От обилия баночек, окрашенных во всевозможные оттенки зелёного, у Айлы начинает рябить в глазах. Нет, единая стилистика для всех товаров бренда – это, само собой, неплохо. Точнее, очень даже хорошо, только вот все эти современные экологичные бренды косметики в своём стремлении представить продукт настолько «зелёным» во всех смыслах, насколько возможно, в итоге сливаются в одно салатовое месиво. Но работа есть работа, тем более Айла от неё без ума уже на протяжении нескольких лет, поэтому, поборов зевок, она снова выстраивает композицию для создания продающих фотографий.

Любовь к своей работе не мешает Айле зевнуть во второй раз, а после крепко зажмуриться от яркости выставленного света. Ей нужно сделать всего несколько кадров, одно видео и заготовки для постов, но этим уже можно заняться из дома. Помотав несколько раз головой, чтобы отогнать усталость хотя бы на десяток минут, Айла проверяет настройки камеры и щёлкает несколько раз, запечатлев нужную расстановку косметики. С видео всё оказывается намного проще, но над ним ещё придётся дополнительно поработать дома, чтобы оно точно вписалось в последние тенденции.

Когда выключается последняя лампа, Айла облегчённо вздыхает. В небольшом помещении студии остаётся гореть только крохотный светильник, и этого для Айлы более чем достаточно. Не спеша она принимается прибирать: уносит все лампы в отведённое для них место, сворачивает фотофоны, а после складывает всю предоставленную продукцию в контейнер, предварительно отложив баттер для тела с приятным кокосовым ароматом. Нужно же пользоваться привилегиями собственной работы, не правда ли?

Звук уведомления заставляет напрячься. Когда-то от нечего делать Айла поставила разные звуки для каждого приложения, чтобы на слух различать, на какие сигналы телефона стоит реагировать прямо сейчас, а какие могут подождать. Новые письма на электронной почте не редкость, точнее они приходят от клиентов практически каждый день. Но есть загвоздка: на всех, с кем Айла работает в данный момент, она отключала уведомления. Чем эта привычка обусловлена – сказать сложно. Тогда кто ей написал сейчас?

Закончив уборку, Айла сразу же открывает новое письмо. Заголовок «Сотрудничество» тут же даёт понять, что поступило новое предложение о работе. Из головы постоянно вылетает мысль о том, что пора бы уже удалить резюме или сменить статус на «не рассматриваю предложения». Айла изучает письмо без особого энтузиазма. В её планы не входило брать что-то новое на ближайшее время: всё же нагрузка у неё приличная, пусть и удаётся её распределить на неделе так, чтобы соблюдался баланс работы и личной жизни.

Предложенная сумма интригует, но всё омрачается тем, что условия сотрудничества написаны очень расплывчато. Такое случается, да: не все специалисты, ответственные за подбор, могут чётко описать, что конкретно требуется сделать. Но название компании – «КикФит» – кажется смутно знакомым, отчего любопытство увеличивается. От раздумий, что же ответить, – копить сообщения без ответа не в её стиле, – Айла начинает прикидывать свои финансы.

Это немного меркантильно, но всё же: Рождество, то есть самый затратный праздник в году, уже не за горами. При всей любви к своей работе Айла крайне редко берётся за малооплачиваемые проекты. Раньше, на заре карьеры, – да, сейчас же Айла предпочитает раз в несколько недель снимать контент для благотворительных проектов. Работать благородно и бесплатно куда лучшая идея, чем просто бесплатно.

Последним аргументом становится собственная усталость от одинаковых и экологичных (от одного этого слова Айлу передёргивает) брендов. Творческой части её души хочется попробовать что-то новое.

В мысленном списке «за» куда больше пунктов, чем в соседней колонке с аргументами «против». Нагружать себя под конец года кажется просто ужасной идеей, но в то же время с тайм-менеджментом у Айлы всё относительно неплохо, и десяток часов в неделю для новой работы она точно найдёт. С другой стороны, недостатка в деньгах пока что не наблюдается. Но набатом в голове звучит слово «подарки», и от предварительного списка расходов Айла морщится, не в состоянии принять ту сумму, которую придётся за всё это отдать. И это ещё в мысленный лист трат не внесена самая главная – новый ноутбук. Айла переступает с ноги на ногу, будто это может помочь уравновесить весы в голове, чаши которых то и дело колеблются. С каждой секундой, проведённой в раздумьях, оба списка пополняются мыслимыми и немыслимыми пунктами.

Айла закусывает губу, концентрируясь на главном: деньги лишними не бывают, а о количестве часов, которое потребуется на работу, можно договориться при более детальном обсуждении сотрудничества с представителем компании.

– Ну, посмотрим, – только и говорит Айла, прежде чем отправить ответное письмо с просьбой рассказать более подробно о том, с чем ей придётся иметь дело.

И после этого телефон она убирает практически сразу же.

Звонок Софи вполне ожидаем – это их ритуал, когда обе возвращаются после работы и обмениваются новостями за день. Айла иногда думает, что скоро им станет не о чем разговаривать, но новые темы сами собой появляются изо дня в день: например, кто из клиентов оказался как минимум придурковатым, а кто и вовсе хуже некуда.

– Если честно, сегодня был самый скучный де-е-ень, – Софи специально растягивает последнее слово. – У меня нет ни одной новости, которую стоило бы рассказать. Зато на завтра я получила внеплановый выходной, что думаешь на этот счёт? У тебя есть планы?

Айла реагирует на вопрос не сразу – она слишком занята игрой в гляделки с пустым холодильником. Видимо, опять придётся заказывать доставку, так как сочетание одинокого томата и уже неделю как открытого апельсинового сока не внушает доверия. От «обилия» продуктов на полках и невозможности из них что-то быстро и вкусно сделать не получается сдержать обречённого вздоха. Звонок приходится поставить на громкую связь, чтобы открыть приложение доставки.

– Ты там жива вообще?

– Да. Завтра я иду на собеседование, так что пока не могу ничего сказать, – Айла, занятая попытками выбрать лапшу в приложении доставки, отвечает с опозданием.

– Поделишься подробностями? Или мне лучше прийти к тебе завтра вечером?

– Определённо второе. Софи, давай я тебе отпишусь? Сил сегодня нет даже говорить.

– Как скажешь, сладкий сахар. Отдыхай, конечно. И куда тебе с твоей нагрузкой ещё один заказчик?

– Софи, пока! – Айла обрывает её прежде, чем подруга начнёт выводить её на размышления о жизни.

– Ты всё же подумай. Так недалеко и до выгорания дойти.

– Софи!

– Я даю тебе напутствие на вечер и даже подробностей не требую! – Софи хихикает.

– Аппарат абонента временно недоступен – перезвоните позже, когда абонент не будет хотеть задушить вас подушкой.

– Я воспринимаю это как приглашение на ночёвку. Ладно, сахарок, прощаюсь!

В итоге вечер проходит за поиском информации о компании, которая заинтересована в сотрудничестве. Спортивное питание и здоровый образ жизни – абсолютно противоположные стилю Айлы вещи. Она слышала об этой компании несколько раз, только подробностей или чего-то интересного не помнит совершенно. Зачем-то Айла переходит во вкладку «Наша команда» и протирает глаза. Она точно не перепутала сайт компании с календарём горячих пожарных?

Нет, на фото все одеты, и притом очень прилично. И мужчины, и женщины – молодые и красивые, что определённо Айлу радует. Работать в окружении людей старшего поколения не хотелось бы по ряду причин, первая из которых – стена непонимания принципов современной рекламы и подходов к ней.

Продолжая листать страничку, Айла только и успевает делать снимки экрана на наиболее понравившихся мужчинах. Скриншоты летят в чат с Софи с многозначительными подписями:

«это их ведущий экономист»

«а это руководитель отдела маркетинга»

Чат разрывается от ответных сообщений Софи.

На портрет руководителя компании Айла смотрит чуть дольше. Всё-таки такое лицо определённо лучше бы смотрелось в календаре горячих пожарных. Его Айла, само собой, также отправляет Софи:

«если верить сайту, это большой босс»

От ответа Софи Айла хмыкает: сообщение подруги состоит всего из одного слова:

«красавчик»

Даже если сотрудничество не сложится, Айла точно будет знать, какое место советовать знакомым девушками для трудоустройства: это не компания, а фабрика по производству красивых мужчин.

Полистав сайт ещё несколько минут, Айла откладывает телефон. Теперь все мысли только о завтрашнем дне: как всё сложится, действительно ли там работают такие симпатичные мужчины и не обманут ли её с зарплатой. Да, Айла определённо не меркантильный человек.

Будь возможность угомонить гулко бьющееся в груди сердце, Айла бы точно воспользовалась ей. Нервы и Дэвидсон вообще понятия несопоставимые, по крайней мере в тех делах, которые касаются работы. Айла спокойна ментально, потому что запланированное собеседование на её опыте далеко не первое и вряд ли последнее. Но тело будто отказывается расслабляться, отчего приходится раз в несколько минут крепко стискивать кулаки. Наверное, наивно полагать, что это поможет.

Но как только в окне машины такси появляется нужное здание, Айла наконец-то чувствует себя спокойно не только психологически, но и физически. Все назойливые мысли и предположения о собеседовании испаряются, уступая место решимости.

«Не первое и не последнее», – как мантру повторяет Дэвидсон.

Будь Айла чуть менее оригинальной, она бы не выбрала неоновый розовый доминирующим цветом в собственном образе. Тем более на собеседование. Но любовь к ярким вещам оказывается сильнее, отчего сейчас Айла чувствует себя не особо комфортно, то и дело пытаясь как-то прикрыться. Не сказать, что она жалеет о выборе, но в общество белых воротничков точно не вписывается. Из-за этого кажется, что все только и делают, что осуждающе смотрят на нее. Эти «все» оказываются крайне немногочисленными, так как в фойе Айла встретилась только с администратором и несколькими проходящими мимо сотрудниками.

Катрин же, если верить бейджику, которая сейчас выкладывает на стол портфолио с коммерческими съёмками продукции, не обращает внимания на внешний вид Айлы. Если администратор (вроде бы её зовут Эйви) многозначительно подняла брови, только завидев Айлу, то нынешняя собеседница не выразила никаких эмоций.

– Подскажите, мисс, как я могу к вам обращаться? – Катрин присаживается в своё кресло и откидывает обложку с блокнота.

– Айла. Айла Дэвидсон. Но предпочитаю без лишних формальностей.

От обращения «мисс Дэвидсон» Айла сразу представляет себя учительницей в средней школе.

– Айла, отлично. Меня зовут Катрин, я руководитель HR-отдела нашей компании. В первую очередь хочу выразить вам благодарность за проявленный интерес к этой вакансии. Приятно, что такой специалист заинтересован в сотрудничестве с нами.

По внешнему виду Айла не может понять, сколько Катрин лет. Но по тому, как уверенно держится руководитель HR-отдела, как она говорит и какие фразы подбирает, сразу становится понятно, что перед ней опытный и подкованный сотрудник. Это льстит и располагает, но Айла старается сильно не расслабляться: всё-таки она пришла сюда не с Катрин сотрудничать, а работать на всю компанию.

– Было очень неожиданно и, – Айла делает паузу, подбирая нужное слово, – приятно получить ваше письмо.

Затягивать обмен вежливостями нет абсолютно никакого желания. Айла мнётся в кресле в нетерпении как можно скорее узнать детали работы и задачи, которые ей предстоит решить, чтобы не тратить время собеседования попусту.

– Айла, подскажите, вам удалось познакомиться с нашей компанией и продукцией?

Айла улыбается, вспоминая вчерашнюю переписку с Софи и все прозвучавшие эпитеты в адрес каждого мужчины на руководящих должностях. Можно ли это назвать знакомством с компанией?

– Если честно, только поверхностно: примерно знаю, с чем вы работаете, но не больше.

– Поняла. Тогда, думаю, лучше, если я проведу небольшой экскурс, хорошо?

– Да, конечно.

Формальность, чистой воды формальность. Лучше бы сказали, с чем нужно будет непосредственно иметь дело самой Айле. Если компания до этого в SMM-специалисте не нуждалась, а сейчас он резко понадобился, значит, ситуация на рынке как-то изменилась. И обычно такие перемены связаны с не самыми позитивными факторами. Айла думает об этом, но потом также рассматривает и идею о том, что компания просто хочет быть на волне последних трендов. Из-за своих размышлений Айла пропускает большую часть речи Катрин.

– Сейчас мы концентрируемся на производстве высококачественного спортивного питания и различной высокобелковой снековой продукции. Со всем этим можно ознакомиться в каталоге. – Катрин протягивает один из журналов. – Айла, если есть вопросы по нашим продуктам, то я готова ответить.

Ничего нового, конечно, Айла не узнала. Но могла бы узнать, не прослушай она энную часть рассказа Катрин о компании. Рассматривая каталог, Айла то и дело ловит себя на мысли, как можно выгодно представить тот или иной продукт. В голове даже складывается идеи для видео, что несомненно радует. Всё же творческая часть личности Айлы устала работать преимущественно с косметикой и повесткой cruelty free – хочется чего-то нового. На коже ладоней даже появляется знакомый зуд – он возникает каждый раз, стоит мозгу Айлы начать генерировать идеи, которые хочется воплотить в жизнь прямо здесь и сейчас.

– Могу предложить чай или кофе? – интонация у Катрин такая, что непонятно, спрашивает она или констатирует факт.

– Кофе, пожалуйста, если не затруднит, – отвечает Айла, не отрываясь от перелистывания каталога.

Шестерёнки в голове активно крутятся, создавая всё новые и новые идеи, и это Айле определённо нравится. Пусть изначально она отнеслась к предложению о сотрудничестве без особого энтузиазма, сейчас же хочется взяться за работу в ближайшее время. Из-за бурного мысленного обсуждения всех идей, которые можно будет реализовать, Айла не замечает, как Катрин ставит перед ней стаканчик с кофе, а рядом с ним кладёт несколько батончиков.

– Мой любимый – со вкусом торта «Красный бархат», советую попробовать.

Комично и предсказуемо, что в этот момент у Айлы предательски урчит живот. Не то чтобы она голодна, но её завтрак был достаточно давно. С тех пор Айла успела до конца обработать вчерашнюю съёмку, отдать её заказчику, переделать всевозможные домашние дела и приехать на собеседование. Перекус сейчас – самое то.

Обёртка батончика яркая, но не настолько, чтобы с ней было сложно сделать интересные кадры. Наоборот, стилизовать съёмку будет проще. Обращать внимание на такие детали – определённо часть профдеформации, но пышущий энтузиазм не позволяет не подметить даже такие мелочи.

– Спасибо, – смущённо благодарит Айла. – Мисс…

– Можно просто Катрин.

Айла сомневается, будет ли уместным, пока они не договорились о сотрудничестве, уточнять некоторые моменты. Быстро взвесив все за и против, Айла всё же решается:

– Какие у тебя любимые позиции?

Ничего такого в вопросе нет, но он поможет Айле определить подход к тому или иному продукту. По крайней мере, предварительно. Если, конечно, она будет работать на эту компанию. Почему-то у Айлы из головы вылетела мысль о том, что она сейчас на собеседовании, а не на установочной встрече.

– Из десертных батончиков, кроме этого, мне нравится карамельный. Я в восторге, что он без орешков, – сразу же начинает объяснять Катрин. – У меня на них аллергия, а найти карамельный батончик без арахиса почему-то очень сложно. Кокосовый, например, суховат, как мне кажется, но очень многим нравится.

Айла делает мысленные пометки и запоминает информацию, чтобы потом её вставить в какой-нибудь пост.

– Протеиновые смеси я вообще не люблю – даже наши для меня похожи на разбавленный в воде мел, – продолжила Катрин. – Но, кстати, если сделать молочный коктейль с пропорцией половина протеиновой смеси на половину мороженого, выходит очень неплохо. На банановом молоке самый вкусный вариант из всех, что я делала.

Айла, до этого занятая обдумыванием рабочих моментов, откусывает батончик. Чувствуется, конечно, что он протеиновый, но вкус действительно неплох. Тем более с чёрным кофе сочетание вполне себе достойное. Будь Айла чуть более внимательна к своему питанию и норме КБЖУ, то точно бы взяла на заметку такой перекус.

Перерыв на кофе немного затягивается, и из Катрин получается выудить много полезной информации. Но так или иначе переходить к теме разговора, для которого они здесь собрались, нужно, поэтому Айла решает направить их беседу в это русло:

– До этого у вас в компании не было SMM-специалиста?

Вроде как получается задать вопрос весьма нейтрально.

– Да, всё верно, – Катрин кивает. – Сейчас мы видим в этом необходимость, чтобы открыть для компании новые горизонты, а потенциальным клиентам – нас. Всё же конкуренция высокая, а наличие SMM-специалиста в штабе может помочь нам выделиться на фоне других производителей.

Если верить сайту, их компания была создана не вчера. И если до этого момента у них не было потребности в эсэмэмщике, то вряд ли бы она появилась и сейчас, не случись что с продажами. Для Айлы такой кейс далеко не первый. Она часто слышит одни и те же фразы: «Спасите, помогите, мы тонем в конкуренции», – отчего сразу же распознаёт, к чему клонит Катрин, даже если та выражается витиевато. Никто же не станет говорить соискателю, что компании нужно срочно повысить продажи, верно?

– Да, я понимаю, – кивает Айла. – Социальные сети в наше время – необходимый инструмент.

Мир был бы проще, если бы руководители изначально видели необходимость в SMM-специалистах, а не постфактум, когда возникают проблемы. Но Айле, по сути, без разницы, когда именно приступать к работе – когда бренд только создаётся или же когда существующий продукт нужно продвинуть.

– Айла, мне кажется, у нас получилось бы плодотворное сотрудничество. Подскажите, пожалуйста, как вы относитесь к небольшой презентации собственных навыков перед нашим руководящим составом?

– Прямо сейчас?

– Нет-нет, конечно. Я понимаю, что нужно время на подготовку, а также ваша заинтересованность в сотрудничестве с нами.

Айла выдыхает. Она уже успела тревожно накидать тезисы для вступления и вспомнить, какие кейсы из собственного портфолио можно выгодно представить в столь сжатые сроки.

– Катрин, я тоже думаю, что у нас получится хороший союз. Когда нужно провести презентацию?

После обсуждения удобной для обеих сторон даты, а также некоторых моментов по типу заработной платы, сроков сотрудничества и его условий Катрин услужливо провожает до выхода. У самой двери Айле передают увесистый крафтовый пакет, и, увидев её непонимающее лицо, Катрин сразу же поясняет:

– Небольшой презент от нашей компании.

Айла знала, что общество белых воротничков чопорно и старомодно, но не настолько же, чтобы мужчина, которому до тридцати осталось год-два, с трудом обращался к ней по имени. Можно было бы, конечно, списать это на старую привычку Колтона (Айла даже мысленно не называла его мистером Келли) обращаться ко всем уважительно, но она и сама не такая поверхностная, какой кажется, поэтому замечает, как Колтон несколько раз ловит себя на ошибке и на ходу перестраивает предложения, чтобы они были обращены к Айле, а не к мисс Дэвидсон.

Вообще Айла представляла себе презентацию иначе: она не ожидала восторгов, фанфар и хлопушек, но точно рассчитывала получить не такую холодную реакцию со стороны руководителя. Знать свои сильные стороны и умело пользоваться ими у Айлы в крови, в ДНК – да где угодно, смысл в том, что она применяет эту тактику везде. И она беспроигрышная: её стратегия срабатывает на Генри (если Айле не изменяет память), который кажется загипнотизированным коротким вертикальным видео. Мэтт, то ли ведущий маркетолог, то ли руководитель отдела маркетинга (Айла в офисных регалиях не ориентируется совершенно), тоже кажется несколько удивлённым.

– То есть профильного образования у тебя нет, правильно понимаю? Даже по рекламной специальности, например? – интересуется зачем-то Колтон, хотя прекрасно знает ответ.

По крайней мере, предыдущие слова Айлы точно дали понять, что диплома выпускницы колледжа у неё нет. Ей уже не девятнадцать, да и собеседование не первое, так что отвечать на один из самых предсказуемых вопросов она давно научилась.

– У меня нет корочки колледжа, вы правы. Но это не значит, что я работаю без профильного образования. Если вам необходимы доказательства моей компетентности на бумаге, то могу сегодня же выслать как все сертификаты, так и многочисленные отзывы партнёров. Мои навыки и опыт говорят обо мне потенциальным работодателям намного больше, чем любой диплом.

Айла всматривается в Колтона и старается предугадать следующий вопрос. Даже без глубоких познаний в психологии Айла чувствует, что их прения будут долгими и сложными. Колтон явно против: его выводит из себя не только сама Айла как специалист, но и всё, что здесь происходит. Он напряжён и постоянно сверяется с настроениями своих коллег – это Айла замечает, когда Колтон при демонстрации каждого из представленных кейсов оглядывается то на Мэтта, то на Генри, то на Катрин, которая, по всей видимости, настолько привыкла к таким нюансам в поведении руководителя, что не обращает на них внимания.

Но Айле отчего-то совершенно не хочется доказывать Колтону свой профессионализм. Нет, не так: ей кажется пустой тратой времени их бессмысленный диалог. Зачем и дальше отвечать на вопросы, если куда полезнее будет показать, что она может предложить в их конкретном случае?

– Мистер Келли! – Боже, как же тяжело это даётся Айле! – Если вы и ваши коллеги не против, я бы также хотела показать некоторые приёмы, которые используются в рекламных видео. Я думаю, они могут прекрасно сработать именно с продукцией вашей компании.

Колтон явно того не ожидал, но ориентируется быстро:

– Коллеги?

Он повторяет интонацию Айлы – или это она уже ищет, к чему бы придраться. Все последние собеседования в её жизни проходили явно без допросов и скептицизма со стороны руководителей: они-то точно понимали, какие функции выполняет эсэмэмщик и какие будут результаты его работы. А вот Колтон – нет. Что ж, Айла будет рада ему открыть чудесный новый мир своей профессии, если Колтон снизойдет до работы с ней.

От предвкушения ответов других сотрудников Айла закусывает губу. Если сейчас ей дадут возможность показать один из лучших примеров её работы за всё время, то у компании просто не останется вариантов, кроме как сделать Дэвидсон их SMM-специалистом.

– Мне интересно, я только за, – подаёт голос Мэтт, и, наверное, его мнение второе по значимости после Колтона в данной ситуации. – Тем более что все прошлые кейсы мне понравились. Айла, вы выбираете действительно интересные стратегии.

Если бы Айла была чуть моложе, точно бы покрылась предательским румянцем. Она падкая до похвалы, всегда была и остаётся, только вот теперь умеет принимать её без ярко-красных щёк.

– Благодарю. Надеюсь, мои идеи также придутся по душе.

– Я тоже хочу посмотреть! – Генри говорит чуть громче, чем все остальные, но дальше уже подстраивается под тон и настроение других своих коллег.

Колтон выглядит более сосредоточенным, чем все сорок минут до этого. Айла ловит себя на мысли, что слишком много смотрит на того, кто пока что представляет собой только занозу в заднице. В жизни Колтон немного отличается от своей портретной версии с сайта, но всё еще подходит под определение «красавчик», к сожалению.

Катрин откликается только после прямого обращения от Колтона, а затем коротко кивает. Айла ей даже завидует: собственные ноги начинают затекать от долгого стояния, а Катрин расслабленно восседает в кресле и, кажется, устаёт от происходящего больше всех, пускай активного участия и не принимает, но Айла понимает, что иногда ничегонеделание выматывает куда больше, чем работа.

– Будем рады познакомиться с вашими идеями, Айла! – Колтон что, улыбается?

Всё, что Катрин вчера упомянула в разговоре, используется со знанием дела. В итоге Айла представляет сначала несколько идей для коротких вертикальных видео, направленных на текущие тренды: там и быстрая смена кадров, и вирусные треки на фоне, которые заедают в голове не только в виде слов, но и в качестве образов. Айла пытается это объяснить и честно допускает, что её могут не понять. Всё же есть вещи, которые легче показать – так будет доступнее.

– Понимаю, что звучит немного сумбурно и непонятно, – Айла улыбается, потому что приступает к своей любимой части, – но, с вашего позволения, я хотела бы провести небольшой опрос.

Колтон кивает. В этом коротком движении чувствуется вся его предвзятость к происходящему.

– Отлично. Мистер Келли, позволите обращаться к вам?

Да, это рискованно. Очень. Но больше всего Айла не любит, когда её недооценивают.

– Да, конечно.

– Благодарю. Давайте ненадолго забудем обо всех рабочих обязательствах. Представьте, у вас есть возможность прямо сейчас улететь в отпуск. Что это было бы за место?

Формулировка выходит не лучшей, и Айла надеется, что получится выкрутиться, если ответ Колтона окажется не таким, как запланировано.

– Куда-нибудь в район экватора, где тепло, – Колтон улыбается, но так, словно не он попался на маркетинговую удочку.

– Да, понимаю. Хочется уже побольше солнца, а не то, что нам достаётся сейчас. А как бы вы проводили свой отпуск?

– Записался бы на массаж, наверное, первым делом.

Все идёт не просто хорошо, а отлично: не будь Айла максимально собранной, то точно бы выразила свои эмоции не только мысленно. Колтон, кажется, немного расслабляется, даже оседает в своём кресле и совершенно точно не понимает, к чему вообще эти глупые вопросы. Но глупые они только для него, а для Айлы же они сейчас главный показатель того, что видео получилось таким, как она задумывала.

Ни Генри, ни Катрин не смекают, к чему клонит Айла. Это заметно по тому, как они внимательно следят за происходящим. Только Мэтт, на которого Айла косится боковым зрением, хмыкает и закатывает глаза, кажется предугадывая, к какому ответу должен прийти Колтон к концу этого опроса.

– О, отлично. Мало того, что массаж расслабляет, так ещё и для здоровья полезен. – Айла старается говорить как можно плавнее, чтобы не мешать собственным же планам. – Можете закрыть, пожалуйста, глаза? Остался буквально последний вопрос, долго мучить не буду.

Айле нужно, прямо жизненно необходимо, чтобы Колтон закрыл глаза. Вместе с тем надо включить проектор, чтобы сразу же показать то самое видео, над созданием которого она корпела целый вечер.

– Мистер Келли, представьте, что вы прямо там, на сеансе массажа где-нибудь на пляжном курорте, и отдыхаете, наслаждаетесь заслуженным отпуском. Не могли бы вы, – Айла поворачивается, чтобы проверить работу проектора, – описать, что вы чувствуете? Что вас окружает?

Колтон прокашливается, и Айла напрягается, боясь, что тот или из-за своей чопорности не сможет ничего ответить, или вообще глаза откроет, испортив всё, к чему она так старательно его подводила.

– Расслабление, – небольшая пауза, – мне нравится, что массаж проходит в месте, где очень слабое освещение. Может, играет какая-то музыка, но очень тихо. Там… пахнет чем-то сладким. Наверное, кокосом.

Айла чувствует себя очень плохим человеком, когда просит Колтона открыть глаза. Даже если её точно не возьмут сюда работать, то она хотя бы будет ещё долго хранить в памяти выражение лица Колтона, когда он увидел то самое видео, которое Айла специально оставила на повторе после собственной презентации.

Кажется, что уголки губ скоро дотянутся до ушей – настолько Айла широко улыбается. И не просто так, лишь бы позлить и так возбуждённого этой ситуацией Колтона, а исключительно потому, что ей нравится всё происходящее. Она, признаться честно, не ожидала такой позитивной обратной связи, в которую как минимум Мэтт вкладывал предельно ясный посыл о своём желании сотрудничества.

У Колтона наверняка напряжено всё тело, но Айла может заметить это только по плечам. Светлая рубашка Колтона натягивается так, будто тот пытается занять как можно больше пространства в переговорной. Пока что не хочется даже задумываться о том, как они будут работать вместе. Точнее, как Колтон отнесётся к тому, что Айла будет создавать для его компании.

– Хорошо. К сожалению, я не так сильно разбираюсь в вашей сфере деятельности, как хотелось бы, – Колтон говорит медленно, будто подбирая слова, – но если мои коллеги, в том числе и специалист в маркетинге, оценивают ваши работы как то, что нам определённо подходит, у меня нет объективных причин им не доверять. Поэтому я, как руководитель, готов к сотрудничеству с вами.

Внутри себя Айла торжествует, но ей нельзя ни хмыкать, ни усмехаться – нужно всеми силами контролировать собственное лицо и не показывать, что она готова подло хихикать от выверенной речи Колтона, которая наверняка далась ему с немалым трудом.

– Мне очень приятно это слышать, мистер Келли! – Айла кивает. – С нетерпением жду, когда смогу приступить к работе.

– Хотелось бы сразу обозначить, что рисковать нашей репутацией крайне нежелательно. Надеюсь, Айла, вы понимаете, о чём я говорю.

Намёк понятен: Колтон согласен на сотрудничество только при условии, что Айла будет делать так, как тому покажется нужным. Не то чтобы Айла слышит такое от работодателя впервые: скорее наоборот, отчего-то к таким закидонам руководителей у неё уже иммунитет. Они все – точнее, большинство из них – так говорят ровно до первого попадания в тренды, а потом отдают все бразды правления Айле, чтобы бренд раскручивался ещё больше.

– Само собой, мистер Келли.

– Тогда не смею задерживать никого из присутствующих. Спасибо за уделённое время, хорошего всем рабочего дня.

Эту фразу Колтон уже говорит на манер скороговорки, и Айла его понимает: она сама устала здесь торчать, тем более значительную часть времени она провела на ногах. Катрин просит следовать за ней, чтобы оформить все документы, и Айла спешно прощается с Генри и Мэттом, которые начинают выяснять отношения по какой-то мелочи. Колтону Айла машет уже на выходе из переговорной, и, кажется, такой жест ему совсем не по душе.

Колтон смотрит на неё так, что Айла начинает сомневаться, не сбежал ли тот из какой-нибудь эротической драмы: такие взгляды исподлобья, но без какой-либо злости или гнева, скорее с интересом и каким-то непониманием, у мужчин она видела только там. Но долго об этом думать не получается, да и не хочется особо. Теперь мозг занят планированием времени на ближайшую неделю, ведь придётся впихнуть в своё расписание несколько часов на полноценную съёмку и столько же на монтаж. Тем более они с Катрин ещё не дошли до обсуждения условий сотрудничества. Может, нужно будет искать время и на что-нибудь ещё.

– Айла, может, чай или кофе? Всё же встреча заняла больше времени, чем я изначально обозначала, – Катрин предлагает это сразу же, как только заходит в кабинет. – Приношу извинения за такую задержку.

С Катрин, кажется, можно писать учебник по корпоративной этике – настолько она моментами вышколена под общение таким сугубо рабочим языком.

– Я не против кофе, спасибо. Также хотела поблагодарить за тот презент: он очень кстати. Теперь у меня дома хотя бы есть чем перекусить, когда не хочется заказывать доставку.

– Это приятно слышать.

Катрин ставит на стол стаканчик с кофе, а после кладёт уже знакомые батончики. Айла колеблется несколько секунд, а потом уже не сдерживается: она действительно голодная. Это не полноценный обед, конечно, но перекус в настоящий момент уж точно лучше, чем ничего.

– Пару минут, и сможем перейти ко всем формальностям. Такие встречи, где я присутствую только ради вида, меня выматывают.

– Я никуда не спешу.

Айла не то чтобы лжёт: да, она должна была закончить раньше, но Софи вряд ли будет возмущаться, что их ритуал вечернего созвона немного задержится. Если с Катрин получится решить все вопросы в течение получаса, а на дорогах не будет коллапса, то Айла вполне себе сможет уложиться в рамки приличного пятнадцатиминутного опоздания. На подписание всех бумаг типа договора о неразглашении, корпоративного соглашения и прочей не нужной никому, кроме Колтона Келли, документации уходит чуть больше двадцати минут. Ещё пять тратится на то, чтобы войти в аккаунты компании в социальных сетях. Айла вздыхает, когда видит, насколько они заброшены.

Приложение такси радует средним спросом и, следовательно, приемлемой стоимостью за поездку до дома. Скоро уже час пик, когда клерки массово начнут выезжать с работы, и урвать низкий ценник просто манна небесная, не иначе.

Только вот когда до фойе рукой подать, а Айле буквально остаётся шаг-два вдоль по коридору, ей кто-то преграждает дорогу. Колтон стоит так, будто оказался здесь случайно, но смотрит пристально, вынуждая Айлу остановиться. Кажется, он уже не такой возбуждённый, как был полчаса назад. Но позитивом от него всё так же не веет, и Айла, кажется, понимает, что сейчас будет происходить.

– Уделите мне несколько минут? – Колтон обращается вежливо, что немного пугает.

– Мистер Келли, я, признаться честно, немного спешу, – Айла пожимает плечами и улыбается, понимая, как свет, льющийся из фойе, наверняка красиво отражается на её скайсах. – Поэтому только несколько минут, не больше.

– Спасибо, – кивает Колтон. – Так вот о чём я. Хотелось бы подчеркнуть, что поручаемая вам работа очень и очень важна для компании, а на вас лежит большая ответственность. И мне, как руководителю, хотелось бы иметь возможность контролировать всё, над чем вы работаете, и иметь возможность влиять на результат.

– Вы переживаете за мою компетентность? – Айла смотрит Колтону прямо в глаза, не боясь играть с ним в гляделки. – Мне кажется, я показала достаточно примеров работ, чтобы доказать свой уровень профессионализма.

У Колтона на челюсти проступают желваки, но Айла и без этого понимает, что попала в точку. Значит, он ещё не отошёл от её небольшого эксперимента.

– Я переживаю только за благополучие своей компании. Хорошего вам дня, Айла.

Мистер Келли уходит так, словно он не кто иной, как благородный принц, отправляющийся спасать волшебный мир от сил зла. Айла лишь хмыкает, но её хорошее настроение улетучивается, когда она смотрит в экран телефона. За время их премилой беседы ценник на такси скаканул в два раза. Чёрт.

– Знаешь, Софи, – говорит Айла, параллельно выбирая, какую из множества коробочек с рационом питания на завтра открыть уже сегодня, – я в какой-то момент поймала себя на мысли, что, даже если меня не возьмут, я хочу посмотреть, до какой степени бешенства я смогу его довести. Я плохой человек?

– Нисколько. Ты просто в своём репертуаре, как обычно.

– Так, это больше похоже на то, что я плохой человек. Но правда! Ему, кажется, не нравится всё, что хоть как-то не коррелирует с его понятиями о методах работы.

– Коррелирует? – Софи переспрашивает и хихикает.

– Ну, соответствует, совпадает.

– Я знаю, что означает «коррелирует», Айла. Просто ты, когда заводишься по работе, начинаешь раскидываться заумными словами. Злишься, значит?

Айла – ничуть не агрессивно, кстати говоря, – кидает контейнер с пастой в микроволновку, а после открывает банку с любимой газировкой без сахара. Фигура фигурой, а компенсировать испорченное настроение – нечто само собой разумеющееся.

– Конечно, злюсь! Из-за этого напыщенного петуха я переплатила за такси в два раза! В два! Ещё и ехала домой, собрав все пробки, которые только существуют в нашем городе.

– Но признайся, ты его тоже спровоцировала разок.

Софи всегда служит Айле неким голосом разума, личным бесплатным психологом, службой поддержки в экстренных случаях и персональной ходячей энциклопедией.

– Ну, не разок. Может… три? Я не помню, правда. Я перестала считать, когда он заметил мой скайс и не понимал, что это.

– Ещё скажи, что улыбалась специально, – хихикает Софи, прекрасно понимая, что Айла бы ей ответила, будь это вопросом. – Ты мне объясни: ты вообще рада, что тебя взяли?

– Да, наверное. Считается, что я рада, если хочу утереть нос начальнику?

– Ты неисправима. – Софи сейчас наверняка мотает головой. – Но он ведь такой же красавчик, как на той фотографии с сайта?

– К сожалению.

Видно, что Колтону озвученное не по душе: плечи напрягаются – заметно по его очередной светлой рубашке, – а потом он и вовсе складывает руки на груди, так что бедная ткань рискует не выдержать его телодвижений и с треском разойтись. По крайней мере, Айле так кажется, когда она следит за реакцией Колтона на её слова. Не то чтобы они были какими-то провокационными, но у неё действительно нет никакой нужды снимать что-то именно здесь, когда в свободном доступе в практически любое время есть полностью оборудованная студия.

Плюс этого помещения в освещении – естественном, приятном, что очень сложно создать искусственно. В студии, конечно, тоже хорошие условия, но всё же окна там не панорамные, и, следовательно, солнечные лучи проникают не так хорошо. А ещё здесь хорошая мебель нейтральных цветов и в доступе работников есть вся необходимая посуда, что подходит под идею съёмки Айлы.

В общем, она решает совместить приятное с полезным, снимая рекламные видео сегодня в комнате отдыха. Из приятностей, конечно, возможность провоцировать начальника.

– А чем здесь место не подходит? – Колтон чуть ли не фыркает, и Айла едва сдерживает смешок.

Есть два пути. Первый – объяснить на строго профессиональном языке, почему фотостудия со множеством штативов, фотофонов и ламп намного лучше просто помещения с хорошим дневным светом. Второй же заключается в том, чтобы ко всему вышеперечисленному добавить капельку язвительности. Совсем чуть-чуть, чтобы не переборщить. Чтобы, так сказать, привести систему в равновесие: с Колтона – бесконечное недоверие к Айле как компетентному специалисту, а уж с самой Айлы – отражение всех его сомнений в лучшем виде.

– Мистер Келли, для хорошей продающей фотографии или же крутого видео нужно соблюсти тысячу и одно условие. Для одной из моих идей ваша комната отдыха подходит куда больше, чем студия. Но для реализации дальнейших планов, конечно, – Айла показательно вздыхает, будто ей самой не нравится идея проводить съёмку в специально созданном для этого месте, – нужна студия.

– Может, у нас получится создать эти условия здесь?

– Я не думаю, что у вас есть бюджет на всё то, что мне необходимо.

Колтон не отвечает и шествует мимо Айлы с таким видом, будто самостоятельно может отснять хоть что в подвале с мигающей лампочкой, и получится лучше, чем с профессиональным освещением. Зато у Айлы появляется возможность разглядеть того со спины, и, кажется, заглядываться на эти ладные мышцы определённо лишнее. Тем более когда рельефы проступают через тонкий хлопок рубашки.

– Мне кажется, – говорит Колтон, присаживаясь на диван, – мы уже обсуждали с вами всю важность нашего плотного сотрудничества.

– Обсуждали, – кивает Айла. – Но я, если честно, не понимаю, как это относится к тому, что создавать материал для контента я буду не у вас под носом.

Глядя, как меняется выражение лица Колтона, Айла сомневается в том, что у их общения будет продолжение. Наверное, надо быть вежливее. В следующий раз, если он, конечно, состоится.

– Всё, что я хочу, это видеть результат вашего труда и иметь возможность отслеживать все рабочие процессы. Не понимаю, почему вас это так ранит?

Колтон старается заполнить всё пространство и так небольшой комнаты отдыха. Айла чувствует, как ей становится по-настоящему тесно, хоть они и находятся в разных концах помещения. Но поза Келли напрямую этому ощущению способствует: тот сидит, широко расставив ноги и расслабленно откинувшись на спинку дивана. Но, несмотря на его показательное спокойствие, Айла уверена: ещё одна её провокационная фраза – и Колтон вскочит на ноги за доли секунды.

– Меня ничего не ранит, мистер Келли. Вы лучше впредь будьте осторожнее с выражениями, – Айла хмыкает. – А то я могу подумать, что вам жизненно необходимо видеть меня как можно чаще.

Каким-то образом их словесная перепалка заканчивается ровно на этом моменте. Колтон ей не отвечает, а Айла не лезет лишний раз на рожон: всё же у неё есть работа, которая магическим образом не исчезнет, если продолжить тратить время на бесполезный трёп с начальником. Даже если самой Айле уж очень нравится это занятие. Но это только до того момента, пока она, погружённая в съёмку, не начинает прокручивать в голове случившийся диалог.

Пока нет готового контента, все замашки Колтона на Айлу не сильно влияют. Да, он порой – точнее, практически всегда – раздражает, но и Айла своими ответами провоцирует его и подначивает что-нибудь ответить. Но как только дело приблизится к просмотру отснятого материала, будет намного тяжелее. И вот это уже заставляет Айлу напрячься, отчего она на несколько секунд забывает нажимать затвор на камере и просто стоит.

– Почему съёмка вертикальная? – раздаётся голос Колтона, о существовании которого Айла, увлечённая процессом, успевает забыть. – Разве не удобнее смотреть видео горизонтально?

Ладно, проблемы начались гораздо раньше, чем Айла планировала.

– Потому что, – Айла делает глубокий вдох, – видео направлено на социальные сети, где контент состоит именно из вертикальных видео. Можете посмотреть, как выглядит кадр. Он как раз рассчитан на экран телефона.

Айла даже не предполагала, что Колтон действительно поднимется со своего места, подойдёт и будет смотреть на то, как она снимает чёртов батончик вместе с заготовленной чашкой кофе, которую скоро придётся заменить: молочная пенка уже практически осела.

– Не слишком ярко? – интересуется Колтон.

Конечно, цветокоррекцию не то что запретили во всём мире, а вовсе и не создавали. Но Айла прикусывает себя за язык, не позволяя язвительному комментарию вырваться.

– Так и нужно. Лучше пусть будет ярко, чем темно: второе исправлять куда сложнее.

Колтон кивает и немного отходит, позволяя Айле продолжить делать свою работу. Осталось буквально немного, и тогда можно будет рассказать свою идею и показать ту часть видео, материал для которой Айла сейчас снимает. Для другой же ей придётся идти в спортзал, и хочется верить, что силы для этого останутся.

– А фокус разве не должен быть на батончике?

Вдох-выдох. Более глубокий вдох-выдох. Повторить это пять раз, пока эмоции не отпустят. Но почему-то Айле эта дыхательная техника не особо помогает. Хвала всему, что только существует: съёмку можно считать завершённой – не пришлось даже кофе менять.

– Мистер Келли, пожалуйста, позвольте мне делать мою работу. Кажется, мы уже закрыли вопрос моей компетентности, – выходит даже громче, чем Айла планировала.

– Я просто не понимаю, как такие кадры могут помочь в достижении наших целей. И буду рад, если получится мне это объяснить. Так же для всех будет лучше, разве нет?

Если до этого момента Айла ещё допускала, что может рассказать Колтону о своей идее до момента её полноценной реализации, то сейчас это желание как отрезало. При всей выдержке Айла не сможет терпеливо и без нецензурной лексики донести до Колтона, в чём суть того, что она делает. И да, она уверена, что он не оценит её задумку. По крайней мере, сейчас. Так что даже пытаться бесполезно.

– Может, вы, мистер Келли, дождётесь, когда все кадры соберутся в одну картинку? Тогда ваши вопросы отпадут сами собой. Судить по тому, что вы видели, бессмысленно.

– Я, как руководитель, имею право задавать вопросы. – Колтон вновь складывает руки на груди – кажется, так он делает всегда, когда его желаниям не потакают сию секунду.

– И я с радостью на них отвечу, когда моя работа будет закончена. Не частично, как сейчас, а полностью, – почему в Айле до сих пор сохраняется возможность говорить так, будто она внутри не кипит от злости?

– Айла, пока что я вижу, что ваша работа не соответствует нашим запросам. Мне крайне сложно представить, как ваша съёмка поможет нашему бренду.

Всё. Кажется, денег на рождественские подарки не видать. Но если Айла не выскажет сейчас всё, что вертится на языке, она сама себя перестанет уважать если не навсегда, то на ближайшее время точно.

– Мистер Келли, я всегда открыта к критике, но только от коллег или компетентных в области рекламы и маркетинга людей. Ваши же слова кажутся мне попыткой унизить меня как специалиста. Вы сами попались на удочку, которую закинуло моё рекламное видео для ничем не отличающегося от остальных бренда косметики. И я бы правда лучше уделила время съёмке очередного крема для тела, чем тратила его здесь на вас, отвечая на отвлекающие меня комментарии. Или мы работаем так, чтобы каждый мог выполнять свою часть обязательств без трудностей с доверием, или не сотрудничаем вовсе. Если у вас нет больше вопросов, то я не смею вас задерживать.

Колтон не отвечает. Сначала, видимо, порывается, но быстро себя останавливает. Вместо ответа он лишь мотает головой и складывает руки на груди, изображая из себя стену невозмутимости. Его слова звучат резко:

– Хорошего дня, Айла.

При всей своей злости Айла не может удержаться, чтобы не зацепиться взглядом за натренированные мышцы спины Колтона, когда тот покидает комнату отдыха и оставляет её одну, как она с самого начала того и хотела.

Айла подло радуется, когда видит количество лайков, сохранений и переходов по ссылке. Да, она пошла на огромный риск, но перед этим потратила около часа на перечитывание их заключённого договора, чтобы убедиться в правомерности своих действий. Она, следуя подписанному, имеет право публиковать видео в социальных сетях, а никаких ссылок и подпунктов про то, что каждое своё действие нужно согласовывать с контрол-фриком по имени Колтон Келли, нет.

Может, на Айле сказывается некоторое одиночество, но она время от времени возвращается к воспоминаниям о том, как они с Колтоном взаимодействовали. Будь она писательницей любовных романов, то точно воссоздала бы эту сцену во всех красках, добавив и напряжение, чувствующееся в воздухе, и взгляд Колтона, пронизывающий и цепляющий за душу, и то, как Келли смотрел на неё, думая, что та не обращает на его взгляды внимания.

Но Айла есть Айла – прямая как палка и без особой фантазии на красивые слова, если только это не касается работы, так что подобной истории быть написанной не суждено.

Всё, что ей остаётся, – это вздыхать от того, какая у Колтона всё-таки красивая широкая спина. Жаль, что нельзя поменять этому напыщенному индюку голову на ту, в которой был бы характер получше. Интересно, Колтон везде такой контролирующий? Не то чтобы Айла фанатеет по всем фильмам, где рассказывается об истории то ли любви, то ли секса между доминирующим мужчиной и девушкой-ангелочком. Тем более Айла прекрасно знает, что ей до божьего одуванчика – как Колтону до руководителя, умеющего делегировать обязанности и расслабляться. Очень далеко, то есть. Но всё же такая доминантность в характере Келли внушает Айле интерес.

И тем более ей было бы определённо интересно посмотреть фильм, где такого, как Колтон, доводят до ручки. С другой стороны – зачем? У неё даже не фильм, а сериал, который, по-видимому, заканчиваться не планирует.

Внезапный звонок заставляет напрячься. В принципе, звонить на личный номер телефона в такое позднее время (а на часах уже около девяти вечера) ей никто не должен. С Софи они уже созвонились, чтобы поделиться последними новостями. Только недавно Айла думала о том, что у них буквально не осталось тем для разговоров, как в её жизни появился Колтон, моментально ставший главным предметом обсуждения.

Номер сейчас высветился неизвестный, но он не похож на подозрительный, иначе мобильный оператор его бы заблокировал. Может, что случилось у родителей? Или Софи, решившая не откладывать свои приключения до пятницы, потеряла телефон и звонит с чужого?

– Чем обязана? – Айла не церемонится с приветствиями.

– И тебе добрый вечер, Айла.

Серьёзно? Колтон? Нет, это предсказуемо. Даже очень. Только вот Айла ждала звонок намного раньше, о чём не упускает возможности упомянуть:

– Я, если честно, ждала звонка раньше и на рабочий номер телефона. Теряете хватку, мистер Келли.

– У тебя есть рабочий номер телефона? – уточняет Колтон, а Айла вслушивается в тембр его голоса, пытаясь понять, насколько сильно он зол.

– Да, Катрин должна была его передать. Но, если что, я его выключаю после шести часов вечера. А сейчас, – Айла специально делает паузу, якобы проверяя время, – мм, девять!

– Не все могут позволить себе отключить рабочий канал связи после определённого времени, Айла. Есть вопросы, которые могут потребовать решения и во внерабочее время. И обычно мои сотрудники это понимают, за что я им благодарен.

– Я предпочитаю доделывать все свои задачи в рабочее время, чтобы в девять часов вечера, когда я могу спать, – да, Айла выделяет последнее слово интонационно, – меня никто не дёргал.

– Ты спала? – вздыхает Колтон, кажется виновато?

– Нет.

– Тогда к чему комментарий про сон?

Он ей что, позвонил поболтать? Разрядить обстановку? Снять напряжение?

– Подскажите, мистер Келли, вы мне позвонили, просто чтобы услышать мой голос? Или есть более насущный, рабочий, – Айла опять выделяет слово, – вопрос?

– Мне стоит озвучивать его вслух или и без этого понятно, почему я звоню?

– Если честно, у вас всегда очень много вопросов. У меня, кстати, тоже есть один. Кто из нас начнёт?

– Я, с твоего позволения. Так вот: почему видео, которое я в глаза не видел, было выложено без моего согласования? Не помню, чтобы мы договаривались о вседозволенности в отношении твоей работы.

– Мы – нет, а вот моё соглашение о сотрудничестве даёт мне право вести социальные сети компании. Это прописано в моих рабочих обязанностях. Об одобрении от руководителя там ни слова – я специально перечитывала его несколько раз.

Да, Катрин упоминала, что договор, который они заключают, типовой. Детали Айла не уточняла (может, туда внесены какие-либо изменения специально под их компанию), но она уже несколько раз подписывала примерно такие же, если и вовсе не соответствующие один в один.

Колтон не отвечает. Айла даже перепроверяет, не сорвался ли звонок, потому что молчание напрягает. Кажется, проходит около минуты, прежде чем с того конца провода раздаётся голос Колтона с незнакомым для Айлы тоном:

– Да, ты права.

Он что, расстроился? Ещё ей кажется, что тот звонит из офиса. Айла не может сказать это наверняка, но, учитывая помешанность Колтона на работе, это вполне возможно. Тем более, будь он свободнее, он определённо позвонил бы раньше. Допуская то, что Колтон только-только освободился, Айла может расслышать в его голосе не столько расстройство, сколько усталость.

– Айла, давай договоримся: я понимаю, что договор позволяет тебе вести социальные сети компании, но мне всё же хотелось бы предварительно быть ознакомленным с тем, что ты собираешься выкладывать. И зайди, пожалуйста, завтра ко мне. Желательно в обед: утром у нас планируется встреча с Генри – не могу сказать точно, во сколько мы закончим.

Даже язвить не хочется, учитывая поникший голос Колтона. Тем более он ничего не сказал Айле в своём репертуаре, чтобы она могла себе позволить выдать что-то эдакое в ответ.

– Хорошо. Я постараюсь приехать, у меня тоже завтра планируется несколько дел.

– У тебя был вопрос. Я слушаю, – Колтон вздыхает, будто бы ожидая ещё десяток минут рабочих обсуждений.

– Может, я также могу к вам обращаться без формальностей?

Айле и правда муторно каждый раз себя контролировать, чтобы случайно не обратиться по имени.

– Да. Да, можешь.

Они прощаются как-то слишком быстро, на фоне чего весь предшествующий разговор начинает казаться Айле плодом собственной фантазии. Но телефон показывает, что Айле не почудилось и разговор всё-таки имел место. К сожалению, теперь Айла будет прокручивать их диалог в голове далеко не раз.

«Нет, он точно непробиваемый псих», – думает Айла, когда её попытка заставить Колтона отдать ей хотя бы часть ответственности, которая так-то по умолчанию за SMM-специалистом и подразумевается, оборачивается крахом. Очередным. Все мысли о том, как ещё можно постараться выкрутиться из такой щепетильной ситуации, кажутся глупыми. Видимо, на первое время придётся смириться с тем, что этот кружащийся над ней коршун никуда не улетит, а будет пристально смотреть за каждым шагом.

Но, наверное, Айла его с какой-то стороны понимает. Когда встречаешься с чем-то новым, не хочется сразу нырять в омут с головой, особенно если есть старые проверенные способы. Сдаваться, однако, не стоит, поэтому Айла предпринимает последнюю попытку:

– И ты мне прямо ответишь в три часа ночи?

– Я или ложусь под утро, или не сплю вовсе. А если и сплю, то очень чутко, – Колтон говорит так, будто не страдает от недосыпа.

Только сейчас Айла обращает внимание на его синяки под глазами. Они не так сильно выделяются на фоне слегка загорелой кожи: всё-таки край у них не северный, солнце греет с марта по октябрь, а зима и вовсе шуточная – хватает одного пальто и непромокаемых ботинок.

– Это немного нездорово.

– Работа требует жертв.

Наверное, надо было бы сказать, что никакая работа не стоит того, чтобы так мало спать или не спать совсем, но эта вежливость пусть и к месту, но явно Колтоном воспринята не будет. Тот и сам наверняка понимает, что хорошего в таком режиме мало. А Айла ему не подруга, чтобы учить жить.

– Хорошо, я поняла, – Айла считает это не отступлением от своей позиции, а небольшим откладыванием этого разговора на будущее. – Я постараюсь подстроить свою работу так, чтобы не приходилось звонить посреди ночи. Насчёт остального вопросов нет. Могу прямо сейчас зайти к Мэтту, если он на рабочем месте.

На лице Колтона проскакивает какая-то эмоция, которую Айла расшифровать не может. Он кажется каким-то поникшим, отчего Айла судорожно прокручивает в голове свои слова на предмет того, что могло показаться грубым или вовсе расстроить господина зануду. Но, наверное, с изменившимся настроением Колтона она сама всё же никак не связана: такое случается, и необязательно воспринимать это на свой счёт.

– Секунду, – Колтон поворачивается к экрану рабочего компьютера и несколько раз щёлкает мышкой. – У него скоро заканчивается обед, а после вроде никаких встреч в общем календаре у Мэтта нет. Думаю, можешь к нему зайти, как обед закончится. Сейчас пусть отдохнёт в одиночестве: он и так в последнее время приходит одновременно со мной.

– Тебе тоже следует больше отдыхать, – слова неведомым образом произносятся вслух, хотя Айла была уверена, что они звучат только в её голове.

– Я стараюсь.

Колтон слегка улыбается, и Айла теперь чувствует себя неловко, будто сказала лишнего. От этого она очень скомканно прощается с Колтоном, чем, вероятнее всего, подставляет себя ещё сильнее: Айла ведь точно будет вечером возвращаться к этому моменту и корить себя за то, что не смогла закончить их встречу нормально.

Вне кабинета руководителя даже дышится легче. Всё же хорошо прошло, чего она так реагирует? И, главное, на что? На изменения в поведении Колтона или на то, что у них в принципе получилось поговорить нормально? От большого количества эмоций начинает туманиться рассудок, и Айла теряется в коридорах офиса. До этого она была только в нескольких его частях, так что не может точно сказать, куда ей стоит идти, чтобы добраться до Мэтта.

Только Айла думает о том, что переживания касательно их с Колтоном разговора отступают, как память снова услужливо подкидывает их нелепое прощание, и теперь ей опять становится стыдно. И неловко. Весь спектр неприятных чувств охватывает Айлу, и к нему же добавляется и непонимание сложившейся ситуации: с чего вдруг она вообще так реагирует?

В прошлый раз Айла так и не смогла ответить себе на этот вопрос. Не получается это сделать и сейчас, потому что все попытки разобраться с собственным состоянием возвращают её к тому диалогу и непонятному выражению лица Колтона, эмоции которого не удалось распознать. С Айлой такого тотального непонимания не происходило уже давно.

– Привет! Ты ко мне? – из-за открывшейся двери появляется Мэтт.

– Да! – Айла отвечает на автомате, и только потом до неё доходит вся суть ситуации: ей же надо хотя бы пояснить, для чего она пришла. – Да, к вам. То есть к тебе. Мы же на «ты»?

Слова путаются, и Айла несколько раз мотает головой, чтобы прийти в себя.

– На «ты», да. Я не такой принципиальный, как Колтон.

– Меня как раз послали к тебе.

– Надеюсь, не сильно грубо?

Айла даже теряется от заданного вопроса. Сначала она не понимает, к чему ведёт Мэтт, и только через несколько секунд догоняет всю суть каламбура:

– А, нет! Всё нормально.

– Тогда проходи, – Мэтт отходит чуть в сторону, приглашая её войти. – Будешь кофе? Я свой, конечно, уже допил, но не против разделить с тобой ещё одну дозу кофеина.

Айла соглашается сразу же: ей тоже нужно немного кофеина, чтобы мозги встали на место. Может на контрасте с Колтоном, но сейчас Мэтт кажется ей более мягким, чем сначала показался на презентации. Теперь он не такой уж серьёзный, что ли. Но она и знакома с ним лишь мельком, и их взаимодействие было сугубо профессиональным.

Айла просит показать продукты, которые компания планирует к запуску в ближайшее время, и рассказать о них немного, чтобы у неё было предварительное понимание того, с чем предстоит работать. Теперь она узнаёт прежнего Мэтта: от того, как он апеллирует всякими сложными словами, которые Айла пусть и понимает, но предпочитает не использовать, выражаясь на более понятном для большинства клиентов языке, создаётся впечатление, что она снова на обучении основам маркетинга. При этом Мэтт относится с пониманием к тому, что Айле не жизненно важно знать всё до мелочей, поэтому сокращает свою речь.

– В принципе, это все наши планы до конца года. Из главного – запуск батончика и протеинового коктейля со вкусом имбирного пряника. По датам запуска жду отмашку от Эшли, нашего технолога, – Мэтт выводит на экран карточку продукта, о котором говорит.

– Ага, принято. Подскажи, а нет ли возможности где-то взять тестовые продукты или макеты этикеток? Хочу снять видео с прогревом, как раз, когда закончу с наполнением профиля и подписок станет больше, можно будет закинуть удочку.

– Интересный вопрос, – хмыкает Мэтт и стучит пальцами по столу, раздумывая над ответом. – Обычно мы работаем уже по выпуску продукта, поэтому с этим раньше не приходилось сталкиваться. Этикетки есть и наверняка уже напечатаны – я свяжусь и уточню, можно ли как-то тебе их предоставить.

– Да, было бы отлично. Мне не обязательно иметь готовый батончик – хватит этикетки. Я уж сама её как-нибудь нацеплю поверх. Мне главное – показать продукт.

– Мне нравится твоя идея. Постараюсь решить вопрос в ближайшее время. Кстати, ещё мне понравилось твоё видео.

– Попалось где или рассказали? – Айла уточняет не просто так: ей действительно интересно, как оно попало на глаза Мэтту.

– Рассказали: я не особо сижу в социальных сетях. Но я слежу за активностью заказов с сайта. Пока говорить рано, но будто бы уже есть подвижки.

– Могу показать статистику видео из личного кабинета. Ну, если тебе интересно.

– Да, буду не против посмотреть внимательнее.

Мэтт действительно со всей скрупулёзностью, присущей маркетологам, смотрит на каждый пункт: для него они все представляют интерес. И Айле становится так приятно, когда Мэтт несколько раз говорит о том, какие хорошие показатели вовлечённости под всего лишь одним видео. Они ещё немного обсуждают стратегии работы, и Айла даже позволяет себе несколько раз озвучить предложения касательно основного маркетинга, а Мэтт с благодарностью их принимает и обещает рассмотреть.

Хочется не думать, чтобы в голове не было совсем-совсем никаких мыслей, поэтому Айла делает совершенно несвойственную для себя вещь, когда выходит из такси. Вообще её должны были довезти прямо до дома, но она специально попросила, чтобы водитель остановился в другом месте, название которому – продуктовый магазин: не тот маленький, где Айла отоваривается всякой вредной мелочью, когда ночью заканчиваются снеки, а крупный супермаркет.

Раньше она готовила – сейчас же предпочитает не тратить время на бессмысленное стояние у плиты, если практически то же самое можно заказать с доставкой на дом, и не факт, что выйдет дороже. Но сегодня определённо тот день, когда придётся смахнуть пыль с варочной панели. Между тем, чтобы хорошенько пройтись по всем углам квартиры с мокрой тряпкой и провести час у плиты, Айла однозначно выбирает второе. Пока что она не в таком критически напряжённом состоянии, чтобы на четвереньках полировать плинтусы в попытке убежать от неприятных, а конкретно в её случае пугающих, мыслей.

Пакет с покупками оказывается неожиданно тяжёлым, хотя, кажется, Айла толком ничего и не взяла. Надо бы, наверное, в следующий раз пересмотреть свой подход к чаевым для курьеров, которые доставляют ей еду.

По пути домой Айла прокручивает в голове весь сегодняшний день от и до: рабочая встреча с самого утра, пусть и без серьёзных вводных, но времени на неё ушло добрых два часа, после дорога до офиса Колтона и беседа с ним, которая как раз и выбила Айлу из колеи, следом разговор с Мэттом, а потом уже дорога домой и бессмысленно потраченные двадцать минут в очереди супермаркета. Но даже недовольная чем-то пожилая леди за кассой меркнет на фоне того, насколько ярко Айле запомнился разговор с Колтоном.

Она что-то чувствует, но разбить свои ощущения на составляющие и как-то классифицировать их не получается. За короткое время взаимодействия с Колтоном Айла словно побывала на самых крутых горках: сначала восхищалась тем, как Колтон, весь такой из себя строгий и контролирующий начальник, рассматривает её образ, затем протестовала, когда пришлось выслушивать нотации, а после… что-то пошло не так. Точнее, нет. Ничего плохого не случилось, но Айла уверена, что их разговор должен был закончиться иначе, а не спешным прощанием и побегом из кабинета.

Из кармана сумки Айла по привычке сначала достаёт телефон и только потом ключ, но дверь открывать не спешит, как-то глупо рассматривая заблокированный экран. Одной ей этот вечер дастся тяжело, и не поможет даже готовка. Тем более в сумке бутылка вина, которое Софи тоже любит.

Гудки-гудки-гудки.

– Привет! Занята сегодня? – Айла старается говорить так, чтобы голос не выдавал всех её переживаний.

– Ого, ты рано в этот раз. Привет, кстати, – отвечает Софи. – Нет, не особо: через час примерно заканчиваю. А что?

– Не хочешь прийти на ужин?

– Я за любое времяпрепровождение, кроме голодовки. Откуда заказываешь?

– Сама готовлю. Так что, придёшь?

– Приду. На месте уже расскажешь, что у тебя случилось.

Интересно, от Софи можно хоть что-то утаить?

Айла не замечает, как течёт время, пока она занята приготовлением пасты. Рецепта нет – имеется только приблизительное понимание того, какой вкус она хочет получить на выходе. Вся столешница занята тем, из чего и с чем Айла готовила: несколько разделочных досок, хотя можно было бы воспользоваться и одной, оставшиеся креветки, которые надо не забыть закинуть в морозилку, чтобы они не испортились, и ещё куча всего, что убирать Айла будет дольше, чем готовить пасту. Наверное, это ещё одна причина, почему Айла питается исключительно готовой едой – последующая уборка, чёрт бы её побрал.

Но когда дверной звонок оповещает о приходе Софи, у Айлы получается разгрести большую часть образовавшегося завала – остальное уже по мелочи, и этим можно заняться завтра. Готовка вообще выходит не настолько терапевтической, насколько Айла планировала. Точнее, не думать-то о том, что было, у неё точно получается, но лучше уж прокручивать в голове прошедший день, чем раздражаться от беспорядка, который убирать нет никакого желания.

– Привет! – Айла улыбается так, будто не хотела минуту назад сжечь кухню, чтобы не отмывать разводы с тёмного гарнитура. – Как добралась?

– Нормально, только таксист попался уж очень разговорчивый. А я сегодня как выжатый лимон.

Это да: по работе Софи приходится контактировать с людьми намного чаще, чем Айле. А если язык к концу дня уже не работает, то слишком общительный таксист вообще не к месту. Подруги проходят на кухню, где Софи начинает хихикать, увидев то ли сервировку стола, на которую Айла потратила десяток минут, то ли остатки кулинарного хаоса.

– Ты чего? – спрашивает Айла, не понимая истинную причину её смешков.

Софи тянется к своей сумке, откуда достаёт точно такую же бутылку вина, как та, которую купила сама Айла. Да-а-а, вот это действительно забавно. «Гении мыслят одинаково», – думает Айла, вспоминая их любимую крылатую фразу, когда они, не сговариваясь, делают что-то точь-в-точь.

– Мы слишком падкие до скидок, – резюмирует Софи и убирает принесённую бутылку в холодильник.

– Жертвы маркетинга, получается?

– Именно так. Ну что? – Софи присаживается на своё любимое место у окна. – Расскажешь, что случилось? Не поверю, что ты решила кулинарить просто так.

Айла хмыкает и, выкинув в мусорку мешающиеся пустые упаковки от продуктов, садится напротив и сразу же принимает самую удобную позу: оставляет одну ногу на полу, а вторую сгибает в колене, упираясь ей в стул. Наверное, стоило бы поухаживать за гостьей, но еда уже сервирована, а с вином Софи практически управилась. И вообще, они знакомы большую часть жизни, с чего бы сейчас начинать волноваться о приличиях?

– Может быть, мне попалось короткое видео с идеей быстрого ужина?

– Отшучиваешься, – кивает Софи. – Значит, что-то беспокоит.

– Мне уже нельзя приготовить ужин и пригласить на него лучшую подругу?

– А давно ты вообще готовила, Айла?

– Ну, может быть… – тянет Айла и поднимает наполненный бокал. – Не помню. К чему это вообще? У нас вино и паста, а ты лезешь в мою голову.

– Мой долг подруги – лезть тебе в голову. Давай ты выложишь всё как есть, а я помогу чем смогу или постараюсь найти нужные слова, если тебе нужна только поддержка, а не способы решения проблемы. Я не хочу тянуть из тебя слова клещами. – Софи вздыхает. – Или же мы можем провести вечер так, будто ничего не случилось. Ты только скажи, пожалуйста, какой из вариантов выбираешь, а не делай вид, что всё хорошо.

Молчание затягивается. Айла пьёт вино, которое оказывается весьма недурным. Оно уж явно лучше того, которое они покупали в студенческие годы на сэкономленные деньги. Софи ничего не говорит, давая Айле время и пространство на размышления, за что та премного благодарна подруге. Теперь, когда Айла ничем не занята, а в её голове нет беспокойства о том, сколько времени должна вариться паста, чтобы вышло именно альденте, а не что-нибудь ещё, мысли, которые она отгоняла прочь в течение дня, возвращаются. И одной Айле с ними точно не справиться.

– Что-то произошло, но я не могу сказать, что конкретно.

Получается скомканно и размыто.

– Это секрет? – спрашивает Софи.

– Нет. Нет никаких секретов, просто я весь день пытаюсь понять, что не так, а у меня не получается.

– Тогда давай с самого начала. В какой момент тебе показалось, что что-то, – Софи показывает пальцами кавычки, – «пошло не так»?

– Могу я лучше начать сначала? Мне кажется, так будет проще.

На самом деле Айла просто не может вычленить из своей памяти тот самый момент, когда что-то пошло не так. Может быть, это началось, как только она зашла в кабинет Колтона, не испытывая от привычных для их встреч эмоций?

– С утра я сбегала на встречу с представителем косметического бренда: мы обсуждали, как им повысить продажи на Рождество. В общем, ничего примечательного: каждый год я с кем-нибудь говорю об одном и том же. Потом в обед поехала к Колтону: мы вчера ночью договорились провести мирные переговоры.

– Ночью договорились? – переспрашивает Софи, наполняя уже успевший опустеть бокал вином.

– Ну да. Он позвонил мне, потому что ему не понравилось, что я самовольно выложила видео. Без его одобрения, то есть. Но, не знаю, мы сначала пререкались, а потом он заговорил вообще иначе, будто человека подменили. И когда он такой, – Айла делает акцент на последнем слове, – говорить с ним намного легче. Мы даже перешли на «ты». Точнее, я в его отношении. Как раз тогда он и попросил, чтобы я зашла в обед обсудить наше сотрудничество.

– И ты пошла, правильно?

– Конечно! Будто у меня были варианты? Я, конечно, не в восторге от того, какой у него подход к работе, но в моих же интересах работать с комфортом настолько, насколько это возможно.

– Окей, – Софи кивает. – Что было дальше?

– Софи, я не знаю, может я надумала себе это всё, но я уверена, что он на меня смотрел.

– Да, такое случается, когда два человека разговаривают. Они обычно друг на друга смотрят.

– Ты не понимаешь! Он смотрел так, будто на мне одежды не было вовсе. Или мысленно снимал её, я не знаю. Наверное, я себя накрутила, потому что он вообще не кажется человеком, который будет нечто подобное делать.

– А тебе хотелось бы, чтобы он смотрел на тебя именно так?

Айла не то чтобы жалеет, что пригласила Софи на ужин, но определённо хотела бы, чтобы подруга была не такой допытливой. Каждый её вопрос сродни пуле, которая всегда попадает в десятку и никогда – в молоко.

– Мне нравится, когда мужчины так на меня смотрят. Это комплимент, разве нет?

– Не всегда такие взгляды приятны, согласись.

Айла пытается предугадать, что Софи спросит дальше, чтобы морально подготовиться. Но все старания не увенчались успехом, потому что задавать такие вопросы, которые внутри всё переворачивают, умеет только Софи.

– Этот был приятным.

Айла сама не знает, зачем это говорит. Просто считает должным ответить.

– Ты бы хотела, чтобы тебе не казалось?

Она что, на сессии у психолога? Почему каждый вопрос вызывает такой прилив эмоций, что хочется встать и убраться из собственной квартиры, лишь бы не думать над ним?

– Мы можем перейти к следующему пункту? – если Айла не хочет отвечать, она не будет. И это касается вопросов Софи в том числе.

Подруга на это лишь хмыкает: видимо, все понятно и так, а после она просто кивает.

– Мы говорили, и всё действительно шло хорошо, словно до этого не собачились на каждой встрече. – Айла делает небольшую паузу, будто сомневаясь, продолжать говорить или нет. – А потом как-то речь зашла о режиме сна, отдыхе и всём прочем, и я ни с того ни с сего выдала, что ему стоит больше отдыхать. И, наверное, именно тогда что-то пошло не так.

– Почему тебе так кажется? Красавчик как-то отреагировал на твои слова?

Важное уточнение: Софи никогда ничего не забывает, и это прозвище Колтона не становится исключением.

– Он улыбнулся и сказал, что старается.

– Тогда я не понимаю, что здесь пошло не так.

Айла раздумывает над словами Софи, прикидывая, как объяснить, что после этого разговора она повела себя как полная дура.

– Я убежала.

Софи закусывает губу, а после тянется к бутылке, выливая оставшееся вино в опустевший бокал Айлы.

– И весь день думала о том, как некрасиво и глупо поступила. Мне кажется, я его расстроила. У нас только начало выстраиваться какое-никакое нормальное взаимодействие, а тут я со своими заскоками.

– Почему тебе кажется, что он расстроился?

– Я думаю, он был настроен на продолжение диалога. Нормального, а не как у нас было все предыдущие дни до этого.

– А ты бы хотела поговорить с ним «нормально»? – Софи опять делает кавычки в воздухе.

– Да, думаю.

Обе молчат, но по крайней мере Айлу это нисколько не напрягает. Теперь, когда она свободна от всего, что непонятным клубком разноцветных ниток спуталось и перемешалось в голове, можно выдохнуть, будто ничего не давит больше на плечи неприятным грузом.

– Могу сказать своё мнение? Или тебе это сейчас не нужно? – спустя несколько минут тишины спрашивает Софи.

– Говори, что уж! – Айла на самом деле не против выслушать Софи.

– Я думаю, ты испугалась двух вещей: того, что ваше общение с красавчиком изменилось, и того, к чему это может привести. Вполне возможно, ты боишься, что он начинает тебе нравиться, отчего и поступаешь… как ты выразилась, глупо.

– Нет, – Айла мотает головой. – Он мне не нравится.

Софи не лезет с расспросами, а Айла, решая полностью соскочить с темы, которая ей не нравится (как и Колтон), спрашивает, не могли бы они уделить немного времени работе? В этом плане Софи прекрасный подопытный кролик: с ней можно не только посмотреть реакцию на какую-то новую фишку в видео, но и услышать несколько классных идей, которые Айла из-за своего моментами туннельного зрения может не видеть.

Всё то время, пока они обсуждают, как можно разнообразить аккаунт компании, Айла мысленно отнекивается от предположения подруги.

Колтон ей не нравится. И не начинает нравиться. Между ними просто сложилась глупая ситуация. И не более того.

Айла обычно не страдает от похмелья, и не мучает оно её и сейчас, но почему-то вставать с кровати не хочется абсолютно. Вечер с подругой, пусть и с лучшей, будто забрал у неё последние силы.

Все те идеи для видео, что крутились в голове предыдущие дни, теперь кажутся посредственными, а в случае Колтона и его компании нужно поднапрячься. Не только потому, что у них ситуация патовая, но ещё и из-за того, что Айлу захватил азарт. Она должна принести ему лучшее: это именно то, что заставит упрямого Колтона сказать «вау» даже не от статистики, а только от одного вида её итогового продукта. Пока что, к сожалению, нет ничего, что вызвало бы у него такую реакцию. По крайней мере, Айле сейчас так кажется.

Не хватает сил даже дотянуться до пульта, чтобы включить на телевизоре реалити-шоу для разгрузки мозгов. Поэтому Айла просто залипает в телефоне, бездумно листая череду коротких видео. Даже попытки почерпнуть что-то полезное из увиденного не приносят плодов, потому что Айла смотрит на видео не как профессионал и знаток своего дела, находящийся в поисках новых идей, а как обычный человек, убивающий время на бесполезное занятие. Можно было бы поднять себя с кровати прямо сейчас, умыться и устроить себе магию утра, но Айла лишь переворачивается на другой бок, чтобы солнце не светило в глаза.

Через несколько десятков минут видео даже перестают запоминаться, и Айла только и делает, что водит пальцем по экрану, ежесекундно перелистывая их одно за другим. В итоге ей надоедает и это, так что Айла блокирует телефон и ставит его на зарядку – для этого надо вновь перевернуться, отчего солнце начинает неприятно бить в глаза. На ощупь Айла находит под подушкой маску для сна, надевает её и закутывается в одеяло в надежде заснуть. Сон же, как назло, не идёт: не помогают ни смена положения, ни высунутая из-под одеяла нога – ровным счётом ничего.

Жаль, Айла не запомнила, который был час, когда она откладывала телефон: ей действительно интересно, сколько времени она потратила на бесполезные попытки заснуть, прежде чем услышала звук пришедшего уведомления. Это явно новое письмо на электронной почте, да ещё и наверняка не от постоянных клиентов: на них уведомления давным-давно выключены по необъяснимой привычке.

Остатки сна моментально испаряются, когда Айла вчитывается в письмо. Почему-то несколько строк, написанных сугубо деловым языком, вызывают в Айле энтузиазма больше, чем их вчерашние попытки в брейншторм с Софи. В голове сразу же складывается картинка, что можно снять прямо в офисе и как это стилизовать, чтобы точно попасть под настроение всей ленты в текущий момент. И если Айла хочет, чтобы всё прошло как по идеально написанному сценарию, то за видео нужно взяться прямо сегодня. Вполне возможно, что ради этого придётся пожертвовать наполнением профиля: там не будет филлерных постов, которые не несут особой смысловой нагрузки и лишь заполняют пространство между разными важными публикациями, но это не так критично, как может показаться на первый взгляд.

Айла поднимается с кровати довольно резко, отчего у неё аж немного темнеет в глазах. Но Айла об этом не задумывается и сразу же направляется в ванную. Во время чистки зубов она листает приложение доставки и даже доплачивает за приоритетный заказ: на волне энтузиазма хочется приступить к работе как можно скорее, а долгое ожидание завтрака в этот момент совсем ни к чему. Окончательно Айла просыпается под прохладным душем, но жалеет о своём решении освежиться сразу же, как только выходит из ванной комнаты, где буквально всё было с подогревом – два тёплых полотенца для головы и тела и приятный и горячий пол под ногами. Пульт от сплит-системы, как всегда, запрятан не пойми куда, отчего Айла дрожит от холода, пока ищет его.

Пусть снега нет и температура в конце осени у них никогда не бывает со знаком минус, но всё равно ощущается, что на улице не летняя погода. Отсутствие центрального отопления в такие моменты заметно особенно хорошо. Может, купить тепловую пушку? Тем более что зима в их местности всегда сопровождается ужасно сильными ветрами, которые пронизывают стены новостройки насквозь, будто при строительстве дома был использован картон без приставки «гипсо».

Куда больше времени уходит на выбор одежды. Настроение, которое было упадочным ещё минут сорок назад, теперь переваливает за отметку «энергичное», отчего Айле хочется выглядеть настолько красиво, насколько это позволяет погода. Солнце оказывается обманчивым, и окончательно это доказывает прогноз погоды на сегодня, где температура опустилась чуть ниже сорока пяти градусов по Фаренгейту, поэтому образ нужно подбирать так, чтобы он сочетался с пальто, которое надо будет предварительно почистить от пыли: вряд ли после года нахождения в гардеробной оно выглядит прямо-таки презентабельно.[1]

Вечером Айле определённо придётся прибираться в комнате, потому что на кровать то и дело приземляются вещи, которые конкретно сегодня внутренней моднице не нравятся. Убирать их в шкаф и тратить на это время не хочется, поэтому поверх заправленной постели уже образуется кипа из свитеров, юбок и джинсов.

Айла чувствует или же хочет чувствовать множество взглядов, которые она привлекает. Она и сама бы обратила внимание на такую девушку, как она: распахнутое чёрное пальто, из-под которого виднеется такого же цвета короткое платье, и красные колготки. Конечно, с обувью и аксессуарами пришлось повозиться и подобрать всё так, чтобы образ не превратился в наряд местной сумасшедшей. Айла уверена, что ей удалось соблюсти баланс и оставить лишь один акцент, и потому из украшений на ней только неброские серёжки-гвоздики, а все остальное, начиная с сумки и заканчивая грубыми ботинками, такое же чёрное. Волосы Айла предусмотрительно собрала в высокий хвост, иначе сейчас бы наслаждалась тем, как ветер нещадно превращает прическу в хаос, который потом будет не расчесать.

Уже привычный маршрут до офиса Колтона по ощущениям занимает меньше времени, чем обычно. Или Айла думает так из-за собственного энтузиазма. В такси она записывает все свои идеи. Вообще обычно она таким не занимается. Забыть можно что-то посредственное, а такое важное – никак. По крайней мере с Айлой такого пока что не случалось. Мысленно она даже шутит, что гиперконтроль заразен и передаётся воздушно-капельным путём, но клин клином вышибают, поэтому ей жизненно необходимо раз-два предстать перед Колтоном образцовым сотрудником и ответственным специалистом, чтобы дальше он уже позволил ей делать всю работу без лишних и абсолютно ненужных зачастую согласований.

По времени выходит так, что Айла лишает Колтона обеда второй день подряд. Конечно, если её вообще смогут принять. Этот маленький момент как-то вылетел у неё из головы, пока она воодушевлённо наносила макияж и красовалась у зеркала. И сейчас, стоя перед входом в офисное здание, Айла думает, как лучше поступить: попросить Эйви связаться с её руководителем или же воспользоваться небольшой привилегией и набрать Колтона лично?

По факту, если Айла злоупотребляет возможностью иметь с ним связь без посредников, ей об этом скажут или сразу, или когда она уже поднимется в нужный кабинет. Поэтому, помешкав немного для приличия, Айла всё же звонит Колтону.

– Что-то срочное? – раздаётся из динамика телефона.

– Я отвлекаю? – Айла смущается и уже начинает сомневаться в своём решении.

– Немного, – отвечает Колтон, и на фоне слышатся чьи-то голоса, а после уже и недовольный тон руководителя, который Келли по привычке включает. Различить, что именно он говорит, Айла не может.

– Я… Я хотела зайти и предложить несколько идей, чтобы мы определились с вектором нашего движения и я могла работать спокойно.

– Так, понял, – Колтон делает паузу. – Во сколько у тебя будет возможность приехать? Желательно несколько возможностей. Я сейчас открою календарь и…

– Тут такое дело: я уже стою под окнами. И тут очень ветрено.

Зачем Айла говорит про погоду, не понимает даже она сама. Видимо, это должно было стать весомым аргументом. Колтон всё ещё с кем-то переговаривается, да ещё и на повышенных тонах: он не кричит, а просто, наверное, пытается доходчиво донести свою мысль и очень мотивирующе раздать поручения.

– Десять минут, и буду свободен.

Звонок прерывается. Айла сверяется с часами, и да: она снова забирает у Колтона всё обеденное время.

Чувствуется весь скептицизм, с которым Колтон относится к озвученным идеям. Но Айла действительно старалась донести их так, чтобы прослеживалась не только уместность, но и практическая польза. Теперь же остаётся только наблюдать за тем, как Колтон раздумывает над её предложением. Он напрягается, что заметно по мышцам. И снова эти его светлые рубашки размер в размер, позволяющие рассмотреть весь рельеф плеч. Колтон мог бы для приличия накинуть пиджак – тем более тот висит на спинке его кресла. Но нет, он решил иначе.

– Как ты относишься к тому, чтобы провести вместе с отделом маркетинга небольшое совещание по продвижению нашего бренда? Мэтт о тебе очень хорошо отзывался, – говорит Колтон и смотрит так пристально, будто пытается Айлу в чём-то уличить. – Думаю, у вас с ним получится поладить лучше, чем у нас.

– Я думала, у вас хорошие отношения с Мэттом, – Айла отшучивается, прекрасно понимая, кого Колтон имел в виду.

Конечно же, себя и её – и никого другого. И почему-то после этого сразу же вспоминается собственное вчерашнее поведение, которое Айле до сих пор кажется глупым. Как бы Софи ни пыталась убедить её, что ничего «такого» не случилось, а неловкие моменты в общении нет-нет да проскакивают даже между друзьями, Айла своего мнения не меняет.

– Я не его имел в виду.

– Намекаешь, что у нас плохие отношения?

– Натянутые, я бы сказал.

То, как он это говорит, – убийственно. Поставленный голос, интонация, выражение лица. Айла словно зависает ненадолго, прокручивая услышанное снова и снова у себя в голове. Может, зря Колтон просиживает штаны здесь, в чёртовом офисе, когда мог бы смело пойти озвучивать эротические романы и получать за это неплохие деньги? Но, несмотря на эти мысли, надо взять себя в руки, поэтому Айла хмурится, кивает сама себе в знак решимости и концентрируется на работе, обещая себе вернуться к этому моменту попозже.

– Я думала, мы встали на тропу мира и дружбы, – Айла указывает подбородком на практически опустевшие чашки кофе.

Что за личность в ней просыпается в этот момент? До этого же получалось вести беседу в рамках делового общения, но стоило только Колтону увести диалог в немного другое русло (причём не факт, что он это планировал), как Айла цепляется за возможность поддержать новую тему.

– Иначе у нас бы не получилось никакого сотрудничества вовсе, – говорит Колтон и мотает головой, но на Айлу уже не смотрит.

В чём-то он прав. Первые дни Айла думала, что согласилась на полный кошмар и безграничный мрак, подписав договор. Всё начало меняться, наверное, с того ночного звонка, который позволил посмотреть на Колтона не как на начальника, помешанного на контроле по поводу и без, а как на очень уставшего человека. Но, конечно, его любви к тому, чтобы знать, как протекают все процессы от и до, не отнять. С этим Айла ещё поборется.

– Не всегда получается выстроить с первого раза хорошее взаимодействие с человеком, – говорит Айла и пожимает плечами, – но мы вроде как движемся в правильном направлении.

– Хотелось бы в это верить.

Слово за слово, и разговор из околорабочего переходит в более неформальный: Айла старается цепляться за каждую ниточку, чтобы не упустить никаких моментов, на которые можно ответить или как-то их дополнить. С губ не сходит смущённая улыбка. То и дело Айла вынуждена следить за словами, чтобы не сказать лишнего и не испортить беседу. Но спустя какое-то время она расслабляется: тело уже не так сильно напряжено, как поначалу, да и поза становится удобнее, когда нет необходимости сидеть с идеально ровной спиной.

У них с Колтоном получается разговаривать, и, о чудо, не о работе вовсе. Заметно, как Келли и сам расслабляется: также садится в своём глубоком кожаном кресле поудобнее, откидываясь на спинку и закидывая руки за голову. Всё же непривычно видеть его таким. До этого Айла лишь слышала его голос из динамика телефона, когда он был в похожем состоянии. Нерабочем, то есть.

Как бы Айле ни нравился их разговор, у Колтона есть дела, а у неё самой – глаза. Поэтому, когда до окончания обеденного перерыва остаётся пять минут, Айла с большим нежеланием поднимается со своего места.

– Не хочу тебя задерживать, – поясняет она сразу же, чтобы не допустить ещё одного неловкого прощания. – Да и мне нужно отснять несколько кадров с сотрудниками. Мы же будем делать видео, о котором я говорила?

Точно! Они же так и не договорились о том, приступать ли Айле к намеченным планам. У Колтона есть шанс прямо сейчас сказать своё «нет» с позиции руководителя, но он, на удивление, кивает и соглашается.

– Да, конечно. После выходных тогда встретишься с Мэттом и остальными: сегодня уже не вариант.

– Хорошо. Мне тогда спросить у Мэтта про время?

От её вопроса Колтон хмурится, но быстро одёргивает себя. Айла предпочитает не задумываться, что означают эти эмоции. Если начнёт размышлять, то точно напридумывает себе лишнего.

– Можешь написать мне, когда тебе удобно, а я вас состыкую. Может, подвину планы Мэтта, – Колтон усмехается. – На правах руководителя.

– Звучит жестоко.

– Нисколько. Так, – говорит Колтон и делает паузу, словно не знает, что сказать дальше, – к кому ты первому пойдешь?

– Не знаю, наверное к Катрин, – Айла улыбается: ей приятно, что Колтону это интересно, – надеюсь, она будет не против.

– Если поймаешь её в хорошем настроении.

– Пока что удавалось. А что, она так страшна в гневе?

Почему сейчас ей кажется, что они с Колтоном никогда и не собачились? Словно и не было в их общении той натянутости и язвительности, которая изначально заставляла Айлу задуматься о прекращении сотрудничества.

– У меня есть несколько историй. Может, тебя проводить? – Колтон встаёт со своего кресла и подходит ближе. – Заодно успею их по пути рассказать.

– Да, было бы отлично.

Только Айла успевает порадоваться тому, что у них получится поговорить ещё немного, как в кабинет заходят без стука. Этого мужчину Айла точно раньше не видела в офисе, поэтому даже навскидку не может сказать, кто это. Выглядит вошедший явно моложе Колтона, а черты лица незнакомца кажутся смутно знакомым.

– Что-то срочное? – спрашивает Колтон.

Его тон сразу меняется, и теперь Айла узнаёт того самого начальника.

– Если бы было не срочно, я бы не приехал, – мужчина сразу же проходит вглубь кабинета.

Колтон вздыхает. Айла тушуется, не зная, куда себя деть. Видимо, слишком рано она подумала про то, что неловкого прощания сегодня уж точно не будет. Когда незнакомец поворачивается в её сторону, Айла делает небольшой шаг назад. Ничего пугающего в молодом человеке нет, но и мешать их с Колтоном потенциально важному разговору ей не хочется.

– Как же я некрасиво себя веду в обществе дамы! – незнакомец делает ещё несколько шагов, но Айла уже не спешит отходить. – Прошу меня извинить. Картер Келли, приятно познакомиться.

– Айла Дэвидсон. И я, наверное, пойду, – голос дрожит, что неожиданно даже для Айлы.

Теперь понятно, почему Картер (у них семейная любовь к букве «К»?) казался смутно знакомым. Если хорошо присмотреться, можно заметить их с Колтоном похожие черты лица. Но Айла совершенно не хочет тратить на подобные раздумья время. Это лишь одна из причин, почему у неё зашкаливает желание покинуть кабинет как можно скорее.

– Да, хорошо. – Колтон идёт обратно к своему креслу. – Напиши, пожалуйста, что у тебя по времени.

Айла замечает, как у того опускаются плечи, словно он также не рад тому, что их планы оборвали. Из-под взглядов братьев Келли – одного извиняющегося и второго заинтересованного – она спешит убежать как можно скорее.

Вышло определённо неловко. Снова.

В итоге тот материал, что Айла снимает, уже не кажется таким классным, когда она монтирует видео. Сама себе она напоминает обиженного ребёнка, которого поманили конфеткой, прежде чем её забрать. Ещё и Софи, как назло, уезжает в рабочую поездку до завтрашнего вечера. Позвонить ей не вариант: подруга сейчас или занята, или в дороге, а пересказывать весь сегодняшний день в сообщениях желания никакого нет. Можно было бы, конечно, но привычка Айлы перечитывать эсэмэски перед отправкой точно заставит её несколько раз редактировать написанное, а то и вовсе удалить. И какой в этом смысл?

Итоговое видео для Колтона всё-таки получается хорошим: Айле действительно удалось все то, что она планировала.

Связано ли с Колтоном то, что Айла теперь сомневается в своих возможностях попасть в ленту рекомендаций? До этого такой мысли не возникало ни разу, кроме как в самом начале её карьеры. Айле вообще такое несвойственно: она уверена в своём профессионализме. И если всё сделано как надо (а иначе у неё не бывает), то видео точно станет успешным.

Наплевав на вечерний душ, Айла только смывает косметику, после чего устало падает в кровать.

Одно из главных правил, которого Айла придерживается, составляя свои образы, состоит в том, что надо гармонировать количество обтягивающих и оверсайз элементов в своём внешнем виде. Поэтому её укороченный, но всё же на манер «с мужского плеча» пиджак компенсируется узкими джинсами. Не теми, которые больше напоминают колготки, а теми, что сшиты из плотной ткани. Весь образ собран в коричневых тонах: тут и карамельный, и кофейный, и всевозможные оттенки тёплой бежевой гаммы, чтобы не смотрелось вычурно. В качестве завершения образа – повязанный на шее платок с принтом букв известного бренда.

Немного боязно идти на встречу не только с Колтоном или Мэттом, но ещё и с другими людьми. И даже не столько страшно, а скорее непривычно. Айла хорошо знает свою работу, но предпочитает не залезать на территорию других специалистов, если её об этом не просят. Всё же большую роль играет то, что Айла работает на стыке двух направлений, а вот ребята из маркетинга посвящают себя исключительно ему.

Но это ощущение быстро проходит, стоит только войти в переговорную, до которой её услужливо провожает Эйви, сетуя на бесконечные коридоры. Собравшихся не так и много: помимо Мэтта присутствуют ещё две девушки. Айла ожидала с десяток одетых в костюмы мужчин, обсуждающих бесконечные цифры, и та компания, которую она видит сейчас, ей определённо куда больше по душе.

– Привет! Пока не начали? – спрашивает Айла, скидывая с себя сумку и пальто, держать которое изрядно надоело.

– Нет, ты как раз вовремя, – Мэтт смотрит на часы, сверяясь со временем. – Даже с запасом. Кстати, познакомься, это Виктория.

Ей оказывается блондинка явно на несколько лет старше Айлы. Виктория сразу же улыбается, машет рукой и говорит, что рада познакомиться, на что Айла отвечает взаимностью.

– А это… – Мэтт колеблется, отчего-то не называя имени своей второй коллеги.

– Тоже Виктория, рада наконец-то тебя увидеть, Айла!

Видимо, всё недоумение Айлы выражается на лице, поэтому вторая Виктория сразу же поясняет:

– Можешь называть меня Вики, а вот её, – Вики указывает на первую Викторию, – лучше полным именем. Иначе она может подумать, что зовут меня, и не откликнется. Кстати, со мной та же самая история: если ищут Викторию, я делаю вид, что меня нет.

Мэтт всё это время молчит, перечитывая что-то в своём блокноте. В этой компании что, одним из условий работы является ведение личного дневника? Айла подметила это сначала у Колтона, потом уже у Мэтта, а сейчас, при более внимательном рассмотрении, замечает блокноты и у двух новых знакомых. Может, ей самой уже пора обзавестись таким? Но пока что заметки в телефоне или диалог с самой собой в мессенджере прекрасно справляются с функцией сохранения информации.

– Не помешаю?

О, этот голос Айла узнаёт. И не только она, но и её тело. Сразу же хочется обернуться, чтобы посмотреть, какая рубашка сегодня станет жертвой широкой спины Колтона, но Айла держится, не позволяя себе поддаться этой слабости. Только когда садится за соседнее кресло, коих, кстати, около десятка вокруг большого стола, Айла разрешает себе посмотреть на него.

И это ошибка. Не фатальная, но весьма ощутимая. Вместо того чтобы ответить на его приветствие, Айла только и может, что смотреть на него во все глаза. Впервые они так близко, не считая моментов, когда Айла тыкала Колтону в лицо телефоном. Слышны сандаловые ноты его парфюма, и, наверное, будет крайне невежливо отсесть подальше, но если Айле придётся всю встречу сидеть настолько близко, есть риск принести нулевую пользу.

– Айла? – переспрашивает Колтон.

– Да-да, просто задумалась. Привет!

Хорошо, что Мэтт и девушки заняты обсуждением того, как им оформить результаты сегодняшнего обсуждения, поэтому они не видят, как Айла себя топит. Когда требуется доброволец, чтобы рисовать схемы и записывать идеи на доску, Айла вызывается сразу же, лишь бы не находиться в такой близости к Колтону и его парфюму.

В присутствии Вики и Виктории даже Мэтт обращается к Колтону официально. Это немного напрягает, так как Айла уже успела отвыкнуть от официоза. В остальном же работа идёт хорошо. Айла чертит всевозможные схемы, ставит стрелки, обозначая взаимосвязи, записывает предложения маркетологов и иногда самого Колтона, если тот оставляет комментарий. Получается изобразить всё так, что чётко прослеживаются алгоритмы работы с потенциальными клиентами. Теперь-то можно переходить к следующей стадии – активному обсуждению.

Пока Мэтт и Виктория спорят о каких-то цифрах, Айла делает в углу схемы небольшие зарисовки – это привычка со времён студенчества. Но это не потому, что ей скучно. Дело в том, что она спиной чувствует, как на неё смотрят. И это не Мэтт и точно не Виктория или Вики.

Колтон.

Айла больше чем уверена, что тот смотрит на подчёркнутую талию и обтянутый джинсами зад. И она уж точно не страдает от завышенной самооценки. В этой ситуации Айла размышляет логически: просто вглядываться во что-то, кроме неё самой, не получится – она полностью загородила нарисованную схему. Надо сосредоточиться на работе и пока не думать о том, как Колтон пялится на её задницу, а лучше и вообще забыть об этом. Может, ей и вовсе показалось.

Озвученные Айлой предложения касательно глобального продвижения бренда Мэтт одобряет, Вики и Виктория кивают, соглашаясь со своим руководителем. Не хватает только одного мнения, и Айла, отдавая себе отчёт в том, что собирается поиграть с любовью Колтона к контролю, озвучивает свой вопрос:

– Мистер Келли! – Боже, как давно она это не произносила! – А вам как? Может, хотели бы что-то добавить?

Колтон словно и сам не ожидает такого обращения, отчего расплывается в улыбке, прежде чем сказать, что его всё более чем устраивает.

Это похоже на согласие принять участие в непонятной игре. Айла в перерывах ловит моменты, чтобы обернуться к столу, и каждый раз встречается взглядом с Колтоном. Он знает, что она знает, но продолжает смотреть так, как может только он. И Айла это ощущает.

Когда обсуждение основной стратегии закончено, Айла с позволения всех участников озвучивает идеи по тому, как её продвижение в социальных сетях может сочетаться с ранее озвученными предложениями по работе отдела маркетинга. Получается дополнить схему так, чтобы отразить параллельность процессов, дабы они, не мешая друг другу и не пересекаясь, приводили к желаемому результату. По факту Айла будет работать с одной аудиторией, а Мэтт и его команда – уже с другой.

– Если есть дополнения, готова выслушать! – говорит Айла и улыбается, довольная тем, как получилось выстроить взаимодействие с компанией, пока что, правда, только на схеме.

– Да, я бы предложила ввести как нам, так и тебе поперечные срезы, чтобы мы могли оценивать промежуточный результат, – это озвучивает Виктория, – и смотреть, где у нас есть провисания. Так получится подтянуть слабые места или, наоборот, сдвинуть фокус внимания на другую позицию, если будет перевес.

– Мне нравится, – Мэтт поддерживает эту идею и поднимается со своего места. – Посмотрим, как можно поиграть с аффилированными ссылками, чтобы анализировать приход клиентов. Давай тогда вставим промежуточные срезы там, где они требуются.

Айла протягивает маркер, позволяя Мэтту самостоятельно отметить нужные места.

– Мистер Келли? – Айла старается говорить так, будто она действительно проявляет лишь сугубо рабочий интерес, а не нагло провоцирует его. – Как вам?

– Думаю, это хорошее дополнение. Можете отправлять отчёты мне, чтобы я мог внести коррективы в продвижение продуктов. Если раскупят только одну позицию, то склад и производство спасибо нам не скажут.

Они обсуждают что-то ещё немного, прежде чем Колтон резюмирует итоги встречи:

– Тогда можем приступать к реализации. С принципом работы я уже ознакомлен, поэтому начинайте действовать самостоятельно. Буду ждать от вас сводок по результатам – посмотрим, что у нас получится к концу месяца по старым и новым позициям. Мэтт, дамы, благодарю вас за работу. Мисс Дэвидсон, если у вас есть минутка, зайдите, пожалуйста, ко мне. Хорошего всем рабочего дня.

Айла понимает: доигралась. Но если уж она начала делать ставки на повышение градуса их общения, то не в её интересах сейчас сдавать назад.

Знать, что делаешь, и осознавать это – две разные вещи. Айла прекрасно понимает, что отзеркаливает действие Колтона с галстуком, распахивая собственный пиджак, но объяснить себе, зачем она это делает, не получается. Точнее, те аргументы, которые мозг услужливо подсовывает, совсем Айле не нравятся, потому что ведут к одному и тому же выводу. Айла же предпочитает всеми силами от этого вывода убегать, чтобы не столкнуться с ним лицом к лицу.

Колтон так и не говорит, зачем они собрались здесь. Мелькает даже мысль о том, что ему опять что-то не нравится, но они на встрече успели обсудить всё до малейших нюансов, и обратная связь от Колтона, за исключением его вечной придирчивости, была сносной, если не сказать хорошей. И если первые минуты нахождения в кабинете наедине с ним Айла ещё предполагает, что им есть о чём поговорить, то сейчас окончательно откидывает эту мысль. Она здесь, потому что Колтону так захотелось.

Это видно по тому, как он смотрит на её ключицы, более не скрытые пиджаком. Он отводит моментами взгляд – Айла списывает это на его попытки контролировать ситуацию, которая явно ему не подчиняется. В кабинете не столько жарко, сколько напряжённо, поэтому Айла и отказывается от проветривания. Тем более, если открыть окно, её маленькая задуманная игра так и не претворится в жизнь. Конечно, для этого нужно, чтобы сам Колтон снял с себя, например, пиджак. И Айла уверена, что в ближайшие минуты так и будет. А затем она уже продолжит эту небольшую цепочку раздеваний.

– А я люблю спонтанность, – Айла пожимает плечами, – поэтому понимаю тех, кто может оставить заявление об увольнении внезапно. Иногда в один прекрасный день появляется вариант более подходящей вакансии, и такой шанс упускать нельзя.

– В любом случае я думаю, что такие ситуации с внезапным увольнением можно предотвратить или минимизировать от них ущерб. Что-то не устраивает – приди, поговори, обсуди со мной или, в конце концов, с Катрин условия сотрудничества. Хорошему специалисту мы всегда готовы идти навстречу или делать поблажки в пределах разумного.

Колтон заводится. Это слышно по его голосу. Такие интонации для Айлы в новинку: ранее она не слышала, чтобы Колтон выражался так. Пусть в его словах и нет брани, но сквозь них слышно недовольство: скорее всего, однажды он как раз и попал в такую ситуацию с внезапным увольнением сотрудника. Айла даже его понимает в этом плане, но, с другой стороны: за годы её сотрудничества с брендами находились и такие представители, кто во время выполнения Айлой своих обязанностей не высказывал никаких нареканий, а уже под самый конец договора выкатывал целый список претензий. Иногда надуманных, иногда обоснованных, но все эти вопросы были абсолютно решаемы, и смысла замалчивать их до последнего Айла не видела.

Но сейчас не время обсуждать плохих работников и работодателей. Для этого точно будет ещё более подходящий момент, но когда-нибудь попозже.

– А как сотрудник поймёт, что эти вопросы обсуждаемы? У вас тут, – Айла обводит кабинет пальцем, намекая на компанию в целом, – есть пульс-опросы?

– У нас тут не работает ни одного человека без рта, так что поговорить можно с каждым, в том числе и со мной при необходимости. Я не кусаюсь, Айла.

– Правда?

Чёрт-чёрт-чёрт. Вот тут точно нужно было придержать язык за зубами, но слова произносятся быстрее, чем Айла успевает сообразить, что именно говорит.

– Правда.

Колтон смотрит так, что Айла начинает в этом сомневаться. Он точно кусается. Во всех смыслах.

– Совсем-совсем?

– Совсем-совсем.

Надо успокоиться. Начать видеть границы дозволенного, например, или просто увести тему в более безопасное русло, чтобы не натворить ничего, о чём Айла точно пожалеет. Она же сама задумывалась над продлением договора, а сейчас может ненароком довести ситуацию (по собственному желанию Дэвидсон или же по инициативе Келли) до преждевременного расторжения. Но все рациональные мысли исчезают из головы в тот же момент, когда Колтон стягивает с себя пиджак и вешает его на спинку стула, представая перед Айлой в более знакомом виде – с широкими плечами, обтянутыми рубашкой. Айле в очередной раз становится жалко ткань, которая наверняка вот-вот треснет по швам, когда Келли напрягается.

Вот теперь уже хочется попросить открыть окно. Нужен свежий воздух, чтобы вся дурь из головы выветрилась.

Вообще на Айле также есть пиджак, так что можно снять и продолжить начатую своеобразную игру с раздеваниями, которую Колтон, может быть, даже не осознаёт. Избавившись от лишней сейчас одежды, Айла не чувствует, что ей становится легче: в кабинете всё так же душно, как и до этого. Но теперь к сложившейся обстановке добавляется и жар, который она чувствует, испытывая на себе взгляд Колтона. Нет, всё же он точно понимает, чем они сейчас занимаются, потому что даже не пытается отвести глаза. Если бы взгляд можно было почувствовать тактильно, Айла бы ощущала его лёгким прикосновением вдоль ключиц: от левой, чуть останавливаясь на ямке, к правой – именно в таком порядке.

– А мне сначала казалось, что кусаешься, – это последняя попытка со стороны Айлы удержать себя в рамках приличия.

Границы стираются практически полностью, а те, что остаются, словно нарисованы мелом: стоит по ним провести совсем легонько пальцем, как они исчезнут окончательно. Последняя разумная мысль, кричащая о том, что Айле здесь ещё работать, на задворках сознания бьётся в конвульсиях от того, как сильно мыслительный поток подавляют.

– Правда? – Колтон ведёт бровью, а его голос моментами отдаёт хрипотцой. – И почему же?

– Мне не нравится, когда люди не признают новых веяний в работе, – не только же Колтону говорить о том, что его не устраивает в сотрудниках, верно? – Это зачастую куда хуже, чем неудавшаяся попытка в современное продвижение.

– И ты считаешь меня таким человеком?

– Считала. Сейчас же больше склонна думать, что ты слишком контролируешь все процессы. Даже те, которые можно без рисков поручить другим людям. И получить при этом крутой результат.

– О крутых результатах можно говорить после комплексно проведённой работы, ты так не считаешь, Айла?

Айла порывается было ответить сразу, но замечает, как Колтон принимается расстёгивать верхние пуговицы рубашки. Может, выйти из кабинета и больше никогда не появляться в этом чёртовом офисе не такая уж и плохая идея?

– И когда получится посмотреть первые результаты? Работа-то идёт, – усмехается Айла.

– Думаю, первые подвижки можно будет посмотреть через неделю-две, но это лишь срез, а не полноценная аналитика.

Айла не понимает: нравится ли ей, что они обсуждают рабочие моменты, или нет. То и дело между ними проскальзывают двусмысленные фразы, да и интонации говорят сами за себя. И это если не брать в расчёт, что они по очереди избавляются от лишней одежды. Теперь, кстати, ход за Айлой, и в этот раз жертвой становится повязанный на шее платок.

Слов, чтобы продолжить их разговор, не находится: Айла слишком занята рассматриванием тела Колтона. Может, в прошлые дни все его рубашки были куда плотнее, чем эта, но сейчас Айла готова поклясться, что в районе ключиц и дальше, по груди, у Колтона набита татуировка. Точно разглядеть ничего не получается, но хватает и того, что смутно виднеются контуры какого-то рисунка.

Стопроцентное попадание во вкусы Айлы. И это отнюдь не хорошая новость – это больше похоже на контрольный выстрел. У неё нет ни одного белого элемента одежды, чтобы можно было использовать его как знак капитуляции. Значит, придётся действовать дипломатично.

– Тогда буду с нетерпением ждать результатов. А пока что, – Айла показательно смотрит на наручные часы и поднимается со своего места, не забывая подхватить пиджак и платок, – мне пора идти.

– Уже? – спрашивает Колтон и смотрит уже на настенные часы.

– Да, работа не ждёт. Комплексная.

– Тогда не имею права задерживать.

Колтон тоже возвращается в своё привычное настроение на удивление быстро. Словно по щелчку – раз, и их небольшой игры будто бы не было. Он даже порывается Айлу проводить, но она отказывается. Если она хоть ещё одну минуту проведёт рядом с этим мужчиной, то сойдёт с ума.

– То есть ты просто сбежала? – прямо в лоб спрашивает Софи после того, как Айла заканчивает пересказ сегодняшних событий.

О том случае с Колтоном несколько дней назад, когда их нагло прервал Картер, Айла предпочитает умолчать. Выходные, проведённые наедине с самой собой, поставили, что называется, мозги на место. Поэтому и не хочется сейчас лишний раз мусолить произошедшее, тем более Айла уже не испытывает никаких эмоций. Тогда, в пятницу вечером, само собой ей было грустно, но сейчас Айла даже рада тому, как всё сложилось. Видимо, пора перенастраивать свою ленту в социальной сети, чтобы в неё попадало куда меньше эзотерических видео с посылом «всё идет так, как предначертано судьбой», а то скоро придётся отслеживать календари лунных затмений и спрашивать у каждого нового знакомого знак зодиака.

– А что мне надо было делать? – Айла усаживается на диване поудобнее и закутывается в плед, потому что дома всё ещё прохладно.

Телефон, зажимаемый плечом, так и норовит упасть, поэтому Айла ставит звонок на громкую связь и кладёт смартфон поблизости. Так определённо удобнее.

– Не знаю, зависит от того, что ты хочешь.

Опять вопрос Софи ставит Айлу в тупик. Можно было бы ответить, что Айле хотелось продолжения, но это будет неправдой: она же сама заметила, что пора прекращать это импровизированное представление по ряду причин, главная из которых – им ещё вместе работать. Но этот аргумент никак не объяснял того, как Айла и Колтон ходили вокруг друг друга подобно тореадору и быку на арене, шаг за шагом то приближаясь, то отдаляясь, чтобы не спровоцировать. И к тому же ещё непонятно, кто из них был быком, а кто тореадором.

– Не знаю. Всего и ничего. Мне нравится то, как он может себя вести, мне приятно там… ощущать его взгляд или отвечать на колкости, но в то же время, – Айла вздыхает, – это же ничего не значит.

– Ты бы хотела, чтобы у вас было больше таких моментов?

– И да и нет. Наверное, не работай мы вместе, я бы смогла ответить однозначно.

Иногда Айла злится на Софи за то, что у той такая своеобразная поддержка. Хватило бы одного-двух красочных нецензурных слов, которые Айла бы восприняла куда радушнее, чем очередную попытку порыться в её мозгах. Нет, спустя время Айла обычно благодарна Софи за такой подход, но не всегда он оказывается к месту. Например, сейчас. Айла ведь понимает, к чему Софи клонит, и от этого становится тошно.

Во-первых, она не готова обсуждать это из-за своего эмоционального состояния. Что ни говори, Айла работает сейчас не то что много, а даже слишком много, потому что год нужно закрывать всем её клиентам. Она устаёт, пусть и не признаёт этого до конца.

Во-вторых, сама перспектива того, что Колтон Айле всё-таки нравится, не внушает оптимизма. Сколько прошло времени с её прошлых отношений? Они были так давно, что даже вспомнить не получается. Конечно, не пять лет назад, но даже нескольких годов с момента расставания хватает, чтобы забыть о таком явлении, как симпатия и тем более влюблённость. Айла не против, да и в монахини она уходить не торопится, просто на определённом отрезке жизни ей это стало не надо. Можно наслаждаться путешествиями, саморазвитием, карьерой и не тратить время на нервотрёпки, которыми почему-то сопровождались все её прошлые отношения. И речь не только про школьные. Там-то все понятно: что взять от подростков с бушующими гормонами?

– Он тебе уже нравится.

Вдох-выдох, надо успокоиться. Плохого ей Софи точно не желает, при этом сразу же обозначая то, от чего Айла стремительно убегает изо дня в день в течение последнего времени.

– Нет. Не нравится.

Этого хватает, чтобы Софи перестала давить на больное, ноющее место. Дальше уже разговор длится от силы несколько минут, потому что Айле точно не до долгих бесед, а Софи всё же чувствует, когда нужно дать человеку немного пространства.

«Назло маме пойду в мороз без шапки», – думает Айла, когда скачивает приложение для знакомств. Создание профиля воспринимается не иначе как попытка доказать то ли Софи, то ли самой себе, что это не больше чем обострение гормонов и иногда напоминающая о себе потребность в отношениях, которую Айла подавляет уже давно. Точнее, нет, не так: которая иногда напоминает Айле о себе. Эй, смотри, я ещё здесь, просто выжидаю нужного момента, пока ты меня не замечаешь!

Собственную красоту Айла никогда не отрицала, поэтому не собирается этим заниматься и сейчас, чувствуя, как на неё обращено множество взглядов. Это нормально и нисколько не смущает. Она и сама порой обращает внимание на девушек в людных местах и предпочитает делать им комплименты в знак женской солидарности. Но сейчас она уверена, что ей в спину уж слишком настойчиво смотрят. Ощущается это даже на физическом уровне, причём так, что ей становится уж очень сложно продолжать следовать за Стивеном к забронированному столику.

По-хорошему, Айлы здесь быть вообще не должно. Изначально собственную идею зависнуть на пару вечеров в приложении для знакомств она воспринимала как попытку отвлечься, но, видимо, если Дэвидсон уже сидит здесь в не самой приятной компании, то остановиться вовремя не получилось. Нет, Стивен не подпадает под классическое определение «не самой приятной компании»: он в общем-то абсолютно нормальный, просто Айле общение с ним не нужно. Наверное, ужасно некрасиво так поступать и идти на свидание только с целью отвлечься. В свою очередь Айла обещает себе по-честному оплатить свою часть счёта, чтобы в дальнейшем не страдать от чувства вины за потраченные на неё деньги из кошелька другого человека.

Когда они наконец усаживаются за столик, Айла на всякий случай ставит таймер на телефоне. Максимум, который она продержится, если всё пойдет уж совсем не очень, – полтора часа. Приличное время, и притом его не слишком мало. Уйти через сорок минут было бы точно не особо красиво. Тем более полутора часов точно хватит, чтобы понять Стивена. Может, он ещё сможет Айлу приятно удивить.

Но пока что Айла чувствует, что Стивен в ней видит то ли соперницу, то ли мишень для самоутверждения. Из раза в раз он упоминает о том, как не понимает специалистов её профиля, ведь они то ли маркетологи, то ли фотографы, но на самом деле не разбираются ни в том, ни в другом. Сам Стивен фотографирует профессионально, но занимается коммерческой съёмкой, что с профессиональной сферой Айлы никак не пересекается. Конечно, бренду одежды нужны фотографии для каталогов, но показать, как платье, например, смотрится при обычном освещении на теле среднестатистической женщины – совсем другой разговор.

– А чем ты ещё увлекаешься? – спрашивает Стивен, вальяжно рассевшись в кресле.

Айла, до того момента скучающе крутящая бокал с вином, некоторое время думает над ответом, будто позабыв о собственных увлечениях:

– Астрономией. На любительском уровне.

И это правда: у неё в квартире даже есть два телескопа – поменьше, которым можно пользоваться из квартиры, и побольше, которым лучше всего пользоваться на улице, чтобы увидеть более дальние объекты.

– И чем пульсар от квазара отличается, мм? – Стивен что, до сих пор жуёт свою жвачку?

Нет, это точно ничем хорошим не закончится. По переписке казалось, что он ведёт себя иначе. Айла была уверена, что они смогут обсудить какие-то любимые моменты в работе, потому что их профессии смежные, или придумать идеи съёмок для какого-то гипотетического бренда. В общем, вариантов того, чем они могут заняться и что у них получится обсудить на первом свидании, была масса, только вот итог отчего-то выходит совсем неудовлетворительным.

– У меня нет учёной степени в этой науке, чтобы объяснить тебе это.

– А говоришь, что увлекаешься.

Нет, высидеть даже полтора часа со Стивеном у Айлы не получится. Столько пренебрежения к себе от другого человека она давно не испытывала.

– А ты? Сможешь объяснить, что есть что?

Если Стивен позволяет себе не держать язык за зубами, то почему Айла должна контролировать свою речь?

– Нет, мне это неинтересно. Я предпочитаю жить в нашем мире и заниматься по-настоящему полезными вещами. Деньги зарабатывать, например.

Понятно. Значит, даже этот вопрос задавался с целью принизить Айлу. Может, она всё воспринимает слишком остро, но в её картине мира мужчины не позволяют себе так общаться с девушками, тем более на первом свидании. И аромат, витающий в воздухе, ситуацию лучше не делает: духи Стивена могут быть бесконечно дорогими, но пахнут они просто ужасно – кофейные ноты слишком удушливые, а какая-то непонятная сладость делает только хуже. Вздыхая, Айла отворачивается, делая вид, что что-то увлечённо рассматривает.

А заглядываться есть на что: на Колтона, сидящего за столом у стены и пристально на неё смотрящего.

Айле хочется рассмеяться от комичности сложившейся ситуации. Даже непонятно, что хуже: Стивен, разглагольствующий о том, как сильно он не одобряет увлечений большинства людей, или Колтон, наверняка уверенный в том, что это недоразумение, сидящее с Айлой за одним столом, её молодой человек.

– Поэтому я и не понимаю, почему люди предпочитают заниматься какими-то глупыми вещами, а не развиваться в своей области в свободное время, – подытоживает Стивен и явно ждёт реакции Айлы.

Чтобы ответить на это, Айле даже не нужно было слышать всё то, о чём Стивен говорил до этого.

– И ты каждый субботний вечер посвящаешь профессиональному обучению?

– О, нет, конечно. По субботам мы обычно собираемся с друзьями, смотрим бейсбольные матчи и пьём пиво. Кстати, если у нас с тобой всё сегодня сложится, – Стивен расплывается в улыбке, и Айла без уточнений понимает, что именно он имеет в виду, – можешь присоединиться к нам на следующей неделе. Моя любимая команда будет играть за выход в плей-офф.

Боже, это просто отвратительно. То есть человек, распинавшийся о том, как важно уделять каждую минуту своего времени улучшению профессиональных навыков, из увлечений имеет только пиво по субботам?

Нет, выносить это Айла больше не может. Пусть идея, возникшая в голове, кажется глупой, но всё же попытка не пытка. Даже если Колтон не поймёт намёк, то Айла хотя бы передохнёт от нравоучений Стивена про то, как неправильно она живёт, если не может объяснить отличие пульсара от квазара.

Айла смотрит в сторону в надежде поймать взгляд Колтона, и удача оказывается на её стороне. Теперь остаётся только верить в то, что он, чёрт, поймёт её. О том, что Айла будет делать, если Колтон действительно за ней последует, мыслей пока нет, но импровизация никогда ещё не подводила.

– Извини, я отойду ненадолго, хорошо? – говорит Айла, прежде чем подхватить клатч и подняться со своего места.

– А, попудрить носик? А ты знаешь, откуда пошло это выражение и что под ним изначально подразумевалось?

– Потом расскажешь, – Айла натянуто улыбается, будто ей действительно это интересно.

И да, она уже знает историю, которую Стивен собирается ей поведать. Айла идёт в сторону уборных, зная, что в этом ресторане есть также зона, где можно просто отдохнуть от музыки и окружающих людей, и она как раз прямо перед туалетными кабинками.

В огромном зеркале, расположенном в фойе ресторана, Айла не упускает возможности сделать пару снимков. Как бы вечер ни был омрачен поведением Стивена, выглядит она и впрямь шикарно. И никакой придурок, сетующий на то, что цвет года сейчас даже не в гамме красных оттенков, её мнение не поменяет. Дальше уже Айла идёт к той самой зоне отдыха. И даже тут есть зеркало, расположенное над рядом раковин. И освещение здесь другое, поэтому рука сама тянется к телефону, открывая камеру.

– Выглядишь потрясающе. – О, этот голос Айла знает.

Теперь, когда их разделяет несколько шагов, получается рассмотреть Колтона лучше. Он впервые не в рубашке и брюках – даже пиджака на нём не наблюдается: прямые чёрные джинсы, пуловер в тон и грубые ботинки на шнуровке. Таким он Айле нравится определённо больше, пусть и на его мышцы теперь залипнуть не получится. Но его изменившийся стиль в одежде не идёт ни в какое сравнение с тем, как уложены волосы – точнее, не уложены. Наверняка Колтон с его старомодностью предпочитает оставлять их короткими. Но вариант, который есть сейчас, Айле нравится куда больше. Если в те дни, когда она пересекалась с ним в офисе, Колтон укладывал их так, что отросшая длина была не особо заметна, то сейчас перед ней предстаёт совершенно другой человек.

– Спасибо, – Айла улыбается и достаёт из клатча помаду.

Всё что угодно, лишь бы не смотреть на него.

– А кавалер портит всю картину.

От неожиданности Айла дёргается и выходит за контур губ. Нет, секунду, ей точно не показалось? Только что Колтон без всяких вежливостей и приличий, за которые так ратует, сказал ей, что думает о Стивене? То есть Колтон, даже не зная статус отношений Айлы, позволил себе так выражаться? Пусть у Айлы мнение касательно Стивена идентичное, но ей определённо не нравится услышанное.

– Имеете что-то против, мистер Келли?

Боковым зрением Айла, занятая тем, чтобы исправить ситуацию с неровным контуром, видит, как Колтон приближается шаг за шагом, пока не оказывается прямо за её спиной. Ещё и надушился он так, что Айла ощущает себя окутанной его ароматом. Чёртов Колтон Келли, он точно её ни до чего хорошего не доведёт.

– Его золотые часы – полная безвкусица. И сидит он так, словно владеет этим местом. А я точно знаю, что он к ресторану никакого отношения не имеет.

То, что никто в эту зону не заходит, кажется насмешкой судьбы. Они наедине, и даже музыку из зала практически не слышно. Есть только голос Колтона, раздающийся из-за спины, и его лицо, видимое в отражении зеркала. Недовольное, кстати.

– Не слышу в этом ответа на свой вопрос.

Надо держать марку, делать вид, будто присутствие Колтона как в ресторане, так и за собственной спиной не представляет ни малейшей помехи. «Мне всё равно», – как мантру повторяет себе Айла.

– Он тебе не подходит.

– Мне кажется, мистер Келли, вы лезете туда, где ваше мнение не учитывается. Представляете, – Айла усмехается и убирает помаду в клатч, – такие ситуации существуют.

– Это не мнение, а констатация факта.

Жаль, что других косметических штук у Айлы с собой нет. Так хотя бы была возможность занять себя чем-то, а не смотреть на Колтона через зеркало. Перед ней будто совсем другой мужчина. Не в плане внешности, а именно поведения: он более открытый, в какие-то моменты дерзкий, с той же присущей ему властностью, но совсем в другом проявлении.

– И вы, мистер Келли, не задумываетесь, кем этот человек мне приходится, констатируя такие факты?

«Держать лицо», – только и убеждает себя Айла. Колтон же только и делает, что провоцирует её, но так умело, что хочется накричать на него и врезать, чтобы слова точно дошли туда, куда надо. Айлу раздражает его прямолинейность, но в то же время его интерес, который он проявляет таким образом, интригует. И совсем чуть-чуть нравится.

– На брата похож не особо, – Колтон пожимает плечами, поднимает руку и загибает первый палец.

Ладно, это смешно, из-за чего Айла едва сдерживается от смеха.

– Да, мимо.

– Вместе с тем я не думаю, что один из твоих заказчиков позволял бы себе такое поведение, – теперь уже Колтон загибает второй палец.

– Предположим.

– Я мог бы предположить, что это, например, парень твоей подруги, и вы обсуждаете детали того, как он будет делать ей предложение, но сложившаяся ситуация на это не особо похожа, если честно, – третий палец Колтона оказывается загнутым.

– Да, это явно не про него.

Колтон едва заметно кивнул и, опустив подбородок на грудь, продолжил:

– Друг? Вряд ли. Думаю, твоё чувство стиля не позволило бы общаться с обладателем таких вычурных часов.

У Колтона остаётся всего один незагнутый палец – и Келли даже не дожидается подтверждения Айлы, как и все разы до этого.

– Четыре наиболее предсказуемых варианта я отмёл – получается, остаётся только один, но озвучивать его я не хочу.

– И почему же? – уточняет Айла, не понимая, к чему он клонит.

– Не хочу тебя им оскорблять. Буду надеяться, что это нелепая случайность.

Кто просит его так выражаться? Почему каждое слово, произносимое Колтоном, одновременно и злит, и, к собственному стыду, возбуждает?

Его руки оказываются прижатыми к столешнице по обе стороны от Айлы, запирая её в своеобразную клетку и не оставляя возможности для побега.

– Так я прав? – Колтон подаётся вперед, и теперь расстояние между ними становится минимальным.

– У девушки всегда должны быть секреты, разве нет?

Айла пересекается с Колтоном взглядами в зеркальном отражении. Все следующие действия Колтона Айле кажутся замедленными, хотя они точно происходят намного быстрее: вот она видит, как он становится ещё ближе, окончательно сокращая расстояние между ними, прижимается губами к её оголённому плечу, чтобы секунды спустя проследовать выше, прямо к шее. Айла ощущает его горячие губы в местах, где кожа наиболее нежная и чувствительная, и сама не замечает, как склоняет шею к другому плечу, давая Колтону больше пространства для манёвра.

Хочется зажмуриться, чтобы не встречаться с Колтоном взглядами. Он точно знает, что делает и с кем – в этом сомнений никаких. И Колтон наслаждается происходящим – это заметно по его блестящим глазам. Но если Айла не будет смотреть в зеркало, то окончательно потеряет связь с реальностью. Пока она наблюдает за происходящим, у неё получается не забывать, что с ней сейчас происходит и с кем она сейчас.

Колтон сам поворачивает её голову и, не мешкая, целует уже по-настоящему. И Айла сдаётся, позволяя себе отдаться моменту и отпустить все мысли, поэтому она уже сама полностью разворачивается к Колтону.

Айлу целовали много раз и по-всякому, но чтобы так, что не получается даже задумываться о чём-либо, – впервые. Чужие руки требовательно сжимают талию, притягивая вплотную. Айле настолько хорошо, что она позволяет себе тихо стонать в моменты, когда ей становится особенно приятно. Губами она чувствует, как Колтон ухмыляется, довольный полученной реакцией.

Есть слишком много мест, куда Айла могла бы положить свои руки, начиная от твёрдой мужской спины и заканчивая мышцами пресса Колтона. Вспоминается кусочек татуировки, увиденной на днях, и Айла даже жалеет, что поцелуй настолько хорош: оторваться от него ради удовлетворения недавнего любопытства кажется преступлением против собственного возбуждения.

Совсем некстати звенит таймер, поставленный на полтора часа, и Айла по привычке сразу же тянется к телефону, чтобы выключить неприятный звук. Вся таинственная и возбуждающая дымка, которая окутала её, будто испаряется, и сразу же приходит понимание того, что они натворили. Точнее, натворил-то Колтон, а Айла позволила. Но она, справедливости ради, могла бы не поддаваться его обаянию.

– Мне пора, – Айла хватает клатч и стремится как можно быстрее оказаться где-нибудь, лишь бы не рядом с Колтоном.

Она не слышит, что тот говорит в ответ, потому что сбегает. Снова.

Смотреть на ничего не понимающего Колтона было не столько приятно, сколько любопытно. Вообще, необходимость зайти к нему сегодня с отчётом Айле казалась не меньше чем пыткой. А чтобы не страдать самой, нужно заставить страдать другого. Звучит коварно и злобно, но Айле так действительно легче: она предпочитает делать вид, что ничего не случилось, и не провоцировать его на разговор, чтобы у неё до последнего оставалась возможность работать спокойно.

Но убежать от собственных чувств у Айлы никак не получается. И вся эта гамма эмоций усиливается стократно, стоит ей только увидеть Колтона. Суть в том, что Айла помнит всё, вплоть до малейших деталей. Это отпечаталось в памяти и исчезать оттуда не собирается. Мозг услужливо подкидывает фантомные ощущения поцелуев на шее, когда она смотрит на Колтона.

Она снова сбегает. В этот раз её поступок абсолютно оправдан выбранной и наиболее предпочтительной стратегией поведения, но, может, если бы Айла осталась тогда, в субботу, то сейчас ей не пришлось бы изображать из себя актрису погорелого театра.

Но смысла в этом самобичевании нет. По факту всё уже случилось, и сейчас надо заняться последствиями, а не возвращаться из раза в раз в тот вечер, где ничего уже не изменить. И это сделать куда сложнее, чем с лёгкостью о том же самом рассуждать. Тем более что, когда Айла смотрела на Колтона, сидящего за рабочим столом и одетого в свою унылую рабочую одежду, она вспоминала другую сторону его личности, которая понравилась ей куда больше.

Присущее Колтону желание всё контролировать, оказывается, может очень хорошо заводить, и Айла это отлично помнит. Помнит, как тот загибал пальцы и внимательно всматривался в её отражение в зеркале, следя за выражением лица.

– О, Айла, привет! – Катрин появляется словно из ниоткуда, хотя наверняка было видно, как она идёт навстречу, просто Айла была сосредоточена на другом. – Как ты? Как работа?

– Привет-привет! – этой встрече Айла рада: Катрин она не видела уже давно. – Кипит и обжигает.

– Всё так плохо?

– Нет, просто очень много дел. У меня же ещё несколько проектов на кураторстве, поэтому я работаю почти круглые сутки.

– Мне иногда кажется, что я одна в этой компании не тону в бумажках, – говорит Катрин и сверяется со своими наручными часами. – Кстати, сейчас почти обед. Как смотришь на идею попить кофе? Можем засесть в дальней комнате отдыха: она обычно менее загруженная.

– Да, слушай, отлично! Хотя бы отдохну немного перед очередным марафоном съёмок.

– Расскажешь про идею для видео? Я лайкаю каждую новую публикацию!

Айле определённо нравится подход Катрин к работе, в котором нет спешки и нервов. Кажется, она и впрямь единственная в этой компании, кто не отдаёт работе свои последние силы.

Катрин проходит в комнату отдыха, за ней уже идёт и Айла, которая вспоминает, как снимала первый контент для компании, как Колтон пытался лезть в её работу и давать непрошенные советы. Ощущается всё так, будто это случилось очень давно, но на деле прошло всего несколько недель.

Время от времени Айла мысленно возвращается к тому, что было в ресторане, и она в восторге от того, как Колтон с ней обращался: он знал, что именно ей нужно и каким образом нравится принимать касания. Если отбросить все трудности, которые влечёт за собой их небольшое приключение, Айла ни о чём не жалеет. Но сейчас она не имеет ни малейшего понятия, как взаимодействовать с Колтоном дальше. Пока что получается делать вид, что ничего не произошло. Но, во-первых, Айле такое не по душе. Пусть избегание – один из её любимых механизмов защиты, она уже давно не подросток. У неё есть рот, и она может задавать Колтону любые интересующие вопросы. Просто пока она к этому не готова. Во-вторых, долго так продолжаться не может. Так или иначе, недосказанность будет влиять на работу, и меньше всего Айле хочется возвращаться на тот этап их с Колтоном общения, когда он раздражал её одним своим видом и носил прозвище Петух.

– Лучше расскажи, как у тебя прошли выходные, – Катрин, кажется, заканчивает свой рассказ, который Айла, к своему стыду, прослушала. – А то всё обо мне да обо мне.

– Ничего интересного, – сначала говорит Айла, а спустя несколько секунд раздумий видит в этом вопросе возможность все обсудить, – просто неудавшееся свидание.

– О, это интересно! Расскажешь?

Надо выстроить всё так, чтобы не уходить в подробности. Всё-таки Катрин ей не близкая подруга, а скорее коллега. Отчего-то Айле кажется, что все её слова, сказанные сейчас, дойдут до Колтона, поэтому приходится говорить лишь о свидании и о том, как ожидания не совпали с реальностью, а в каких-то местах специально оставлять интересные моменты: десять минут, потраченные на пререкания и поцелуи с Колтоном, Айла подаёт как время, которое ей потребовалось, чтобы не сойти с ума и немного отдохнуть от Стивена.

За всеми разговорами обеденное время Катрин заканчивается, а Айле уже бы пора начинать подготовку к съёмке, учитывая, что видео нужно выложить в ближайшее время. Катрин настоятельно просит больше не связываться с такими нарциссами, и Айле становится неуютно от того, как искренне звучат эти слова. Само собой, больше никаких Стивенов. Пока что в голове только одна обсессия, и она носит фамилию Келли.

Айла даже радуется, что в ближайшее время ей не придётся появляться в офисе: весь инвентарь для съёмок есть в студии, а образцы лимитированной коллекции батончиков и коктейлей Айла у Мэтта уже забрала, поэтому необходимость приезжать сюда не предвидится.

– А, кстати! – восклицает Катрин, когда они выходят из комнаты отдыха. – Держи, это тебе.

Айла принимает протянутый конверт и смотрит на него непонимающе. В голове даже проскакивает мысль, что там внутри деньги и с ней так своеобразно прощаются. Но нет, Катрин спешит всё пояснить:

– Это приглашение на рождественский корпоратив. Приходи, не стесняйся! Будет весело.

Да, определённо будет весело. Айла даже не сомневается.

Перед глазами уже плывёт от того, сколько времени Айла проводит за экраном ноутбука. Монтаж видео, которые нужно выложить как можно скорее, не отпускает. А самой Айле уже часа два как хочется выключить ноутбук, написать сообщение Софи и отправиться в любимый торговый центр за платьем на корпоратив. Но день полон планов, и шопинг с подругой явно не в приоритете.

Для одного из видео приходится обратиться к Мэтту – он теперь числится поставщиком реквизита для съёмок. Что дальше делать с полной коробкой имбирных батончиков, Айла понятия не имеет: самой ей столько не съесть, особенно с её нелюбовью к повторяющейся еде. В этот же момент приходит шальная мысль вкладывать батончики в рождественские подарки как приятную мелочь. Правда, только тем, кто не знает, что у Айлы они исключительно из-за работы. То есть Софи в подарок класть не нужно.

Стоит только подумать о компании, где она работает, как мозг услужливо выстраивает цепочку последовательных связей, начиная с работы как таковой и заканчивая непосредственным начальником. У Айлы бегут мурашки по коже от того, в какой близости она совсем недавно находилась с Колтоном. Предельно сложно не думать об этом и не вспоминать его взгляд. Но даже это не идёт ни в какое сравнение с тем, каких сил Айле стоило не поддаться царившему между ними напряжению.

Айла, внося последние правки в монтаж видео, задумывается над тем, зачем она вообще продолжает эту нелепую игру. Наверное, главная причина – страх. Любой разговор, который они с Колтоном могут затеять, не факт что приведёт к чему-то хорошему. И, наверное, лучше такое же шаткое положение в её мире, чем полное его разрушение. Айла, по правде говоря, даже не планирует рассказывать Софи о случившемся. Пока что нравоучения и наставления на верный путь от подруги совершенно некстати. Да и анализ ситуации от другого человека может быть воспринят неспокойно, пока собственные эмоции бушуют. А ссориться с Софи не хочется.

Когда Айла сохраняет последние изменения, перед глазами всё плывёт окончательно. Выкладывать видео нужно точно не сейчас: есть риск перепутать аккаунты, и тогда репутация не то что пострадает, а накроется медным тазом. Работы остаётся не прямо много, но внутренние ресурсы Айлы уже исчерпаны, отчего даже рядовые задачи кажутся невыполнимыми. То, что требует от силы час, она растягивает на три, периодически отвлекаясь на залипание в стену, а не в телефон.

Когда приходит время собираться на шопинг, Айла даже не пытается заморочиться с образом и надевает то, что будет удобнее всего бесконечно снимать и надевать обратно, потому что примерок явно будет множество. Из-за усталости даже перспектива любимого похода по магазинам кажется пыткой, но внутри теплится надежда, что у Айлы ещё получится развеяться.

– Я уже мечтаю об этих каникулах, – говорит Софи, когда они выходят из отдела нижнего белья, – не могу думать ни о чём другом.

– Не помню, когда слышала от тебя такое последний раз.

– Да, я сама не помню. Обычно мне хватает стандартных выходных, чтобы так сильно не загружаться, но в этом году просто аврал.

– Ненавижу Рождество, – Айла хмыкает, прикидывая, сколько дел ей предстоит выполнить вплоть до двадцатых чисел декабря. – Одна сплошная работа.

– Ты могла бы работать меньше, напоминаю.

– Эй! Не надо нагнетать ситуацию.

Айла помнит их обсуждения этого вопроса даже слишком хорошо, поэтому не спешит поддевать Софи сейчас. Дышать становится физически легче, когда получается забыть о работе, которая Айлу доводит до ручки какой день подряд.

– Ну, ты же решение приняла самостоятельно. Поэтому не надо на меня перекладывать ответственность.

– Я вообще ничего не перекладываю. И не говорю, что жалею. Так что не бери на себя слишком много. Мы все устаём.

– Да, только я не страдаю по своему начальнику.

– Так, это уже точно перебор.

Иногда у Софи проскальзывают моменты излишней прямолинейности. И Айла старается аккуратно её останавливать в таких ситуациях. Но если сейчас Софи продолжит развивать тему отношений Айлы с Колтоном, то есть риск не сдержаться и всё-таки нагрубить.

При всей любви к Софи себя и своё спокойствие Айла любит больше.

– Ладно. Тогда не буду заводить речь о красавчике, пока ты сама о нём не захочешь рассказать.

– Хорошо.

Получается весьма быстро перестроиться с неприятной темы, и дальше они говорят уже о том, какого цвета платье лучше искать для корпоратива. Айла ставит на красное, потому что вариант беспроигрышный в любой ситуации. Софи предлагает выбрать что-то спокойнее, потому что корпоратив отнюдь не конкурс красоты, чтобы так в него вкладываться. Тем более в компании, где Айла работает без году неделю. Месяц, точнее.

Отдел с вечерними платьями тоже сначала не радует глаз. Айле хочется скривиться от увиденного, потому что все модели, выставленные на манекенах, настолько не подходят под её понятие идеального платья, что словами не описать. Они такие вычурные, а некоторые даже вульгарные. Но на самом деле не такие ужасные, как Айле кажется на первый взгляд. Да, она в отвратительном настроении, поэтому её жертвой становятся именно платья: на людях Айла старается по возможности свой негатив не вымещать.

Консультантом оказывается не просто приятная, а очень располагающая к себе девушка, которая терпеливо выслушивает запросы Айлы касательно платья: не зелёное, потому что абсолютно не подходит ни под одну сумку в гардеробе; не длинное, потому что не хочется постоянно подбирать подол и выступать бесплатной уборщицей для ресторана; и не атласное или шёлковое, потому что не хочется после первого же выхода в свет наслаждаться множеством зацепок на ткани.

– Как относитесь к принтам? – спрашивает консультантка, когда Айла снимает с себя очередной непонравившийся вариант.

– Только не горошек!

– Услышала вас. Сейчас принесу несколько моделей.

Усталость пропадает, потому что компания по спасению мира (точнее, по выбору платья) работает очень кропотливо и ответственно. Софи то и дело вставляет свои комментарии и даже советует запомнить несколько вариантов, чтобы вернуться к ним в лучшем расположении духа. Айла же делает несколько снимков на память, чтобы точно не забыть интересные фасоны, которые идут её фигуре.

– Есть вот такой вариант.

Айла, спешно натянув штаны, выглядывает из-за шторки и видит его. Идеальное. Необычное. Платье-пиджак из плотной ткани с принтом гусиной лапки, выполненным в классическом чёрно-белом варианте. Настолько органичное и интересное своей простотой, что хочется визжать. Если бы оно висело на манекене, стоящем при входе в отдел, Айла бы сразу же сняла его с бездушного пластмассового тела и побежала в примерочную.

– Смотрите, тут ещё завязки по бокам, чтобы подчеркнуть талию, если вы такое любите. Но можно обойтись и без этого и носить, скажем так, на манер пиджака.

– Я вас расцелую!

Айла словно хамелеон, увидевший поблизости самую вкусную бабочку из всех возможных, хватает платье своими цепкими лапками. Это стопроцентное попадание в её пожелания: приятный материал неплохого качества, любимая длина, да ещё и возможность стилизовать наряд под разные образы, чтобы после корпоратива платье не пылилось в шкафу.

И смотрится оно просто идеально. Можно надеть к нему любимые лодочки, подобрать одну из множества чёрных сумок – и образ будет собран. Из-за доминирования белого цвета платье кажется ярким, но в то же время абсолютно неброским.

– Как тебе? – обращается к Софи Айла, выходя из примерочной.

– То что надо, сладкий сахар.

Софи поднимает два больших пальца и улыбается.

Консультантка, стоящая рядом, кажется, тоже впечатлена тем, как на Айле смотрится платье, и потому спешит добавить:

– В ящике под пуфиком в примерочной вы можете найти чёрные лодочки. Мы оставляем их, чтобы посетительницы могли оценить каждый вариант с каблуками и без.

– О, отлично!

Айла сразу же принимается искать туфли нужного размера и даже не думает о количестве людей, примерявших лодочки до этого. Иногда, для того чтобы жизнь улучшилась, нужно найти всего лишь то самое платье.

– Можете пройтись по отделу: там больше зеркал, – намекает консультантка.

Да, Айле точно нужно больше места: небольшого коридора примерочного зала не хватает, чтобы унять восторг. Когда Айла выходит в отдел, то через стеклянное ограждение, отделяющее магазин от торгового центра, видит его, неидеального и абсолютно обычного, выбирающего в отделе напротив очередную рубашку. Колтона.

Может быть, он её не заметит, даже не повернётся и уйдет из магазина, не увидев Айлу. Но точно не в этот раз, потому что, только завидев, как Колтон переходит от одного рейла к другому, который стоит ближе всего к стеклу, Айла принимается дефилировать по залу. Она наслаждается своим образом в каждом из множества зеркал, расположенных в отделе. И почему-то не сомневается, что своими движениями и смехом, вызванным комментариями Софи, Айла привлекает внимание куда лучше, чем какие-то там вешалки с белыми рубашками.

День радует. Настроение с самого утра прямо заряженное: хочется побыстрее закончить со всеми своими долгами, выложить последние видео и посты, прежде чем позволить себе полноценный отдых. Тем более что со дня на день все заказчики должны рассчитаться за текущий месяц, да и деньги от коллег за какие-то единичные подработки по типу помощи с монтажом должны поступить на карту.

Айла даже не думает перед тем, как достать из шкафа припасённый именно для таких случаев колпак эльфа, и сразу действует. Это решение оказывается верным, потому как даже прагматичный и серьёзный Мэтт улыбается при виде Айлы в действительно нелепой шляпе. Офис был украшен – чьими стараниями, конечно, непонятно, но от вида декораций улыбка на лице появляется непроизвольно.

У Айлы получается договориться с некоторыми сотрудниками об участии в видео, которое должно стать завершающим в предрождественском прогреве. И когда все собираются в комнате отдыха – немного раньше обеденного перерыва, насколько Айла помнит, – то у них получается полноценно погрузиться в праздничную атмосферу. Со всех сторон слышны обсуждения подарков, вариантов праздничного стола и планов досуга, и Айле так нравится находиться здесь прямо сейчас!

Наверное, это один из плюсов работы в коллективе. Но Айла слишком сильно любит работать на себя и не быть зависимой от установленного кем-то графика, что не смогла бы приспособиться к такому на постоянной основе. Разок, максимум два в неделю приезжать можно, чтобы укрепить связи с остальными сотрудниками, но не больше. Если появляться в компании (любой, на самом деле) чаще, то есть риск того, что работа, сбалансированная в течение недели за редкими исключениями равномерно, превратится в рутину, чего Айла боится больше всего.

Краем глаза ей удаётся увидеть Колтона, стоящего в дверном проёме. Веры в то, что он зайдёт к ним в комнату отдыха, у Айлы нет. Она и сама бы на его месте пошла дальше по своим делам. Во-первых, Колтон не сильно вовлечен во всякие внутренние неформальные процессы в своём же коллективе. Это, наверное, нормально для руководителя. Во-вторых, Айла сама всё испортила: не катастрофически, конечно, но можно было бы не играть в кошки-мышки, когда это абсолютно не к месту.

После того как весь необходимый материал отснят, получается разговориться с присутствующими девушками. Их имена Айла честно пытается запомнить, точнее не перепутать, но мозг отчего-то отказывается работать. Видимо, опять слишком занят мыслями о том, как нелепо и неловко сейчас пересекаться с Колтоном, пусть и только взглядами.

Айла чувствует, как вся их путаница давит на неё, оседает на плечах невидимым грузом и сворачивается на шее, словно колючий и тяжёлый шарф, который никак не снять. Можно было бы всё решить, если бы выпала хотя бы одна возможность остаться с Колтоном наедине. Но заявляться к нему самостоятельно, тем более в последний рабочий день, кажется не самой хорошей идеей. Остаётся надежда только на корпоратив, но и она быстро испаряется, когда одна из девушек говорит:

– Жаль, что мистер Келли не ходит с нами, – вздыхает вроде Брук, – тогда на корпоративе было бы ещё интереснее.

– Не ходит? – Айла говорит это даже громче, чем стоило бы.

– Да, не ходит. Не первый год вроде, да?

Остальные девушки кивают, а Айла замечает за собой, как мотает головой, будто бы не принимает услышанное. Неужели ей теперь не представится никакой другой возможности с ним поговорить? Катрин, с которой Айла пересеклась с самого утра, упоминала о том, что сегодня у всех ведущих специалистов и самого Колтона предпраздничный день планируется до ужаса загруженным. И теперь, когда Айла это вспоминает, она сразу отбрасывает идею заявиться к Колтону в кабинет прямо сейчас.

Чем дольше они находятся в этой ситуации, тем больше лишнего можно надумать. И Айла занимается этим бесполезным занятием уже несколько дней подряд, поскольку собственные поступки кажутся до невозможности глупыми, словно она не на середине третьего десятка, а девочка лет шестнадцати, семнадцати максимум.

Все хорошее настроение исчезает к тому моменту, как Айла выходит из офиса. А колючий шарф затягивается на шее всё туже и туже.

Айла радуется тому, что всё же Софи находит возможность прийти и помочь ей со сборами на корпоратив. Не столько делом, сколько моральной поддержкой, потому что свои макияж и причёску Айла не доверяет никому, кроме себя. Болтовня ни о чём помогает расслабиться, и настроение постепенно приходит в норму. Оно не такое заводное, как с утра, но уже намного лучше, чем было днём.

Несколько часов дневного сна дают о себе знать. Если после пробуждения было сложно вспомнить, какой на дворе стоит год, то сейчас остаётся только неприятная головная боль, которая скоро должна пройти совсем.

– А красавчик будет? – спрашивает Софи между делом.

Айла лишь вздыхает. Вопрос предсказуемый, и без него точно бы не обошлось, но от этого легче не становится. Тем более что Айла всё ещё не собирается рассказывать Софи о том, какую кашу заварила на пару с Колтоном: поцелуй, кошки-мышки, а сейчас ещё и невозможность обсудить всё серьёзно. Собственная кожа кажется липкой, когда Айла в попытке отвлечься начинает водить ладонями по предплечьям. Теперь она ещё и чувствует себя виноватой перед Софи, что утаивает эти подробности.

Но есть вещи, которые хочется оставить при себе. И их связь с Колтоном – одна из таких.

– Не будет. Он не ходит на корпоративы.

– Ого! Я думала, руководители всегда присутствуют на таких мероприятиях.

– Ну, тебе лучше знать, – Айла пожимает плечами. – Ты у нас больше корпоративный работник. Я же… так. Сама по себе.

– Но тебе это не мешает собираться сейчас на корпоратив компании, в которой внештатно работаешь.

– Я, если честно, вообще не знаю, почему меня пригласили.

И это чистая правда. Есть даже небольшой страх, что Айле будет банально не с кем общаться. Но по крайней мере там точно будут Катрин и Мэтт, а про Генри и упоминать не надо: Айле все уши прожужжали о том, что он звезда каждого корпоратива.

– Так, значит расслабься и получай удовольствие. Бесплатная еда – уже повод там быть и не думать ни о чём.

Да, только вот план Айлы так и не будет реализован, а уходить в новый как рабочий, так и календарный год придётся всё с теми же нерешёнными трудностями.

Айла только-только перестаёт чувствовать себя лишней на этом празднике жизни и начинает получать удовольствие от корпоратива, как Колтон, словно гром средь ясного неба, садится рядом на соседнее место. Если это шутка и где-то спрятана скрытая камера, то розыгрыш получается максимально несмешным. Но Колтон настолько реальный, что даже не верится: он мило щебечет с Вики, обсуждая какую-то несусветную глупость, и это так разительно отличается от его рабочего образа, что Айла невольно вспоминает их встречу в ресторане.

Тогда он был хорош собой. Сегодня же всё куда хуже (а может, наоборот, лучше). Он всё тот же соблазнительный мужчина, но некоторые руководительские замашки у него остаются: Колтон то и дело осматривает присутствующих и отчего-то контролирует себя, что заметно по тому, как он формулирует предложения на ходу, подстраивая их под обстановку. Айла только смотрит на него и в разговоре не участвует, потому как голова совершенно пустая. Нет ни одной мысли, и найти их не получается. Айла в шоке от происходящего настолько, что разок даже пытается найти скрытую камеру – наверняка её лицо сейчас выглядит уж очень смешно.

Она не может понять, как себя нужно вести. Её отчасти кокетливые прошлые «убегания» от Колтона в данный момент воссоздать никак не получится. Она не ведёт в текущем ходе их игры, а скоро, если не получится взять себя в руки, начнёт и вовсе проигрывать. По коже бегут мурашки от того, насколько Колтон близко. Пахнет он так же восхитительно, как и в тот раз: видимо, на особые случаи у него парфюм, отличный от привычного рабочего. В огромном помещении с хорошим кондиционированием становится нечем дышать. Нет, Айле точно нужна передышка и свежий уличный воздух, чтобы проветрить голову. И тогда уже можно будет подумать, что делать. Но выйти можно будет чуть позже, точно не сейчас.

Только Айла открывает рот, чтобы извиниться, как на её бедро ложится тёплая, чуть ли не горячая ладонь. Неужели Колтон это делает прилюдно? Но когда Айла смотрит ниже, то видит лишь скатерть, услужливо прикрывающую всю ту пошлость, которая сейчас происходит под столом.

И нет, Колтон не останавливается на этом собственническом жесте: он сжимает её бедро сильнее, словно чувствует желание Айлы сбежать куда подальше. Он всё контролирует. Ей ничего не остаётся, кроме как поскорее попытаться привести голову в порядок и не привлекать внимания своим молчанием.

– Мистер Келли, вы уже видели Генри? – спрашивает Виктория.

Или Вики. Айла, к своему стыду, не понимает этого. Она смотрит на скатерть, будто это может спасти ситуацию, а голоса вокруг, кроме одного-единственного, смешиваются в череду непонятных звуков.

– Да, мы уже встретились. Это интересное начало корпоратива, – Колтон говорит так, будто не он нагло скользит ладонью выше по бедру Айлы.

– Это каждый год так. И это будет продолжаться до самого конца, пока Мэтт не затолкает его в такси.

– Сочувствую таксисту.

Диалог будто происходит где-то очень далеко – по крайней мере, Айле так кажется. Она сейчас словно в трансе: слишком уж приятные ощущения её окутали. В то время, пока тело расслабляется и млеет от удовольствия, разум просыпается и начинает сигналить о тревоге. Айла разрывается между тем, как ей нравятся прикосновения, и необходимостью решить, как реагировать на движения чужой руки и стоит ли вообще это делать.

– Айла, ты же тоже уже видела Генри? – это уже точно уточняет Вики, так как её голос куда выше.

– Да, – Айла кивает и пытается сконцентрироваться. – Это забавно.

– Просто уморительно! Я всё жду, когда начнутся конкурсы. В том году Генри выиграл во всех.

– Конкурсы? – спрашивает Колтон.

Айла завидует тому, как спокойно он общается и мило чуть ли не щебечет. Да и лицо у него такое, словно над головой вот-вот засветится нимб. Тем временем его пальцы скользят ещё выше, прямо к краю платья. Они задерживаются там ненадолго, очерчивая границу ткани, а после, будто нет никаких физических и моральных преград, поднимаются прямо к резинке чулок. Айла жалеет, что выбрала их, а не привычные капроновые колготки. Приходится придвинуться вплотную к столу, чтобы никто ничего не заметил.

– Конкурсы примерно через час начнутся, как толпа раскачается.

– А призы есть?

– Мистер Келли, вы что, даже не читали программу?

Конечно, он не читал! Вряд ли Колтон вообще действительно интересуется чёртовыми конкурсами – скорее отвлекает внимание остальных от того, что творит под столом. Он даже не краснеет, что возмущает Айлу. Хочется презрительно фыркнуть, но Колтон, как назло, резко оттягивает резинку чулок, отчего Айла дёргается. Как вот этот наглый и озабоченный человек может увлечённо слушать про то, какие предстоят конкурсы?

И почему Айла всё еще ничего не может с этим сделать? Ответ прост: она не хочет. Ей нравится чувствовать, как Колтон руководит ситуацией, контролирует её, а самой Айле приходится принимать происходящее как данность. Но в то же время Колтон после каждого своего действия прислушивается к её реакции и косится, проверяя, как Айла выглядит; наверняка он чувствует, как под его касаниями расслабляются мышцы её бедра.

– Но всё же, что с призами?

Айла готова лично отдать Колтону все награды за лучшую актёрскую игру и невозмутимость.

Вики вздыхает и отвечает:

– Да каждый год разные: или какие-то безделушки, или капкейки с леденцами. Сладкое, в общем.

– Сладкое? – Колтон усмехается.

Нет, это невыносимо. Айла, кажется, взорвётся прямо здесь как от переизбытка чувств, так и от шторма, который бушевал в душе и мыслях. Возбуждение не утихает, наоборот – растёт в геометрической прогрессии, не ограничиваясь только телом, а распространяясь ещё и на голову. Если Колтон продолжит, точнее если Айла будет и дальше позволять ему совершать это непотребство, то скоро она начнёт плавиться, подобно свече, а потом и вовсе осядет лужицей.

Когда пальцы Колтона оказываются в опасной близости от края нижнего белья, Айла резко отодвигается от стола. Она рискует, но всё равно поступает так, потому что медленно и с осторожностью выбраться из своеобразной ловушки не получится.

– Я скоро вернусь, – сбивчиво говорит Айла.

И ошибается, посмотрев на Колтона. Улыбающегося Колтона. Он даже чем-то напоминает её саму, когда она решила подразнить его в первый раз, когда они встретились после поцелуя. Айла прекрасно понимает это чувство, потому что сама так любит делать. Но теперь, когда она оказывается с противоположной стороны баррикад, на собственной шкуре ощущает всю подневольность такого положения.

В этом ресторане Айла впервые, поэтому понятия не имеет, куда идти, и спрашивает у официанта, где можно немного отдохнуть от шума. Её услужливо провожают до небольшого зала, похожего на тот, где они тогда поцеловались с Колтоном, – только здесь стоят лишь два небольших диванчика, а также есть несколько дверей. Айла даже не смотрит в зеркало, потому как знает, что там увидит: собственное лицо, покрытое румянцем, приподнятый низ платья, которое точно нужно одёрнуть, чтобы оставить образ в рамках приличия.

– Одна здесь отдыхаешь?

И снова Айле не нужно ни оборачиваться, ни вглядываться в отражение в зеркале, чтобы понять, кто через несколько мгновений будет стоять у неё за спиной. Колтон не распускает руки, пусть Айле и хотелось бы ощутить их, например, на талии. Нет, он просто встаёт на таком расстоянии, что если Айла захочет податься немного назад, то точно спиной упрётся в его грудь.

– Одна.

Если сейчас Колтон резко остановится в своих действиях и не будет продолжать то, что начал, Айла взвоет. Тело этого не то что просит – оно требует, чтобы к нему прикасались. Но Колтон, убирая руки в карманы брюк, не то что не спешит, а даже не собирается давать Айле желаемое.

– Убегаешь. Снова.

Нет, нет и ещё раз нет: только не разговоры. Пусть делает что угодно, но не открывает свой рот. Айла даже при всём желании не сможет ответить Колтону, если тот захочет спросить о чём-либо. А зная, как судьба последнее время жестока, Колтон точно закидает её вопросами. Айла просто не найдёт слов для ответа, потому что сама не может объяснить многие моменты в своём поведении. Она сначала делает, а потом уже думает, и то не факт, что после, уже через минуту, не откажется от собственных объяснений.

– Просто там нечем дышать.

– Прекращай. Ты просто убежала.

Ещё и говорит Колтон так, как в прошлый раз, но в его тоне куда больше строгости, будто он балансирует на грани между своими амплуа руководителя и обычного человека. Отступать сейчас Айле некуда физически: Колтон стоит прямо за спиной, и в этот раз он, без сомнений, не упустит одну сбегающую из его лап мышку.

– Мне не нравится, что ты молчишь. Когда не надо – ты очень разговорчивая.

Айла упрямо смотрит себе в ноги, потому что, если она бросит хотя бы один взгляд на Колтона Келли, она сама ему сдастся.

– Айла, я не могу сделать совершенно ничего, пока ты молчишь! – недовольство Колтона просачивается через его голос. – Хочешь всё продолжить? Скажи об этом, пожалуйста. Хочешь, чтобы я ушёл? Опять же: скажи об этом.

Он говорит такие правильные и логичные вещи, а Айле хочется спрятаться от каждого произнесённого слова. Меньше всего на свете она любит серьёзные разговоры, и потому избегает их любыми путями, но сейчас бежать некуда, да и уже поздно. А даже если и попытается это сделать, то далеко не убежит: слишком уж ватными становятся ноги от того, как властно с ней говорит Колтон, а кожа на бёдрах до сих пор помнит тепло его касаний и, наоборот, только и делает, что ждёт новых прикосновений.

– Я просто, чёрт возьми, схожу с ума от того, насколько сильно тебя не понимаю: то ты готова общаться на любые темы, то из тебя и слова не вытянешь. То ты пользуешься каждой возможностью остаться наедине, то убегаешь от меня, как оленёнок от браконьера. Что ты вообще такое, Айла Дэвидсон?

Самой бы знать ответ на этот вопрос! Айла готова вписаться практически в любую авантюру, обсуждать любые темы, флиртовать и дразнить, но только до того момента, пока ситуация не набирает серьёзные обороты. Злить начальника? Отлично, прекрасная идея! Провоцировать его? Просто замечательно, да ещё и увлекательно. Разбираться с последствиями? Нет, точно нет: это явно Айле не по душе. И если бы не Колтон, требующий ответа, она бы и дальше продолжила увиливать от серьёзного разговора.

– Хорошо. Если хочешь продолжать молчать, я даже не буду пытаться тебя разговорить. Будем общаться на языке тела. У тебя два варианта: или мы сейчас расходимся, а после работаем, как будто ничего не было, или мы продолжаем то, что уже начали. Кстати, – Колтон делает паузу, – советую думать быстрее. Мне кажется, кто-то сюда идёт. Будет неловко, если нас застанут именно так.

Ладно. Выражать свои чувства так на самом деле легче. Но если с ответом Айла определяется быстро, то как его показать – вопрос уже куда сложнее. Сомнений в своём решении нет никаких. Тем более если учитывать то, как Колтон с ней разговаривает. Пусть местами грубовато, но в то же время так… заботливо, что ли?

Айла то ли сдаётся, то ли одерживает победу над самой собой: не убегает, а подаётся назад, спиной прижимаясь к Колтону ближе. Сзади слышится прерывистый вздох, а после ладони Колтона ложатся на талию. Прямо туда, где Айла желает чувствовать их сейчас. Времени терять нельзя, потому как Айла тоже слышит приближающиеся шаги. Колтон действует быстро: утягивает их вдвоём к ближайшей двери, которая, к счастью, оказывается открытой.

Поначалу Айла беспокоится о том, что помещение будет неудобным и явно неподходящим, но они заходят в своеобразную прихожую, где есть тумба с раковиной и очередное зеркало. Кажется, остаться с Колтоном наедине в такой обстановке – это настоящее проклятье. Уже во второй раз. Айла снова смотрит в зеркало, видит в отражении Колтона, стоящего за спиной, и млеет от множества эмоций, которые наполняют её.

Возбуждение усиливается, пропитывая собой каждую клетку тела. Айла, освобождённая от обязанности говорить, набирается небывалой смелости и поворачивается к Колтону лицом. Если уж она может выражаться только языком тела, то стоит это сделать так, чтобы не усугублять ситуацию. И, что куда важнее, выразить своё согласие таким образом, чтобы он точно понял её.

– Поражаюсь тебе. – Колтон поднимает лицо Айлы, не позволяя ей прятать взгляд. – Ты такая смелая до определённого момента!

– Я просто загадочная.

Попытка отшутиться и отвести взгляд не увенчалась успехом, потому как Колтон среагировал быстрее:

– Смотри на меня. А то я подумаю, что удерживаю тебя силой.

– Я, кстати, люблю такое.

Слова вырываются из Айлы непроизвольно. Колтон усмехается и мотает головой, будто смиряясь с тем, что поговорить нормально не получится даже сейчас, когда они пришли к согласию.

– Я не удивлён: в таком случае не надо ничего делать самой, – Колтон переходит на шёпот, – ведь за тебя всё решат. Очень удобно.

– Может быть.

– Дозированная независимость… – протянул он. – Интересная ты девушка, Айла Дэвидсон.

Слова Колтона не требуют ответа: это утверждение не нуждается в комментариях. Да и при всём желании, будь оно у Айлы, она не смогла бы что-то внятно ответить. Колтон сам давит ей на шею, мягко намекая дать ему больше пространства для действий, и снова он целует туда, где кожа наиболее тонкая и чувствительная. В этот раз Колтон явно чувствует себя свободнее, потому как то и дело оставляет лёгкие укусы на её коже. Не болезненные, но весьма ощутимые.

Айла даже не пытается о чём-то думать: всё равно не получится. Ещё и Колтон второй рукой скользит по бедру, задирая платье и играя с резинкой чулка, то и дело щёлкая ей и заставляя Айлу шипеть от неприятных ощущений.

– Напоминаю, что я здесь, – комментирует свои действия Колтон в перерывах между поцелуями.

– Я не забываю.

– Не верю.

Он точно сведёт Айлу с ума, не оставит ни одного сомнения в правильности того, что они делают, и тем более не позволит забыться. Хочется засмеяться от того, как Колтон, которого Айла то и дело провоцировала, сейчас открыто делает то же самое с ней. Все события, происходившие до этого момента, резко теряют смысл, потому что проигравшей в их глупой игре оказывается Айла. Но даже поражение нужно уметь принимать с достоинством.

Айла подаётся вперёд, чтобы быть ближе к Колтону, и даже позволяет себе закинуть руки ему на плечи. Не из вежливости или заботы, а потому что сама этого хочет. Тело кричит и умоляет о том, чтобы ему дали больше. И сама Айла этого желает не меньше. Ей мало, чертовски мало прикосновений Колтона: хочется чувствовать его везде, где только позволит их нынешнее положение.

– Давай, иди сюда.

Голос Колтона становится намного ниже, чем обычно. Он вновь направляет Айлу, а после сразу же целует. Требовательно и глубоко – так, что не поддаться искушению и не ответить невозможно. Колтон, не отрываясь от поцелуя, помогает Айле сесть на тумбу. Набатом звучащее в голове требование стать ещё ближе заставляет Айлу скрестить ноги у Колтона за спиной, притягивая его к себе.

Айле настолько мало этих ощущений и прикосновений, что она позволяет себе даже запутаться пальцами в чужих отросших волосах. Подстроиться под темп Колтона одновременно и просто, и сложно: он никуда не спешит, но каждое его движение настолько наполнено силой и требовательностью, что Айла порой не поспевает.

– А теперь план действий – слушай, пожалуйста, внимательно. – Колтон снова оттягивает резинку чулка. – Сейчас я делаю тебе очень хорошо и даю время подумать. Основательно так подумать, чтобы впредь обошлось без побегов и отшучиваний, и через неделю мы всё досконально обсуждаем.

Получается только угукнуть. Айла честно пытается вслушиваться в то, что он говорит, но разум уже полностью поглощён желанием получить больше ощущений прямо сейчас. Наверное, Айла сейчас бы согласилась на всё, лишь бы Колтон не останавливался.

– Не слышу чёткого и внятного ответа.

– Да, хорошо.

– Хорошо что? Мне нужно убедиться, что ты всё поняла.

– Через неделю мы досконально всё обсуждаем.

Первую часть предложения Колтона Айла помнит, но озвучивать её не спешит: она просто не сможет произнести такое вслух. Но у Колтона мнение абсолютно противоположное:

– Это не всё. Давай, ты справишься.

– Ты, – Айла пытается угомонить собственное учащённое сердцебиение, – сделаешь мне очень хорошо.

– Так лучше. А теперь расслабься, – говорит Колтон и отстраняется. – И получай удовольствие.

Пусть Айла и понимает, к чему Колтон клонит и что собирается делать, но всё равно волнуется. Она не представляет, что её ждет. Кажется, что ещё несколько прикосновений, и она банально рассыплется от того, сколько эмоций и чувств испытывает одновременно.

Колтон опускается на пол и бережно расстёгивает ремешки на её туфлях, прежде чем снять их. От этого жеста, наполненного такой несвойственной для их общения нежностью, Айла смущается – и продолжает смущаться, когда Колтон, едва касаясь кожи, скользит вверх от щиколоток к несчастным резинкам чулок. В этот раз он не оттягивает их и даже не притрагивается вовсе.

У Айлы не получается контролировать стоны, когда Колтон стягивает с неё нижнее бельё. Предвкушение берёт верх, и Айла приподнимается, чтобы облегчить Колтону задачу. Хочется спрятать лицо в ладонях, смотреть куда угодно, но только не вниз. Но её мнение в этой ситуации, видимо, не учитывается:

– Не отводи взгляд.

Он контролирует ситуацию полностью: стоит Айле только запрокинуть голову от того, насколько ей хорошо, как Колтон сразу же останавливается и начинает её дразнить. Он водит языком по самому чувствительному месту едва ощутимо, заставляя Айлу недовольно хныкать. Колтон словно забирает контроль даже над её телом: она уже не чувствует, как тянется навстречу, стоит только чужим движениям замедлиться или прекратиться вовсе.

Айла слышит, как собственный голос становится громче при каждом стоне. Она невольно отводит взгляд, чтобы проверить, закрыт ли дверной замок, но ничего рассмотреть толком не может: у неё перед глазами всё плывёт. Айле быстро становится не до этого, когда Колтон входит в неё пальцами и двигает ими так, что можно забыть собственное имя, полностью отдаваясь ощущениям.

Этот оргазм – лучший у Айлы за очень долгое время, если не за всю жизнь. Колтон не спешит останавливаться, продолжая водить по клитору языком до тех пор, пока Айла не начинает подаваться назад в попытке уйти от чрезмерной стимуляции.

Пока Айла приводит дыхание в норму, Колтон с той же заботой и бережностью уже надевает ей туфли обратно и застёгивает ремешок на них. Почему-то всё смущение уходит на второй план, и теперь Айла не стесняется смотреть Колтону прямо в глаза и даже ловит себя на мысли, что хочет продолжения.

– Помнишь, что будет дальше? – спрашивает Колтон, поднимаясь на ноги.

– Не думай, что ты настолько хорош, чтобы вызвать амнезию.

Айла сама не понимает, в какой момент к ней возвращается манера разговаривать так, но объясняет это самой себе чувством безопасности: уже ничего решать не нужно, и она своими словами точно ничего не испортит.

Колтон отвечает не сразу, потому что его прорывает на смех. Айла бы на его месте то же засмеялась, но у неё получается только возмущаться.

– Чтобы ты заговорила, мне теперь нужно будет доводить тебя каждый раз до оргазма? Интересный подход.

Айла только открывает рот, чтобы ответить, как её перебивают:

– Неделя, мисс Дэвидсон.

Теперь уже раньше уходит Колтон, и Айла уверена, что в зал он не вернётся и уедет с корпоратива вовсе. И пусть остаться сейчас в одиночестве, когда до этого рядом был слишком привлекательный Келли, это точно не то, что Айле по душе, но зато она явно впредь не будет так поступать ни с кем. У неё есть неделя, чтобы прибраться в голове, выгнать надоедливых тараканов и подмести за ними. Но это всё потом: сейчас она испытывает неистовое желание присоединиться к Генри и разделить его любовь к текиле.

Нельзя назвать прошедшую неделю сложной. Но она определённо далась Айле нелегко. Это она понимает только сейчас, когда в голове всё более-менее расставлено по своим местам. Конечно, пришлось потратить первый день каникул на то, чтобы отойти от последствий корпоратива, ещё раз переварить всё то, что на нём случилось, и уже потом думать над всеми теми вещами, о которых Колтон искренне попросил поразмыслить.

Не сказать, что это было трудно, скорее неприятно. Айла никогда не отличалась любовью к философии и психологии, поэтому все эти размышления, пусть и не требующие каких-то особых физических сил, заставили её напрячься. Но всё же Айле слишком понравилось происходившее между ними с Колтоном как на корпоративе, так и до него, поэтому даже не было сомнений в том, чтобы попытаться что-то выстроить.

Это обтекаемое «что-то» не даёт покоя и сейчас, когда Айла подъезжает к офисному зданию. Несколько минут приходится потратить на то, чтобы успокоить колотящееся в груди сердце, отчего Айла наматывает круги по небольшой прилегающей ко входу в здание аллее. Она оттягивает неизбежное, понятно дело. Только вот Колтон от неё явно не отстанет и будет требовать говорить ненавистными для Айлы словами через рот, а она их любит только тогда, когда в планах нет серьёзного разговора и выяснений сердечных отношений.

Перед тем как наконец войти в здание, Айла делает глубокий вдох, а затем резкий выдох. Она справится и придумает что-нибудь, чтобы не пришлось вытаскивать из самой себя слова клещами. В конце концов, может, её непонятные и необъяснимые то ли страх, то ли банальное нежелание вести задушевные разговоры о важном сегодня отступят. Вряд ли, конечно, но понадеяться стоит.

В офисе то и дело приходится кого-то пропускать: конец рабочего дня, все сотрудники спешат домой, и так сильно, что пару раз Айлу чуть ли не сбивают с ног в узких проходах. Вот они, минусы роста меньше среднего: тебя порой просто не замечают в толпе или считают небольшим препятствием, что можно пнуть, а не человеком, которого одним толчком в плечо рискуешь ненароком убить.

Благо, что в приёмной Колтона уже нет его секретаря: та женщина, наверное, неплохая, но взгляды, которыми она всегда провожает Айлу, слишком многозначительные и смущающие. Поэтому отсутствие секретаря сегодня точно улучшает настроение: не хотелось бы сталкиваться с вечно недовольным и осуждающим лицом (да, Айла уверена, что такое во взгляде этой женщины точно присутствует).

Всё же нужно постучаться, чтобы точно не отвлекать Колтона от работы. Зная его, он вполне может быть погребён под множеством никому не нужных бумажек. По крайней мере, Айла считает бесконечную макулатуру именно такой.

– Привет! – Айла бодрится, надеясь, что это поможет. – Могу войти?

– Да, конечно, – говорит Колтон, отрываясь от компьютера. – Я только тебя и жду.

Айла не смущается, но всё же несколько секунд мнётся у входа, не решаясь сделать и шаг. Отсюда видно, что у Колтона на столе уже стоят две чашки, наверняка полные горячего кофе: если приглядеться, можно заметить поднимающийся от них пар. Наверное, разговора ей всё же не избежать.

Она наконец присаживается на уже привычное место и ещё раз вздыхает, словно это поможет расслабиться. Она смотрит на Колтона так, будто за неделю он мог измениться: волосы теперь не такие длинные, но уложены на прежний манер, а под глазами уже не наблюдается такой синевы, как была до праздников. И энергии в Колтоне куда больше, чем обычно: теперь ему идеально подходит выражение «глаза горят».

– Как ты добралась? – Колтон облокачивается на стол. – Сегодня вроде уже не так ветрено.

– Да, но из-за снега цены на такси просто ужасные. Снега! У нас!

Айла жестикулирует, то указывая в окно с намёком на погоду, то тыча в свой телефон, ужасаясь тарифу на поездки по городу в настоящий момент.

– Всё растает уже ночью: я смотрел прогноз недавно – потепление обещают уже завтра.

– Надеюсь.

Айла с радостью бы продолжила беседовать о погоде, но ей этого не позволят. Беседа о снеге и ветре не более чем небольшая передышка перед тем, как Колтон перейдёт к чему-то по-настоящему важному, и тогда сбежать у Айлы определённо не получится, как бы она ни хотела и ни оглядывалась в сторону двери. Во-первых, она сама уже хочет всё выяснить. Во-вторых, очередной её побег усложнит всё ещё сильнее, а этого она не вынесет.

Когда в голове проносится кое-какая шальная мысль, Айла тихо хихикает, что не остаётся незамеченным для Колтона:

– Всё в порядке?

– Да, вполне. Просто, – Айла пожимает плечами и придвигается к столу, – задумалась кое о чём.

– Расскажешь?

– Попозже.

Айла надеется, что получится расстегнуть молнию на обуви как можно незаметнее, но, как назло, сегодня на ногах массивные ботинки, которые в обычных-то условиях снять проблематично, а уж сейчас, когда надо всё сделать тихо и оперативно, задача вообще представляется невыполнимой.

– Как знаешь, – Колтон усмехается. – Тогда буду рад послушать то, о чём тебе удалось подумать за эту неделю.

– Много о чём.

Айла предпочитает отвечать коротко, если возможности молчать не предусмотрено. При всём желании она не смогла бы выложить Колтону всё, что происходило в её голове за время каникул. С Софи-то после многих лет дружбы Айла не всегда делится тем, что происходит в её жизни, а тут Колтон, который каждое её слово будет рассматривать под увеличительным стеклом. У Софи хотя бы есть подобие предохранителя, который отлично срабатывает, если Айла входит в состояние медитирующего монаха, а Колтон такого не имеет. Но это пока что, Айла уверена.

– Ты хочешь остаться работать с нами – это я верно понимаю? – Колтон говорит медленно.

И выглядит при этом как тигр, готовый прыгнуть со своего места прямо на беззащитную птичку. Он выжидает и никуда не торопится, что Айлу то ли возбуждает, то ли бесит. Может, одновременно происходит и то и другое.

– Я же уже говорила.

– Говорила. И я тебя услышал. И даже согласился на твой вариант. Но я не понимаю, почему ты решила обсудить это в звонке, а не лично.

– Разве это самое важное?

– Одно из. Предлагаешь сразу перейти к чему-то более серьёзному?

Айла на это лишь кивает, а после, как только получается снять с себя злосчастный ботинок, вытягивает ногу так, чтобы носком касаться бедра Колтона. И ей определённо нравится смотреть на его удивлённое лицо.

– Не хочешь говорить словами, да?

– Ага, – Айла улыбается.

– Ладно, я понял. Зайду с другой стороны: ты свободна сегодня?

– Вполне.

Теперь уже улыбается Колтон.

Так странно наблюдать за Колтоном в незнакомых условиях! Да и сама Айла наверняка выглядит не так, как обычно, и потому от удивления она отходит только спустя час. Оно и понятно: Колтон привозит её в спа-центр. Знай Айла о его планах, точно бы взяла с собой все необходимые для такого отдыха вещи, но из-за неожиданности поездки приходится воспользоваться предложенным халатом для гостей. Благо, что он не особо сильно пригождается. Точнее, ненадолго.

Их с Колтоном хватает только на то, чтобы сделать самые короткие по времени процедуры. Это вполне объяснимо: Айле скорее хочется вернуться к тем ощущениям, которые ей дарили на корпоративе, а для Колтона же вся обстановка здесь максимально непривычная. Зато номер, где они будут ночевать, выше всяких похвал: с огромной кроватью и, кажется, ортопедическим матрасом, на который Айла падает, и ей сразу же хочет заснуть, но забыться в дремоте не позволяет Колтон, сразу же накрывший её тело своим.

Теперь он абсолютно другой человек. Сейчас Колтон с Айлой настоящий, и это заметно по тому, как он легко отдаётся этим ласкам: он не сдерживается и подстраивает Айлу и её положение так, чтобы была возможность контролировать тело под собой.

– А не слишком ли быстро, мистер Келли? – стонет Айла, когда Колтон начинает дразнить её, толкаясь бёдрами.

– Мы начали ещё неделю назад.

Колтон прикусывает сосок Айлы, и, видимо, это будет его новым контролирующим жестом. Айле не позволено отвлекаться – можно только получать удовольствие. Разнеженное от процедур тело так и требует ласки, и Айла сама не замечает, как начинает подаваться навстречу чужим движениям. Хочется уже быстрее отдаться Колтону целиком, каждой клеточкой своего тела, но Айла лишь в очередной раз вскрикивает, когда её сосок прикусывают чуть сильнее.

– Не спеши.

Голос у Колтона хриплый, и это распаляет ещё больше. Айле кажется, что вот-вот – и она банально не выдержит того, сколько в её теле сейчас скопилось чувствительности: каждый нерв работает на максимум, и это только от одной прелюдии. Что будет дальше, Айла представляет с лёгким страхом и неимоверным возбуждением: внизу уже пульсирует от желания, и в какой-то момент Айла решает взять всё в свои руки.

Попытка перевернуть Колтона, чтобы оказаться сверху, сразу же проваливается: руки Айлы оказываются наглым образом перехвачены и прижаты к матрасу. В этот раз Колтон даже не кусает её, а лишь на несколько секунд вдавливает запястья в кровать ещё сильнее. Айла под его контролем. И пора бы это признать.

– Не советую впредь так поступать. Иначе просто ляжем спать, – Колтон ухмыляется. – И я говорю очень-очень серьёзно.

– Правда?

– Настолько правда, что я уже тянусь выключать свет.

Но Колтон точно этого не сделает, и Айла чувствует это собственной промежностью. Предвкушение одолевает настолько, что голова идёт кругом. Хочется получить своё законное удовольствие как можно скорее, но Айле настолько хорошо от того, как Колтон ведёт её в их своеобразном любовном танце, что даже появляется желание не торопиться и позволить себе отдаться процессу, которым руководит этот чрезмерно обаятельный мужчина.

– Отпущу, если перестанешь паясничать, – Колтон подбородком указывает на запястья Айлы.

На это у неё получается только кивнуть – слова здесь определённо лишние.

Халат оказывается отброшен в сторону, но сам Колтон раздеваться не спешит. До этого момента Айла даже не подозревала, где и какие у неё есть эрогенные зоны, зато теперь она отчётливо чувствует, как ярко отзывается любое прикосновение к ним. Она стонет, когда Колтон слегка царапает своими короткими ногтями её ребра. Его руки скользят ниже, обхватывают талию и притягиваю Айлу вплотную к тому месту, которое она желает увидеть сильнее всего.

– Чувствуешь? Это всё ты.

Айле даже не нужно отвечать: за неё всё говорит тело. Она трётся о пах Колтона в попытке получить хоть какую-то стимуляцию. Наверное, Айла сейчас выглядит крайне отчаянно, потому как Колтон, усмехаясь в очередной раз, стягивает с себя халат. Теперь у неё получается немного лучше рассмотреть татуировку, до того скрытую осточертевшими рубашками. Витиеватые терновые узоры обвивают литую мужскую грудь и спускаются ниже, за ними следуют и глаза Айлы. Не будь она в столь деликатном положении, когда о её инициативе речь пока что не идёт, то точно бы прошлась языком по члену Колтона, уделив особое внимание головке, но сейчас приходится лишь сглотнуть слюну и смотреть.

Колтон тянется к откинутому за ненадобностью халату, недолго роется в кармане и достаёт так необходимый сейчас фольгированный квадратик. Дальше Айла уже не думает и лишь наслаждается тем, насколько Колтон хорош. Её руки вновь оказываются зафиксированы над головой, и контролировать ситуацию не получилось бы никаким образом. До безумия хочется вцепиться во влажные волосы Колтона, притянуть его ещё ближе к себе и поцеловать. Целовать-целовать-целовать, пока губы не онемеют от усталости. Но даже это желание быстро испаряется, будто никогда не существовало. У Айлы получается только стонать и томно вздыхать, так что ни о каких мыслях не может идти речь.

Движения Колтона сильные, размашистые, с выверенным темпом – точно такие, какими их представляла Айла. В какой-то момент он и вовсе останавливается, и Айла не успевает даже спросить, что случилось, как оказывается уже в абсолютно другом положении: с опорой на локти и колени. И в такой позе ощущения абсолютно другие. Они глубже, полнее, и Айла даже начинает беспокоиться о шумоизоляции – настолько громко она наслаждается тем, как Колтон берёт её.

По привычке Айла тянется к клитору, но ей это не позволяют. Её движение прерывают грубо, но сейчас именно так и нужно. Колтон тянет её за волосы, заставляя податься наверх. Айла чувствует жар от его груди, к которой оказывается прижата.

– Ты можешь только получать удовольствие. Остальное оставь мне.

Колтон это не говорит – рычит. И Айла сдаётся. Тем более что его пальцы справляются с дополнительной стимуляцией намного лучше: они двигаются в заданном темпе, как получилось бы только у Колтона. И оргазм наступает настолько быстро, что Айла в первые мгновения даже не понимает, что с ней происходит. Тело словно пронизывает слабым током, отчего каждая мышца напрягается. И это настолько ярко, что вот-вот – и перед глазами пойдут звёздочки.

Разрядку Колтона Айла также чувствует. И его стоны звучат одновременно как награда и как благодарность. Это Айле определённо нравится. Как и сам Колтон Келли, в принципе. Теперь-то это уже можно и даже хочется признать.