестоки?

Я остановилась и повернулась к принцу. Он бы не стал…

— Простите? — Клод встал, положив руки на стол. — Я не совсем понимаю, почему вы задаете этот вопрос мне.

— Нет? — Принц Торн заговорил мягко, отчего у меня по спине пробежал холодок. — Вы утверждаете, что она самая ценная, и все же относитесь к ней с таким безрассудным пренебрежением. Вы послали ее в мои покои, очевидно, будучи либо слишком забывчивым, либо слишком пьяным, чтобы сообщить мне о ее прибытии. Она могла быть убита.

— Но я не убита, — прошипела я. — Очевидно.

Принц Торн проигнорировал меня.

— И не только это, с ней жестоко обошлись. Когда я видела ее раньше, на ней были синяки.

Я резко повернула голову.

— На мне не было синяков.

Принц посмотрел на меня.

— Мне нравится твоя ложь.

Клод резко повернулся ко мне.

— О чем он говорит?

— Ни о чем…

— У нее был синяк на запястье, — перебил принц Торн. — Она сказала, что получила его, когда работала в саду.

— Так и было. — Я бросила на него взгляд, который должен был воспламенить его. — Он остался невозмутим. — Это был такой странный синяк, который я получила, работая в саду, учитывая, что он явно напоминал отпечатки пальцев.

— Что случилось, Лис? — Спросил Клод, прижимая ладони к столу.

Я вздернула подбородок.

— Как я и сказала, ничего.

Челюсть Клода напряглась, когда он наклонился вперед.

— Хайборн не может лгать, но целестии и смертные могут. Я хочу знать правду.

— Я и не говорю, что он лжет. — Кончики моих ушей горели, я скрестила руки на груди. — Я даже не заметила, что у меня синяки, поэтому предположила, что это случилось, когда я возилась в саду.

— Ха. — Принц Торн наклонил голову. — Я не знал, что у растений есть пальцы и они могут схватить кого-нибудь достаточно сильно, чтобы оставить синяк.

— Твоего мнения никто не спрашивал, — парировала я.

Принц медленно перевел взгляд на меня.

— Лис, — на этот раз прошипел Клод. — Тебе лучше знать.

Я не..

Я была уверена, что это не так, когда смотрела на принца Витруса, и сердце мое колотилось о ребра. Я не раз переступала черту, но на этот раз я упала ничком за эту черту. Я замерла. У меня на затылке встали дыбом волоски, когда воздух сгустился, а пламя угасло. На этот раз мои губы, несомненно, навлекли на меня неприятности.

Но принц Торн… он улыбнулся.

У меня внутри все сжалось.

Улыбка, которой он одарил меня, не была натянутой или холодной. Они были широкими и настоящими, обнажая намек на зубы и смягчая ледяную, нереальную красоту его черт.

— Она не хотела никого обидеть. В этом я могу тебя заверить, — пообещал Клод, и я чуть не рассмеялась над иронией ситуации, когда ему пришлось защищать меня. — Иногда она говорит страстно и… не задумываясь.

— Я не обижаюсь. — Голубые глаза принца снова заблестели. — Честно говоря, совсем наоборот..

Я недоверчиво покачала головой, но он действительно казался… довольным, и это было, ну, в общем, еще более тревожно.

— Я ценю ваше понимание. — Клод занял свое место. — Клянусь вам, что синяки на ее коже остались не из-за моего обращения с ней. — На его челюсти дрогнул мускул. — Но я доберусь до сути.

— Рад это слышать. — Пальцы принца Торна снова забарабанили по столу. — А моя просьба?

Его просьба? Больше похоже на требование.

— Я уезжаю послезавтра, чтобы встретиться со своими войсками и сопроводить их сюда, — продолжил принц Торн. — Путешествие займет несколько дней, но пока я здесь, я хочу, чтобы она была со мной.

Клод снова наполнил свой бокал бренди. Когда он сжал бокал и сделал глоток, костяшки его пальцев побелели.

Я начала потеть, беспокойство росло.

— У меня нет проблем с вашей просьбой, — объявил барон.

— Что? — Я ахнула, поворачиваясь к нему.

— Прекрасно. — Принц кивнул Клоду, затем встал и повернулся ко мне. Он улыбнулся. — Значит, мы договорились.

Так ни с чем и не договорившись, я сделала шаг назад, наткнувшись на стол.

Его улыбка стала шире.

— У тебя есть час, чтобы подготовиться. — Он прошел мимо меня и остановился, когда его рука коснулась моей. Он опустил глаза, опустив ресницы. — Я с нетерпением жду встречи с тобой позже.

Онемев от изумления, я смотрела, как принц Витруса выходит из обеденного зала. Я не могла даже пошевелиться, пока стояла там, чувствуя, как меня бросает то в жар, то в холод.

— Как ты мог сказать ему, что все в порядке? — Я повернулась к барону. Затем до меня дошло, и гнев наконец прорвался. Хайборн мог взять все, что хотел, даже от целестии. — У тебя не было выбора, — признала я, но он мог… он мог, по крайней мере, сказать, что его это не устраивает.

— Он предоставил выбор, Лис. Даже если это прозвучало не так, как он хотел, ты знаешь, что он это сделал. — Клод уставился на него из-за теперь уже спокойного света свечей. — Он мог бы просто заставить нас обоих согласиться.

Да, принц мог бы это сделать.

— Разве это имеет значение?

— Это всегда должно иметь значение, — тихо произнес Клод, отпивая.

Прошлой ночью это имело значение, но тогда все было по-другому.

— Это абсурд! — Закричала я, вскидывая руки. — Я не могу…

— Кто? — Спросил Клод. — Кто тебя избил? — Я не могла поверить, что он был так сосредоточен на этом, когда, по сути, передал меня в руки принца, родившегося в Хайборне. — На данный момент это не так важно.

— Позволю себе не согласиться. Я хочу знать кто.

— Это не..

— Отвечай! — Закричал Клод, хлопнув ладонью по столу и заставив меня подпрыгнуть. Он глубоко вздохнул и отвел взгляд. — Мне жаль. Я знаю, что я не идеален, и я мог бы многое сделать лучше, когда дело касается тебя, — со всем этим. — Он широким жестом обвел зал, когда его взгляд вернулся ко мне. Прошло несколько мгновений. — Но особенно тебя. Боги знают, что я хочу большего для нас — для тебя, но я знаю, почему ты остаешься, Лис. Я хочу.

Я замолчала, в горле у меня застрял комок.

— Ты боишься вернуться туда, где вы с Грейди живете на улице? Жить с этим ужасно, и мне посчастливилось никогда не узнать этого. — Он рассмеялся, но это было невесело. — Но я извлек выгоду из этого страха. Я извлек из этого выгоду, хотя должен был поступить с точностью до наоборот.

Я… я не могла поверить своим ушам. Я не знала, что он… что он понял. Что он знал. Узел разрастался.

— Хотел бы я сказать, что я стал лучше, но я знаю, что это не так, — продолжил он, шевеля челюстями. — Однако я никогда не поднимал руку на тебя — ни на одну из моих любовниц. Это единственное, что я мог бы утешить, предоставив тебе. Безопасность. Потому что именно поэтому ты остаешься.

Я схватилась за спинку стула, когда у меня перехватило горло и защипало глаза.

— Ты… ты дал мне это.

— Я определенно этого не сделал. — Его взгляд встретился с моим. — Это был Хаймель?

Я колебалась, потому что, боги знают, я не хотела защищать этого ублюдка, но я боялась того, что Хаймель сделает, если Клод столкнется с ним лицом к лицу. С Грейди. Даже с бароном.

— Нет, — сказала я. — Честно говоря, я не знаю, как это у меня получилось. Клянусь тебе.

Клод молчал довольно долго; затем он отвел взгляд, взял свой бокал и сделал глоток сладкого напитка.

— На самом деле, я испытываю облегчение от требования принца.

Я моргнула.

— Что?

— С кем еще ты будешь в большей безопасности, чем с принцем Витруса? — Он подал апелляцию.

Мои пальцы впились в деревянную спинку стула.

— Мне не нужно быть в безопасности.

Клод приподнял брови.

— Ладно, это прозвучало неправильно, — сказала я. — Я имела в виду, что я не нуждаюсь в защите.

— Очевидно, что нуждаешься.

Я напряглась.

— Здесь я в безопасности. Я клянусь…

— Я даже не говорю об этом, — перебил он. — Вейн Бейлен и Железные рыцари направляются сюда. Ты сама так сказала. Он приближается.

Ну, я не была так уж уверена, что мое предчувствие касалось Бейлена, но это к делу не относится.

— Возможно, нам повезет, и мощь Королевского полка заставит Западные земли и Железных рыцарей отказаться от попыток захватить Арчвуд.

Клод фыркнул.

— Бейлена можно назвать кем угодно, но не тем, кого легко переубедить. Если ему был отдан приказ захватить Арчвуд, он выполнит его.

— Откуда ты можешь это знать?

Барон ничего не сказал.

Мне сдавило грудь, и мои чувства мгновенно обострились. Моя интуиция напряглась, когда в моем сознании сформировалась эта нить. Я уперлась в серую стену и толкнула ее.

— Ты действительно его знаешь.

Клод бросил на меня неодобрительный взгляд.

— Не читай меня, Лис.

— Я бы извинилась за это, но, боги мои, если ты знаком с командующим Железными рыцарями, не думаешь ли ты, что тебе следовало сообщить об этом принцу Торну, прежде чем он или король узнают об этом от кого-либо еще? — Я опустилась на стул. — Если они узнают…

— Я буду болтаться на виселице? — Клод грубо рассмеялся. — Поверь мне, я знаю. — Он откинул голову на спинку стула. — Мы действительно родственники, Лис. К счастью, это достаточно дальний родственник, так что было бы трудно найти, где именно пересекается наше генеалогическое древо.

Если бы я не сидела, я бы упала.

— Если вы родственники… — я положила руки на стол. — С какой стороны семьи?

— С отцовской.

— Тогда это… это означает, что он целестия, — прошептала я. — Лидер восстания низкорожденных даже не низкорожденный?

Клод, усмехаясь, отсалютовал своим бокалом в ответ.

— Извини, мне нравится видеть, как ты удивляешься. Это такая редкость.

Я откинулась на спинку стула.

— Что ж, возможно, это объясняет, почему он объединил свои усилия с Хайборном — то, о чем ты притворился, что понятия не имеешь.

— Я не притворялся. Я тоже… удивлен этим, но Бейлен не… — Его глаза закрылись. — Мы провели вместе несколько лет, когда я был мальчишкой.

— Он из Центральных графств? — Спросила я. — Как он, смертный, командующий придворной армией, оказался в Западных землях?

— Он старборн, — сказал он, и я нахмурилась. Не только потому, что это мне ни о чем не говорило, но и потому, что в этой фразе было что-то смутно знакомое. — Сейчас это не имеет значения. Что действительно важно, так это то, что Бейлен не поддастся на уговоры, и нет места безопаснее, чем с принцем, рожденным в Хайборне.

Я все еще не могла прийти в себя от того факта, что он был родственником командира Железных рыцарей. Это было важнее, чем требование принца Торна.

— Тогда Бейлен знает, что ты барон Арчвуда. Вы — семья.

— Семья — это не всегда все, — пробормотал он, не отрывая взгляда от свечей. — Не тогда, когда дело касается того, что он… — Клод покачал головой. — Есть вещи гораздо более сильные, чем кровная связь.

По телу пробежала легкая дрожь, и я вспомнила о Мейвен и о том, что барон знал о моих способностях — о сером щите, защищающем их мысли.

— Откуда ты знал, что будет легче взломать щит хайборна, который не так силен, как принц?»

Он нахмурил брови.

— Что?

— Сегодня утром ты сказал.

Он сделал глоток.

— Я действительно понятия не имею, о чем ты говоришь.

Росло сомнение.

— Как ты мог…

— Тебе следует подготовиться, Лис, — перебил он. — Принц вернется за тобой, и у тебя мало времени.

— Меня это сейчас не волнует.

На его лице появилась мимолетная улыбка.

— Мы оба знаем, что это неправда.

— Хорошо, меня это действительно волнует, но мы можем вернуться к этому беспорядку через минуту.

— Беспорядок? — Он усмехнулся. — Я не совсем понимаю, почему ты так сильно протестуешь. Похоже, тебе доставляло удовольствие его внимание, — заметил он. — Не думаю, что видел, чтобы человек кончал так сильно, как ты.

Мои щеки вспыхнули, когда я пробормотала: — Сомневаюсь, что это правда.

— Давай же, любимая. Ничто из того, что я делал своим членом или языком, даже близко не сравнится с тем, что он делал пальцами, — сказал он. — Даже я могу признать, что никогда не доводил тебя до такого экстаза.

— Я не могу поверить, что вообще веду этот разговор. — Я потянулась за бутылкой вина, оставшейся на столе, и отпила прямо из нее. — Все это не имеет значения, Клод. Я не объект, который можно отдавать или отбирать.

— И ты мне не принадлежишь. Ты достаточно ясно выразилась об этом за ужином, но ты? — Он поднял палец от своего бокала, указывая им на меня. — Ты ошибаешься. Мы все принадлежим королю. Мы его подданные, по плоти и духу.

— Ладно, ну, кроме этого. — Я сжала горлышко бутылочки. — Он хочет использовать меня, чтобы кормиться, Клод.

— Я искренне сомневаюсь, что это единственная причина, Лис. Существует бесчисленное множество способов, которыми он мог бы питаться, и которые не требуют, чтобы это делал кто-то один.

— Тогда почему я?

Он приподнял бровь.

— Хороший вопрос, не правда ли?

Это был не так. Нисколько.

— Я не хочу идти с ним и быть… быть под его милостью, под его командованием.

— У меня такое чувство, что быть под его командованием и в его власти означает только подчиняться ему, — ответил Клод.

Несмотря на мой гнев, во мне вспыхнуло острое желание, и от этого мне по-настоящему захотелось ударить себя.

— Я хочу запустить в тебя этой бутылкой, — рассмеялся Клод. — Тебе следует держать руку наготове, когда ты будешь рядом с принцем. У меня сложилось впечатление, что такое действие возбудит его.

— О, боги мои. — Я откинулась на спинку стула, качая головой. — Что, если он подумает, что я фокусница?

— Но это не так.

— Это не помешало тебе не беспокоиться о том, что Хайборн обвинял меня в этом в прошлом, — напомнила я ему.

— Да, но он так не подумает, — возразил он.

— И откуда ты это знаешь?

— Потому что я знаю, — ответил он. — Он принц. Если кто и мог знать, так это он.

Я не думала, имело ли это значение или нет. Покусывая нижнюю губу, я изо всех сил старалась подавить растущую волну разочарования.

— Я даже не знаю, зачем ему это нужно.

— Я могу назвать пару причин, — сухо заметил Клод.

Я была уверена, что он мог бы. Уставившись на сводчатый потолок с золотыми прожилками, я снова покачала головой. Прошло несколько мгновений. Я посмотрела на Клода.

Он уставился в свой почти пустой стакан.

— Ты действительно не хочешь пойти к нему?

Я открыла рот.

— Честно? — Спросила я.

— Я хочу услышать честный ответ, Лис. — Настаивал он.

Стиснув зубы, я еще раз покачала головой. Я не знала, что на это ответить. Не было ничего, кроме путаницы в мыслях и чувствах, когда я подумала о принце — о моем принце.

— Если бы он просто спросил меня, не хочу ли я составить ему компанию, пока я здесь, я могла бы ответить на этот вопрос, но он не спрашивал, поэтому я не могу.

— А если бы он спросил, ты бы сказала… да?

Я промолчала.

Клод приподнял брови.

— Он принц, Лис. Их концепция вопросов во многом совпадает с тем, что ты только что видела.

— И что?

— Большинство лордов даже не зашли бы так далеко, чтобы попросить, не говоря уже о принце. Черт, большинство хайборнов даже не подумали бы дважды. Они бы просто заставили тебя, а потом забрали.

Опустив подбородок, я пригвоздила его взглядом.

— Итак?

— Ты теряешь время, милая. — Схватив овальную бутылку бренди, он поднялся. — Приготовься.

Я не двинулась с места.

Клод тяжело вздохнул, пересекая комнату, и остановилась, не решаясь открыть дверь.

— С Грейди все будет в порядке, пока ты с принцем. Я обещаю тебе это.

Я закрыла глаза, чтобы сдержать внезапный, глупый прилив слез, когда в зале стало так тихо, что я подумала, будто Клод ушел.

Барон этого не сделал.

— Это хорошо, Лис. Я надеюсь, ты поймешь это, — сказал он мне. — Потому что принц Витруса сможет предоставить тебе то, чего не могу я.

— И что же это такое?

— Все.

Вытерев ладонями глаза, я повернулась к двери.

— Что…?

Там было пусто. Барон исчез.

— Я даже представить себе этого не могу, — прошептала Наоми с того места, где она стояла, глядя в окно моей прихожей и крепко обхватив себя руками за талию. — Мысль о том, что будет осада — война.

Часть меня подумала, что, возможно, мне не следовало рассказывать Наоми о том, что я узнала об армии Западных земель, когда мы пересеклись на выходе из столовой. Это было не потому, что я боялась, что она пойдет и расскажет другим, что, возможно, вызовет панику. Я знала, что она этого не сделает. Просто мне было неприятно видеть ее обеспокоенной и испуганной.

— Помнишь, я сказала, что надеялась, что к праздникам здесь будут лорды? — Наоми оглянулась на меня через плечо, ее бледно-лиловое платье резко выделялось на фоне ночного неба за окном. — Я не имела в виду целую армию.

— Я знаю, — сказала я, сидя на диване и поджав под себя ноги. В тяжелых мыслях я теребила шнуровку на своем платье.

— Ты уже рассказала Грейди? — Спросила она.

Я покачала головой. Я хотела это сделать, но встреча с Грейди прямо сейчас означала, что мне также придется рассказать ему об этом новом соглашении — я знала, что он не очень хорошо отреагирует на это. Мне нужно было как-то убедить его, что я согласилась составить компанию принцу, но, видимо, я была не слишком убедительна, когда дело касалось моих эмоций. Я все еще не могла поверить, что Клод знал, почему я осталась в Арчвуде — что он всегда знал. Я не знала, как к этому относиться. Я не знала, почему мне стало… грустно. Я даже не могла начать понимать это, когда мне пришлось с этим столкнуться.

Оторвав взгляд от рубинового украшения, которое я положила на маленький столик, я посмотрела на дверь. Время почти подошло. Мой желудок сжался.

— Когда Клод вызвал меня прошлой ночью, он отправил меня к одному из хайборнов, который прибыл впереди полка. Клод еще не знал, почему Хайборны оказались здесь, и хотел, чтобы я выяснила причину.

Наоми отвернулась от окна, изящные дуги ее бровей приподнялись.

— Боги мои, ты только сейчас рассказываешь мне об этом? — Спросила она. — Я ожидала, что ты первым делом появишься у дверей моей комнаты с утра пораньше. Я так разочарована в тебе.

Вытянув ноги, я пододвинулась к краю дивана.

— Не расстраивайся. Рассказывать было особо нечего.

— Не вешай мне лапшу на уши, Лис. Должно быть, есть что рассказать. — Ее глаза расширились, когда она шагнула вперед. — Если только ты не использовала «Долгую ночь» прошлой ночью? На лорде Хайборна?

— Я не пыталась. Я не была уверена, что это сработает, и не стала рисковать, — сказала я ей. — И это был не лорд. Это был принц.

— Принц? — Повторила она, приоткрыв рот. — Принц из Витруса?

Я кивнула.

— Срань господня. Мне нужно время, чтобы переварить это, подожди. — Ее глаза смело встретились с моими. — А что… что-то случилось, когда ты была с принцем? — Все в Наоми изменилось в одно мгновение. Исчезла дразнящая соблазнительница, и на ее месте появилась бдительная тигрица. — Что случилось прошлой ночью, Лис?

— Я не позволила случиться ничему, чего бы я не хотела, — заверила я ее. — Он был… я не знаю. — Я покачала головой. — Не таким, как я ожидала.

— Говорят, что он…

— Чудовище. Я знаю, но он… — Принц Торн был по-разному настроен — приводящий в бешенство, высокомерный, требовательный и раздражающий, — но он не был монстром. — Я не думаю, что многое из того, что о нем говорят, — правда.

— Это правда?

— Да. Я клянусь.

— Хорошо. — Она расслабилась, раскинув руки. — Я бы не хотела, чтобы меня убили, когда я буду отрезать член принцу.

У меня вырвался громкий смех.

Наоми скрестила руки на груди.

— Ты думаешь, я вру?

— Я не вру. Вот почему я нахожу это забавным. Это идеальное развлечение.

Она слегка толкнула меня ногой.

— Я хочу знать все до последней пикантной подробности о том, что ужасный принц Витруса оказался не таким, как ты… ожидала. — Она подмигнула. — И, возможно, мне понадобится демонстрация того, как именно.

— Ну, на это может не хватить времени, — сказала я с нервной дрожью в голосе. — Это еще не все. Принц попросил — и я использую слово «попросил» в самом прямом смысле, — чтобы я составила ему компанию во время его пребывания в Арчвуде.

Она моргнула раз, потом другой.

— Серьезно?

— К сожалению. — Я вцепилась в край дивана.

Она смотрела на меня, как мне показалось, целую минуту.

— Ладно, я не верю, что прошлой ночью ничего особенного не произошло. Что из того, что ты добровольно сделала, произвело на него такое впечатление, что он попросил тебя об этом?

— Поверь мне, на него это не произвело впечатления. — Очевидно, он не был так уж впечатлен, поскольку не верил, что я настолько опытна, какой пыталась себя представить, но потерпела неудачу. — Я думаю, он… Знаешь, я, честно говоря, не знаю почему. Для меня это не имеет особого смысла.

Подойдя к дивану, она села рядом со мной.

— Очевидно, ты не в восторге от этого. Разве тебе… не понравилось проводить с ним время?

— Дело не в этом. — Я откинула прядь волос с лица. — Мне действительно понравилось.

— Но?

— Наоми, на самом деле он не спрашивал. Скорее, он притворялся, что спрашивает. Он ясно дал понять, что его не устроит, если я отвечу «нет».

— Честно говоря, я удивлена, что он вообще притворялся, и я знаю, что дело не в этом, — добавила она, когда я открыла рот. — Я просто никогда не слышала, чтобы Хайборн на самом деле спрашивал разрешения на что-либо.

— Я тоже. Мне не нравится, что он думает, будто может просто так предъявлять такие требования, и мне все равно, принц он или нет. Это не должно иметь значения.

— Нет, не имеет, — согласилась она. — И меня бы это тоже разозлило. — Она взглянула на меня. — Ты согласилась на это?

— Не совсем. — Я вздохнула.

— И что Клод сказал по этому поводу? — Спросила Наоми, а затем фыркнула. — С другой стороны, что он мог сказать на самом деле? Хайборну ни в чем не отказывают.

— Вот именно, — пробормотала я. — Но вот что странно. Клод всегда вел себя так, словно боялся, что, находясь рядом с Хайборном, они могут обвинить меня в использовании костяной магии. И я никогда по-настоящему не верила, что это единственная причина. Я думаю, он также беспокоился, что кто-то другой, я не знаю, уговорит меня уйти… Но на самом деле он почувствовал облегчение, услышав просьбу принца.

— Я… — Наоми наморщила нос. — Это странно.

— Да.

Она помолчала пару мгновений.

— Что ты собираешься делать?

— Я не знаю. — Я откинулась на подушку, скрестив руки на груди. Мои мысли метались. Я знала, что было бы неразумно отказывать принцу, поэтому я должна была действовать осторожно. — Но если он думает, что я просто подчинюсь и облегчу ему задачу? У него на уме другое.

Вскоре после ухода Наоми в дверь постучали. Я не хотела, чтобы она оказалась в центре событий, когда принц Торн придет за мной. Я понятия не имела, что мне делать, не говоря уже о том, как отреагирует принц.

Вот только в дверях стоял не он.

В холле стоял лорд Бастиан, его губы искривились в полуулыбке.

— Добрый вечер, — сказал он, слегка поклонившись. Мой взгляд упал на кинжал, пристегнутый к его груди. — Я должен сопроводить тебя к принцу Торну.

Моя спина напряглась, когда я схватилась за дверь, и я не была уверена почему, но принц Торн, пославший кого-то сопровождать меня, задел каждый нерв в моем теле.

— Он не смог прийти сам?

— К сожалению, нет. — Он сцепил руки за спиной. — Он немного отстает и попросил, чтобы я пошел вместо него.

— Прошу прощения, что отняла у вас время. — Я говорила осторожно, не представляя, как отреагирует этот лорд Хайборн. — Но у меня нет намерений присоединяться к принцу Торну сегодня вечером.

Темные брови приподнялись.

— Ты не согласна?

— Нет. Я неважно себя чувствую, — сказала я. — Ему нужно будет найти какой-нибудь другой способ занять свое время.

Маслянистый свет настенного бра, горевшего неподалеку, отражался от гладкой смуглой кожи над аккуратно подстриженной бородкой.

— Тогда, может быть, я могу что-нибудь для тебя купить?

— Извините?

— Ты плохо себя чувствуешь. — Зелень его глаз стала такой яркой, что я не могла различить другие цвета. — Я могу что-нибудь принести для тебя?

Я быстро заморгала. Я замолчала, и уголки губ лорда Бастиана приподнялись.

— Я ценю ваше предложение, но у меня есть то, что мне нужно.

— Ты уверена? — Настаивал он. — Это не составит труда.

Я кивнула.

— Еще раз прошу прощения за то, что отняла у вас время, милорд. Я желаю вам доброго вечера. — Я подошла, чтобы закрыть дверь.

Лорд Бастиан двигался так быстро, что я даже не надеялась уследить за его движением. Одна рука взметнулась вверх, упершись в центр двери и не давая мне закрыть ее.

— Могу я спросить, что тебя беспокоит? — Лорд Бастиан опустил подбородок. — В конце концов, Тор спросит.

— Тор? — Пробормотала я.

— Сокращение от Торн. Его раздражает, когда мы его так называем, поэтому, конечно, мы его так и называем. — Лорд Бастиан подмигнул.

— Ой. — Это был мой самый разумный ответ. Я была немного озадачена его поддразнивающим характером. — Я… у меня, э-э, болит голова.

— А, понятно. — Лорд улыбнулся еще шире, обнажив ровные белые зубы. — Я полагаю, у тебя довольно сильная головная боль? Возможно, если бы тебе пришлось описывать ее, ты бы сказала, что оно было в раме размером шесть футов и семь дюймов?

Я захлопнула рот.

Лорд Бастиан усмехнулся.

— Я передам ему, что ты… неважно себя чувствуешь. — Его рука соскользнула с двери. — Я очень надеюсь, что тебя не будет мучить еще большая головная боль. — Он отступила назад, снова сцепив руки за спиной. — Доброго вечера.

— Доброго вечера. — Я закрыла дверь и замерла, услышав его приглушенный смех из коридора.

Очевидно, лорд Бастиан мне не поверил. Или, точнее, он догадался об источнике моей выдуманной головной боли.

Но принц Торн был бы настоящим ослом, если бы прислал другого или приехал сам, услышав, что я неважно себя чувствую. Я не думала, что это удержит его навсегда, но это, по крайней мере, даст мне ночь, чтобы понять, что я собираюсь делать — что я могу сделать — и, возможно, дольше, поскольку он сказал, что ему нужно уехать, чтобы встретиться со своими армиями.

Но ты действительно хочешь помешать ему прийти? Прошептал этот раздражающий голос.

— Да, — прошипела я, снимая туфли. Я пересекла прихожую, утопая босыми ногами в мягком коврике, подошла к маленькому шкафчику и налила себе полстакана виски. Ликер был лучшим из того, что мог предложить Арчвуд, мягкий и безалкогольный, с едва уловимым привкусом алкоголя. По крайней мере, так все говорили. Я все еще чувствовала привкус ликера, но выпила виски одним глотком, морщась от жжения на губах.

Это немного успокоило мои нервы, и я налила себе еще полстакана и, прихватив его с собой, подошла к окну. Я смотрела на золотые солы, танцующие в ночном небе.

К тому времени, когда пиры будут в самом разгаре, армии принца будут в Арчвуде. Сколько же времени пройдет, прежде чем Железные рыцари доберутся сюда? Не требовалось особой логики, чтобы предположить, что этот поступок в большей степени связан с важностью порта и Хайборн-корта, расположенного прямо за ним, чем с людьми, которые называли Арчвуд своим домом.

Я прижалась щекой к стеклу, думая о том, что подумают жители Арчвуда, когда увидят силы Хайборна. Когда они узнают об угрозе со стороны Западных земель? Страх и трепет будут ощутимы. Я отпила виски, на этот раз с удовольствием ощутив вкус. Аристократы, скорее всего, покинут город, пока угроза не минует. У многих были семьи в других городах и средства, чтобы добираться туда. Но самые бедные среди Арчвуда — шахтеры, портовики, чернорабочие? Все, кто держал город и порты открытыми и работающими? Им было бы нелегко спастись. Им пришлось бы пережить это.

Я почувствовала внезапное перемещение в зале. У меня на затылке встали дыбом волоски, когда в воздух ударил заряд. От щелчка по моей коже пробежали мурашки — характерный звук открываемого замка.

С колотящимся сердцем я медленно повернулась к двери. Выхода не было. Я отставила пустой стакан в сторону..

Дверь распахнулась, и он появился на пороге, широко расставив ноги и расправив плечи, волосы были зачесаны назад, открывая его поразительное лицо, и собраны в узел. Доспехи все еще прикрывали его грудь. Он выглядел как воин, и стало ясно одно.

Принц Торн пришел завоевывать.

Принц Торн переступил порог, и свет из моей комнаты отразился от золотой рукояти кинжала, висевшего у него на груди.

Я не подумала. Я должна была это сделать, но я просто среагировала.

Я бросила бокал в принца Витруса.

В те короткие секунды, что последовали за тем, как бокал покинул мою руку, я поняла, что до этого самого момента понятия не имела, какой безрассудной и глупой я была на самом деле.

Бокал замер в воздухе в нескольких футах от принца.

Я резко втянула воздух, широко раскрыв глаза.

— На'лаа, — тихо пророкотал принц Торн, и его голубые глаза сверкнули. Стекло разлетелось вдребезги — абсолютно вдребезги. Не осталось даже крошечных осколков. Оно было просто стерто с лица земли.

Я неуверенно шагнула назад.

Он улыбнулся, и я вздрогнула, как любая жертва, осознавшая, что она не только столкнулась лицом к лицу с опытным хищником, но и насмехалась над ним.

— У тебя очень хорошая рука, — сказал он. — Хотя я бы предпочел узнать это таким образом, чтобы мне в голову не летел какой-нибудь предмет.

Мое сердце забилось так быстро, что я испугалась, что меня стошнит.

— Я… я не хотела этого делать.

— Правда? — Протянул он, растягивая слово.

Сглотнув, я кивнула.

— Стакан выскользнул у меня из пальцев.

Бровь приподнялась.

— И пролетел через всю комнату?

— Ты напугал меня, — возразила я, полностью осознавая, насколько нелепой была моя отговорка. — Я не ожидала, что кто-то откроет дверь и ворвется в комнату. Хотя, я должна была это сделать. У тебя есть такая привычка.

— Ты очень мало знаешь о моих привычках. — Один уголок его губ приподнялся. — Но я знаю, что у тебя есть привычка лгать, которая мне очень нравится.

Я напряглась.

— Позволю себе не согласиться. Я знаю по крайней мере о двух привычках. Врываться туда, куда тебя не приглашали, и при каждой встрече оскорблять мою честь.

— Как это может быть оскорблением твоей чести, если это правда? — Возразил он. — Возможно, ты позоришь себя ложью.

Моя грудь вздымалась, когда гнев пронзал меня насквозь.

— Почему ты здесь, ваша светлость?

— У нас есть соглашение.

— У нас нет, но дело не в этом. У меня болит голова.

— Да, и имеет размер шесть футов и семь дюймов?

Я изумилась.

— Это не я сказала.

— Я знаю. Это были слова лорда Бастиана. — Он оглядел комнату, скользнув взглядом по моим ботинкам и откупоренной бутылке виски. — Он всегда страется уменьшить мой рост на дюйм, чтобы я был не выше его.

Я наморщила лоб, затем слегка покачал головой.

— Как бы то ни было, у меня все еще болит голова, и я не в настроении общаться этим вечером.

Эти кружащиеся радужки остановились на мне.

— Мы оба знаем, что это не так.

— Откуда тебе знать? — Я скрестила руки на груди. — Ты хочешь сказать, что можешь так настроиться на человека, что чувствуешь, если у него болит голова?

— Нет. — Его смех был низким и нежным, отчего у меня по спине пробежал холодок. — Я тебе просто не верю.

— Ну, это грубо.

— Правда никогда не бывает грубой, только нежелательной. — Его ухмылка превратилась в подобие легкой усмешки, отчего по моей коже побежали мурашки раздражения. — У тебя такой вид, будто ты хочешь в следующий раз запустить в меня бутылкой из-под виски.

— Это было бы пустой тратой хорошего напитка, — парировала я.

— И гораздо труднее утверждать, что она просто выскользнула у тебя из рук. — Он подошел ближе в своей обычной молчаливой манере. — У нас есть соглашение. Ты собираешься его соблюдать?

— Нет. — Я вздернула подбородок. — Потому что у меня нет соглашения, которое я должна соблюдать.

— Понял.

Я отступила на дюйм. Это было все, что я успела сделать. Принц Торн оказался на мне прежде, чем я успела сделать еще один вдох. Когда он наклонился, одна его рука обхватила меня за талию, и секунду спустя я оказалась у него на плече. На мгновение я была так потрясена, что ничего не могла сделать, пока висела там, мои волосы струились по лицу, а его древесный аромат окутывал меня.

Затем он повернулся.

— О, боги мои! — Закричала я, хватаясь за его тунику. — Отпусти меня!

— Я бы с удовольствием, но у меня такое чувство, что ты захочешь поспорить. — Принц Торн вошел в спальню, пройдя мимо кровати. — И я предпочитаю делать это, находясь рядом с кроватью, в которой планирую спать.

— Ты не можешь этого сделать! — Вспыхнула ярость, стирая весь здравый смысл. Я колотила кулаками по его спине, брыкалась ногами, совершенно забыв, по чему бью. — Положи меня… — прошипела я, когда боль пронзила мои сжатые кулаки и руки. — Черт.

— Тебе следует остановиться, — сказал он, и в его тоне явственно слышалось веселье. — Я действительно не хочу, чтобы ты ломала себе руки… Они могут нам понадобиться позже.

— О, боги мои. — Мои глаза расширились, когда дверь комнаты распахнулась. Он действительно собирался отнести меня в свою комнату? Он был не в себе. — Ты можешь опустить меня.

— Я тебе не доверяю.

— Ты мне не доверяешь? — Выпалила я, когда двери моей комнаты закрылись за нами. — Ты собираешься устроить сцену.

— Это не я устраиваю сцену. — Принц Торн повернул голову, его подбородок задел мое бедро. — Это твои вопли разбудят любого, кто уже лег спать, и встревожат тех, кто еще не лег.

— Я не кричу! — Я, в общем, закричала. — Мне все это не нравится. — Я попыталась слезть с его плеча, но его рука крепко сжала мою спину. — Это нелепо.

— Я знаю.

Недоверие пронзило меня.

— Тогда отпусти меня или…

— Или что?

— Меня может вырвать тебе на спину.

Принц Торн усмехнулся.

— Пожалуйста, постарайся не делать этого, но если ты это сделаешь, это будет достаточным предлогом для тебя, чтобы помочь мне принять ванну.

Раздраженный рык сорвался с моих губ, когда мой взгляд упал на рукоять короткого меча прямо над его правым бедром. Я лежала поперек клинка в ножнах. И снова я была слишком зла, чтобы думать о том, что делаю. Я подняла руку и потянулась к рукояти.

— Я бы не стал этого делать, — предупредил он.

Я замерла, пальцы были в нескольких дюймах от золотой рукояти. У него были глаза на затылке?

— Нет, если только ты не знаешь, как им пользоваться, и не планируешь это делать, — добавил он.

— А если бы я это сделала?

— Я был бы весьма впечатлен, — заметил он, и мои брови поползли вверх. — Но я не думаю, что ты обладаешь такими знаниями.

Я умела обращаться с кинжалом, Грейди многому меня научил. Но я знала, что кинжал и меч — это совершенно разные вещи, поэтому я разочарованно, с закрытым ртом, тихо вскрикнула, когда мы проходили по темным коридорам.

— Однако я также подозреваю, что если бы ты знала, как обращаться с мечом, то без колебаний пустила бы его в ход, — предположил он.

— Ты был бы прав, — взвизгнула я, когда он толкнул меня. — В этом не было необходимости, ваша светлость.

— Торн, — со смехом поправил он. — Прошу прощения. Мое плечо… соскользнуло.

Я покраснела.

— О, я уверена, соскользнуло, Тор.

Принц резко остановился.

— Я вижу, что мне придется убить Баса. — Он снова двинулся вперед.

Мои губы приоткрылись, а в животе все перевернулось.

— Что?

— Он шутит только наполовину, — сказал другой, в котором я узнала лорда Бастиана собственной персоной. Я подняла голову и мельком увидела его грудь, открытые двери его покоев и лорда, который ждал в коридоре за ними. — Он будет ужасно скучать по мне, если убьет.

— Я бы не стал на это рассчитывать, — предупредил принц Торн.

Лорд Бастиан фыркнул и отступил в сторону.

— Могу я спросить, почему ты несешь свою гостью, как мешок с картошкой?

Тепло разлилось по моим щекам, но прежде чем я успела заговорить, принц Торн сказал: — Она оказалась довольно трудной.

— Должно быть, это из-за ее роста в шесть футов шесть дюймов у нее болит голова, — заметил лорд Хайборн.

— Теперь я уменьшился на два дюйма? — Пробормотал принц Торн.

— Я просто констатирую факты.

Меня охватило разочарование.

— Он похищает меня, а вы двое спорите о том, насколько он выше?

— Видишь. — Принц Торн сжал меня в объятиях. — Даже она знает, что я выше.

— Предательница, — со вздохом произнес лорд Бастиан.

— Это… — выдохнула я, когда принц Торн схватил меня за бедра и внезапно опустил на пол. На стене вспыхнула лампа, когда я высвободилась, увеличив расстояние между нами на несколько футов.

— Прежде чем я уйду, — протянул лорд Бастиан. — Кристиан уехал в Августин.

Августин? Это была столица.

— Хорошо.

— Знаешь, король будет недоволен.

Принц взглянул на него.

— Мы оба знаем, это.

— Это точно, — пробормотал лорд Бастиан, затем взглянул на меня, и его улыбка вернулась. — Кстати, Кристиан тоже хочет с ней познакомиться.

— Я уверен, что он хочет, — пробормотал принц Торн.

— Кто такой Кристиан? — Спросила я.

— Заноза в заднице.

Лорд Бастиан рассмеялся.

— Что ж, не стоит слишком веселиться сегодня вечером. Утро наступит достаточно скоро, и оно будет ранним.

Принц кивнул, когда лорд повернулся ко мне и поклонился. Я удивленно приподняла бровь. Усмехнувшись, Лорд выпрямился и затем исчез.

— Он… другой, — пробормотала я.

— Это было бы преуменьшением. — Принц закрыл дверь. Не прикасаясь к ней.

Я сглотнула.

— Ты другой.

— Это еще мягко сказано, на'лаа.

Оставшись наедине с принцем, я переминалась с ноги на ногу.

— Итак, почему утро будет ранним? Ты передумал и отправишься на встречу со своими армиями на рассвете?

Принц Торн усмехнулся.

— Не волнуйся. Я не покину тебя так скоро. Завтра я встречусь с жителями Арчвуда, чтобы начать обучать тех, кто способен и готов защищать свой город.

— О, — прошептала я, сложив руки вместе.

Он взглянул на меня.

— Кажется, это тебя встревожило.

— Да. Не то чтобы я забыла о том, что должно произойти. Просто услышанное делает это более реальным. И я не переживаю из-за твоего отсутствия. — Я посмотрела за его спину, на двери. Я прикусила губу, медленно отодвигаясь в сторону. — Я с нетерпением жду этого.

— Не надо.

Я перевела взгляд на него.

— Я бы предостерег от попыток убежать, — посоветовал он, проходя мимо меня.

— Потому что ты меня остановишь?

— Потому что я начну погоню. — Он расстегнул ремни, удерживающие короткий меч на спине, и направился в спальню. — И я поймаю тебя.

Я напряглась.

Принц остановился в спальне, повернувшись ко мне всем телом и опустив меч, который он вытащил.

— Но, возможно, это то, чего бы ты хотела. — Он бросил меч в ножнах на сундук. — Убежать. Чтобы я погнался за тобой.

Неожиданный трепет пронзил мою кровь. Это было еще одним доказательством того, что со мной что-то очень, очень не так. Я сглотнула, стараясь не шевелиться.

— Я не хочу этого.

Уголок его губ приподнялся, когда он расстегнул перевязь.

— Чего ты хочешь, на'лаа?

— Только не этого.

Его смех был подобен темному дыму.

— Как ты думаешь, что это такое?

— Я думаю, я буду твоим личным скотом.

У него вырвался короткий смешок.

— Моим кем?

— Я нужна тебе для того, чтобы ты мог легко питаться. Ты сам так сказал…

— Это не единственная причина, — перебил он. — Твоему барону нужна была причина. Я дал ему ее.

— Тогда почему? — Я остановила себя. Его доводы не имели значения. — Я ни на что не соглашалась.

Он положил оружие на пол, затем скинул ботинки, очевидно, у него не было небольшого арсенала, который можно было бы разгрузить этой ночью.

— Я не помню, чтобы это происходило именно так.

— Прости? Ты помнишь это по-другому? — Я уставилась на него, не веря своим ушам. — Я уверена, что выразилась достаточно ясно.

— Да. Ты выразилась совершенно ясно, — он наклонил голову. — Точно так же, как это было совершенно ясно, когда ты кончила на мои пальцы — не один раз, а дважды.

У меня отвисла челюсть, когда жар залил мои щеки и опустился ниже, глубоко внутри меня, где мое тело явно не знало стыда.

Его ноздри раздулись, глаза заблестели даже на расстоянии, и я поняла, что он почувствовал этот огонек желания.

Я стиснула зубы.

— Я не уверена, какое это имеет отношение к соглашению, на котором ты настаиваешь.

— Это имеет прямое отношение к делу. — Он исчез на мгновение, затем появился снова, неся бутылку ликера и два бокала.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как он подошел к столу и наполнил два бокала.

— Тогда, если это так, то в этом поместье и городе есть много людей, которые хотели бы занять мое место.

Он оглянулся на меня через плечо.

— Но разве кто-нибудь из них бросил бы в меня стаканом?

Я сделала короткий вдох через нос.

— Скорее всего, нет, что должно тебя успокоить.

— Но это не так.

Я моргнула, не зная, что на это ответить, потому что он хотел, чтобы в его голову бросали тупые предметы? Что означало, что Клод был прав насчет этого.

— И я также знаю, что ни один из них не напомнит мне о вишнях и не будет таким же приятным на вкус, — продолжил он, протягивая наполовину наполненный бокал. — И ни один из них не является для меня загадкой.

— Во мне нет ничего загадочного. — Я уставилась на стакан, затем выхватила его у него.

Принц Торн уставился на меня таким пристальным взглядом, что было трудно устоять на месте.

— Почему ты так против этого соглашения? — Он нахмурил брови, когда я сделала глоток чего-то, что оказалось каким-то темным вином. — Пожалуйста, не говори мне, что у тебя есть чувства к твоему барону.

Этого я не ожидала.

— А что, если бы я это сказала?

Его челюсть напряглась.

— Тогда твои чувства были бы растрачены впустую на мужчину, который явно их не достоин.

Ошеломленная его заявлением, я не сразу смогла ответить.

— Ты недостаточно хорошо знаешь барона, чтобы принимать такое решение.

— Я знаю, что он жив только потому, что ты сидела у него на коленях, и я бы не хотел видеть тебя покрытой его кровью.

У меня похолодело в груди.

— Потому что он сказал, что собирается отрезать тебе руку? Он всего лишь пошутил — пусть и глупо, но он не был серьезен.

— Я говорю не об этом. — Он сделал глоток. — Хотя, я согласен, это было глупо.

— Тогда почему?

— Он прикасался к тебе, — ответил он. — Мне это не понравилось.

— Что? Ты хочешь сказать, что ревновал?

— Да.

Мой смех нарушил воцарившуюся тишину.

— Ты не можешь быть серьезным.

Мои глаза встретились с медленно затуманивающимися.

— Не кажется ли тебе, что я поддразниваю тебя?

Нет, он этого не делал. Я уставилась на него, разинув рот.

— С чего бы тебе ревновать?

— Я не знаю. — Он убрал прядь волос за ухо. — Незнание становится обычным делом, когда ты обеспокоена. Я не уверен, раздражает это меня или возбуждает.

— Ну, это меня смущает.

— Меня смущает твое нежелание участвовать в этом.

— Правда? — Когда он посмотрел на меня в ответ, я поняла, что он говорит правду. — Ты действительно не понимаешь? Как будто тебе даже в голову не приходило, что, требуя чего-то подобного от другого, ты разозлишь его?

— Если бы мы с тобой не знали друг друга? Если бы я не знал, как сильно тебе нравятся мои прикосновения? Тогда да, я мог бы понять чей-то гнев, но между нами все по-другому.

— То, что мы знаем друг друга и мне нравятся твои прикосновения, не означает, что я не хочу, чтобы меня об этом просили, и что я бы продолжала получать удовольствие от таких вещей.

— Но я знаю, что ты хочешь моих прикосновений, — возразил он. — Всего несколько минут назад твой пульс участился от возбуждения.

— О, боги мои. — Я опустила бокал на стол, чтобы не уронить его. — Не могу поверить, что мне даже приходится объяснять то, чему следует учить с рождения…

— Но я не родился, — перебил он, нахмурив брови.

— Это не должно означать… — Я замолчала, уставившись на него. Мои губы приоткрылись, когда то, что он сказал ранее в тот день в моих покоях, поразило меня — отсутствие человечности. Под это подпадало множество вещей, выходящих за рамки простой заботы о другом человеке. Понимание помогло. Задумчивый. Внимательный. Без человечности была бы только… — Логика.

— Логика? — Повторил он.

Я покачала головой.

— Деминиены руководствуются логикой, а не эмоциями?

Он, казалось, обдумал это.

— Это было бы в какой-то степени верно.

Но логика была холодной, а он таким не был.

— Прошлой ночью ты попросил меня присоединиться к тебе в ванне. Ты не просто предположил, что это то, чего я хотела.

— Я знал, что ты этого хотела, — сказал он, и мои глаза сузились. — Но я почувствовал твою нервозность — прерывистое дыхание было отчасти неуверенностью, отчасти возбуждением.

— Может, мы просто перестанем говорить «возбуждение» на всю оставшуюся жизнь?

— Почему? — Его голубые глаза посветлели. — Потому что правда о том, как ты себя чувствуешь рядом со мной, беспокоит тебя?

— Может быть — о, я не знаю — мне не нужно, чтобы ты указывал на это каждые пять секунд?

Его подбородок опустился.

— Значит, ты признаешь, что я тебя возбуждаю.

Я открыла рот.

— У меня такое чувство, что ты собираешься солгать, — сказал он, и на его губах заиграл намек на улыбку. — И заявить, что тебе не понравится проводить время со мной.

— Буду я или нет, не имеет значения. Ты всегда должен спрашивать.

— Почему?

— Что «Почему»?

— Почему, когда мы оба уже знаем, чего хотим?

Раздраженно выдохнув, я отчаянно цеплялась за свое иссякающее терпение.

— Потому что ты не должен думать, что это никогда не изменится. Это может. Это может измениться в любую секунду по разным причинам.

— Хм. — Промурлыкал он, когда его взгляд скользнул по мне. — Полагаю, тогда я должен постараться, чтобы это не изменилось.

Я поджала губы.

— Я не это имела в виду.

— Это не так?

Я вздохнула, затягивая шнуровку на платье.

— У меня такое чувство, что мы говорим на двух разных языках.

На его лице появилась легкая усмешка, когда он допивал вино.

— Итак, на'лаа, не хотела бы ты присоединиться ко мне сегодня вечером и после моего возвращения?

Я уставился на него.

— Что? — Каким-то образом он оказался ближе, меньше чем в футе от меня. — Я делаю, как ты просила. Я спрашиваю.

— А почему ты спрашиваешь сейчас?

— Потому что для тебя важно, чтобы я это сделал.

От удивления я почувствовала, как мои глаза слегка расширяются.

— Да, ну, для этого уже слишком поздно, раз ты меня похитил.

Принц Торн усмехнулся.

— Тебя никто не похищал и не держал в плену. Если ты хочешь уйти… — сказал он, поднимая руку. Его пальцы сомкнулись на моих. Я опустила взгляд, на мгновение поглощенная тем фактом, что наши руки соприкасались, и я почувствовала… Я не услышала и не почувствовала ничего, что не было бы моим собственным. Он сжал мои пальцы, возвращая мой взгляд к своему. — Я не буду останавливать тебя, Калиста. Я не… — Он слегка нахмурился.

— Ты не такой, как все? Как другие хайборны?

То легкое замешательство, которое появилось на его лице ранее в тот день, когда он был в моих покоях, появилось снова. Он склонил голову.

— На что похожи другие хайборны?

— Это… это серьезный вопрос?

— Да, — сказал он. — Что ты думаешь о моем виде?

Я открыла рот, но благоразумно закрыла его.

Он изучал меня.

— Ясно, что у тебя есть мысли на этот счет. Поделись ими.

В тысячный раз в своей жизни я пожалела, что по моему лицу не видно, о чем я думаю.

— Я… я не очень хорошо знаю ни одного Хайборна. На самом деле, ты единственный хайборн, с которым я провела какое-то время, но из того, что я знаю? Что я видела? Похоже, хайборнам на самом деле наплевать на нас, несмотря на то, что они утверждают, что являются нашими защитниками. Я имею в виду, что Праздники — прекрасный тому пример.

Он провел большим пальцем по моей ладони.

— А что насчет них?

— Праздники всегда казались скорее праздником высокородных, чем низкорожденных.

— И почему ты так думаешь? — Он усмехнулся в ответ на мое молчание. — Не стесняйся, на'лаа.

— Перестань называть меня так.

— Но мне интересно узнать, что ты думаешь, а ты упрямишься, и это так..

— Да. Я знаю. Подходит. — Я тяжело вздохнула. — Если король Еврос и все Деминиены хотели доказать свою приверженность делу защиты наших прав, почему они делали это только несколько дней в году? Почему бы не делать это каждый день? Это не похоже на… — Тут я замолчала, подумав, что, вероятно, мне следует прислушаться к совету, который я дала Грейди, и закрыть рот. — Это не имеет значения.

— Да, имеет. — Его большой палец замер на моей руке. — Это не похоже на что?

Я покачал головой.

— Это не похоже… мы не голодаем всего несколько дней в году. Очевидно, что в Хайборн-Корте достаточно еды, чтобы поделиться ею. Сделать так, чтобы как можно больше людей не голодало в течение всего года, было бы лучшим способом показать нам, что хайборны действительно являются нашими защитниками.

— А что ты знаешь о голодании? — Тихо спросил он.

Его тон застал меня врасплох. Это был не вызов, а искренний вопрос, и я честно ответила на него.

— Я… я выросла без дома..

— Ты была сиротой? — Его голос стал резче.

Мое сердце тяжело забилось, когда я выдержала его взгляд, ожидая, что он поймет, что мы встречались раньше, ожидая, что я хотя бы пойму, почему моя интуиция не решалась сказать ему об этом.

— Я была всего лишь одной из многих. Слишком многие из них так и не доживают до зрелого возраста, — сказала я, когда никто из нас этого не понял. — Я знаю, каково это — ложиться спать и просыпаться голодной день за днем, ночь за ночью, в то время как у некоторых людей еды больше, чем они могли бы когда-либо съесть. Еду они просто выбрасывают.

Принц Торн несколько мгновений молчал.

— Мне жаль это слышать, Калиста.

Чувствуя себя неуютно от искренности в его голосе и от того, как прозвучало мое имя, я отвела взгляд и кивнула.

— В любом случае, я могу придумать лучшие способы для короля продемонстрировать свою любовь к своему народу, будь то выходец из Хайборна или из низов.

— Ты говоришь как Бейлен.

Я перевела взгляд на него, и мысли сразу же вернулись к тому, чем поделился Клод.

— Ты его знаешь?

— Я знаю, что он говорил то же самое или очень похожие вещи, — сказал он, не отвечая на мой вопрос. — Ты никогда не была ни в одном дворе, верно?

— Нет. Никогда не имели чести.

Его большой палец снова начал двигаться, медленно скользя по моей ладони.

— Большинство из нас не сочли бы это за честь.

Я удивленно подняла брови. Он дал понять, что при его дворе царит насилие, но сейчас его слова звучали по-другому.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, как выглядят дворы издалека. Декадентская роскошь от крыш до улиц, все в блеске и золоте, — сказал он. — Но, как и в большинстве вещей, которые прекрасны снаружи, внутри нет ничего, кроме разрушения и гнева.

Дрожь пробежала по моей спине.

— Но ты говоришь правду. Король мог бы сделать больше. Все мы могли и должны были это сделать. Я думаю, мы не столкнулись бы с этими проблемами с Железными рыцарями, если бы поступили по-другому.

— Странно, — сказала я через мгновение. — И довольно… приятно.

— Что именно?

— Быть в согласии.

Принц Торн рассмеялся.

— Я могу придумать и другие вещи, в которых мы можем быть согласны, и которые намного лучше, чем просто приятные.

— А потом ты все испортил. — Он снова рассмеялся, и я почувствовала, как у меня подергиваются губы.

Его смех был почти таким же заразительным, как у Наоми, и это заставило мое сердце подпрыгнуть.

Звук затих, впрочем, как и его улыбка.

— Я не знаю, насколько я похож на других, но я знаю, что я не такая, как все. Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты на самом деле не хочешь.

Он отпустил мою руку, но его прикосновение задержалось, согревая мою кожу, и я отступила назад. Меня охватило сомнение, хотя он не пошевелился, даже когда я не пошевелилась. Я посмотрела на дверь, поджав губы. Я заколебалась, ища причину задержаться, и нашла ее.

— Лорд Бастиан упомянул, что король будет недоволен. — Я повернулась к нему лицом. — Зачем?

На его лице появилась улыбка, но она была недолгой.

— Мое решение относительно Арчвуда.

— Я не понимаю. — Я нахмурилась. — Ты планируешь защищать Арчвуд. — Я замолчала, вспомнив его слова, сказанные за ужином. Мы пришли, чтобы определить, как действовать… — Если только это не был просто вариант. Выбор, чтобы решить, достойны ли мы спасения или… — Я не могла заставить себя произнести это.

— Или нет. — Принцу не составило труда произнести это. — Уничтожение Арчвуда было одним из вариантов. Примвера была бы заброшена, и были бы созданы новые порты вдоль Восточного канала. И это то, что предпочитает король.

— Боги, — прохрипела я, прижимая руку к груди. — Почему ты…? Подожди. — Меня охватил новый ужас. — Почему король был недоволен твоим решением не уничтожать Арчвуд?

Принц несколько мгновений пристально смотрел на меня.

— Потому что уничтожить город было бы проще.

— Проще? — Прошептала я, натыкаясь на ножки дивана. — Проще убить и искалечить тысячи невинных людей?

— Это меньший риск для сил Хайборна. Очень немногие, если вообще кто-то, будут потеряны, если… использовать Арчвуд в качестве возможного рычага давления, — сказал он, скрестив руки на груди. — Наши рыцари умрут, защищая город.

Я не могла поверить в то, что услышала, хотя и не должна была удивляться. Не то чтобы я верила, что король Еврос так уж сильно заботится о низкорожденных, но это было… это было жестоко в его безразличии.

— Значит, жизни низкорожденных так мало значат для нашего короля?

Принц ничего не сказал.

Резкий смешок обжег мне горло, когда меня захлестнул гнев.

— Так вот что случилось с Асторией? Тебя прислали сюда в качестве судьи и палача?

— Астория была чем-то совершенно иным, — сказал он, и черты его лица заострились. — Город уже был потерян.

— Имеет ли значение причина уничтожения? — Спросила я.

Он снова замолчал.

Я глубоко вздохнула.

— Сколько людей ты убил?

— Слишком много. — Карий цвет в его глазах потемнел до угольно-черного и распространился на остальные цвета, и я готова была поклясться, что температура в комнате понизилась. — Но, чтобы ты знала, ни я, ни мои рыцари не грабили павшие города. Мы не поднимаем оружие против этих людей. Мы не убиваем без разбора. То, что произошло, произошло, несмотря на все, что мы сделали, чтобы предотвратить это.

— Ты хочешь сказать, что эти смерти произошли из-за того, что люди, жившие в этих городах, сопротивлялись? Чтобы защитить свои дома и средства к существованию? Ты ожидаешь, что они не будут?

— Я и не ожидал от них меньшего, — сказал он.

Внезапно похолодев, я обхватила себя руками за талию.

— Сколько городов, по мнению нашего короля, не стоили драгоценных жизней хайборнов? — Спросила я, думая о маленьких деревнях и городках, которые исчезли за эти годы.

— Слишком много, — повторил он ровным голосом. — И гораздо больше было бы потеряно, если бы я в любой ситуации вставал на сторону короля. — Он склонил голову набок. — Что? Ты думаешь, я могу ослушаться приказа короля? Я принц, а он король. Выбор ограничен даже для такого, как я.

Я уставилась на него, в глубине души понимая, что он всего лишь еще один винтик в колесе, хотя и очень важный. Я судорожно вздохнула.

— Что заставляет тебя решать, какой город заслуживает твоей защиты, а какой следует приговорить к смертной казни? А еще лучше, зачем тебе спасать Арчвуд после того, что с тобой сделали?

На его челюсти дрогнул мускул, когда он отвел взгляд.

— Ты.

— Что?

— Нет однозначного ответа, почему, когда речь заходит о других местах, но только не здесь? Это была ты. Твоя храбрость. Я подумал, что если ты такая храбрая, то наверняка есть и другие, такие же, как ты.

— Другие, которые будут сопротивляться?

— Это еще один вопрос, на который ты уже знаешь ответ. — Чернота исчезла из его глаз, и в них снова появились синие и зеленые оттенки. — В некотором смысле, я рад, что меня отравили. Если бы это было не так, я бы не нашел тебя.

Но ты нашел меня раньше. Эти слова слетели с моего языка, но не сорвались с губ. Проглотив то, что моя интуиция не позволила мне произнести, я посмотрела в окно. Вдалеке я увидела светящиеся звезды.

— Ты наконец-то считаешь меня чудовищем?

Я закрыла глаза.

— Ты должна, — тихо сказал он. — Кровь, которая на моих руках, никогда не смоется. Я бы даже не стал пытаться это сделать.

Легкая дрожь пробежала по моему телу, тяжесть его слов говорила о чувстве вины и, возможно, даже о боли, которую он нес. Только на его руках было это пятно? Или на руках короля? Потому что он был прав. Выбор был ограничен. Все перед кем-то отчитывались, даже король. Говорили, что он отчитывался перед богами, но у принца все равно был выбор.

— Что бы произошло, если бы король был не просто недоволен твоим решением, но и потребовал, чтобы ты все равно разрушил город? А ты отказался?

— Война, — ответил он. — Такая, по сравнению с которой то, что назревает в Западных землях, покажется не более чем стычкой, которую нужно забыть.

У меня перехватило дыхание.

— Ты говоришь о Великой войне, — прошептала я.

Он кивнул, и мгновение прошло.

— Вы знаешь, каким было королевство до Великой войны?

— Не совсем.

— Большинство не знает. — Принц Торн вернулся к буфету и налил себе еще выпить. — Хочешь еще?

Я покачала головой.

Он поставил крышку на место.

— К тому времени, когда после Великой войны в королевстве установилась достаточная стабильность, чтобы кто-то мог начать вести летопись, все, кто помнил, как это было, давно ушли, унося с собой воспоминания о тысячах и тысячах лет цивилизации. Было решено, что будет лучше, если все это будет забыто.

— Ты был… жив в это время?

— Нет. Я был создан вскоре после этого, зная о том, что произошло. — Он подошел к окну, черты его лица напряглись, когда он выглянул наружу. — На нашем языке Великую войну называли «Откровениями».

У меня по спине пробежал холодок.

— Хайборны всегда были рядом, на заднем плане, наблюдая и обучая. Защищая не только человека, но и саму землю, — сказал он. — На протяжении всей истории мы были известны многим, в какой-то момент нам поклонялись как богам, какое-то время нас называли прекрасным лесным народом — нимфами и волшебными существами из другого царства. — Он тихо рассмеялся. — Другие верили, что мы элементали — духи, воплощающие природу. Некоторые верили, что мы ангелы, слуги единого бога, в то время как другие видели в нас демонов — и то, и другое написано в священных писаниях смертными, которые едва понимали свои видения и предчувствия,

С моих приоткрытых губ медленно слетел воздух. Говорил ли он о видениях, подобных тем, что были у меня?

— Я полагаю, что первые Деминиены по-разному относились ко всему этому. Каждое из названных имен по-своему подходило. — Он сделал глоток. — В любом случае, Деминиены были древними, Калиста. Такими же древними, как и само королевство. Они были здесь, когда был дарован первый смертный, и я думаю, мы будем здесь еще долго после того, как уйдет последний.

Еще одна дрожь пробежала по моей спине, когда я подошла к дивану и присела на краешек.

— Время неумолимо, и даже деминиены не застрахованы от его воздействия. — Принц Торн смотрел на меня, пока пил. — И хотя в начале Деминиены взаимодействовали со смертными, наступило время, когда это больше не могло продолжаться. Деминиены все больше переходили на роль наблюдателей, но они начали терять связь с теми, кого защищали. Мудрейший из Деминиенов — его звали Мишель — увидел в этом опасность. Он уже замечал это в других. Время меняло их, делая более холодными, менее чуткими и человечными. Начали происходить несчастные случаи.

— Что ты имеешь в виду под несчастными случаями?

— Смертельные случаи. — Его губы искривились в усмешке. — Причины были разные. Иногда это был просто страх при виде разрушения, которое унесло жизнь смертного. В других случаях это происходило из-за того, что Деминиены пытались помешать смертному сделать что-то, что могло бы причинить вред многим людям или землям, и в то время ударить смертного… Это было неслыханно.

— Ну, это определенно изменилось, — пробормотала я.

— Да, это так. — Он допил свой напиток и поставил его на столик. — Мишель знал, что его братьям пришло время отойти от человечества, отдохнуть в надежде, что, когда они пробудятся, они будут обновлены. Поэтому он приказал им лечь на землю и уснуть, что они и сделали. На протяжении веков они становились не более чем забытыми мифами и легендами для большинства и неизвестными предкам других.

Я взяла мягкую плюшевую подушку и прижала ее к груди.

— Что… что случилось?

Принц Торн долго не отвечал.

— Время шло своим чередом. Мир, который был до этого? Мир, который пал? Он был намного более совершенным. Здания, которые были высотой с горы. На еду редко охотились, но ее выращивали или создавали искусственно. Города, которые были соединены дорогами и мостами протяженностью в мили. Улицы, забитые механическими транспортными средствами вместо экипажей, и стальные клетки, которые поднимались в воздух, перевозя людей через моря. Мир был не таким.

То, что он говорил, звучало неправдоподобно и даже невозможно было постичь, но Хайборн… Они не могли лгать.

— Эти огромные здания вытеснили деревья и уничтожили целые леса, техника загазовала воздух, а легкость жизни поставила существ по всему миру на грань вымирания или даже за грань возможного. За все это пришлось заплатить. Мир умирал, а смертные были либо неспособны изменить свой образ жизни, либо не хотели этого делать. Причины на самом деле не имеют значения, потому что все эти разрушения пробудили Хайборнов. Эти древние пытались предостеречь людей, но слишком немногие прислушались к ним, и слишком немногие из пробудившихся Деминиенов вернулись с обновленной связью с человеком. Слишком многие стали воспринимать их как бич на этой земле. Чума, которую нужно было уничтожить, и именно это они и сделали. Более половины деминиенов отвернулись от человека, считая, что их следует лишить свободы, убежденные, что это единственный способ спасти их самих и мир, и когда другие попытались защитить права человека — вот тогда и началась война. Это было между Хайборнами. Их сражения сотрясали землю, пока не рухнули здания, поднимались порывы ветра, распространяя огонь по городам, и вздымались океаны, поглощая… целые континенты. Смертные попали под перекрестный огонь.

— Континенты? — Прошептал я.

— Раньше их было семь — больших участков земли, окруженных огромными водоемами, — сказал он. — Их больше не семь.

Боги мои. Я крепче сжала подушку.

— Смертные не были полностью невиновны в том, что произошло. В конце концов, именно их действия, их эгоизм и сознательное невежество разбудили Хайборнов, но никто из них не заслуживал такого гнева, такого разорения. — Он посмотрел на меня. — Великая война не просто оборвала жизни. Она полностью изменила мир.

Я пыталась осмыслить все это, но не думала, что когда-нибудь смогу.

— Сейчас есть деминиены, которые были частью того мира, верно?

— Несколько. С обеих сторон были серьезные потери.

— Король?

Принц Торн повернулся ко мне.

— Тогда он был жив.

— А на чьей он был стороне? — Спросила я, слегка испугавшись.

— Обе? Многие из выживших деминиенов жили где-то посередине. Они верили, что смертных нужно защищать, но нельзя доверять им в управлении землями. Если оставить их в покое или дать им реальную власть, они повторят историю.

Иногда я думала, что нам, низкорожденным, нельзя доверить нести кувшин с водой, не расплескав ее, но было бы несправедливо говорить, что мы повторим историю, когда эта история нам неизвестна.

— А ты что думаешь?

— Я не уверен. — На лице появилась кривая усмешка. — Это действительно меняется день ото дня. — Его глаза встретились с моими. — Но я точно знаю, что такая война не может повториться. Смертные в ней не выживут, и необходимо сделать все, чтобы этого не произошло.

— И что же тогда? — Я поднялась, уронив подушку, на которой сидела. — Пожертвовать немногими, чтобы спасти многих? Это и есть то, что на самом деле означает повиновение приказам короля?

— В самом упрощенном виде? Да. — Он наблюдал за мной. — Есть причина, по которой большинство смертных не знают историю своего королевства.

— Потому что, если бы они знали, то боялись бы Хайборнов?

Он кивнул. — Больше, чем многие уже знают. -

Похолодев, я провела руками по плечам. Я не была уверена, что это единственная причина, по которой история держалась в секрете. Возможно, король и те, кто правил, не хотели, чтобы у нас был шанс сделать что-то лучше, чем мы делали и были лучше, чем раньше.

— Это слишком много для понимания.

— Я знаю.

Полагаю, невежество — это блаженство, — пробормотала я.

— Знание редко облегчает жизнь. — Он глубоко вздохнул. — Чем я с тобой поделился? Это запрещено.

Я посмотрела на него.

— Тогда зачем тебе это?

— И снова я не знаю. — Он рассмеялся. — Я думаю, я почувствовал необходимость объяснить, почему я сделал то, что сделал, потому что мне кажется… — Он нахмурился. — Мне кажется важным, чтобы ты поняла, что я не…

Что он не был монстром.

Я прерывисто вздохнула. Я не знала, что и думать. Он был монстром? Возможно. Он утверждал, что не испытывает сострадания и опустошает города по приказу короля, но на самом деле он выполнял приказы короля. Я могла видеть это даже сейчас.

Я знала, что он не был ни плохим, ни хорошим. Я тоже не была такой, и мне не нужна была интуиция, чтобы подтвердить это или понять, что он спасал тех, кого мог, и оплакивал тех, кого не мог.

— Если ты хочешь уйти, Калиста, я не буду тебя останавливать. Я бы даже не стал тебя винить, — сказал принц Торн, привлекая мой взгляд к себе. — Это я обещаю.

Кивнув, я попятилась и отвернулась от него, потому что это было… это было то, что, как я думала, мне нужно было сделать. Я пересекла комнату, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Я подошла к двери и взялась за ручку. Она повернулась в моей руке. Дверь со скрипом открылась. Мое сердце бешено заколотилось, когда я уставилась на узкую щель. Я была заморожена, находилась в состоянии войны с самой собой, потому что я…

Я не хотела уходить.

Несмотря на то, что я должна была, и несмотря на то, что я узнала, я хотела остаться, и я знала, что это значит, если я это сделаю — на что я соглашалась. Компания, которую он хотел, не предполагала, что я буду учить его тонкостям согласия или продолжать спорить о том, о чем только боги знают. Он хотел меня. Мое тело. Я хотела его. Его тело.

Почему у меня не могло быть этого?

Для этого не было никакой причины, кроме… острого чувства нервозности, потому что оставаться здесь необъяснимым образом казалось чем-то большим.

Потому что, оставаясь с ним, я искала не просто удовольствия. Это было общение. Его кажущееся необъяснимым доверие ко мне. О сложности того, кем и чем он был. А еще о тишине, которую я обрела рядом с ним.

Закрыв дверь, я обернулась и увидела, что он стоит там, где я его оставила. Наши взгляды встретились, и мне показалось, что я заметила тень удивления на его лице.

Он медленно протянул руку. В груди у меня было слишком тесно и слишком свободно одновременно. Я не чувствовала прохлады пола под ногами, когда шла вперед. Он не сводил с меня глаз, когда я подняла свою дрожащую руку и вложила ее в его. Прикосновение моей ладони к его ладони было потрясением для всех чувств, и когда его пальцы переплелись с моими, моя интуиция молчала, но каким-то образом я знала, что после этого момента, после сегодняшней ночи, ничто уже не будет прежним..

Был хороший шанс, что это просто мое сверхактивное воображение руководило моими мыслями, заполняя пробелы, о которых умалчивала моя интуиция, но я не могла избавиться от ощущения, что этот единственный выбор стал началом всех перемен, когда принц Торн обратился.

Не говоря ни слова, он повел меня в спальню. Мое сердце все еще колотилось, когда я перевела взгляд с двери на ванную, а затем на кровать. Во мне нарастала нервная энергия, смесь предвкушения и… неизвестности. Прошло так много времени с тех пор, как я была с кем-то в последний раз.

И я никогда не была с таким, как он.

Принц Торн остановился у края кровати и повернулся ко мне. Он все еще молчал, когда коснулся моей щеки, и радужки его глаз переливались всеми цветами радуги. Мог ли он сказать, почему мой пульс участился сейчас? Я прикусила нижнюю губу.

Удерживая мой взгляд, он провел кончиками пальцев вниз по моему горлу, к плечу. Он повернул меня так, чтобы я стояла к нему спиной.

— На что это было похоже для тебя? Взросление?

— Я… я не знаю. — От едва заметного прикосновения по коже пробежали мурашки.

— Нет, ты знаешь. — Он убрал тяжелую прядь волос с моего плеча. — Скажи мне.

Я уставилась перед собой.

— Почему ты хочешь знать?

— Я просто хочу.

— Это не так уж интересно.

— Я в этом сомневаюсь, — сказал он. — Расскажи мне, на что это было похоже, на'лаа.

— Это было… — У меня перехватило дыхание, когда его пальцы нащупали ряд крошечных крючков на спине моего платья. Прикроватная лампа зажглась, заставив меня вздрогнуть. Я не думала, что когда-нибудь смогу привыкнуть к его умению делать такие вещи. — Это было тяжело.

Он на мгновение замолчал.

— Когда ты стала сиротой?

— Когда я родилась? — Я рассмеялась. — Или вскоре после этого, я полагаю. Я не знаю, что случилось с моими родителями — заболели ли они или просто не могли заботиться обо мне, — и я… я часто думала об этом. Например, почему они отказались от меня? Был ли у них выбор?

— Тебя это больше не удивляет? — Спросил он, расстегивая платье, пока медленно расстегивал застежки.

Я покачала головой.

— В этом нет смысла. Такое поведение могло свести с ума, поэтому я решила, что у них просто не было выбора.

— Скорее всего, это правда, независимо от сценария, — прокомментировал он, и я кивнула. — Как ты выжила?

— Делая все, что было необходимо, — сказала я, а затем быстро добавила: — Я была не одна. У меня есть друг. Мы выжили вместе.

— А этот друг? Он облегчил выживание?

Я обдумывала это, пока тыльные стороны его пальцев скользили по коже моей поясницы.

— Это действительно облегчило задачу, но…

— Но?

— Но это также усложнило задачу, — прошептала я. — Потому что ты заботишься не только о своей спине, понимаешь? Но и о ком-то еще — о ком-то, о ком ты беспокоишься каждый раз, когда вы расстаетесь в поисках еды, денег или крова? На улицах может случиться столько всего. Все такие… — Я замолчала, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Кто такие все?

Я оглянулась на него через плечо. Тусклый свет отбрасывал тени на его впалые щеки.

— Ты действительно хочешь это знать? Потому что тебе не нужно притворяться, что тебе интересно, что бы это ни было.

Он посмотрел на меня сверху вниз, прикрыв глаза ресницами.

— Я не притворяюсь, — сказал он. — И за ужином я тоже не притворялся.

Я приподняла бровь.

— Тебя действительно интересовали различные виды седума? — Я рассмеялась. — Седум никого не интересует.

— Но это так.

— Да, тебя легко развлечь.

Принц Торн усмехнулся.

— Это еще одна вещь, в которой я сомневаюсь, — сказал он. — Все были такими, как ты, на'лаа?

Прикусив нижнюю губу, я слегка покачала головой.

— Каждый человек — потенциальный враг. Другие дети, даже те, с которыми ты делил пространство и которым доверял. Человек, который сегодня дал тебе хлеба, на следующий день может вызвать на тебя суд и обвинить в воровстве. Тот слишком дружелюбный джентльмен, что живет дальше по улице? Что ж, за это дружелюбие приходится платить. — Я пожала плечами, когда его пальцы замерли на последнем крючке. — Значит, ты не просто заботишься о себе, но и не одинок. За тобой тоже кто-то присматривает.

Он на мгновение замолчал.

— Ты говоришь так, будто это ничего не значило.

Я так и сделала?

— Просто все было так, как было.

Последовала еще одна короткая пауза молчания.

— Ты храбрее, чем я думал.

Лицо потеплело, и я выдавила из себя смешок.

— Это неправда. Я провела всю свою жизнь в страхе. Я все еще… — я сделала глубокий вдох. — Я не думаю, что была или остаюсь храброй. Скорее всего, я просто отчаянно пыталась выжить.

— Страх не уменьшает храбрости, — сказал он, застегивая последнюю пуговицу. — Как и отчаяние. Во всяком случае, оно укрепляет храбрость.

— Возможно, — пробормотала я, прочищая горло. — Я бы спросила, каково это было для тебя, но, поскольку ты никогда не был ребенком… — Я замолчала, нахмурившись. — Это действительно странно произносить вслух.

Принц издал смешок, его пальцы слегка коснулись моей кожи, раздвинув полы платья, когда он задирал их мне на спину. Рукава платья соскользнули еще ниже по моим рукам, остановившись чуть выше локтей.

— На что это было похоже? — Спросила я, мое любопытство взяло верх. — Быть созданным?

— Это трудно объяснить и, вероятно, невозможно понять. — Его руки скользнули по моей спине, посылая по мне еще одну волну мелкой дрожи. — Но это как… проснуться, открыть глаза и все узнать.

Я моргнула.

— Все? Буквально в одно мгновение? — Я оглянулась на него, но его голова была повернута таким образом, что я не могла видеть выражения его лица. — Ты знаешь все?

— Да, но требуется время, чтобы понять, что ты знаешь и как все это применимо к окружающему тебя миру — миру, в который тебе еще предстоит войти. — Его пальцы прошлись по линии моих лопаток. — На полное понимание могут уйти годы.

Я пыталась представить, каково это — проснуться с осознанием того, что я приобрела всю свою жизнь за считанные минуты. Он был прав. Я не могла понять.

— Это звучит… впечатляюще.

— Даже очень.

Я замерла, пока он продолжал исследовать мою спину, наслаждаясь его теплыми прикосновениями.

— А когда ты был создан, ты выглядел так же, как сейчас?

— Не совсем. — Его пальцы прошлись по моей спине. — Когда я пришел в сознание, я был глубоко под землей.

Я выдохнула.

— Тебя похоронили заживо?

— Нет, на'лаа. — Он снова провел руками по моей спине. — Я был сотворен из земли, как и все деминиены, и когда мы приходим в сознание, мы еще не полностью… сформировались.

— Не полностью сформировались? — Мой взгляд упал на его меч в ножнах. — Мне нужно больше подробностей об этом.

— Требуется некоторое время, чтобы наши тела превратились в то, что ты видишь сейчас, и в процессе создания что-то может пойти не так, — объяснил он. — Сначала мы всего лишь сознание, но со временем наши кости выковываются из камня глубоко в земле, наша плоть высекается из камня. — Его пальцы скользнули по моим ребрам. — Все это время корни ведьминых деревьев питают нас, создавая наши органы и наполняя наши вены. Этот процесс может занять годы, пока мы прислушиваемся к жизни вокруг и над нами.

У меня, скорее всего, отвисла челюсть. Я пыталась осмыслить все это и сдалась, потому что не было никакого способа.

— Годы под землей? Я бы сошла с ума.

— Конечно, ты бы сошла. Ты смертна, — просто заявил он. — Мы — нет.

— Но я не понимаю… Я имею в виду, что у вас течет кровь. А не сок.

— Как и у Вичвудов.

Вспомнив слухи, я скривила губы.

— Я слышала, что у Вичвудов течет кровь, но я…

— Ты в это не поверила?

— Я думала, что люди просто видели красный сок, но, кажется, теперь я понимаю, почему Колдовские леса такие священные. — Я неуверенно рассмеялась. — Знаешь, той ночью в саду, когда ты сказал, что являешься частью всего, что нас окружает, я не думала, что ты имел в виду буквально.

— Большинство не стали бы. — Его пальцы скользнули по изгибу моей талии.

Я подумала о том, что он рассказывал мне о прошлом мире.

— Знали ли те, кто жил до Великой войны, о Вичвудах?

— Если бы они это и сделали, то об этом забыли, но при входе в лес были бы знаки, указывающие на то, что они ступили на священную землю. Предупреждения, которые должны были быть проигнорированы. Именно уничтожение Ведьминых лесов пробудило первых.

В каком-то смысле, было трудно не сердиться на наших предков, когда казалось, что они почти добровольно вырыли себе могилы.

— Есть же хайборны, которые рождаются, верно? — Спросила я. — Я говорю не о целестиях.

— Дети Деминиенов рождаются и стареют так же, как целестия или смертные, но, возможно, медленнее.

— Я так и думала. — Я сделала паузу. — У тебя есть дети?

— Нет.

Не знаю, почему я испытала облегчение, услышав это, но я была рада.

— Я слышала, что Деминиены на самом деле могут выбирать, когда им заводить ребенка. Как будто обе стороны должны хотеть, чтобы ребенок появился на свет. Это правда?

— Так и есть.

— Должно быть, это приятно, — пробормотала я.

— Что на счет тебя? — Его руки снова скользнули по моей спине. — У тебя были дети?

— Боги, нет.

Принц Торн рассмеялся.

— Я так понимаю, ты не любишь детей?

— Дело не в этом. Это просто какой-то… — Я замолчала. Слова Грейди всплыли на поверхность. С чего бы мне хотеть произвести на свет ребенка? Это был чертовски хороший вопрос для большинства, но для меня? Даже в большей степени. Как я могла даже прикоснуться к своему ребенку?

— Я понимаю, — тихо сказал он.

Я открыла рот, но закрыла его, подумав, что, возможно, он действительно понимал, что я не смогу дать ребенку ту жизнь, которую он заслуживает. Что я боялась, что в конечном итоге повторю историю. Я не хотела так поступать с ребенком. Я не могла. Но он никак не мог знать, насколько по-настоящему трудным это будет для меня.

Я прочистила горло.

— В любом случае, ты сказал, что во время создания что-то может пойти не так?

— Если процесс нарушается, создание прерывается. — Его ладони скользнули вниз по моим рукам, схватив рукава моего платья. У меня перехватило дыхание, когда шелковистый материал соскользнул с моих рук и бедер, собираясь у моих ног. — То, что пробуждается, еще менее смертельно, чем Деминиен.

Холодок пробежал по моему обнаженному телу.

— Ты говоришь о тех, кто не похож на нас? Таких, как никсы?

— В некотором смысле, — сказал он, и его ладони снова коснулись моих ребер, прогоняя холод. — Никсы специально просыпаются пораньше.

Я мысленно вернулась к тому времени, когда в последний раз была в этом зале.

— Это ты имел в виду, когда говорил о том, что не доверяешь тем, кто создал никсов?

Его дыхание коснулось моего затылка, а затем я почувствовала его губы там.

— Да.

Я хотела спросить его, почему кто-то пытается помешать процессу, но его руки скользнули к моим бедрам. Его пальцы скользнули под тонкое кружево, и он начал опускать его.

Мой пульс участился, когда я оглянулась через плечо и увидела только макушку его склоненной головы, когда он стягивал ткань с моих ног, а затем и она присоединилась к платью на полу. Его губы коснулись изгиба моей задницы, рассеивая мои мысли. Затем его губы скользнули по изгибу моей поясницы, по центру позвоночника, а затем по затылку, когда он снова поднялся.

— Скажи мне кое-что, на'лаа, — сказал он, поворачивая меня в своих объятиях. — Так вот как ты теперь выживаешь?

Я подняла глаза, и мой взгляд тут же встретился с его. Синий цвет стал таким же насыщенным, как небо в сумерках, переходя в другие оттенки.

— Что ты имеешь в виду?

Он собрал мои волосы и перекинул их через плечо.

— Ты все еще выживаешь, делая все, что необходимо?

— Да, — прошептала я.

Густые ресницы опустились, прикрывая его глаза.

— Ты поэтому решила остаться на ночь?

У меня екнуло в животе.

— Нет.

— Правда?

Дрожь пробежала по моим рукам, когда я подняла их, обхватывая пальцами края его туники. Сердце бешено колотилось у меня в груди, когда я задирала его тунику. Он молча снял рубашку, и я потянулась к клапану на его брюках. Расстегивая пуговицы, я чувствовала себя совсем не так, как в первый раз, когда делала это с ним. И не так, когда я стянула с него мягкий, потертый материал штанов.

— Да, — ответила я, когда он снял штаны. Я положила ладони ему на живот и закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его гладкой кожи под своими руками. Меня снова пробрала дрожь. — Правда.

Принц ничего не сказал, когда я провела руками по его груди, думая о том, что его плоть на самом деле сделана из камня. На несколько мгновений я позволила себе немного забыться, просто прикасаясь к нему. Ощущая прикосновение его твердой кожи к своим гораздо более мягким рукам. Напряженные движения его живота. Напряженные мышцы. Я понятия не имела, как, должно быть, выглядела в его глазах, но новизна прикосновения к другому была слишком сильной, чтобы сопротивляться. Он не остановил меня. Он просто стоял там, позволяя мне исследовать себя, так же, как я позволяла ему делать то же самое, и я не думала, что он когда-нибудь сможет понять, что он мне дал, когда я опустилась перед ним на колени, камень пола был таким же твердым, как его кожа, но холодным.

Я открыла глаза и подняла взгляд на твердую, густую линию, выступающую из его бедер.

— Ты прекрасен, — прошептала я.

Он слегка наклонил голову, подставляя одну… щеку с более темным оттенком свету лампы.

Мои губы приоткрылись.

— Ты… краснеешь?

— Я краснею? — В его голосе звучала неподдельная неуверенность.

Было что-то совершенно очаровательное в этом легком пятне на его щеках — в том, что такой могущественный и неземной человек, как Деминиен, мог покраснеть.

— Да, ваша светлость.

— Торн, — поправил он. — Не думаю, что я когда-либо раньше краснел.

— Возможно, ты краснел, но никто тебе об этом не говорил.

— У многих не хватило бы смелости сделать это, — заметил он, выпрямляя голову. — Но я думаю, что это… впервые.

Возможно, это было не так, но мне понравилась идея быть первой, кто заставит принца Витруса покраснеть. Я улыбнулась и провела руками по его бедрам, сосредоточившись на его длине. Стоя на коленях, мне пришлось вытянуться, чтобы дотянуться до него, он был таким абсурдно высоким. Я провела руками по его коже, снова ощущая твердый изгиб его задницы, а затем стройную плоть его бедер, и все это время моя кровь бурлила. Его размеры впечатляли… и пугали, и даже если бы это не было тем, чего я давно не делала, я бы все равно нервничала — возбуждалась, но нервничала бы.

— Я тут подумала, — сказала я, чувствуя себя смелой и распутной. — Что, поскольку ты уже заказал десерт, было бы справедливо, если бы я тоже попробовала его.

Его пальцы коснулись моей щеки, прежде чем зарыться в волосы.

— Тогда возьми его.

Не было ни колебаний, ни неуверенности, ни притворства. Я стояла перед ним на коленях, прикасалась к нему, потому что хотела этого, и в моей голове не было ничего, кроме моих собственных мыслей. Мои руки не дрожали, когда я обхватила его пальцами, но он дрожал. Это была легкая дрожь, когда я крепче сжала его, и я почувствовала это снова, когда мое дыхание коснулось головки его члена. Я провела рукой по всей длине, ощущая эти легкие выпуклости, когда взглянула на него.

У меня перехватило дыхание. На его плечах и руках виднелось слабое золотистое пятно. Он склонил голову, волосы упали ему на лицо. Я не могла видеть его глаз, но его пристальный взгляд был напряженным и горячим. Это разожгло огонь, уже тлеющий в моих венах. Пальцы в моих волосах сжались.

Я взяла его в рот и содрогнулась от глубокого, рокочущего звука, который вырвался из него. Я вошла в него так глубоко, как только могла, что было не так уж далеко, но принц… Его ответный стон и легкое движение бедер сказали мне, что он совсем не возражал. Я провела языком по всей длине и по выпуклостям на нижней стороне, добравшись до углубления под головкой его члена. Я снова втянула его в рот, когда он… он, казалось, стал теплым под моей рукой и у меня во рту, и этот жар овладел моими чувствами. Я пососала головку его члена, удивленная его вкусом. Он не был солоноватым, как раньше, но… слегка сладковатым? Как будто посыпано чем-то похожим на сахар? Я никогда раньше не пробовала ничего подобного. Его рука сжалась в моих волосах, дергая за пряди, пока я сосала сильнее, мой рот все больше наполнялся его вкусом — мои губы покалывало, и этот острый водоворот ощущений пронесся по всему телу, заставляя затвердеть кончики грудей и соединяясь с напряженными мышцами внизу живота. Почувствовав, что становлюсь влажной, я застонала в его объятиях. Слабое, жгучее покалывание в затылке, когда он дернулся всем телом, только усилило мое возбуждение.

Я наклонилась к нему, прижимаясь грудью к его бедрам, пока ласкала его ртом и рукой. Пульсация под моим языком отдавалась эхом между бедер, и мне захотелось опустить руку и дотронуться до себя, но я никогда этого не делала — никогда не прикасалась к себе до другого. Боги, я хотела этого так сильно, что боль была почти невыносимой, когда мои пальцы впились в его икру сзади.

— Черт, — прорычал он, его тело снова дернулось.

Я никогда раньше не получала такого удовольствия от этого акта, но сейчас я была жадна. Я была ненасытна, когда втягивала его глубже, наслаждаясь его вкусом, глубокими, гортанными стонами, которые эхом отдавались от него. И когда его бедра начали покачиваться, я захотела, чтобы он двигался быстрее, жестче. Я хотела всевозможных… порочных вещей, когда открыла глаза и посмотрела на него, мой пульс бешено колотился, а тело болело. Я сжала бедра вместе, содрогаясь от вспышки желания. Его хватка на моем затылке усилилась, удерживая меня на месте, пока он двигался. Я хотела…

— Прикоснись к себе.

Мои глаза распахнулись.

Он вынул свой член у меня изо рта, а затем помог мне подняться на ноги. Мои ноги задрожали, когда он развернул меня и усадил так, что я оказалась на краю его кровати. Он вошел в меня, широко раздвигая мои ноги. Прохладный воздух коснулся жара между моих бедер. Он просунул руку между нами, взяв меня за одну из ладоней. Он провел ею по всей длине и головке своего члена, его плоть увлажнилась от моего рта и… от него. Кончики моих пальцев сразу же потеплели и начали покалывать.

— Что… что это такое? — Спросила я, едва узнавая свой голос. Он был хриплым. Чувственным. — Моя кожа покалывает, а ты на вкус… — Я сглотнула, тихо застонав. В облаке вожделения я вспомнила кое-что из того, что он сказал. — Твое семя…

— Это афродизиак, — закончил он.

— Милостивые боги, — выдохнула я, широко раскрыв глаза. Он еще даже не кончил, и это могло произвести такой эффект? — Теперь я… — я застонала, когда острая волна желания пронзила меня. — Я понимаю, почему люди так сильно этого хотят.

Его смех был мрачным и греховным.

— Прикоснись к себе, — приказал он, снова кладя руку мне на затылок. — Трахай свои пальцы, пока я трахаю твой рот.

Мое тело загорелось от его требовательных слов, которые в обычной ситуации заставили бы меня вздрогнуть, но сейчас заставили застонать от удовольствия. Встретившись с ним взглядом, я сделала, как он требовал. Я поднесла руку к промежутку между своими бедрами, пока он наблюдал, как он застыл в полной неподвижности, его член блестел между нами. Мои пальцы задели клитор, и мои бедра чуть не оторвались от кровати. Покалывание от пальцев перешло к напряженным нервам.

— О боги, — вскрикнула я от охватившей меня дрожи удовольствия. — Я не думаю, что смогу.

— Ты сможешь. — Он притянул мою голову ближе к себе. — Я хочу, чтобы эти пальцы были внутри тебя. — Его челюсть напряглась. — Я хочу, чтобы они были в тебе.

Содрогаясь, я просунула их сквозь влагу, а затем внутрь себя. Он и глазом не моргнул, когда я начала двигать пальцами. Он возвышался надо мной, его рука крепко вцепилась в мои волосы. Прикосновение моих пальцев вызвало покалывающее тепло.

— Моя девочка, — пробормотал он.

Мой пульс участился, когда я снова взяла его в рот, сжимая другой рукой. Я посасывала его, делая то, что он требовал. Мой одобрительный возглас потонул в его рычании, когда он толкнулся сильнее, его движения стали грубее, но в каждом движении его бедер чувствовался контроль. Он не причинил мне боли, и, боги, я знала, что он легко мог бы это сделать, учитывая, каким твердым он был, каким сильным он был, но он брал, не принимая, и я еще больше ощущала его вкус во рту, прижимаясь к кровати, когда ласкала себя. Мышцы напряглись глубоко внутри меня. Он не мог слышать моих стонов, но я знала, что он их чувствовал, когда наблюдал, как я ласкаю его член ртом, как я сама ласкаю себя пальцами. Оргазм был таким сильным, что у меня перехватило дыхание..

Принц оторвался от моего рта, повалил меня на кровать и устроился у меня между ног, зажав мою руку и свой член между нами и навалившись на меня всем своим весом. Рука в моих волосах потянула мою голову назад. Я встретилась с ним взглядом, когда он вздрогнул, его сперма была горячей и покалывающей под моей рукой — в моей сердцевине, его тело было таким же горячим, а плоть, казалось, гудела. Мои глаза расширились от буйства ощущений, когда края его тела засветились, как у солей. Звук, который я издала, схватив его за руку, наверняка смутил бы меня, но его смех — его густой, страстный смех, когда он покачивался рядом со мной, — срывался с моих губ, когда волна за волной меня охватывало наслаждение.

И это продолжалось, секунды превратились в минуты, еще долго после того, как он замер рядом со мной. Дрожь удовольствия не утихала, даже когда он просунул руку между нами, высвобождая мои пальцы. Я задрожала, когда он… он склонился надо мной, убирая пряди влажных волос с моего лица, касаясь моей щеки, моих приоткрытых губ, его глаза были открыты, и он не упускал ни единого мгновения. Он наблюдал за мной, ласкал меня, пока я не кончила, пока не схлынула последняя волна наслаждения, и я, наконец, не освободилась от плена. Я уставилась на него, приоткрыв глаза.

Милостивые боги, Наоми не ошиблась насчет оргазмов….

— Оставайся здесь, — сказал Принц.

Я никуда не собиралась уходить, когда он оторвался от меня. Я не могла пошевелиться, казалось, каждый мускул потерял способность работать. Мне показалось, я услышала, как включилась вода. Я лежала с закрытыми глазами, и тепло между моих бедер исчезло еще до того, как его вкус исчез с моего языка… Должно быть, я действительно задремала, потому что, когда, моргнув, открыла глаза и увидела, что он стоит надо мной, у меня возникло ощущение, что он был там уже некоторое время.

— Вот. — Он наклонился, упершись одним коленом в кровать, просунул руку мне под затылок и приподнял мою голову. — Выпей это.

Я открыла рот, чтобы он поднес чашку к моим губам. Это была вода, и я жадно пила, до этого момента не осознавая, как сильно хочу пить. Когда я допила, он убрал чашку, а затем взял салфетку, которую, должно быть, принес с собой. Он взял меня за руку, вытер влажной тряпкой мои обмякшие пальцы и опустил мою руку на кровать.

— В следующий раз, и следующий раз обязательно будет, — поклялся он, натягивая ткань у меня между ног. Его голубые глаза засияли, когда я застонала, слабо приподнимая бедра от его прикосновения. Уголок его губ приподнялся. — Ты кончишь на моем члене и останешься там, пока последние капли удовольствия не покинут тебя. — Он сделал паузу, наклонив голову. — Ты согласна?

Мои брови поползли вверх от его попытки задать вопрос, и я бы рассмеялась, если бы не была такой уставшей.

— Да, ваша светлость.

— Торн, — сказал он, снова рассмеявшись. — И я рад, что мы согласны.

Я фыркнула.

Когда он отбросил тряпку в сторону, я поняла, что мне нужно встать и одеться. Принц хотел моего общества, но я знала, что ему нужна была определенная часть моего общества, которая не включала меня, отключившуюся в его постели, несмотря на его просьбу прошлой ночью. Приказав себе двигаться, я начала садиться.

Я не успела далеко уйти.

Принц Торн вернулся ко мне, и, прежде чем я поняла, что он задумал, он поднял меня на руки. Он положил меня на середину кровати, а затем устроился рядом со мной. Затем раздался щелчок выключающейся лампы. Я моргнула, открыла глаза и увидела темноту комнаты — грудь, к которой я стояла лицом и которой касалась. Он планировал, что я останусь с ним на ночь? Спать рядом с ним?

Я всегда спала только с Грейди, и это было совсем не похоже на то, что сейчас. Я не знала, что думать или чувствовать, пока лежала там. Мое сердце бешено колотилось, но под моей ладонью его грудь была неподвижна, если не считать неглубокого дыхания. Что он имел в виду, когда сказал, что его сердце уже давно не билось так, как у смертного? Это как-то связано с тем, каким он был… созданным?

— Ты спишь? — Прошептала я.

Последовало молчание, а затем: — Да.

Я нахмурила брови.

— Значит, ты отвечаешь мне во сне?

— Да. — Рука на моей талии напряглась.

Я сглотнула, мои пальцы прижались к его груди — там, где должно было быть сердце, но я ничего не почувствовала.

— Могу я тебя кое о чем спросить?

— Ты только что это сделала.

Я сморщила нос.

— Могу я спросить тебя еще кое о чем?

— Да, на'лаа.

— Не называй меня так, — пробормотала я.

— В данный момент ты особенно упряма.

Я закатила глаза.

— Неважно.

Он вздохнул, но в этом звуке не было раздражения. Это было почти как если бы его позабавило.

— Что за вопрос?

Прикусив губу, я уставилась на темный контур его груди под моей ладонью.

— Когда-нибудь твое сердце билось так же, как у смертного?

— Да. — Он зевнул.

Я провела пальцем по его коже.

— Почему оно не бьется так сейчас?

— Потому что я… — Его рука лениво скользнула по моей пояснице. — Я потерял ни'чору.

— И что же это такое?

Он так долго не отвечал, что я подумала, что он, возможно, заснул прямо на мне.

— Все.

— Все? — Я ждала, что он уточнит, но в ответ было только молчание. — Ты еще не спишь?

— Нет, — последовал ответ с тихим смехом.

Уголки моих губ приподнялись, но легкая усмешка быстро исчезла. Я сглотнула.

— Ты бы предпочел, чтобы я… чтобы я вернулесьв свои покои?

Его рука напряглась еще сильнее, прижимая мой живот к своему.

— Если бы я этого хотел, ты бы не лежала со мной в постели.

— Оу.

Он подвинулся, каким-то образом умудрившись просунуть мою ногу между своими.

— Не-а-а?

— Да?

— Иди спать.

— Спокойной ночи, Твой… — Я закрыла глаза, чувствуя, как на сердце становится… легко. Такого я еще никогда не испытывала. — Спокойной ночи, Торн.

Он не ответил, но, погружаясь в сон, я почувствовала, как его губы коснулись моего лба, и мне показалось, что я услышала, как он прошептал: — Спокойной ночи, Калиста.

Когда я проснулась, рядом со мной никого не было, но от простыней и моей кожи исходил мягкий древесный аромат. Я положила руку на кровать, ощущая тепло его тела.

Торн.

Было смутное воспоминание о том, как я проснулась в сером свете рассвета от прикосновения его пальцев к изгибу моей щеки, прикосновения его губ к моему лбу и звука его голоса.

— Приятных снов, — прошептал он. — Я скоро вернусь к тебе.

Я открыла глаза, моя грудь… набухла. Это чувство было не совсем неприятным, но совершенно незнакомым, и оно напугало меня, потому что было похоже на обещание чего-то большего.

Подтянув ноги к груди, я прижала их к груди. Я не могла обещать чего-то большего, хотя и не была уверена, что именно подразумевала идея большего. Я знала достаточно. Это было нечто большее, чем просто наслаждение, разделенное в самые темные часы ночи. Большее выходило за рамки физического. Большее было будущим.

И ни одна из этих вещей не была возможна с хайборном, не говоря уже о принце. Особенно с принцем Витруса.

Но он утверждал, что спас Арчвуд, потому что нашел меня.

Перевернувшись на спину, я покачала головой. Он не мог говорить это всерьез, что бы он ни думал о моей предполагаемой храбрости.

Но Хайборн не мог лгать.

Прижав ладони к лицу, я опустила их вниз, потирая кожу. Почему я вообще лежала в его постели и думала об этом? Были гораздо более важные вещи, на которых мне нужно было сосредоточиться. Клод знал, как работают мои способности, потому что я сомневалась, что он не помнит, чтобы говорил об этом. Его отношение к командиру Железных рыцарей. Надвигающаяся осада.

Торн был наименьшей из моих забот.

Но он был самой красивой из моих забот.

— Боги, — простонала я, сбрасывая простыню. Я села и подвинулась к краю кровати, ища свою сорочку. Не заметив ее на полу, я встала и повернулась, обнаружив мантию сложенной на комоде, где прошлой ночью лежали его мечи. В ногах кровати лежала черная мантия. Должно быть, он оставил ее там для меня.

Когда я надевала халат, у меня в груди снова появилось это странное и совершенно глупое чувство, похожее на припухлость. Это было… заботливо с его стороны.

Я скоро вернусь к тебе.

Я огляделась по сторонам. Он… Торн сказал, что хочет, чтобы я была с ним, пока он не отправится сопровождать свои армии. Неужели он ожидал, что я буду ждать его весь день в его покоях?

Этого не должно было случиться.

Вытащив волосы из-под мантии, я подобрала свое платье. Я прижала его к груди и поспешила к двери, обнаружив, что она заперта. Когда я повернула щеколду и открыла дверь, я чуть не врезалась прямо в Грейди.

— О, боги мои. — Задыхаясь, я отшатнулась.

Грейди поймал меня за руку, чтобы не упасть.

— Извини, — проворчал он. — Я пытался вскрыть замок — возился с ним полчаса. Должно быть, он что-то с ним сделал, чтобы его нельзя было открыть снаружи. Его темный взгляд скользнул по моему лицу, и затем он, казалось, увидел, что на мне надето и что я держу в руках. — С тобой все в порядке?

— Да. Конечно. — Я обошла его, закрывая за собой дверь. — Зачем ты пытался вскрыть замок?

— Действительно? — Его брови поползли вверх.

— Правда. — Я направилась по коридору.

Он уставился на меня.

— Ты хоть знаешь, который час? Уже почти полдень.

Во мне промелькнуло удивление.

— В самом деле? Я никогда..

— Ты никогда не спишь так долго, — закончил он за меня. — Этим утром я повсюду искал тебя, Лис. Твои покои, сады — я наткнулся на Наоми, которая тоже искала тебя, — сказал он, увидев, как я на него посмотрела. — Она рассказала мне об этом соглашении.

Фу.

Я крепче вцепилась в платье.

— Ей не следовало этого делать.

— Потому что ты этого не планировала?

— Нет, потому что ей, вероятно, пришлось столкнуться с тем, что ты слишком остро реагируешь и выходишь из себя, — сказала я, успокаиваясь, когда мы проходили мимо одного из сотрудников, который нес стопку полотенец. — И я собиралась тебе сказать.

— Когда?

— Сегодня утром. — Я заправила прядь волос за спину.

Его челюсть напряженно работала.

— Само собой разумеется…

— Ты не в восторге от этого соглашения.

— И ты тоже, по словам Наоми, — парировал он.

Я поджала губы, но подавила раздражение. Наоми, скорее всего, просто волновалась, и я, очевидно, дала ей для этого вескую причину.

— Я была не в восторге от этой договоренности, — начала я. — Но мы с Торном все обсудили, и я не против.

Грейди остановился.

— Торн?

— Да? — Я оглянулась на него. — Это его имя.

— И с каких это пор ты обращаешься к нему по имени? — Требовательно спросил он.

С тех пор, как я решила остаться, несмотря на то, что он сказал мне прошлой ночью.

Я не сказала этого, потому что все это было слишком сложно объяснить или понять. Черт, я даже не была уверена, что правильно поняла. Я свернула в коридор.

— Все в порядке, Грейди. Правда…

— Я бы очень хотел, чтобы ты перестала мне врать.

— Я не собираюсь. — Я остановилась, повернувшись к нему лицом. — Я не была в восторге от такого решения, потому что он не спросил меня, что я чувствую, чего я хочу, но мы все обсудили. Мы пришли к… взаимопониманию. Я думаю. — И я… — Сжав губы, я покачала головой и пошла дальше. — Я могу дотронуться до него, Грейди. Я могу прикоснуться к нему и не слышать, не чувствовать и не думать ни о чем, кроме своих собственных мыслей и чувств. Я знаю, ты говоришь, что все это понимаешь, но ты никак не можешь по-настоящему понять, что это значит.

— Ты права, — признал Грейди через несколько мгновений. — Я не могу понять, что это значит.

Он замолчал, когда пошел за мной, но это продолжалось недолго.

— И это единственная причина? — Спросил он, понизив голос. — Потому что ты можешь дотронуться до него?

— Что? — Я бросила на него взгляд через плечо. — Какая еще может быть причина?

— Я не знаю. — Он посмотрел на потолок, когда поравнялся со мной. — Он тебе нравится?

— Нравится ли он мне? — Я рассмеялась, когда мой желудок странно скрутило. — Кто мы такие? — Я толкнула его локтем. — Шестнадцати летние?

Он фыркнул.

— Я не знаю. Я имею в виду, он мне нравится достаточно сильно, чтобы захотеть прикоснуться к нему, если ты об этом спрашиваешь, — сказала я, чувствуя, как мурашки бегут по коже. — Я не знаю его достаточно хорошо, чтобы он нравился мне больше.

Грейди смотрел прямо перед собой.

— Да, но даже если бы ты его знала, Лис, он не мог бы тебе нравиться.

— Да, я знаю. Можешь не говорить мне об этом.

— Просто хотел убедиться, — пробормотал он.

Не обращая внимания на внезапный комок в груди, я сказала: — Разве ты не должен работать или что-то в этом роде?

— Да, но барон заперся в своем кабинете с Хаймелем.

Они, вероятно, пытались выяснить, где тысяча солдат собирается разбить лагерь. Я толкнула дверь в свою каюту.

— Наоми рассказала тебе, почему Хайборны были здесь?

— Она рассказала. — Он присел на краешек стула. — Должен признать, это меня удивило.

— Прошлой ночью я узнала кое-что еще.

— Если это имеет какое-то отношение к тому, что происходило в покоях принца, меня это совершенно не интересует.

— Это не имеет никакого отношения к Торну, — я осеклась, когда взгляд Грейди метнулся в мою сторону. — Это не имеет никакого отношения к принцу, а к королю Евросу, — сказала я, а затем рассказала ему о том, как король предпочел, чтобы Арчвуд пошел по пути Астории. Я не стала рассказывать ему о прошлом — о мире, который рухнул. Торн доверил мне это, и это было важно, а знание прошлого казалось… опасным.

— Не могу сказать, что я удивлен, услышав, что король предпочел бы, чтобы город сравняли с землей, — сказал Грейди, когда я замолчал.

— Действительно? — Мои брови поползли вверх.

— Да. Ты была удивлена, услышав это?

— Немного, — сказала я. — Я имею в виду, что есть огромная разница между тем, что король мало интересуется благополучием нас, низкорожденных, и тем, что он решает, что наши дома и средства к существованию не стоят того, чтобы кто-то из высокорожденных был ранен или погиб.

— Да, я не вижу в этом разницы. — Он пожал плечами. — В конечном счете, хайборны заботятся только о себе. В половине случаев я удивляюсь, что они просто не избавились от нас и не забрали королевство себе.

— Боги. — Я уставилась на него. — Это мрачно. Даже для тебя.

Он фыркнул.

Я покачала головой.

— Это еще не все. Это о Вейне Бейлене.

На его лице отразилось любопытство.

— Я весь внимание.

— И это должно остаться в твоих ушах.

— Конечно.

Я взглянула на закрытую дверь.

— Клод и Вейн родственники.

Он удивленно приподнял бровь.

— Что?

— Они двоюродные братья, родственники по линии отца Клода, — сказала я ему. — Бейлен — целестия.

— Черт… — Он растянул это слово. Он откинулся на спинку стула, положив руку на спинку. — Как ты узнала об этом?

— Клод рассказал мне. Хайборн не знает. — Я скрестила руки на груди, глубоко вдохнула и тут же пожалела об этом, потому что от проклятого халата пахло… Торном. — Но то, что он был целестией, объясняет, почему Железные рыцари поддержали Западные земли.

— Да. — Он провел пальцем по лбу. — Я полагаю.

Я изучала его.

— Мне жаль.

Он поднял голову.

— За что?

— Я знаю, ты вроде как равнялся на этого Бейлена, и, услышав, что он целестия, вероятно, все изменилось.

— Почему? — Он нахмурил брови.

— Потому что целестии не низкорожденные.

— Их в основном сравнивают с хайборнами. Я имею в виду, посмотри на Клода. Он так же опасен, как полусонный котенок.

Я сморщила нос.

— Ты действительно думаешь, что это ничего не меняет? Кто он такой? Он поддерживает Хайборна из Западных земель — принцессу, которая хочет стать королевой?

— Слушай, я знаю, что сказал, что все Хайборны одинаковы и все такое дерьмо, но я был… я не знаю. Я говорил от чистого сердца. Бейлен и те, кто следует за ним, рискуют своими жизнями. Должна быть причина, по которой Бейлен поддержал бы ее — почему те, кто уже подписался на Бейлена, тоже поддерживают ее. Она могла бы быть другой.

Я раздраженно выдохнула, качая головой.

— Ты думаешь, твой принц другой.

— Он не мой принц, — отрезала я. — И я просто… — Я присела на краешек стула. — Я чувствую, что мне чего-то не хватает с Клодом и со всем остальным, и это важно. Он сказал, что Бейлен был звездорожденным или что-то в этом роде. Это прозвучало знакомо, но я не понимаю. — Я многого не поняла, например, как Клод сказал, что принц Витруса может дать мне то, чего не может он сам. Всё.

— Звездорожденный? — Пробормотал Грейди, и я посмотрела на него. Он качнулся вперед. — Подожди. Я уже слышал это раньше. Слышал, как ты это сказала.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила я, теребя воротник халата.

— Настоятельница обители Милосердия — та, кому ты была отдана, — сказал он. — Когда мы были моложе, ты рассказывала мне, что она говорила, что ты рождена звездами.

— Вот черт. — Моя рука упала на колени. — Ты права.

Он одарил меня дерзкой ухмылкой.

— Я знаю. Возможно, это просто странное совпадение.

— Да, — пробормотала я, только я не верила в совпадения. Он тоже.

Звездорожденный.

Я знала, что это что-то значит.

Моя интуиция, обычно молчавшая обо всем, что касалось меня, подсказывала мне, что это так.

Что это было важно.

Клод все еще был с Хаймелем, так что поговорить с ним в данный момент было невозможно, и поскольку об этом мог знать только целестия, единственным человеком, который, как я мог подумать, мог знать, что имел в виду звездорожденный, была Мейвен.

Это было в том случае, если Наоми была права на ее счет, и она была бабушкой Клода по отцовской линии.

Дело в том, что мне пришлось бы заставить ее заговорить или… мне пришлось бы получить информацию от нее другим способом, без ее разрешения.

Мне это не понравилось, но и не остановило меня. Я была лицемеркой и полностью осознавала это.

Вымытая и одетая в легкую тунику и леггинсы, которые часто носят сотрудники, с волосами, заплетенными в косу, я все еще ощущала на себе этот древесный, мягкий аромат Торна. В этот момент я начала думать, что это было мое воображение, потому что как такое вообще могло быть возможно?

Я шагнула в нишу, в которую была врезана дверь комнаты Мейвен, и постучала. Ответа не последовало, но через несколько мгновений округлая деревянная дверь со скрипом отворилась.

Поколебавшись, я сделала глубокий вдох и приоткрыла дверь настолько, чтобы можно было пройти, войдя в комнату, освещенную десятками свечей, расставленных на полках вдоль каменных стен и почти на каждой плоской поверхности. В этой комнате должно было быть электричество, чтобы нагревать воду, но Мейвен, похоже, предпочитала атмосферу при свечах.

Или жуть.

Закрывая за собой дверь, я чуть было не пропустила ее. Закутанная в черное, она сидела на одном из многочисленных табуретов возле гардероба, склонив голову, и что-то шила на коленях. В комнате пахло хозяйственным мылом и слегка нафталином.

В горле странно пересохло, и я медленно подалась вперед.

— Мейвен? — Я вздрогнула от хриплого звука своего голоса. — Я вернула тебе головной убор. Я забыла сделать это вчера вечером.

Она мотнула головой в сторону одной из полок, на которой были выставлены другие изысканные украшения.

Прикусив губу, я подошла к полке с головным убором и нашла свободный крючок, чтобы повесить его. Тревога поселилась в моей груди, когда я взглянула на нее. Тусклые седые пряди волос выбились из-под капюшона, закрывая ее лицо.

— Я… хотела спросить вас кое о чем. — Я повесила цепочку на крючок и аккуратно положила цепочки с рубинами на полку под ней.

Ответа не последовало, пока ее скрюченные пальцы протыкали иглой и ниткой тонкую красную ткань.

— Вы бабушка Клода? — Спросила я.

Она по-прежнему молчала.

Я уставилась на ее ссутулившиеся плечи. Как и прошлой ночью, у меня между лопатками возникло неприятное ощущение. Покалывание распространилось по моим рукам и проникло в мышцы, направляя меня к ней. Пальцы подергивались, я беззвучно приблизилась к женщине и подняла руку.

Быстрее, чем я ожидала, Мейвен развернулась на своем стуле.

Я ахнула, отступая на шаг.

— Ты думаешь добиться от меня ответа, девочка? — Спросила она тонким, как пергамент, и хрупким, как ее кости, голосом. — Спустя столько времени?

— Я… — я не знала, что сказать, и убрала руку.

Она рассмеялась, но звук, больше похожий на сухой хрип, сотряс все ее тело.

— Ты никогда раньше не разговаривала со мной. Никогда раньше не спрашивала меня о моих родственниках. Почему сейчас?

— Это неправда. Я уже говорила с вами раньше, когда меня только начали приводить к вам, — сказала я ей, но это было ни к чему. — Клод — ваш внук?

Морщины на ее лице были глубокими. Водянистые, затуманенные глаза встретились с моими, но они были настороженными и полными любопытства.

— Что для тебя важно?

— Вы можете просто ответить на вопрос?

Когда она подняла подбородок, пряди серебристых волос скользнули назад.

— Или?

— Или… — У меня задрожали пальцы. — Я просто получу ответ на свой трудный вопрос. — Мой желудок скрутило; лицемерие все еще не давало мне покоя, особенно после моей лекции Торну о согласии. Конечно, получение ответов от Мейвен не было похоже на то, что требовало моего времени и сил, но это было похоже на раздвоение личности. Это было очень похоже на то, что я делала каждый раз, когда использовала свои способности для Клода. Возможно, именно поэтому у меня были такие проблемы с требованиями Торна. И, возможно, именно поэтому я смогла их принять. С колотящимся сердцем я шагнула к ней.

— Вы не сможете меня остановить.

Ответный смех Мейвен был больше похож на хихиканье.

— Нет, я полагаю, что нет. — Она медленно поднялась и, шаркая, двинулась вперед, подол ее черной мантии неровно волочился по полу. — Да, он мой внук.

— По отцовской линии?

— Да.

Я шумно выдохнула, когда она положила одежду на ближайший стол. Это напомнило мне о брызгах крови в темноте.

— Ты понимаешь, на что я способна.

— Несомненно, — заметила она, возвращаясь к табурету. Она тяжело опустилась на него, щеки ее раздувались от напряжения.

Я проигнорировала неожиданно сильный сарказм в тоне.

— Вы знаете, что значит «звездорожденная»?

— Почему ты спрашиваешь меня? — Она взяла клубок шерсти и проткнула его иглой. — Ты могла бы спросить барона.

— Потому что он занят, и я подумала, что если вы целестия, то, возможно, знаете, что это такое.

Мейвен покачала головой, бросая подушечку для булавок в корзину, стоявшую у ее ног.

— И с чего ты это взяла?

Черт возьми, если бы я знала на тот момент.

— Потому что я слышала это раньше, из уст настоятельницы обители Милосердия, и Клод упоминала об этом… вскользь.

— Забавная ты девчонка, — сказала она, хихикая. — Знаешь так много и в то же время знаешь так мало.

Мои глаза сузились.

— Хаймель сказал что-то в этом роде.

— Да, этот парень слишком много знает.

— Что?

— Почему бы тебе не налить мне попить из той красной бутылки? — Она подняла хрупкую руку. — Вот. На столике у двери.

Я оглянулась через плечо и увидела ее. Я пересекла комнату, взяла стеклянную бутылку и вытащила пробку. Запах виски был таким сильным, что чуть не ударил мне в лицо.

— Вы уверены, что хотите этого?

— Я бы не просила, если бы не была уверена.

— Хорошо, — пробормотала я, наливая темно-коричневый напиток в старую глиняную чашку. Подавая ей напиток, я надеялась, что виски развяжет ей язык и не убьет ее. — Держите.

— Спасибо. — Она обхватила чашку тонкими костлявыми пальцами, стараясь не касаться моих. Она сделала глоток — большой глоток. Мои глаза расширились, когда она сделала глоток, а затем причмокнула губами. — Это согревает мои кости.

— Ага.

Ее смешок был не более чем дуновением воздуха.

— Когда-то я была такой же, как ты. Не какой-нибудь сиротой, подобранной на улице, но и не намного лучше. Дочь бедного фермера, одна из трех, с пустым желудком, но сердцем и головой, полными глупостей.

Мои брови поползли вверх от того, что прозвучало явно как оскорбление, но я промолчала.

— И так же, как и ты, я была готова отдать все, что угодно, лишь бы не ложиться спать голодной каждую ночь, — сказала она, глядя на свечи вдоль стены, в то время как я присела на краешек другого стула. — Не просыпаться каждое утро, зная, что я закончу так же, как моя мама, которая умерла, не дожив до четвертого десятка лет, или, как мой папа, стала несчастной из-за тяжелой работы на полях. Когда я встретила барона Хантингтона — Ремуса Хантингтона? — Ее морщинистые черты смягчились, когда она заговорила о дедушке Клода. — Я была более чем счастлива дать ему то, что он хотел, в обмен на то, что его кормили и укрывали. Удобно. Он был достаточно добр, особенно когда я подарила ему сына, которого его жена выдавала за своего собственного. Но я вырастила Ренальда. Он все еще был отцом моего мальчика — Клода. Я также подарила ему дочь. Назвала ее в честь моей мамы. Элоиза. И ее тоже вырастила. Каким-то образом я пережила их всех. — Она снова рассмеялась, ее плечи опустились, прежде чем она сделала еще глоток. — Старая кровь. Такова моя семья. У нас старая кровь. Так говорил мой отец.

Она медленно повернула голову ко мне.

— Ты знаешь, что такое старая кровь?

Я покачала головой.

— Это еще одно название, которым они любят называть целестию. Древняя кровь. Это означает, что многих наших предков можно проследить вплоть до Великой войны. Даже до того, как они появились. Можно проследить весь путь до первых из них, тех, кто когда-то был звездами, наблюдающими за нами. Старше, чем король, который правит сейчас. Так же стар, как тот, что был до него.

— Первыми из них? — Моя интуиция молчала, и этого было достаточно. — Хайборнами?

Мейвен кивнула.

— Деминиенами. Наблюдателями. Помощниками.

Торн… Так он называл древних деминиенов. Наблюдатели.

— Какое отношение это имеет к звездорожденному?

— Если ты перестанешь отпускать ненужные комментарии, я доберусь до этого.

Я закрыла рот.

Мейвен хрипло рассмеялась.

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, какие странные целестии? Чтобы кто-то вообще появился на свет? Мы происходим от Деминиенов, а не от их потомков. Чтобы родилась целестия, это должен быть один из них и низкорожденный, разве это не странно?

Я догадывалась об этом, но не хотела говорить.

— Подумай об этом. — Она посмотрела на меня. — Деминиены могут трахать с половиной этого королевства и никогда не иметь детей.

Смешок подкатил к моему горлу, когда я услышала ее ругательство, но я благоразумно проглотила его.

— Они сами должны выбрать, кто у них будет. С чего бы им хотеть зачать ребенка от человека низкого происхождения?

Когда я ничего не сказала, она многозначительно посмотрела на меня.

— Я не знаю, — сказала я. — Может быть, потому, что они… влюблены?

Она захихикала так громко, что ликер выплеснулся через край ее чашки. Я не могла ее винить. Мне это показалось нелепым.

— Может быть. Может быть, и так, но у каждого творения должна быть заложена основа, и именно этим в то время занимались Деминиены. Закладывая основу для тех, кто рожден под звездами.

Я действительно понятия не имела, о чем она там болтала, но я молчала и слушала.

— И я думаю, что некоторым из них не нравится эта основа. По крайней мере, так всегда говорил мой папа. Ты, наверное, думаешь, что это потому, что они хотят сохранить чистоту своей крови, верно? — Сказала она, и да, это было именно то, о чем я подумала. Ее тонкие бескровные губы скривились, обнажив пожелтевшие от старости зубы. — Я считаю, что они этого не хотят из-за того, что делает старая кровь. Позволяет звездам падать.

У меня по спине побежали мурашки.

— Звездорожденные? Ты говоришь о целестиях? — Спросила я, сбитая с толку.

— Нет. Не они. Они не рождаются на звездах. — Она подняла руку, указывая на меня пальцем. — Звезды не падают просто так, но они… — Ее покрытая пятнами рука снова исчезла в рукаве, в то время как другой она подняла свою чашку. — Раньше говорили, что когда падает звезда, смертный становится божественным.

Мои брови поползли вверх.

— Божественным?

— Божественным, как и мой второй внучок, девочка. — Она подняла чашку в моем направлении, словно приветствуя меня. — Божественным, как и ты.

— Я? — Я пискнула. — Я не целестия…

— Ты ведь не простой низкорожденная, не так ли? Умеешь видеть будущее. Умеешь заглядывать в чужие мысли. Нет, это не так. Древняя кровь, — повторила она. — Как только человек рождается, у всех, кто придет после него, появляется такой шанс. И их больше, чем ты думаешь. — Пока она пила, ее взгляд стал проницательным. — Никто никогда по-настоящему не задавался вопросом, откуда у фокусников такие знания, ноу-хау, когда речь заходит о Хайборнах. Старая кровь. — Она хрипло рассмеялась. — Никто ни в чем не сомневается.

Меня охватило удивление. Фокусники происходили из Хайборна?

— Я не знала… — Я замолчала, сдавленный смешок вырвался из меня. — Конечно, я не могла знать. — Нет, если то, что она сказала, было правдой. — Моя интуиция никогда не помогала мне, когда дело касалось Хайборна.

— Странно, не правда ли?

Я медленно кивнула. В голове вертелось столько вопросов.

— Странно, что мы все забыли правду.

Правду?

Мейвен уставилась в свою чашку, снова пряча лицо.

— Добро и зло реальны. Они всегда были такими. И все же бремя государства всегда падало на тех, кто находится между ними, на тех, кто ни хорош, ни плох. Так всегда говорил мой отец. — Она снова подняла свой бокал. — Но он был еще и пьяницей, так что…

Я медленно моргнула.

— По этому городу, по этим стенам бродят деминиены, верно?

— Да. Принц и два лорда.

— Принц. — Она хмыкнула. — Это должно было случиться.

— Что случиться?

— Что он пришел. — Она повернула голову ко мне. — За тем, что его.

По спине у меня пробежали мурашки. Он пришел за тем, что принадлежит ему. Мое сердце бешено заколотилось. То же чувство, что и раньше, вернулось и поселилось в моей груди. Правильность. Принятие.

Я наклонилась вперед, обхватив колени.

— Ты… — Меня пронзил прилив нервной энергии. Мое тело непроизвольно дернулось, поворачиваясь на табурете, к двери за секунду до того, как она распахнулась, и ударилось о стол с такой силой, что задребезжали свечи.

Хаймель стоял там, прищурив глаза.

— Что ты здесь делаешь?

— Ничего. — Я встала, вытирая ладони о бедра. — Я просто возвращала головной убор, который был на мне прошлой ночью.

Хаймель перевел взгляд на Мейвен.

— И чтобы сделать это, тебе пришлось сесть?

— Мейвен немного неуверенно держалась на ногах, — быстро сказала я. Не столько инстинкт подсказывал мне солгать, сколько мое общее недоверие к этому мужчине. — Я принесла ей что-нибудь выпить и просто хотела убедиться, что с ней все в порядке.

Мейвен ничего не сказала, только подняла свою чашку и допила ликер, который, как я очень надеялась, Хаймель не почувствовал.

— По-моему, она выглядит прекрасно, — проворчал Хаймель.

— Да. К счастью. — Я повернулась и кивнула Мейвен. Старуха не подала виду, что видит меня или кого-то еще. Я заколебалась, желая получить подтверждение своим подозрениям, но она смотрела на свечи, и Хаймель ждал. Подавив свое раздражение, я вышла из комнаты.

Хаймель вышел следом за мной, закрыв дверь.

— О чем вы там разговаривали?

— Разговаривали? С Мейвен? — Я выдавила из себя смешок. — Мы не разговаривали.

Его верхняя губа скривилась.

— Я слышал, как кто-то разговаривал.

— Ты слышал, как я разговаривала сама с собой, — ответила я, сосредоточившись на нем. — И какое это имело бы значение, если бы мы разговаривали?

Хаймель сжал челюсти.

— Это не имеет значения, — сказал он, взглянув на дверь, а затем снова на меня. — Не думаю, что ты здесь нужна.

Прижав руки к бокам, я резко повернулась и вышла из ниши в узкий коридор для прислуги. Дойдя до дверей в фойе, я оглянулась и увидела, что Хаймеля там больше нет.

Поскольку он, скорее всего, вернулся в комнату Мейвен, у меня не было ни малейшего сомнения в том, что он знал все, чем поделилась Мейвен.

В тот вечер, когда я гуляла по саду, три сола танцевали вместе над розами. Я не решилась зайти слишком далеко, так как все еще могла слышать музыку, доносящуюся с лужайки поместья Арчвуд.

Поговорив с Мейвен, я поискала Клода, но не увидела его до сегодняшнего вечера. Поговорить с ним не удалось. Он устраивал вечеринку, которая, вероятно, не уступала тем, что устраивались во время праздников. Подъездная дорожка была забита украшенными драгоценностями экипажами, а Большой зал кишел сверкающей знатью. Я провела там всего несколько минут и знала, что большинство из них пришли посмотреть на лордов Витруса и, конечно, на принца.

Я протянула руку и провела пальцами по шелковистому лепестку розы. Я ошибалась в своем предположении, что большинство аристократов покинут город, услышав о надвигающейся осаде. Казалось, никого из них совсем не волновало, зачем они здесь, их мысли были заняты тем, чтобы хоть мельком увидеть Хайборна и многое другое.

Это означало, что никого из присутствующих не было с Хайборном в то утро, когда они готовились к осаде. Это было совсем не удивительно. Я все еще верила, что многие уйдут, как только осознают реальность того, что должно произойти.

Хайборнов не было дома, и я не знала, появится ли кто-нибудь из них в конце концов.

Я даже не знала, вернулся ли Торн в поместье или уже приехал меня искать.

Один из солей опустился, почти задев мою руку, прежде чем уплыть глубже в розы, и я услышала, как в моих мыслях эхом отдаются слова Мейвен. Что он пришел за тем, что принадлежит ему. Теплый вихрь мурашек пробежал у основания моей шеи, и то же самое чувство, что и раньше, вернулось. Правильность. Принятие. Я этого не понимала.

Я двинулась вперед, не уверенная, было ли то, что я чувствовала, результатом моей интуиции или нет. Поскольку раньше я испытывала лишь смутные предчувствия по поводу них, мне было трудно понять, что вызвало это чувство. Также было трудно поверить в то, что сказала Мейвен — предположила.

Если она говорила правду, то она говорила, что я… что я была целестией и именно так я обрела свои способности. Неужели это невозможно? Нет. Я не знала своих родителей, не говоря уже о родословной, но у Клода не было никаких дарований. Я никогда не слышала о ком-либо с необычными способностями, но и она, и Клод говорили о Бейлене так, как будто он был другим. Божественный. Как будто я была другой. Божественной. Потому что мы были… рождены под звездами?

Я взглянула на усыпанное звездами небо. Часть меня хотела рассмеяться над нелепостью этого. Разве Торн, не знаю, не почувствовал бы, что я целестия? Разве Клод просто не сказал бы мне об этом? Зачем скрывать это от меня? Ужасная мысль пришла мне в голову. Мог ли он скрывать это от меня, потому что целестии автоматически принимались в класс аристократов? Определенные возможности представились сами собой. Я могла бы получить образование, если бы это было то, чего я хотела. Я могла бы владеть землей. Купить дом. Открыть свое дело.

— Нет, — прошептала я. Клод не стал бы скрывать это от меня только для того, чтобы я была рядом с ним. Если бы это было правдой, и я была целестией, была бы чертовски веская причина, по которой Клод не сказал бы мне.

Если только я не была невероятно наивной, а я таковой не была. По крайней мере, я так не думала.

Я шла несколько минут и остановилась, когда почувствовала, что воздух внезапно сгустился. Короткая, неестественная тишина, а затем резкое нарастание жужжания насекомых и болтовни ночных птиц. По моим рукам побежали мурашки. На меня снизошло осознание.

Я медленно повернулась. Дыхание, было прерывистым, когда к моей груди вернулось набухание.

Торн стоял на дорожке в нескольких футах от меня, одетый в черную тунику без рукавов и штаны. Теплый ветерок играл с его распущенными прядями волос, отбрасывая их на скулу. На нем не было золотых отблесков оружия, по крайней мере, насколько я могла видеть, но их отсутствие не делало его менее опасным.

И это проклятое желание — бежать, спровоцировать его на погоню — снова поднялось во мне. Мои мышцы напряглись, готовясь к схватке. Это было дикое чувство.

— Я искал тебя, — сказал он, нарисовав в воздухе несколько солей.

Сцепив руки, я застыла на месте.

— Где ты?

— Я думал, ты будешь в моей комнате или в своей.

— Ты хочешь сказать, что думал, что я буду ждать твоего возвращения?

— Да, — без колебаний ответил он.

— Ты не должен был. — Я отвернулась от него, сердце бешено колотилось, когда я заставляла себя двигаться медленно. Чтобы не побежать. Я не оглядывалась, потому что я… я знала, что он следует за мной. Теплая дрожь пробежала по моей спине.

— Я думал, мы пришли к соглашению по этому поводу, — сказал Торн таким тоном, словно был всего на фут, если не больше, позади меня.

— Так ли это?

— Так и есть, — сказал он. — Я помню, что сказал тебе, что вернусь, как только смогу.

— Но я не помню, чтобы соглашалась сидеть и ждать твоего возвращения.

— Я не ожидал, что ты будешь сидеть и ждать.

Я остановилась и повернулась к нему лицом. Он был совсем близко, приблизившись ко мне в своей пугающей молчаливой манере.

— А чего ты ожидал тогда?

Его голубые глаза сияли, когда он смотрел на меня сверху вниз.

— Чтобы ты не пряталась от меня.

— Я не пряталась, ваша светлость. — Я вздернула подбородок. — Я просто наслаждалась вечерней прогулкой.

Уголок его губ приподнялся.

— Или ты просто проверяла, найду ли я тебя?

Я закрыла рот. Не потому ли я пришла сюда?

Его улыбка стала шире.

Он пришел за тем, что принадлежит ему.

Повернувшись, я прикусила нижнюю губу и зашагала по каменной дорожке, шелестя платьем, в которое я переоделась перед ужином.

— Ты встречался сегодня с жителями Арчвуда?

— Встречался. — Он шел в ногу со мной.

Я смотрела прямо перед собой.

— Многие пришли?

— Многие, но не все, кто мог, — сказал он мне, касаясь моей руки, пока мы шли. — Твой барон смог.

— Что? — Удивление промелькнуло во мне, когда я посмотрела на него. — Он это сделал?

Торн усмехнулся.

— Я был удивлен не меньше тебя.

Я моргнула, сосредоточившись перед собой.

— Он тренировался?

— Нет, но сегодня было не так уж много тренировок, так как Разу нужно было отличать тех, кто умел обращаться с мечом или стрелой, от тех, кто не умел, — сказал он, и мне показалось забавным сокращение их имен. Раз. Бас. Тор. — Ты, вероятно, не удивишься, узнав, что большинство из них не обладают таким умением.

— Я — нет. Сомневаюсь, что многие, кроме стражников, поднимали меч, — сказала я. — Единственные, кто, вероятно, умеет обращаться с луком, — это дальние охотники, и они, скорее всего, на охоте. Остальные работают в шахтах.

— По большей части, только они проявляли интерес и стремились учиться, — прокомментировал он. — И все же они не единственные, кто способен защитить город.

Я знала, что он говорил об аристократах.

— Думаю, большинство из них еще не проснулись после своих вечерних занятий, чтобы присоединиться, — сказала я, все еще не понимая, что Клод ушел. — Что сделал барон?

— Он в основном слушал и наблюдал, чего я от него не ожидал.

Я взглянул на него, и у меня внутри все сжалось, когда наши взгляды встретились.

— Он не совсем безответственный, понимаешь?

— Посмотрим, — ответил он. — Но я считаю, что он больше подходит для придворной жизни, чем для управления городом.

В моих мыслях промелькнуло то, чем поделилась со мной Мейвен. Я переплела пальцы, понимая, что, о чем бы я ни попросила, я должна делать это очень осторожно. — Это то, что делает большинство целестии?

— Некоторые. Зависит от двора и от того, как они относятся к целестиям. Некоторые хайборны относятся к ним так, как будто они…

— Низкорожденные? — Закончила я за него.

Торн кивнул.

— Как же так?

Он ответил не сразу.

— С ними обращаются скорее как со слугами, чем с равными.

Я медленно выдохнула.

— А это отличается от того, что происходит при вашем дворе? Я всегда слышала, что низкорожденных не приветствовали.

— Это не так.

Я резко повернула к нему голову.

— И тут я начала думать, что то, что тебе не нравились низкорожденные, было очередной ложью.

Торн уставился перед собой.

— Высокогорье — суровая земля, на'лаа. Опасно даже для хайборна путешествовать, ничего не зная.

Я думала об этом. Я знала, что большая часть Колдовских лесов находится в Высокогорье.

— А там живут какие-нибудь целестии?

— Живут. Некоторые из них даже являются придворными рыцарями.

— Ой. — Это имело смысл, поскольку я знала, что многие целестии служили в королевском полку. Я прикусила нижнюю губу, подыскивая способ спросить о том, что хотела узнать, и нашла его. — Меня всегда что-то интересовало. Можешь ли ты или другие хайборны ощутить целестию? — Спросила я, открывая свои чувства и создавая этот шнур. Я соприкоснулась с этим белым щитом, и когда я надавила на него, он ничего не сделал.

Он кивнул, когда я разорвала связь.

— Их сущность отличается от сущности смертных.

Что ж, это опровергало утверждение Мейвен. Принц неоднократно называл меня смертной.

— Странно, было бы думать об этом, — прокомментировал Торн.

— Я удивляюсь многим странным вещам, — сказала я, и это было правдой.

— Нравится?

Я рассмеялась.

— Я бы предпочла не ставить себя в неловкое положение, делясь тем, что приходит мне в голову.

— Что ж, теперь мне еще интереснее.

Фыркнув, я послала ему взгляд.

Когда мы приблизились к глициниям, наступила пауза. Только тогда я осознала, как далеко мы ушли.

— Ты думаешь обо мне?

Я думала об этом много раз на протяжении многих лет, и даже чаще, с того момента, как он впервые появился в Арчвуде, и до его возвращения. Остановившись, я провела пальцем по цветам лавандового оттенка. Я думала о разных случайных, не относящихся к делу вещах. У меня были вопросы, которые были гораздо менее важны, чем то, о чем я должна была думать в тот момент.

— У тебя есть семья? — Я спросила, что меня давно интересовало. — Я имею в виду, очевидно, не по крови, но что-то похожее?

— У Деминиенов действительно есть что-то вроде семьи — брат или сестра, — ответил он, поднимая руку. Его пальцы обхватили толстую косу, лежащую у меня на плече. — Мы никогда не были созданы поодиночке. — Он провел большим пальцем по верхней части косички, опуская руку ниже. — Обычно двое или трое рождаются одновременно, на одной земле, в одном и том же Вичвуде.

— Значит, в каком-то смысле у вас есть кровные… братья и сестры?

Его пальцы добрались до середины косы, где она перекидывалась через мою грудь.

— В каком-то смысле.

— А у тебя? У тебя есть один? Или два?

В мягком свете ламп было видно, как напряглись его челюсти.

— Теперь только один. — Он нахмурил брови. — Брат.

— Был еще один?

— Сестра, — сказал он. — Ты когда-нибудь задумывалась, были ли у тебя братья или сестры?

— Раньше были такие мысли.

— Но больше нет? — Предположил он.

— Нет. — Не обращая внимания на косу, я открыто изучала поразительные черты его лица. — Что ты делаешь, когда… — У меня перехватило дыхание, когда тыльная сторона его ладони коснулась моей груди. Маслянисто-желтое муслиновое платье не было преградой для жара его прикосновений.

Его ресницы приподнялись. Глаза, скорее голубые, чем зеленые или карие, встретились с моими.

— Ты что-то говорила?

— Чем ты занимаешься дома?

— Читаю.

— Что? — Спросила я с коротким смешком.

Полуулыбка появилась снова.

— Ты, кажется, удивлена. Неужели так трудно поверить, что мне нравится читать?

Я потянулась, чтобы убрать его руку, но мои пальцы сомкнулись на его предплечье и остались там. Мысли не лезли в голову, но я… Я что-то почувствовала. Теплый шепот у меня на затылке. Ощущение, которое я испытывала ранее. Правильность. Но было ли это от меня?

Или от него?

И что это вообще значило?

— На'лаа?

Прочистив горло, я сосредоточилась.

— Что же ты тогда любишь читать?

— Старые тексты. Дневники тех, кто жил до моего создания, — ответил он. — То, что большинству показалось бы скучным.

— Мне это кажется интересным. — Под своими пальцами я чувствовала, как движутся сухожилия на его руках под твердой кожей, когда он провел пальцами по кончику моей косы. — Я видела всего несколько томов по истории в кабинете Клода.

— Ты читала их?

Я покачала головой, понимая, что он говорит серьезно. В конце концов, Хайборн не мог лгать. Почему я все время об этом забывала, было выше моего понимания.

— Страницы кажутся древними, и я слишком боюсь случайно их повредить.

— Что еще? — Его рука оставила мою косу, скользнула по животу и остановилась на изгибе талии, и моя рука последовала за ней, как будто была прикреплена к его руке. Это был молчаливый, простой контакт, от которого я не могла оторваться. — Что еще тебя интересовало?

Думал ли он когда-нибудь о девочке, которую встретил в Юнион-Сити. Я много раз задавалась этим вопросом, но эти слова не шли у меня с языка. Вместо этого я спросила только о том, что начало меня интересовать сегодня.

— Веришь ли ты в старые легенды и слухи.

— В какие? — Его рука скользнула к моему бедру.

— Как в… старых историях о звездорожденных, — сказала я, и его взгляд метнулся к моему. — Смертные стали божественными или что-то в этом роде?

Коричневые пятна в его радужках внезапно отбросили тени на ярко-синие.

— Что навело тебя на эту мысль?

Я пожала плечами, желая, чтобы мое сердце не билось так сильно.

— Просто я однажды слышала, как об этом говорил один пожилой человек. Все это звучало фантастично, — добавила я. — Я даже не уверена, что это что-то реальное, так что, возможно, ты понятия не имеешь, о чем я говорю.

— Нет, это было на самом деле.

Я промолчала.

— И я поверил, — сказал он.

— Но что это вообще значит?

— Это… это означает «найсерафим», — сказал он. — И это все.

Всё. Он уже говорил это раньше, когда говорил о ни'чоре.

— Что еще?

Отвлекшись, я покачала головой.

— Ты когда-нибудь называл кого-нибудь еще на'лаа?

— Нет. — На его лице появилась тень улыбки. — Нет.

Наши взгляды снова встретились, и по какой-то причине это открытие показалось мне таким же важным, как и то, что кое-что из сказанного Мейвен было правдой.

— Я думал о тебе, — сказал он в наступившей тишине. — Я прямо сейчас задаюсь вопросом.

— О?

— Я никому из смертных не говорил, что у меня есть брат, и не говорил, что люблю читать.

— Ну, я никогда никому не говорила, что хочу стать ботаником, так что…

— Даже твоему барону?

Я отрицательно покачала головой.

— Мне это нравится.

— Почему?

— Это тоже меня удивляет. Почему?. Почему я хотела бы поделиться с тобой чем-нибудь, но ты и так это знаешь, — сказал он, и то, как он это произнес, было так же смутно оскорбительно, как и раньше. — Даже сегодня, когда я должен быть полностью сосредоточен на тех, кто был до меня, я поймал себя на мысли, что это про тебя. Это по-прежнему невероятно недоумение и раздражает.

Хорошо. Я вытащила свою руку из его руки.

— Что ж, тогда, возможно, мне следует уйти, чтобы не усугублять это непонятное раздражение.

Принц усмехнулся.

— Скорее, я сам себе причиняю непонятное раздражение, — сказал он. — И если бы ты ушла, мне пришлось бы последовать за тобой, и я чувствую, что это привело бы к ссоре, хотя есть гораздо более интересные вещи, которыми мы могли бы заняться.

— Угу. — Мы снова двинулись в путь.

В улыбке, появившейся на его губах, было мальчишеское очарование, из-за которого он казался… молодым и не таким уж потусторонним, и это тронуло мое сердце. Я быстро отвела взгляд.

— Потанцуй со мной.

Мои брови взлетели вверх, когда я повернула голову в его сторону. Этого я не ожидала.

— Я никогда раньше не танцевала.

Он остановился.

— Ни разу?

Я покачала головой.

— Итак, я не умею танцевать.

— Никто не знает, как танцевать с первого раза. Они просто танцуют. — Его взгляд встретился с моим. — Я могу показать тебе это, Калиста.

Я втянула в себя пьянящий воздух, полный его мягкого, древесного аромата. Мое имя было оружием. Слабостью. Я кивнула.

Мой взгляд упал на его руку, когда он протянул ее мне. Это… это казалось нереальным. Мое сердце бешено колотилось. И мне показалось, или скрипка, доносившаяся с лужайки, действительно звучала громче и ближе? Как и гитара? И в воздухе, в пении ночных птиц и жужжании летних насекомых, вдруг зазвучала мелодия?

— А если я предпочту этого не делать? — Спросила я, сжимая и разжимая пальцы.

Луч лунного света коснулся изгиба его щеки, когда он склонил голову набок.

— Тогда мы не будем этого делать, на'лаа.

Это выбор. Еще одно событие, которое не должно было иметь большого значения, но имело, и я… Я хотела танцевать, даже если бы выставила себя дурой. Я подняла руку, надеясь, что он не заметил ее легкой дрожи.

Наши ладони встретились. Прикосновение его кожи к моей все еще было поразительным. Его длинные пальцы сомкнулись вокруг моих, когда он слегка наклонил голову.

— Польщен, — пробормотал он.

У меня вырвался нервный смешок.

— Я думала, Хайборны не умеют лгать.

— Мы не можем. Я не лгал. — Торн мягко потянул меня за руку, притягивая ближе, и пошел со мной. Внезапно его бедра коснулись моего живота, а моя грудь — его. Мимолетный контакт был внезапным, неожиданным, и только тогда я поняла, что это был не тот танец, который я видела у аристократов на менее шумных балах, которые иногда устраивал барон, где между их телами было по меньшей мере несколько дюймов, а каждый шаг был хорошо отработанным и размеренным. Именно в таких танцах аристократ участвовал, когда появились маски.

Его бедра покачивались, а рука, лежавшая на моей, призывала меня следовать за ним. Через несколько мгновений я поняла, что этот танец очень похож на занятие любовью. Не то чтобы я знала, каково это — заниматься любовью. Заниматься сексом? Это совсем другая история, и ощущения были совсем другие.

— Заставь свои мысли замолчать.

— Ч-что? — Я подняла взгляд, но смогла увидеть только нижнюю половину его лица.

— Ты напряжена. Обычно это означает, что твоя голова находится не там, где твое тело, — сказал он. — Ты слишком много думаешь. Чтобы танцевать, не нужно думать о своем теле.

— Тогда что они делают? — Спросила я, потому что было трудно не думать о том, насколько мы близки — какой он высокий и широкоплечий, и как это заставляло меня чувствовать себя изящной, а во мне не было ничего, что можно было бы назвать таковым. Даже мои руки. Когда он повернулся, я споткнулась о свои ноги и, возможно, о его.

— Просто закрой глаза, — сказал он мне. — Как ты делала прошлой ночью, когда твои пальцы были у тебя между бедер, а рот был на моем члене. Просто закрой глаза и почувствуй.

Я не была уверена, что воспоминания о прошлой ночи помогут, потому что острая волна желания, которую вызвали эти слова, полностью отвлекала, но я закрыла глаза.

— Слушай музыку. Следуй за ней, — уговаривал он, его голос был более глубоким. Густым. — Следуй за мной, на'лаа.

Затаив дыхание, я сделала все, что требовалось, чтобы использовать свои способности. Я заставила свой разум замолчать, позволив себе прислушаться к музыке — к переливам скрипки и звукам ночи, которые окружали нас, наполняя воздух. Это был ритм, который притягивал мои ноги и бедра. Я следовала за ним, и с каждой минутой мое тело расслаблялось, а шаги становились все легче. Когда на этот раз он повернулся, я не споткнулась. Я последовала за ним. Это было похоже на парение, и я представляла, что я одна из сол, танцующих над нами, — что так оно и было.

И это было самое странное чувство, почти освобождение, когда я танцевала с принцем. Я двигалась в такт темпу, перебирая струны, когда они поднимались. Моя кожа была влажной от пота — и его тоже. Пряди волос, выбившиеся из косы, в которую я их заплела, прилипли к моей коже. Сладко пахнущие листья глицинии опутывали нас, когда мы двигались, и мое дыхание участилось, при каждом вдохе кончики моих грудей касались его груди. Платье было таким тонким, что мне всегда казалось, будто между нами ничего нет. Мне хотелось, чтобы то же самое было и с моими руками, потому что я чувствовала, как его грудь вздымается от неглубоких, продолжительных вдохов под моей.

Его рука на моем бедре скользнула по пояснице, оставляя за собой дорожку мурашек, пока мы кружились под глицинией. Мой пульс участился, и я не думала, что это как-то связано с танцами. Я расслабила шею, откинула голову назад и открыла глаза. Над нами танцевали солы, в основном размытые в мягком свете, пока мы кружились, и каким-то образом его бедро оказалось между моими. Каждое движение, которое я делала, каждое, которое он делал, создавало это… это нежное, декадентское трение.

Я следовала за музыкой — следовала за ним, пока темп постепенно замедлялся. Мир перестал вращаться, и мы двигались в объятиях друг друга, ритм становился богаче, плотнее и пульсировал, как кровь в моих венах. Каждый вдох, который я делала, словно застревал у меня в горле, когда мои бедра двигались в такт бурлящей музыке — двигались навстречу ему. И я чувствовала себя богаче, плотнее и пульсирующей, ноющей и набухшей. Рука на моей талии напряглась, как и та, что держала меня. Внизу моего живота, мышцы скрутило и напрягло от желания, и я чувствовала, как он двигается, его толстая часть, более твердая, чем все остальное, прижималась к моему животу.

Его грудь прижалась к моей, и пульсирующая волна удовольствия пронзила меня. Его дыхание коснулось моей щеки, а затем уголка губ. Он остановился, но я не. Наши тела все еще двигались, но я не была уверена, что в этот момент это можно было считать танцем. Я терлась о него, и его рука на моем бедре поощряла это, когда меня охватило дикое чувство покинутости. Это первобытное желание убежать. Дикое желание, чтобы он погнался за мной. Это дикое желание, чтобы он поймал меня.

Он полностью замер, прижавшись ко мне, только его грудь быстро поднималась и опускалась. Я медленно подняла на него взгляд. В зрачках появились отблески звездного света. Я не знала, был ли это танец или мелодия, витавшая в воздухе, было ли это из-за осознания того, что он больше никого не называл на'лаа, или из-за этого странного чувства правоты — возможно, все это придало мне смелости.

Я выскользнула из его объятий, сделав дрожащий шаг назад. Он наклонил голову. Напряжение разлилось в пространстве между нами и в воздухе вокруг нас.

И я сделала это.

Я поддалась этому порыву.

Я повернулась и побежала.

Придерживая рукой подол платья, я бежала сквозь заросли глицинии, сердце бешено колотилось, а кровь… кровь кипела. Я бежала так быстро, как только могла, бросаясь то влево, то вправо. В безумном порыве волосы упали мне на лицо, но я не замедлила шага.

Пока не почувствовала, что он приближается ко мне.

Я остановилась в глубине зарослей глициний. Тяжело дыша, я оглядела освещенный солнцем полог виноградных лоз, когда моя хватка на юбке ослабла. Я не видела его, но чувствовала в сгустившемся воздухе, в электрическом заряде, пробежавшем по моей коже. Я поняла, что он близко, когда мои пальцы коснулись изящного кружева моего корсажа. Наблюдая и ожидая, он был хищником, а я — добычей. Предвкушение нарастало. Пульсирующая боль между моих бедер была такой острой, что я покачнулась. Я не понимала, что меня так возбудило и почему, но в тот момент, когда я поддалась дикому порыву, словно какой-то другой инстинкт взял верх, и теперь он контролировал меня, уводя все дальше в тень глицинии. Каждый тихий звук — каждый треск ветки или взъерошенной лозы — обострял мои чувства, мое желание. Мне казалось, что я почти схожу с ума, потому что я чувствовала боль, как будто меня дразнили. Я горела, как будто прикоснулась к его семени. Мышцы внизу моего живота сжались. Мои глаза начали закрываться.

Принц не издал ни звука. Он подошел ко мне сзади, обхватил одной рукой за талию и притянул к своей груди. Я чувствовала, что он дышит так же тяжело, как и я. Я чувствовала, как его возбуждение прижимается к моей спине.

— Я же говорил, что поймаю тебя, — сказал он, и его теплое дыхание коснулось моей щеки. Он обнял меня другой рукой, его пальцы сжались там, где мои все еще сжимали лиф платья. — Разве не так?

Я откинула голову ему на грудь.

— Только потому, что я тебе позволила.

Его смех был полон дыма и греха, дразня мою кожу.

— Я надеюсь, ты подумала об этом, прежде чем сбежать. Что произойдет, когда я тебя поймаю.

Я вздрогнула.

— Что я с тобой сделаю. — Его губы скользнули по моему горлу, а затем сомкнулись на коже в районе шеи и плеча. Он с силой втянул в себя воздух, вырвав у меня резкий вскрик. — Ты готова?

Да. Нет? Мне стало трудно дышать, когда я задрожала, ожидая, что он возьмет меня. Чтобы повалить на землю. Но он ждал.

Пульс участился, я уставилась на светящиеся шары над нами. Он ждал. Это глупое вздымающееся движение вернулось, но я проигнорировала его. Эмоциям здесь не было места.

— Да, — прошептала я. — Я готова.

Звук, который он издал, был таким, какого я никогда раньше не слышала. Он исходил из глубины его существа, торжествующий рык… предупреждения.

Его пальцы, переплетенные с моими, сжались, схватив воротник лифа. Одним резким рывком я прижалась к нему всем телом. Швы на моих плечах распустились, и он подставил мою грудь теплому ночному воздуху. Я опустила взгляд на выпуклость своей груди, когда его рука накрыла ее, а я обхватила его запястье своими пальцами. Его губы прижались к коже под моим ухом, когда он задирал подол моего платья. Влажный воздух клубился вокруг моих обнаженных ног, бедер, кружевного белья. Я придерживала прозрачные юбки, и его рука скользнула ниже, сминая тонкую ткань. Меня охватило вожделение, когда он сорвал ткань с моего тела одним быстрым, грубым рывком.

Принц опустил меня на землю, поставил на колени, прижимая своим большим телом. Влажная трава впилась в мою ладонь, когда я ухватилась за запястье его руки, упиравшейся в землю. Это сводило с ума — то, как он удерживал меня там несколько мгновений. Затем он переместился мне за спину. Его бедра раздвинули мои. Я вздрогнула.

— Ты не сможешь взять меня всю вот так. Пока нет.

Его голос превратился в горячий шепот у моей шеи.

— Но на'лаа?

— Что? — Я задохнулась от ощущения твердой, невероятно горячей длины его члена, скользящего по моей заднице.

— Ты захочешь этого. — Он издал гортанный звук, когда головка его члена прижалась к моему разгоряченному члену.

Я вскрикнула, подергивая бедрами от его прикосновения, и только вершина его возбуждения раздвинула мою плоть, когда его звук вызвал резкий, внезапный взрыв ощущений.

— О да. Ты наверняка захочешь этого. — Его рука сжала мое бедро, удерживая меня на ногах. Мои ноги задрожали, когда моя рука скользнула поверх его, и в голове не было ничего, кроме дымки раскаленного желания. Его губы запечатлели поцелуй на моем бешено бьющемся пульсе. — Сильно.

Волна влажного жара затопила меня. Он подвинулся еще на дюйм, его ширина, эти выступы, растягивая меня.

— Но я не позволю тебе, — поклялся он.

— Ч-что? — Я начала поворачивать голову.

Торн положил руку мне на бедра, прижимая меня спиной к себе, а затем вошел в меня.

Мой крик потонул в его крике. Погруженный глубоко в меня, он не шевелился, и я не могла думать ни о чем, кроме как о его прикосновении. Пронзительный, вибрирующий жар и твердость. Все мое тело содрогнулось.

Затем он пошевелился.

Принц отодвинулся, и эти выступы — о боги, они прошлись по чувствительным стенкам, зацепив то скрытое место, когда он снова вошел в меня. И звук, который я издала, был то ли всхлипом, то ли криком, когда он прижал меня к себе, входя и выходя из меня медленно, размеренно. Он полностью контролировал ситуацию, то, как он держал меня, не давало мне пошевелить нижней частью тела — оттолкнуться от него или отступить. Все, что я могла сделать, это опуститься на колени, переплетя свои пальцы с его, и взять его.

И он взял меня.

Его темп стал быстрее, жестче. Он вошел в меня, прижавшись щекой к моей, и я могла поклясться, что чувствовала его пристальный взгляд на своей обнаженной груди, приподнятой лифом. Напряжение скручивалось, раскручивалось и усиливалось. Он брал, но меня никогда так не брали. Все мое тело пульсировало, каждое нервное окончание напряглось. Я чувствовала, как нарастает возбуждение, кружась каждый раз, когда он касался этой точки. Мои глаза были широко раскрыты, а взгляд прикован к тому, как побелели костяшки пальцев, сжимающих его руку.

— О боги, — выдохнула я, когда он вошел в меня. Моя грудь сжалась. Внутри меня все сжалось, и я застонала: — Торн.

— Черт, — прорычал он, врезаясь в меня. Он слегка приподнял мои колени, вжимаясь в меня, когда я кончила, и я почувствовала, как он набухает, почувствовала этот узел в моем влагалище, когда он вошел в меня, и мое тело двигалось само по себе, извиваясь и пытаясь ввести его еще глубже, пока удовольствие все накатывало и накатывало на меня.

— Плохая девочка, — засмеялся он, задыхаясь, когда его рука напряглась, останавливая мои движения.

Он не позволил мне взять его там, где он был в самом разгаре, и я, возможно, даже зашипела… или зарычала. Я не была уверена, потому что наслаждение снова достигло апогея, оставив меня дрожащей и все еще горячей, все еще… все еще пульсирующей.

Торн внезапно вышел, прижавшись членом к изгибу моей задницы, и получил разрядку, когда напряжение снова вспыхнуло во мне.

Разряды, которые могли длиться часами…

— О, черт, — простонала я, и головокружительные ощущения снова достигли кульминации. — Я… я не могу.

— Ты можешь. — Его губы коснулись моей раскрасневшейся щеки, когда он повел нас вниз. — Ты сможешь.

Земля под моей грудью была прохладной, а его тело, прижатое к моей спине, горячим, несмотря на то, что он опирался на мою руку. Я снова расслабилась, и он даже больше не был во мне.

— Почему… почему ты вышел? — Я ахнула.

— Я не хотел, — сказал он, крепко прижимая меня к себе. — Я думаю, что убил бы за то, чтобы оказаться внутри тебя прямо сейчас, но если ты думаешь, что это сильно?

Было. Я никогда не испытывала ничего подобного.

— Было бы в сто раз приятнее, если бы я остался внутри тебя. — Он уложил нас на бок. — Это сведет тебя с ума.

Возможно, я уже была немного не в себе, когда он остался со мной, поглаживая изгиб моего бедра и округлость моей задницы. Он оставался со мной, пока каждая маленькая, нежная мышца во мне сокращалась, а я держалась, не выпуская его руку. Его хватка на моей не ослабевала. Даже когда я, наконец, обмякла, измученная и пресыщенная. Наши руки оставались соединенными.

И мой разум оставался спокоен.

— Нет, — без особого энтузиазма запротестовала я.

Торн ухмыльнулся, устроившись между моих бедер.

— Да, — пробормотал он, раздвигая мою набухшую плоть прикосновением своего порочного языка.

Низкий стон, вырвавшийся из моей груди, был лишь одним из многих, которые я издавала с тех пор, как мы покинули сады.

Принц Витруса был ненасытен, когда дело доходило до доставления удовольствия.

Я почти ничего не помнила о нашем возвращении в поместье, но с того момента, как мы добрались до его покоев, время превратилось в чувственный туман. Мы купались — или, точнее, он купал меня, смывая грязь и травинки с моего тела, как я однажды смывала кровь с его кожи. Тогда он заставил меня кончить своими пальцами, и когда мы добрались до его кровати, наши тела все еще были влажными, он начал медленно исследовать мое тело, прокладывая дорожку поцелуев вдоль изгиба моего подбородка, вниз по шее и по груди. Его язык и там был порочен, кружа по моим соскам точно так же, как сейчас его язык кружил внутри меня.

Торн наслаждался.

Мои пальцы вцепились в простыни, когда его язык скользнул внутрь и наружу. Я не думала, что у меня хватит сил двигаться, но я ошибалась. Я приподняла бедра навстречу его толчкам, и его ответное одобрительное рычание воспламенило меня. Слабое золотистое сияние окаймило его обнаженные плечи, когда он пошевелился, двигая пальцем внутри меня. Я застонала.

Густые ресницы приподнялись. Глаза яркого голубого оттенка, усеянные серебристыми звездочками, встретились с моими.

— Не отводи взгляд, — приказал он. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь.

Я содрогнулась, дрожа всем телом.

— Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь, выкрикивая мое имя. — Его палец скользнул глубоко внутрь меня. — Понимаешь?

— Да, — выдохнула я. — Ваша светлость.

Он прикусил мою плоть, вызвав у меня прерывистый стон. На его влажных губах промелькнула улыбка, а затем его рот сомкнулся на моем клиторе. Моя спина изогнулась, а бедра приподнялись над кроватью. Я не отвела взгляда. Наши взгляды по-прежнему были прикованы друг к другу, и я действительно закричала, когда кончила, его имя сорвалось с моих губ, когда я задрожала.

Я была без чувств, когда он пополз вверх по моему телу, оставляя быстрые поцелуи на пупке, на грудной клетке, на выпуклостях груди. Когда он устроился рядом со мной, его губы прижались к моему виску.

— Ты в порядке? — Спросил он.

— Угу, — пробормотала я. Он спросил об этом, когда мы были в саду, когда внутренние толчки, наконец, начали стихать. Тогда этот вопрос застал меня врасплох. Он застал меня врасплох и сейчас.

— А ты?

Торн усмехнулся.

— Да.

Я повернула голову к нему. Наши губы были всего в нескольких дюймах друг от друга, когда я положила руку ему на грудь. Я провела пальцами по его груди.

— Но ты не…

— Мне не нужно искать разрядки, чтобы почувствовать удовольствие. — Рука, лежащая на моем животе, скользнула вверх, обхватив округлость моей груди. — Самое изысканное удовольствие можно получить, когда даришь его другому.

— Значит, ты… значит, ты действительно не простой смертный, — сказала я.

Он рассмеялся, и этот смех заставил мое сердце подпрыгнуть.

— Если ты действительно только сейчас это осознала, я не уверен, что тебе сказать.

Я фыркнула, закрыв глаза. Молчание, воцарившееся между нами, было теплым, располагающим к общению, и ничего подобного я раньше не испытывала ни с кем из тех, с кем была вместе. У меня всегда была потребность высказаться, заполнить тишину, чтобы либо избежать неизбежной неловкости, которая часто возникала, либо не дать своим мыслям соскользнуть в другое русло.

Но принц был совсем не похож на то, что я когда-либо испытывала.

— Кстати, я уезжаю утром, — наконец сказал Торн.

— Я помню. — У меня в груди кольнуло беспокойство. Я не хотела, чтобы он уезжал? Или это было что-то другое? — Когда ты вернешься?

— Я думаю, это займет всего несколько дней.

Я попыталась разобраться в своих чувствах. Разве я не должна почувствовать облегчение от того, что его не будет несколько дней? Я не… Было только беспокойство и, может быть, немного… грусти. О боги, я поняла, что это, скорее всего, из-за того, что я буду скучать по нему.

Мне нужна была помощь.

— Тогда ты должен будешь вернуться как раз к празднику, — сказала я.

— Так и должно быть.

Приятная дымка рассеялась, когда на поверхность всплыла реальность того, что должно было произойти.

— Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем Западные земли или Железные рыцари доберутся до Арчвуда?

— На этот вопрос я не могу ответить с уверенностью, но подозреваю, что это произойдет до конца месяца.

В животе у меня все сжалось, когда я провела подушечками пальцев по точеным линиям его груди.

— Уйди со мной.

— Что? — Я моргнула и открыла глаза.

Его голубые и зеленые глаза превратились в карие.

— Пойдешь со мной, когда я отправлюсь на встречу с армиями.

У меня перехватило дыхание при слове «да», но я не дала ему вырваться. Предвкушение усилилось от перспективы путешествовать с ним, быть с ним, рядом, но это… это казалось чем-то большим. Это было опасно. Я сглотнула, закрыв глаза.

— Не думаю, что это было бы разумно.

— Наверное, нет, — сказал он и на несколько мгновений замолчал. — Ты поужинаешь со мной, когда я вернусь?

— Ты на самом деле спрашиваешь, соглашусь ли я? — Усталая улыбка тронула мои губы, когда я изо всех сил старалась не обращать внимания на разочарование собой — на него за то, что он не настаивал на том, чтобы я поехала с ним, что было совершенно неправильно.

— Разве это не то, чего ты хочешь от меня?

Я не должна была ничего от него хотеть.

— Да.

Его большой палец прошелся по холмику моей груди.

— Тогда ты сделаешь это?

— Да.

Торн на мгновение замолчал, а потом я почувствовала его губы на своей щеке.

— Спасибо.

У меня в груди что-то дрогнуло. Для любого хайборна, не говоря уже о принце, выражение благодарности было чем-то неслыханным, и я не знала, что с этим делать, пока лежала, а принц в конце концов заснул.

Но я не спала, мои пальцы покоились у него на груди. Я не знала, почему в те тихие, мрачные минуты я думала о предчувствии, которое возникло у меня в Большом зале, когда Рэмси Эллис пришел к барону с новостями о Западных землях.

Он приближается.

Я знала, что это предчувствие касалось Торна.

Что он пришел за тем, что принадлежит ему.

Так сказала Мейвен, и я поняла, что, когда Торн бывал здесь раньше, он что-то искал.

Или кого-то.

Легкое прикосновение к моей щеке разбудило меня. Я открыла глаза, и слабые лучи рассвета заиграли на скулах Торна и золотой рукояти кинжала, пристегнутого к его груди. Было утро, а это означало…

— Ты уходишь? Что? — Прошептала я тяжелым со сна голосом.

Торн кивнул.

— Я не хотел тебя будить, — сказал он, опустив густые ресницы и проведя пальцами по моему подбородку.

— Все в порядке. — Я начала садиться.

— Нет, останься. Мне нравится, что ты здесь, в постели, в которой я спал, — сказал он мне, нахмурив брови. Прошло мгновение, и его ресницы приподнялись. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на моих… моих губах.

Хотя я еще не совсем проснулась, мой пульс участился. Мне показалось, что он посмотрел на меня так, как будто… как будто хотел поцеловать меня.

Я хотела, чтобы он поцеловал меня.

Я хотела поцеловать его.

Однако ни один из нас не пошевелился. Несколько мгновений мы молчали. Затем он опустил голову. Я закрыла глаза. Его губы не коснулись моих. Они скользнули по моему лбу, и по какой-то причине этот сладкий, целомудренный поцелуй… уничтожил меня.

— Я вернусь к тебе, как только смогу, — сказал принц Торн. — Я обещаю.

Глаза оставались закрытыми, потому что я боялась, что, если их открыть, они начнут слезиться, и я кивнула.

— Спи дальше, на'лаа. — Он натянул простыню мне на руку. Его прикосновение задержалось на моем плече. — До скорого.

— До скорого, — хрипло прошептала я.

Принц Торн встал, и, хотя он двигался так тихо, я точно знала, в какой момент он покинул комнату. Я открыла влажные глаза.

Он тебе нравится?

Это было то, о чем спрашивал Грейди.

Боги.

Я думала, что поняла.

В тот день я застала Клода в его кабинете, он сидел за своим столом в одиночестве. Когда я вошла, он поднял голову и слегка улыбнулся.

— У тебя найдется минутка? — Спросила я.

— Всегда для тебя. — Он сложил лист пергамента и отложил его в сторону. Я взглянула на постоянно увеличивающуюся стопку писем. — Я рад, что ты зашла. Мне было интересно, все ли в порядке с соглашением между тобой и принцем, или ты рада кратковременной отсрочке.

Мои щеки вспыхнули, когда я вспомнила о прошлой ночи.

— На удивление хорошо.

— Я вижу, — усмехнулся он, откидываясь назад и закидывая ногу на ногу. — Значит, теперь ты не так уж и против этого соглашения?

Я пожала плечами, понимая, что пришла поговорить не о принце. Я села на один из стульев перед его столом.

— Он сказал мне, что вчера ты был с жителями Арчвуда.

— Был. — Он откинул с лица прядь темных волос, и его бледные щеки порозовели. — Я подумал, что было бы разумно, если бы я увидел, что делается. Чтобы меня увидели. — Он прочистил горло. — Я ненадолго задержался там сегодня утром.

— Думаю, это хорошая идея. — Я улыбнулась ему. — Надеюсь, это вдохновит других принять участие.

— Надеюсь, — пробормотал он, опуская руку на подлокотник кресла. — Поживем — увидим, я полагаю.

Я кивнула, сделав глубокий вдох.

— На самом деле, я хотела кое о чем с тобой поговорить. — Я переплела пальцы, не понимая, почему так нервничаю. На самом деле, это было неправдой. Я боялась, что сегодня покажусь наивной дурочкой. — Это насчет твоего второго кузена.

— Так ли это? — Он взглянул на закрытую дверь.

Я открыла свои чувства, позволяя этой связи установиться между нами. Я увидела серую стену.

— Есть ли у него… есть ли у него такие же способности, как у меня?

Он нахмурил брови и наклонил голову набок.

— Ты пытаешься меня прочитать, Лис?

Я напряглась.

— Ты можешь сказать?

Он грубо рассмеялся.

— Только потому, что я знаю тебя достаточно долго, чтобы распознать, когда ты читаешь кого-то. — Твой взгляд становится довольно напряженным, и ты не моргаешь

— О, — я слегка поерзал на стуле.

— Он читает, — ответил он.

Я перестала ерзать. Все замерло.

— Вот так я и понял, что то, что ты сказала при нашей первой встрече, может быть правдой. У него была такая же способность узнавать. У него были и другие… способности. — Его плечи поднялись, когда он глубоко вздохнул. — И если тебе интересно, почему я не сказал тебе, то это потому, что к тому времени, когда я встретил тебя, Вейн уже совершал акты государственной измены. Я подумал, что если я скажу тебе, что есть еще один такой, как ты, ты захочешь встретиться с ним, а встреча с ним подвергнет тебя опасности.

Я все еще была связана с ним, и его мысли отражали то, что он говорил, но он знал, что я была в его сознании. Слышать мысли не означало, что меня нельзя обмануть.

— Значит, ты знаешь, кто я… я такая? — Прошептала я.

Он уставился на меня, нахмурив брови.

— Принц что-то сказал тебе?

— Нет.

— Тогда я не понимаю…

— Я целестия? — Перебила я.

Он быстро заморгал. Прошло мгновение.

— Я не знаю.

— Клод. — Я наклонилась вперед, вцепившись пальцами в колготки на коленях. — Ты все это время знал, что я на самом деле не смертная?

— Целестии тоже смертны, Лис. У нас просто более крепкая кровь. Вот и все, — сказал он.

Вот только с целестиями не обращались как с низкорожденными.

— Ты знал?

Он выдержал мой взгляд, затем отвел глаза.

— Сначала я… я подозревал, что ты..

Боль пронзила мою грудь, когда я сделала глубокий вдох, который ни к чему не привел.

— И ты никогда не говорил мне? Почему бы тебе не…

— Потому что я не уверен, кто ты такая, — перебил он. — И я говорю правду. На тебе нет метки.

Я нахмурилась.

— Какой метки?

— Твои глаза. Они карие. Красивый оттенок карего, — быстро добавил он. — Но у всех целестийцев такие же глаза, как у меня. Некоторые из них отличаются от других. Он отвел взгляд. — Но в тебе нет характерных черт целестии.

В ту ночь мне почти не удалось выспаться, и я не была уверена, было ли это из-за осознания того, что я ошибалась в отношении Клода, или из-за отсутствия Торна. Я также не была уверена, что из этого хуже — что вызывало у меня общее чувство беспокойства.

И это беспокойство преследовало меня все утро и весь день, пока я бродила по оживленным залам поместья. Персонал сновал туда-сюда, некоторые несли вазы с маргаритками бананового оттенка и петуниями с белыми лепестками, в то время как другие несли подносы с мясными блюдами, которые еще предстояло приготовить от Примверы. Все были слишком заняты, чтобы обращать на меня внимание.

Празднества начинались завтра.

Торн, скорее всего, вернется послезавтра или на следующий день.

Я остановилась у прохода, тяжелые мысли вернулись к Клоду. Я чувствовала смесь разочарования и гнева, замешательства и небольшой душевной боли. Я попыталась понять его позицию, и мне это удалось. В основном. Потому что он все равно должен был рассказать мне о своих подозрениях. Я имела право знать, даже если с этим знанием ничего нельзя было поделать.

Но разве я не поступила так же с Торном? Я не понимала, почему моя интуиция остановила меня, но это не меняло того факта, что наша встреча в Юнион-Сити, вероятно, была причиной того, что Торн почувствовал, что мы знакомы. Но это не объясняло, как все это связано с тем, что было у Мейвен и Клода. Почему это вообще имело значение. Моя интуиция была спокойна, если не считать беспокойства.

Я обернулась и увидела входящего в холл Грейди. Я направилась к нему. Я начала говорить.

— Что бы ты ни хотела мне рассказать, придется немного подождать, — сказал он, положив руку мне на поясницу. — Есть кое-что, что тебе нужно увидеть.

Любопытство взыграло, но вместе с ним и тревожная энергия. Я нервничала, в груди все сжималось.

— Хаймель только что вышел из Большого зала. — Грейди провел меня по узкому коридору к одной из многочисленных внутренних дверей. Он понизил голос, когда мы вошли в главный зал, который теперь был заставлен вазами с цветами, которые я видела ранее, расставленными на многочисленных мраморных подставках. — Он был не один.

Я оглядела широкий коридор фойе, который открывался с обеих сторон наружу, и мой взгляд упал на каменные двери с колоннами.

— С кем он был?

— Ты увидишь. — Грейди кивнул в сторону одного из окон, выходившего на часть подъездной дорожки, ведущей к особняку.

Я увидел Хаймеля, стоявшего к нам спиной, но мое внимание привлекли те, кто стоял внизу. Трое из них верхом на черных как смоль лошадях возвышались над графствами. У одного из них были длинные светлые волосы, которые напомнили мне о лорде, которого мы видели в Юнион-Сити, собранные в узел на затылке, но эти светлые волосы не были такими белоснежными, как у лорда Самриэля. Кожа другого была как теплая глина на солнце, а у третьего были волосы цвета воронова крыла, и именно он говорил с Хаймелем.

Было ясно, что они хайборны, но я не знала никого, кто прибыл бы с Торном. Кроме того, командир Разиэль и лорд Бастиан уехали с Торном.

— Они из Примверы? Привезли еще еды? — Спросила я.

— Я так и думал, пока не увидел того, кто сейчас разговаривает с Хаймелем, — сказал Грейди, положив руку на стекло. — Это принц Райнер.

Мои глаза расширились, когда я подошла ближе к окну, не в силах разглядеть ни одного из них.

— Что, черт возьми, он здесь делает? — Спросил Грейди.

— Может, это из-за угрозы со стороны Западных земель, — предположила я, хотя никогда раньше не знала, что принц посещал Арчвуд. — Или из-за теневого рынка.

— Да. — Грейди повернулся ко мне всем телом. — Но какого черта он разговаривает об этом с Хаймелем, а не с самим бароном?

Это был чертовски хороший вопрос.

Хаймель выполнял довольно большую часть повседневных обязанностей в Арчвуде, но не было никакой возможности, чтобы барон был недоступен для общения с Хайборном.

Особенно с принцем.

Тревога превратилась в ужас, которому я не могла дать названия, но он бурлил в моих венах, пока я спешила по лабиринту залов, подол бледно-серой туники хлопал меня по коленям. Мои мысли метались между возможностью того, что Клод и его семья происходили из рода Деминиенов — что было и у меня — и тем, что это на самом деле означало. Если это вообще что-то значило. Но я отложила в сторону то, что узнала от Мейвен, когда подошла к украшенным золотом дверям личных апартаментов барона.

Что-то было не так.

Постучав и не дождавшись ответа, я подергала ручку и обнаружила, что дверь заперта. Выругавшись, я вытащила заколку, которой были скреплены короткие пряди, из волос и опустилась на колени.

Кривая усмешка тронула мои губы, когда я взялась за ручку и вставила тонкий кончик шпильки в замочную скважину. Единственное, что я смогла оценить в своей жизни до Арчвуда, — это определенные навыки, которые я приобрела.

Сделав глубокий вдох, я усилием воли заставила свою руку двигаться ровно и осторожно, поворачивая булавку влево, затем вправо. Взламывание замков было настоящим упражнением в терпении — добродетели, которую ни жизнь на улице, ни в хорошем доме не помогли мне развить. Должно быть, приятно родиться в Нью-Йорке и уметь просто открыть дверь.

Или просто пнуть ее ногой.

Если бы я попыталась это сделать, то, скорее всего, сломала бы ногу.

Наконец, я услышала тихий щелчок, означающий, что я нашла тумблер. Прикусив губу, я продолжала поворачивать штифт, пока не почувствовала, что механизм немного подался. Я не опускала руку, поворачивая его против часовой стрелки. Ручка повернулась в моей ладони.

Мимолетная улыбка удовлетворения тронула мои губы, когда я воткнула булавку обратно в косу и встала, открывая дверь.

Личные покои барона отличались богатством и роскошью. Я вспомнила, как впервые оказалась в этих покоях. Я не могла перестать прикасаться ко всему.

Прошло по меньшей мере два года с тех пор, как я заходила в покои Клода. А может, и больше, и было странно находиться здесь сейчас. Я провела рукой по плюшевой спинке дивана. На полированном столе лежали недоеденные фрукты и мясо. Вентиляторы на потолке шевелили шелковые занавески, которые были тоньше, чем любая одежда, которую мог бы носить самый низкорожденный.

— Клод? — Позвала я.

Ответа не было.

Я схватила то, что показалось мне нетронутым ломтиком апельсина, и отправила его в рот. Сладкий и терпкий вкус проник в мое горло, когда я проходила мимо кресла с толстыми бархатными подушками. Я остановилась, позволяя воспоминаниям о том, как я сидела в этом кресле, а Клод держал меня за руку, пока я читала почту от соседнего барона, поглотить меня. Какое-то время это было нашей привычкой. Мы просыпались и завтракали в постели, о чем я раньше только слышала. (Когда мы делали это в первый раз, я так боялась испачкать простыни крошками, но Клод устроил гораздо больший беспорядок, чем я могла себе представить, и при этом смеялся.) Потом он усаживал меня в это кресло, где мы часами ничего особенного не делали. Я вспомнила, как чувствовала себя… в безопасности. Тепле. Желании.

Но я никогда не чувствовала, что принадлежу этому миру. Как будто я должна была быть там.

С тех пор мало что изменилось, но все ощущалось по-другому.

У меня в груди все сжалось, когда моя рука соскользнула со стула. Клод всегда знал это — знал, что я чувствовала, даже если я этого не осознавала. Он знал, когда смеялся и улыбался, когда целовал мои губы и мою кожу. Он знал.

И он пытался это изменить.

Просто этого не было ни в его сердце, ни в моем. Но если бы это было так? Если бы Клод любил меня и я чувствовала то же самое? Стала бы я, как Мэйвен, любовницей, воспитывающей детей, на которых другая женщина, которую аристократ счел подходящей, заявила бы права как на своих? Или Клод продолжил бы нарушать традиции и женился на мне?

Я даже не знала, почему я думала обо всем этом, проходя мимо яркой туники, брошенной на полу. В некотором смысле, мне казалось, что я… я оплакивала то, чего никогда не будет..

Проходя под круглой аркой, я оглядела спальню. Легкий ветерок донес цветочный и древесный аромат гардений, наполнявших высокие вазы, расставленные вдоль стен круглой комнаты.

Гардении были любимыми цветами Клода.

Эллисон пахла гардениями.

Я сосредоточилась на кровати, стоявшей на небольшом возвышении под открытыми окнами, и почувствовала дрожь в руках. Я прикусила нижнюю губу. Когда я ступила на платформу, мои шаги были легкими. Сквозь колышущуюся ткань я могла разглядеть только комочки.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я протянула руку и раздвинула занавески.

Кровать была пуста.

Опустив занавески на место, я сошла с платформы и направилась в ванную. Она тоже была пуста, и, похоже, ей не пользовались в то утро. Если бы это было так, то там были бы разбросаны полотенца и растеклись лужи воды. Клод был еще более неряшлив, чем я.

Я повернулась обратно к кровати, чувствуя, как нарастает страх. Холодный палец коснулся моего затылка. Между лопатками возникло покалывающее давление.

Что-то не так.

Я сделала шаг, и это произошло. Без предупреждения моя кожа покрылась мурашками. Между лопатками у меня возникло напряжение, кожу за левым ухом начало покалывать. Комната Клода упала, и я увидела кровь.

Лужи крови. Реки крови текли между неподвижными конечностями, просачиваясь сквозь золотые прожилки. Обнаженные руки с глубокими царапинами. Их было так много, их рты были открыты в застывшем, безмолвном ужасе. Парчовые и инкрустированные драгоценными камнями маски были разорваны и разбросаны по полу. Серебро и сапфиры были залиты кровью.

Резко втянув воздух, я отшатнулась, врезавшись в стену. Я… я видела смерть.

Видение предупреждало о смерти, а маски? Сверкающие драгоценности и платья? Празденства. Что-то ужасное — что-то ужасное должно было произойти во время Празднеств. Я дернулась вперед, затем остановилась.

Серебро и сапфир.

Я видела, как с сапфирового ожерелья капала кровь.

Наоми.

Я развернулась и выбежала из покоев Клода. Адреналин бежал по моим венам, пока я спешила вдоль противоположного крыла особняка. В холле было тихо, а воздух спертый. Над моей верхней губой выступили капельки пота, когда я добралась до комнаты Наоми. Я постучала костяшками пальцев в дверь, надеясь, что она там. Я ждала, переминаясь с ноги на ногу. Она должна была быть там. Было еще рано.

— Наоми? — Позвала я, постучав громче. — Это я.

Через несколько мгновений я услышала звук шагов. Меня охватило облегчение, когда дверь приоткрылась и появилась заспанная Наоми.

— Доброе утро. — Подавив зевок, она отступила в сторону, и темно-синяя шелковая комбинация почему-то не помялась. Только Наоми могла выглядеть так потрясающе, когда просыпалась. — Или это добрый день?

— Добрый день. Извини, что разбудила тебя. — Я вошла внутрь и закрыла за собой дверь. — Но мне нужно было поговорить с тобой.

— Все в порядке. — Я уже почти проснулась. — Наоми откинула волосы с лица, переступая через пару туфель на каблуках и толстые плюшевые подушки ярких цветов, когда подошла к шезлонгу и села. — Но ты не взяла с собой кофе, а это невежливо.

— Я даже не подумала об этом. — Желудок скрутило в узел, когда я взглянула на занавески цвета фуксии, закрывающие дверь в ее спальню. — Ты одна?

— Я надеюсь, что так. — Она поджала ноги, освобождая место для меня.

— Хорошо. — Я села рядом с ней, мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Я пришла к ней, даже толком не обдумав это. Я сглотнула. — Есть… есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить.

— Без кофе? Или даже без чая? — Откинувшись на подлокотник кресла, она снова зевнула. — Я не уверена, сколько, по-твоему, я смогу удержать… — Она замолчала, прищурившись, глядя на меня. — Подожди. Принц приходил за тобой в ту ночь? С тех пор я тебя не видела, так что, полагаю, это означает «да».

— Да. Но…

Наоми выпрямилась, и весь сон мгновенно исчез из ее взгляда.

— И что же произошло? Я хочу знать все подробности.

— На самом деле ничего не произошло. Ладно, всякое случалось, — добавила я, когда она прищурилась. — Я запустила в него стаканом. Мы вроде как поссорились. Потом он действительно отнес меня в свои покои…

— Мне жаль. Стой. Ты швырнула в него стаканом?

— Да.

Она потерла глаза.

— Ты призрак?

— Что? — Я покачала головой. — Нет. Он не был зол, если ты это имеешь в виду. Он на самом деле рассмеялся, затем отнес меня в свои покои, где мы продолжили спорить… а потом все обсудили.

Наоми уставилась на меня так, словно я призналась, что я бог.

— И что потом?

— А потом мы… — Зажмурившись, я прижал пальцы к виску. Я подумала о ночи перед его отъездом. — То, что ты сказала о том, какое удовольствие может доставить Хайборн. Это правда.

— Я знаю, что это правда. — На ее губах медленно появилась улыбка. — Лис, расскажи мне все о..

— У меня было видение, — прервала я ее, и улыбка исчезла с ее губ. Я присела на краешек стула. — У меня только что было видение крови — много крови и тел.

Наоми замерла. Ее глаза были полны теней, когда она уставилась на меня.

— Это снова ниммеры? Ты… ты знаешь, чьи тела ты видела? — Ее губы слегка дрожали, когда она села, опустив ноги на пол. — Ты?

Приступ паники и страха пронзил мою грудь.

— Я не могла понять, кто они такие и замешаны ли в этом ни'меры. Я не знаю всех, кто будет… будет захвачен тем, что я вижу, но я… я думаю, это произойдет во время Праздников. Я видела маски и… — Мой взгляд проследовал за ее пальцами, к воротнику ее халата, где обычно висела серебряная цепочка, которую она носила. Такое сапфировое ожерелье мог носить кто угодно, но… — Тебе следует уехать из Арчвуда. Я не хочу, чтобы ты была здесь.

— Лис…

— Ты же знаешь, что я забочусь о тебе, правда? — Я повернулась к ней. — И ты заботишься обо мне.

— Да. Конечно, знаю.

— И если бы ты думала, что может случиться что-то плохое и я могу оказаться втянутой в это, ты бы не просто предупредила меня. Ты бы что-нибудь предприняла, — сказала я. — Разница в том, что я знаю, что грядет что-то плохое, и это ударит по многим людям. Может быть, с тобой все будет в порядке. Я не знаю, но я не хочу, чтобы ты была здесь. По крайней мере, на время праздников.

— Ты хочешь, чтобы я ушла, но что насчет тебя? — Ее голос понизился. — Грейди? Клода?

— Я собираюсь попросить Грейди сделать то же самое, и Клода. — Если я смогу его найти.

— А что насчет тебя?

— Я… я не могу.

— Почему? — Спросила она.

Потому что Торн утверждал, что именно я спасу Арчвуд, и даже если я не могла в это поверить, Хайборн не лгал. И я даже не была уверена, что это было причиной, по которой я не могла уйти. Мне нужно было быть здесь, когда Торн вернется. Я знала это.

Наоми сжала губы и отвернулась, покачав головой. «Если ты не уйдешь, то и Грейди тоже не уйдет.»

Новый приступ страха пронзил меня. Я тоже это знала. Мои пальцы впились в колени.

— Если ты не хочешь уезжать из Арчвуда, по крайней мере, проведи некоторое время со своей сестрой. — Я глубоко вздохнула. — И тебе действительно следует сделать это, пока не стало слишком поздно.

Она снова посмотрела на меня, ее кожа побледнела.

— Ты сказал мне, что она оправится от лихорадки. Она выздоравливает.

— Я знаю, но…

Грудь Наоми приподнялась от тяжелого вздоха.

— Но что, Лис?

Я на мгновение закрыла глаза, немного ненавидя себя за то, что так использовала ее сестру.

— Но ты всего лишь спросила, оправится ли она от лихорадки, и она оправится; однако тебе следует проводить с ней время.

— Потому что? — Ее подбородок приподнялся, а губы задрожали.

У меня защипало в горле.

— Ты знаешь почему.

Ее глаза остекленели.

— Я хочу услышать это от тебя.

— Она не доживет до конца праздников, — прошептала я. — Прости.

Она закрыла глаза, и прошло несколько мгновений.

— Значит, ты говоришь мне это сейчас, чтобы заставить меня покинуть поместье? — Ее ресницы приподнялись, глаза заблестели. — Тебе следовало сказать мне это раньше.

— Я знаю, — согласилась я. — Мне действительно жаль.

Наоми фыркнула и отвела взгляд. Она сжала губы и покачала головой.

— Я знаю.

Мое сердце слегка дрогнуло.

— Ты сделаешь, как я прошу?

— Да. — Когда она повернулась ко мне, ее глаза были влажными. — И тебе нужно покинуть мою комнату. — Она встала, отворачиваясь от меня.

Я встала.

— Наоми…

— Не надо. — Она повернулась ко мне, халат развевался у ее ног. — Ты знала, о чем я спрашивала, когда пришла к тебе насчет Лаурелин. Я говорила не только о лихорадке, и ты солгала. Я могла бы проводить с ней больше времени… — Она резко втянула воздух, теребя подол халата. — Пожалуйста. Уйди. Мне нужно собрать вещи.

Я шагнула к ней, но она снова повернулась и прошла сквозь занавеси. Я остановила себя, дыша сквозь боль. Смаргивая слезы, я покинула ее покои, надеясь, что она обратит на меня внимание. Что она покинет поместье и что какой бы ущерб я ни причинила нашей дружбе, это не будет напрасным.

— Этого не случится. — Грейди прислонился к выступу лестницы, на которой я сидела. Я оттащила его от стены и была в процессе безуспешных попыток убедить его покинуть Арчвуд. — Я не могу поверить, что ты просишь меня об этом. Более того, я не могу поверить, что ты вообще стала бы тратить свое время, задавая мне этот вопрос, когда уже знаешь, каким будет ответ.

— Я должна была попытаться.

— Скорее, тебе нужно было разозлить меня, — парировал он. — Если ты хочешь уйти, то мы можем отправиться в путь прямо сейчас, но ты этого не сделаешь, потому что вбила себе в голову, что должна быть здесь, когда вернется принц.

Мне действительно следовало оставить причину, по которой я осталась, при себе. Это не помогло делу.

— Я не пытаюсь тебя расстроить. — Теплый ветерок подхватил выбившуюся из-под заколок прядь волос, и она упала мне на лицо. — Я и так уже расстроила Наоми сегодня.

Он скрестил руки на груди.

— Она уходит?

Я кивнула.

— Надеюсь, но она сердита. У нее есть на это полное право. Я не все рассказала ей о ее сестре. — Я прислонилась головой к колонне в подворотне. — И я нигде не могу найти Клода. Ты его не видел?

— Нет.

В течение всего дня я пыталась прислушаться к своей интуиции, чтобы она подсказала мне, где может быть Клод, хоть что-нибудь, но в ответ не было ничего, кроме этих повторяющихся слов.

Что-то не так.

Беспокойство грызло меня, пока я смотрела на стены поместья, мои мысли вернулись к визиту принца Райнера.

— Тебе не кажется странным, что принц Примверы появился только после того, как остальные ушли?

— Я думаю, что сейчас все чертовски странно. — Он прищурился, наблюдая, как один из конюхов чистит кобылу. — Особенно все это, учитывая, что ты, возможно, целестия.

Это была еще одна вещь, которую мне следовало держать при себе, потому что Грейди смотрел на меня так, словно у меня вырос третий глаз. Ему было трудно осознать это, и я не могла винить его за это, но я подумала о том, что увидела в том зеркале. Я не была уверена, что кратковременное изменение цвета было плодом моего воображения.

Если это было не так, то что же это было?

Но в данный момент это было не так важно. Это было видение.

Я спустила ноги с выступа и встала.

— Я собираюсь еще раз поискать Клода в его кабинете, — сказала я ему, отряхивая подол своей туники. — И если я найду его, я попытаюсь убедить его отменить Праздники.

— Удачи тебе в этом, — ответил Грейди.

— Я дам тебе знать, если найду его, — сказал я ему, поколебавшись. — Я желаю тебе…

— Не говори этого, Лис. — Он отступил. — Я никуда без тебя не пойду.

Я вздохнула и кивнула. Мы разошлись, он направился обратно к стене, а я вошла внутрь. Я направилась к кабинету Клода, и надежда вспыхнула во мне, когда я увидела, что дверь приоткрыта. Я поспешила вперед и распахнула ее. Я остановилась как вкопанная.

Клода в кабинете не было.

Его кузен был там.

Хаймель, сидевший за столом барона с листками бумаги в руке, резко поднял голову.

Что-то не так.

— Что ты здесь делаешь? — Выпалила я.

Выражение удивления быстро исчезло с его лица.

— Не то чтобы это тебя касалось, но я просматриваю пачку писем. — Он поднял пергаментные листы, которые держал в руках. — Это уведомления от должников, а именно от Королевского банка.

Мой желудок сжался, когда я взглянула на постоянно растущую стопку.

— Чего они хотят?

Он посмотрел на меня так, словно я задала глупейший вопрос, что я и сделала.

— На сколько он опаздывает? — Спросила я. — И есть ли у него деньги, чтобы расплатиться с долгами?

— Еще не поздно, — ответил Хаймель, бросая пергаменты на стол. — И денег хватит. Или будет. — Он поднял на меня взгляд. — Что ты здесь делаешь?

— Я искала Клода, — сказала я, решив, что финансовые проблемы будут обсуждаться позже. — Я не могу его найти. — Темные брови Хаймеля поползли вверх.

— Его здесь нет.

Я поджала губы.

— Я это вижу. Ты знаешь, где он?

— Насколько я знаю, он был в своей комнате, но я не его сторож.

— Ясно, — пробормотала я. — Его там нет. Я проверила дважды.

— Тогда он, скорее всего, у Бауэрсов. — Хаймель откинулся на спинку стула, чувствуя себя очень уютно там, где ему было не место. — И он, скорее всего, в запое, ведь сегодня вечером начнется пирушка — ну, в полночь.

— И из-за этого разве он не должен быть здесь, а не где-то в другом месте?

— Можно было бы так подумать, — сухо заметил Хаймель. — Но мы говорим о Клоде. На последних праздниках он половину из них проводил в галлюцинациях, видя крылатых существ в какой-то заброшенной шахте с братьями Бауэрс.

Это звучало так странно, что не могло не быть правдой.

— Значит, есть шанс, что он не появится с самого начала?

Хаймель пожал плечами.

— Возможно. Он никогда раньше этого не делал.

И я не могла этого знать, поскольку никогда не видела его во время Праздников.

— Учитывая, в каком настроении он был, когда я видел его в последний раз, я думаю, он, вероятно, снова увидит крылатых зверей.

У меня сжалось сердце.

— Что ты имеешь в виду, говоря о его настроении?

— Он был мрачен после встречи с принцем Витруса. — Хаймель взял в руки пресс-папье, вырезанное из обсидиана. — После того, как он, очевидно, согласился отдать тебя принцу.

У меня отвисла челюсть.

— Он не отдал меня принцу, — сказала я, и я сомневалась, что это было причиной депрессии Клода. Он почувствовал облегчение. — И я видела его после этого. Он не казался обеспокоенным. — По крайней мере, до тех пор, пока мы не начали разговаривать.

— Я слышал совсем другое, — возразил Хаймель. — Принц хотел тебя, низкорожденную, и Клод согласился. Думаю, это задело его хрупкие чувства.

Я нахмурилась, сосредоточившись на нем. Нить соединяла нас, но я видела сероватый щит, скрывающий его намерения — его будущее.

Хаймель подбросил обсидиановый шар и поймал его.

— Тебе что-то нужно от Клода?

Собравшись с мыслями, я скрестила руки на груди и не сделала попытки приблизиться к Хаймелю. Он бы понял, что я задумала, как только я попыталась бы прикоснуться к нему.

— У меня было видение.

Один уголок его губ приподнялся. — Расскажи.

— О крови и смерти. Я думаю… нет, я знаю, что на Праздниках произойдет что-то плохое, — сказала я ему. — Я думаю, Клоду следует отменить их…

— Отменить пиры? — Хаймель рассмеялся. — Армии Западных земель могут напасть на нас завтра, и пиры отменены не будут.

Я нахмурила брови.

— Хаймель, я знаю, тебе нравится вести себя так, будто мои видения нереальны, но ты же знаешь, что это не так. Празднование, по крайней мере, можно было бы отменить здесь.

— Этого не произойдет. — Он еще раз подбросил обсидиановый шар.

Я уставилась на него, и во мне вспыхнуло разочарование, и внезапно по затылку и между лопатками пробежала дрожь. Я ничего не увидела, но услышала, как кто-то прошептал три слова. Я напряглась.

— Принц Примверы, — сказала я, и Хаймель встретился со мной взглядом. Он поймал мяч. — Что он здесь делал сегодня?

— Поделился хорошими новостями. — Хаймель положил обсидиан на стопку пергамента. — Принц Райнер присоединится к нам на празднике.

Следующим вечером я стояла на пороге Большого зала, глядя на возвышение. Изысканное, инкрустированное рубинами кресло пустовало.

Клода все еще не было.

Торн еще не вернулся.

Вцепившись пальцами в подол своего простого белого платья, я нащупала рукоять лунного кинжала, прикрепленного к моему бедру. Я не знала, зачем схватила его, когда выходила из своих покоев. Это было неосознанное действие, но от него мне стало немного легче.

Я оглядела толпу ярко одетых аристократов в масках. К счастью, я не увидела Наоми ни здесь, ни в солярии, где находился Грейди. Не увидела я и Хаймеля.

Что-то здесь не так.

Мой взгляд остановился на светловолосом мужчине, и меня потянуло к нему просто потому, что он был одним из присутствующих без маски, но даже если бы он был в маске, я бы сразу поняла, кто он такой. Он был выше большинства присутствующих в зале, шелк его рубашки и покрой темных бриджей были сшиты на заказ лучше, чем у самых богатых из присутствующих аристократов. Черты его лица были идеально симметричными, что придавало ему нереальную красоту. Он был лордом.

И это был один из тех двоих, кого я вчера видела с принцем Райнером. Тот, кто напомнил мне лорда Самриэля. Этот Хайборн в толпе был так похож на него. В солярии были и другие хайборны, больше, чем здесь, но принца Райнера я не видела.

Лорд наклонил голову, и его взгляд встретился с моим. Я испуганно втянула воздух.

Он улыбнулся.

Сглотнув, я сделала шаг назад, когда его окружил подобострастный аристократ. Несмотря на то, что я была без маски, я выделялась. Мое сердце трепетало, как пойманная птица, когда я поспешно повернулась и покинула Большую комнату, вошла в просторный холл и выскользнула в одну из дверей, ведущих наружу.

Я была на взводе, отчасти из-за недосыпания и подкрадывающегося страха, который преследовал меня весь день. В течение дня я несколько раз пыталась заставить свою интуицию сработать — подсказать мне хоть что-нибудь о том, где может быть Клод. Я даже набрала ванну и лежала под водой, чтобы меня не могли окружить никакие звуки или отвлекающие факторы, но вокруг царила тишина. Ничего.

И это может означать одно из двух: Хайборн каким-то образом причастен к тому, что делал Клод, или его кажущееся исчезновение каким-то образом связано со мной.

Клод вполне мог быть с Бауэрсами, но…

Что-то здесь не так.

Аристократ высыпал на лужайку, где к музыке присоединился смех. Я прошла мимо гуляк в масках, чувствуя, как сводит желудок. Я устала, каждый шаг давался мне с трудом, но энергия, переполнявшая мои вены, не давала мне возможности даже попытаться отдохнуть.

По узкому каменному мостику я пересекла небольшой ручей и остановилась, чтобы оглянуться на поместье. Свет факелов освещал танцующих и отдыхающих на лужайке.

Они совершенно не подозревали о надвигающейся жестокости даже армий Западных земель, но, боги, как бы я хотела быть одной из них, пребывать в блаженном неведении и растворяться в крепких напитках и обильной еде, в чувственном присутствии Хайборна.

Я боролась с желанием броситься назад и предупредить их, но как я могла объяснить? Большинство мне не поверило бы. Другие могли подумать, что я фокусница, а в присутствии хайборнских лордов это было бы глупо.

И я пошла дальше, а солы парили в воздухе надо мной, пока я шла по тропинке, по которой ходила тысячу раз. По окончании праздников они исчезали и возвращались только в течение нескольких дней, предшествовавших следующему.

Я не сводила с них глаз, потому что тихий гул разговоров был не единственным звуком, эхом отдававшимся от множества дорожек и укромных уголков великолепных садов. Слышались тихие, страстные вздохи и густые, глубокие стоны, что-то вроде песни, которую обычно не услышишь, прогуливаясь по дорожкам, огороженным живой изгородью.

Пиршество было в самом разгаре.

Прикусив нижнюю губу, я наблюдала, как опускаются и поднимаются руки, словно они танцуют вместе, пока тихий взрыв смеха не отвлек мое внимание от них. Из одного из темных переулков вышло трио. Две женщины и один мужчина, и нельзя было сказать, аристократы они или нет, но на всеобщее обозрение была выставлена вся кожа. Обнаженные руки и ноги, которые выглядывали из-под юбок пастельных тонов. Рубашка мужчины была расстегнута… С женских масок свисали алые ленты, а мужская была простой, блестящей черной.

Я отступила в сторону, пропуская двух женщин, которые шли рука об руку с мужчиной. Одна женщина кивнула в мою сторону. Другая улыбнулась.

— Добрый вечер, — сказал мужчина, склонив голову набок и разглядывая меня. Все, что я увидела, — это как он одобрительно приподнял уголки губ, разглядывая кружевные бретельки, перекрещивающиеся на моей груди, и тонкий материал, облегающий мои бедра.

— Не хотите ли присоединиться к нам? — Спросил он.

Я прикусила губу, борясь с улыбкой.

— Спасибо за приглашение, но, похоже, у вас и так дел по горло.

Одна из женщин хихикнула.

— Он-то знает, а наши руки? — Она переглянулась с темноволосой девушкой. — Они не так заняты.

Мужчина усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать в щеку женщину пониже ростом, ту, что заговорила. Я немного приоткрыла свои чувства. Они… они были парой. Они были втроем.

Какой счастливчик.

— Я иду кое с кем встретиться, — солгала я. — Но я желаю вам приятного времяпрепровождения.

— Какая досада, — пробормотал мужчина, изысканно кланяясь. — Счастливых праздников.

Я пробормотала то же самое, отступая, когда троица двинулась дальше по тропинке. Затем я продолжила идти, на этот раз следуя за двумя солами, кружащими друг за другом, пока мой разум метался между видением, которым поделилась Мейвен, и исчезновением Клода. Однако мои мысли вернулись к нему. Им было трудно не думать обо мне, когда я была в саду, и ветерок доносил запах кошачьей мяты.

Вернется ли Торн завтра? Что тогда? Я буду принадлежать ему? Но разве я уже не пренадлежала?

— Прекрати, — прошептала я, отказываясь даже думать об этом. Тем не менее, мой Единственное, о чем мне нужно было подумать, что касалось Торна, — это рассказать ему о нашей предыдущей встрече.

Приблизившись к глициниям, я остановилась и посмотрела вверх. Небо было усыпано звездами. Это было такое… странное совпадение, что все это произошло в одно и то же время.

Внезапное появление Торна, оправдавшее предчувствие двенадцатилетней давности. Моя почти интуитивная реакция на него. Его интерес ко мне, который он не мог объяснить и который, как я чувствовала, выходил за рамки того, что он не осознавал, что мы встречались раньше. Моя интуиция помешала мне рассказать ему. Принцесса Визалии и Железные рыцари Западных Земель напали на Арчвуд. Узнав, что низкорожденный может происходить от Хайборна. Отсутствие Клода. Видение. Хаймель. Тот улыбающийся лорд, похожий на лорда Самриэля. Все это произошло одновременно, и я…

Я не верила в совпадения.

Или судьбу.

Я опустила взгляд на все еще цветущую сирень. Легкое покалывание пробежало у меня по затылку, а затем между лопатками. Моя интуиция, как у дремлющего великана, пробудилась.

Все взаимосвязано.

Все это.

Предупреждение.

Расплата.

Обещание того, что должно было произойти..

Лужи крови. Реки крови текли между неподвижных конечностей, просачиваясь сквозь золотые прожилки. Обнаженные руки с глубокими порезами. Их было так много, их рты были широко раскрыты в застывшем, безмолвном ужасе. Парчовые и инкрустированные драгоценными камнями маски разорваны и разбросаны по полу. Серебро и сапфиры залиты кровью. И на этот раз раздались крики. Крики боли. Крики смерти..

Я вырвалась из этого видения как раз в тот момент, когда ветви глицинии начали дрожать, раскачиваясь в отсутствие какого-либо ветерка.

Затаив дыхание, я сделала шаг назад. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, а кожу покалывали крошечные мурашки. Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда в воздухе разлилась ледяная, неестественная энергия. Я подняла глаза и увидела, что на небе собираются темные тучи, закрывая звезды.

На мгновение мои мышцы напряглись, а затем сработал инстинкт, подпитываемая обострившейся интуицией. Я развернулась и бросилась бежать быстрее, чем когда-либо, по лабиринту тропинок, пока потоки лунного света тускнели и исчезали из виду.

Что-то надвигается.

Я чувствовала, как это витает в воздухе — во внезапной тишине и сгущающейся темноте — и не думала, что небо заполняют облака. Каждая частичка моего существа была сосредоточена на поисках Грейди, и я не осмелилась тратить время на то, чтобы идти к мосту. Зная, что в это время года уровень воды в реке низкий, я то ли поскользнулась, то ли побежала по илистому берегу. Вода плескалась, когда я переступала через мелкий ручей, потеряв при этом туфлю. Я продолжала идти, пока не добралась до другого берега, подол моего платья намок и прилипал к ногам. Я взобралась на невысокий холм, подавив крик, когда острый камень вонзился в тонкую подошву моего оставшегося ботинка, врезавшись в кожу.

Я не позволила этому замедлить меня. Я пролетела через лужайку, напугав многих из тех, кто лежал на земле, плотно прижавшись друг к другу.

— Заходите внутрь, — закричала я, уворачиваясь от других, которые поднимались, чтобы посмотреть на небо. — Заходите внутрь сейчас же!

Я понятия не имела, слушает ли меня кто-нибудь, когда споткнулась и чуть не упала. Слушала ли меня Наоми? Я не видела ее весь день, и, боги, я надеялась на это, но мое сердце сжалось, потому что я все еще видела то окровавленное сапфировое ожерелье.

Тяжело дыша, я взбежала по широким ступеням особняка барона и был всего в нескольких дюймах от дверей, когда облака упали с неба, хлопая крыльями.

Затем раздались крики боли — предсмертные крики.

Это происходило наяву. Видение. Я так и знала.

Взявшись за ручку двери, я оглянулась через плечо, и у меня чуть не подкосились ноги.

То, что затмило свет луны и звезд, было чем-то прямо из ночного кошмара — существа с размахом крыльев более семи футов и когтями длиннее и острее, чем у медведя. Они выглядели так, словно низкорожденный слился с гигантским орлом.

Ниммеры.

Они спикировали с неба быстрее мчащейся лошади. У тех, кто еще оставался на лужайке, не было ни единого шанса спастись от них. Когти ниммер впивались в плоть и кости, вспарывая спины и плечи и пробивая даже черепа убегающих.

Ужас охватил меня, когда мужчина ниммер поднял мужчину высоко в воздух. Он закричал, отбиваясь от когтей, впивающихся в его обнаженные плечи. Мужчина ниммер издал ужасающий звук, нечто среднее между визгом и смехом, прежде чем отпустить мужчину. Он упал, рухнув обратно на землю..

Его подхватил другой ниммер, его когти глубоко вонзились в живот мужчины, разрывая его на части.

Задыхаясь, я развернулась и влетела в приемный зал. Я не понимала, зачем ниммеры это делают — неужели на хайборна напали? Времени разбираться не было.

Мой второй ботинок, скользкий от крови, упал, когда я уворачивалась от подставок с высокими вазами летних цветов. Я помчалась по широкому коридору, направляясь в солярий, где в последний раз видела Грейди. Когда я была на полпути, двери по обеим сторонам распахнулись. Низкорожденные в панике хлынули в зал, опрокидывая пьедесталы и рассыпая петунии и маргаритки по мраморным полам. В мгновение ока я была поглощена давкой.

Кто-то врезался в меня, развернув. Мои ноги соскользнули. Я врезалась в другого, отбросив его в сторону, когда крылья ударились о стены особняка.

— Простите, — выдохнула я, потянувшись к женщине. — Я такая… — я задохнулась, когда она повернула ко мне голову. На ее щеках виднелись глубокие ссадины.

У нее не было глаз.

— Помоги мне, — прохрипела она, когда я отпрянула от нее. — Пожалуйста. Помогите мне.

— Я… я не знаю как. — Я попятилась, наткнувшись на другого. Я повернулась к мужчине — мужчине, который был раздет, но покрыт таким количеством крови, что казалось, будто на нем надето что-то блестящее красное. Я прижала руки к груди. — Мне жаль.

Сдавив грудь, я отвернулась и двинулась вперед, отчаянно стараясь не смотреть слишком пристально на окружающих, стараясь не слышать криков, когда я звала Грейди, но это было невозможно. Я увидела разорванную в клочья плоть, которая свисала клочьями, как будто это были всего лишь полоски шелковой одежды. Щеки были рассечены. Конечности свисали и были связаны нитями сухожилий… Там было так много запекшейся крови, что у меня свело живот.

— Грейди! — Закричала я, пытаясь разглядеть что-нибудь поверх тех, кто толпился в зале. — Грейди!

Двери, ведущие в Большой зал и остальную часть поместья, казались за много миль отсюда, когда люди протиснулись внутрь; скользкие от пота и крови тела окружили меня, и это было уже слишком. Что-то происходило в моей голове, когда я, спотыкаясь, двинулся вперед. В моем сознании сформировались десятки нитей, которые протянулись и соединили все вокруг меня одновременно. Их мысли давили на меня изнутри так же сильно, как и их окровавленные тела.

Почему это происходит? Чей-то голос закричал у меня в голове, заставив меня резко обернуться, но тут же сменился другим криком: Где Джулиус? Он добрался до дома? Мои широко раскрытые глаза в замешательстве метались от бледного лица к лицу с багровыми прожилками. Я должна была помочь ему. Я просто оставила его там — я оставила его там.

Вставайте. Боги, черт бы вас побрал, вставайте. Если мы останемся здесь, то умрем.

— Оставьте меня, — громко взмолился раненый. — Просто оставьте меня.

— Черт возьми, кто я такой, — проворчал другой мужчина.

Их мысли — о боги, я не могла их заглушить. Я не могла разорвать связь, проталкиваясь сквозь обезумевшие тела, мое сердце бешено колотилось, а стоны умирающих становились последними словами в моей голове.

Еще слишком рано.

Этого не происходит.

Почему я?

Я не чувствую своих ног. Почему я их не чувствую?

Они слились воедино, и я не могу точно сказать, сколько раз я их слышала, один или много.

Я умираю.

О благословенные боги, спасите меня.

Я мертва. Я мертва. Я мертва.

Хватая ртом воздух, я споткнулась обо что-то — или о кого-то. Я оказалась на все еще стоящем пьедестале, мой взгляд был прикован к лицу мужчины. Его маска свисала с одного уха, губы приоткрылись, словно застыли на середине вдоха. Его горло… оно было разорвано. Сквозь месиво из сломанных костей и запекшейся плоти я могла видеть пол — видеть кровь, струящуюся по золотым прожилкам мрамора.

Мое тело напряглось, когда я вцепилась в холодный мрамор. Их мысли. Образы и звуки. Мой собственный растущий ужас. Мои ноги дрожали, колени подгибались. Я не могла пошевелиться, так как у меня перехватило горло. Я не могла отгородиться от них. Я соскользнула на пол, прижавшись спиной к основанию пьедестала. Это было уже слишком. Они были внутри меня — их страх, их паника, их последние мысли — и я не могла вырваться из этого. Не могла помешать им стать частью меня. Я подтянула колени к груди, закрыла глаза и прижала сжатые кулаки к ушам.

Помогите мне!

Я умираю!

Это больно, о боги, как больно.

Он ушел. Он мертв.

Я истекаю кровью.

Лис. Лис. Лис.

Я не хочу, чтобы это так закончилось.

Я не могу.

Это несправедливо..

— Лис! — Чьи-то руки сжали мои плечи, встряхивая меня. — Калиста, — потребовал голос. — Посмотри на меня. — Втянув воздух, я испугалась, что сделаю это, испугалась того, что увижу, но на меня смотрели карие глаза, на тон темнее, чем у меня. Грейди. Он нашел меня — как всегда, он нашел меня.

— Я слышу их, — прохрипела я, дрожа. — Их мысли. Их крики. Я не могу это остановить…

— Просто сосредоточься на мне. Только на мне, и сделай вдох — глубокий, продолжительный. Хорошо? Сосредоточься на мне и дыши, — приказал он, теплая коричневая кожа вокруг его рта напряглась, когда чужой голос начал вторгаться в мои мысли. — Ты сосредоточилась?

— Я… — я начала отводить от него взгляд. На полу растеклась лужица крови. Алые реки, скользкие и блестящие. Кровь растеклась по основанию и по широким золотым колоннам. Неподвижные руки и ноги. Кожа была разорвана глубокими царапинами..

— Я видела это, — прошептала я. — Вот что я видела, Грейди. Это..

— Я знаю. Сейчас это не имеет значения. — Он сжал мои щеки, заставляя меня снова посмотреть на него. — Скажи мне, как я должен заставить кошачью мяту продолжать цвести?

Его вопрос застал меня врасплох.

— Ч-что?

— Скажи мне, как я могу сделать так, чтобы твой любимый цветок продолжал цвести?

— Мне нравится кошачья мята, но она… она мне н-не нравится. Лучше всего — семена клещевины. — Мой разум внезапно наполнился образами крошечных желтых соцветий, похожих на маргаритки. — Лунный луч.

— Ладно. Что угодно. Как ты заставляешь Лунный луч продолжать цвести?

Я нахмурила брови.

— Ты должен быть осторожен с ними — срезать маленькие черные бутоны, увядшие соцветия.

— Приятно слышать. — Его руки убрали волосы с моих щек. — Ты представляешь себе эти цветы?

Я кивнула, когда мой разум, наконец, начал успокаиваться. Грейди… Он делал это раньше, когда мы были моложе, и я не знала, как разорвать связь с другими людьми. Оттолкнувшись от пола, я обняла его.

— Я не знаю, что бы я… я бы делала без тебя.

— Все в порядке. Я тебя понял. Все в порядке. — Он крепче обнял меня. — Тебе больно?

Я покачала головой.

— Н-нет. Это были просто их мысли. Я не могла…

— Я знаю. Я знаю. — Он поднялся, увлекая меня за собой. — Нам нужно убираться отсюда. Забраться подальше в дом и спрятаться, пока они не вошли.

— Ниммеры?

— Не только они. — Он отстранился, быстро осматривая мое лицо и тело в поисках травм, о которых я могла солгать. — Я видел, как Рей спускались с холма.

— Ч-что? Почему?

— Я не знаю. — Он схватил меня за руку и сжал, оглядываясь по сторонам. — Но происходит что-то плохое, Лис. Примвера горит.

У меня похолодело в груди.

— Что?

Он повел нас сквозь толпу.

— Я увидел Рэй из солярия. Увидел это до того, как появились ниммеры. Вот тогда-то я и начал тебя искать. Осторожно, — предупредил он, обходя неподвижную пару ног.

Я не стала смотреть, что заставило его ноги застыть так неподвижно.

— Я сразу понял, что происходит что-то плохое. — Грейди провел другой рукой по своей копне вьющихся волос.

— Ты думаешь, это из-за Западных земель?

— Кто еще это мог быть? — Спросил он. — Должно быть, они забрались в Центральные земли дальше, чем кто-либо предполагал. Это единственный ответ. — Он хмыкнул, когда кто-то врезался в нас. — Нам нужно спрятаться, — повторил он. — И тогда при первом же удобном случае мы должны будем выбираться отсюда…

Позади нас разбилось стекло. Грейди оглянулся через плечо, я сделала то же самое.

Через разбитое окно забрались ниммеры, их покрытые перьями тела были скользкими от запекшейся крови. Их крылья били по воздуху, когда они пикировали вниз, целясь в тех, кто все еще стоял, с когтей капало красное.

Начался хаос. Те, кто мог, бросились врассыпную, когда мы побежали к главному залу. Мы были не единственными, кто добрался до узкого коридора, который вел в Большую палату и остальные залы и помещения в поместье.

— Не в Большую палату, — выдохнула я. — Мы не можем пойти туда.

— Черт. — Взгляд Грейди на мгновение встретился с моим. — Подожди. Не отпускай меня, Лис. Что бы ты ни делала, не отпускай.

Я вцепилась в его куртку, когда люди столпились вокруг нас, быстро заполняя зал.

Но они не знали это заведение так хорошо, как мы.

Узкие столы упали, еще больше загромождая проход, когда нас стали теснить дальше по коридору. Я потянула Грейди за руку.

— Синяя дверь! — Крикнула я. — Задние коридоры.

Грейди кивнул, стараясь удержаться на ногах, когда нас чуть не протолкнули мимо двери. Мы прижались друг к другу, он кряхтел, а я задыхалась, когда несколько человек налетели на нас. Дверь заклинило, и Грейди пришлось навалиться на нее всем весом.

Дверь застонала, распахиваясь, и мы чуть не ввалились внутрь. Я резко обернулась, заметив в этом безумии светлые кудряшки Эллисон.

— Эллисон! — Закричала я. Ее голова дернулась в нашу сторону. Она начала пробиваться к двери.

— Давайте, — крикнул Грейди, оттаскивая нас в сторону, когда в комнату ворвался молодой светловолосый мужчина, а затем и Эллисон.

Я подошла к ней.

— Ты в порядке? — Ее светло-голубое платье было забрызгано кровью. — Ты ранена?

— Нет, — прохрипела она, и ее кудри беспорядочно упали на лицо. — А ты?

— Я в порядке. — Мое сердце бешено колотилось. — Я так рада, что увидела тебя. Ты… — Я замерла. На шее у нее висела серебряная цепочка с сапфиром. — Это ожерелье Наоми?

На ее лбу отразилось замешательство, когда она уставилась на меня, словно не могла поверить, что я задаю такой вопрос.

— Да, я хотела надеть его к своему платью. Она подарила его мне несколько дней назад.

О боги.

Я ошибалась. Я увидела не Наоми….

Эллисон подняла глаза к потолку.

— Я… я отделилась от остальных, — сказала она, и я отвела взгляд, сердце разрывалось от осознания этого. — Ниммеры — они забрались сюда через окна. Я не уверена, что…

— Сюда! — Крикнул Грейди, и я резко обернулся. — Давайте. Черт возьми, — выругался он, когда люди протискивались мимо двери. — Сюда, ублюдки!

Никто меня не слушал.

Я покачала головой, сердце упало, когда в коридоре раздался чей-то пронзительный крик.

— Они идут, — прошептала Эллисон, пятясь от меня. Она налетела на диван. — Мы не можем оставаться здесь с открытой дверью.

Она была права.

— Черт возьми, — прорычал Грейди, захлопывая дверь. — Черт возьми!

— Сюда, — сказала я, взглянув на другого мужчину. Он был бледен. — Там есть еще один коридор. Он ведет в комнаты для прислуги и…

— Винный погреб, — закончил Грейди. — Эта дверь тяжелая. Никто, даже ниммер, не сможет через нее пройти.

— Отлично. Если мне суждено умереть сегодня ночью, я предпочел бы напиться в стельку, — сказал мужчина, проводя рукой по своей разорванной рубашке. — Кстати, меня зовут Милтон.

— Грейди. — Он кивнул в мою сторону. — Это Лис, а это…

— Эллисон, — сказала она, нервно потирая свои обнаженные руки.

Воздух пронзил крик, заставивший нас с Эллисон подпрыгнуть.

Милтон сглотнул.

— Давай спустимся в этот подвал, чтобы напиться как следует и не думать о том, что происходит по ту сторону стены.

— Звучит как план. Ты в порядке? — Спросил Грейди у Эллисон, которая кивнула. Затем он повернулся ко мне. — Ты?

Ступня болела, и я, слегка прихрамывая, направилась к двери в другом конце комнаты. Я не могла смотреть слишком долго или слишком пристально на Милтона и… особенно на Эллисон. Не потому, что я боялась, что случившееся в зале приемов снова ошеломит меня. Я боялась, что узнаю, чем закончится этот вечер для них, а я уже… я уже знала, чем это закончится для Эллисон.

По мере того, как я продвигалась вперед, на меня снизошло слишком знакомое чувство хрупкого спокойствия, возникшее из-за темных, страшных ночей, которые были до того, как мы сбежали из Юнион-Сити, и после, когда мы спали на улицах и в канавах, когда нас преследовали представители закона или мы убегали от взрослых, чьи мысли были полны ужасных вещей. Мы побывали во многих неприятных ситуациях, из многих, как я думала, мы не выберемся.

Не то чтобы я не боялась. Я была в ужасе. Мое сердце не переставало колотиться. Меня затошнило от страха, но это было… это было просто еще одно опасное место, которое нужно было миновать. Чтобы выжить, и я это сделаю. Мы это сделаем.

Я открыла дверь, ведущую в другой холл, который тянулся по всей длине особняка и опоясывал весь задний двор. Он был пуст. Грейди жестом пригласил двух других пройти вперед. Мы поспешили по тускло освещенному коридору, приглушенные крики, доносившиеся из-за стены, преследовали нас.

Вспомнив о кинжале, я остановилась и подобрала подол платья. Я вытащила кинжал из ножен. Я подняла глаза.

Милтон, стоявший рядом со мной, удивленно поднял брови, заметив лезвие лунеи.

— Я даже не собираюсь спрашивать.

— Наверное, тебе лучше не спрашивать. — Я позволила юбке вернуться на место.

— Зачем они это делают? — Спросила Эллисон, покусывая ногти.

— Не знаю, — ответил Грейди, а затем повторил то, что рассказывал мне о Хайборн-корте. — Но стая ниммер пролетела над поместьем, направляясь прямо к Примвере.

— Ты же не серьезно, — выдохнула Эллисон. — Они нападают на своих же?

— Так и есть. Я сам это видел, — подтвердил Милтон, и у меня было предчувствие, что мы увидим это достаточно скоро, когда доберемся до заднего коридора. — Казалось, что горит весь город, но я думаю, что это была просто стена за пределами Примверы.

— Но зачем нападать на нас? — Эллисон держалась поближе к Грейди. — Мы ничего не делали.

Никто не ответил, даже моя интуиция, но я не думала, что это Западные земли или Железные рыцари. Это было что-то совсем другое.

— Ты солгала мне, — пробормотал Грейди себе под нос.

— Что? — Я взглянула на него.

— Ты сказала, что не пострадала. — Он приподнял брови. — У тебя кровоточит нога.

— У тебя идет кровь? — В голосе Эллисон послышалось беспокойство.

— Ничего страшного. Просто небольшой порез на ноге.

— Небольшие порезы постоянно заражаются, Лис. А потом тебе отрезают ногу.

Я удивленно вскинула брови.

— Ситуация быстро обострилась, — вполголоса прокомментировал Милтон, стоя у нас за спиной.

Грейди проигнорировал его.

— Как только у нас появится шанс, мы все уладим.

Я тяжело вздохнула.

— Я собиралась, но сейчас меня больше беспокоят ниммеры.

— Согласен, — прокомментировал Милтон.

Мы дошли до угла, где холл поворачивал, чтобы продолжить путь вдоль задней части поместья. Я огляделась. В коридоре было темно.

— Окна целы.

Грейди шагнул вперед, держа руку на рукояти меча. Его шаги замедлились.

— Боже милосердный.

Я подползла ближе, когда Эллисон вскрикнула, прикрыв рот рукой. Она отшатнулась, прижавшись к стене. Я приказала себе не делать этого, но присоединилась к Грейди у окна высотой по грудь и тут же пожалела об этом.

Луна больше не была закрыта. Серебристый свет заливал территорию поместья. Тела были разбросаны по лужайке, и их… обгладывали несколько одиноких ниммер.

Мой желудок скрутило от тошноты, но я не могла отвести взгляд от ужасающего и гротескного зрелища. До этого я видела ниммер всего один раз и то издалека. Тогда я была ребенком, но сейчас они были не менее страшны, чем тогда, с их покрытыми перьями телами, отдаленно напоминавшими смертных, и лицами бледно-серого оттенка. Их желтые глаза были почти радужными, золотистого оттенка, который сочетался с полосами, пробивающимися сквозь их крылья цвета оникса, и длинными, растрепанными волосами. Их зубы…

Они были острыми, как бритва, как клюв или когти, и все же черты их были тонкими. Даже симпатичными, если бы не мертвенный оттенок кожи и кровь, перепачкавшая губы и подбородки.

Я с трудом оторвала от них взгляд. За ниммерами открывался совершенно иной вид. Поместье Арчвуд располагалось на вершине холма, и в солнечные дни солнце отражалось от верхушек стен, окружающих Примверу. Сегодня вечером весь горизонт был залит золотым сиянием. Примвера горела.

— Черт, — выругался Грейди, отшатываясь. — Рэй. Пригнись.

Я присела на корточки рядом с Грейди, чувствуя, как сводит желудок.

— Если там Рэй…

— Значит, где-то рядом принцы, — закончил он, на мгновение встретившись со мной взглядом.

— Принц Райнер присоединится к нам на празднествах, — прошептала я. — Так сказал Хаймель.

Грейди стиснул зубы.

— Твой принц решил уехать в самый неподходящий момент, не так ли?

— Он не мой принц, — парировала я.

— Мы должны попытаться продолжить, — сказал Милтон, присев на корточки в дальнем конце коридора. — Как далеко нам еще идти?

Грейди наполовину поднялся, держась под окном.

— В конце коридора. Просто пригнитесь к полу.

— В конце коридора, — казалось, что я нахожусь в совершенно другом мире. — Это предпоследняя дверь… — Я замолчала, когда у меня между лопатками возникло ощущение, что я что-то понимаю, и пробежало по затылку. По моим обнаженным рукам побежали мурашки, а в моей… в груди появилось странное тепло, хотя температура упала, как и в саду. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Я подняла взгляд к окну надо мной, потирая грудь.

— Лис? — Тихо позвал Грейди. — Что это?

— Я… — Интуиция вела меня, когда я потянулась вверх, ухватившись за нижнюю часть подоконника.

— Разве нам не следует поторопиться? — Прошипел Милтон.

Нам следовало бы поторопиться.

Но мне нужно было кое-что увидеть. Я поднялась достаточно высоко, чтобы выглянуть из-за подоконника.

Мимо проехали Рэй на лошадях, закутанных в черную ткань; тонкая струйка тумана, просачивающаяся из отверстий в их плащах, струилась по бокам лошадей, стелясь по земле подобно туману. Их было, должно быть, больше двух дюжин. Тревожные звоночки зазвенели во мне, когда Хайборны выехали вперед на больших красновато-коричневых конях, задрапированных знаменами цвета индиго, на которых были изображены малиновые знаки отличия, напоминающие несколько переплетенных узлов. Я уже видела этот знак раньше. Это был королевский герб, символизирующий все территории, объединенные в одну.

Если бы это были Западные земли или Железные рыцари, отправились бы они в бой с гербом короля, которого они стремились свергнуть? Я так не думаю. Но если это был король, зачем ему понадобилось уничтожать Примверу? Если только он не считал, что Примвера тоже будет потеряна?

Мой взгляд привлекла серебристо-белая вспышка в лунном свете. Волосы. Длинные светлые волосы, такие светлые, что казались почти белыми. Бледнее, чем волосы лорда, которого я видела в Большом зале.

Я узнала его.

Хотя в детстве я была слишком напугана, чтобы посмотреть ему в лицо, я знала, что это он.

— Грейди, — прошептала я. — Посмотри.

Он отвернулся от меня, слегка привстав.

— Ты видишь его?

— Да, — выплюнул он сквозь стиснутые зубы. — Лорд Самриэль.

Что, черт возьми, он здесь делал? Я не знала, но я не верила в совпадения. Или в судьбу. Мои пальцы вцепились в подоконник.

— Нам действительно нужно убираться отсюда, — настаивал Грейди.

Я начала двигаться, когда хайборн, ехавший рядом с Самриэлем, повернул голову в плаще к окну. Их лошадь внезапно остановилась.

— Черт, — выдохнула я, пригибаясь. Мой широко раскрытый взгляд встретился с взглядом Грейди, и я крепче сжала кинжал. — Он не мог нас увидеть. Не может быть…

Кто-то из них вскрикнул, и меня пронзил дикий страх.

— Вперед! — Грейди крикнул остальным, пока мы наполовину карабкались, наполовину бежали вдоль стены.

Быстро догнав Милтона и Эллисон, мы помчались к двери в подземные комнаты, но, хотя несколько секунд назад моя интуиция была спокойна, теперь это не так. Крылья бились в окно. Я знала…

— У нас ничего не получится, — выдохнула я.

— Мы справимся, — заспорил Грейди. — Мы…

— Нет. — Я схватила его сзади за тунику. — Мы не справимся.

На его лице промелькнуло понимание. Он выругалась и позвала остальных, пока я ломала голову, куда бы нам пойти. Я огляделась по сторонам.

— Библиотека! — Крикнула я.

Эллисон кивнула и бросилась через холл к двери, которая, как я знала, вела в другую часть особняка. Там были комнаты; они были не так безопасны, как те, что находились под землей, но там можно было спрятаться, и это было лучшее, что мы могли сделать.

Она толкнула дверь и держала ее открытой, пока я чувствовал, как что-то давит мне на плечи. Лорд Самриэль никак не мог нас заметить, но что-то предупредило его о нашем присутствии.

Стекло разлетелось вдребезги, когда мы оказались в другом коридоре. Резкий крик Эллисон заставил меня обернуться. На нас налетел ниммер, его крылья скользили по стенам с обеих сторон. Я застыла на мгновение, уставившись на хрупкие, кукольные черты лица существа, измазанные кровью, на гладкую плоть, которая уступала место маленьким многослойным перьям и грудям. Настоящие груди. Это была самка.

И я не собиралась упускать это из виду.

— Ложись! — Крикнул Грейди.

Эллисон схватила меня за руку и рывком поставила на колени. Ниммер крутанулся в воздухе, собираясь повернуться, когда Милтон схватил существо за ноги. С воплем он швырнул его о стену.

Штукатурка треснула от удара. Милтон отскочил назад, тяжело дыша, когда ниммер упала вперед. Она встала на задние лапы в нескольких дюймах от меня, пронзительно завизжав.

Я двигалась не задумываясь, вскакивая на ноги. Я не думала о том, что делаю. Я не колебалась. Это было почти как если бы я была кем-то другим, когда ниммер замахнулась на меня острыми окровавленными когтями. Я нырнула под его руку и развернулась. Резко выпрямившись, я вонзила кинжал глубоко в грудь ниммера. Ошеломленный взгляд существа встретился с моим, когда я выдернула клинок. Ниммер отшатнулся, его ноги подогнулись. Существо упало замертво еще до того, как коснулось пола. Я подняла глаза.

Грейди уставился на меня, широко раскрыв глаза.

— Что за чертовщина?

Я взглянула на свой клинок.

— Срань господня.

Воздух прорезал вопль, когда в зал вошел еще один ниммер.

— Черт, — выругался Грейди.

Я протиснулась мимо Эллисон, схватила дверь и захлопнула ее. Я защелкнула замок, зная, что это только замедлит остальных, когда Грейди рванулся вперед. Он не стал вонзать меч в дверь. Сталь мало что могла сделать. Он изогнулся в поясе, взмахнув мечом. Лезвие рассекло шею врага. Брызнула кровь, когда Грейди отрубил ему голову. Он отступил назад, кровь залила его лицо. Я действительно надеялась, что ниммеры были одними из тех хайборнов, которые не могли регенерировать.

— Ты в порядке? — Прошептала я, подходя к Грейди.

— Да. — Он оглядел себя, сглотнув. — Да. — Он повернулся ко мне, разглядывая кинжал. — Ты?

Я кивнула.

— Как, черт возьми, ты это сделала? — Он взял меня за руку.

— Я не знаю. — Я сглотнула, сердце бешено колотилось.

Эллисон подпрыгнула, когда что-то ударилось о дверь.

— Это еще не все. — Она начала отступать. — Библиотека. Сейчас.

Желудок скрутило, и я отбросила свое внезапное, необъяснимое и, скорее, невероятное умение обращаться с кинжалом, чтобы разобраться с этим позже. Я повернулсьа, когда Эллисон распахнула двери. Мы вбежали в комнату как раз в тот момент, когда до нас донесся звук раскалывающегося дерева. Эллисон вскрикнула, прижимая пальцы к груди, когда Милтон и Грейди закрыли за собой дверь.

— Принесите стулья — диван, — приказал Милтон. — Мы заблокируем дверь.

Быстро убрав кинжал в ножны, я бросилась вперед и уперлась руками в спинку дивана. Он едва сдвинулся с места. Я бросилась к Эллисон.

— Помоги мне.

Ее широко раскрытые испуганные глаза встретились с моими, когда она поспешила ко мне, и я вцепилась в нее. Это произошло так быстро. Я соединилась с ней, и мое второе чувство ожило так быстро, что я не могла его остановить, когда она двинулась вперед, чтобы помочь. Все мое тело дернулось.

Затем я увидела, как она падает — по ее голубому платью потекла свежая кровь. Затем я почувствовал это — острую боль в горле, жгучую и окончательную, когда серебряная цепочка порвалась, ожерелье упало, а сапфир забрызгался кровью..

Оторвав от нее взгляд, я сильнее навалился на диван, так что его ножки порвали ковер.

— Прячься, — прохрипела я. — Иди и спрячься.

— Тебе нужна помощь.

— Нет. — Я оттолкнул ее в сторону стеллажей.

Она отшатнулась.

— Лис…

— Тебе нужно спрятаться. Сейчас. Не издавай ни звука. Не выходи. Ты спрячешься. Ты понимаешь меня? Ты остаешься незамеченной, несмотря ни на что.

— Д-да. — Она обхватила себя руками.

— Уходи. сейчас.

Эллисон медленно попятилась, а затем повернулась и исчезла между рядами книг.

Грейди присоединился ко мне, ухватившись за край дивана. Мы понесли его к двери. Милтон придвинул к ней тяжелый стул..

В двери раздался глухой удар, заставивший нас троих снова подпрыгнуть. Раздался еще один удар. Кто-то из них вскрикнул, отчего у меня кровь застыла в жилах.

— Жаль, что у меня сейчас нет этого вина, — пробормотал Милтон.

— После этого мы купим тебе дюжину бутылок, — заверил его Грейди. Ниммер снова с визгом забарабанил в дверь. — Нам нужно спрятаться.

Я лихорадочно соображала, где бы получше спрятаться. Я подумала о закутках с плотными шторами, в которые многие сотрудники любили забираться на короткие свидания или для быстрого сна. В некоторых из них даже были двери, ведущие в другие помещения или на лестницу, ведущую на верхний этаж. Какие именно, я не смогла вспомнить.

— Ниши. Слева от нас. В некоторых из них есть двери.

Милтон кивнул, с трудом сглотнул и огляделся.

— Желаю удачи.

Затем он бросился прочь, направляясь к стене. Мы с Грейди сделали то же самое. Мы бросились через лабиринт книжных шкафов. Когда двери библиотеки с грохотом распахнулись, мы увидели стену с нишами.

Где-то в библиотеке Эллисон закричала от страха, и мое сердце упало. Пожалуйста, успокойся. Пожалуйста. Пожалуйста. Грейди отодвинул в сторону одну из тяжелых штор, и мы быстро погрузились в темный, спертый воздух тесного помещения, когда занавеска опустилась на место.

Грейди крепко прижимал меня к себе, а я смотрела в щель между шторами, дрожа всем телом. Расстояние было не больше дюйма, но казалось, что мы стоим совершенно беззащитные, когда нимеры пролетали по библиотеке. Книги одна за другой падали на пол, и я подпрыгивала. Каждый раз я подпрыгивала.

Секундой позже раздался более громкий грохот, как будто опрокинулся целый ряд тяжелых книжных шкафов. Последовала тишина, а затем…

Медленные, уверенные шаги.

Затем наступила тишина.

Секунды шли, а я напряженно прислушивалась к любому звуку. Минуты. Там ничего не было. Нимеры ушли? А мы бы не стали…

— Нет причин прятаться, — сказал хайборн, и меня бросило в жар, затем в холод. Я не забыла этот голос. Это был лорд Самриэль. — Я не причиню тебе вреда.

Грейди даже не пошевелился, чтобы подойти. Я тоже.

— Выходи, — позвал лорд Самриэль мягким и уговаривающим тоном. — Ты будешь в безопасности, если выйдешь.

Я потянулась и сжала пальцами рукав Грейди, жалея, что убрала клинок лунеи в ножны. Я не была уверена, что буду с ним делать. С другой стороны, я не ожидала, что смогу использовать его раньше, но я не осмеливалась дышать слишком глубоко или делать какие-либо другие движения. Даже когда воздух вокруг нас стал ледяным.

— Пожалуйста, не прячьтесь от меня. — Голос лорда Самриэля звучал все ближе. — Мы хотим вам помочь.

Мы?

Сквозь щель в занавеске я увидела, как на один из книжных шкафов приземлился ниммер, повернувшись к нам спиной и расправив свои массивные крылья. В тишине его голова моталась из стороны в сторону.

Затем я услышала тихий, дрожащий голос: — Ты… ты обещаешь?

Голова ниммера повернулась вправо, когда я дернулась вперед. Грейди крепче обнял меня.

— Не надо, — прошептал он мне на ухо.

Сердце у меня упало, я вздрогнула. Я велела ей спрятаться, а не выходить. Почему она не послушалась? Я хотела закричать на нее, но не смогла. Я знала это, но все мое тело напряглось в объятиях Грейди.

— Конечно. Я обещаю, — заверил лорд Самриэль, его голос был таким сладким, что с него словно капал ядовитый сахар. — Давай, а, вот и ты.

Нет. Нет. Нет.

Ниммер расправил крылья, жестокая, кровавая улыбка искривила его губы.

— Это не она, — ответил другой голос, который мы с Грейди узнали. Хаймель. Что он здесь делал, с ними? Хаймель был ублюдком, но он не мог быть замешан в этом.

Раздался тяжелый вздох, а затем лорд Самриэль сказал: — Убей ее.

Она.

Убей ее.

Эллисон. Ее. Только не это. Ее.

— Прекрати, — вмешался другой голос, более холодный и бесстрастный.

Птица тут же прислушалась, расправив крыло, когда она поднялась с книжного шкафа, на котором сидела.

— Ты сказал, что это здесь. — Неизвестный мужчина заговорил снова. — Ты уверен?

— Я уверен, — ответил Хаймель, и у меня внутри все сжалось. Я никогда не слышала, чтобы его голос звучал так испуганно. — Я видел, как она бежала с Эллисон. Она должна быть здесь, ваше высочество.

Я вдруг поняла, почему голос Хаймеля звучал так испуганно, потому что человек, с которым он разговаривал, был принцем. Это был принц Райнер? Но почему он был здесь, когда его двор горел?

Грейди застыл позади меня. Они… они говорили обо мне. Мои мысли метались, смешиваясь с замешательством и страхом.

— Тогда посмотрим, — сказал принц.

Внезапно воздух прорезал крик Эллисон, пронзительный и ужасающий. Я дернулась вперед, едва не подогнув колени. Грейди удержал меня на ногах.

— Замолчи сейчас же, — приказал принц, его голос был почти нежным, если бы не ледяная нотка, и крики Эллисон перешли в тихое всхлипывание.

А потом… был только стук моего сердца.

— Я собираюсь дать этому прекрасному созданию шанс, — сказал принц, и сквозь занавески я увидела, как он замотал головой из стороны в сторону. — И я собираюсь предоставить тебе выбор. — Последовала пауза. — Лис.

Я прижалась к Грейди, сердце бешено колотилось. Я едва могла набрать в легкие достаточно воздуха.

— Подойди ко мне, и ей не причинят вреда, — сказал принц. — Не надо?

Раздался треск. Оглушительный, тошнотворный треск.

Резкий, полный боли крик Эллисон пронзил воздух. Все мое тело дернулось.

— Это была всего лишь одна маленькая косточка, — продолжил принц. — Нужно сломать еще много костей. Я не хочу этого делать. Я также не хочу тратить драгоценные минуты на то, чтобы обыскивать каждый дюйм этого поместья в поисках тебя. Иди ко мне.

Грейди обнял меня другой рукой и прижался щекой к моей щеке, его тело сотрясала такая же сильная дрожь.

Еще один хлопок разорвал тишину, разбив мое сердце и что-то более глубокое и важное. Моя душа. Я не знала, почему это происходит. Почему этот принц, кем бы он ни был, искал меня. Какое отношение ко всему этому имел Хаймель. Но мы стояли в стороне и ничего не делали, позволяя этому случиться? Я знала, что Грейди этого не хотел. Я этого не сделала, но в тот момент, когда мы оказались в нише, мне показалось, что тех лет в Арчвуде никогда и не было. Мы с Грейди были вдвоем против всего мира, присматривая друг за другом и только друг за другом. Только благодаря этому мы продержались так долго, но крики Эллисон… Мне хотелось разорвать свои барабанные перепонки. Я хотела выцарапать себе глаза. Она этого не заслуживала. Боги мои, никто из тех, кто пострадал сегодня вечером, не заслужил ничего из этого. А мы? Я? Что мы заслужили за то, что позволили этому случиться? Кем это нас сделало? Торн спросил, кем я его считаю, — монстром. Вот что нас связывало. Я зажмурила глаза, чтобы сдержать слезы, и вцепилась пальцами в рукав Грейди.

— Не надо, — прошептал он на одном дыхании.

Я отчаянно замотала головой, когда крики Эллисон перешли в стоны. Я не могла этого сделать. Точно так же, как я не могла игнорировать свою интуицию, когда она подсказала мне вмешаться. Я не могла позволить себе стать такой. Я бы не позволила Грейди превратиться в монстра только для того, чтобы защитить меня от того, чего они хотели.

— Пожалуйста, — прошептала я Грейди. — Пожалуйста, не высовывайся.

— Лис…

Я не давала себе времени слишком много думать о том, что делаю, и не давала Грейди времени подготовиться. Страх и отчаяние были пьянящей смесью, придающей силы, которой обычно не хватает. Или, может быть, это был адреналин. Может быть, это было что-то еще — что-то, что исходило из той скрытой, глубокой части меня, которая вырвалась наружу, когда я схватила Хаймеля за руку. Я не знала, но когда я рванулась вперед, то вырвалась из хватки Грейди.

— Остановись! Не причиняй ей вреда! — Я закричала и бросилась сквозь шторы, и я была быстрой — быстрее, чем когда-либо. Я влетела в библиотеку.

И погрузилась в новый кошмар.

Потому что Грейди был прямо у меня за спиной. Я должна была догадаться, что он не послушает. Он обхватил меня рукой за талию и оттащил назад, когда птица повернулась ко мне, взмахнув крыльями и издав предупреждающий крик. Я резко остановилась, увидев хайборна, который, должно быть, был принцем. Это был не принц Райнер. Этот мужчина был блондином, как лорд Самриэль. Кровь забрызгала изящно очерченную челюсть и щеку. Он прижал Эллисон к груди, держа за горло, заставляя ее приподняться на цыпочки. Ее левая рука висела под нелепым, деформированным углом. Ее широко раскрытые, полные ужаса глаза встретились с моими, когда Грейди попытался оттеснить меня назад, но я увидела, что справа от принца стоит лорд Самриэль, величественный ледяной красавец. Он улыбнулся и сделал шаг вперед.

Грейди толкнул меня себе за спину, размахивая мечом. Я вскрикнула, схватив его за руку, но он стряхнул меня.

— Не подходи ближе, — предупредил он, и Лорд остановился.

Принц склонил голову набок, его хватка на Эллисон ослабла.

— Да, это так. Вы все останетесь здесь и позволите моей подруге уйти, — продолжил Грейди. — Вы не собираетесь ее останавливать. — Он бросил быстрый взгляд через плечо. — Убирайся. Я догоню тебя.

Меня охватил шок, когда я недоверчиво уставилась на этого храброго, преданного дурака. Он действительно думал, что я его брошу? Что я убегу и оставлю его здесь, даже если Хайборн позволит мне это?

— Нет.

Его ноздри раздулись.

— Черт возьми, уходи! Убирайся к черту..

— Нет, — повторила я, дрожа, когда обхватила его за бока, прижимая к себе изо всех сил.

Его голова дернулась к моей. Его глаза наполнились паникой, чего я не видела с… с той ночи в Юнион-Сити.

— Пожалуйста.

Слезы обожгли мне глаза.

— Я же просила тебя прятаться, — прошептала я.

— Вы так очаровательны, — сказал лорд Самриэль, и я вздрогнула. В его словах не было ни нетерпения, ни раздражения. Он… он говорил так, словно это было искренне. Он поднял бледную руку.

Грейди выругался, когда меч вырвали из его руки. Лорд Самриэль перехватил его в воздухе.

— Железо и сталь? Мило. — Лорд Самриэль тихо цокнул языком. Он с силой ударил мечом в пол, пронзив дерево. Меч задрожал от удара. — Схватить его.

Все произошло быстро, слишком быстро.

Из-за стеллажей выплывали фигуры, тонкие серые щупальца просачивались из-под их плащей и стелились по полу. Они двигались так тихо и быстро, что могли бы сойти за призраков, но Рэй не были духами. Они состояли из костей и… немного плоти.

Они набросились на нас в мгновение ока.

Грейди вырвался из моих объятий, размахивая кулаками, и врезался в стену. Тяжелые удары, которые он наносил, отбрасывали головы в капюшонах назад, рассеивая серый туман, но он был в меньшинстве. Один из них схватил его за руки, заломив их ему за спину, и поставил на колени, а другой приставил… меч к горлу Грейди. Клинок, который сиял молочно-белым. Я бросилась к Рэй, потянувшись к руке, которая держала меч у шеи Грейди.

Лорд Самриэль встал передо мной.

Я отпрянула так быстро, что потеряла равновесие и, поскользнувшись, тяжело приземлилась на задницу.

Посмеиваясь, лорд Самриэль скользнул — по-настоящему скользнул — в мою сторону.

— Это было невероятно грациозно.

Черт. Черт. Черт. Я поползла назад, путаясь ногами в подоле платья.

— Ты, сукин сын! Отойди от нее! — Закричал Грейди, вырываясь из рук того, кто держал его. — Отпусти меня, или, клянусь, я…

— Заставь его замолчать, — приказал принц.

Плащи Рэй прошелестели по полу, когда он развернулся и опустил рукоять меча на голову Грейди. Он упал, вызвав у меня приступ паники, когда я вскочила на ноги. Я бросилась к нему и опустилась на колени.

— Грейди? — Прошептала я, когда Рэй тихо отошел назад, образуя свободный круг вокруг нас с Грейди. — Грейди?

— Успокойся. — Хаймель вышел из-за двух стеллажей, и я резко остановился, мой взгляд сразу же упал на его пустые руки, а затем на бедра, где все еще был его… его меч в ножнах. Он не был обезоружен.

И я была наивной дурой, поверив, что присутствие Хаймеля было вынужденным. Что он не был способен принимать участие в происходящем.

— Ты ублюдок, — вскипела я, сжимая пальцами воздух и глядя на него снизу вверх.

— Это она, принц Рохан, — сказал он с явным облегчением на лице. — Это та, что принадлежит принцу Витруса.

Все мое тело напряглось.

— Что?

— Прекрасно. — Принц Рохан отпустил Эллисон.

Она споткнулась и, всхлипывая, прижала руку к животу. Принц Рохан посмотрел на сидящую на полке ниммеру, и этого было достаточно. Ниммера взлетела, целясь прямо в нее.

— Эллисон! — Я закричала.

Она вскинула голову. Она развернулась и помчалась между стеллажами. Ниммера пронзительно закричала, ныряя между рядами.

— Нет! — Закричала я. Я знала, что сейчас произойдет. Я видела, что произойдет, и все равно меня затрясло, когда ее крики, пронзительные и ужасающие, разорвались в воздухе, прежде чем перейти во влажное бульканье.

Затем наступила тишина.

— Почему они всегда убегают? — Спросил лорд Самриэль. — Куда, по их мнению, они убегают?

— Смерть, — ответил принц Рохан, не сводя с меня глаз.

Лорд Самриэль усмехнулся, и меня затошнило.

— Это очень болезненно.

— Ты… ты сказал, что не причинишь ей вреда. — Я едва могла дышать, у меня сдавило грудь, и я так сильно дрожала. — Ты сказал…

— Я сказал, что дам ей выбор, — прервал его принц Рохан. — Я не говорил, что не причиню ей вреда.

Мои губы приоткрылись.

— Какой выбор ты ей предоставил?

— Умереть быстро или медленно, все время крича от боли, — сказал он. — И это была быстрая смерть.

— Боги мои, — прошептала я, часть моего сознания была не в состоянии осознать холодную жестокость его слов.

— Я надеюсь, ты не молишься им. — Принц Рохан холодно посмотрел на меня сверху вниз. — Потому что они давно перестали слушать.

— Нет, — прохрипела я, не в силах даже подумать, было ли правдой то, что он сказал о богах. Я взглянула на Грейди, видя, как поднимается и опускается его грудь. Я положила на него ладони, позволяя каждому его вздоху успокаивать меня. — Почему… почему вы все это делаете?

— Ты можешь сказать, что мы меняем правила, — ответил принц Рохан.

— Что? — Я переводила взгляд с него на лорда Самриэля. — Какие правила?

Губы принца Рохана презрительно скривились; затем он повернулся спиной, не ответив. Лорд подошел ближе, вглядываясь в меня сверху вниз. Он прищурился.

— На ней нет метки.

Метки, о которой говорил Клод.

— Я не совсем понимаю, что ты ищешь, — сказал Хаймель, стоя в стороне. — Но у нее есть способности. Дар предвидения и интуиции. Она может читать намерения и предсказывать будущее.

— Ее глаза, — объяснил лорд Самриэль, склонив голову набок. — Метка должна быть в ее глазах.

Я резко втянула воздух, мой разум вспыхнул, когда я увидела, как они меняются в зеркале. Это не было плодом моего воображения, но разве я уже не знала этого? В глубине души?

— Она могла быть зачарована, — размышлял принц Рохан, а я понятия не имела, что он имел в виду. — Мы узнаем, как только вернется лорд Арион.

— Нет, нет, пожалуйста, — взмолилась я, склоняясь над Грейди. — Пожалуйста, не причиняйте ему вреда. Пожалуйста. Я сделаю все, о чем ты попросишь. — Я дрожала, не гнушаясь просить — торговаться. — Пожалуйста.

Принц Рохан медленно повернулся ко мне. Его глаза… они были похожи на глаза Торна, как в калейдоскопе меняющихся цветов, за исключением того, что карие были ближе к малиновому оттенку.

— Что угодно?

Мое сердце упало, но я кивнула.

— Все, что угодно.

Лорд Самриэль взглянул на Хаймеля.

— Она говорит правду. — Хаймель скрестил руки на груди. — Эти двое не разлей вода. Он — рычаг давления.

Гнев затопил мои вены, но я подавила его, сосредоточившись на принце.

— Обещай мне, что не причинишь ему вреда, и я сделаю все, что ты захочешь. Я клянусь в этом.

На его лице появилась слабая улыбка, и когда я посмотрела на него снизу вверх, то увидела, что черты его лица были еще более утонченными, чем у Торна, но в них не было… в них не было жизни. Он был идеально вылепленной оболочкой.

— Хорошо.

Я не позволила себе почувствовать ни капли облегчения.

— Обещай мне, что не причинишь ему вреда.

Улыбка стала шире, но, тем не менее, она никак не смягчила его выражение лица и не согрела его взгляд.

— Ты быстро учишься.

Я взглянула на Хаймеля, а затем на стеллажи, где Эллисон… где она испустила свой последний вздох.

— Нет, я не такой. — Я сглотнула. — Обещай.

— Я, принц Рохан Августинский, обещаю, что с ним ничего не случится, — сказал он, и я вздрогнула от облегчения, несмотря на то, что он был родом из столицы Низин. Хайборн не мог лгать. Они также не могли нарушить клятву. Это я запомнила. — До тех пор, пока ты не дашь для этого повода.

Меня охватила тревога, но я сдержала клятву принца Рохана.

— Отведи ее в ее покои, — приказал принц Рохан.

— Я не оставлю Грейди, — предупредила я, вцепившись в его тунику. — Он останется со мной.

Брови лорда Самриэля поползли вверх, когда принц Рохан перевел взгляд на меня, его взгляд нервировал больше, чем взгляд Торна, потому что он был таким холодным, таким безжизненным, несмотря на бурлящую деятельность. Принц двигался так быстро, что я даже не успела вскрикнуть.

Его рука обвилась вокруг моей шеи, и он приподнял меня, заставив встать на цыпочки.

— Я обещал, что с ним ничего не случится, — сказал он, когда я схватила его за руку. Мой разум широко раскрылся перед ним, и я ничего не увидела… ничего, кроме тьмы. — Выполню я эту клятву или нет, зависит от тебя. Предъявление требований — это один из способов гарантировать, что клятва будет нарушена. Его пальцы впились в мое горло, посылая вспышку боли вдоль шеи. — Ты меня понимаешь?

— Да, — выдавила я.

— Хорошо. — Он не столько отпустил меня, сколько оттолкнул. Я отшатнулась, но лорд Самриэль схватил меня за руки. Его хватка была крепкой, но не такой болезненной, какой я ожидала. — Отведи ее в ее покои и проследи, чтобы она оставалась там, пока не подготовят лошадей. Мы отправимся, как только лорд Арион подтвердит наши требования.

Лорд Самриэль начал двигаться, и у меня не было особого выбора. Мой взгляд отчаянно цеплялся за неподвижное тело Грейди. Что они собирались с ним сделать? Я не осмеливалась спросить, опасаясь дать принцу Рохану повод нарушить клятву.

— Ваше высочество, — Хаймель заговорил, разводя руками. — А что насчет принца Витруса? Он отправился сопровождать своих рыцарей в Арчвуд. Они вернутся самое позднее завтра вечером.

Мое сердце екнуло. В панике и ужасе я совсем забыла о возвращении Торна и его рыцарей.

— По пути они столкнутся с неожиданными неприятностями, что даст нам время, — с улыбкой сказал принц Рохан, и эта внезапная вспышка надежды угасла. Он посмотрел на меня. — Не волнуйся, моя дорогая. Мы защитим тебя от принца Витруса.

У меня отвисла челюсть. Из всего, что я могла ожидать услышать от принца, это было не то.

— Защитишь меня от него?

— Сейчас это может показаться странным, но мы спасаем тебе жизнь, — сказал принц Рохан. — В конце концов, тебе следует бояться принца Торна. Ты принадлежишь ему, и он может тебя убить.

Ошеломленная словами принца Рохана, я едва заметила, как Хаймель повел лорда Самриэля в мои покои. То, что сказал принц, никак не могло быть правдой. Я не принадлежала Торну, чтобы убивать меня. Он не представлял для меня угрозы. Я его не боялась. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

Но Хайборн не мог лгать.

Хотя они могли и убить.

Пока я шла, в груди у меня было пусто, порез на ступне отдавался тупым жжением. Куда бы я ни посмотрела, как бы быстро ни отвела взгляд, и несмотря на то, что Хаймель вел нас по коридорам для персонала, я везде видела тела. Я видела кровь, растекающуюся по полу и скапливающуюся в щелях. Когда мы добрались до коридора, ведущего в мои покои, там не было ни кровоподтеков, ни следов кровопролития. Если бы не слабый запах горящего дерева, можно было бы почти притвориться, что это насилие нас не коснулось, но я все еще слышала стоны, всхлипывания и отдаленные крики.

Мое видение сбылось, но оно не отразило истинного ужаса того, что произошло.

Лорд Самриэль провел меня в покои после того, как Хаймель открыл двери. Хаймель направился было за ним, но Лорд поднял руку.

— Оставь нас.

Мое сердце замерло, когда я перевела взгляд на Хаймеля. Он колебался, его взгляд метался между Лордом и мной, и, боже милостивый, я никогда не думала, что предпочту его компанию, но вот я здесь, желая, чтобы он не закрывал двери и не оставался в холле.

Оставшись наедине с Лордом в комнате, которая больше не казалась мне знакомой и в которой было странно холодно, я слишком остро ощущала взгляд Лорда. Он был очень похож на взгляд Торна. Интенсивный. Непоколебимый. Я скрестила руки на груди и прислонилась к дивану. Прошло несколько мгновений тишины, пока Лорд наблюдал за мной. Я украдкой взглянула на него. Серебристо-светлые волосы были длиннее, чем когда я видела его в последний раз, и доходили до середины спины, а украшенные кожей черные доспехи защищали его грудь и плечи. Он выглядел… любопытным и озадаченным. Узнал ли он меня? Как и в случае с Торном, я сомневалась в этом, но тот же инстинкт, который советовал мне вести себя тихо, сработал.

— Сядь, — приказал лорд Самриэль.

Не желая навлекать на себя гнев Лорда и подвергать Грейди опасности, я присела на краешек дивана, подобрав ноги под подол платья.

Он медленно опустился на диван, его длинное и худощавое тело склонилось ко мне.

— Как тебя зовут? Лис?

Я кивнула.

— Это сокращенное от чего-нибудь?

Прижав руки к груди, я не хотела отвечать, но риск солгать был слишком велик.

— Калиста.

— Калиста, — повторил он, и от того, как он произнес мое имя, у меня по спине пробежала дрожь, но не такая, как от Торна. — Прекрасное имя для прекрасной леди.

Упершись пальцами в бока, я заставила себя ответить.

— Очень любезно с твоей стороны.

Его ответная улыбка была натянутой и понимающей.

— Ты беспокоишься за своего друга?

Мой желудок сжался.

— Да.

— Принц не нарушит своей клятвы, если не будет повода, — сказал он мне. — Ты просто не хочешь давать ему повода.

— Я не буду, — поклялась я.

— Рад это слышать. — ответил он. — Расскажи мне о своих способностях, Калиста.

— Я… я могу делать то, что сказал Хаймель, — сказала я ему. — Но я не фокусница.

— Я знаю. — Лорд Самриэль откинулся назад, положив ногу на колено. Голенища его ботинок были начищены, но на ступнях виднелось что-то темное. Я взглянула на кафельную плитку возле двери. На полу виднелся красный отпечаток ноги. Кровь. Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как внутри все переворачивается. — Я хочу услышать, как бы ты их описала.

Не имея опыта в разговорах о своих способностях, я смутилась.

— У меня… обостренная интуиция, и иногда я могу видеть будущее — в видениях или когда мне задают вопрос.

— Интересно, — пробормотал он, и изгиб его губ ничуть не смягчил резких черт его лица. — Эта обостренная интуиция, о которой ты говоришь? Как она работает?

— Она… она направляет меня к определенному выбору. Иногда я не осознаю этого, пока не начну что-то делать.

— Нравится?

Мои мысли были настолько рассеяны, что мне потребовалось время, чтобы придумать пример.

— Иногда я вижу кого-то и знаю, что сейчас произойдет. Это может быть предчувствием — я вижу, как что-то происходит в моем сознании, прежде чем это произойдет, — а иногда это голос, который я слышу.

— Голос? — Спросил он.

— Мой собственный голос. Он… шепчет мне о том, что должно произойти, или советует остановиться и прислушаться, выбрать другой путь или войти в другое… — Крик снаружи заставил меня подпрыгнуть. Мой пульс участился, и я повернула голову к окну, но ничего не увидела за занавесками. Кто это был? Кто-то, кого я знала? Незнакомец?

— Не обращай на это внимания, — сказал лорд Самриэль мягким, почти добрым тоном. Таким он был все это время. Даже небрежным. — Ты ничего не можешь для них сделать. Сосредоточься на том, что ты можешь сделать для себя и для своего друга. Как его зовут?

У меня в груди все сжалось, когда я оторвала взгляд от окна.

— Грейди, — прошептала я, прочищая горло. — Моя интуиция просто очень обострилась.

— И ты видишь будущее? — Спросил лорд Самриэль.

Я кивнула.

— Обычно для этого нужно, чтобы кто-нибудь задал мне вопрос. Я… мне нужно сосредоточиться на них, а иногда мне нужно прикоснуться к ним.

— Но у тебя также бывают предчувствия, о которых тебя не спрашивают. Ты не предвидела, что это произойдет?

— Я предвидела, но… — Я нервно сглотнула, сосредоточившись на руке, лежащей на подлокотнике дивана. Безымянного пальца на его левой руке не было. Мог ли он его восстановить? У меня не было сомнений в том, что лорд Самриэль достаточно силен, а это означало, что скрывать от него тот факт, что я могу слышать мысли, было неразумно, но Хаймель не упоминал об этом. Остальные могли и не знать. — Но это было расплывчато. Я знала, что будет… кровопролитие, но я не знала, что станет его причиной.

— Это потому, что в событиях замешана ты?

Я посмотрела на него, и мое сердце екнуло.

Его улыбка стала шире, а подбородок опустился.

— Я буду считать, что это означает «да».

— Как… как ты об этом узнал?

— Когда-то я знал человека, похожего на тебя, с похожими способностями. Их будущее часто было скрыто от них. — Его взгляд, похожий на осколки обсидиана, за исключением зеленого кольца вокруг зрачка, скользнул по моему лицу. — Какое-то время. — Он выпрямился. — Ты была сиротой?

Меня охватило удивление, затем понимание.

— Хаймель?

Лорд Самриэль кивнул.

Я разозлилась, почувствовав привкус пепла на языке. Было ясно, что Хаймель работал с этими хайборнами, которые, вероятно, были родом из Низин. Оставалось только гадать, надолго ли.

— Хаймель… он сказал, что принц Райнер присоединится к нам на празднествах.

— Он так и сделал, — сказал лорд Самриэль. — Или, я полагаю, правильнее было бы сказать, что он собирался. Однако принц Примверы не был согласен с пожеланиями короля. — Он остановился. — Да упокоят боги его душу.

Я сделала глубокий вдох, но ничего не вышло.

— Принц Райнер… он мертв?

— К сожалению.

О, боги мои. Я откинулась назад, вжимаясь пальцами ног в толстый ковер.

— Король… — я не могла заставить себя сказать то, о чем подозревала.

— Что тебе сказал принц Торн? — Спросил лорд Самриэль.

Я напряглась.

— О… о чем?

— О короле.

— Ничего особенного, — ответила я, и это не было ложью. Не совсем. — Все, что я знаю, это то, что его послали сюда, чтобы определить, стоит ли защищать Арчвуд от Железных рыцарей.

Лорд Самриэль издал неопределенный звук.

— Это было неправдой? — Спросила я, не решаясь открыть ему свои чувства. Не тогда.

— Хайборн не может лгать. — Зеленые круги медленно поплыли вокруг его зрачков. — Принц Торн не подозревает о твоих способностях, не так ли? Он не знает, кто ты для него?

— Нет, он не знает о моих способностях. — У меня перехватило горло. — А я для него никто.

— Это совсем не так, Калиста, — сказал он, и у меня мурашки побежали по коже при звуке моего имени. — Возможно, он еще не осознает, что ты значишь для него на сознательном уровне, но на примитивном? Я уверен, что так оно и есть. Его тянет к тебе, независимо от того, понимает он почему или нет.

Я вздрогнула, вспомнив замешательство Торна, когда он признался в этом.

— Я… я не понимаю.

— Ну, это довольно просто, — сказал лорд Самриэль. — Ты для него — все.

Меня пронзила волна осознания.

— Ни… ни'чора.

Бледные брови лорда Самриэля приподнялись.

— Итак, он о чем-то с тобой поговорил.

— Он… Я спросила, почему его сердце не бьется.

В одно мгновение все в Лорде изменилось. Дружелюбная, хотя и холодная улыбка сползла с его лица. Все его тело напряглось, а когда он заговорил, мягкость исчезла.

— И что он на это сказал?

Я стиснула зубы от внезапного ощущения, что мне… мне нужно быть осторожной. Это был слабый сигнал моей интуиции.

— Он только сказал, что его сердце не бьется из-за его ни'чоры.

Его губы сжались в тонкую линию и слегка изогнулись с одной стороны.

— Он сказал тебе, что такое ни'чора?

— Только то, что это было все. Это было все, что он сказал, — быстро добавила я. — Это было ночью, и он устал. Он пошел спать.

Эти немигающие глаза не отрывались от моих.

— Он переспал с тобой?

Я облизнула пересохшие губы.

— Ты имеешь в виду буквально или фигурально?

Лорд Самриэль усмехнулся.

— Буквально.

— Да.

— И в переносном смысле.

— Нет, — солгала я, сам не зная, зачем. Это сорвалось с моих губ так быстро, что прозвучало искренне.

— Интересно. — Его взгляд скользнул по мне. — Но, я полагаю, вы двое были близки и в других отношениях?

— Да. — Сглотнув, я отвела взгляд, мой взгляд остановился на двери. — Какое это имеет отношение к делу?

— Ничего. Я просто невежливый и любопытный.

Я сухо рассмеялась.

— Что ты чувствуешь, когда находишься с ним? — Спросил он. — И это не невежливый вопрос, Калиста. Мне нужно, чтобы ты ответила на него.

Раскинув руки, я обхватила свои плотно сжатые колени.

— Я не знаю, что на это ответить.

Лорд Самриэль приподнял брови.

— Тебя тянет к нему? Влечет к нему? Или он пугает тебя так же, как и я?

Мое сердце екнуло, и эта слабая улыбка вернулась. Лорд был… как выразился Торн? Настроен на меня?

— Я наслаждаюсь открытостью нашего разговора, — поделился он моим молчанием. — Я надеюсь, что это по-прежнему будет приятно и легко.

— Или? — Прошептала я.

— Или я просто сделаю так, чтобы разговор был легким, хотя для тебя это может оказаться неприятным.

Я подняла глаза, понимая, что он имел в виду. Он использовал принуждение — подавлял мою волю и брал все под свой контроль — как он сделал с Грейди в Юнион-Сити. Меня охватил совершенно новый вид ужаса. Которого я не хотела. Когда-либо.

— Меня тянет к нему, и я нахожу его привлекательным. В конце концов, он принц-хайборн.

Лорд Самриэль ухмыльнулся.

— Ты боишься его?

— Нет.

Улыбка вернулась.

— Он единственный, кого ты не будешь бояться.

— И все же я принадлежу ему, чтобы убить? — Я выдавила из себя слова, которые, казалось, было очень неправильно произносить.

— Если он хочет выжить, то да.

Я судорожно вдохнула, грудь сдавило, пока я не почувствовала, что вот-вот задохнусь.

— Я не понимаю.

Лорд на несколько мгновений замолчал.

— Ты знаешь что-нибудь о своем рождении? О своей родословной?

— Нет, — сказал я, думая о том, чем поделилась Мейвен. — Боги, неужели Мейвен все еще жива? — Я содрогнулась. — Я просто знаю, что меня отдали в Монастырь Милосердия, когда я была младенцем.

Его взгляд заострился, когда он посмотрел на меня; затем по его лицу медленно расплылась улыбка.

— Ты когда-нибудь говорила принцу Торну, что тебя отдали в монастырь?

Мое сердце снова бешено заколотилось. Я покачала головой.

— Калиста? — Он снял ногу в ботинке с колена и опустил ее на пол. — У меня к тебе очень важный вопрос. Ты не была знакома с принцем Торном, когда встретила его здесь? Я тебе не знаком?

По моим рукам пробежала дрожь.

— Нет, — призналась я приглушенным голосом.

— О, какая милая ирония. — Он подвинулся на край дивана. — Ты была прямо там, перед нами, и все же никто из нас не знал, — сказал он, хрипло рассмеявшись. — Ты была очарована уже тогда.

Снова это слово.

— Очарована?

— Твоя божественность была скрыта, вероятно, настоятельницей. Ты не первая, кого они пытались скрыть. Их действия… праведны по своей природе, хотя и приводят в бешенство. Они считают себя защитниками рожденных звездами..

Я уставилась на него.

— Итак… ты веришь, что я целестия?

— Я верю, что ты нечто большее. Видишь ли, в жилах многих смертных течет кровь Хайборнов, — сказал он, и я вспомнила, что Мейвен говорила о фокусниках. — Целестии может быть даже больше, чем смертных. Трудно сказать, но когда падают звезды, смертный становится божественным.

Снова эта фраза.

— И что именно это означает?

— Это значит, что боги благословили тех, кто родился в час, когда звезды сошлись, определенными дарами — способностями, которые могли бы пригодиться им во времена… раздоров.

Я подумала о Вейне Бейлене.

— Есть и другие, похожие на меня.

— Раньше было много найсерафимов, — сказал он, и у меня перехватило дыхание. — По одному на каждого Деминиена. Видишь ли, найсерафим связан с Деминиеном при рождении, становясь его на'чорой.

Почему сейчас это звучит по-другому?

Потому что я потерял на'чору.

— Связан? — Прошептала я.

Он кивнул.

— Если бы на тебе не было чар, принц Торн узнал бы тебя, как только увидел, но, несмотря на это, его все равно тянуло к тебе, и наоборот. Вот насколько сильна эта связь.

— Ты хочешь сказать, что боги связывают смертного с Деминиеном при рождении? — Я сглотнула. — Почему?

— Потому что, как только связь будет завершена, Деминиен обретут свою ни'чору — связь с человечеством. На'чора хранит их…

— Гуманно. Сострадательно, — прошептала я.

Лорд Самриэль кивнул.

— Боги сочли это необходимым, но, в общем, об этом поговорим в другой раз..

Я думала, что уже знаю, о каком раздоре он говорил. О Великой войне. Судя по тому, что сказал мне Торн, деминиены ушли на покой, потому что теряли способность общаться с человечеством, и когда многие из них очнулись, они сделали это без всякого сострадания.

Боги мои, я не… я не знала, что и думать об этом — ни о чем из этого. Это было почти невыносимо.

— Как завершается эта связь? — Спросила я.

— Есть несколько способов, но это не то, о чем тебе стоит беспокоиться, — сказал он, и я начала открывать ему свои чувства. Белая стена, скрывающая его мысли, задрожала, когда он внезапно наклонился вперед, его движения разорвали связь. — Связь не будет восстановлена.

Я отвела взгляд. Всего на несколько секунд.

— Зачем… зачем ему понадобилось убивать меня, чтобы выжить?

— Потому что найсерафим может быть сильной стороной Деминиена, но также и его величайшей слабостью, — объяснил лорд Самриэль, и его тон снова стал мягким. — Из-за тебя он может быть убит.

Мои губы приоткрылись, а дыхание перехватило.

— Но мы этого не допустим. — Он поднялся. — Принц Рохан захочет, чтобы все это подтвердилось, просто чтобы быть уверенным. А до тех пор тебе нужно отдохнуть.

Отдохнуть? Он серьезно? Я осталась сидеть, когда он направился к двери, наступая на пятно крови.

— И что потом?

— Потом тебя отведут к Августину, — сказал лорд Самриэль. — И тебя передадут королю Евросу.

Не зная, сколько у меня времени, я не хотела, чтобы кто-нибудь вернулся за мной, пока я буду раздета, поэтому схватила халат из спальни и туго затянула его вокруг талии. Я оставила лунный клинок при себе, но переложила его на лодыжку. Носить это на себе было рискованно. Я сомневалась, что Хайборн отнесется к этому благосклонно, и меньше всего мне хотелось подвергать Грейди опасности.

Но мне нужно было как-то защититься.

Я поспешно промыла порез на ноге. Кровотечение прекратилось, но я перевязала рану кусочком марли. Я вернулась в прихожую, слегка прихрамывая. Мои рассеянные мысли немедленно вернулись к прощальным словам лорда Самриэля.

Меня должны были отдать королю? Каким образом? Помимо моей интуиции, мое воображение разыгралось во все стороны. Я провела дрожащей рукой по своим спутанным волосам и остановилась у окна. Я отдернула занавеску. Окна моей спальни выходили на часть сада и фасад особняка. Лишь слабый отблеск лунного света освещал темную территорию. Вдалеке не было видно даже солей, но я могла различить лишь намек на… на комочки, разбросанные по земле. Тела. Я с трудом сглотнула. Я не могла разглядеть конюшни. С Айрис все было в порядке? Я знала, что неправильно беспокоиться о лошади, но животные часто бывают самыми уязвимыми.

Опустив занавеску на место, я закрыла глаза, но ужас и растерянность все равно не покидали меня. Я не была так шокирована, что не смогла отличить то, что я уже знала, от того, что сказал лорд Самриэль. Это имело смысл и в то же время нет.

Чего я не понимала, так это того, почему Торн представлял для меня опасность, несмотря на то, что лорд Самриэль поделился со мной. Как я могла чувствовать себя с ним в безопасности, но он готов был убить меня, чтобы выжить. Я не могла в это поверить.

Но Хайборн не мог лгать.

Они говорили правду. У меня перехватило дыхание, когда я прижала сжатую в кулак руку к груди, где мое сердце… оно болело от потери, от страха и от осознания того, что… что Торн причинит мне вред, и я даже не понимала, почему это так на меня подействовало. Я едва знала его. Он ничего для меня не значил….

Вот только эта мысль никогда не казалась мне правильной.

Может быть, это было из-за этой… этой связи. Может быть, это было нечто большее. Я не знала, но я начала чувствовать…

Дверь палаты внезапно открылась, заставив меня обернуться, а сердце подскочило к горлу. Вошел и закрыл дверь не Хайборн.

Это был Хаймель.

Тогда я даже не почувствовал облегчения. Я не испытывал ничего, кроме ярости, когда пересек зал и замахнулся. Я не ударил его. Я ударил его прямо в челюсть.

Голова Хаймеля дернулась назад, когда боль пронзила мои костяшки пальцев, и я обрадовалась этой боли с диким удовлетворением.

— Черт, — проворчал Хаймель, выпрямляясь и сжимая челюсть. Он повернул голову ко мне. — В этом не было необходимости.

Я замахнулась снова, но на этот раз Хаймель был готов. Он схватил меня за руку. С криком ярости я замахнулась на него другой рукой, пальцы сжались в когти. Он отдернул голову, но мои ногти оцарапали ему щеку. Он зашипел, когда над его бородой появились две ярко-красные полосы.

— Сука, — прорычал он, хватая меня за руку.

— Отпусти меня! — Я вскрикнула, вырывая руки, когда он сильно толкнул меня. Задняя часть моих икр ударилась о диван, поджимая ноги. Я приземлилась на диван и сразу же попыталась встать, но Хаймель все еще держал меня за руки. Он заставил меня лечь на спину, обхватив мои ноги своими. — Слезь с меня!

— Прекрати кричать, — выплюнул он в нескольких дюймах от моего лица. — Ты нарисуешь здесь одного из этих Хайборнов!

— Отвали от меня! — Закричала я ему в лицо. — Ты, ублюдочный предатель!

— Черт возьми. — Он рывком поднял мои руки, прижимая их к подушке у меня за головой. Он сжал мои запястья одной рукой. Другой он зажал мне рот, заглушая мои проклятия. — Клянусь богами, — прорычал он, вдавливая мою голову в подушку. — Я бы ничего так не хотел, как выбить из тебя это вечно любвеобильное дерьмо, но поскольку ты нужна им живой, а я хочу выжить, мне нужно, чтобы ты держала это в секрете. Черт, — рявкнул он. — Единственная причина, по которой я пришел сюда, — убедиться, что ты все еще дышишь. Я не знаю этого беловолосого Хайборна и не доверяю ему. Зная мое гребаное везение, он в конце концов убьет тебя, и все это будет напрасно. — Руки, сжимающие мои запястья, резко сжались. — Так ты собираешься вести себя правильно? Правда?

Тяжело дыша через нос, я посмотрела на него снизу вверх и кивнула так хорошо, как только могла.

Он медленно убрал руку от моего рта, все его тело напряглось, как будто он был готов к тому, что я снова начну кричать.

— Ты что-нибудь узнала от лорда Самриэля?

— Пошел ты.

— Как я тебе уже говорил, меня не интересует, где был мой кузен.

— А где Клод? — Потребовала я ответа, дрожа от гнева. — Я хочу знать правду. Он… — Мой голос сорвался. — Он жив? — Спросила я.

— Что? Ты сама не можешь на это ответить?

Моя интуиция не подсказывала мне, где он, и, боги, до этого момента мне и в голову не приходило, что это может быть из-за того, что он больше не является частью этого мира.

Его глаза прищурились.

— Ты слишком боишься посмотреть, сможешь ли ты это выяснить? — Он рассмеялся. — Ты так сильно заботишься о нем? Черт. Я уже говорил тебе. Я не знаю, где он, черт возьми, но могу предположить. Он встретил мой сердитый взгляд. — Он отправился в путь при первой же возможности.

Меня охватило недоверие.

— Ты предполагаешь, что Клод сбежал? Что он бросил свой дом? Своих людей..

— Тебя? Черт возьми, это именно то, что я предполагаю. Этот ублюдок — трус, который всегда больше заботился о том, чтобы оторваться, напиться или накуриться, чем о том, чтобы управлять Арчвудом. Ему никогда не следовало становиться бароном. Ты бы солгала, если бы не согласилась с этим.

Дело в том, что я не могла не согласиться. Клод был ужасно безответственным, но достаточно безрассудным, чтобы сбежать? Боги, я знала ответ на этот вопрос. В этом не было ничего невозможного.

— Но если бы он был здесь? Если бы я мог его найти, он был бы уже мертв, — сказал Хаймель. — Я бы сам перерезал ему глотку.

И тогда я поняла, что он говорил правду. Я видела это в его светлых глазах, полных ненависти и горечи.

— Боги, — прошептала я, желая разозлиться на Клода, но, черт возьми, я не могла не почувствовать облегчения. По крайней мере, его здесь не было. Он был жив.

И если я когда-нибудь увижу его снова, я бы тоже ему врезала.

— И что же? Так вот в чем дело? — Спросила я, глядя ему в глаза и открывая свои чувства. Интуиция пронзила меня. — Ты думаешь, что должен стать бароном, и ты помог организовать это, чтобы получить титул?

— Убирайся к черту из моей головы.

Меня захлестнуло отвращение.

— Ты сделал это из-за собственной зависти? Ты знаешь, сколько людей погибло сегодня ночью?

— Было бы больше, если бы не я, — сказал он. — Если бы король узнал о тебе и пришел за тобой, пока принц Витруса был здесь? Весь этот гребаный город был бы уничтожен. Вместо этого я спас людей сегодня вечером. Мало того, я спас титул и поместье от банкротства. Эти должники? Им нужно заплатить, а тебе? Ты собираешься внести достаточно денег, чтобы оплатить все долги, которые накопил Клод, и даже некоторые из них. Так что, да, я должен был стать чертовым бароном.

Я уставилась на него. Он не знал, что король все равно хотел стереть Арчвуд с лица земли. Я покачала головой.

— Ты дурак.

— Ты правда так думаешь? Ты ничего не знаешь. — Он оттолкнулся от меня и поднялся. Поднеся руку к щеке, он вытер тонкую струйку крови с того места, где я его поцарапала. — Гребаная сука, — пробормотал он.

Я села, вцепившись в край подушки.

— Ты же не сказал им, что я могу читать мысли, не так ли?

— Нет. — Он взглянул на дверь.

— Почему? — Когда он ничего не сказал, меня осенило. — Это потому, что ты не доверяешь хайборнам, не так ли? Ты надеялся, что я подслушаю их мысли и предупрежу тебя, если они задумают предать тебя?

Хаймель не ответил, и я поднялась. Он отошел недалеко, а когда повернулся ко мне лицом, то, вероятно, подумал, что я собираюсь ударить его снова. Он поднял руку, но я не собиралась его бить. Вместо этого я схватила его за руку, широко раскрыв свои чувства, и толкнула, разрушая этот щит.

Я не увидела и не услышала ответа на свой вопрос.

Я увидела нечто совершенно другое.

Я почувствовала это.

Смех сорвался с моих губ, вырываясь наружу.

Хаймель отдернул руку и попятился, уставившись на меня.

— Что ты видела? — Кожа над его бородой побледнела. — Что ты видела? — Он шагнул ко мне.

Дверь позади него открылась, остановив его. Я подняла взгляд, и смех замер у меня на губах. При виде Рэй в плаще, ожидающей в холле, мое сердце бешено заколотилось, но то, что появилось в комнате позади Хаймеля, заставило меня отступить на шаг.

Мой слишком поверхностный вдох показался мне более тяжелым, густым и с привкусом… чего-то, о чем я не вспоминала уже много лет, — мятных леденцов, которые настоятельница обычно хранила в карманах своей рясы. Энергия внезапно наполнила воздух, растекаясь по стенам и полу, пропитывая каждый уголок и трещинку в помещении. По моей коже побежали мурашки.

Закутанные в плащ плечи закрывали вход, почти не умещаясь в нем; мужчина был настолько высок, что ему пришлось наклонить голову, чтобы пройти в дверной проем. Он выпрямился, демонстрируя скульптурные, резкие черты лица и светлые, серебристо-русые волосы.

Я узнала его.

Это был тот самый Хайборн, которого я видела в Большом зале сегодня вечером. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Тот, кто показался мне очень похожим на лорда Самриэля, и он был похож. Однако его волосы были короче, достигая плеч, а лицо еще более узкое, в форме полумесяца.

— Лорд Арион, — Хаймель быстро поклонился.

Я готова поклясться, что клинок лунеи нагрелся в ножнах, когда я отступила еще на шаг.

— Так это она? — Спросил лорд Арион, его оценка была холоднее, чем у лорда Самриэля.

— Да, мой лорд.

Он наклонил голову в характерной змеиной манере.

— Ради вашего же блага, — сказал он мне, — я надеюсь, что он прав. Мой брат, похоже, так думает, но посмотрим.

Лорд Арион действовал так быстро, что мне некуда было деваться. В мгновение ока он оказался передо мной, схватив меня за горло, и его глаза были точь-в-точь как у лорда Самриэля.

— Что ж, давай не будем откладывать это в долгий ящик, ладно?

— Что? — Я ахнула.

Другой рукой он прижал ладонь к моему виску. Его губы зашевелились. Он заговорил тихо и быстро на языке, похожем на енохианский…

Внезапная острая боль пронзила мой затылок, затем переднюю часть лица. Внутри меня нарастало напряжение. Я закричала, зажмурившись от боли. Под моими закрытыми веками вспыхнули яркие белые огни. Агония была похожа на пожар внутри меня. Мои ноги задрожали, и я подумала, что упаду. Что я упаду и сгорю изнутри..

Затем боль утихла так же быстро, как и началась, оставив после себя только тупую боль в висках и надбровной дуге.

— Открой глаза, — потребовал лорд Арион.

Я моргнула, чтобы открыть их, боясь обнаружить, что ослепла, но это было не так. Мои глаза встретились с глазами Лорда.

— Мой брат сказал мне, что тебя отдали в монастырь еще младенцем. — Лорд Арион уставился на меня сверху вниз, приоткрыв рот. — Он был прав. Они пытались спрятать тебя, но тебя больше не прячут. Я вижу тебя такой, какая ты есть. — Хватка на моем горле исчезла. — Наш сеньор будет очень рад, что мы нашли ему свободного найсерафима.

Я отшатнулась, ударившись о диван, но удержав равновесие.

Лорд Арион улыбнулся и отвернулся. Он обратился к Рэй по-енохиански. Половина из них тихо удалилась, оставив двоих.

— Куда они направляются? — Спросил Хаймель.

Лорд повернул к нему голову.

— Они собираются поделиться хорошими новостями.

— Хорошо. — Хаймель кивнул, на его лице появилась неуверенная улыбка. — Тогда я должен пойти к ним и заключить нашу сделку.

Медленно мой взгляд переместился на Хаймеля, и, прочитав его мысли несколькими мгновениями ранее, я поняла, что, какую бы сделку Хаймель ни заключил с Хайборном, она не была мудрой. Он не изложил четко условия, на которые согласился. Он был дураком.

— Ты хорошо справился. — Лорд Арион повернулся к Хаймелю, его плащ развевался по полу, когда он приблизился к нему. — Наш король всегда будет благодарен тебе за службу. — Он обхватил ладонями щеки мужчины, прижавшись губами ко лбу Хаймеля. Он поднял голову. — Это не будет забыто.

Неуверенная улыбка Хаймеля исчезла.

На мгновение воцарилась тишина.

Всего лишь удар сердца.

Треск ломающейся шеи Хаймеля нарушил тишину.

Я наблюдала, как Хаймель… как он рухнул, точно так же, как я видела, мертвый еще до того, как ударился об пол.

— Мне кажется, за нами следят, — прошептал Грейди в темноте незнакомой комнаты гостиницы «Беллз Инн», расположенной где-то в Срединных землях.

Мы лежали лицом друг к другу на узкой, жесткой, как доска, кровати, но, по крайней мере, это была настоящая кровать в помещении. Прошлой ночью мы провели несколько часов в лагере у Костяной дороги, пока койоты выли и скулили, как будто чувствовали присутствие Хайборна и были встревожены.

Единственная причина, по которой мы были вместе, заключалась в том, что в «Беллз Инн» было не так уж много комнат, и хайборны, ну, они, может, и скривили губы от такого размещения, но не все они были недовольны, когда обнаружили, что владелец предлагает своим посетителям нечто большее, чем просто еду и выпивку. Владелец, худощавый мужчина по имени Бак, который, казалось, ничуть не встревожился, увидев меня босиком и окровавленного Грейди, также подавал мясо в меню.

В этот момент этажом выше раздался радостный крик, на мгновение заглушивший равномерный стук спинки кровати о стену.

Хайборны явно наслаждались происходящим.

Мой взгляд метнулся вверх, где по потолку ползли тонкие полоски лунного света. Предполагалось, что мы спим. Таков был приказ принца Рохана, но тонкие стены никак не могли заглушить звуки. Мы слышали каждое ворчание и стон.

— Боги, — устало пробормотал Грейди. — Они когда-нибудь перестанут заниматься сексом? Они занимаются этим уже несколько часов.

— Надеюсь, что нет. — Я оторвала взгляд от потолка. — Они могут нас разлучить.

— Да. — Грейди вздохнул и слегка пошевелился, пытаясь устроиться поудобнее, но он не мог сильно пошевелиться, поскольку его руки были связаны над головой цепью, прикрепленной к спинке кровати.

Я не была связана.

Потому что, по словам принца, меня не держали в плену. Меня спасали, и я думала, что они действительно в это верили. Но я также знала, что у них не было причин опасаться, что я попытаюсь сбежать. В этом они были отчасти правы. Первое, что я сделала, как только они ушли, это попыталась освободить Грейди. Я даже использовала клинок лунеи, который они еще не обнаружили на мне, но цепь… она была сделана из того же материала, и тогда я узнала, что лунея не может проткнуть, расколоть или разбить саму себя. Но опять же, они были отчасти правы. Благодаря Хаймелю, они знали, что я не брошу Грейди. Я взглянула на него, ненавидя за то, что он оказался в такой ситуации из-за меня.

— Твои глаза, — сказал он хриплым голосом. — Я не могу к ним привыкнуть.

Мои глаза…

Я наконец-то увидела их, когда нас поселили сюда и я смогла воспользоваться ванной. Над туалетным столиком висело грязное зеркало, и свет там был тусклый, но я их увидела. Вокруг моих зрачков появились ярко-синие круги, точно такие же, как и раньше. Какое бы заклинание настоятельница, предположительно, ни использовала, оно скрывало их все эти годы, и я не знала, было ли то, что я мельком увидела их раньше, следствием ослабления чар или чего-то еще.

— Они… странные? — Спросила я.

— Вроде того, — признался он. — А еще они довольно симпатичные.

Я покачала головой.

— Ты говорил, что думаешь, за нами следят?

— Я слышал, как лорд Арион разговаривал с одним из их рыцарей этим вечером, перед тем, как мы остановились здесь. Я не слышал, почему он так подумал, но именно поэтому они хотели уйти с Костяной дороги на ночь, — сказал он.

Я сглотнула, в горле пересохло. Еды и воды было немного. Только по стакану на каждого и что-то вроде тушеной говядины, которую нам дали по прибытии. Но если за нами следили? В нем зародилась крошечная надежда. Это был… это был Торн? И если это был Торн, что бы тогда произошло?

— Как ты думаешь, это могли быть… Торн и его рыцари?

Грейди ответил не сразу.

— Я не знаю.

— Я тоже не знаю. — Я крепко зажмурилась, напрягая все свои чувства, чтобы найти ответ, но безрезультатно. — Я ничего не вижу. Я не знаю, то ли это из-за того, что за нами следит Хайборн, то ли из-за того, что я… я устала и… — Я сделала неглубокий вдох, который никак не мог облегчить давление, нарастающее в груди и животе. — Мы что? Примерно в двух днях езды от Арчвуда?

— Судя по нашему темпу, возможно, немного дальше, — ответил он. — Принц Торн отправился на север, верно? Чтобы встретиться со своими рыцарями. Даже если бы ему удалось вернуться в Арчвуд, когда он рассчитывал, он все равно отстал бы от нас по крайней мере на день или около того.

Какая бы слабая надежда ни вспыхнула, она быстро погасла, поскольку грохот над головой продолжался. Мало того, что Торну пришлось бы скакать изо всех сил, чтобы догнать нас, так еще и принц Рохан позаботился о том, чтобы Торн и его рыцари столкнулись с этой неприятностью.

Кроме того, у Торна не было причин приезжать за мной. Он не знал, что я и есть этот найсерафим. Я даже не знала, что это такое. Путешествие было напряженным и молчаливым. Принц Рохан предпочитал именно это.

Сверху донесся еще один гортанный стон.

По крайней мере, до сих пор принц предпочитал, чтобы все было именно так.

— Но если это он? Принц Торн? — Спросил Грейди через несколько мгновений. — Я не уверен, что это будет спасением.

Я закрыла глаза, когда давление усилилось, чувствуя, что вот-вот провалюсь сквозь кровать. Я рассказала Грейди все, пока пыталась его освободить. Я все еще не могла смириться с мыслью, что Торн может убить меня, особенно когда я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Я не бояласт его.

Но он также не знал, кто я такая, напомнила я себе. Все могло измениться в тот момент, когда он обнаружил, что я была этим… существом, которое, по сути, лишило его бессмертия. Почему это вообще произошло? Было так много всего, чего я не понимала и чего не знала, и это еще больше расстраивало меня.

— Лис?

Я открыла глаза.

— Да?

— Он тебе нравится, не так ли?

— Боги, — пробормотала я, когда пронзительная боль пронзила мою грудь. Он спрашивал об этом и раньше, но сейчас это казалось другим. Более реальным. Более резким.

— Лис, — сказал он, и печаль в том, как он произнес мое имя, сочувствие и… — Ты помнишь, как я встречался с Джошуа?

Я напряглась.

— Да, конечно, помню.

— А ты помнишь, что ты мне сказала?

— Перестать путаться с кем-то, кто женат?

Он сухо рассмеялся.

— Кроме того. Ты сказала мне прекратить это, пока я не зашел еще дальше и не получил травму.

— Да, — сказала я, думая о красавце банкире. — И, насколько я помню, ты меня не слушал.

— Я знаю. — Последовала пауза. — Я говорю тебе то же самое.

— Что? Все совсем не так. Это совсем не похоже на то, что у вас с Джошуа…

— Возможно, вы с этим принцем знаете друг друга недолго. Может, ты и не притворялась, как Джошуа и я, но я знаю тебя, Лис. Ты никем не интересуешься. Это может быть потому, что ты можешь прикоснуться к нему. Может быть, неважно, кто ты для него, а кто он для тебя, но…

— Ладно. Я понимаю, о чем ты говоришь. Но то, что я чувствую или не чувствую к нему, не имеет значения. — Я перевернулась на спину. — У нас есть проблемы поважнее. Ты прав.

— Это не так. — Его выдох был тяжелым. — Что значит, так это то, что тебе нужно убираться отсюда.

Вся усталость исчезла в одно мгновение.

— Что?

— Ты не связана. Ты можешь сбежать. Прямо над нами есть окно, которое, похоже, легко открывается, — сказал он. — Тебе следовало бы уже бежать отсюда.

Я повернула к нему голову.

— Ты что, с ума сошел?

— Лиз…

— Я не оставлю тебя. Боги, я не могу поверить, что ты снова это предлагаешь. Что ты думаешь, что я соглашусь на это… — Я замолчала, внезапно поняв гнев Наоми. Наоми. У меня перехватило дыхание. Я остановила себя, прежде чем смогла узнать о ее будущем, как делала последние два дня. Я не хотела знать, потому что мне нужно было верить, что она жива. Что она отправилась в дом своей сестры и что он остался нетронутым, несмотря на то, что я знала, что Лаурелин не доживет до конца Празднеств. Что это нападение могло стать причиной того, что оборвало ее жизнь.

Мне просто нужен был этот маленький кусочек надежды, потому что я знала, что когда я снова закрою глаза, то увижу то, что было, когда нас увезли из поместья. Тела прислуги и охранников, которые я видела каждый день по частям. Тела, разбросанные по лужайке, освещенной лунным светом. А город? Дома горели, а дорога к городским воротам была завалена камнями, обломками дерева и… изувеченными телами. Так много тел, как низкорожденных, так и высокорожденных. Старики. Молодежь, некоторые из которых были..

— В том, что произошло в Арчвуде, твоей вины нет. — Грейди прервал поток моих мыслей.

Плотно сжав губы, я провела руками по лицу, вытирая влагу, которая попала на ресницы.

— Я знаю, что ты так думаешь. Это не так, — сказал он низким и твердым голосом. — Король не хотел, чтобы Арчвуд защищали. Он хотел, чтобы город был разрушен. Принц Торн сказал тебе, что…

Я вздрогнула при звуке его имени.

— Арчвуд был в полной заднице, независимо от того, была ли твоя нога в этом городе.

Прижав руки к животу, я покачала головой.

— Ну, это было очень кстати, что принц Рохан пришел за мной в ту же ночь, когда они опустошили город.

— Это было совсем не удобно. Это был чертов Хаймель. То, что должно было случиться с Арчвудом, должно было случиться. Они просто убили двух зайцев одним выстрелом.

Возможно, Грейди был прав. Арчвуд пал бы, несмотря ни на что, и если бы Хаймель не отправился в Хайборн, мы могли бы погибнуть той ночью в Арчвуде. Возможно, мы бы спаслись. Я не знала.

Но в чем я была уверена? В чем мне не нужна была интуиция, чтобы понять это? Грейди не оказался бы в такой ситуации, его жизнь не зависела бы от того, вызову я недовольство Хайборна или нет. Его бы здесь не было, к лучшему это или к худшему, если бы не я.

Единственное, что я могла сейчас сделать, — это убедиться, что Грейди выбрался из этого целым и невредимым, и я бы это сделала, даже если бы это было последнее, что я сделала в своей жизни.

Я не помнила, как задремала, но, должно быть, это было так, потому что я внезапно проснулась и мое сердце бешено колотилось.

В комнате было тихо, как и во всей гостинице, но что-то разбудило меня.

— Лис? — Грейди толкнул мою ногу коленом. — Кто-то кричал.

Сглотнув, я повернула голову в его сторону, чтобы разглядеть очертания его профиля. Его голова была запрокинута. Я проследила за его взглядом, устремленным на потолок, где не было ничего, кроме тишины. Холодок пробежал по моей спине, когда потоки лунного света отступили от потолка, скользнув по балкам и в окно…

Газовый фонарь в ванной комнате внезапно включился. Каждый мускул моего тела напрягся. Свечение запульсировало. У меня внутри все похолодело, когда лампа на столе ожила, бешено пульсируя. Воздух застрял у меня в горле, когда воздух вокруг нас наполнился электричеством.

— Хайборн, — прошептала я. — Что-то происходит.

Тишину прорезал крик, внезапный и отрывистый.

Сев, я схватилась за тунику Грейди. Воздух разорвал пронзительный крик, затем еще один… и еще.

— Что происходит? — Спросила я. Грейди задохнулся, пытаясь вырваться из цепей.

— Я не знаю. — С колотящимся сердцем я поднялась на колени и выглянула в окно, но не увидела ничего, кроме темноты. Я отпрянула от окна при звуке леденящего душу вопля, который резко оборвался. Он донесся снаружи, откуда-то из деревни, в которую мы въехали.

Изогнувшись, я соскользнула с кровати и встала, морщась от боли в мышцах. Прерывисто дыша, я потянулась за кинжалом.

— Не надо, — предупредил Грейди. — Держи его при себе и беги, Лис. Пожалуйста. Черт возьми, беги отсюда, — мои пальцы сжались в воздухе, когда пронзительный крик заставил меня содрогнуться от ужаса. Я попятиласт, каждый вдох казался мне слишком поверхностным и быстрым. Повернувшись, я забралась обратно в постель.

— Лис, пожалуйста, — умолял Грейди хриплым голосом.

Покачав головой, я вытянулась рядом с ним, прижалась лицом к его груди и снова вцепилась в его тунику.

Затем крики стали громче.

Не смотри.

Вот что я твердила себе, пока меня вели по трактиру, не отрывая взгляда от спин рыцарей Рэй и Хайборна. Мои ноги и руки дрожали так сильно, что я была удивлена, что вообще могу переставлять ноги.

Грейди увели из палаты через несколько минут после того, как эти… эти крики прекратились. Я не видела принца Рохана или лорда Самриэля, пока шла, лорд Арион шел рядом со мной.

Не смотри.

Но пол в пивной был липким и скользким под моими босыми ногами, и здесь стоял запах, которого не было, когда мы вошли туда ранее вечером. Резкий металлический аромат смешивался со слишком сладким. Едкий. Подавляющий.

Я посмотрела.

Мой взгляд скользнул вправо, и я споткнулась, увидев владельца. Бакс. Я видела других, имен которых не знала. Некоторые были полуодеты. На других не было и намека на одежду, но все они были теперь не более чем телами.

Тела были разбросаны по столам, у них отсутствовали конечности, а другие свисали со второго этажа, перекинувшись через перила лестницы. Было так много крови. Это выглядело так, словно дикое животное вцепилось в них, вспарывая когтями грудь и животы, оставляя внутренности снаружи. Они свисали с них. На полу за их спинами образовались лужи. Кто-то… кто-то горел в камине. Я видела так много насилия, но это было…

Желчь поднялась так быстро, что остановить ее было невозможно. Я повернулась и согнулась, когда меня вырвало водой и остатками рагу, которое я съела несколько часов назад. Меня рвало до тех пор, пока у меня не подкосились ноги, и я не рухнула на окровавленный пол на колени, пока мой желудок не свело судорогой, а слезы не потекли по моему лицу.

Лорд Арион молча ждал окончания всего этого, заговорив, только когда я успокоилась.

— Это все? — Спросил он, когда я вздрогнула. — Или еще что-нибудь будет?

Я покачала головой. Внутри меня ничего не осталось.

— Тогда встань. Нам пора отправляться в путь.

Я отшатнулась. Я не знала никого из этих… этих людей, но они ничем не могли заслужить такого.

— Почему это произошло? — Прохрипела я, чувствуя боль в горле. Я должна была знать, что могло заставить живое существо быть таким жестоким по отношению к другому, потому что я не могла постичь такое разрушительное зло. Не имело значения, что я видела в Арчвуде. Эта жестокость была чем-то совершенно иным. — Почему вы все так с ними поступили?

Послышался тяжелый вздох, то ли от скуки, то ли от нетерпения, а может, и от того и от другого.

— Почему нет?

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Я пошутил, — сказал он, как будто так было лучше. — Один из наших рыцарей немного вышел из-под контроля. Начались крики, а принц Рохан не любитель подобных выходок. Если бы они только молчали, то, возможно, дожили бы до восхода солнца.

— Они… их убили, потому что кто-то закричал? — Мой голос сорвался на визг.

— Я вижу, что этот ответ тебе не нравится, — заметил лорд Арион. — Поможет ли тебе прийти в себя, если ты узнаешь, что большая часть города осталась нетронутой? Потому что я очень на это надеюсь.

Большая часть города? Я подумала о воплях, которые мы с Грейди слышали снаружи гостиницы. Неужели те, кому не повезло, так и остались лежать? Их разрезали и оставили гнить, когда взошло солнце, как это было в Арчвуде?

— Тебе что, совсем наплевать на низкорожденных? — Спросила я, хотя и знала ответ. Или мне казалось, что я знала. Я знала, что король не проявлял к нам особого интереса, но это было… это выходило за рамки всего, на что, как я полагала, были способны хайборны. — Король считает, что это нормально?

— Король ненавидит насилие, — ответил лорд Арион. — Он также ненавидит притоны порока и греха. Он бы увидел это таким, какое оно есть. Очищение. Сегодня ночью не было потеряно ни одной ценной жизни. Теперь нам нужно продолжать.

Ярость, проникающая глубоко в душу, вытеснила холод ужаса и неверия. Мое горло горело от ярости.

— Пошел ты.

Светлые брови приподнялись над черно-зелеными глазами. Это было все, что я успела увидеть. Он двигался так быстро.

Удар, который он нанес, задел мою щеку и губу, отбросив меня в сторону. Я вскинула руки, удерживаясь, прежде чем упасть на пол. Жгучая, пульсирующая боль разлилась по моей челюсти, вверх по голове. Кровь пропитала мои ладони, когда я дышала сквозь звон в ушах.

Милостивые боги…

Это был не первый раз в моей жизни, когда меня били, но никогда еще меня не били так сильно, чтобы я слышала звон в ушах.

Кровь залила мне рот изнутри. Я сплюнула, поморщившись от резкой боли, вызванной рассеченной губой. Я осторожно провела языком по губам, слегка удивившись, что ни один зуб не был выбит.

— Посмотри на меня. — Его шепот коснулся моей кожи, как дуновение зимы.

Я отстранилась, сделала короткий вдох и снова подняла голову к Лорду. Свет лампы был ярким — ярче, чем несколько секунд назад. Волоски у меня на затылке встали дыбом, когда воздух наполнился энергией.

Его улыбка стала шире.

— Послушай меня.

Прежде чем я успела сделать еще один вдох, его голос проник внутрь меня и захватил контроль. Невидимая тяжесть сначала опустилась на мои лодыжки, а затем поднялась по ногам, обхватила талию и запястья, скользнула по плечам. Быстрая, острая боль пронзила мой череп, а затем появилось давление, заполнившее мой разум, и каждый мой вдох отдавал… мятой.

Центр его глаз, где зеленые пятна окружали зрачки, посветлел и расширился, пока не осталась видна только тонкая черная полоска.

— Встань, — приказал лорд Арион.

Я не хотела. Каждая частичка моего существа восставала против этого, но мое тело двигалось без сознательных усилий. Он захватил контроль над моим телом — моей волей. Я поднялась.

Лорд откинул плащ и взялся за черную рукоять меча. Свет лампы отразился от лунного лезвия, когда он вытащил его, направив острый конец мне в грудь.

— Иди вперед.

Он поднял ногу, затем другую.

Он ухмыльнулся.

— Дальше.

Мое сердце бешено колотилось, когда я смотрела на зловеще острое лезвие меча. Он… он собирался заставить меня проткнуть себя? Нет. Я бы не стала этого делать. Я бы не смогла этого сделать.

— Нет, — прошептала я, затем выкрикнула это единственное слово, снова и снова, но ни один из этих звуков не сорвался с моего языка. Я развела руки в стороны, широко растопырив пальцы.

— Интересно, — пробормотал Лорд. — Посмотри на меня сейчас.

В голове нарастало давление, в висках пульсировала боль, пока я не встретилась с ним взглядом. Только тогда боль отступила.

Зелень в его глазах запульсировала.

— Иди вперед.

Мои ноги волочились по окровавленному полу. Одна нога. Затем другая — и внезапная, острая боль пронзила правую часть моей груди, перехватив дыхание, когда я сделала еще один шаг.

— Остановись, — потребовал он.

Я остановилась.

Лорд отвел меч назад, держа его между нами. Самый кончик был блестящим от крови — моей крови.

— Я мог бы приказать тебе перерезать себе горло этим лезвием, и ты бы это сделала. — Он опустил его, приставив острое лезвие к основанию моего горла. — Я мог бы поставить тебя на колени и обхватить ртом мой член. Я мог бы заставить тебя взять этот меч и ходить от дома к дому, потроша тех, кто спит. Ты меня понимаешь?

К мятному привкусу во рту добавилось отвращение, когда мои губы зашевелились.

— Да.

— Хорошо. — Лорд медленно опустил меч. — Теперь ты достаточно хорошо рассмотрела тех, кто тебя окружает?

— Да, — выдохнул я.

— Ты можешь либо делать то, что тебе говорят, либо всю жизнь сожалеть о том, что не сделала этого. Ты видела множество способов раскаиваться. Начиная с твоего храброго друга. Ты понимаешь? Скажи: Да, мой господин.

— Да. — У меня перехватило горло, когда слова покинули меня. — Мой господин.

Он провел мечом по маленькой ране, заставив меня судорожно вздохнуть.

— Единственное, что ты можешь контролировать сейчас, — это то, что произойдет с этого момента и до тех пор, пока ты не будешь передана нашему сеньору. Мне приказано доставить тебя к нему живой и в относительно хорошем состоянии. О твоем друге ничего не было сказано. Он живет только благодаря щедрости принца Рохана и твоим действиям.

Мои руки дрогнули, когда острие меча задело выпуклость моей груди, а затем изгиб живота, прежде чем опуститься на пол.

На лице Лорда снова появилась улыбка, и он убрал меч в ножны.

— Это может быть либо приятно, либо я заставлю тебя молить о смерти каждое мгновение с этого момента. Ты понимаешь, моя дорогая?

Мои губы снова зашевелились.

— Да.

Зеленые круги уменьшались, пока снова не превратились в пятна в темноте его глаз. Тяжесть, сковавшая мое тело, внезапно исчезла, соскользнув с лодыжек и запястий, а затем и с моего разума. Туман рассеялся в моих мыслях, когда его… его сила ослабила свою власть надо мной. Теперь, почувствовав, на что похоже принуждение, я поняла ужас, который видела на лице Грейди, когда мы были детьми и он находился под таким воздействием. Я отшатнулась, тяжело дыша.

— А теперь нам пора идти.

Я медленно повернулась, мои движения были скованными и отрывистыми. Дрожь охватила мои руки и распространилась по всему телу, когда я заметила маленький круг крови, запятнавший грудь моей мантии. Это было ничто по сравнению с тем, что я видела — по сравнению с тем, на что, как я знала, был способен этот лорд. Я вышла под затянутое облаками, прохладное ночное небо.

Двор был пуст.

Я едва чувствовала холодную землю под ногами, пока искала хоть какие-то признаки присутствия Грейди и остальных. Я их не увидела. Меня охватила паника, когда за каменной оградой я увидела лишь очертания массивного черного скакуна, такого же крупного, как лошади, которых я видела в конюшнях Арчвуда.

— Где он? Где остальные?

— Ты увидишь его снова. — Лорд прошагал мимо, схватив меня за руку. Его хватка оставила синяки, но я не протестовала. Рукоприкладство было намного лучше, чем то, если бы он использовал еще одно заклинание и привел в исполнение одну из своих многочисленных угроз. — Его увели вперед с принцем и моим братом.

Возникло замешательство, и тут я вспомнила, что сказал Грейди.

— За нами следят, не так ли?

— Мы проявляем осторожность, — сказал Лорд со смешком, и я вздрогнула, вспомнив об апатии лорда Самриэля. — Если так, то они последуют за принцем. Не за нами.

Мое сердце бешено колотилось, когда я вышла на пустую, темную улицу. Мне пришлось напомнить себе, что Хайборн не мог лгать. Если он сказал, что Рэй ведут его впереди нас, значит, так оно и было. Грейди был сильным и умным. Если бы у него был шанс сбежать, он бы это сделал. Я ухватилась за это, когда Лорд схватил меня за талию и подсадил на лошадь.

Лорд вскочил в седло позади меня.

— Задашь мне еще один вопрос? — Сказал он, беря лошадь под уздцы. — И тебе придется занять свой рот таким образом, чтобы это не раздражало меня.

Я крепко сжала челюсти, и это причинило боль, заставив половину моего лица запульсировать. Почему мужчины, кем бы они ни были, всегда прибегают к подобным угрозам? Как будто угрозы нашей жизни недостаточно, чтобы добиться сотрудничества? Мои пальцы впились в луку седла.

— Не падай, — проинструктировал он. — Меня это разозлит, если ты это сделаешь, а ты же не хочешь, чтобы это произошло.

С этими словами он вонзил каблуки в бока скакуна, и тот рванулся с места. Отказываясь использовать какую-либо часть тела монстра позади меня в качестве опоры, я ухватилась за луку седла. Темп быстро ускорился, и мы понеслись по темным улицам, заставляя меня прижиматься бедрами к седлу, чтобы не упасть. Мое сердце упало, как только мы достигли конца улицы.

Над холмом поднялось оранжевое зарево, и запах горелого дерева усилился. Дым окутал ночь, заволакивая дороги. Я попыталась разглядеть, какой ущерб был нанесен, но лошадь помчалась дальше, превратив улицы безымянной деревни в размытое пятно.

Когда мы приблизились к открытым, неохраняемым воротам деревни, облака начали рассеиваться. Серебристый лунный свет струился по дороге, омывая разбросанные по краям глыбы. Формы, которые были..

У меня свело живот. Повсюду валялись мертвые городские стражники. Когда мы выехали из деревни, их было несколько десятков, и лошадь ни разу не замедлила шаг.

Милостивые боги, сколько же людей погибло этой ночью? Я содрогнулась. И все эти смерти… Была ли их кровь на моих руках? Как и кровь принца Витруса?

Нет. Это единственное слово прожгло меня насквозь, превратив мой позвоночник в сталь. Я ничего не сделала, чтобы вызвать это. Как и никто из тех, кто пострадал сегодня вечером. Это было на Хайборне. Грейди был прав. Я тоже не несла ответственности за Арчвуд. Единственное, что я сделала, — это родилась, но я не была полностью свободна от чувства вины.

Я заботилась о других, но, очевидно, заботилась недостаточно. Потому что я никогда не обращала внимания на придворную политику, когда другие бароны приходили с новостями и сплетнями. Что бы я ни узнала от них для Клода, я быстро забыла об этом. Я не обратила особого внимания, когда впервые появились новости о волнениях в Западных землях. Я использовала свои способности, когда меня просили, когда это было мне полезно или просто случайно. Я могла бы приложить больше усилий, чтобы взломать щит, окружавший Клода и Хаймеля, и у меня бы это получилось, поскольку я делала это с командиром Разиэлем, не прикасаясь к нему. Я могла бы узнать, что задумал Хаймель, но я была слишком напугана — не только за Грейди, но и за себя. Я не хотела подвергать опасности свою жизнь и все привилегии, которые я получила, независимо от того, были они оправданы или нет. Я заботилась о нем и о себе. Я была слишком поглощена своей собственной жизнью и своими страхами. Я могла бы сделать больше. Я могла бы принять так много решений, которые изменили бы и, возможно, даже предотвратили бы то, что случилось с Арчвудом.

Что здесь произошло.

Так чем же я, в конце концов, была лучше короля? То, что я заботилась о нем, не делало меня другой, потому что я заботилась недостаточно. И боги знали, что я была не единственной низкорожденной, которая прятала голову в песок, но я была в привилегированном положении, под защитой, где я могла бы сделать больше, но не сделала этого. Я вспомнила, как предупреждала Грейди, чтобы он не связывался с Железными рыцарями. Я поступила прямо противоположным образом. Потому что не хотела рисковать тем, что снова окажусь на улице. Как это помогло мне?

На самом деле, не помогло.

Тот факт, что мне потребовалось это осознать, вызвал у меня отвращение, потому что теперь я должна была жить с этим выбором.

И кто знает, скольким другим пришлось бы жить из-за этого.

Мы еще немного постояли на дороге, прежде чем лорд Арион направил коня на залитые лунным светом луга, сильно подгоняя его коленями.

Высокие сорняки чертополоха хлестали меня по ногам, жалили кожу, но это было ничто по сравнению с пульсацией в груди и на челюсти, и это не могло сравниться с нарастающим ужасом перед тем, что должно было произойти. Луг казался бесконечным, мои мысли путались, пока я пыталась собрать воедино то, что я знала, чтобы понять, что меня ждет. Как я могла каким-то образом сделать лучший… правильный выбор, но при этом защитить Грейди, вытащить его из этой ситуации.

Ледяная вода вырвала меня из задумчивости, промочив ноги и подол одежды, когда мы пересекали узкий ручей. Дрожь усилилась, когда конь взобрался на крутой берег и понес нас в… Колдовской лес.

Милостивые боги, в этих лесах водились твари, возможно, еще более пугающие, чем лорд Хайборн позади меня.

Когда я взглянула на утоптанную землю, мне в голову пришла глупая, но немного пугающая мысль. Неужели в этих лесах все еще обитают деминиены, рождающиеся глубоко под землей? Боги, размышления об этом ничему не помогли.

Я не знала, сколько времени прошло. Все, на чем я могла сосредоточиться, — это удержаться на коне и не упасть ему под копыта, когда он мчался с головокружительной скоростью по лабиринту деревьев. Я держалась, несмотря на то, что каждая клеточка моего тела протестовала, а руки и бедра болели. Только когда деревья стали слишком густыми, лорд Арион остановил коня настолько, что я перестала чувствовать, что могу упасть в любую секунду.

Но моя хватка не ослабла, даже когда кусочки неба, видневшиеся сквозь тяжелые ветви, посветлели, переливаясь всеми оттенками синего. Я держалась.

Лошадь замедлила шаг еще больше и в конце концов почти остановилась. Я устало повернула голову к Лорду. Он смотрел на густые заросли деревьев, которые были выше любого здания, которое я когда-либо видела. Я проследила за его взглядом, направленным туда, где слабый свет зари с трудом пробивался сквозь густую листву ветвей. Конь прерывисто задышал, когда лорд Арион заерзал в седле…

Что-то просвистело в воздухе. Поводья вырвались из рук лорда, и он без предупреждения бросился вперед. Он врезался в меня, и мои онемевшие пальцы соскользнули с луки седла. Его внезапный вес выбил нас обоих из седла.

Я ударилась о землю с резким стуком, который почувствовала всеми костями. Какое-то мгновение я лежала, ошеломленная, глядя на заросли темно-фиолетовой травы. Я никогда раньше не видела такой травы.

Но в тот момент это было неважно.

Лорд Арион… он лежал на мне, не двигаясь. Собрав все силы, которые у меня были, я скинула его с себя. Он перевернулся на бок, одна рука все еще лежала у меня на животе. Я посмотрела ему в лицо..

— Срань господня, — прошептала я при виде стрелы, глубоко вонзившейся лорду Ариону между глаз.

Сбросив его руку со своего живота, я отползла назад по земле, уставившись на быстро растекающуюся красную лужу под его головой. Он выглядел мертвым, но я не знала, насколько могущественен был этот лорд. Я не знала, был ли он просто без сознания или того, что стрела пронзила его мозг, было достаточно, чтобы убить его. Этот молочно-белый наконечник стрелы…

Из-за деревьев донесся зов. Конь лорда Ариона сорвался с места, его копыта ударили в землю в нескольких дюймах от меня. Я поднялась на колени, поворачиваясь на звук резкого свиста. Сквозь спутанные пряди волос я увидела, как с деревьев падает темная фигура — нет, темные фигуры летели сверху.

Вороны.

Десятки птиц.

Их черные крылья бесшумно рассекали воздух, когда они летели быстрыми кругами, с каждым заходом приближаясь все ближе и ближе друг к другу, пока они… они не сошлись в футе над землей, сливаясь в… в одно целое.

В нескольких футах впереди я увидела фигуру человека, скорчившегося на корточках, его темный плащ стелился по фиолетовой траве, как дым.

Дрожь пробежала по моей спине, а затем распространилась по коже. Меня охватило то чувство, которое я впервые испытала в детстве.

Предупреждение.

Расплата.

Обещание того, что должно было произойти.

Но на этот раз что-то открылось в моем сознании, и из темноты на меня нахлынуло видение, которого у меня никогда раньше не было, и в мгновение ока я увидела то, о чем говорил лорд Самриэль.

Я увидела его руки, его ладонь, обхватившая рукоять клинка, глубоко вонзившегося мне в грудь..

Крик вырвался из моего горла. Смерть. Я видела свою. Я видела, как она появилась в его руках.

— Двигайся. Двигайся, двигайся, — шептала я, пытаясь разогнуть свои застывшие мышцы. — Двигайся.

Он поднялся на немыслимую, пугающую высоту, когда я вскочила на ноги. Развернувшись, я побежала так быстро, как только могла, обратно к ручью. Я бежала, размахивая руками и ногами, а камни впивались мне в подошвы. Ветки хлестали по волосам и щекам, цеплялись за халат и ночную рубашку. Каждый шаг причинял боль, но я не останавливалась. Не было времени думать о том, куда я иду, или о бесполезности всего этого…

Чье-то тело столкнулось с моим, подбив под меня ноги. На мгновение я почувствовала себя невесомой и падающей; затем чьи-то руки обхватили меня. Тело изогнулось, и внезапно я увидела, что смотрю не на твердую землю, стремительно приближающуюся ко мне, а на деревья.

Мы тяжело приземлились, тело подо мной приняло на себя основную тяжесть падения, но от удара у меня все равно перехватило дыхание, и какое-то мгновение ни один из нас не шевелился. Затем он перевернул меня на живот. Вес придавил меня к спине, удерживая в неподвижности по всей длине тела. Мои пальцы вцепились во влажную траву.

— На’лаа, — прошептал он. — Ты должна была знать, что не стоит убегать. Я всегда тебя догоню.

Я сделала глубокий вдох. Меня окутал мягкий лесной запах. Аромат… сандалового дерева.

Его.

Моего принца.

Моего спасения.

И моей гибели.

Я хочу поблагодарить своего агента Кевана Лайона и замечательную команду в «Брэмбл»: Али Фишер, Дианне Вега, Деви Пиллаи, Энтони Паризи, Жизель Гонсалес, Сарасии Феннелл, Моник Паттерсон, Джессике Кац, Стивену Буксоку, Хизер Сондерс и Рафалю Джибеку; и Мелиссе Фрейн за помощь в воплощении Калисты и Торна в жизнь.

Огромное спасибо Малиссе за то, что она следила за тем, чтобы все было сделано, пока я писала. Еще одно большое спасибо Джен Ф. И Стеф за то, что позволили мне поделиться с вами идеями, ребята. Вонетта и Мона — вы, ребята, лучшие.

А участники JLAnders? Вы, ребята, как всегда зажигательны.

Ничего из этого не было бы возможным без вас, читатель.

СПАСИБО.

Дженнифер Л. Арментроут, автор международных бестселлеров № 1 по версии New York Times, живет в Шепердстауне, Западная Вирджиния. Когда она не занята писательской работой, то проводит время за чтением, просмотром плохих фильмов о зомби, притворяясь, что пишет, и общаясь со своим мужем и маленьким зверинцем. В их числе ее бордер-колли Артемис и бордер-джек Аполло. А также шесть осуждающих альпак, две грубые козы и пять пушистых овец.

В начале 2015 года у Дженнифер был диагностирован пигментный ретинит — группа редких генетических заболеваний, которые приводят к разрушению и гибели клеток сетчатки, что в конечном итоге приводит, среди прочих осложнений, к потере зрения. С тех пор как ей поставили диагноз, просвещение людей о различных степенях слепоты стало для нее еще одной страстью — наряду с писательством, которым она планирует заниматься так долго, как только сможет. Дженнифер была номинирована на множество премий и получила их за свои произведения для молодежи и художественную литературу для взрослых..

www.jenniferlarmentrout.com

Instagram: @jennifer_l_armentrout

Facebook: @JenniferLArmentrout