Не открывая глаза, я нашарила рукой мобильный телефон, который разрывался противной мелодией. С трудом приоткрыв одно веко, я случайно увидела время и застонала: четыре утра. Кому там не спится в такое время? Подавив очередной тяжелый стон, я просипела в трубку:

— Слушаю.

— Сашка, доброе утро, — раздался бодрый голос Макса.

Максим — мой новый друг, с которым мы познакомились около месяца назад. Наша встреча произошла ночью среди деревьев, где он стоял в одних трусах, на которых были приклеены огромные кислотно-зеленые пушистые усы. Любая на моем месте сбежала бы, оглашая всю территорию поселка визгом. Но только не я. Как всегда, чувство самосохранения послало свою хозяйку по веселому маршруту и пустилось в поисках очередных приключений. Хвала небесам, Макс не оказался маньяком и наше необычное знакомство переросло в хорошую дружбу, а возможно и во что-то большее в будущем. Максим оказывает мне знаки внимания, а я иногда отвечаю взаимностью, но из-за моего вредного характера дело двигается со скоростью больной улитки. И хоть мы знакомы всего ничего, Макс уже неоднократно доказал, что он прекрасный друг и партнер. Он помог мне разобраться в одном неприятном деле, чем выручил меня и мою семью из беды.

— У кого как, — раздраженно буркнула я, зарываясь как можно глубже под одеяло.

— Прости, что разбудил. У меня проблема, — серьезно заявил он.

— Выкладывай, — обреченно вздохнула я, понимая, что поспать мне не дадут.

Но все-таки окончательно проснуться так и не удалось, поэтому, пока Макс вываливал на меня гору информации, я блаженно нежилась в складках прохладной простыни и досматривала сон.

— Выручишь? — ворвался в мой сонный мозг вопрос.

— Без проблем, — пробормотала я, благополучно прослушав все, что говорил мой собеседник. Надеюсь, Макс не обидится, если я перезвоню ему позже, когда окончательно проснусь.

— Тогда ближе к обеду, — обрадовал он меня.

— Угу, — ответила я, окончательно улетая в объятия Морфея.

Проснулась я, когда солнце светило высоко в небе, врываясь лучами в недра моей новой спальни. Буквально неделю назад мы с сестрой и детьми переехали в новый дом, который неожиданно достался мне за поиски преступника. Приятный бонус, если учесть, что я чуть не умерла от рук бандитов[1]. Но, видимо, где-то на небесах решили, что мне рано покидать эту землю, и все закончилось благополучно для меня.

Новый дом радовал светлыми комнатами и запахом хвои: сразу за забором начинался сосновый лес. Я вышла на балкон и, щурясь от яркого солнца, улыбнулась новому дню. Сейчас приготовлю себе кофе и решу, чем мне сегодня заняться. Со вчерашнего дня я в отпуске и надеюсь, что он будет спокойным. Работаю я переводчиком в одной небольшой московской фирме, специализирующейся на переводах книг и текстов, и когда случается аврал в выполнении заказов, начальство может вызвать на работу в срочном порядке, несмотря на законный отдых.

Я сделала себе кофе с молоком и устроилась на террасе. Мебелью мы обзавелись пока что только самой необходимой, поэтому я просто вынесла из кухни стул и пристроилась на нем, подставив лицо солнечным лучам. Ксюша, моя сестра, со своей дочкой Юлей и моим сыном Тимофеем отправились на все выходные к приятелям на дачу, а это значит, что до завтрашнего вечера я буду отдыхать в тишине. Когда дома есть двое детей десятилетнего возраста, о покое можно только мечтать. Ксюша предложила мне поехать с ними, но я представила, как остаюсь одна дома в тишине и спокойствии, и отказалась. Когда еще выпадет такой шанс побыть наедине с собой? Сестра уловила мое настроение и решила не настаивать, пожелав хорошо отдохнуть, чем я сейчас и занималась.

Отпивая ароматный кофе, я вспомнила про утренний звонок Макса. Часы уже показывали полдень, но я надеялась, что он не обидится столь позднему проявлению интереса к его проблеме. Согласна, я поступила не по-товарищески, не выслушав своего приятеля, но я до двух ночи слушала сетования подруги о проблемах с мужем и банально не смогла проснуться, чтобы внять еще и Максу. Сейчас буду исправляться.

Я набрала нужный мне номер и услышала: абонент временно недоступен. Что ж, перезвоню чуть позже. Надеюсь, у Максима не вопрос жизни и смерти. Хотя вряд ли: если бы было что-то серьезное, он давно бы уже набрал повторно. Успокоившись, я допила кофе и отправилась мыть кружку. На шум воды прибежал Маус. Кот отчаянно заскреб лапами по кухонному шкафчику, в котором хранился сухой корм.

— И тебе доброе утро, — хмыкнула я, доставая пакет с кошачьей едой.

— М-р, — отозвался пушистик, нервно барабаня хвостом около своей миски.

Я насыпала Маусу еду и пошла в гостиную, чтобы поваляться на диване с книжкой в руках. Вчера я купила шесть новых детективов, чтобы приятно провести долгожданный отпуск в их обществе. У входа в комнату меня застал громкий стук во входную дверь. Вздрогнув от неожиданности, я поплелась открывать.

— Привет, — в дверном проеме лучезарно улыбался Макс.

— Как ты тут оказался? — опешила я. — И почему у тебя телефон недоступен?

— Разрядился, наверно, — беззаботно пожал тот плечами. — Принимай гостей.

— Проходи, — радушно пригласила я, отступая в сторону.

— Мама, бабушка, заходите! — крикнул Максим, повернув голову.

— Какая мама? — округлила я глаза.

— Моя.

— В смысле? — меня всю передернуло.

Я вспомнила нашу первую и пока единственную встречу с родственниками Макса. Мы зашли пообедать в кафе и неожиданно наткнулись там на его маму и бабушку. У меня нет сил не то чтобы описывать, а даже вспоминать ту встречу. Скажем так, родственники у Максима специфические. Моего терпения вряд ли хватит, чтобы выдержать с ними еще одну встречу.

— Ты зачем их с собой взял? — прошипела я, нервно поправляя домашнюю футболку.

— Как? А куда им деваться? — посмотрел Макс на меня в упор.

— Что значит куда деваться? У меня тут что — парк развлечений? Если не знал, куда их сводить, то мог бы попросить совет, я бы тебе порекомендовала какой-нибудь музей или выставку! — разозлилась я.

— И что, им жить теперь в музее? — поджал губы Максим.

— Что значит жить? — опешила я.

Макс на секунду задумался и поинтересовался:

— Ты слушала, о чем я тебе говорил по телефону?

Я на мгновение замялась и призналась, опустив глаза:

— Нет.

— И что нам теперь делать? Нам жить негде, — огорошил он меня.

— Что значит жить негде? — подпрыгнула я.

Оказалось, что ночью их квартиру затопили соседи сверху, у которых прорвало трубу. Дома у них никого не было, и пока Максим решал проблему, его квартира постепенно превращалась в аквапарк. Кто сталкивался с подобной проблемой, тот понимает, как это сложно. Теперь, чтобы сделать ремонт, потребуется минимум месяц, а податься беднягам некуда. Макс хотел снять номер в отеле, но его мать, Феодулия Марковна, наотрез отказалась, и тогда он позвонил мне. Я же, нежась в теплой постельке, сквозь сон радушно согласилась поселить нежданных гостей у себя. Теперь Макс, Феодулия Марковна и Перпетуя Арнольдовна — бабушка Максима — со всеми своими вещами стоят на пороге моего дома и ждут, когда я пропущу их внутрь. Худшего отдыха представить просто невозможно. Лучше бы я не отстаивала у начальства свое право на летний отпуск и согласилась взять его в ноябре. Вот только сожалеть об этом поздно.

Кто не знаком с родственниками Максима, поясню: его мама — женоненавистница и считает, что все представительницы прекрасного пола должны стоять в нескольких метрах от ее замечательного сына. Единственное, что она допускает, — это связи на стороне, но никак не что-то большее. Доказывать ей, что между нами с Максом нет ничего, кроме дружеских отношений, бесполезно. Она воспринимает меня как самого опасного врага и готова испепелить взглядом.

Бабушка Максима не имеет ничего против моего общества, но один только ее вид повергает меня в ужас. В первую нашу встречу она шокировала меня зеленым ирокезом, обрамленным синими дредами. Одета Перпетуя Арнольдовна была в мини-юбку и косуху, держа в руках биту наперевес. А теперь скажите мне, что можно ожидать от такой женщины? Вот и я не знаю. Лучше бы ко мне в гости явился цирк с необученными крокодилами, чем это семейство. Я не против временно приютить Макса, но его родственники вызывают у меня судорогу и нервный тик.

Преодолев себя, я ослепительно улыбнулась и сказала приторно-медовым голосом:

— Добро пожаловать, гости дорогие.

Слегка отступив от входной двери и мысленно матерясь на всю катушку, я пропустила их внутрь. Хорошо, что люди не умеют читать мысли друг друга.

— Хеллоу, детка, — улыбнулась мне Перпетуя Арнольдовна.

Сегодня она была одета в ярко-розовое пышное платье на бретельках, длина которого была чуть выше колена. Волосы ее были завиты в крупные локоны и выкрашены в кислотно-розовый цвет с несколькими синими прядями. Я прикрыла глаза и пропустила ее вперед, освобождая путь Феодулии Марковне. Ее статная, подтянутая фигура с гордой осанкой внушала мне опасения. На лице матери Макса в обрамлении густых темных, явно крашеных волос до плеч читалось пренебрежение ко мне, а во взгляде холодных голубых глаз — явное превосходство. Я содрогнулась и отвернулась.

Мать Макса зашла внутрь, заглянула во все комнаты первого этажа и взвизгнула:

— И тут ты нам предлагаешь жить?

Она негодующе уставилась на Макса, даже не удосужившись поздороваться со мной.

— Мама, — с укором произнес Максим.

— Вас что-то не устраивает? — прищурилась я, ощущая, как внутри начинает подниматься злость.

— Да, — уперла она руки в бока.

— И что же? — процедила я.

— Здесь невозможно жить! — заверещала она. — Практически нет мебели и грязно.

— Что значит грязно? — негодующе рявкнула я, вспоминая, как вчера целый день делала генеральную уборку.

Феодулия Марковна провела пальцем по столешнице на кухне и показала мне чистый палец.

— А это что? — спросила она с вызовом.

— Что?

— Крупинка сахара или соли! — заорала она.

— Вы для начала определитесь, — нагло ухмыльнулась я.

— Ты мне еще и дерзишь? — взвыла она сиреной.

Я начала закипать. Еще в первую нашу встречу я поняла, что если начать лебезить перед этой женщиной, то она сядет мне на шею и будет издеваться до изнеможения. Моего изнеможения. Поэтому я не собиралась так просто сдаваться и решила отстаивать свои границы до конца, как только смогу. Это не я пришла к ней домой, в конце концов.

— Если вас что-то не устраивает…

Договорить я не успела, меня перебил Макс.

— Нас все устраивает. Мама, — повернулся он к ней, — мебель у нас есть своя, а если тебя не устраивает порядок, я вызову клининговую компанию.

— Дома у себя будешь клининг вызывать! — взревела я. — А здесь и так чисто.

— Грязно! — взвыла Феодулия Марковна.

— А мне здесь нравится, — раздался чавкающий звук.

Мы все дружно обернулись на Перпетую Арнольдовну. Она стояла у открытого холодильника и большими кусками грызла колбасу. В другой руке у бабушки была открытая бутылка кефира. Женщина громко отхлебнула и подмигнула мне.

— Можно тебя на минутку? — обернулась я к Максу.

Мы вышли в соседнее помещение, которое служило нам с Ксюшей кабинетом.

— Я не буду терпеть замечания твоей мамы. Если хотите тут остаться, то объясни ей, что она находится в гостях! — прошипела я вне себя от злости.

— Может, ты сама? — неуверенно произнес Максим, опасливо косясь в сторону кухни.

— Нет, — отрезала я. — Это твоя мама.

— Хорошо, — нервно дернулся он.

Макс вышел из комнаты, а я устало опустилась на стул и забарабанила пальцами по рабочему столу.

Жить целый месяц под одной крышей с мамой Макса — это невыполнимое испытание, и, если я сейчас дам слабину, она превратит мою жизнь в ад. Я не могу допустить этого. Завтра вечером вернутся Ксюша и дети. Представляю, в каком они будут восторге, выслушивая в свой адрес замечания от посторонних людей. Ксюта (так я ее иногда называла еще с детства) — мягкий человек, она просто промолчит и смоется на работу. Тимка тоже неконфликтный ребенок, он спокойно уйдет в свою комнату и усядется играть или читать книгу. А вот Юлька молчать не станет. Несмотря на то, что ей только десять лет, она в карман за словом не полезет и быстро покажет Феодулии Марковне где раки зимуют. Если учесть характер этой женщины, нас ожидает самая настоящая война. Я чуть не разревелась от сложившейся ситуации, но быстро взяла себя в руки и вышла к гостям.

— Вы все обсудили? — спросила я.

— Да. Так и быть, мы останемся, — процедила мать Максима.

Она еще и одолжение мне делает! Я подавила рвущиеся наружу слова и улыбнулась:

— Тогда будем располагаться. Надо только придумать что-то со спальными местами. Как видите, — обвела я рукой пространство, — у нас пока что не так много мебели.

— А наша на что? — воскликнула Перпетуя Арнольдовна. Она уже успела дожевать колбасу и принялась за сыр.

— Что ваша? — не поняла я.

— Так мы с мебелью приехали, — огорошила меня бабушка Макса.

— Зачем? — округлила я глаза.

— Александра, — раздраженно начала мать Макса, — у нас в квартире потоп. Если оставить там мебель, она пропадет. Мы и так спасли немногое, остальное придется менять, потому что оно непригодно к использованию.

— И много мебели вы спасли? — осторожно спросила я.

Как оказалось, у ворот дома стоял грузовик со всеми вещами пострадавших. Я нервно окидывала взглядом груду мебели.

— У соседей лопнули трубы, — тихо произнес Максим. — Залило полностью все комнаты и лишь слегка — мамину и бабушкину. Здесь мебель из их спален.

— Сколько комнат у вас в квартире? — поинтересовалась я.

— Три спальни, гостиная, кабинет, кухня и два раздельных санузла.

— Нехило, — поразилась я.

— У мамы была двухкомнатная квартира, но, когда я начал хорошо зарабатывать, мы продали ее и купили пятикомнатную. Мама наотрез отказалась жить отдельно, пока я не обзаведусь семьей. А мне не принципиально, — пожал он плечами.

«С такой мамой ты семьей никогда не обзаведешься», — хотела было сказать я, но тактично промолчала. Я еще раз обвела взглядом мебель: две двуспальные кровати, два комода, четыре тумбочки, два туалетных столика, два стула, четыре кресла, два небольших столика и огромный шкаф.

— А почему шкаф один? — неожиданно спросила я.

— У мамы в комнате встроенный гардероб. Его не вывезешь, — развел он руками.

— Какая жалость, — не выдержав, съязвила я.

Максим покосился на меня, но не стал ничего отвечать.

— Потребуются грузчики, — обреченно вздохнула я.

Провозились мы до позднего вечера. Сначала перенесли мебель из Юлиной комнаты к Тимофею: придется детям временно опять пожить вместе. Представляю, в каком они будут восторге: только обзавелись личным пространством — и опять его лишились.

Мы попытались разместить все в освободившейся комнате, но количество квадратных метров не позволило, поэтому часть мебели поселилась в гостиной. Помимо нашего углового дивана со столиком и секции с телевизором теперь там стояли два комода, четыре кресла и еще два столика. Слишком много мебели, на мой взгляд, в помещении, которое предназначено для отдыха. Успокаивало одно: в комнате, которая досталась Феодулии Марковне и Перпетуе Арнольдовне, повернуться вообще было негде, но мать Макса сама настояла, чтобы там было как можно больше мебели: она хотела разместить там все свои личные вещи.

Самого Максима я поселила в кабинете, там стоит вполне удобный диван, который можно разложить. Макс остался доволен, а мне кабинет на время отпуска ни к чему. Надеюсь, дольше гости не задержатся: жить под одной крышей с мамой Максима — сомнительное счастье.

Ужином я занялась, только когда часы пробили одиннадцать вечера. Конечно, поздновато для трапезы, но у меня в желудке не было ни грамма еды с самого утра, если можно считать за еду кружку кофе. В отличие от нас с Максом, Феодулия Марковна успела поесть дважды, не побрезговав содержимым моего холодильника. Мне, конечно, не жалко, но женщина явно уже чувствовала себя как дома. Надеюсь, свои правила она устанавливать не станет. Хорошо хоть Перпетуя Арнольдовна, чтобы, как она сказала, не мешаться под ногами, вызвала такси и поехала в Москву на встречу с друзьями.

Да, мы живем не в Москве, а в небольшом городе в часе езды на электричке от столицы, Александровке. Наш дом расположен на краю города рядом с лесом, и здесь безумно чистый воздух, пропитанный запахом сосен. Поэтому менять жилье на квартиру в Москве я не хочу. Детям лучше дышать свежим воздухом, тем более что инфраструктура в Александровке довольно развитая.

За всеми этими мыслями я не заметила, как порезала кубиками куриное филе и обжарила его на сковороде. Добавив туда замороженную смесь овощей с рисом, я залила все водой и только закрыла сковороду крышкой, чтобы потушить до готовности, как со второго этажа раздался утробный вопль. Выронив от неожиданности лопатку, я стремглав помчалась наверх. Крики раздавались из комнаты, которую я отдала гостям. Я ворвалась в спальню и огляделась. Следом за мной в комнату влетел Макс с тапкой в руке. Феодулия Марковна стояла с вытаращенными глазами у кровати и вопила во все горло. На подушке, вжавшись в наволочку и прижав уши, лежал Маус.

— Что это? — кричала Феодулия, тыча пальцем в испуганного кота.

Я сложила руки на груди и ответила:

— Скорей уж кто, а не что, если вы имеете в виду Мауса.

— Выкинь его немедленно! — приказала женщина.

Я посмотрела на ее разгневанное лицо и разозлилась.

— Разбежалась!

— Тогда это сделаю я!

— Вы не посмеете, — зарычала я в ответ.

— Мама, это всего лишь кот, — спокойно сказал Макс, надевая на ногу тапку.

— Это не кот, это ходячая антисанитария! — взревела в ответ Феодулия Марковна.

— Вообще-то коты очень чистоплотные создания, — парировала я.

— Животное должно жить на улице.

— Маус никому ничего не должен, — ответила я негодующе, сгребая с подушки и прижимая к себе трясущееся тельце. — Он у себя дома.

— Ты меня попрекаешь жильем? — взвизгнула женщина.

— Ничем я вас не попрекаю, — возразила я. — Но Маус тоже живет в этом доме и никуда отсюда не денется.

— Животные — переносчики болезней! Ты должна от него избавиться!

— Нет, — отрезала я.

— Да.

— Мама! — воскликнул Макс.

Если я сейчас не уйду, боюсь, что наговорю лишнего и потом буду об этом жалеть. Развернувшись, я вылетела из спальни. Вовремя я вернулась на кухню: на плите уже был готов ужин. Я выключила огонь и открыла холодильник.

— Ты испугался, бедный? — зарылась я носом в пушистую шерстку. — Сейчас я тебя угощу чем-нибудь вкусным.

Я обшарила взглядом полки холодильника и достала ветчину. Опустив Мауса на пол, я отрезала небольшой кусочек и угостила кота. После чего, разложив еду по тарелкам, громко позвала всех к столу:

— Ужин готов!

— Где животное? — раздался голос Феодулии.

Я глянула на Мауса, вольготно развалившегося посреди кухни, посмотрела на входящего в помещение Макса. Тот лишь пожал плечами.

— На кухне! — не стала я тянуть с ответом.

— Тогда я буду сидеть голодная! — взвизгнула мама Макса.

— Да пожалуйста, — буркнула я себе под нос. Проголодается и спустится.

Поужинав, Максим вызвался помыть посуду, а я не стала возражать. День выдался насыщенный, силы остались лишь на то, чтобы принять душ и упасть в кровать.

Уже лежа в постели, я гладила теплого Мауса у себя под боком и думала, как выдержать следующий месяц. Завтра вернутся Ксюша с детьми, и ситуация обострится. Когда сегодня они мне звонили, я не стала портить им настроение и рассказывать о гостях. Пусть хоть у них выходные будут веселые. Тем более что я чувствую себя виноватой в том, что на нас свалились гости. Если бы я внимательно слушала Макса, возможно, мне удалось бы выкрутиться из сложившейся ситуации.

Утро опять началось со звонка мобильного телефона. Испугавшись, что снова могу прослушать что-то важное, я вздрогнула и моментально проснулась.

— Александра Владимировна, доброе утро.

Я скосила глаза на часы. Воскресенье, семь утра. Действительно «доброе утро».

— Доброе утро, Танюша, — нехотя отозвалась я.

После того как у нас появился свой дом, мы сдали свою квартиру молодой паре: Тане и Диме. Спустя пару дней мы поняли, что они аккуратны, чистоплотны и очень ответственны. Мне требовалось снять показания счетчиков, и так получилось, что я явилась к ним без предварительного звонка. Такой чистой я нашу квартиру еще никогда не видела. На входе Таня попросила меня помыть руки и обработать их спиртовым раствором, а на ноги обуть резиновые тапочки. Я удивилась такой просьбе, но спорить не стала. Так и выяснились положительные качества наших квартиросъемщиков. Мы с Ксюшей обрадовались и теперь спим спокойно. Изначально мы боялись, что молодые люди будут устраивать вечеринки и наша квартира превратится в притон. Хорошо, что опасения оказались беспочвенны.

— Александра Владимировна, вам опять письмо пришло, — обрадовала меня Танюша.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Заеду попозже.

— Хорошо. Буду ждать, — вежливо отозвалась девушка.

Я отсоединилась и уставилась в потолок. Сон не шел, но, несмотря на дикую усталость вчера, сегодня я чувствовала себя отдохнувшей. Я довольно потянулась и пошла умываться.

Сделав все необходимые водные процедуры, я отправилась на кухню и включила чайник. Открыла холодильник и обозрела его содержимое. Я редко завтракаю, но сейчас у нас обитают гости и придется что-то готовить, поэтому я сделала лаваш с яйцами, сыром, зеленью и сметаной. Получилось очень вкусно. Надеюсь, гостей устроит такой завтрак. Довольная собой, я оставила на столе записку, что скоро вернусь, и помчалась к Тане.

Дверь мне открыл Дима и радушно пропустил внутрь.

— Александра Владимировна, не забудьте, пожалуйста, помыть руки.

— Прости, но я буквально на минутку. Только заберу письмо и пора бежать, — слукавила я.

— Понимаю. Вот, возьмите, — протянул он мне белый конверт.

— Дима, а ты не знаешь случайно, его принес почтальон? — задумчиво спросила я.

— Да. Я как раз возвращался домой и наткнулся на женщину у почтового ящика. У нее была почтальонская сумка, я уже видел ее однажды в нашем доме.

— Спасибо. У вас все в порядке? — спросила я, чтобы не быть невеждой.

— Да, конечно, — заверил меня Дима. — Танюша побежала в магазин. У нас стиральный порошок закончился, и средство для мытья полов.

«Не удивительно», — хмыкнула я мысленно. Если каждый день делать уборку, то никаких запасов надолго не хватит.

— Передавай ей привет, а мне пора бежать.

— Непременно, — вежливо отозвался парень. — До свидания.

— До свидания, — кивнула я и поспешно покинула квартиру.

На улице я взглянула на конверт. На нем не было обратного адреса. Уже догадываясь, какой текст увижу внутри, я решила прочитать письмо позже и спрятала его в сумку.

Дома стояли крики и визг.

— А я говорю, так будет лучше!

— Нет!

— Да!

Я зашла в гостиную и оглядела «картину маслом»: у противоположной от входа стены стояла мать Максима и прикладывала репродукцию с какой-то замысловатой абстракцией к стене. Рядом с ней стояла Перпетуя Арнольдовна и угрожающе трясла увесистым молотком.

— Что здесь происходит? — полюбопытствовала я.

— Обновляем интерьер, — недовольно поджала губы Феодулия Марковна.

— А чем вас нынешний не устраивает? — поразилась я, оглядывая светлую гостиную.

— Серо и убого, — презрительно скривилась женщина.

Солнечные лучи уютно освещали просторную комнату, и назвать помещение серым у меня бы язык не повернулся. Но это у меня. У Феодулии Марковны явно было свое мнение на этот счет.

— Сашенька, — прищурилась Перпетуя Арнольдовна. — Скажи Феодулии, что здесь эта картина будет смотреться, как на корове седло.

— Полностью согласна. К тому же для этого придется вбить сюда гвоздь, — резонно заметила я.

— Тебе жалко, если здесь будет висеть картина? — взвизгнула мама Макса.

— Нет, но вы уедете, а дырка в стене останется, — спокойно пояснила я свои слова.

— Макс! — взревела Феодулия. — Твоя Саша выгоняет нас из дома.

Я возвела глаза к потолку: за что мне это? Почему эта женщина любые мои слова переворачивает с ног на голову?

— Что случилось? — выглянул из кабинета всклоченный Макс.

— Твоя Саша не разрешает мне повесить картину, — уперла руки в бока Феодулия Марковна.

— Я не его Саша, — решила возмутиться я.

— И выгоняет нас из дома! — взревела сиреной женщина, не обратив на мои слова никакого внимания.

— Никого я не выгоняю, — нахмурилась я.

— Мама, у меня сейчас важные переговоры по сети, — устало потер лицо Максим. — Неужели вы не можете сами разобраться?

— Я придумала! — захлопала в ладоши Перпетуя Арнольдовна. — Мы приклеим картину на двусторонний скотч.

Я приросла ногами к полу. Кажется, через месяц здесь можно будет заново делать ремонт. Неуемная энергия этой бабульки хуже десятибалльного цунами. Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула воздух. Если я продолжу спорить, то боюсь, что мои нервные клетки попросту не выдержат двойного натиска.

— Делайте, что хотите, — обреченно махнула я рукой и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Макс, увидев, что конфликт исчерпан, последовал моему примеру и моментально скрылся в кабинете.

В спальне я села на кровать и достала конверт из сумки. Из вскрытого конверта выпал сложенный лист бумаги.

На белом листе чернел текст: «Ты до сих пор не поняла, что тебе надо сделать? Вы с Ксюшей не родные сестры. Сделай тест ДНК и поймешь, что я права. Ваши матери вас не бросали. Узнай правду. Или мне стоит рассказать об этом Ксении? Как, думаешь, она к этому отнесется? Возможно, обрадуется, что такая взбалмошная девица не приходится ей сестрой».

Это было уже третье такое письмо за последние дни. Неизвестный отправитель в очередной раз оповещает меня о том, что мы с Ксюшей не родные сестры и наши матери нас не бросали. Кто это делает и зачем, мне непонятно. Все письма были без обратного адреса. Чего хочет добиться автор этих посланий, мне тоже оставалось не ясно. Нет, оно, конечно, понятно, что неизвестный человек хочет, чтобы я усомнилась в нашем с Ксютой родстве и принялась доказывать это. Только вот зачем? Какая от этого выгода отправителю? Допустим, я пойду у него на поводу и помчусь проверять наше с сестрой родство. А дальше что?

«Ваши матери вас не бросали», — перечитала в очередной раз я. Но тогда как мы оказались в детдоме? Почему нас никто не искал? Чем больше думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что это чей-то злой розыгрыш.

Да, мы с сестрой выросли в детском доме. Однажды его директор обнаружила под дверями своего заведения двух малышек, кое-как завернутых в простыни, с запиской, на которой были лишь наши имена, и пригрела. Нам тогда было около месяца и все посчитали, что мы сестры-двойняшки. Нам повезло попасть в детдом экспериментального типа. Его директор, Анна Степановна, болела душой за каждого своего воспитанника. Зорко следила, чтобы мы были сытно накормлены и тепло одеты. Именно поэтому в доме всегда царили теплота и гармония.

Если эти письма не чья-то шутка, то как мы попали в детский дом? Если мы не родные сестры, то как оказались вместе? Почему отправитель только сейчас сообщает мне об этом? В одном из писем по тексту стало понятно, что пишет мне женщина. Откуда она об этом узнала? И зачем ей это вообще? И если это чья-то шутка, то чья и зачем? В голове образовался запутанный клубок мыслей. Мне срочно нужно расслабиться и привести их в порядок.

Я направилась в ванную под громогласные крики, доносившиеся с первого этажа. Даже не хочу думать о том, что там вытворяют.

Набрав ванну с пеной, я блаженно вытянулась в горячей воде. Даже если я узнаю, что Ксюша мне не родная сестра, то от этого ничего не изменится. Мы практически с рождения знаем, что сестры, и всегда неразлучны. Если незнакомка хочет это разрушить, то у нее ничего не получится. Единственное, что меня действительно взбесило, так это угроза рассказать обо всем Ксюте. Зная ее характер, я уверена, что она начнет переживать и не сможет нормально ни жить, ни работать. Ее будут терзать мысли о неизвестной матери, лишившейся ребенка. Но действительно ли это так? Как мы могли попасть в детдом, если наши матери тут ни при чем? Нас похитили? Но зачем? Бред какой-то. Естественно, я не собираюсь делать никакие тесты, но ситуация мне совершенно не нравится. Я не понимаю, почему все это вылезло наружу через такой большой промежуток времени. От одолеваемых мыслей хочется выть. Я задержала дыхание и погрузилась с головой под воду. Вынырнув, пришла к простому решению.

Ответ на все мои вопросы лежит на поверхности: мне всего лишь нужно найти женщину, отправившую эти письма, и вытрясти из нее правду. Вот только как это сделать, если на конверте нет никакой информации? Почему неизвестная боится встретиться со мной и поговорить откровенно? Если она знает, что мы с Ксютой не сестры, значит, ей известно гораздо больше. Сейчас же отправлюсь на почту и найду почтальона, принесшую это письмо. Возможно, она видела эту женщину и сможет мне помочь.

Воодушевленная своим решением, я выбралась из ванной. Берегись, аноним, Александра Соколова тебя непременно найдет, и тогда тебе будет не до шуток.

Я наспех высушила волосы и натянула майку и джинсы. Пробегая мимо гостиной, я увидела, как Феодулия Марковна меряет стену рулеткой, но не стала задавать вопросы и ринулась на автобусную остановку.

Несмотря на выходной день, почта работала, и мне не пришлось ждать понедельника. В помещении было не протолкнуться. Я на мгновение растерялась и уставилась на спорящих бабушек. Это же надо было мне так попасть! Помню, когда зимой отправляла бандероль по работе, здесь стояла оглушающая тишина. Сегодня же мне казалось, что я попала на рынок в самый час пик.

Две женщины преклонного возраста сцепились между собой, а еще четыре пытались растащить их в разные стороны. Интересно, что они не поделили? Меня чуть не сбили с ног, но я успела вовремя отпрыгнуть в сторону и заприметила приоткрытую дверь, ведущую внутрь здания.

Аккуратно обойдя стороной толпу, я прошмыгнула в коридор, ведущий к подсобным помещениям.

— Сюда посторонним вход запрещен, — раздалось у меня за спиной.

Я обернулась и увидела женщину в синем халате с ведром и шваброй. На ее добродушном лице не было ни оттенка агрессии, лишь небольшая усталость.

— Извините, — смутилась я. — Как найти заведующую?

— Ее сейчас нет на месте, — пожала женщина плечами.

— Вот как, — расстроилась я. — А когда она вернется?

— Через неделю, — хмыкнула женщина.

— Я не могу ждать неделю, — на меня накатила усталость.

— А по какому вы вопросу? — участливо спросила уборщица.

— Хотела узнать, кто приносит нам корреспонденцию, — откровенно поделилась я.

— Не принесли какой-нибудь журнал? — обеспокоенно поинтересовалась женщина.

— Нет. Прислали письмо и не указали обратный адрес. Теперь не знаю, как отправить ответ. Письмо очень важное. Если начальник узнает, что я не ответила на него, уволит, — вдохновенно соврала я.

— Понимаю, — задумчиво протянула женщина.

Было видно, что она о чем-то размышляет.

— Может, вы знаете, кто приносит нам письма? — осторожно спросила я. — Это действительно очень важно.

— Можно посмотреть в журнале, — задумчиво пробормотала женщина, — но боюсь, что по головке меня за такое самоуправство не погладят.

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Если бы это не было так важно, я не стала бы ломиться сюда.

— И то верно, — улыбнулась уборщица.

— Вы мне поможете? — спросила я с надеждой.

— Ладно, — махнула она рукой, — пошли.

Мы прошли вглубь коридора и остановились у двери, на которой была прикреплена табличка «Заведующая».

Уборщица достала из кармана халата большую связку ключей и открыла дверь.

— Входи. Сегодня работаем только я и Машка, но она сейчас в зале пытается растащить озверевших пенсионерок, поэтому опасаться некого. Представляешь, эти клуши не поделили очередь в окошко и устроили драку, — возмущенно покачала она головой.

— Кошмар, — возмутилась я, чтобы поддержать женщину.

— И не говори, — хмыкнула она, набирая на телефоне чей-то номер. — Ольга Викторовна, здравствуйте. Туточки женщина пришла. У нее проблема какая-то с письмом, и она хочет узнать, кто ей почту приносит. Где можно информацию посмотреть? — Женщина взяла из ящика стола какой-то журнал. — Говорите свой адрес, — велела она мне, после чего вновь вернулась к разговору с собеседницей. — Ага, поняла. Вот оно что. Хорошо, я так ей и скажу. До свидания.

— Ну что там? — нетерпеливо подпрыгнула я.

— Почту по вашему адресу разносит Филимонова Аделаида Ивановна. Сегодня у нее выходной, а с завтрашнего дня начинается отпуск.

— Может, вы подскажете ее домашний адрес? — взмолилась я.

— Не положено.

— Я никому не скажу, откуда у меня эти сведения, — заверила я.

Женщина задумчиво пожевала губами.

— Пожалуйста. Начальник — зверь. Убьет и не заметит, — сложила я руки в молитвенном жесте.

Уборщица махнула рукой и взяла ручку. Написав несколько слов на бумаге, протянула ее мне.

— Мы с ней в одном доме живем, — увидев мой удивленный взгляд, пояснила она свою осведомленность.

— Спасибо вам, — проникновенно поблагодарила ее я, прижимая листок к груди.

На улице я взглянула на полученный адрес и обрадовалась. Нужное здание было в нескольких минутах ходьбы от почты. Надеюсь, я застану почтальона дома. Женщина в законном отпуске и вполне могла такой погодой махнуть на дачу или в деревню. Я ринулась к перекрестку и, перебежав дорогу, рванула на соседнюю улицу. В крови шумел азарт, а в душе была надежда, что уже сегодня я смогу узнать имя отправителя. Я скрестила пальцы на удачу, надеясь, что мне повезет, и постучала в дверь нужной квартиры.

— Кто там? — раздалось за дверью.

— Аделаида Ивановна, я к вам по рабочему вопросу. Меня зовут Саша, — крикнула я, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Спрашивается, чего было так бежать: пару минут никак бы не повлияло на ситуацию.

Дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова женщины с бордовыми завитыми волосами.

— Что вы хотите? — окинула меня изучающим взглядом почтальон.

— Вы приносите нам корреспонденцию… — начала я.

— Я что-то не доложила? — обеспокоенно перебила меня Аделаида.

— Нет, — протестующе замахала я руками.

— Тогда в чем дело? — нахмурилась женщина.

— Вы принесли мне письмо, а на нем нет обратного адреса, — поспешно выпалила я, боясь, что она захлопнет дверь прямо у меня перед носом.

— А я тут при чем? — удивилась она и поправила рукой пышные кудряшки.

— Мне жизненно необходимо узнать, кто его отправил.

— Чем же я могу вам помочь? — недоуменно приподняла бровь Аделаида Ивановна.

— Понимаете, это рабочее письмо, и если я не дам на него ответ, то начальник меня уволит, — огласила я уже выдуманную легенду. — Может, вы видели того, кто отправил письмо? — умоляюще спросила я, затаив дыхание.

Женщина окинула меня взглядом и что-то пробормотала себе под нос.

— Помогите, пожалуйста, — взмолилась я в который раз за последний час.

Она сочувственно вздохнула, открыла дверь и посторонилась.

— Проходите. Попробуем разобраться.

— Спасибо, — проникновенно поблагодарила я.

— Можете не разуваться. Я все равно буду сегодня делать уборку, — махнула она рукой и направилась в сторону кухни, откуда шел умопомрачительный запах булочек с корицей.

— Будете кофе?

— С удовольствием, — обрадовалась я.

Аделаида заварила крепкий кофе и поставила на стол блюдо с булочками.

— Угощайтесь, — гостеприимно предложила она.

Я сглотнула слюну и, с радостью вцепившись зубами в горячую свежую выпечку, застонала от наслаждения. У женщины определенно дар к готовке. Булочки получились воздушные и буквально таяли во рту, а кофе был крепким и в меру сладким. Я сама не заметила, как проглотила плюшку, прикрыв глаза от удовольствия.

— Вкусно? — с ласковой улыбкой спросила Аделаида.

Я мысленно выругалась. Вот ведь, пришла по делу, а сама сижу и наслаждаюсь выпечкой, забыв обо всем на свете.

— Безумно, — честно ответила я, смущенно потупив взор. — У вас талант.

— Не смущайтесь, Сашенька, кушайте, — заботливо пододвинула ко мне блюдо с булочками женщина.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — насторожилась я.

— Вы ведь сами представились мне, чтобы я открыла вам дверь, — усмехнулась Аделаида.

— Точно, — хлопнула я себя рукой по лбу и рассмеялась. — Совсем перестала соображать на этой жаре.

— И не говорите, я еще удивляюсь, как у меня давление не скачет в таком-то возрасте, — поддержала она беседу.

— Что вы? Вы совсем еще не старая, — ляпнула я не подумав.

Аделаида на секунду замерла и разразилась заливистым смехом. Я покраснела и, схватив еще одну булочку, поспешно откусила сразу половину, чтобы не сболтнуть еще какую-нибудь глупость.

— Кушайте и не смущайтесь. А по поводу возраста — я еще о-го-го, — подмигнула она мне.

Я покраснела еще больше и пробормотала с набитым ртом:

— Извините. Очень вкусно, — потрясла я остатками булки, чтобы сменить тему.

— Только готовить некому, — погрустнела Аделаида. — Нет ни детей, ни мужа. Готовлю иногда для души и зову подружек на чай. Всегда хотела большую семью, однако жизнь распорядилась иначе. Вышла замуж, но после долгих попыток забеременеть оказалось, что детей я иметь не могу. Когда рассказала об этом мужу, думала, что он меня пожалеет, скажет, что все будет хорошо. Жили-то мы неплохо: никогда не ругались, всегда поддерживали друг друга. Вот только слов поддержки я так и не дождалась. Как сейчас помню: он просто молча вышел из кухни, собрал свои вещи и ушел.

— И вы не пытались его остановить?

— Пыталась, — помрачнела женщина. — Кричала сквозь слезы, что все будет хорошо. Предлагала взять ребеночка из детского дома, но муж лишь оттолкнул меня и вылетел из квартиры, хлопнув дверью. После этого мы виделись лишь один раз, когда подписывали документы на развод. Он не проронил ни слова. Все диалоги вел его адвокат. Знаю лишь, что спустя пару лет он вновь женился, обзавелся детьми и стал счастлив. А я продала квартиру в Москве и переехала в Александровку. Не хотела никого видеть: у нас было слишком много общих знакомых. Со временем наладила свою жизнь, обзавелась подругами, но все попытки мужчин познакомиться со мной и пригласить на свидание пресекала на корню. Не смогла простить предательство и боялась вновь быть отвергнутой.

Я сочувственно посмотрела на эту добрую и сильную духом женщину.

— А я выросла в детдоме. В детстве мечтала иметь маму, которая будет так же вкусно готовить, — внезапно для самой себя поделилась я своими чувствами и тихо добавила: — И любить меня.

— Мир несправедлив, — грустно сказала Аделаида. — Кому-то Бог не дает детей, а кто-то добровольно отказывается от них. Не понимаю я таких женщин, — покачала она головой.

Не знаю, что на меня нахлынуло, но я неожиданно для себя рассказала женщине всю правду о письмах.

— Возможно, найдя отправителя, я смогу узнать что-то о своей матери, — тихо сказала я и добавила: — Если это не чья-то злая шутка.

Аделаида задумчиво уставилась в стену за моей спиной и начала грызть ноготь.

— Знаешь, — перешла она на «ты», — не похоже это на чью-то шутку.

— Почему вы так считаете? — заинтересовалась я.

— Не выкай мне, — поморщилась она. — После всего сказанного нами друг другу это нелепо.

— Хорошо, — кивнула я. — Так все же почему?

— Если бы это была шутка, то, отправив письмо первый раз и увидев, что тебя это никак не колышет, отправитель просто угомонился бы, — резонно заметила женщина.

Я задумалась: а ведь верно. Какой смысл присылать письма, если адресату это не интересно? Отправитель должен был решить, что шутка не удалась, и успокоиться. Но прислать три письма подряд? От меня явно ждут определенных действий.

— Может, это чья-то месть? — задумчиво пробормотала я.

— Тебе кто-то может так мстить? — заинтересовалась Аделаида.

— Нет, — пожала я плечами. — По крайней мере, я не помню, чтобы переходила кому-нибудь дорогу до такой степени.

— Тогда это не месть и, как я уже говорила, не шутка, — покачала женщина головой.

— Тогда что? Чего от меня хотят? — схватилась я за голову.

— Чтобы ты докопалась до правды, — серьезно посмотрела на меня Аделаида.

— Какой правды? — застонала я. — Я не собираюсь делать никакие тесты. А даже если и сделаю, то что дальше? Ну, узнаю я, что Ксюша мне не родная, и что с этого?

— Может, отправитель хочет, чтобы ты нашла свою мать?

— Спустя тридцать лет? — усмехнулась я.

— Всякое бывает, — пожала плечами женщина.

— Почему же тогда меня никто не искал? — с вызовом спросила я у нее. — И Ксюшу никто не искал, — мрачно добавила я.

— А если не было возможности? — задумчиво посмотрела она в окно.

— Это как? — опешила я.

— В жизни чего только не бывает. Что если твоя мать попала в аварию и не могла заняться поисками?

— Все тридцать лет? — с сомнением покачала я головой. — К тому же как-то ведь я оказалась на пороге детского дома. Кто-то меня туда подбросил и Ксюшу тоже.

— Да уж, вопросов больше, чем ответов, — нахмурилась Аделаида.

— Вот и я о том же, — буркнула я под нос. — Чтобы найти ответы на эти вопросы, надо найти того, кто отправил мне эти дурацкие письма, — в сердцах рыкнула я.

— Говоришь, последнее письмо пришло вчера? — уточнила она.

Я кивнула.

— Ты знаешь, как письма попадают к нам? — неожиданно поинтересовалась Аделаида.

— Надо опустить письмо в почтовый ящик, — пожала я плечами.

— То-то же, — подняла она указательный палец вверх. — И вовсе не обязательно делать это в Александровке. Твое письмо могли переправить к нам из любого места.

Почему-то такой вариант мне в голову не приходил. Я была уверена, что это кто-то из местных жителей, и найти человека не составит труда.

— Значит, мне не найти того, кто его отправил… — поникла я.

— Вот же торопыжка, — ласково усмехнулась женщина.

Я уставилась на нее, затаив дыхание.

— Твое письмо попало к тебе через наш ящик на почте. Видимо, та женщина боялась, что оно может затеряться без обратного адреса, и решила не рисковать. Тебе несказанно повезло: кинула письмо она на моих глазах, — усмехнулась Аделаида.

— Почему вы уверены, что это была именно она? Ведь письмо могло попасть туда раньше. А женщина, которую вы видели, опустила другое письмо, — заерзала я.

— Потому что там было всего одно письмо, — улыбнулась Аделаида. — И хватит выкать, — закатила она глаза.

— Прости. Ты знаешь эту женщину? — затаила я дыхание.

— Знать не знаю, но видела. Почему я ее и приметила. Не знаю, кем она приходится Нинке, но выходила она из ее квартиры.

— Кто такая Нинка? — потеряла я связь.

— У меня есть подруга Катя. Она несколько дней назад заболела, и я пришла ее навестить. На лестничной клетке я столкнулась с женщиной. Случилось это неожиданно, и у меня упал пакет с фруктами. Она помогла мне их собрать.

— И это та же женщина, что положила письмо в ящик? — уточнила я.

— Да, — уверенно кивнула Аделаида. — У меня прекрасная память на лица.

— Эта женщина выходила из квартиры, в которой живет Нина? Нина — это соседка твоей подруги? — пыталась я докопаться до сути.

— Совершенно верно, — обрадовалась женщина.

— А ты раньше видела ее?

— Нет, — нахмурилась она. — Нина живет одна. Она иногда заглядывает к Кате, и мы все вместе пьем чай.

— А ты можешь спросить у Нины, кто эта женщина? — с надеждой спросила я.

— Конечно. Вот только… — задумалась Аделаида. — Мы с ней в приятельских отношениях, и у меня нет ее номера телефона.

— И что же делать? — запаниковала я. — Может, спросить у Кати?

— А как ты смотришь на то, чтобы прямо сейчас пойти туда? — подмигнула она мне. — Если эта женщина до сих пор там, то сразу и поговоришь с ней.

— Как-то боязно, — стушевалась я от такого предложения.

— Ты хочешь узнать правду? — строго спросила Аделаида.

— Да, — кивнула я.

— Тогда погнали! — азартно хлопнула в ладоши женщина. — Кто бы ни была эта мадам, мы тебя в обиду не дадим. Пусть рассказывает все, что знает о твоей матери и зачем ей все это надо.

— Верно, — подтвердила окрыленная я.

Аделаида вскочила на ноги и заметалась по кухне. Шустро достала пакет, сгрузила в него оставшиеся булочки и ринулась в прихожую. Я завороженно наблюдала за ней.

— Не тормози! — крикнула Аделаида.

Я кинулась в прихожую.

— Далеко Нина живет? — поинтересовалась я на бегу.

— В соседнем доме.

На мгновение мне стало страшно. Сейчас, возможно, я встречусь с женщиной, которая утверждает, что моя мать меня не бросала и что мы с Ксюшей не родные сестры. Нет, мне нечего страшиться. Я вытрясу из нее правду. И пусть только это все окажется глупым розыгрышем! Мало ей не покажется. С воинственным настроем мы влетели в подъезд нужного дома. Поднялись на третий этаж, и Аделаида нажала на кнопку звонка.

— Адочка, какими судьбами? — пропела седовласая женщина, открыв дверь.

— Нинуля, угости нас с подружкой чаем. Я напекла булочек, — потрясла та пакетом, — но мы решили, что вдвоем их не осилим.

Я согласно закивала головой.

— Меня Саша зовут, — представилась я.

— Что ж вы на пороге стоите? Заходите скорее. А где же Катя? Почему к ней не зашли? — поинтересовалась Нина.

— Так Катя же поправилась и к дочке поехала, — пояснила Аделаида.

Мы устроились на уютной большой кухне, где громко вещал новости телевизор. Нина достала красивый сервиз и заварила чай. Поставила на стол вазочку с печеньем и села напротив меня.

— Как твое здоровье, Адочка? — светски поинтересовалась Нина.

— Отлично, — бодро отрапортовала та. — Взяла отпуск, буду отдыхать.

— Отпуск — это замечательно. Когда Катюша вернется, сможем, наконец, все вместе съездить в Москву и сходить в театр, — мечтательно закатила глаза Нина.

Пока женщины вели непринужденный разговор, я то и дело косилась на дверь, ожидая, что вот-вот появится та, которая поселила в моей душе смуту. Я ерзала на стуле, не находя себе места. Аделаида поняла, что мне неуютно, и усмехнулась.

— А где твоя гостья? — непринужденно поинтересовалась она у Нины, отпивая ароматного земляничного чаю.

— Какая гостья? — удивленно нахмурилась Нина, беря в руки булочку.

— Я на днях столкнулась с женщиной, выходящей из твоей квартиры, — пояснила Аделаида.

— Ах, ты про Светочку, — обрадовалась хозяйка, откусывая небольшой кусочек от выпечки. — Так она домой уехала.

— Куда? — всполошились я.

— В Москву, — пожала плечами Нина.

— А кто она тебе? — нахмурилась Аделаида.

— Никто. Ты же знаешь, Адочка, что я сдаю комнату. Вот она и пришла по объявлению.

— Ты пускаешь к себе всех подряд? — возмутилась Аделаида.

— Нет, конечно, — воскликнула Нина. — Если человек мне не нравится, я сразу говорю, что комната уже занята. Света мне понравилась. Аккуратная вежливая женщина.

— Ты документы у нее проверила? — поджала губы Ада.

— Конечно. Я всегда прошу показать паспорт и переписываю все данные, — гордо вскинула голову Нина.

— У вас есть ее адрес? — воскликнула я, вскакивая.

— Только тот, что записан в паспорте, — опешила женщина от моей реакции.

— Показывай, — приказала Аделаида.

— Ада, что случилось? — нахмурилась Нина.

— Потом объясню, — отмахнулась она.

Женщина недоуменно пожала плечами и вышла из кухни. Вернулась она с блокнотом в руках, перелистывая его на ходу.

— Вот, — показала она нам страницы, заполненные аккуратным почерком.

Я достала мобильный телефон и сфотографировала нужные данные. Значит, Марчук Светлана Игоревна. Адрес у женщины действительно был московский.

— Нина, а эта Светлана не говорила, зачем она приехала в Александровку? — неожиданно поинтересовалась Аделаида.

— Нет, — отрицательно покачала головой женщина.

Получив желаемое, я с нетерпением ждала, когда закончится наше чаепитие. Уйти сразу мы не могли, это вызвало бы подозрение и ряд ненужных вопросов, отвечать на которые у меня не было никакого желания. В отличие от Аделаиды, Нина не произвела на меня должного впечатления. За время, проведенное в ее обществе, я поняла, что эта самовлюбленная женщина привыкла потакать любым своим капризам.

— Спасибо огромное тебе за помощь, — поблагодарила я Аделаиду, когда мы вышли на улицу.

— Не за что, — отмахнулась женщина. — Ты лучше потом расскажи, чем закончились поиски. Я жуть как люблю такие истории.

— Обязательно, — заверила я ее.

— И не стесняйся обращаться, если понадобится помощь, — строго сказала Ада.

— Спасибо, — обняла я ее.

Домой я влетела, когда часы показывали шесть вечера. Через пару часов должны вернуться Ксюта и дети. По дороге я купила большой торт, чтобы хоть как-то скрасить впечатление от нежданных гостей.

— Ты где была? — возмутилась Феодулия Марковна, когда я скинула с ног кроссовки.

— Работала, — коротко ответила я.

— Макс сказал, что ты в отпуске, — приперла она меня к стене взглядом.

— Аврал. Вызвали, — соврала я, не моргнув глазом, и, просочившись, влетела на кухню.

— Мы у тебя в гостях. А ты не удосужилась даже приготовить обед, — возмутилась Феодулия Марковна.

Я оторопело уставилась на женщину. Она меня за домработницу держит? Да, я согласилась на то, чтобы они пожили у нас, пока будут делать ремонт, но это не значит, что я буду их обслуживать. В конце концов, у меня есть своя жизнь.

— Федька, отстань от девочки. Пусть гуляет, пока молодая, — вкатилась в кухню Перпетуя Арнольдовна на скейте.

Я во все глаза уставилась на нее. Следовало бы сделать замечание, что не стоит кататься по дому, чтобы не подавать плохой пример детям, но у меня онемел язык. Перпетуя Арнольдовна была одета в прозрачное платье, под которым угадывалось кожаное нижнее белье.

— Мама, не называй меня Федей! — заорала Феодулия Марковна.

— Что тут происходит? — ворвался в кухню Макс.

— О, пожалуй, я поеду отсюда, — ретировалась из кухни Перпетуя Арнольдовна, прихватив со стола банку с фантой.

— Твоя подружка шляется целый день непонятно где, а гости предоставлены сами себе. Я целый день ничего не ела, — пожаловалась ему Феодулия Марковна.

— Почему? — не понял Макс.

— Потому что Саша ничего не приготовила! — рявкнула она.

— Саша не обязана ничего готовить, — мягко возразил матери Максим.

Феодулия Марковна разгневанно повернулась ко мне.

— Это ты научила Максима перечить матери? — уперла она руки в бока.

Я поперхнулась от такого заявления.

— Ничему я его не учила.

— Мама, прекрати, — начал злиться Максим.

— Запомни, если хочешь заполучить мужчину, всегда следует подружиться с его матерью! — заявила она мне, не обращая на сына внимания.

— Я не собираюсь никого заполучать, — отрезала я.

— Мама! — взвыл Макс.

— Сейчас вернутся Ксюша и дети. Мне необходимо приготовить ужин. Кажется, вы говорили, что тоже голодны, — холодно заметила я.

Развернувшись и открыв холодильник, я показала, что спор окончен. Когда вернулись родные, у меня уже были готовы котлеты, пюре и овощной салат, а в духовке пеклись булочки с корицей, рецептом которых со мной поделилась Аделаида.

— Сашка, мы вернулись! — радостно крикнула с прихожей Ксюта.

— Здравствуйте, — я услышала голоса детей и бросилась к ним.

В коридоре стояли Макс, Перпетуя Арнольдовна и Феодулия Марковна. Дети и Ксюша с недоумением рассматривали разномастную компанию.

— А я тебя помню, — ткнул пальцем в сторону Макса Тимофей. — Ты друг моей мамы.

— Верно, — очаровательно улыбнулся Максим. — А это моя мама — Феодулия Марковна.

— Дуля? — переспросила Юлька с удивлением.

Макс оглушительно захохотал, а Феодулия Марковна надулась, словно воздушный шарик, и процедила:

— Нет, девочка. Меня зовут Фе-о-ду-ли-я, — членораздельно произнесла она, — Марковна.

— А я Перпетуя Арнольдовна, — вышла вперед женщина, — бабушка Макса, но даже не вздумайте меня так называть.

Дети во все глаза рассматривали старушку, но не проронили ни слова.

— Хотите, научу вас гонять на скейте или байке? — подмигнула она.

— Да! — задохнулись они от восторга.

— Никакого байка, — поспешно вклинилась я.

— Разберемся, — заговорщицки прошептала Перпетуя Арнольдовна детям. — Как вас зовут?

— Я Юлька.

— Я Тимофей, можно Тимка.

— Меня зовут Ксюша. Я сестра Саши, — отмерла моя сестрица, недоуменно взглянув на меня.

— Саша, а что случилось с нашей гостиной? — поинтересовалась Юлька, зашедшая туда бросить свои вещи.

Я только сейчас вспомнила, чем занимались Феодулия Марковна и Перпетуя Арнольдовна. Заинтересованная вопросом девочки, я вошла в помещение и онемела. Вдоль стены было натянуто белое полотно, на котором висели семейные снимки гостей. Я ошарашенно рассматривала преобразившуюся комнату. Мои домашние не менее заинтересованно рассматривали чужие фотографии. Особенно их поразили снимки голого карапуза, в котором угадывались черты Макса. Я скосила глаза в его сторону и увидела, как он слегка покраснел. Спокойно, Саша, спокойно. Это все временно.

— Семейный архив, — гордо вскинула голову Феодулия Марковна.

— Мама, что ты творишь? — зашипел у нее над ухом Максим.

— Тебе что-то не нравится? — с вызовом спросила она.

— Идем ужинать, — тихо вздохнула я, прерывая начинающийся спор.

Ужин прошел вполне сносно. Дети вовсю болтали с Перпетуей Арнольдовной. Кажется, она покорила их сердца своей ребячливой непосредственностью. Феодулия Марковна не проронила ни слова (за что ей огромное спасибо) и, прикончив содержимое своей тарелки, отправилась в спальню. Макс тоже поблагодарил за еду и, сославшись на неотложные дела, скрылся в кабинете. Дети убежали в гостиную играть в приставку с Перпетуей Арнольдовной.

Когда мы с Ксюшей остались одни, я пробормотала:

— Прости, что не сказала сразу. Не хотела портить вам выходные.

— Надолго они к нам? — задумчиво протянула она.

— Примерно на месяц, — вжала я голову в плечи в ожидании расправы. — Их квартиру затопили соседи, и требуется время, чтобы привести все в порядок.

— Ну что ж, — серьезно взглянула сестра и рассмеялась, — прорвемся.

У меня камень свалился с души.

— Как у тебя продвигаются отношения с Максом? — вдруг спросила сестра.

— Никак, — пожала я плечами и рассмеялась. — Жить вместе мы начали раньше, чем встречаться.

— Только приданое слегка смутное? — захихикала Ксюша.

— Ты о чем? — опешила я.

— О его родственниках и их интерьерных вкусах, — веселилась моя сестрица.

— Боюсь, что с его матерью я никогда не смогу наладить отношения. Меня пугает, что эта женщина пытается всех подмять под свое мнение. А вот Перпетуя Арнольдовна вызывает во мне нервную дрожь. Я уже начинаю привыкать к ее экстравагантному гардеробу, но то, что в голове у нее свищет ветер, вызывает здравое недоумение, — поежилась я.

— Я сейчас представила, что вы с Максом поженитесь, и мы будем жить такой семьей не месяц, а всю жизнь, — Ксюша растянула губы в озорной улыбке.

— При таком раскладе я никогда не выйду замуж за Макса, — возразила я.

— Успокойся, я шучу. А как ты их разместила?

— Макса в кабинете, а Перпетую Арнольдовну и Феодулию Марковну в Юлькиной спальне.

Ксюша звонко рассмеялась.

— Жди расправы от Юльки, — подмигнула она.

Я не успела ничего ответить, как в кухню вихрем влетела девочка и прошипела:

— Почему мы с Тимкой опять должны жить в одной комнате?

— Это временно, — устало отмахнулась я.

— Так и поселила бы их в своей спальне. Я хочу жить отдельно, — топнула ногой Юля.

— Вырастешь, купишь свой дом и живи, — пожала я плечами.

— Так нечестно! — завопила девочка.

— Юля, хватит! Поживете опять вместе. Ничего страшного, — осадила ее Ксюта, уловив мое и без того мрачное настроение.

Девочка вылетела из кухни, громко хлопнув дверью.

— Вот и расправу пережили, — весело заметила Ксюта.

Москва встретила меня удушающей жарой. Лето в этом году бьет рекорды. В июне не было ни одного дождливого дня, и, судя по всему, в июле их тоже не предвидится. Изнывая от духоты, я добежала до ближайшего магазина и купила бутылку минералки. Осушив сразу полбутылки, кинулась к метро и вскоре уже стояла у дверей подъезда нужного мне дома. Я решила подождать, пока кто-нибудь войдет или выйдет. Звонить в квартиру принципиально не стала, надеясь на эффект неожиданности. Каюсь, хотела увидеть выражение лица Светланы, когда она откроет дверь и увидит меня.

Ждать долго не пришлось. Дверь распахнулась, и на улицу выбежали два мальчика с самокатами в руках. Я прошмыгнула внутрь и поднялась на седьмой этаж. Помявшись, позвонила в дверь. Та открылась, предъявив взору женщину лет шестидесяти. Несмотря на возраст, она сохранила величавую осанку. Волосы, выкрашенные в каштановый цвет, волной спадали на плечи, оттеняя яркие карие глаза. Могу поспорить, в молодости у нее не было отбоя от кавалеров.

— Вы к кому? — устало спросила она.

— К Светлане, — помявшись, ответила я ей.

— Хорошо, что хоть кто-то пришел попрощаться, — вздохнула женщина.

Я непонимающе посмотрела на нее.

— В каком смысле попрощаться? — наконец решилась спросить я.

— Как? — ахнула она. — Вы не в курсе?

— Вы о чем?

— Света вчера погибла, — ответила женщина, и на ее глазах выступили слезы.

— Как? — воскликнула я.

Я только сейчас заметила, что на собеседнице было черное закрытое платье в пол. Тонкая ниточка, ведущая меня к правде, оборвалась. Я, конечно, сочувствую женщине, потерявшей сестру, но что мне делать дальше? Как быть? Может, стоит попробовать аккуратно узнать у нее, что за человек была Светлана?

— Проходите. Нечего на пороге стоять, — пригласила женщина. — Вас как зовут?

— Александра.

— А меня Мария, — кивнула она. — Я сестра Светы.

Мы прошли на кухню, где царил грандиозный беспорядок.

— Не обращайте внимания, — махнула Мария рукой в сторону горы немытой посуды. — Я только начала наводить порядок.

— А как Светлана погибла? — тихо спросила я.

— Ее вчера сбила машина и скрылась с места преступления. Свидетелей нет, и полиция сказала, что тяжело будет найти убийцу, — зло ответила она, доставая из холодильника початую бутылку коньяка.

— Шанс все равно есть, — попыталась я успокоить женщину.

— Давайте выпьем за упокой ее души, — отмахнулась та, разливая огненную жидкость по рюмкам на ножке.

Я практически никогда не употребляю столь крепкие напитки. От них мне всегда хочется спать, но отказать Марии я не могла. Это последняя ниточка, ведущая к правде. Поэтому я с готовностью воскликнула:

— Давайте!

Мария достала из холодильника палку копченой колбасы, сыр и хлеб. Она нарезала все толстыми кусками, так и подав на разделочной доске.

— За упокой, — подняла она рюмку и лихо опрокинула в себя ее содержимое.

Я последовала ее примеру и почувствовала, как коньяк обжигает горло. Невыносимо захотелось выплюнуть содержимое обратно вместе с желудком, поэтому я схватила ломоть сыра и моментально его проглотила, даже не удосужившись как следует разжевать.

— Хорошо пошла, — даже не поморщилась женщина.

— Расскажите, каким человеком была Светлана, — попросила я.

Лицо Марии исказила злая гримаса. Я поразилась такой реакции.

— Злым, требовательным и бездушным, — выпалила женщина.

Я слегка опешила. Мне странно было услышать такой ответ от человека, только что потерявшего сестру.

Мария вновь разлила коньяк и лихо опрокинула рюмку. Я слегка помялась и, пока женщина отвернулась, чтобы взять полотенце, быстро вылила жидкость в стоящий на подоконнике фикус. Надеюсь, бедному цветку не придет скорая кончина от этого пойла. Коньяк явно был паленый и не имел никакого отношения к благородному напитку.

— Зачем вы так о сестре? — недоуменно спросила я. — Мне кажется, она была неплохим человеком, — помявшись, добавила я.

— Да что ты знаешь о ней? — воскликнула женщина.

— Практически ничего, — пожала я плечами.

Удивительно, но Мария даже не удосужилась спросить, кто я такая, кем прихожусь ее сестре и с какой целью явилась. Она вновь налила коньяк в рюмки и, быстро выпив, наполнила еще раз.

— Я все детство от нее страдала, — поджала губы Мария.

— Может, вы преувеличиваете? — подлила я масла в огонь.

— Нет! — рявкнула женщина.

Ее глаза запылали ненавистью, и она зло уставилась на меня.

— Хочешь знать, как мы жили?

Я неопределенно пожала плечами, но Марии и не требовалось согласие. Щеки женщины раскраснелись, и она, опустошив очередную рюмку, отодвинула бутылку и принялась вываливать на меня информацию.

Мария появилась на свет, когда Светлане исполнилось два года. Их отец Игорь жил на работе и участия в воспитании детей не принимал. Он мог прийти домой раз в неделю и, быстро пообедав, вновь уехать. Трудился он ученым в НИИ и зарабатывал вполне прилично, что позволяло их матери Анне не работать и заниматься детьми. Маша быстро поняла, что сердце матери принадлежит только Свете. Ей всегда было безразлично, чем занимается младшая дочь, все внимание было сосредоточено только на старшей. Возможно, сказалось то, что Светлана была долгожданным ребенком. Аня долго пыталась забеременеть, и у нее это получилось только спустя семь лет. Машу женщина не планировала рожать. Она всегда хотела лишь одного ребенка, но когда узнала, что беременна, все сроки для аборта уже прошли.

Маша росла беспроблемной девочкой. Поняв в раннем возрасте, что матери нет до нее никакого дела, пыталась завоевать ее любовь хорошим поведением, отличными оценками в школе и бескомпромиссной покладистостью.

Светлана была полной противоположностью сестре. Она грубила матери, не считаясь с ее мнением. В дневнике у девочки были сплошные двойки, а поведение выходило за грань дозволенного.

Когда Свете исполнилось тринадцать, она начала курить, могла не прийти ночевать домой и водила дружбу с местными хулиганами. Аня закрывала глаза на выходки старшей дочери и покупала ей очередную обновку. Только так она могла найти компромисс в любом споре с дочерью. Машеньке новую одежду покупали лишь на день рождения. Вся остальная ее одежда, обувь и игрушки принадлежали раньше Свете. Все, от чего та отказывалась, переходило к младшей сестре и часто в очень плохом состоянии. Но Маше не могло даже прийти в голову спорить с родителями. В отличие от старшей дочери, Аня наказывала Машеньку по всей строгости. В ход шел отцовский ремень при любой провинности. Светлана же даже не была знакома с этим предметом.

Сладости и фрукты в семье покупались исключительно для Светы. Маша же получала только то, что не доела сестра. Старшая сестра всячески пыталась задеть младшую, чтобы той влетело по первое число. Если Маша жаловалась маме, что Света ее ударила, она в лучшем случае слышала в ответ: «Ты сама виновата» — а в худшем могла получить по шее за кляузничество. Отцу девочка тоже не могла пожаловаться: в те редкие моменты, когда тот бывал дома, он запирался в своем кабинете, никого не пуская внутрь. Несмотря на такое отношение, Маша искренне любила своих родителей и не могла понять, почему является для них пустым местом. Девочка старалась изо всех сил произвести на них впечатление: отлично училась, занималась в нескольких кружках, участвовала в конкурсах и олимпиадах, занимая победные места. Но ни мать, ни отец не обращали никакого внимания на достижения младшей дочери.

Всей семьей они собирались только на Новый год и на день рождения Светы. В такие дни Аня предупреждала младшую дочь заранее: «Только попробуй испортить праздник, сидеть не сможешь неделю».

И это были не пустые угрозы. Когда Машеньке было тринадцать, она влюбилась в своего одноклассника. Мальчик ответил взаимностью и пригласил Машу на свидание. Об этом узнала Света и донесла информацию матери, знатно приукрасив. Аня не стала разбираться, что Маша только гуляла с мальчиком за руку, и у них не было даже первого поцелуя. Она схватила ремень и отстегала младшую дочь так, что девочка две недели не смогла посещать школу. «Хочешь в подоле принести и на нас крикуна повесить? — не сдерживаясь, орала Анна, размахивая ремнем. — Не быть этому. Скажи спасибо, что тебя кормим и одеваем».

«Добрая» родительница отлупила дочь, попав даже по лицу. Светлана только смеялась над синяками сестры и всячески над ней подшучивала. Сама же она начала гулять с мальчишками намного раньше, и одними поцелуями под луной дело не заканчивалось. Аня прекрасно знала об отношениях старшей дочери с парнями и всячески ее поддерживала, зазывая этих кавалеров домой.

Когда Свете исполнилось шестнадцать, она начала встречаться с юношей, который слыл главарем местной банды, и мать только обрадовалась, что ее старшая дочь будет под охраной сильного парня. К тому времени их отец умер, и Аня хотела, чтобы в семье вновь появился мужчина.

Дима был старше Светы на пять лет, поэтому мать уходила из дома, чтобы молодой паре было где уединиться, и приказывала младшей дочери не являться домой до темноты. Через полгода они решили жить вместе, на что Аня дала свое согласие, но с одним условием: они живут с ней. Женщина не хотела расставаться с любимой дочерью и готова была ради этого обслуживать молодого зятя.

Вот только прожили они вместе недолго. Буквально через пару месяцев Дмитрия посадили за незаконный оборот наркотических средств. Светлана была на грани истерики. Дима — единственный человек, которого она любила по-настоящему. Ни к отцу, ни к сестре, ни даже к матери девушка не испытывала этого чувства. Видя, как убивается старшая дочь, Аня принялась организовывать передачи несостоявшемуся зятю и выбивать свидания для Светы, давая неимоверные взятки.

Осудили парня на два года. Света и Аня всячески поддерживали парня и встречали его с зоны с распростертыми объятиями. Он вновь поселился в их квартире. И спустя несколько месяцев опять попал на зону: в этот раз за воровство. Ему дали три года. Светлана, узнав об этом, хотела покончить с собой. Аня всячески успокаивала старшую дочь и говорила, что все будет в порядке. Младшую же она только обвиняла в том, что она никак не поддерживает сестру. После очередного такого обвинения девушка не выдержала, собрала свои вещи и сбежала из дома. Она только окончила школу и получила аттестат с одними пятерками. Устроившись работать уборщицей, девушка сняла комнату и осенью поступила в медицинский институт. Маша мечтала стать врачом.

— Как думаешь, сколько раз мне позвонила сестра, чтобы узнать, как я устроилась? — гневно уставилась она на меня.

— Нисколько? — неуверенно спросила я.

— В точку, — расхохоталась женщина.

— Мать тоже не удосужилась узнать, как вы? — спросила я.

— Мать? — выпалила Маша. — Я все детство хотела добиться ее любви, но она жила только Светой. Когда я сбежала из дома, она позвонила и обвинила меня в том, что я бросила их в тяжелой ситуации. Вот только расти без матери при живой матери не лучше. Я сказала, что не виновата в том, что посадили Дмитрия. Не я заставляла его воровать. А она ответила, что раз я такого мнения, то я больше ей не дочь. Вот только я никогда ею и не была, — грустно закончила женщина.

— И после этого вы больше не общались? — поинтересовалась я.

— Со Светланой нет, а с матерью лишь один раз.

Мария смогла реализовать свою мечту и стала врачом. Однажды, вернувшись после тяжелой смены, женщина застала звонок домашнего телефона. Даже не разувшись, она взяла трубку и присела на стул в прихожей.

— Алло.

— Доченька? — раздался слабый голос мамы.

Первым порывом Маши было бросить телефон. Она не разговаривала с матерью двадцать лет и думала, что больше никогда не услышит ни ее голос, ни Светин. Она совершенно не жалела, что так получилось. Вырвавшись из дома, она наконец-то смогла почувствовать себя свободным человеком, которому не надо никому и ничего доказывать. Поэтому звонок вернул ее во времена детства и резанул ножом по сердцу.

— Не бросай, пожалуйста, трубку, — попросила Аня.

— Ты не звонила мне двадцать лет, — упрекнула ее дочь. — Зачем я тебе понадобилась?

— Я умираю. Возможно, уже сегодня меня не станет. С каждым днем мне становится все хуже, — пробормотала женщина глухим голосом.

— А где же Светлана? — хмыкнула Маша.

— Мы редко видимся, — грустно отозвалась женщина. — У нее своя семья и заботы.

— Мне жаль, — иронично выпалила Мария. — Что тебе от меня нужно?

— Машенька, доченька моя, прости меня за все плохое, что я тебе сделала, — заплакала Аня.

— А что ты хорошего для меня сделала? — хмыкнула Маша. — У тебя всю жизнь была лишь одна дочь — Светлана, поэтому Бог тебе судья. Не звони мне больше.

Маша бросила трубку и разрыдалась. Только сейчас она осознала, что так и не простила мать за свое детство, и сделать этого не сможет, как бы ни старалась.

— Больше мы не разговаривали, — вздохнула Мария.

— Вы жалеете об этом?

— Нет, — устало прикрыла глаза женщина. — Аня действительно никогда не была моей матерью и так и не смогла ею стать.

— Почему же Светлана бросила свою мать, которая так много для нее сделала? — спросила я.

— Не знаю, — безразлично пожала женщина плечами. — Я не знаю, как сложилась их жизнь с Дмитрием. Знаю лишь, что они долго прожили вместе, но так и не расписались. Даже где он сейчас, мне неведомо.

— Маша, а у Светланы были близкие подруги? — тяжело вздохнув, спросила я.

— Подруги? Она никогда не умела дружить. Все должны были ей подчиняться. А это не каждому понравится, — хмыкнула Маша и задумалась. — Хотя, вы знаете, она дружила с нашей соседкой по лестничной клетке Людой, но общались ли они после того, как я уехала из дома, не знаю, — развела она руками.

— Как мне ее найти? — осторожно поинтересовалась я.

— Я знаю только тот адрес, где она жила с нами по соседству, — пожала Мария плечами и назвала адрес.

— А это чья квартира? — обвела я взглядом пространство.

— Теперь моя. После смерти Светы по закону я наследница. Хоть какая-то польза от Светки, — улыбнулась женщина.

Мне стало противно. Так радоваться при незнакомом человеке. Пожалуй, здесь мне больше ничего не светит узнать. Мария не общалась со Светланой и не знает ничего об ее жизни. Теперь вся надежда только на подругу детства. Когда я уже стояла в коридоре и держалась за ручку входной двери, мне неожиданно пришел в голову вопрос.

— А как вы так быстро узнали о смерти Светланы, если не поддерживали с ней связь? — посмотрела я в глаза женщине.

На секунду мне показалось, что в них промелькнул страх. Или это все же было недоумение от неожиданного вопроса?

— Мне позвонили из полиции. У Светы при себе были документы, и полицейские установили родственников, — спокойно ответила Мария.

— Почему же они не позвонили Дмитрию? — поразилась я.

— Я тоже об этом спросила, — кивнула женщина. — Отсюда и узнала, что они не были расписаны и, естественно, о нем нет никаких упоминаний в базе. Поэтому и квартира по праву только моя, — зло добавила она.

— Ясно, — брезгливо поморщилась я. — До свидания.

— А зачем вы приходили к Свете? — неожиданно спросила Мария.

Я на мгновение растерялась.

— На работе попросили узнать, почему Света не вышла и не отвечает на звонки, — поспешно выпалила я.

— Понятно, — хмыкнула Маша.

Я быстро распрощалась с ней и вышла на улицу. После общения с этой женщиной мне захотелось помыться. Липкое чувство брезгливости покрывало все тело. Достав из сумки влажные салфетки, я вытерла руки и ощутила, что проголодалась.

Через дорогу стоял фургончик с уличной едой. Я подлетела к нему и заказала кофе и французский хот-дог. Коньяк, которым угостила меня Маша, выветрился и оставил после себя неприятные ощущения в желудке. Насытившись, я бросилась в метро и поехала по адресу, который дала Маша.

Блочная многоэтажка смотрелась убого. Когда-то здесь располагались неплохие квартиры, которые выдавали отличившимся сотрудникам заводов и НИИ. Сейчас краска облупилась, и здание потеряло былой лоск. Я поднялась на третий этаж и постучала в дверь. На стук выглянула девушка чуть старше двадцати лет. К ее ногам жался толстощекий бутуз лет двух.

— Вы из поликлиники? — спросила девушка, вытирая руки кухонным полотенцем.

— Нет. Я ищу Люду, — ответила я, понимая, что моя собеседница никак не может ею быть.

— Здесь нет таких, — удивилась она.

— А кому раньше принадлежала эта квартира?

— Точно, — хлопнула себя по лбу девушка и рассмеялась. — Извините, сын заболел, и у меня голова перестала соображать. Людмила Кирилловна — это прежняя владелица квартиры.

— Как мне ее найти? — поинтересовалась я.

— Не знаю, — безразлично пожала она плечами.

— Может, она оставила вам свой новый адрес, на случай если кто-то будет ее искать? — спросила я с надеждой.

— Нет, — покачала головой девушка. — Только номер телефона.

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Можете мне его дать? — попросила я.

— А вы ей кто? — насторожилась она.

— Родственники попросили передать ей посылку. Я приехала, а здесь вы, — лихо соврала я.

— И где посылка? — нахмурилась девушка, глядя на мои пустые руки.

— Так в машине оставила, — рассмеялась я, чтобы сбросить нервное напряжение. — Мало ли никого нет дома, а она тяжелая.

— И то верно, — расслабилась девушка. — Подождите минутку.

Она принялась искать номер в мобильном телефоне. Буквально через минуту я была обладательницей нужной информации, но на мои звонки никто не отвечал. Сделав еще несколько попыток, я решила поехать домой и, дозвонившись до Людмилы, договориться с ней о встрече.

Электричка в Александровку была полупустая, поэтому я, удобно устроившись, прикрыла глаза и облокотилась головой об окно вагона.

Светлана знала правду о нас с Ксюшей, и она мертва. Неужели с ее смертью я так и не узнаю истину? С одной стороны, это ничего не поменяет, но с другой, возможно, где-то есть моя мать. Вот только вряд ли я смогу ощутить какие-то родственные чувства к совершенно незнакомому человеку. К тому же меня гложет вопрос: почему ни меня, ни Ксюшу не пытались найти? Светлана явно что-то знала об этом. Я совру, если скажу, что меня не терзает любопытство. Вот только как мне теперь добраться до сути? Ее сестра не знает, куда исчез Дмитрий. Возможно, он смог бы открыть мне глаза на истинное положение дел. Он должен быть в курсе жизни Светланы. Надеюсь, я смогу дозвониться до Люды. Если женщины продолжали дружить, она наверняка должна знать о том, куда делся благоверный Светы. А может Светлана ей рассказывала что-то обо мне?

От всех этих мыслей у меня разболелась голова, и мне нестерпимо захотелось сладкого. Вчера мы не стали есть торт, надеюсь, дети оставили мне кусочек. Это сейчас будет лучшим лекарством для меня.

Не успела я переступить порог дома, как мне в лоб впечаталось, что-то слизкое и мерзкое. Заверещав от неожиданности, я отскочила в сторону и сбила с ног Перпетую Арнольдовну. Мы упали на пол. Старушка каким-то чудом очутилась сверху, и ее лицо оказалось почти передо мной. Оно было все в фиолетово-синих кровоподтеках и царапинах.

— Кто вас избил?! — нервно воскликнула я, вскакивая и поднимая Перпетую Арнольдовну на ноги.

— Ха, — азартно воскликнула она, чем повергла меня в шок, — а я говорила, что смотрится реалистично, — повернулась она к детям.

Я непонимающе воззрилась на них и заорала:

— Что с вами случилось?

Лица детей были не лучше, чем у Перпетуи Арнольдовны. От вида ужасающих царапин у меня застыла в жилах кровь, и я пошатнулась. Чувствуя, что ноги отказываются меня держать, я начала медленно оседать на пол.

— Мама, спокойно, — кинулся ко мне Тимка.

Я посмотрела на ужасающую рану у него на шее, которая тянулась от уха до кадыка, и потеряла сознание. Будто сквозь туман я услышала плач сына и мгновенно пришла в себя.

— Мамочка, я не хотел, чтобы так получилось, — рыдал Тима, обнимая меня за шею.

— Саша, мы не нарочно, — вторила ему Юлька. — Это ведь не по-настоящему.

Голова раскалывалась. С трудом приподнявшись на локтях, я взглянула на плачущих детей. От слез их лица превратились в разноцветное месиво. Я непонимающе нахмурилась, чувствуя, как каждое движение отдает острой болью в районе затылка, и строго спросила заплетающимся языком:

— Что здесь происходит?

Дети наперебой начали что-то объяснять, широко размахивая руками, но от пульсирующей боли в голове я не могла понять ни слова.

— Стоп! — с трудом рявкнула я. — Один кто-нибудь пусть объяснит.

Оказалось, что у Перпетуи Арнольдовны есть подруга, которая работает гримером в театре. Решив поразить детей чем-нибудь интересным и необычным, Перпетуя позвонила приятельнице и попросила приехать, захватив с собой саквояж с гримом. Подруга не подвела, приехала к нам домой и превратила эту компанию в побитых хулиганов. Обрадованные таким преображением, они принялись носиться по дому, играя в захват территории. До того момента, пока не вернулась я.

— Я чуть разрыв сердца не получила, — вызверилась я, ощущая, как внутри лопнула натянутая струна беспокойства.

— Саша, мы не хотели, чтобы так получилось, — вставила слово Перпетуя Арнольдовна.

Я зверем уставилась на старушку. Под моим взглядом она стушевалась, но буквально через мгновение ее лицо озарила лукавая улыбка.

— Правда, смотрится реалистично?

Я, не оценив ее радости, скептично взглянула на нее, собираясь высказать все, что я думаю об ее идеях, но вдруг поняла, что это бессмысленно. В конце концов, она взрослый человек и должна отдавать себе отчет в том, что творит и во что втягивает детей. Хотя, по правде сказать, ни во что дурное она их до сих пор не втянула, а, наоборот, увлекала их необычными занятиями, пока Ксюша работала, а я занималась своими делами.

— Правда, — вздохнула я, вставая с пола. Голова закружилась, и меня повело в сторону. Тимка заботливо придержал меня под руку, не дав упасть.

— Мама, ты в порядке? — донесся до меня сквозь шум в ушах голос сына.

Я ощупала шишку на голове размером с приличную картофелину.

— Да, — отмахнулась я, делая вид, что все в порядке.

— Тебе надо прилечь, — забеспокоился сын. — Я провожу тебя в комнату.

Я не стала сопротивляться. Тимка заботливо уложил меня в кровать и накрыл пледом.

— Что тебе принести? — озабоченно спросила Юлька.

Они с Перпетуей Арнольдовной мялись у дверей.

— Ничего. Сейчас полежу и надо идти готовить ужин, — вяло отозвалась я.

— Лежи, — приказала старушка. — Я сама приготовлю.

— Вы уверены? — спросила я.

— Ты сомневаешься? — удивилась она. — Как-то же я прожила столько лет и от голода не умерла. Да и Макс с Феодулией, как видишь, живые и здоровые. Максим так вообще о-го-го как вымахал.

Что правда, то правда. При росте под два метра он весит около ста килограммов, и в его теле с трудом можно отыскать хоть грамм жира. Вот только вряд ли это заслуга Перпетуи Арнольдовны. Когда выдается свободное время, Макс с удовольствием летит в спортзал и качает мышцы.

— Ладно, — сдалась я.

Надеюсь, она не устроит пожар на кухне. Честное слово, если я не поседею к тому времени, когда гости уедут, — это будет счастье. Я сама не заметила, как задремала. Проснулась от шума, доносившегося с первого этажа. Вернулись Макс и Феодулия Марковна. Ксюта еще утром предупредила меня, что будет дома ближе к полуночи. Я сладко потянулась и ощутила, что очень голодна. Засунув ноги в тапки, я спустилась на шум и чуть не задохнулась от запаха, исходившего из кухни.

— Чем тут воняет? — поинтересовалась я, поморщившись.

— Бабушка решила приготовить свой фирменный мясной пирог, — пояснил Макс.

— Стесняюсь спросить, из чего? — прищурилась я.

— Секрет фирмы, — развел он руками.

— Такое чувство, что она готовит из протухших потрохов, — скривилась я.

— Что бы это ни было, но по вкусу весьма неплохо, — улыбнулся Макс.

— Чего не скажешь о запахе, — хмыкнула я.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Максим.

— Нормально, — пожала я плечами, удивленная внезапной заботой.

— Бабушка рассказала, как они тебя напугали, — пояснил он. — Велела никому близко не подходить к твоей комнате и не беспокоить тебя.

— Сами калечим — сами и лечим, — хихикнула я.

— Такая уж у меня бабушка, — развел руками Максим. — Ты не думай, она жутко ответственная, чего не скажешь с первого взгляда. Поэтому за детей можешь не беспокоиться.

За эти дни мы перекинулись с ним всего парой слов. То меня не было дома, то его, или кто-то из нас был занят. Поэтому я только хмыкнула в ответ и не стала с ним спорить, а впервые за несколько дней поинтересовалась:

— У тебя какие-то проблемы на работе?

— Поставщики воду мутят, — резко помрачнел Максим.

— Могу я чем-нибудь тебе помочь? — забеспокоилась я. Мне странно было видеть на ребячливом и жизнерадостном лице Макса дикую усталость и раздраженность.

— Ты и так мне уже помогла, — нежно улыбнулся он. — Спасибо, что приютила.

— Обращайся, — выпалила я и прикусила язык.

Сколько раз я себе говорила: Саша, сначала думай, а потом говори. Для начала не мешало бы пережить ближайший месяц, а там уже делать выводы и опять звать в гости. Но нет: язык у меня точно без костей.

— Ты бы видела свое лицо, — расхохотался Макс.

Я смутилась и покраснела. Мне не хотелось, чтобы он решил, что они мне в тягость. Оно, конечно, в какой-то степени так и есть, но Макс мой друг, а друзья на то и нужны, чтобы на них можно было положиться.

— Идите ужинать! — заорала Перпетуя Арнольдовна, и я облегченно выдохнула.

Мы с Максом переглянулись и отправились на кухню. Надеюсь, что я выживу после этой еды.

На столе красовались форма с заливным пирогом и графин с компотом. Все выглядело настолько аппетитно, что я с трудом сглотнула образовавшуюся во рту слюну. Перпетуя Арнольдовна отрезала огромный кусок пирога и шмякнула его мне на тарелку. Я придирчиво оглядела начинку, но не увидела ничего подозрительного. Будем надеяться, что это съедобно.

— А где Феодулия Марковна? — спросила я, вспомнив, что слышала ее голос, когда проснулась.

— Сказала, что у нее болит голова, и отправилась спать, — ответил Макс с набитым ртом.

— Так рано? — удивилась я.

Максим неопределенно пожал плечами и с удвоенным рвением принялся поглощать содержимое тарелки. Желудок предательски заурчал, и я отправила первый кусочек пирога в рот. По вкусу это был пирог с курицей и овощами. Интересно, почему он так воняет? Стараясь не нюхать его, я с удовольствием съела свою порцию и запила ее ягодным компотом. Неуверенно посмотрела в сторону добавки, но решила не объедаться на ночь глядя. Макс и дети такими мыслями не страдали и уминали уже по второму куску. Перпетуя Арнольдовна не отставала.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я за все сразу: и за вкусный ужин, и за возможность отдохнуть.

— На здоровье, детка, — подмигнула она мне, отсалютовав стаканом с компотом.

— Расскажите, из чего пирог? — заискивающе спросила я.

— А поможешь посуду помыть? — лукаво прищурилась старушка.

Ненавижу мыть посуду. Впрочем, как и делать уборку, стирать и гладить. Единственное, что мне действительно по душе, так это приготовление пищи. Но любопытство было столь велико, что я, не раздумывая, согласилась.

Когда последняя тарелка была чисто вымыта, Перпетуя Арнольдовна приложила палец к губам и заискивающе прошептала:

— Только никому не говори, — подмигнула она мне. — Это будет наш с тобой секрет. Тем более я уверена, что в будущем вы с Максом поженитесь.

— Чего? — вылупилась я на старушку.

— Сейчас я сделаю то, что должна: передам свой фирменный рецепт по наследству, — таинственно прошептала она.

— Не-не-не, — я отчаянно замахала руками, — я на такие жертвы пока что не готова.

— Успокойся, — рассмеялась Перпетуя Арнольдовна и ласково шлепнула меня полотенцем по ноге. — Я пошутила.

Я облегченно выдохнула и уставилась на нее.

— Ты готова услышать мой секрет? — прошептала старушка.

— Да, — почему-то тоже шепотом ответила я, будто мы обсуждали какой-то заговор.

— Вместо мяса я кладу желудок коровы, — заговорщицки прошептала она.

Я, не моргая, уставилась на Перпетую Арнольдовну. Съеденный ужин тот же час попросился наружу. Сделав глотательное движение, я сомкнула плотно губы и подняла вверх большой палец в знак одобрения. Старушка радостно заулыбалась и вышла из комнаты. Я выпила два стакана воды, чтобы усмирить желудок. Честное слово, лучше бы я не спрашивала, что ела.

Поднявшись в свою комнату, я снова набрала номер Люды. На третью попытку отозвался мужской голос.

— Слушаю вас.

— Здравствуйте. Можно услышать Людмилу?

— Людочка сейчас в санатории.

— С ней можно как-нибудь связаться? — полюбопытствовала я.

— К сожалению нет. Жена хотела отдохнуть от суеты и оставила мобильный телефон дома, — ответил мужчина.

— Как жаль, — я действительно расстроилась. — Подскажите, а когда она вернется?

— Через неделю, — устало отозвался собеседник.

— Пожалуйста, передайте ей, чтобы она мне перезвонила. Это очень важно, — отчаянно попросила я.

— Хорошо. Я сохраню ваш контакт и обязательно все передам, — заверил меня мужчина.

Отключившись, я присела на кровать и откинула голову на подушку. У меня такое ощущение, что я в шаге от разгадки. Неужели придется ждать неделю, чтобы узнать правду? Может, стоит посетить Людмилу в санатории? Я набрала ее номер еще раз и вновь услышала голос мужчины.

— Здравствуйте еще раз. Подскажите, пожалуйста, в каком санатории отдыхает Люда?

— «Весенний ветер», — недовольно отозвался собеседник.

— Это где? — нахмурилась я.

— В Греции, — огорошил меня мужчина и отсоединился.

Как бы там ни было, придется ждать, когда Людмила вернется на родину. Неделя не такой уж и большой срок. Я посмотрела на стопку новых книг, к которым так и не притронулась. Что ж, мне будет, чем заняться.

Утро началось со звенящей тишины. Поразившись, куда делись мои домашние и гости, я спокойно выпила кофе и покормила Мауса остатками пирога. Довольный кот умял все в считанные минуты. Еле переставляя лапы, он попросился на улицу и распластался на траве, греясь в лучах солнца.

От нечего делать я перестирала все грязные вещи, которые обнаружила в корзине, и принялась готовить холодник. Закончив с домашними делами, я уютно устроилась на террасе с новой книгой и тарелкой фруктов. На одиннадцатой странице у меня зазвонил мобильный телефон, и я с жалостью оторвалась от чтения.

— Да, — недовольно отозвалась я на незнакомый номер.

— Сашка, привет. Это Ада, — заверещала трубка.

— Привет, — нахмурилась я, соображая, откуда мне знакомо это имя.

— Уже забыла? — весело воскликнула собеседница. — Почтальон твоего письма, — хихикнув, пояснила она.

Я чертыхнулась и соврала:

— Конечно, узнала.

— Отлично. Как продвигаются твои поиски? — поинтересовалась она.

— Никак, — вздохнула я. — Женщина, которая может пролить свет на эту историю, сейчас в санатории далеко отсюда. А Светлана, — замялась я на секунду, — погибла.

— Как? — ахнула Аделаида.

— Ее сбила машина, — коротко ответила я.

— Какая жалость, — искренне расстроилась женщина. — Послушай, мне тут звонила Нинка и сказала, что нашла ежедневник твоей Светланы. Она подумала, что ты сможешь его ей передать.

— Передать его уже некому, а вот заглянуть в него я бы хотела, — поделилась я.

— Он у меня, — обрадовала меня Ада. — Когда сможешь приехать?

— Скоро буду! — крикнула я в трубку и бросилась собираться.

Сборы заняли от силы минут десять. Я влезла в джинсы и шелковую бежевую маечку на бретельках. Придирчиво оглядела себя в зеркало: молодая женщина среднего телосложения с прямыми темными волосами и яркими зелеными глазами. Волосы слегка спутались, и я провела по ним рукой, приводя в порядок. Обычная внешность, каких миллионы. Вот Ксюша у меня настоящая красавица: худенькая, высокая, с кудрявой копной темных волос и огромными бездонными карими глазами. Дети — наши копии. Я обула босоножки и бросилась в сторону автобусной остановки.

Аделаида встречала меня как родную. На столе уже красовался ягодный пирог. От его потрясающего запаха у меня потекли слюнки, поэтому я искренне обрадовалась, когда Ада строго сказала:

— Сперва выпьем кофе, а потом уже поговорим.

Я радостно закивала, словно китайский болванчик.

Пирог был на песочном тесте, которое таяло во рту, наполняя его вкусом черники. Я с наслаждением съела два куска, запивая кофе с молоком. За едой мы болтали о всякой ерунде: погоде, последних новостях в Александровке и планах на лето.

Когда с едой было покончено, Аделаида заварила еще по порции кофе и велела:

— А теперь выкладывай, что узнала. Мне жуть как любопытно.

Глаза женщины горели азартом. Я рассказала ей о своей встрече с сестрой Светланы, вспоминая все подробности нашего разговора.

— Действительно странная женщина, — скривилась Ада.

— Не то чтобы странная, — задумалась я, — скорей уж злопамятная.

— Ее тоже можно понять, — вздохнула женщина. — Тяжело видеть, как любимая мама не обращает на тебя внимания, отдавая себя полностью другому ребенку.

— Помню, была у меня на курсе девочка из многодетной семьи. Она участвовала в творческой самодеятельности вуза. Так ее мама не пропустила ни одного ее выступления. Лена рассказывала, что ее мать всегда успевала быть на всех важных событиях своих детей, а их у нее семеро. Ленка всегда говорила, что в будущем тоже хочет много детей.

— Вот видишь, — улыбнулась Аделаида. — Многое идет из семьи. Что посеешь, то и пожнешь.

— Ты права, — вздохнула я.

— Но в одном ты тоже права, — нахмурилась женщина. — Тебе остается либо забыть об этих письмах и жить, как раньше, или же найти в окружении Светы того, кто в курсе этой истории.

— Я думала о том, чтобы оставить все как есть, но что-то меня останавливает. Я не такой человек, чтобы бросать все на полпути. Если не смогу найти нужного человека, то хотя бы буду знать, что сделала все возможное, — призналась я, теребя кухонную салфетку.

— Понимаю, — сочувственно отозвалась моя собеседница и вышла из помещения.

Вернулась Аделаида с ежедневником в руках и протянула его мне. Я схватила вожделенный блокнот и перелистнула страницы. В основном они были заполнены списками дел, но в конце около десяти страниц были исписаны телефонными номерами. Я довольно прищурилась, словно кот, объевшийся сметаны.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я Аделаиду.

— Я знала, что он тебе пригодится, — подмигнула она. — И не забудь, ты обещала в случае чего обращаться за помощью.

Мы еще посидели на кухне, болтая обо всем на свете. Странная все-таки штука жизнь. Мы могли никогда не встретиться с Адой, но загадочный случай свел нас вместе, и я обрела хорошую приятельницу. Аделаида — невероятно добрая женщина, которая старается в любой ситуации найти что-то хорошее. Если в прошлый раз мы расставались хорошими знакомыми, то теперь я могу смело утверждать, что мы и дальше будем поддерживать общение, несмотря на разницу в возрасте.

Узнав у Ады рецепт пирога, я попрощалась с ней и побежала на рынок за черникой. Порадую домашних вкусной выпечкой. На рынке я приобрела все необходимые ингредиенты. Тяжелые пакеты оттягивали руки, но даже это не смогло испортить мне настроение.

Дома я сразу же принялась за готовку. Сделав все строго по рецепту, я отправила пирог в духовку, а сама принялась тщательно изучать ежедневник.

Светлана оказалась скрупулезным человеком. Все свои дела на день она методично записывала на страницы планера. Рядом с выполненным делом стояла размашистая галочка, и лишь на последней заполненной странице два дела не были ничем помечены. «Отослать письмо и позвонить Диме — то, что так и не успела сделать Светлана», — мрачно мелькнуло у меня в голове.

Интересно, о каком письме идет речь? Возможно, она хотела еще что-то прислать мне, или это никак не связано? Запись «позвонить Диме» натолкнула меня на мысль о том, что это именно тот человек, который мне нужен. Конечно, есть вероятность, что это совершенно другой Дима, но я бы хотела верить в лучшее. Только непонятно одно: если они поддерживали связь, то почему перестали жить вместе? В квартире не было следов мужского пребывания. Когда я мыла руки, обратила внимание, что в стаканчике на умывальнике стояла одна зубная щетка и на полке были только женские средства для ухода за собой. Если Света так сильно любила Диму, по словам ее сестры, то почему они не жили вместе? Куда делся мужчина, и где мне его найти?

Я принялась тщательно просматривать телефонные номера в конце ежедневника, ища знакомое мужское имя. Там были контакты врачей, парикмахера, ногтевого мастера, косметолога и других людей из сферы услуг, и только напротив четырех номеров стояли имена без других обозначений. Ни одного номера с пометкой «Дмитрий». Что ж, будем довольствоваться тем, что есть.

Я набрала первый номер и услышала в ответ мелодичный женский голос:

— Слушаю вас.

— Здравствуйте. Кем вам приходится Марчук Светлана Игоревна? — взяла я быка за рога.

— Марчук Светлана, — пробормотала себе под нос собеседница. — Марчук. Марчук… Вспомнила! — обрадовалась женщина. — Светлана приводила ко мне свою собаку на случку.

Я оторопело заморгала. Вот что угодно ожидала услышать, кроме этого.

— И вы ничего о ней не знаете? — спросила я с надеждой.

— Нет, мы встречались всего дважды. В первый раз утром, когда она привела ко мне Джесси, и второй раз вечером, когда забирала ее. Мой Арнольд справился с первого раза, — гордо сказала она.

Я возвела глаза к потолку: ох уж эти любимцы домашних животных. Хотя и я ничем не лучше: никогда не могу отказать Маусу.

— Спасибо, — вежливо отозвалась я, в душе расстроенная своей неудачей.

— Не за что, — весело ответила собеседница и бросила трубку.

По второму номеру мне ответил мужчина и сказал, что знать не знает никакую Светлану. Уже ни на что не надеясь, я набрала следующий номер. Трубку подняла женщина.

— Здравствуйте. Вы знаете Марчук Светлану Игоревну? — мрачно осведомилась я.

— Светочку? — удивилась собеседница. — Конечно. А вы кто?

Я подпрыгнула на стуле. Совершенно не ожидая положительного ответа, я забыла придумать легенду и начала озираться по сторонам. Взгляд наткнулся на брошенную Тимкой книгу о приключениях мальчика-волшебника. План созрел моментально.

— Я родственница Светы. Приехала с севера. Светлана просила привезти ей книгу, но на мои звонки она не отвечает. Она оставила ваш контакт, если я не смогу с ней связаться. Можно, я привезу посылку вам, а вы при встрече ее передадите?

— Конечно, — легко согласилась женщина.

— Давайте встретимся через пару часов? — предложила я.

— Сегодня не получится, — забеспокоилась женщина и пояснила: — Я на работе допоздна.

— Тогда завтра? — спросила я у нее с надеждой.

— Хорошо. Приезжайте к десяти, — согласилась она и, назвав адрес, отсоединилась.

Радостно захлопав в ладоши, я выключила духовку и набрала последний номер. Отозвалась тоже женщина.

— Да, я знаю Светочку. А вы кто ей? — настороженно поинтересовалась она.

Я выдала все ту же легенду о родственнице и спросила:

— Мы можем встретиться завтра?

— К сожалению, я вернусь только завтра ночью из рабочей командировки. Если хотите, можете подъехать послезавтра утром, — предложила женщина.

— Конечно, — с готовностью согласилась я.

Договорившись встретиться в кафе, она бросила трубку. С ней надо будет вести себя осторожнее, уж очень она подозрительно отнеслась к моему звонку. Но ничего, мне главное — узнать что-нибудь о жизни Светланы и попробовать добыть сведения о Дмитрии. Не думаю, что будет подозрительно, если я поинтересуюсь жизнью своей родственницы.

Осталось как следует подготовиться к встречам: не могу же я явиться с пустыми руками, раз сказала, что привезла Светлане книгу. Я зашла в кабинет и оторопела от устроенного Максом беспорядка. Сюда я не заходила, с тех пор как у нас поселились гости, и теперь с ужасом обозревала, во что Максим превратил кабинет. На рабочем столе вперемешку лежали бумаги, обертки от шоколада и стояло шесть кружек с недопитым кофе. На полу валялись штаны, рубашки и носки. Взяв на заметку устроить Максиму выволочку по поводу беспорядка, я выбрала два русско-немецких словаря и покинула берлогу друга. Таких словарей у меня несметное количество, так что с меня не убудет.

Я поднялась в комнату детей, и у меня задергался глаз. Здесь царил хаос еще хуже, чем в кабинете. Завтра же заставлю всех сделать уборку. Я открыла ящик комода и принялась рыться в вещах Юльки.

Девочка — страстная любительница рукоделия, и я надеялась найти у нее что-нибудь, во что можно завернуть книги. На глаза мне попалась крафтовая бумага. Обрадовавшись находке, я схватила рулон и принялась заворачивать словари. Когда «посылки» были готовы, до моих ушей донесся шум из коридора. Вернулись дети.

Оставив книги в своей спальне, я бросилась на звуки и приросла ногами к полу. На меня смотрели три существа, с ног до головы облепленные грязью. Я нервно икнула. Где они только ее нашли? Дождей не было уже давно, и не предвидится.

— Сашка, мы вернулись! — жизнерадостно заверещала Юлька.

— Это было так здорово! — воскликнул Тимка, желая поделиться своими приключениями, и направился в мою сторону, но я заорала как оглашенная:

— Стоять! Куда в таком виде? А ну сняли с себя все до трусов (надеюсь, хоть они у вас чистые), и быстро мыться! — рявкнула я.

Мой приказ относился только к детям, несмотря на то, что Перпетуя Арнольдовна выглядела точно так же, как и они.

— Есть, наш капитан, — шутливо приложила руку к виску старушка, и мне в который раз захотелось высказать ей все, что я думаю о ее развлечениях.

Не успела я открыть рот в гневной тираде, как женщина вместе с детьми шустро сбросила с себя одеяние и предстала передо мной в кружевном белье, на которое я даже смотреть стеснялась, не то чтобы такое на себя надеть. Не дожидаясь моей реакции, все трое шустро продефилировали в ванную. Оттуда сразу же донеслись звук льющейся воды и веселый визг детей.

Подавив приступ агрессии, я сгребла грязную одежду в кучу и засунула ее в стиральную машину.

— Как вкусно! — достиг моих ушей вопль из кухни.

Судя по всему, дети добрались до пирога и поглощали его в ускоренном темпе.

— Чай хоть заварите, — заботливо упрекнула я их, заходя на кухню.

— И так сойдет, — отмахнулась Перпетуя Арнольдовна, держа в каждой руке по куску черничной выпечки.

— Где вы так испачкались? — спросила я, поскольку меня терзало любопытство.

— На полосе препятствий, — ответил Тимка с набитым ртом и закашлялся.

Я постучала ему по спине и достала из холодильника яблочный сок. Налила три стакана и поставила перед оголодавшей компанией.

— Что за полоса препятствий? — недоуменно посмотрела я на них.

— Трасса в три километра, на которой расположены различные препятствия для затруднительного прохождения, — пояснила Перпетуя Арнольдовна. — А чтобы жизнь медом не казалась, все это завалено грязью по колено, — довольно добавила она, отправляя в рот очередной кусок пирога.

— Как вы туда попали? — оторопела я.

— А, — махнула она рукой, — один знакомый посоветовал для легкого отдыха.

— Вы что, тоже участвовали? — запоздало поразилась я.

— Конечно, — не моргнув глазом, кивнула старушка.

— Наша команда заняла третье место, — гордо вскинула голову Юлька. — Из двадцати пяти, — поспешно добавила девочка.

Я с изумлением уставилась на них. Вот уж не предполагала, что у нас есть такие развлечения. А уж допустить, что в таком будет участвовать Перпетуя Арнольдовна…

— Что ты так на меня смотришь? Я дама в самом соку, — растянула она губы в гордой улыбке.

Мне оставалось только моргать и удивляться ее энергии.

— Заодно и детей вымотала. Ты же сама против того, чтобы мы громили дом, — подмигнула она мне. — А так мы устали и пойдем сейчас тихо и мирно смотреть боевик. Правда, мелюзга?

— Какой боевик? — возмутилась я.

Сейчас Юлька ей ответит за «мелюзгу»: запоздало ухмыльнулась я. Но девочка не оправдала моих ожиданий и радостно воскликнула:

— А то! Саша, а еще пирог есть?

Я уставилась на пустой противень. По моим расчетам, этот пирог был на шесть человек, но эти трое умудрились слопать все в считанные минуты и не наесться. Я отрицательно помотала головой.

— Ну и ладно, — беспечно отмахнулась девочка.

— Я утром приготовила холодник, — вспомнила я. — Будете?

— Нет, лучше чипсами закусим, — возразила Перпетуя Арнольдовна.

Я не знала, радоваться мне или беспокоиться. И что мне делать с этой компанией? Подобрав последние крошки пирога, троица радостно унеслась в зал, споря на ходу, что именно они будут смотреть, а я осталась наедине с грязной посудой.

Ровно в десять утра с книгой в руках я стояла у дверей нужной квартиры. На звонок отозвалась растрепанная хозяйка и сонно удивилась:

— Вы к кому?

Я на секунду замешкалась. Может, я ошиблась адресом?

— Мне нужна подруга Марчук Светланы, — ответила я неуверенно.

Женщина закатила глаза и стукнула себя ладонью по лбу:

— Совершенно забыла, что вы должны прийти. Проходите, пожалуйста, — посторонилась она. — Меня зовут Алина.

— Меня Саша, — кивнула я в ответ.

— Проходите на кухню.

Я оказалась в помещении, которое напоминало клетку для канарейки. Интересно, здесь хотя бы пять квадратных метров будет? О чем думали планировщики, когда создавали план квартир?

На кухне помещались лишь холодильник, плита, раковина и небольшой обеденный стол с двумя табуретками. На одной из них расположился огромный пушистый перс бежевого окраса. Несмотря на небольшое пространство, Алина сделала все возможное, чтобы здесь стало уютно. Сиреневые занавески обрамляли чисто вымытое окно, на подоконнике пристроились цветы в горшочках в тон занавесок. Стол был покрыт кружевной скатертью. На нем стояла хрустальная вазочка с печеньем. Я покосилась на спящего кота: вот ведь выдержка. Маус наверняка бы уже проглотил содержимое вазочки, не оставив хозяевам ни крошки.

— Подождите немного, я приведу себя в порядок, — смущенно попросила Алина.

— Конечно, — я сграбастала перса и запустила пальцы в его мягкую шерстку.

Хозяйка появилась спустя минут двадцать.

— Извините. Вчера выдался тяжелый день. Домой вернулась после полуночи и напрочь забыла о вашей просьбе.

— Бывает, — понимающе кивнула я.

— Чай или кофе? — радушно предложила Алина.

— Кофе.

— И я кофейку выпью, чтобы проснуться, — улыбнулась она.

К напитку женщина поставила на стол вазочку с шоколадными конфетами. Кот встрепенулся.

— К печенью он равнодушен, — кивнула Алина в его сторону, — а вот шоколадные конфеты может килограммами есть. Мне однажды подруга привезла из-за границы огромную коробку, и, пока мы красили ей волосы, Боня съел все шоколадки. Я иногда его угощаю, но вчера спешила на работу и забыла убрать лакомство, а Боня оставил мне только обертки. Поэтому, мой дорогой, тебе сегодня ничего не светит, — улыбнулась женщина и строго стрельнула глазами в сторону перса.

Кот отчетливо фыркнул и, спрыгнув с моих рук, удалился из кухни.

— Вы это видели? — рассмеялась хозяйка Бони.

— Животные все понимают, — улыбнулась я.

— Верно, — кивнула она.

Я положила перед ней упакованную в бумагу книгу.

— Вот. Передайте, пожалуйста, Светлане. Мне скоро уезжать, а я никак не могу с ней связаться, — огорченно пробормотала я.

— Да, это в духе Светки, — махнула она рукой. — Может месяц не выходить на связь, а потом как ни в чем не бывало позвонить с какой-нибудь просьбой.

— Почему же вы дружите с ней? — удивилась я.

— Сама не знаю, — пожала плечами Алина. — Мы познакомились в вузе. Учились в одной группе. Я тогда была очень замкнутая заучка. Знаете, как мы подружились?

Я отрицательно помотала головой.

— Рассказать? — улыбнулась женщина.

— Конечно, — улыбнулась я ей в ответ.

Однажды на первом курсе после сдачи экзамена девушка возвращалась домой. Стоило ей свернуть за угол института, как на нее налетели четыре разгневанные девицы из ее группы.

— Зазналась? — оскалилась одна из них, толкая девушку в плечо. — Сложно было помочь нам на экзамене?

Не ожидавшая нападения, Алина плюхнулась на пятую точку и оторопело уставилась на обидчицу. Девицы лишь заржали. Одна из них схватила Алину за волосы и начала поднимать на ноги. У девушки от боли на глаза навернулись слезы, и она разрыдалась. В этот момент в лицо обидчицы, все еще державшей волосы Алины, прилетела сумка. Когда кожаная вещица плашмя упала на землю, Алина сквозь слезы увидела, что у девицы разбит нос, и кровь тонкой струйкой стекает по губам и подбородку.

— Нечестно вчетвером на одну, — воззрилась на девушек Светлана, уперев руки в бока.

Она медленно подошла к ним, подняла сумку и, размахнувшись, рявкнула:

— Ну? Кто следующий?

Девицы подхватили рыдающую подругу, у которой уже вся белая блузка была в кровавых разводах, и кинулись наутек.

Светлана подошла к Алине и, помогая подняться, спросила:

— Ты как?

Ошарашенная девушка пискнула:

— Нормально.

— Обращайся, — подмигнула ей Света и направилась в сторону метро…

— Так началась наша дружба, — усмехнулась Алина. — Я иногда думаю, что Светлана дружит со мной больше из корысти, чем по велению сердца.

— А в чем заключается корысть? — с любопытством спросила я.

— В институте я помогала ей с учебой. Света не очень хотела корпеть над учебниками и часто пользовалась мной как шпаргалкой, — вздохнула женщина.

— А сейчас? — поинтересовалась я, хрустя печеньем.

— Сейчас? — задумалась Алина. — Когда мы окончили институт, я помогла Алине получить работу в частной компании, а потом мы в основном созванивались, когда ей что-нибудь было нужно. Когда же я звонила просто поболтать, у нее никогда не было времени.

— Может, оно действительно так и было, — пожала я плечами. — Все-таки у нее имелся так называемый гражданский муж.

— Кто? — округлила глаза собеседница.

— Дима, — уточнила я, пристально наблюдая за реакцией собеседницы.

— Ах, этот, — махнула она рукой и рассмеялась. — Какой он ей муж?

— Ну, любовник, если вам это слово больше нравится, — скривилась я.

— Да я не об этом, — улыбнулась Алина. — Вы ведь сами прекрасно знаете, что Дима из тюрем не вылезал.

— Как? — ахнула я.

— Вы совсем ничего не знаете о ее жизни? — нахмурилась Алина.

— Мы виделись всего ничего. Я редко приезжаю в Москву, — слукавила я.

— Может, оно и хорошо. Тяжело видеть, как близкий человек мучается, а Света любит его без памяти, — сочувственно вздохнула женщина.

— Можете рассказать подробнее? Все-таки она мне не чужой человек, — тихо попросила я.

— Если честно, до недавнего времени я и сама, как оказалось, мало что знала о своей подруге, — пробормотала она.

Алина повертела в руках пустую кружку и вздохнула.

— Что уж там, слушайте. Только это не очень радостная история. Я сама долго ничего не знала об их отношениях, пока Света не напилась от безысходности и не рассказала мне все, заливаясь слезами. После того раза она больше никогда не заводила со мной о нем разговор, а я не лезла к ней в душу.

Я понятливо закивала и с готовностью навострила уши.

…Алина уже собиралась ложиться спать, когда ей позвонила рыдающая Светлана. Женщина не смогла понять ни слова из сбивчивого рассказа плачущей подруги. Поэтому, недолго думая, вызвала такси и принялась поспешно стягивать с себя пижаму.

Дверь ей открыло существо, никак не похожее на ее подругу. Лицо Светы, всегда тщательно ухоженное, было покрыто разводами дорогой туши и помады. Сама женщина, отчаянно рыдая, глотала вино прямо из горла бутылки. Алина никогда не видела подругу в таком состоянии. Что бы ни случилось, женщина всегда держала лицо, и, казалось, ее нельзя было ничем пронять. Сегодня же Светлана, еле стоя на ногах, пропустила подругу в квартиру и, закрыв лицо руками, в очередной раз разрыдалась. Алина, обеспокоенная состоянием Светланы, кинулась на кухню заваривать крепкий кофе. Усадив подругу за стол, она впихнула ей в руки кружку.

— Засунь ее себе знаешь куда? — рявкнула Света и кинулась к холодильнику.

Оттуда появилась еще одна бутылка красного вина. Дрожащей рукой женщина откупорила бутылку и плеснула в чистую кружку.

— Держи.

— Я не хочу, — Алина запротестовала, потому что редко прикасалась к спиртному.

— Держи, я сказала! — гаркнула подруга приказным тоном.

Алина от неожиданности замерла. Света никогда с ней так не разговаривала, и женщина попросту опешила от такого наезда, не зная, как реагировать.

Светлана посмотрела на подругу и, скривившись в презрительной усмешке, холодно выдала:

— Тогда вали отсюда!

Алина посмотрела в лицо обезумевшей подруги и, взяв кружку, сделала небольшой глоток.

— До дна пей, — приказала Света.

Усилием воли женщина проглотила чуть кисловатую жидкость. Света сразу же плеснула ей новую порцию, а сама вновь отпила с горла бутылки.

— За что пьем? — поинтересовалась Алина.

— За кобелей, — шмыгнула носом женщина.

Алина, помявшись, спросила:

— Что случилось?

— С одним уродом разошлись, — промямлила Света.

— У тебя разве был мужчина? — искренне удивилась Алина.

— Да, — мрачно ответила ей подруга.

— Давно? — никак не могла уняться Алина от того, что Света скрыла от нее такое.

Видимо, алкоголь сильно повлиял на мировосприятие Светланы, потому что она неожиданно начала вываливать подруге все, что было у нее на душе.

В шестнадцать лет Светлана влюбилась в парня. Он казался ей самым замечательным и прекрасным. Девушку не смущало, что ее кавалер старше и что хотел от нее не прогулок под луной, а гораздо большего. Не видя в этом ничего дурного, Света была готова выполнять любые желания своего избранника.

Какие обычно парни привлекают молоденьких девушек? Либо невероятно романтичные, либо отпетые хулиганы, которые решают любые вопросы с помощью грубой силы.

Дмитрий относился ко второму типу. Светлане такие нравились. Однажды девушка увидела, как Дима дрался. Он с легкостью устоял в драке против компании парней, и она влюбилась. Когда Дима, наконец, обратил на нее внимание, Света готова была ради него на все.

Мне снилось, что я раскачиваюсь на волнах, закрыв глаза от наслаждения. В какой-то момент я услышала звук пролетающей мимо птицы и невольно распахнула глаза.

Да, я плыла. Плыла в канализационной трубе по отходам жизнедеятельности людей. А птицы оказались летучими мышами, которые спланировали на меня, стоило мне только понять, где я нахожусь.

Закричав от обуявшего меня страха, я проснулась от собственного крика и прерывисто задышала, хватая ртом воздух.

За дверью раздались тяжелые шаги, и в комнату влетел Макс с энциклопедией в руках.

— Что случилось? — его взгляд заскользил по комнате.

— Сон дурной приснился, — призналась я и, кивнув на толстый томик, спросила: — А это тебе зачем?

— Мало ли, — смутился он и завел руку с книгой себе за спину.

— Подумал, что на меня напали? — хитро прищурилась я.

— Что тебе приснилось? — сменил он тему, присев на край кровати.

Я содрогнулась, вспомнив сон.

— Я плыла по…

Макс приподнял бровь, и я смущенно призналась:

— По говну я плыла, и меня атаковали летучие мыши.

Максим рассмеялся, а я нахмурилась.

— Это к деньгам, — сквозь смех произнес он.

— Что? — не поняла я.

— Оно к деньгам снится, — улыбнулся мой друг.

— А летучие мыши? — заинтересовалась я.

— Чего не знаю, того не знаю, — развел он руками.

— А тебе чего не спится?

— Готовлюсь к налоговой проверке, — помрачнел Макс.

Я сочувственно погладила его по плечу.

— У тебя же все в порядке с документами?

— Да, но перепроверить никогда не помешает, — устало потер он лицо.

— Согласна, — кивнула я и зевнула.

— Отдыхай, — заботливо подоткнул он мне одеяло под бок и направился к двери.

Утром, едва раскрыв глаза, я каким-то внутренним чутьем ощутила, что нахожусь дома одна. Обычно утро начинается с того, что я слышу, как дети о чем-то громко спорят. Наверняка они опять отправились куда-нибудь с Перпетуей Арнольдовной. Пожалуй, этой женщине можно поставить памятник. Ума не приложу, как она так легко с ними справляется.

Искренне порадовавшись тишине, я наскоро умылась и засеменила на кухню. С наслаждением выпив две чашки кофе, отправилась собираться на встречу. Выбор пал на практически невесомое платье. Я покрутилась немного перед зеркалом, рассматривая свое отражение, и осталась вполне довольна.

Только явившись на встречу, сообразила, что не знаю ни имени, ни как выглядит приятельница Светланы. Я заскользила взглядом по посетителям кафе: две мамы с детьми и парочка студентов. Рассуждая логически, что никто из них не мог быть подругой Светы, я выбрала столик вдали от посторонних глаз и заказала кофе у подошедшего официанта.

Спустя десять минут в кафе вошла женщина в ярком красном костюме-двойке. На вид ей было около шестидесяти. С короткими темными, явно крашеными волосами и профессионально подведенными глазами. Она осмотрелась и остановила свой взгляд на мне. Уверенной походкой подошла к моему столику и поинтересовалась:

— Это вы родственница Светочки?

— Да, здравствуйте. Меня зовут Саша, — приветливо кивнула я.

— Жанна, — кивнула она в ответ и присела на соседний стул.

К нам сразу же подошел официант, и женщина сделала заказ.

— Капучино и медовик, — резко отрапортовала она.

Да, с такой женщиной следует быть аккуратной. Жанна явно не из робкого десятка и со стальным стержнем внутри. Пожалуй, от такой дамочки не укроется очевидная ложь.

Я достала из сумочки сверток с книгой и придвинула к Жанне.

— Я так и не смогла дозвониться до Светы. Возможно, она специально не берет трубку, мы редко общаемся и еще реже видимся. К тому же я недавно сменила номер, может, Света поэтому игнорирует меня. Не все отвечают на неизвестные звонки, — тихо вздохнула я.

— Может, вы и правы, но и на мои звонки она не отвечает, — уставилась она на меня коршуном.

— Может, что-то случилось? — ахнула я. — Но тогда бы вам сообщили.

Жанна отрицательно покачала головой.

— Сообщать некому, — поджала она губы.

— Как это? — нахмурилась я.

— У Светы никого, кроме меня, нет, — холодно ответила Жанна и отпила кофе.

Я нахмурилась еще сильнее. Ну, вот опять.

— А как же Маша?

— Это кто? — искренне удивилась женщина.

— Как кто? — приподняла я бровь. — Светланина сестра.

— Ах, эта, — скривилась Жанна.

Я непонимающе посмотрела на женщину.

— Света не считает ее своей сестрой. Когда-то Мария бросила ее в беде, и с тех пор они не общаются. Разве вы не знали об этом? — пристально посмотрела она на меня.

— Знала, но считала, что они наладили отношения, — пожала я плечами.

— Нет, — отрезала Жанна. — Такое не прощают. Вы хорошо знаете Светочку? — неожиданно задала она мне вопрос.

— Не очень, — честно ответила я. — Я живу далеко отсюда и мы виделись лишь однажды, когда я приезжала в столицу.

— Тогда вам простительно, — снисходительно кивнула Жанна.

— А в чем, собственно, дело? Что такого совершила Маша? — никак не могла я понять суть.

— А что знаете вы? — Жанна недовольно поджала губы.

— Мария сбежала из дома после окончания школы, в то время как парень Светы попал второй раз за решетку, — пожала я плечами.

— По-вашему этого мало? — резко спросила женщина.

— Нет, но… — замялась я.

— Договаривайте, — усмехнулась собеседница, вот только глаза ее так и остались холодными.

— Маша ведь не обязана была жить так, как хотят ее сестра и мать, она выбрала свой путь.

— Вы бы так же поступили? — зло спросила Жанна.

Я представила себя и Ксюшу в такой ситуации и внутренне содрогнулась.

— Нет, конечно, — ответила я с запалом.

— А если бы ваши близкие бросили вас в такой ситуации, смогли бы их простить? — скрестила руки на груди Жанна.

— Не знаю, — опешила я. — Думаю, что не сразу, но со временем злость прошла бы.

— Вы просто не были на нашем месте, — обрубила женщина.

— На вашем месте? — недоуменно переспросила я.

Поняв, что сказала лишнее, Жанна тяжело вздохнула.

— Мы познакомились в тюрьме. Я оказалась в такой же ситуации, как Света. Моего мужа посадили за воровство. Я очень любила Толика и не бросила его в беде, в то время как все от нас отвернулись. Друзья не желали знать преступника, а родители отреклись от сына. Моя семья не лучше, — махнула она рукой. — Принялись уговаривать развестись и забыть. Я не смогла отвернуться от Толи. Тогда мои родные отвернулись от меня. Я устроилась на вторую работу и каждый месяц, как и положено, носила мужу передачи. В одной из таких очередей я и познакомилась со Светой. Знаете, горе сближает. Мы сели в ближайшем кафе и вывалили друг на друга все обиды. На душе стало легче, и с тех пор мы считаем себя сестрами.

— А семья Димы тоже от него отвернулась?

— Да, — коротко ответила Жанна.

— Не понимаю, как мать может отвернуться от собственного ребенка, — тяжело вздохнула я.

— У вас есть дети? — улыбнулась женщина.

— Да, сын. И заранее догадываюсь, что вы спросите. Я бы никогда не смогла бросить своего ребенка на произвол судьбы, — отрезала я.

— А если бы он кого-нибудь убил? — криво ухмыльнулась Жанна.

На секунду я растерялась, но быстро взяла себя в руки и выпалила:

— Он так никогда не поступит. Для этого есть родители, которые должны правильно воспитать своего ребенка.

Женщина разразилась задорным смехом.

— Отец Дмитрия — академик, жена ему под стать. Интересно, почему тогда у них вырос сын-преступник? — посмотрела она на меня в упор.

Я не знала, что ответить, поэтому молча гипнотизировала стену.

— Думаете, такие родители не занимались его воспитанием? — продолжила Жанна.

— Может, допекли его своими нравоучениями, вот парень и пошел по кривой дорожке, — предположила я.

— Все возможно, — пожала она плечами. — Но сестра-то пошла по стопам родителей. Получила высшее образование и работает учительницей в школе, а он чего добился?

— У Дмитрия есть сестра? — удивилась я.

— Случайно узнала, — скривилась Жанна. — Видела ее в тюрьме.

— Вы ведь говорили, что родные Дмитрия отреклись от него, — уточнила я.

— Так и есть, — согласно кивнула женщина, подбирая ложечкой остатки медовика в тарелке.

— Что же она там делала? — удивилась я.

— Ольга? Искала Свету, — пояснила Жанна.

— Ольга — это сестра Дмитрия? — уточнила я на всякий случай.

— Да.

— Зачем же она искала Светлану?

— Света сказала, что хотела узнать, как дела у Дмитрия, но я ей не поверила, — прикрыла глаза Жанна.

— Почему?

— Непроизвольно услышала часть разговора, — смутилась Жанна.

— И что же там такого было, что вы сделали такие выводы? — заинтересовалась я.

Женщина задумалась на мгновение, печально вздохнула и принялась рассказывать.

…Жанна и Света находились в угнетенном состоянии. Они провели не один час в очереди, чтобы передать своим мужчинам сумки с продуктами. Душное помещение, пропитанное ароматами грязи и пота, вызывало тошноту и омерзение. Люди, которые сталкиваются с подобным, невероятно сильные духом. Надо иметь внутри стальной стержень, чтобы не скатиться в истерику. Отмучавшись, женщины решили выпить кофе в ближайшей закусочной, чтобы хоть как-то избавиться от мерзкого послевкусия тюрьмы, плотно поселившегося в горле. Жанна мечтала лишь об одном: оказаться как можно скорее в своей квартире и провести не меньше часа в ванной, смывая с себя ненавистный запах. Если бы она не любила Толю, давно бы бросила все на произвол судьбы, но сердцу не прикажешь, и Жанна каждый месяц переживала одни и те же эмоции после посещения тюрьмы. Но ее подруга попросила побыть с ней, и женщина согласилась выпить кофе.

На выходе они столкнулись с хрупкой, как показалось Жанне, девушкой. Девушка покачнулась и чуть не упала, но ее вовремя поддержала Светлана.

— Извините, ради бога. Мы не нарочно, — пробормотала Жанна.

Девушка ничего не ответила ей. Она пристально посмотрела на Светлану, и ее лицо исказилось от злости.

— Поговорим? — прошипела девушка.

— Что? — опешила Света.

— Я Ольга, — процедила собеседница.

— Ольга? — обескураженно переспросила Света, не понимая, кто перед ней стоит.

Жанна лишь переводила взгляд с одной на другую, не в силах понять, что происходит.

— Мы уже извинились и торопимся, — вмешалась она.

Жанна не раз видела, как измученные судьбой женщины в очереди с огромными торбами начинали выяснять отношения. Часто доходило до драки, и тогда выбегали охранники с дубинками и растаскивали женщин в разные стороны.

Жанна решила, что девушка из их числа, и, вцепившись в руку Светы, попыталась ретироваться с места событий.

— Я сестра Димы! — зло крикнула девушка вслед подругам.

Света обернулась в ее сторону и застыла как вкопанная. Жанна, не понимая, что происходит, потянула ее руку на себя, но подруга вырвалась и, приблизившись к Ольге, прошипела:

— Что тебе здесь надо?

— Хочу узнать, как Дмитрий. Посмотреть в его бесстыжие глаза, — с вызовом ответила девушка.

— Вы все бросили его. Прогнившая семейка, которая беспокоится только за свою честь! — отчаянно крикнула в ответ Светлана.

Жанна с удивлением, смешанным с любопытством, смотрела на них. Ольга это заметила и, бросив быстрый взгляд на Жанну, повернулась к Свете.

— Поговорим без свидетелей, — махнула она головой в сторону скамейки, которая находилась чуть поодаль.

Света посмотрела на подругу извиняющимся взглядом и попросила:

— Подожди пару минут.

Жанна хотела было ответить, что с радостью отправится домой, но умоляющий голос Светланы заставил ее согласиться. Она коротко кивнула и демонстративно отошла в сторону.

— Спасибо, — прошептала Света и направилась вслед за Ольгой, которая уже присаживалась на лавку с облупившейся краской.

Жанна достала из сумочки сигареты и нервно закурила. Первые несколько минут она не слышала, о чем говорили женщины, но потом раздался громкий возглас Ольги:

— Ты об этом пожалеешь!

— Возможно, но я не собираюсь ставить на всем клеймо, — зло бросила ей в ответ Светлана.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — сузила глаза ее собеседница.

— Я все знаю! — рявкнула Света. — Дима мне все рассказал.

— Что?! — взбесилась Ольга.

— Все! Мне пора. Делай, что хочешь! — поднялась Светлана и быстрым шагом направилась к Жанне.

На полпути она притормозила и обернулась на Ольгу.

— Ты ошибаешься, — припечатала Светлана.

Ольга хмуро посмотрела ей вслед и, поднявшись, бросилась в противоположную сторону.

Светлана вцепилась в руку Жанны и, не сбавляя хода, припустила к закусочной.

Заказав там себе сто граммов водки, Светлана в считанные минуты выпила огненную жидкость и только тогда расслабленно откинулась на спинку стула.

— Что это было? — спросила у нее Жанна.

— Ольга просто хотела узнать, как дела у Димы. А я не хотела с ней разговаривать, вот она и взбеленилась, — вымученно улыбнулась Светлана. — Они бросили Диму на произвол судьбы, и я не ожидала встретить здесь его сестру. Мы виделись лишь однажды на суде, и, если честно, я даже ее не рассмотрела.

— Что же такого тебе сказала Ольга? — хмуро поинтересовалась Жанна.

— Сказала, что Дмитрий не исправится и мне стоит забыть о нем, — выдавила из себя Светлана.

— Вот нахалка, — возмутилась женщина.

— Я не собираюсь ее слушать, — отрезала Света, давая понять, что разговор окончен…

— И как вам такое? — поинтересовалась Жанна у меня.

— Да уж, — неопределенно ответила я.

— Вот и я о том же, — всплеснула руками женщина. — Отказались вы от своего сына, брата, так и отстаньте от него. Зачем еще и Свету подговаривать?

— И они больше не общались с Дмитрием? — задала я мучавший меня вопрос.

— Насколько я знаю — нет, — пожала плечами Жанна.

Интересно получается. Родственники отказались от Дмитрия. Зачем же тогда Ольга появилась в тюрьме? Что Ольга такого высказала Свете, что та успокоилась только тогда, когда приняла на грудь? Было бы неплохо найти эту женщину.

— Может, сестра Дмитрия опасалась, что ее уволят, вот и отреклась от брата? — зашла я издалека.

— Никакая работа не стоит близких людей, — снова завелась Жанна.

— Согласна, — быстро кивнула я. — Но теоретически ведь такое возможно.

— Какая у нее работа, — махнула Жанна рукой. — Училка младших классов в школе. Уволили бы ее, так другую работу найти не проблема. Школ в Москве мало?

— Может, это какая-то престижная школа с хорошим окладом, — предположила я.

— Я вас умоляю, — скривилась женщина. — Обычная школа на Зеленой улице.

Я мысленно зааплодировала самой себе. Молодец, Сашка, ненавязчиво узнала то, что хотела.

— Тогда совсем ничего не понимаю, — демонстративно нахмурилась я, пытаясь скрыть радость.

— Тут и понимать нечего. Никому не нужен родственник-уголовник, — ударила Жанна рукой по столу.

— А у Ольги такая же фамилия, как и у Дмитрия?

— Да, Левина. А что? — спохватилась Жанна.

— Я подумала, может, у них отцы разные, что женщина не питает любви к брату, — отмахнулась я.

— Один. Академик вонючий, который свою работу любил больше, чем родного сына.

— Жанна, я вот не могу никак понять, почему Дмитрий ушел от Светы после всего, что она для него сделала, — задумчиво произнесла я.

— Если честно, — замялась женщина, — Света категорически отказывалась говорить на эту тему. Сказала, что он ушел к другой женщине, и замкнулась в себе. Мы с того дня редко общаемся. Поддерживаем связь, но Света как будто отгородилась от меня. Редко отвечает на звонки, а еще реже соглашается встретиться. Я обрадовалась, когда вы позвонили и попросили передать Светлане книгу. Я очень скучаю по своей подруге, и это отличный повод встретиться, — грустно поделилась Жанна своими чувствами.

Я внимательно посмотрела на женщину. Она действительно считает Свету своей близкой подругой и правда беспокоится о ней. Может, Светлана ей рассказывала что-нибудь о письмах. Как же мне это узнать?

— Жанна, а вы не знаете, кому Светлана в этом месяце отправляла письма? — тихо спросила я.

— Какие письма? — нахмурилась женщина.

— Обычные, которые отправляют почтой, — пояснила я.

— С чего вы это взяли? — искренне удивилась Жанна.

— Когда я разговаривала со Светой по телефону, она сказала, что находится в другом городе и сейчас не может говорить, потому что подошла ее очередь на почте.

— Мало ли, что она там делала, — пожала плечами женщина. — Если она была на почте, это не значит, что она отправляла корреспонденцию. Может, оплачивала счета.

— В другом городе? — приподняла я бровь.

— Странно как-то, — опешила она. — Света мне ничего не говорила.

— Может, я не так поняла, — быстро дала я задний ход.

— Вероятнее всего, — кивнула Жанна и посмотрела на часы. — Извините, мне уже пора бежать. Я обязательно передам посылку Свете.

Жанна бережно положила книгу в сумку и направилась к выходу. Я смотрела ей вслед и не могла понять, почему Светлана скрыла от Жанны, что она не единственная ее подруга. Странная какая-то картина вырисовывается. С одной стороны Светлана, у которой миллион и одна тайна, а с другой — люди, которые считают ее одинокой и несчастной. Вот только какую роль в этой игре она отвела мне? Чем больше узнаю об этой женщине, тем меньше понимаю, чего она добивалась.

Одно ясно точно — надо искать Дмитрия. Возможно, его сестра в курсе, куда он исчез. А вдруг Ольга наладила с ним отношения. Единственный способ узнать это — найти женщину и спросить у нее.

Я достала телефон и принялась искать нужную мне школу на карте. Запутавшись в улицах огромного города, я чуть было не треснула телефоном по столу, но он вдруг зазвонил — и рука зависла в воздухе.

— Сашка, спаси меня, — заорала Ксюша.

Я почувствовала, как у меня похолодела спина.

— Что случилось?

Ксюта разрыдалась и принялась объяснять. По отдельным обрывкам я поняла, что у нее случилась какая-то беда на работе и ей грозит увольнение.

— Чем я могу помочь? — заволновалась я.

— Ты где сейчас? — всхлипнула сестра.

— В Москве.

— Можешь приехать ко мне на работу как можно скорее?

— Еду, — поспешно ответила я и кинулась ловить такси.

Мне повезло: нужная машина остановилась буквально через минуту и на дорогах не было пробок. Всю дорогу я словно мантру бормотала: лишь бы ничего серьезного, лишь бы ничего серьезного. Когда машина подъехала к телецентру, я выскочила из нее, бегом кинулась к проходной и наткнулась на шкафообразного парня.

— Вы к кому? — строго спросил он.

— К Ксении Соколовой, — отрапортовала я.

Спросив мои данные, парень уткнулся в какие-то бумажки и, подняв голову, оповестил:

— На вас не выписан пропуск.

Мысленно выругавшись, я достала мобильный телефон и набрала номер Ксюты.

— Ксюша! — заорала я в трубку. — Меня не пускают.

— Жди.

Через несколько минут в дверях показалась сестра.

— Это ко мне, — коротко бросила она охраннику и, схватив меня за руку, потянула в недра необъятного здания.

Я никогда не была на телевидении, но всегда представляла, как тут шикарно. На деле оказалось, что внутри нет ничего примечательного. Выкрашенные белой краской стены, пол из светлой плитки и огромное количество дверей. Мы бежали по длинному коридору, которому не было ни конца ни края.

— Что случилось? — запыхавшись, спросила я.

— Нет времени объяснять, — отмахнулась Ксюта, сворачивая в еще один длинный коридор, в конце которого виднелась лестница в подвал. — Просто делай, что скажут, иначе меня выпрут с работы быстрее, чем я смогу оправдаться.

Мы добежали до бетонной лестницы, ведущей вниз.

— Зачем нам туда? — притормозила я, пытаясь отдышаться.

— Сашка, пожалуйста, — взмолилась сестра, — я тебе потом все объясню.

Она вновь схватила меня за руку, и мы побежали в подвал.

Обстановка здесь была в разы хуже, чем на первом этаже. Тусклый свет падал на бетонные стены, пол и потолок. Ни о каком ремонте здесь не шло и речи. От стен веяло холодом, и мне невольно стало не по себе.

Ксюта втянула меня в одно из помещений по правой стороне и рявкнула:

— Лена, вот актриса, гримируй быстрее, пока Арнольда кондрашка не хватила, — выпалив это на одном дыхании, она ретировалась.

Я хотела было уточнить, кто такой Арнольд, но, посмотрев на женщину, которую Ксюша назвала Леной, машинально сделала шаг назад.

— Куда? — прогромыхала она.

Женщина напоминала бегемотиху из мультфильма «Мадагаскар»: узкий верх и необъятный зад, которым она непроизвольно задевала всю мебель небольшой гримерки. Я не имею ничего против тучных людей, но я испугалась, что Лена собьет меня своей «мадам сижу» с ног при очередном развороте.

— Чего встала? Садись давай, — кивнула она в сторону стула напротив зеркала.

— Зачем? — округлила я глаза.

— Ты что, ненормальная? — вскинула она голову, отрываясь от содержимого какого-то ящика.

— Нет, — неуверенно ответила я.

— А по-моему, да, раз собралась сниматься с такой мордой, — ткнула она мне пальцем в лицо.

Только я хотела возмутиться, как в гримерку, словно торнадо, влетела Ксюта.

— Вы чего тормозите? — взревела она. — Там Арнольд уже рвет и мечет.

— Ты этой скажи, — ткнула Лена на меня.

— Я ничего не понимаю, — посмотрела я на Ксюшу.

— Саша, просто делай, что тебе говорят, и все. Все вопросы потом, — выпалила она и вновь вылетела из помещения.

Перед тем как оглушительно захлопнулась дверь, послышался чей-то тонкий дискант:

— Где эта мартышка? У меня еще четыре съемки сегодня. Почему я должен ждать какую-то провинциальную модельку, которая даже шевелиться не умеет?

Я нервно сглотнула и посмотрела на Лену.

— Давай быстрее, — побелев, прошептала она.

Лена схватила меня в охапку и, посадив на стул, начала быстро елозить по моему лицу какими-то кисточками, что-то бормоча себе под нос.

Я не удержалась и оглушительно чихнула.

— Будь здорова, — миролюбиво пожелала Лена, — если это возможно в нашем террариуме.

— Спасибо, — смутилась я.

— Готово, — хлопнула Лена в ладоши.

Я посмотрела в зеркало и открыла рот от удивления. Буквально за какие-то несколько минут мое лицо превратилось в детскую раскраску. Губы пылали красным цветом, на щеках были какие-то розовые пятна, а глаза украшены всеми цветами радуги. Лена даже удосужилась наклеить мне на веки разноцветные стразы.

— Ну, как тебе? — довольно потянулась она, громко хрустнув костями.

— Ужас, — ошарашенно пробормотала я.

— Ты офигела? — обиделась она.

Поняв, что сказала это вслух, я попыталась исправить ситуацию.

— Ужас, как обворожительно, — натянуто улыбнулась я.

— Ну-ну, — хмыкнула Лена.

— Правда, — воскликнула я. — Просто очень ярко, вот я от неожиданности и ляпнула чушь.

— Так надо, — махнула она рукой.

— Зачем? — нахмурилась я.

— Ты словно первый раз в съемке участвуешь, — неодобрительно покачала Лена головой.

— В какой съемке? — нервно икнула я.

— В рекламной съемке, какой еще, — пожала она плечами и принялась перебирать вешалки с одеждой. — Вот твое. Натягивай.

Лена бросила мне вешалку с какой-то тряпкой из сплошных кожаных тесемочек.

— Я это не надену, — отбросила я вещицу.

— Так, блин, королева, — озверела Лена, — если сейчас сюда заявится Арнольд, то ты вообще голая в студию пойдешь. Я не шучу.

Я нервно сглотнула, поверив ей на слово, и скосила глаза на кожаное недоразумение. Может, оно не такое откровенное, как кажется на первый взгляд? В любом случае мне придется это натянуть, чтобы не подставить Ксюту, но дома ей мало не покажется. Я обреченно вздохнула и посмотрела на Лену.

— Поможешь? — попросила я у нее.

— Без проблем, — обрадовалась костюмерша моей покорности.

Она привычными движениями стянула с меня одежду и, натянув тряпицу, повернула к зеркалу.

— Красота, — радостно оповестила Лена, довольно прищурившись.

— Неописуемая, — протянула я, рассматривая свое отражение.

Не знаю, как действительно чувствуют себя модели в таком наряде, но у меня сложилось ощущение, что я полностью обнаженная, несмотря на то, что все причинные места были плотно обтянуты черной кожей. Остальное тело покрывала паутинка из тонких кожаных ленточек. Плечи и спина были полностью обнажены. Непонятная вещица оказалась платьем, если это можно так назвать, длиной до середины бедра. Пожалуй, если бы не помощь Лены, я бы до Нового года разбиралась, как это надеть. Скептически осмотрев себя, я мысленно начала обратный отсчет, когда смогу переодеться.

— И куда мне в этом идти? — поинтересовалась я.

— Не торопись, кое-чего не хватает, — запыхавшись, ответила Лена, перебирая огромное количество коробочек.

Я содрогнулась и боязливо покосилась на дверь. Может, сбежать, пока не поздно? Нет, Саша, Соколовы друг друга не бросают. Я глубоко вздохнула, нацепив на лицо блаженную улыбку, как вдруг подпрыгнула от громкого возгласа Лены.

— Нашла! — радостно оповестила она. — Иди сюда.

Я медленно приблизилась к ней в ожидании вселенской подставы.

— Не тормози. Снимай свои побрякушки, — велела Лена.

— Что? — опешила я.

— О, небеса, — закатила она глаза. — Снимай свои украшения, они сюда не подходят.

— Можно было сразу так сказать, — буркнула я, снимая сережки и цепочку.

Лена нацепила на меня золотую, явно бутафорскую цепь (толще, чем собачья) и такой же браслет. Я явственно почувствовала, как украшения потянули меня вниз.

— Сколько они весят? — прохрипела я.

— А фиг его знает, — простодушно отозвалась Лена.

Она схватила очередную коробочку и достала гигантские серьги, тоже в виде цепей. Я сделала шаг назад.

— Они мне уши оторвут, — возмутилась я.

— Не пори чушь, — разозлилась костюмерша. — Потерпишь. Тебе за это платят.

Я хотела было возмутиться и объяснить, что я тут не за деньги, но потом махнула рукой. Лена ловко вдела мне в уши серьги и, прищурившись, осмотрела результат. «Если не двигаться, то терпимо», — мысленно отметила я.

— Теперь обувайся, — приказала женщина, и моему взору предстали туфли на шпильках высотой с Останкинскую башню.

— Я на таких каблуках не умею ходить, — призналась я.

— Стоять сможешь? — деловито осведомилась она.

— Попробую, — вздохнула я.

— Вот и ладненько. Все, красавица, на выход, — показала она рукой на дверь.

— А куда мне идти? — растерялась я.

— Иди на звуки скунса, — хохотнула Лена.

— Что? — округлила я глаза.

— Арнольд, когда возмущается, кричит, как скунс, — пояснила Лена.

— А если он будет молчать? — вздохнула я.

— Кто? Арнольд? — хохотнула женщина. — Он замолчит только тогда, когда сорвет голос. Хотя даже тогда его шипение слышно на все здание.

— Зачем же его тогда все терпят? — удивилась я.

— Какой бы истеричкой Арнольд ни был, он непревзойденный профессионал, — серьезно отозвалась Лена. — Поэтому все и носятся с ним как с писаной торбой.

— А он этим пользуется, — понятливо кивнула я.

— Да не то чтобы, — вздохнула Лена. — Просто творческая личность, а они все со своими тараканами в голове. Арнольд хоть и крикливый, но понятливый. Если палку перегнет, потом обязательно извинится и на конфеты с шампанским не поскупится.

Не знаю, как Лена, а я бы не смогла работать с человеком, который постоянно кричит на меня. Мое терпение лопнуло бы. Мысленно посочувствовав всему коллективу, я отправилась на поиски Арнольда. Интересно, куда подевалась Ксюша? Ее помощь мне бы не помешала, тем более я вроде как ей помогаю.

Стоило мне выйти из гримерки, как я услышала визгливый голос Арнольда. Вот бывает так: еще не знаешь человека в глаза, но уже испытываешь к нему не самые приятные эмоции.

— Эта курица на свадьбу, что ли, собирается? — ревел он. — Соколова, твою налево, ты не могла найти нормальную модель?

Испугавшись, что из-за меня может достаться Ксюше, я разулась и что было мочи припустила на звук, держа перед собой туфли, как спасительный флаг.

Не знаю, какие звуки издают бедные скунсы, но Арнольд верещал с каждой минутой все громче. Сложилось впечатление, что его медленно режут на кусочки.

Я притормозила возле помещения, откуда доносилось несколько голосов, которые пытались успокоить разбушевавшегося Арнольда. Вдруг дверь распахнулась, и из нее вылетела Ксюта.

— Вот ты где, давай быстрее, — схватила она меня за руку.

— Объясни, в конце концов, что тут происходит и какая моя роль в этом театре абсурда, — грозно потребовала я, вырывая руку из ее хватки.

— Не сейчас, — закатила глаза Ксюша. — Времени нет на объяснения.

— Нет, сейчас, — прошипела я. — Я согласилась не понятно на что и хочу знать, что из этого выльется. Объясняй, или я разворачиваюсь и ухожу.

— Хорошо, только успокойся, пожалуйста, — стушевалась Ксюша.

— Слушаю, — сложила я руки на груди.

— Побудь моделью Арнольда. Катька, коза такая, не явилась на съемку, и мне грозит штраф, если съемка сорвется, — взмолилась она.

Ксюша работает режиссером на телевидении. Она долго стремилась к этой должности и сейчас относилась к своим обязанностям со всей ответственностью. А их намного больше, чем у простого режиссера. Бедная Ксюта выполняет ряд непонятных задач, но счастлива от того, что делает. Руководство очень строго относится к косякам своих сотрудников, поэтому я не могу ее подвести, в чем бы ни заключалась моя задача.

— Я ничего не поняла, — отчаянно замотала я головой.

Ксюша закатила глаза, но постаралась объяснить. Сегодня была запланирована фотосъемка для рекламной компании, связанной с криптовалютой. Когда все были в сборе, позвонила девушка, которая должна была стать лицом рекламы, и заявила, что не сможет прийти, не объяснив причин. За поиск модели отвечала Ксюта, и теперь ей в срочном порядке требовалось найти замену. Сделать это в кратчайшие сроки было не так-то просто, и сестрица позвонила мне. По счастливой случайности я оказалась неподалеку и как всегда готова была прийти на выручку. Теперь я буду принимать участие в фотосессии, и мое лицо будет украшать рекламные баннеры по всей Москве. Возможно, кому-то такое предложение и понравилось бы, но только не мне. Взглянув на умоляющие глаза Ксюши, я махнула рукой на собственные предрассудки. Будь что будет.

— Я тебя за это придушу дома, — пообещала я ей.

— Ты лучшая, — ликовала сестрица.

Опасливо приоткрыв дверь, я заглянула внутрь. Огромное помещение тонуло во мраке, и лишь небольшой кусочек был освещен софитами: натянутая зеленая ткань, на которой высились горы денег, среди этих гор метался мужчина, похожий на кузнечика. Тонкие длинные ноги и руки были прикреплены к такому же тонкому телу. Казалось, если мужчина согнется, то сломается пополам. Ростом он был явно около двух метров. Голову обрамляли золотистые кудри до плеч. Эта голова повернулась на шум открывшейся двери, которая, как назло, громко скрипнула.

— Курица! — заверещал мужчина, и я поняла, что это и есть тот самый Арнольд.

— Здрасти, — с трудом выдавила я, сдерживая дрожь в коленках.

— Фотоаппарат покрасьте, — рявкнул он. — Быстро на исходную.

— Куда? — огляделась я.

Только сейчас я заметила, что перед зеленым полотном была установлена аппаратура.

— Сюда иди! — взвизгнул он.

Не понимая, что происходит, я сделала неуверенный шаг в его сторону.

— Живей, — замахал он своими длиннющими руками.

Я обреченно вздохнула и смело подошла к Арнольду. Действительность оказалась не такой страшной. Всего-то нужно немного постоять под объективами камер.

— Ложись сюда, — ткнул мужчина пальцем в одну из куч денег.

Я вспомнила свой ночной кошмар. Сон к деньгам? Макс был недалек от истины, только деньги оказались ненастоящими. Главное, не начать в них тонуть.

— Как мне лечь? — деловито поинтересовалась я.

— О, камеры святые, — схватился он за голову, — ложись на бок и рукой голову подопри. Где вас таких берут?

Я не стала отвечать и молча выполнила его указание.

Следующие полчаса я слушала команды Арнольда и стоически терпела, чтобы не вызвериться в ответ.

— Голову поверни на три градуса влево.

— Вытяни руку параллельно пятке.

— Оттопырь колено.

Я пыхтела, словно ежик, и молча терпела все указания, каждый раз силясь понять, чего он хочет от меня добиться. Его команда также не встревала в творческий процесс своего руководителя и бесшумно перемещалась по помещению, расставляя свет в разных местах. Сам Арнольд извивался с фотоаппаратом вокруг меня, принимая такие позы, что я на мгновение подумала: если я так согнусь, то черта с два разогнусь обратно.

— Начинай плыть, — отдал он очередной приказ.

Я развернулась и, вспомнив, как летом плавала в речке, загребла руками и ногами.

— Что ты делаешь? — взвизгнул Арнольд.

— Плыву, — недоуменно посмотрела я на него.

— Кто так плавает? — оглушил он меня.

— Я. Называется «по-лягушачьи», — пожала я плечами.

— Соколова, ты зачем наняла эту жабу?! — взревел Арнольд с новой силой.

Ксюша покраснела и опустила голову. Во мне поднялась злость. Я встала и посмотрела ему в глаза.

— Сам ты жаба пупырчатая, — членораздельно произнесла я и добавила: — Кузнечик морщинистый.

В студии повисла оглушительная тишина. Я неотрывно смотрела в глаза фотографа, не обращая на это внимания. Выгонит, ну и ладно. Ксюша нашла ему модель, а то, что он от нее отказался, его проблема.

Я видела, как красивое лицо Арнольда покрывается сеточкой красных пятен. Он хотел что-то ответить, но воздуха ему не хватило. Мужчина сузил глаза от злости, и его кожа приобрела синюшный оттенок. На мгновение я решила, что Арнольд потеряет сознание, но он приблизил свое лицо прямо ко мне. Между нами оставался сантиметр. Я уже было решила, что он начнет меня душить, но Арнольд процедил сквозь зубы:

— Хрен с тобой, не умеешь плавать, то бери и учись.

Он плюхнулся животом в кучу бутафорских денег и изящно заработал руками и ногами. В его движениях было столько грации, что я невольно залюбовалась.

— Все поняла, мартышка? — беззлобно спросил Арнольд.

За спиной раздался дружный облегченный вздох. Я согласно кивнула.

— Тогда милости просим, — шутливо отвесил фотограф поклон и махнул рукой в сторону денежной кучи.

Я послушно легла в нее и повторила движения Арнольда. Он тяжело вздохнул и буркнул:

— Ладно, и так сойдет. Только чуть шустрее двигайся.

Я послушалась и активно заработала руками. Фотограф бегал вокруг меня и делал кадры, а я с каждой секундой чувствовала, как у меня все сильнее затекают конечности. Никогда не любила физкультуру и сейчас об этом жалела.

Спустя десять минут таких манипуляций я бухнулась лицом в бумажки и простонала:

— Все, больше не могу.

— И как ты с такой выдержкой моделью стала? — вздохнул Арнольд. — Вставай.

Я с трудом поднялась на ноги.

— Все? — с надеждой спросила я у фотографа.

— Почти, — кивнул он благосклонно.

Подавив разочарованный стон, я обреченно уточнила:

— Что дальше делать?

— Видишь ведро и лопату? — спросил Арнольд, кидая взглядом в сторону.

Я увидела огромный шуфель и металлическое ведро.

— Вижу, — кивнула я.

— Хватай и начинай зачерпывать бабло, — приказал фотограф.

Я приблизилась к инвентарю: лопата была с меня ростом. Схватив инструмент, я чуть не упала под его тяжестью. Руки не хотели меня слушаться, поэтому я с трудом выполнила приказ.

— Активнее, — рявкнул Арнольд.

Я закусила губу и принялась бодрее орудовать лопатой. «Потерпи, Сашка, сейчас все закончится», — как мантру повторяла я.

— Улыбайся, — приказал фотограф.

Я оскалилась в зверской улыбке, не переставая наполнять ведро бутафорскими деньгами. Через пять минут я услышала заветные слова:

— На сегодня хватит, — довольно прищурился Арнольд.

— На сегодня? — удивилась я.

— Ты мне понравилась. Завтра отснимем еще одну рекламу.

Я замерла, не зная, как реагировать на его слова. Я ему понравилась? Он же сам последний час только и делал, что орал на меня, недовольный моей работой.

— Нет, спасибо, — отказалась я.

— Не понял, — нахмурился фотограф.

Все, кто находился в студии, с недоумением уставились на меня.

— Вы сами сказали, что я неопытная. Пожалуй, тут я соглашусь и поэтому отказываюсь от вашего предложения, — уверенно заявила я.

Арнольд приблизился ко мне и сложил руки на груди.

— Мне не отказывают, — безапелляционно заявил он.

— Значит, я буду первая, — равнодушно пожала я плечами.

— Не будешь!

— Буду!

Я развернулась и направилась к выходу из помещения.

— Жду завтра в три, — бросил Арнольд мне в спину.

Я не ответила. Вылетела из студии и направилась в гримерку. Лена с удовольствием ела огромный бутерброд, запивая колой прямо из бутылки. Не раздумывая, я схватила напиток и жадно приложилась к холодной жидкости. Осушив полбутылки разом, я облегченно плюхнулась на диван и уловила недовольный взгляд женщины.

— Прости, — буркнула я, возвращая ей бутылку. — Этот Арнольд святого до истерики доведет.

— Сочувствую, — хмыкнула она.

— Поможешь это снять? — посмотрела я на свой наряд. — Боюсь, что если начну это делать сама, то обязательно что-нибудь испорчу.

— Если подождешь, пока я доем, то без проблем, — кивнула Лена.

Я обессиленно откинулась на спинку дивана и застонала от боли в мышцах. Дверь распахнулась, и в помещение фурией ворвалась Ксюша.

— Сашка, — картинно упала она передо мной на колени, — пожалуйста, согласись на предложение Арнольда.

— Даже не подумаю, — возмутилась я такой наглости.

— Меня уволят! — взвыла сестрица.

— Не уволят, — возразила я, садясь поудобнее. — У тебя есть целый день найти замену. С твоим опытом это не проблема.

— Арнольд заявил, что либо он будет работать с тобой, либо съемки не будет. Ты не представляешь, какая сумма в этом контракте. Если съемка сорвется, нам придется выплатить дикую неустойку. Директор не простит мне такую халатность.

— Срываешь съемку не ты, а Арнольд. Пусть он и отвечает.

— А в чем дело? — полюбопытствовала Лена.

— Арнольд пригласил Сашу на завтрашнюю рекламную съемку, а она отказала ему, — пожаловалась Ксюта.

— Арнольд пригласил? — недоверчиво воззрилась Лена на нас.

— Да, — кивнула Ксюша, — а Саша ему отказала.

— Ты что, больная? — приподняла бровь женщина.

— Нет, — возмутилась я.

— Арнольду не отказывают, — взвилась она. — Ты представляешь, что тут начнется? — запаниковала Лена.

— Побесится и успокоится, — отмахнулась я.

Дверь распахнулась, ударившись о стену, и явила моему взору Арнольда. На его лице застыла торжествующая улыбка.

— Вот ты где!

— Стучать не учили? — рявкнула я, осознав, что сейчас могла стоять голая.

— Твой гонорар за сегодняшнюю съемку, — бросил он мне на колени конверт, не обращая внимания на мой недовольный тон. — Придешь завтра — получишь в два раза больше. Жду в три, — заявил он и, не дожидаясь ответа, вылетел из гримерки.

— Он сам принес конверт, — прошептала ошарашенная Лена.

— Нонсенс, — в тон ей отозвалась Ксюша.

Я равнодушно пожала плечами и заглянула в конверт. Достав деньги, удивленно пересчитала гонорар: сумма превышала мою месячную зарплату. Пожалуй, это стоило нескольких часов моих мучений.

— Ничего себе модели зарабатывают! — присвистнула я.

— Саша, модели столько не зарабатывают, — серьезно посмотрела на меня Ксюша.

Лена согласно кивнула с открытым ртом. Я нахмурилась.

— Похоже, ты правда понравилась Арнольду, — тяжело вздохнула Ксюта. — И если завтра не придешь на съемку, мне сулят серьезные проблемы.

Я внимательно посмотрела на сестру.

— Юля с Тимкой давно просят новые велосипеды, — тихо сказала Ксюша.

Я посмотрела на деньги в моих руках и мысленно прибавила гонорар за завтрашнюю съемку: получилось четыре мои зарплаты. За два дня! Я столько никогда не зарабатывала. Ксюша права, отказываться от такого предложения глупо. Неужели я не потерплю еще один день, чтобы исполнить мечту детей? Тимофей для меня самое святое в этом мире и за его благополучие я готова на все. Это касается всех членов моей семьи. Наступив на горло своей принципиальности, я буркнула:

— Ладно.

— Сашка, — со всей силы обняла меня Ксюша.

— Задушишь, — выдавила я из себя, и она ослабила хватку.

— Спасибо, — чмокнула меня в щеку сестра.

— Можно мне уже переодеться? — устало спросила я.

Лена все это время смотрела на меня, как на невиданную зверушку. Словно очнувшись, она мотнула головой и принялась доставать меня из костюма.

Домой я притянулась в восьмом часу, еле переставляя ноги, и сразу же направилась в спальню. Сил не хватило даже на душ. Несмотря на шум, который доносился с первого этажа от разбушевавшихся детей и гостей, я моментально провалилась в сон.

Школа встретила меня звенящей тишиной. Впрочем, не удивительно: лето в самом разгаре, а дети на каникулах. Осмотревшись, я увидела охранника, который мирно дремал, удобно пристроившись на стуле. Перед ним лежала газета с кроссвордами и стояла кружка с недопитым кофе. Я осторожно покашляла, чтобы привлечь внимание, но мужчина продолжал спать как ни в чем не бывало.

— Здравствуйте, — постучала я по столу.

Охранник вскочил и сонно пробормотал:

— Татьяна Эдуардовна, я не сплю.

Несколько раз моргнув, он увидел меня и нахмурился.

— Доброе утро, Василий, — прочитала я на бейджике и ослепительно улыбнулась.

— Вы к кому? — строго спросил мужчина, растеряв последние остатки сна.

— Я ищу Ольгу Левину, она работает здесь учительницей начальных классов, — пояснила я свое присутствие.

Он облегченно вздохнул и сел на стул.

— Что же вы так пугаете, — укоризненно посмотрел он на меня. — Я было подумал, что проверка приехала.

— Простите, — смутилась я. — Так вы мне поможете?

— Ступайте в учительскую. Все сейчас там, составляют учебный план. Это на втором этаже, — указал охранник в сторону лестницы.

— Может, вы меня проводите? — попросила я.

— Я не могу покидать пост.

Поднявшись этажом выше, я сразу поняла, куда мне следует двигаться. С левого крыла доносился гомон голосов, одна из дверей была открыта нараспашку. Я заглянула внутрь и увидела человек двадцать, склонившихся над листом ватмана. Они, перебивая друг друга, что-то помечали на бумаге и в своих ежедневниках. На мое появление никто не обратил внимания, поэтому я негромко постучала по дверному косяку. Женщины резко оторвали головы от ватмана и недовольно уставились на меня. Мне стало неуютно, но я быстро взяла себя в руки и задала интересующий меня вопрос:

— А можно поговорить с Ольгой Левиной? — спросила я и только сейчас сообразила, что, возможно, женщина вышла замуж и давно сменила фамилию.

— Дома ваша Левина ненаглядная, — вызверилась на меня одна из женщин.

Я опешила от столь бурных эмоций.

— Притворяется больной, лишь бы ничего не делать, — скривилась другая женщина в огромных очках в черной оправе.

— Может, она действительно заболела, — робко проблеяла я.

— Держи карман шире, — усмехнулась дама в строгом костюме.

Я тяжело вздохнула. Вот уж точно: нет ничего хуже женского коллектива.

— И все же, как мне ее найти? Можете подсказать ее адрес? — сухо спросила я.

— А вы, собственно, кто? — поинтересовалась женщина в очках.

— Мама одного из ее учеников, — ляпнула я.

— Понятно, — обрадовалась непонятно чему она.

— Спросите адрес у Татьяны Эдуардовны, — посоветовала доселе молчавшая женщина в строгом бордовом платье.

— Как мне ее найти? — вздохнула я.

— По коридору вторая дверь после учительской.

Директор школы, Татьяна Эдуардовна, оказалась молодой женщиной лет тридцати. Она сидела с закрытыми глазами и массировала виски. На столе перед ней лежало в хаотичном порядке огромное количество документов. На мой робкий стук она открыла глаза и устало сказала:

— Здравствуйте. Проходите, — она потерла затекшую шею.

— Здравствуйте, Татьяна Эдуардовна.

Она указала жестом на кресло и предложила:

— Присаживайтесь.

В ее взгляде было столько усталости, что я не выдержала:

— Вы меня извините, но вам следовало бы отдохнуть.

— Знаю, — печально улыбнулась женщина. — Только возможности такой нет.

— Не удивительно, — хмыкнула я. — Если честно, я не понимаю, как вы с таким коллективом справляетесь.

— Первое время трудно было, — разоткровенничалась Татьяна, — но потом я поняла, что метод пряника с ними не работает. Пришлось добиваться уважения кнутом.

Я принялась рыться в телефонной книжке.

— Можно лист и ручку?

Директриса протянула мне то, что я просила.

— Вот, — положила я перед ней лист бумаги. — Это контакты массажиста. Поверьте на слово, несколько сеансов — и вы забудете про усталость и боли в шее.

— Спасибо, — удивленно пробормотала она, рассматривая номер телефона. — Но вы ведь не для этого сюда пришли?

— Мне нужна ваша помощь. Я ищу адрес Ольги Левиной.

— Зачем? — нахмурилась директриса.

— Хотела попросить ее позаниматься с моим сыном на каникулах.

— Раз такое дело, то, конечно, я дам вам адрес Левиной, только вот не проще ли позвонить ей?

— Предпочитаю договариваться о таких вещах лично, — пожала я плечами.

— Ваша правда, — согласно кивнула Татьяна Эдуардовна, доставая папки с личными делами сотрудников.

Полистав документы, она нашла необходимые данные и переписала их.

— Возьмите, — протянула она мне лист бумаги.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

На улице я развернула лист и посмотрела на вожделенный адрес. Живет Ольга недалеко от школы, поэтому, мысленно прикинув время на дорогу и разговор, я решила выпить кофе в кафе, которое видела по дороге в школу. В три мне следует быть на съемке, но я решила приехать заранее. Времени у меня еще много, поэтому я уютно устроилась за столиком в тени деревьев. Раздумывая над тем, под каким предлогом заявиться к Левиной, я выпила две порции кофе и решила действовать по обстоятельствам.

Серая многоэтажка встретила меня веселыми криками. На площадке резвились дети, наслаждаясь летними каникулами. В подъезд я попала без проблем: дверь была раскрыта нараспашку. Зайдя в подъезд, я поняла почему: на лестничной клетке первого этажа до одури воняло кошачьей мочой. Я зажала нос рукой и бросилась вверх по лестнице. Нужная квартира была на четвертом этаже, но это расстояние я преодолела в считанные секунды.

Стоило двери распахнуться, как я ввалилась внутрь и поспешно ее закрыла. С трудом отдышавшись, я увидела смеющиеся глаза женщины и смутилась:

— Простите за такое вторжение.

Открывшая дверь женщина выглядела максимум на тридцать пять. Моложавое лицо было аккуратно покрыто легким макияжем, который красиво оттенял голубые глаза и выделял пухлые губы.

— Что вас привело ко мне? — спросила она голосом, в котором улавливались нотки смеха. — Не думаю, что вы бежали на четвертый этаж, только чтобы спастись от подъездной вони.

Я снова густо покраснела, вспоминая, как ввалилась к ней в квартиру.

— Мне нужна Ольга Левина, но кажется, я ошиблась адресом, — пробормотала я.

— Почему вы так решили? — удивилась женщина. — Это я.

— Вы? — округлила я глаза от удивления.

— Что здесь странного? — приподняла она бровь.

— Вы должны быть старше, — ошарашенно пробормотала я.

— Милочка, лицо — это не показатель. Зачастую люди выглядят на столько, на сколько они себя чувствуют. Я молода и жизнерадостна, отсюда и цветущий вид, — звонко рассмеялась женщина.

— Прекрасно выглядите, — сделала я запоздалый комплимент.

Теперь мне стало понятно, почему к ней так относятся другие учителя. Они просто завидуют тому, что, несмотря на школьную нагрузку, женщина не запустила себя. Невооруженным взглядом видно, что Ольга тщательно следит за своим внешним видом, чего не скажешь о ее коллегах. Левина выглядела безукоризненно, и лишь слегка покрасневшие глаза выдавали то, что женщина неважно себя чувствует.

— Спасибо, — лукаво улыбнулась Левина. — Если честно, то спасибо маме за гены. По нашей линии все женщины выглядят намного моложе своего возраста.

— Удивительно, — покачала я головой.

— Что вас привело ко мне? Не думаю, что желание сделать мне комплимент, — подмигнула мне Ольга. — Проходите.

Мы оказались в огромном зале, который одновременно служил гостиной и библиотекой. Три стены занимали стеллажи с книгами от детских сказок до научной литературы. У четвертой стены, где было окно, стояли бежевый кожаный диван, два таких же кресла и журнальный столик. Посреди комнаты лежал толстый пушистый ковер, в углах помещения пристроились статуи, а на полках среди книг мелькали статуэтки. Даже моего непрофессионального взгляда хватило, чтобы оценить их немалую стоимость. Но при этом комната не выглядела вычурно. Сочетание цветов делало ее светлой и уютной.

— Так много книг, — поразилась я.

— Мой папа был академиком, мама работала с ним, была кем-то вроде секретаря. Дедушка по папиной линии тоже был академиком, а бабушка научным руководителем. Они и начали собирать это, — обвела она рукой комнату, — а родители продолжили.

— Впечатляющая коллекция, — заметила я, обнаружив взглядом несколько ценных экземпляров, которые были раньше запрещены. За их обладание можно было получить вполне приличный срок.

— Да, — согласно кивнула Ольга. — Я в свое время изучила ее вдоль и поперек. Уже в детские годы знала, что стану в будущем учителем.

— Вы уже столько лет работаете в школе, не устали от детей?

— Я люблю детей, — улыбнулась женщина. — У меня две дочери и сын. Все уже взрослые, имеют свои семьи. Родила я их поздно и все жду, когда они, наконец, осчастливят меня внуками.

— Почему они живут не с вами? — поинтересовалась я, чтобы поддержать беседу.

— Пошли характерами в покойного мужа: хотят всего в жизни добиться сами. Вероятно, это предназначение нашей фамилии. Я Левина по отцу и встретила на своем жизненном пути мужчину с такой же фамилией. Помню, как радовалась в молодости, что не придется менять все документы, — по-доброму рассмеялась Ольга. — Но вы ведь пришли ко мне не для того, чтобы поговорить о моей семье, — мягко заметила она.

Я мысленно хмыкнула: как раз для этого я сюда и пришла, но вслух озвучила другую версию:

— Я бы хотела, чтобы вы позанимались с моим сыном на каникулах.

— Что-то я вас не припомню, — нахмурилась Ольга.

— Мне вас порекомендовала подруга, ее дочь учится у вас.

Женщина задумалась.

— Вы знаете, я могу взять еще одного ученика, — деловито сказала она, а я облегченно выдохнула.

— Прекрасно, — обрадовалась я.

— Сколько занятий вы можете финансово потянуть? — поинтересовалась она.

План созрел моментально. Я пустила в глаза слезы и затеребила край майки.

— Вы знаете, у меня сейчас не лучшие времена. Все зависит от стоимости одного занятия. С финансами сейчас не очень, но я не хочу, чтобы от этого страдал сын. Он и так в подавленном состоянии. Его отца, моего мужа, посадили, и все деньги уходят на его содержание. Конечно, вы из интеллигентной семьи, и вам этого не понять, — отчаянно махнула я рукой, вытирая несуществующие слезы.

Ольга встала и прошлась по комнате.

— Как ни странно, но я вас прекрасно понимаю, — вздохнула она, устало проводя рукой по лицу.

— Не может быть, — ахнула я.

— Может, — криво усмехнулась она.

— А кто у вас… — замялась я, прекрасно зная ответ.

— Брат, — зло бросила она. — Вы не представляете, сколько он крови выпил у отца и матери. Интеллигентная семья — и нате вам, сын-уголовник.

— Как же вы это пережили? — тихо спросила я.

— Когда брата посадили первый раз, у отца случился инсульт. Хвала небесам, он быстро встал на ноги, но все могло кончиться плачевно. Мать месяц рыдала, а мне пришлось пережить семь кругов ада, ухаживая за отцом, успокаивая мать и собирая передачи в тюрьму. Я никогда не чувствовала себя такой униженной, как в стенах этого учреждения, — женщину передернуло от нахлынувших воспоминаний.

— Согласна, — тяжело вздохнула я. — Ужасное место.

— Ужасное? — вскинула брови женщина. — Это филиал ада на земле. Складывается такое ощущение, что наказывают не преступников, а их близких. Только вот за что? В чем виноваты родители, братья, сестры, жены, что человек пошел по наклонной?

— Может, за то, что довели человека до такого, — скептически хмыкнула я.

— Да кто его доводил? — всплеснула Ольга руками. — Разве я заставляла его употреблять наркотики, воровать? Или отец? А может, мать, которая всегда поддерживала его и защищала от гнева отца?

— В семье всякое бывает.

— Он ведь не только себе жизнь сломал, но и мне, и отцу, и матери, — устало пробормотала она. — Я даже поговорить об этом ни с кем не могла. Окружение такое, что стоит сделать неверный шаг, и все от тебя отвернутся.

— Как я вас понимаю, — прошептала я.

— За долгие годы я впервые об этом заговорила, и то лишь потому, что вы не осудите. Вы не представляете, как тяжело молчать о том, что на душе, — Ольга прикрыла глаза и замерла.

— А почему вы не могли поговорить с матерью или отцом? — поинтересовалась я у нее. — Они бы выслушали.

— Мама считала, что пока мы об этом молчим, то есть ощущение, что все происходит не с нами, и запретила говорить на эту тему, — пояснила она.

— Как же вы справились? — сочувственно посмотрела я на нее.

Ольга махнула рукой и погрузилась в собственные мысли.

— Выскажитесь, и вам станет легче, — тихо предложила я.

Женщина смотрела в одну точку и о чем-то размышляла. Я не знала, как продолжить этот тяжелый разговор. Стоило уйти и оставить Ольгу в покое. Любые мои цели не стоят людской боли. Только я собралась встать, как Левина заговорила.

…Марина Анатольевна и Владимир Павлович с нетерпением ждали появления на свет второго ребенка. Несмотря на работу, которая отнимала большое количество их времени, они оба очень любили детей. Они с нетерпением ждали появления на свет своего первенца, которого назвали Дмитрием, в честь дедушки Марины, и с таким же замиранием сердца ждали появление второго ребенка.

Роды прошли в срок, но не так гладко, как хотелось бы. Несмотря на хорошие прогнозы врачей, у женщины было сильное кровотечение, и то, что она осталась жива, стало чудом для всех. Естественно, после такого врачи строго-настрого запретили ей перенапрягаться и, хотя кризис миновал, настаивали задержаться в больнице.

Марина не согласилась и, пообещав, что будет выполнять все рекомендации врачей, попросила ее выписать. Месяц, проведенный в больнице без любимого мужа и сына, дался женщине тяжело. Домой она возвращалась, лучась счастьем. Она хотела, чтобы муж и сын разделили ее радость.

Владимир уложил жену в постель и запретил вставать, мотивируя это заботой о ее здоровье. Ему дали на работе несколько дней отгула и он собирался посвятить их детям, чтобы Марина могла отдохнуть. Маленькая Оля часто просыпалась и плакала, и Владимиру приходилось укачивать ее на руках. Марина несколько дней провела в кровати, отдыхая и набираясь сил. Маленький Дима просил папу поиграть с ним, но слышал в ответ мягкий отказ и просьбу не тревожить маму. Мальчик очень любил своих родителей и старался слушаться.

Все-таки мысли материальны. Не успела я выйти на улицу, коря себя на все лады за то, что столь бесцеремонно залезла в душу к хорошему человеку ради своей выгоды, как на меня хлынул поток жидкости. Опешив от неожиданности, я стояла с выпученными глазами, не зная, что мне делать. Ко мне тут же подбежала молодая женщина с собачкой породы чихуахуа и запричитала:

— Господи, что за люди! Двадцать первый век на дворе, живут в многоквартирном доме с центральной канализацией, а ведут себя, как деревенские жители, привыкшие выплескивать помои на грядки с кабачками.

— Что? — ошарашенно переспросила я.

— Да, Люська с третьего этажа совсем охамела, каждый день выливает все отходы за окно, но при этом орет как ненормальная, если кто-нибудь выгуливает под ее окнами свою собаку, — взвилась хозяйка пса.

Я потихоньку приходила в себя после неожиданного холодного душа. Медленно опустила голову и посмотрела на свою одежду. Как назло, сегодня я решила надеть любимые джинсы и легкую блузочку мятного цвета с коротким рукавом. Теперь весь мой наряд покрылся грязными пятнами с элементами овощей.

— Что это? — взвизгнула я, тыча пальцем на свою одежду.

— Я ж тебе объясняю, — закатила глаза женщина, — Люська, зараза такая, вылила из своего окна очередную порцию отходов.

Твою ж за ногу! Как мне теперь в таком виде ехать к Арнольду?

— Который час? — выпалила я.

— Странная реакция, — опешила женщина и взглянула на запястье. — Начало второго.

— Черт, — выругалась я вслух. — Мне на работу надо.

Я чуть не заплакала от безысходности. Так тебе, Саша, и надо. Тебя настигла карма.

— Вот что, не ной, а пошли ко мне. Попробуем привести тебя в порядок. Меня зовут Марина, — строго сказала она.

Я всхлипнула и поплелась за женщиной, тянувшей меня обратно в недра вонючего подъезда. Я машинально скривилась от тяжелого запаха.

— От тебя сейчас тоже не розами пахнет, — ухмыльнулась она. — Потерпи.

Благо жила женщина на первом этаже и долго наслаждаться ароматами подъезда мне не пришлось.

— Ами, бегом в ванную, — приказала она собачке, и та бодро затрусила в нужном направлении. — Тебя как зовут? — спросила Марина.

— Саша, — обескураженно промямлила я.

— Тебе туда же, — хмыкнула она. — Снимай шмотки и лезь в душ.

Я не стала спорить и побежала вслед за собачкой. Не теряя времени, влезла в ванну и принялась тщательно натираться гелем для душа. Волосы помыла дважды, но запах так и не исчез. Я завернулась в полотенце и отправилась на поиски Марины. Женщина была на кухне и кормила Ами.

— Спасибо, — поблагодарила я ее.

— Не за что, — хмыкнула она.

— Все равно спасибо. Вот только если я обратно надену свою одежду, то толку с моего мытья мало будет, — вздохнула я, думая, что же делать.

— Не беда, наденешь мои шмотки. Мы примерно одного телосложения, — улыбнулась Марина.

— Ты так спокойно дашь мне свои вещи? — удивилась я.

— Надеюсь, что ты их вернешь, — подмигнула она. — Мама учила, что людям надо помогать.

— Хорошая у тебя мама. Только это не всегда безопасно, — покачала я головой.

— Безопасно, — хохотнула Марина. — У меня черный пояс по тхэквондо. Если кто и решит подгадить, то мало ему не покажется.

— Ты серьезно? — вылупилась я, разглядывая ее во все глаза.

Фигура у Марины была самая что ни на есть простая: в меру стройная, но без литых мышц.

— Серьезно, — кивнула она, ухмыляясь, и напрягла руку, отчего все мышцы под кожей резко забугрились.

— Обалдеть, — прошептала я, глядя на эту метаморфозу.

Марина поставила передо мной горячую кружку с кофе. Когда только успела заварить?

— Пей, а я пойду подыщу что-нибудь для тебя.

Марина выбежала из кухни, и я услышала звук включающейся стиральной машины. Спустя несколько минут женщина вернулась, держа в руках легкое платье цвета морской волны.

— Примерь, — кинула она его мне. — Должно подойти, а твои вещи я закинула в стиралку, иначе у меня вся ванная провоняет. Я бы на твоем месте сходила к Люське и устроила той головомойку.

Я кинула взгляд на висящие на стене часы и встрепенулась.

— Времени на это нет, — отмахнулась я, натягивая платье.

Оно село как влитое. Легкая струящаяся ткань в меру обтягивала фигуру в талии и расширялась к низу, доходя практически до колен.

— Спасибо тебе, — искренне поблагодарила я. — Завтра верну.

— Окей, — легкомысленно отмахнулась Марина.

— Мне пора бежать, — сообщила я извиняющимся тоном.

— Удачи, — подмигнула женщина, а собачка коротко тявкнула, выглянув из-под стола.

Словив такси, я молилась не попасть во все пробки по дороге, потому что очередную истерику Арнольда я выдержу с трудом. Если бы не мысль о том, что сегодня в моем кармане появится сумма, нужная для покупки велосипедов Юльке и Тимке, я вряд ли бы поддалась на уговоры Ксюты. Я устало откинула голову на заднем сиденье такси. Скорей бы этот безумный день закончился.

У здания телецентра я сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и смело шагнула внутрь. На входе дежурил уже знакомый секьюрити, но в этот раз я оказалась в списках, и он молча пропустил меня, лишь окинув оценивающим взглядом.

— Не бойтесь, гранаты в трусах нет, — ухмыльнулась я.

У охранника отвисла челюсть, а я проскользнула сквозь турникет и пошла в уже известном мне направлении. В гримерку зашла, как к себе домой. Все-таки человек — создание неприхотливое и быстро подстраивается даже под самые безумные обстоятельства. В комнате находилась только Лена в обществе шаурмы. Чуть не подавившись, она приветливо улыбнулась:

— Ты вовремя.

Я облегченно выдохнула.

— Мне повезло, на дороге не было пробок, иначе неизвестно, когда бы я явилась, — доверительно поделилась я.

— Арнольд бы тогда тебя на месте придушил, — хохотнула Лена, засовывая в рот остатки обеда.

— Тогда бы ему пришлось искать другую модель, — ухмыльнулась я.

— Он бы этого не пережил. Не знаю, чем ты ему приглянулась, но он сегодня в относительно хорошем расположении духа, — подмигнула она мне.

Дверь распахнулась и явила взору того, кого мы с Леной только что обсуждали.

— Явилась, — взвизгнул Арнольд. — Ты время видела?

— Я ведь вовремя приехала, — возмутилась я.

— Пока твою морду приведут в порядок, часы полночь пробьют, — схамил он.

— Тогда будешь сам себя снимать, — обиделась я на его слова.

Кажется, Лена говорила, что фотограф сегодня в относительно хорошем настроении. Боюсь тогда представить, какие комплименты он отвешивает в плохом. Я плюхнулась на стул и сложила руки на груди.

— Чего расселась?! — заверещал Арнольд.

— А что толку суетиться, если у меня такое лицо, что ему уже ничем не поможешь? — спросила я с вызовом.

Арнольд явно опешил от моей наглости.

— Ты в своем уме? У нас сроки горят, — разразился он.

— Вот и думай, как выкручиваться, раз мое лицо тебя не устраивает, — съязвила я. — Раз я не гожусь на роль модели, пойду варганить борщи и котлеты.

— Ладно, — буркнул фотограф. — Я был не прав. У тебя нормальное лицо. Поторопись, — выдавил он из себя и вылетел из гримерки.

— Обалдеть, — разинув рот, констатировала Лена.

Я облегченно выдохнула, словно разгрузила вагон с цементом. Слишком много стресса для одного дня.

— Можно мне кофе? — жалобно попросила я.

— Сейчас сделаю, — засветилась Лена. — Как ты его отбрила, — ее глаза загорелись. — С Арнольдом еще никто так не разговаривал в стенах этого здания.

— Поэтому он и ведет себя, как павлин, — буркнула я.

— Может, мне тоже попробовать в следующий раз дать ему отпор, — задумчиво протянула Лена.

— Ты только аккуратнее, — предостерегла я. — Не хватало, чтобы ты лишилась работы. Мне-то терять нечего. Но кто знает, как он поведет себя, если все вокруг последуют моему примеру.

Лена углубилась в свои мысли, молча поставила передо мной кружку с ароматным напитком и принялась колдовать над моей внешностью.

— Пожалуй, ты права, — вздохнула она.

— Что? — не поняла я.

— Не стоит перечить Арнольду, — пояснила Лена. — Повизжит и успокоится, а мне эта работа нужна.

— Но ты не давай переходить ему рамки дозволенного, — посоветовала я.

— Готово! — воскликнула Лена неожиданно.

Я посмотрела в зеркало и непроизвольно ахнула. На меня смотрело существо с явными проблемами со здоровьем. Желтого цвета лицо покрывали блеклые пятна, под глазами залегли синяки, а нос заострился.

— Здорово? — восхищенно спросила Лена.

— Это кто? — икнула я, тыча пальцем в отражение.

— Ты, — обиделась гримерша.

— Это же ужас какой-то, — ляпнула я.

— Какая концепция, такой и макияж, — возмутилась она.

— А какая у нас концепция? — осторожно уточнила я.

— Человек, страдающий проблемами с желудком из-за неправильного питания, — пояснила она, бодро перебирая вешалки с бесчисленными нарядами.

— Чего? — опешила я.

Замечательно. Я еще раз посмотрела на свое отражение. Гримерша поработала на славу. Если раньше Арнольду не нравилось мое лицо, то теперь оно не устраивало меня. В таком виде надо не в рекламе сниматься, а в огороде ворон распугивать.

— Натягивай, — кинула мне Лена грязно-серую тряпку.

— Это? — возмутилась я.

— Что тебя опять не устраивает? — разозлилась она.

— Я это не надену, — продолжила брыкаться я.

— Почему? — женщина устало опустилась на стул.

— Я таким даже пол не рискну помыть, а ты хочешь, чтобы я это на себя натянула, — скривилась я.

— Не хотела тебе этого говорить, но пахнет от тебя сегодня хуже, чем от грязного пола, — выдала Лена. — Ты случаем по дороге в мусорных контейнерах не рылась?

— Нет, — помрачнела я. Видимо, мой нос уже привык к этому запаху и я совершенно его не ощущала.

— Тогда почему от тебя так несет? — приподняла она бровь.

— Долгая история, — отмахнулась я.

— Тогда одевайся, — приказала она, — или позову Арнольда. Пусть он с тобой воюет.

Связываться с Арнольдом лишний раз не хотелось. Сдавшись, я принялась переодеваться.

— Так-то лучше, — обрадовалась Лена моему послушанию.

— Действительно, — буркнула я.

Облачившись в наряд, я покрутилась перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя. В зеркале отражалась больная тетка лет за пятьдесят, которая не знает, что такое ванна и стиральная машина. Наряд, в который помогла мне залезть Лена, больше всего напоминал тряпку, которой отмывали здание после пожара, а мое лицо, судя по всему, ей в этом помогало.

— Вы скоро? — всунувшись в гримерку, спросил какой-то паренек и, увидев мое скептическое выражение лица, добавил: — Прекрасно выглядите.

Я поперхнулась воздухом и уставилась на него во все глаза. Или парень пытался показаться вежливым, или у него явные проблемы со зрением.

— Сейчас переобуется и придет, — ответила ему Лена, пока я находилась в состоянии шока.

Паренек кивнул и захлопнул дверь с обратной стороны.

— Обувай, — всунула Лена мне в руки порванные кроссовки.

Я даже спорить не стала. Молча нацепила их на ноги и направилась в сторону двери.

— Удачи, — шепнула мне напоследок гримерша.

Я закатила глаза и поспешила покинуть ее обитель.

В студии, как и в прошлый раз, было достаточно много людей. Вот только обстановка была другой: в центре помещения стоял большой стол, на котором красовалось огромное количество разнообразных блюд. Напротив и по бокам фотозоны выстроились световые лампы, между которыми стоял Арнольд и крутил в руках увесистый фотоаппарат.

Я осмотрела всех людей в студии и не увидела среди них сестру.

— А где Ксения Соколова? — спросила я, подойдя к фотографу.

— На выездной съемке, — машинально ответил он, не поднимая головы от фотокамеры.

— Понятно, — буркнула я.

Арнольд, наконец, оторвал глаза от фотоаппарата и уставился на меня.

— Класс, — выдохнул он. — Тебя сейчас мать родная не узнает.

Я ухмыльнулась: она меня сейчас в любом виде не узнает, потому что видела только в младенческом возрасте.

— Ты шикарно выглядишь, — добавил Арнольд.

— Издеваешься? — взорвалась я.

— Ты чего? — опешил фотограф.

— Пошел бы сейчас со мной в кафе или на прогулку? — рыкнула я.

— Нет, — отчаянно замотал он головой.

— Так зачем ты говоришь, что я шикарно выгляжу, когда это не так?! — заорала я.

— Так я же говорю про образ, — возмутился Арнольд и принюхался. — У нас появились новые духи в арсенале?

Я испуганно отпрыгнула в сторону.

— Воняешь, как канализация, — радостно оповестил он.

Я еле сдержалась, чтобы не зарычать.

— Давай работать, — буркнула я.

— Окей, — довольно прищурился Арнольд. — Концепция съемки такая: сиди и жри.

— Что, прости? — нахмурилась я, переводя взгляд, полный ужаса, на заполненный едой стол.

— Садись, — приказал он, указывая на единственный стул перед столом. — Есть будешь то, что я скажу, чтобы не портить общий вид.

Я уселась и осмотрела пространство вокруг себя. В центре стола стояло огромное блюдо с запеченной курицей, которая на вид весила не меньше трех килограммов. Вокруг птички сверкал аппетитной корочкой картофель одинакового размера, щедро усыпанный укропом. Тут и там виднелись большие миски с разнообразными салатами. Штук двадцать красивых тарелочек радовало взгляд аппетитной нарезкой из сыров, колбас и мяса. Я насчитала двенадцать видов бутербродов, тут и там пестрела разнообразная закуска. И это все разбавляли тарелки с нарезанными овощами и фруктами, оливками, маслинами, красной и черной икрой. От такого изобилия разбегались глаза. Завершив рассматривать стол, я уставилась на Арнольда в ожидании дальнейших указаний.

— Бери ложку и начинай запихивать в себя салат, — не заставил он себя ждать.

Я вздохнула и схватила столовый прибор. Почерпнув ложкой немного оливье, отправила его в рот.

— Нет! — завизжал Арнольд.

Я проглотила салат и нахмурилась.

— Что не так?

— Ты не в ресторане, — рявкнул он. — Там будешь выпендриваться. Ты должна жрать. Зачерпывай ложку с горкой и запихивай себе в рот.

Не успела я донести новую ложку салата до рта, как Арнольд вновь заорал:

— Не так!

— А как? — разозлилась я.

Фотограф зарычал и бросился ко мне. Выхватил из моих рук ложку и зачерпнул чуть ли не полмиски салата.

— Я не впихну это в себя, — возмутилась я. — У меня рот так не откроется.

— И не надо, — так спокойно ответил Арнольд, что я недоверчиво покосилась на него. — Ты должна не есть, а заглатывать еду, как свинья. Жадно набрасываешься на овощное месиво и запихиваешь его себе в рот, размазывая по лицу.

Я открыла рот и тупо заморгала. Арнольд, увидев мое замешательство, поспешно запихнул в меня ложку. При этом все, что не влезло в мой рот, осело на щеках, подбородке, шее и одежде.

— Отлично, — азартно крикнул он и бросился фотографировать. — Продолжай хомячить, — рявкнул он, выводя меня из ступора.

Я активно заработала челюстью и с трудом проглотила салат.

— Еще зачерпывай, — приказал Арнольд.

Поняв, что никуда мне не деться, я принялась поглощать огромными ложками содержимое салатника, надеясь, что меня не стошнит. Словно прочитав мои мысли, фотограф оторвался от фотоаппарата и невозмутимо заявил:

— Если решишь извергнуть харчи, ведро у твоих ног.

Я недоуменно заглянула под стол и увидела десятилитровое оцинкованное ведро. Вполне возможно, оно мне сегодня понадобится.

— Теперь хватай курицу и руками разрывай ее пополам, — заявил Арнольд.

Я схватила несчастную птицу и попыталась выполнить приказ. Но не тут-то было: жирная тушка скользила в руках.

— Не тормози, — взвизгнул Арнольд.

— Она не поддается, — выдавила я.

— О небеса, — закатил он глаза. — Брось несчастную курицу и хватай в обе руки по жареной колбасе.

Я нашла на столе необходимую тарелку и схватила колбаски.

— Жри, — рявкнул Арнольд.

Через десять минут таких приказов меня замутило, и еда начала проситься на выход. Я сползла под стол и простонала:

— Все. Больше не могу.

Желудок кричал от боли. Я попыталась отдышаться и почувствовала, что еда больше не просится обратно.

— На сегодня хватит, — заявил фотограф, и я облегченно вздохнула. — Ты как? — склонился он надо мной.

Я приоткрыла глаза и выдавила:

— Нормально.

Арнольд кивнул и принялся раздавать приказы своей команде. Спустя несколько минут до меня начал доходить смысл ранее сказанных им слов. Я подскочила на месте и, ударившись головой о столешницу, поднялась.

— Что значит «на сегодня хватит»? — уточнила я.

— На днях ты опять снимаешься у меня в рекламе, — нагло заявил Арнольд.

Я опешила.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Посмотрим, — довольно ухмыльнулся он. — Иди переодевайся.

Я вылетела из студии и бросилась к гримерке. Лена сидела на диване и поглощала пиццу. Меня сразу же затошнило.

— Как ты можешь столько есть?

— Спокойно, — прошамкала с полным ртом гримерша. — Будешь?

— Нет! — взвизгнула я не хуже самого Арнольда.

Лена рассмеялась.

— Сочувствую. Возьми в нижнем ящике таблетки. Легче станет, — заботливо добавила она.

Я последовала совету Лены. Через пятнадцать минут и правда стало легче. Я повеселела и принялась смывать макияж.

— Подожди, я помогу, — засуетилась гримерша.

— Ешь, — отмахнулась я.

Дверь распахнулась, явив взору уже знакомого паренька.

— Ленка, — заговорщицки начал он, — там съедобный реквизит остался. Погнали брать, пока дают.

Лена обеспокоенно взглянула на меня.

— Беги, я справлюсь, — заверила я.

— Спасибо, — обрадовалась гримерша и бросилась вместе с пареньком в студию.

Не успели они убежать, как заявился Арнольд.

— Твой гонорар, — бросил он конверт передо мной.

Я кивнула, не отрываясь от зеркала.

— Это тоже тебе, — фотограф поставил передо мной пакет.

— Что это? — нахмурилась я.

— Еда.

— Убери, — отодвинула я пакет в сторону.

— Я понимаю, что тебе еще не скоро захочется перекусить, — ухмыльнулся он. — Домой забери, детей покормишь. Здесь все качественно, я сам собирал.

— С чего это ты такой заботливый? — настороженно покосилась я на Арнольда.

— Сам не знаю, — недоуменно почесал он голову.

Я продолжила смывать отвратительный макияж, но он никак не хотел оттираться.

— Знаешь, — неожиданно заговорил Арнольд, — не каждый осмелится мне перечить.

— У меня сложилось ощущение, что здесь никто на это не способен, — фыркнула я.

— Ты права, — согласился он. — Возможно, поэтому ты мне и приглянулась. Есть в этом своя прелесть.

— Философ, блин, — буркнула я.

— Ладно, я пошел. Время и день съемки скину сообщением, — оповестил он.

— Перебьешься, — огрызнулась я.

— Вряд ли, — оскалился Арнольд. — Не забудь пакет, я действительно собрал тебе самое лучшее: красную рыбу, баночку икры, буженину и всего остального по мелочи.

Я вспомнила аппетитные тарталетки с черной икрой и лососем. Съесть это я и правда вряд ли смогу, но пусть хоть дети полакомятся.

— Спасибо, — кивнула я.

Арнольд ушел, и буквально через несколько минут появилась Лена с огромным пакетом.

— Я тут и для тебя взяла, — радостно заявила она.

— Спасибо, не надо, — отказалась я.

— Почему? — изумленно моргнула гримерша.

— Арнольд об этом позаботился, — фыркнула я, кивнув на принесенный им пакет.

— Ого, — округлила Лена глаза. — Неожиданно.

— Угу, — буркнула я и взмолилась: — Помоги оттереть косметику.

Гримерша кивнула, схватила нужные флакончики и уже через несколько минут привела мое лицо в порядок. Я принялась быстро переодеваться.

— Ты бы замутила с Арнольдом, из вас получилась бы интересная пара, — заявила она.

От такого заявления я запуталась в одежде и кулем рухнула на пол, больно ударившись локтем.

— Сдурела? — гневно выпалила я, потирая ушибленную руку.

— А что такого? — наивно изумилась женщина.

— Ничего, — буркнула я.

— Ты подумай над этим, — нагло заявила она мне.

— Даже думать не стану, — покачала я головой.

— Почему? — опешила Лена. — Он симпатичный, хорошо зарабатывает и к тебе относится не так, как к другим.

— А еще он эксцентричный, неуравновешенный и с огромным самомнением, — фыркнула я.

— Как знаешь, — пожала она плечами и, видя, что я уже собралась, добавила: — До встречи.

— Вряд ли, — покачала я головой.

— Арнольд свое не упустит, — добавила Лена на прощание.

— Удачи ему, — хмыкнула я. — Все, я убежала.

Только в электричке я поняла, насколько устала. Измученно откинула голову на спинку сиденья и погрузилась в мысли. Чем больше я узнавала про жизнь Светланы и Дмитрия, тем меньше ее понимала. Складывалось ощущение, что эти люди все ото всех скрывали. Если с Дмитрием еще все было понятно, то скрытность Светы для меня оставалась загадкой. Хотя, возможно, женщина не привыкла никому доверять из-за того, кем являлся ее избранник. Но неужели на нее так повлияло то, что Дмитрий не раз нарушал закон? Хотя если учесть, за что арестовали Диму в третий раз, то, возможно, Света опасалась мести со стороны тех, кто пострадал от рук преступников. Но как это связано со мной и моей историей? Хотелось взвыть в голос, и меня останавливало лишь то, что я нахожусь в общественном месте.

Завтра попробую встретиться с другом Дмитрия, Денисом, и, возможно, что-нибудь выяснится. Будет прекрасно, если он знает, где сейчас находится его друг. Хорошо, что Ольга ничего не заподозрила и легко поделилась его адресом. Надеюсь, за эти годы Денис его не сменил. Но я буду не я, если не найду его.

Объявили мою остановку, и я, приоткрыв глаза, сладко потянулась. Мне всегда хорошо думается в транспорте. Мысли разбегаются по полочкам, освобождая место следующим, и голова становится предельно ясной.

Оглядевшись, я заметила, что места рядом со мной свободны. Мало того, передо мной и позади меня они также пустовали, а люди странно на меня косились. Я так погрузилась в мысли, что совершенно забыла, что от меня несет, словно от помойной ямы. Ощутила себя на мгновение хуже некуда, но сразу же махнула рукой. Главное, что теперь я знаю, в каком направлении мне двигаться дальше.

Воодушевленная собственной решимостью, я выскочила на своей станции и бодро зашагала в сторону дома. Хорошо, что хоть ужин готовить не надо: Арнольд собрал для меня довольно увесистый пакет с едой.

Переступив порог дома, я услышала смех и гул голосов, доносившиеся из кухни. Перпетуя Арнольдовна опять приволокла к нам какую-нибудь веселую компанию?

Скинув обувь, я направилась на звуки смеха, но, зайдя на кухню, слегка опешила: все мои домашние были в сборе и поглощали еду.

— Что за праздник? — удивилась я, рассматривая щедро уставленный тарелками с едой стол.

Я принялась перебирать в голове даты рождения детей, Ксюты, Макса, но все они приходились не на этот день. Может, праздник у Перпетуи Арнольдовны или Феодулии Марковны? Тогда мне будет крайне неудобно, что я явилась без подарка. Я выжидательно уставилась на Макса.

— Мой бизнес вышел на новый уровень, — довольно мурлыкнул он.

Вспомнив, что последние дни Макс ходил мрачнее тучи и был уставший, как тысяча чертей, я искренне обрадовалась его хорошему настроению. Максим и его лучший друг детства владеют несколькими магазинами автозапчастей и небольшой станцией технического обслуживания. И пусть они не бизнесмены-миллиардеры, но доход имеют приличный, что позволяет маме и бабушке не думать о хлебе насущном: их полностью содержит Макс. Он пытался и нам с Ксюшей всучить деньги за проживание, но я решительно отказалась. Максим попробовал сопротивляться, но я заявила, что если он не хочет поссориться, то пусть этот разговор больше не поднимает.

— Поздравляю тебя, — искренне сказала я.

Макс поднялся из-за стола, подскочил ко мне, схватил в охапку, поднял на руки и закружился по кухне. Я завизжала от неожиданности и легкого страха, что он меня сейчас раздавит.

— Отпусти! — крикнула я прямо ему в ухо.

— Нет! — жизнерадостно воскликнул он.

— Поставь меня на ноги, — жалобно попросила я, ощутив головокружение.

В этот раз Максим послушался, аккуратно опустил меня на пол и стиснул в объятиях.

— Макс, хватит, — потребовала Феодулия Марковна.

Я обернулась на женщину. Она сидела, поджав губы, и угрюмо взирала на нас.

— Отстань от мальчика, — одернула ее Перпетуя Арнольдовна. — Видишь же, что его сейчас порвет от чувств.

— Мама, я так счастлив, что готов обнять весь мир, — отмахнулся от матери Максим.

— Это неприлично, — раздула ноздри Феодулия Марковна.

— Чудесные духи, — шепнул мне Макс, не обращая внимания на мать.

Я с подозрением покосилась на друга: издевается? Но, вроде бы, нет, просто он настолько счастлив, что все вокруг кажется прекрасным.

— А и правда, чем это так несет? — поморщилась Юлька.

Я вспыхнула и покраснела.

— Дааа, — протянула Перпетуя Арнольдовна. — Такое ощущение, что где-то прорвало канализационную трубу.

— Или крысы сдохли, — добавила Юлька.

Все принялись принюхиваться и кидать на меня многоговорящие взгляды.

— Неудачный эксперимент, — буркнула я, чтобы не рассказывать правду. Представляю, как бы принялась потешаться надо мной Феодулия Марковна, если бы узнала, что на самом деле произошло. Не хочу, чтобы меня подкалывали и напоминали об этом досадном недоразумении.

— Что за эксперимент? — неожиданно заинтересовалась мать Максима.

— Сашка, садись за стол и попробуй тортик. В кондитерской сказали, что сочетание сливочного крема и лаванды сейчас в моде, — подтолкнул меня Макс, переводя тему, за что я была безумно благодарна ему.

Ксюша и дети смотрели на нас во все глаза, ухмыляясь.

— Любовь-морковь? — захлопала глазами Юлька.

— Нет, — покраснела я.

Стоит признать, что все дни, пока Макс был занят своими проблемами, мне его не хватало. Мы не так давно знакомы, но этот человек занял определенное место в моей жизни. Мы иногда выбирались в кафе или просто погулять, делились событиями, произошедшими за день, или просто болтали о всякой ерунде. С Максимом я чувствовала себя легко и непринужденно, да и он со мной, кажется, тоже. Поэтому Юлькин вопрос застал меня врасплох. Я сама еще не разобралась, что чувствую к Максу, и не хотела торопить события. Все-таки, если мы начнем с ним встречаться, наша жизнь изменится. У меня есть сын, Ксюта и Юлька, у него — мама, с которой мы никак не можем найти общий язык, поэтому торопиться я не хочу.

— А жаль, — улыбнулась Перпетуя Арнольдовна, смотря на нас горящими глазами.

— Не стоит об этом, — отрезала Феодулия Марковна.

— Правда, — мягко попросила я, в кои-то веки сойдясь с ней во мнении.

— Что тебе положить? — заботливо спросил Макс.

— Ничего, — скривилась я, вспоминая фотосессию. — Я не голодна.

— Саш, а что в пакете? — с любопытством покосилась на него Ксюша.

— Совсем забыла, — хлопнула я себя по лбу и бросилась к пакету.

На столе начали появляться одноразовые контейнеры с едой. Надо же, Арнольд даже упаковал все, а не просто покидал в пакетики. Как мило с его стороны. Надо признать, фотограф действительно выбрал все самое лучшее. Что ж, спасибо ему за это.

— Не хило, — окинула взглядом выложенные мной продукты Перпетуя Арнольдовна. — Откуда такой подгон?

Я закатила глаза. Боюсь, я не скоро привыкну к ее манере речи.

— Помогла с одним проектом, вот и отблагодарили, — пояснила я, не желая вдаваться в подробности.

— Неплохая такая благодарность, — кивнула Перпетуя Арнольдовна.

— Лучше бы деньгами дали, — фыркнула Феодулия Марковна.

— Не без этого, — улыбнулась я, доставая из сумки конверт. — Тимка, Юлька, вы, кажется, хотели новые велосипеды?

— Да, — недоуменно подтвердили они хором.

— Значит, купим, — обрадовала я их.

— Правда?! — заорала Юлька.

— Мам, ты серьезно? — бросился обнимать меня Тимка.

— Серьезно, — ласково потрепала я его по голове.

— Спасибо, — чмокнул он меня в щеку.

— Предлагаю завтра утром их и купить, — улыбнулась я. — Вы ведь определились с моделью?

— Да, — ответил Тимка. — Их как раз недавно завезли в магазин недалеко от нашей школы.

— О, даже не придется тащиться в Москву, — обрадовалась я. — Ксюша, ты с нами?

— Нет, мне на работу надо, — вздохнула она и неожиданно заявила: — Саш, мне Арнольд звонил.

— Даже слышать ничего не желаю, — подняла я руки вверх.

— Саша, ты послушай, прежде чем отказываться, — взмолилась сестрица.

— Кто такой Арнольд? — запыхтел Макс.

— Неважно, — отмахнулась я.

— Важно! — рявкнул он, и я недоуменно перевела на него взгляд.

Лицо Максима полыхало злостью, покрывшись бело-красными пятнами.

— Максик, отстань от Сашеньки, — пропела Феодулия Марковна таким слащавым голосом, что я поперхнулась.

— Мама, не вмешивайся, — зло бросил Макс.

— Максим, что ты себе позволяешь? — взвизгнула Феодулия Марковна.

— Дети, кто со мной во двор искать призрачных белок? — весело воскликнула Перпетуя Арнольдовна.

Я покосилась на детей, с любопытством разглядывающих меня и Макса. Они нехотя перевели взгляд на старушку и уточнили:

— А кто такие призрачные белки?

— А вот это секрет, о котором никому нельзя рассказывать. Вам я его раскрою, но только не при всех. Вы со мной? — подмигнула она детям.

— Да! — воскликнули они хором, вскакивая со стульев и бросаясь во двор.

— Разбирайтесь, детки, — заговорщицки шепнула нам Перпетуя Арнольдовна и удалилась вслед за детьми.

Когда за ней закрылась дверь, Макс уставился на меня и требовательно повторил свой вопрос:

— Так кто такой Арнольд?

— Да, Сашенька, поведайте нам про свои шуры-муры, — ехидно сказала Феодулия Марковна.

— Не говорите ерунды, — отрезала я.

— Арнольд — это фотограф с моей работы, — попыталась прояснить ситуацию Ксюша.

— И в каком стиле он фотографирует? — растянула губы в улыбке мать Макса.

— В рекламном, — скривилась я.

— У меня слетела модель на одну съемку, и я попросила Сашку ее заменить, — продолжила моя сестрица.

— Не хочу никого обидеть, но из Саши модель, как из меня клоун, — фыркнула Феодулия Марковна.

— Мама! — гаркнул Макс.

— Согласна, модель из меня не очень, поэтому я никак не пойму, зачем Арнольд все время предлагает мне проекты, — повернулась я к Ксюте.

— Ты хорошо смотришься в кадре, — вздохнула Ксюша. — Для фотографа это самое главное. К тому же ты до этого нигде не снималась, твое лицо свежее и не замыленное.

— А мне кажется, дело совершенно в другом, — пропела Феодулия Марковна.

— В чем? — недоуменно посмотрела я на нее.

— Вашему Арнольду понравилась Саша, вот он и пробивает для нее дорожку, а потом охмурит, — хихикнула женщина.

— Не говорите ерунды, — разозлилась я.

— Тогда зачем тебе это? — мрачно спросил Максим.

— Хотела заработать, — честно ответила я, пожав плечами.

— Ты могла попросить денег у меня, — скривился Макс.

— С какой стати? — нахмурилась я.

— Вот именно, — поддержала меня Феодулия Марковна. — Сын, если тебе некуда девать деньги, можешь отдать их мне. Я как раз вчера видела одни замечательные сережки.

— Я же тебе дал буквально несколько дней назад довольно крупную сумму, — удивился Макс.

— Ты жалеешь для меня денег?! — взвизгнула Феодулия Марковна.

— Мама, — устало потер лицо Максим, — я не жалею, но и выше головы прыгнуть не могу.

— Но ее ты готов содержать, — ткнула она пальцем в меня и вылетела из кухни.

Максим ошарашенно посмотрел на нас и кинулся следом за ней. На лестнице, ведущей на второй этаж, раздался его топот.

— Как же с ней трудно. Твой Макс — молодец: и обидеть не хочет, но и на шею не дает садиться, — заметила Ксюша.

— «Повезло» ему с мамой, — хмыкнула я.

— Иногда действительно радуешься, что у тебя нет родителей, — усмехнулась моя сестра.

Я задумчиво посмотрела на нее. В детстве мы часто мечтали, что нас удочерит одна семья и мы будем жить в любви и заботе. Повзрослев, мы редко говорим о времени, проведенном в детдоме. Конечно, вспоминаем какие-то детские истории, но это происходит нечасто. Ксюша всегда хотела большую семью. Что будет, если она узнает, что мы можем оказаться не родными? Раньше я никогда не обращала внимания на то, что мы мало чем похожи. У нас разные черты внешности и характера, интересы у нас тоже не сильно сходятся. Откажется ли Ксюша от меня, если мы не родные? Горечь затопила душу, и я помотала головой, отгоняя грустные мысли. Нет, мы всегда держались друг за дружку, и ничто не может это изменить.

— Саш, — тихо сказала Ксюта, — ты можешь принять участие еще в одном проекте Арнольда?

— Зачем? — помрачнела я.

— Нам нужны деньги. Ты же помнишь, что мы решили ближайшую мою зарплату пустить на закупку недостающей мебели?

— Да, — кивнула я.

— У меня с машиной неполадки. Ремонт вылетит в копеечку, — отвела глаза сестра.

Да за что ж мне это все!

— Ладно, — буркнула я.

— Спасибо, — бросилась обнимать меня Ксюша. — Ты лучшая сестра на планете!

— Когда съемка? — спросила я.

— Сообщат накануне, — деловито кивнула она.

— Хорошо, — тяжело вздохнула я.

— Иди отдохни. Я сама все уберу и поговорю с Максимом.

— Спасибо, — устало ответила я и поплелась к себе.

Из комнаты, которую мы выделили для Перпетуи Арнольдовны и Феодулии Марковны, доносилась беседа на повышенных тонах. Думать ни о чем не хотелось, поэтому я уютно устроилась в кровати, накрывшись мягким тонким пледом, и взяла детектив, который так и не дочитала.

Стоило мне прочитать несколько глав, как в дверь аккуратно поскреблись, и на пороге появился Макс.

— Прости меня, — виновато произнес он.

— За что? — не поняла я.

— За маму. С ней тяжело порой, но она хороший человек, — принялся оправдываться Макс.

— Все хорошо, — отмахнулась я, не желая спорить.

— И за допрос прости, — еще больше поник Макс и присел на край моей кровати. — Я не должен был задавать вопросы в таком тоне. Твоя сестра мне все объяснила, но почему ты не обратилась ко мне, если вам нужны были деньги?

— С какой стати ты должен содержать меня и мою семью? — приподняла я бровь. — Мне кажется, у тебя и так хватает своих проблем.

— Ты же мне не чужая, — возмутился Максим.

— Возможно, — согласно кивнула я. — Но финансовые проблемы я как-нибудь решу сама. Руки, ноги есть, значит, работать можно.

— Да, но ты нас приютила, а так я бы смог отплатить взаимностью, — возразил он.

— Ты и так делаешь достаточно, — пожала я плечами. — Про покупку продуктов не забываешь. Перпетуя Арнольдовна играет с детьми. Так что ты мне ничего не должен.

— Саш, а где ты пропадаешь последнее время? — неожиданно спросил Макс. — Даже я заметил, что ты практически не бываешь дома. У тебя какие-то проблемы?

— Проблемы? — фальшиво рассмеялась я. — Нет. Просто пока отпуск и есть возможность, встречаюсь с подругами и гуляю. Еще раз спасибо за эту возможность Перпетуе Арнольдовне, иначе мой отпуск превратился бы в детский летний лагерь.

— Ты уверена? — подозрительно прищурился он.

— Конечно. Ты мне не веришь? — удивилась я вполне искренне.

— Саш, пообещай одну вещь, — Макс выжидательно посмотрел на меня.

— Какую? — насторожилась я.

— Если у тебя будут проблемы или тебе потребуется помощь, то я буду первым, к кому ты обратишься, — проникновенно сказал Макс.

— Хорошо, — пообещала я, скрестив пол пледом пальцы.

— Давай завтра вечером, часов в пять, куда-нибудь сходим, — спонтанно предложил он.

— Почему бы и нет, — улыбнулась я, мысленно прикидывая, успею ли я освободиться к этому времени.

— Тогда я заеду за тобой, и поедем в Москву, — подмигнул Максим.

— Завтра я и так буду там, — нехотя ответила я ему.

— Зачем? — нахмурился он.

— С подругой хочу увидеться, — непринужденно пожала я плечами.

— Хорошо, я заберу тебя от нее, — улыбнулся Макс.

— Договорились, — улыбнулась я в ответ.

— Отдыхай, — он взял мою руку и поцеловал в кончики пальцев.

Когда за ним закрылась дверь, я вновь взяла книгу, но погрузиться в историю героев было тяжело. Все-таки мне не хватало Макса последние дни. Я привыкла, что мы практически каждый день общаемся и делимся всем, а сейчас ни у него, ни у меня не было времени на душевные разговоры. К тому же я не уверена, что смогла бы посвятить его во всю эту историю. Почему-то мне было неловко от того, что ему пришлось бы ковыряться в прошлом не только моей жизни, но и Ксюшиной. Я не успела додумать мысль до конца, как погрузилась в сон, не удосужившись даже расстелить постель.

Естественно, утром дети не стали ждать, пока я высплюсь, и вломились самым наглым образом в мою спальню. Я застонала и, швырнув в них подушкой, отвернулась на другой бок. Но не тут-то было! Дети нырнули ко мне под одеяло и принялись щекотать. Такой пытки мой сонный мозг не выдержал, и я с визгом слетела с кровати.

Я сходила в ванную комнату, умяла на кухне пышные оладушки, приготовленные Перпетуей Арнольдовной, с наслаждением запив их кофе, и вышла в прихожую. Дети уже были готовы и о чем-то горячо спорили с бабушкой Макса. При виде меня они замолчали и, дождавшись, когда я обую кроссовки, побежали на улицу.

До магазина мы добрались без происшествий. Выбрав велосипеды, дети захотели еще и защиту, бутылочки для воды, зеркала и звоночки. Я готова была купить что угодно, лишь бы поскорее покинуть магазин: у меня сегодня еще были свои дела, и торчать целый день в душном помещении мне совершенно не хотелось. В итоге сумма, которую я отдала на кассе, в разы превысила наши с Ксюшей планы. Когда с покупками было покончено, к нам подошла Перпетуя Арнольдовна в сопровождении бордовых от натуги, но страшно довольных продавцов. Кажется, с ее помощью парни не то что выполнили годовой план, но в разы его приумножили.

Недолго думая, я отправилась на вокзал, чтобы, наконец, отбыть в Москву. За детей я не переживала: Александровку они знают как свои пять пальцев и домой доберутся без проблем, к тому же в сопровождении Перпетуи Арнольдовны. С этими мыслями я добралась до вокзала. Нужная мне электричка отправлялась через десять минут, и я искренне обрадовалась, что не придется стоять под палящим солнцем.

…На мой звонок дверь открыл мужчина в военных штанах и тельняшке. Подтянутое тело, прямая спина и зоркий взгляд говорили об армейской выправке.

— Здравствуйте. Вы Денис?

— Так точно, — отрапортовал мужчина.

— Меня зовут Александра, — представилась я. — Мне жизненно необходимо с вами поговорить.

— Проходите, — пропустил он меня внутрь квартиры.

Внутри все говорило о том, что Денис жил один. В прихожей на крючке сиротливо висела одна ветровка, а на полке стояла только мужская обувь.

— Извините, я не знаю вашего отчества, — смутилась я.

Мужчина приветливо улыбнулся:

— Для красивых молодых женщин я просто Денис.

А он ловелас. От мужчины веяло мужественностью и какой-то харизмой. Странно, что при наличии таких качеств он одинок.

— Хорошо, — кивнула я.

— Кофе будете? — спросил он.

— С удовольствием.

Мы прошли на кухню. Да, пожалуй, здесь не помешала бы женская рука. Несмотря на то, что кухонька была светлой и чистой, она выглядела какой-то неживой. Не было милых полотенец, на плите стояла одинокая небольшая кастрюлька, а на столе не было вазочек, баночек и прочей мелочи.

— Жилище холостяка, — подмигнул мне мужчина, правильно растолковав мой любопытный взгляд.

— Зато у вас чисто, — заметила я.

— Армейская привычка, — тепло улыбнулся он.

— Вы военный? — поинтересовалась я, оттягивая разговор.

— Да. Как в восемнадцать лет пошел служить в армию, так там и остался. Хотя в школе планы были другие. Хотел поступать на архитектора. Так сказать, по стопам отца, — поделился Денис.

— Что же вас так привлекло в армейском устое? — удивилась я.

— До сих пор задаюсь этим вопросом, — расхохотался мужчина. — Наверно, дисциплина. Я с детства был педантичен до ужаса. Не люблю лишних слов, предметов, действий. Вы удивитесь, Сашенька, но все мое имущество легко поместится в два чемодана. Никогда не понимал тех, кто собирает статуэтки.

— А мне нравятся всякие мелочи. Они делают жилье уютнее, — пожала я плечами.

— Вы представительница женского пола, вам это позволительно, — улыбнулся Денис.

— Сексизм, — надулась я.

— В Советском Союзе и слова такого не было, — снова рассмеялся мужчина и поставил передо мной кружку с ароматным кофе.

— Корица? — удивилась я, принюхавшись.

— Да, попробуйте, — подмигнул он мне.

Я осторожно, чтобы не обжечься, отпила ароматного напитка.

— Вкусно, — прищурилась я от удовольствия.

— Я рад, что смог вам угодить, — ответил Денис, отпивая из своей кружки. — Что же вас привело ко мне?

Я долго вчера думала, как начать столь непростой разговор с незнакомым мужчиной, но, так ничего и не придумав, решила действовать по обстоятельствам.

— Вы знаете Дмитрия Левина? — осторожно спросила я.

— Димку? — удивился мужчина. — Знаю, конечно.

— А вы знаете, где он сейчас живет? — спросила я с замиранием сердца.

— Позвольте спросить, зачем вам эта информация? — Денис посмотрел на меня цепким взглядом.

— Я ищу Светлану, его гражданскую жену, — соврала я.

— Вот как, — хмыкнул он. — И зачем же вы ее ищете?

— Я ее дальняя родственница. Мы долгое время не общались, и связь потерялась. Сейчас я приехала в Москву и всеми силами пытаюсь найти родные корни. Только у меня это плохо получается. Вы уже не первый человек, к которому я обращаюсь, — понуро ответила я.

— Боюсь, я тоже не смогу вам помочь, — развел он руками.

— Почему? — подпрыгнула я.

— Наше общение прервалось много лет назад. Дмитрий влез в очень неприятную историю, — поморщился Денис. — Я пытался отговорить друга, но он меня не послушал, обиделся, и мы так и не помирились.

— А что за история? — полюбопытствовала я.

— Не думаю, что вам будет это интересно, — улыбнулся мужчина. — К тому же эта история никак не поможет вам отыскать вашу родственницу.

— И все же? — настояла я. — Как-никак она касается Светы.

— Это длинная история, — вздохнул Денис.

— Я совершенно не тороплюсь, — мило улыбнулась я и добавила: — К тому же вы очень приятный собеседник.

— Боюсь, тема для разговора не столь приятная, как общение со мной, — грустно усмехнулся он.

— Возможно, этот разговор подскажет, в каком направлении мне двигаться дальше, — проникновенно добавила я аргумент.

— Сомневаюсь, — покачал головой Денис.

— Я вас прошу, — сложила я руки в молитвенном жесте. — Я жуть какая любопытная и люблю жизненные истории.

Мужчина в очередной раз за нашу встречу разразился заливистым смехом.

— Как я уже сказал, мы не общаемся с Димкой много лет, и я не знаю, где его искать, — покачал он головой. — Несмотря на то, что он мне как брат, наша связь с ним в какой-то момент оборвалась из-за его авантюризма и чувства превосходства над другими людьми.

— Он ведь плохой человек, если судить по его поступкам. Почему же вы к нему так относитесь? — удивилась я.

— Сложно объяснить, — Денис потер лицо руками.

— А вы попробуйте, — пожала я плечами.

Денис внимательно посмотрел на меня, усмехнулся и покачал головой. Не говоря ни слова, он заварил ароматный жасминовый чай, выставил на стол пакет с печеньем и только тогда принялся говорить, слегка прикрыв глаза и грея руки о горячую кружку.

— С Димой мы познакомились, когда мне было четырнадцать лет. Мы учились в одной школе, но никогда не пересекались, хоть у нас была небольшая разница в возрасте. Димка младше меня на два года, но, несмотря на это, можно сказать, умудрился спасти мне жизнь, — тепло улыбнулся мужчина своим воспоминаниям.

— Как это? — ахнула я.

Денис пожевал губами и посмотрел в окно. В какой-то момент мне показалось, что на этом наша беседа окончена, слишком красноречивым было его лицо. Но мужчина словно очнулся и принялся рассказывать.

За пару месяцев до знакомства с Дмитрием Денис отдыхал с семьей за городом. Его отец снял домик в деревне на первый месяц лета, чтобы провести отпуск подальше от городской суеты. И Денис вместе с родителями и братом отправились на отцовском жигуленке наслаждаться теплой погодой, лесом, речкой и воздухом. Месяц пролетел незаметно. У родителей закончился отпуск, и пора было возвращаться в Москву. По дороге домой они обсуждали, как прошли беззаботные деньки вдали от городского шума, делились впечатлениями. Ехать было долго, около шести часов. Разомлев в душной машине, младший брат Дениса прикорнул у него на плече. В какой-то момент парнишке показалось, что начался конец света. Денис услышал душераздирающий скрежет, и машина начала кувыркаться. В тот момент у него словно вся жизнь пролетела перед глазами. Ударившись головой об окно, парень отключился и пришел в себя, только когда ему под нос подсунули что-то невероятно вонючее. Денис с трудом приоткрыл один глаз и увидел мужчину в белом халате.

— Жив, — обрадовался тот. — Парень, похоже, ты в рубашке родился.

Слова долетали до Дениса словно сквозь густой туман, скопившийся плотным клубком в голове. Мужчина помог ему приподняться и ткнул в губы стаканчик с чем-то кисло-горьким. Скривившись, Денис проглотил отвратительную жидкость и увидел отца.

— Папа, — прошептал парень.

Мужчина кинулся к нему, хромая на левую ногу. Упал перед ним на колени и, разрыдавшись, сжал в объятиях.

— Дениска, — теребил он сына, ощупывая со всех сторон. — Живой.

— Где мама и Петька? — стал озираться Денис по сторонам.

Отец резко прекратил рыдать в голос и уставился на него глазами, полными боли и отчаяния, и лишь слезы все так же текли по его щекам.

— Где они? — испугавшись, закричал парнишка.

— Их больше нет с нами, — прошептал отец.

Поняв, что произошло, Денис отключился. Несколько дней он пролежал без сознания в отделении скорой помощи. Отец не отходил от него ни на шаг. Когда парень наконец пришел в себя, отец рассказал ему, что по дороге домой из-за поворота на полной скорости вылетел бус. Все так резко произошло, что мужчина не успел увернуться от столкновения, и бус влетел в их машину со стороны матери и брата. В тот момент, когда их жигуленок крутило вверх тормашками, мать и брат Дениса уже были мертвы от удара. Виновный в аварии водитель оказался пьян в стельку, он тоже погиб. Денису с отцом чудом повезло остаться в живых. Не считая ссадин и ушибов, они практически не пострадали.

Больше месяца Денис провел в больнице, с ним работали психологи. Лишь в конце августа его выписали. Отец категорически не хотел отпускать сына на занятия в школу, которые должны были начаться буквально через неделю. Он хотел, чтобы Денис перешел на домашнее обучение, но парень настоял на своем и первого сентября, как и все, отправился на школьную линейку. Отца же Денис попросил не ходить с ним. В школе уже знали, какая трагедия произошла в их семье, и парень не хотел, чтобы все вокруг жалели его и лезли в душу, теребя свежую рану. Денис собирался показать, будто с ним все в порядке, несмотря на то, что это было неправдой. Отец после долгих уговоров сдался, позволив сыну пойти одному.

В школе Денис встретил своих одноклассников и учителей. Они прятали глаза и старались не смотреть в его сторону. Парень мог их понять, они просто не знали, как теперь себя вести с ним, чтобы не сделать больно. Денис улыбался через силу и старался показать, что все в полном порядке. Его выдержки хватило ровно до тех пор, пока на площадке перед школой не начали собираться первоклассники со своими родителями. Мамы заботливо обнимали и целовали своих чад, отправляя в «первый путь», и парень словно окаменел. Именно в этот момент он полностью осознал, что произошло. Денис понял, что больше никогда не почувствует материнских объятий, то, как она заботливо поправляла его одеяло перед сном, как улыбалась его достижениям. Он больше никогда не увидит брата, с которым они делили на двоих одну комнату и пугали друг друга перед сном страшилками. Не сможет больше никогда сказать, как сильно он их любит.

Денису стало дурно. Парню начало казаться, что он находится на грани потери сознания, ему срочно требовалась передышка от этих видений. Чтобы не привлекать внимания, Денис выбрался на школьный двор с другой стороны здания, прислонился к стене и неожиданно начал по ней сползать. В этот момент его резко вздернули вверх и похлопали по щекам.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил какой-то школьник.

Денису показалось, что перед ним стоит его младший брат, до того они были похожи. Тот же цвет глаз и волос, тот же рост и те же ямочки на щеках. Подумав о брате в очередной раз за утро, он не выдержал и все-таки потерял сознание, а очнулся в школьном больничном кабинете.

— Слава Богу, — начала креститься и причитать медсестра. — Как же ты нас напугал. Ты ведь мог разбить голову о бордюр при падении, когда потерял сознание. Как же хорошо, что рядом оказался Дима.

— Дима? — хрипло переспросил Денис.

— Да, Дима Левин, — кивнула женщина. — Он успел тебя поддержать, и благодаря ему ты не ударился.

— Спасибо, — обескураженно пробормотал он.

— Не меня благодари, а мальчишку этого, — ласково улыбнулась медсестра.

— Обязательно, — заверил ее Денис, думая о своем. — А как мне его найти?

Сердобольная женщина сообщила, в каком классе учится его спаситель, и посоветовала обратиться в учительскую, чтобы узнать номер кабинета, в котором Денис сможет найти Дмитрия.

Парень так и сделал. Как только медсестра убедилась, что его здоровью ничего не угрожает, она отпустила школьника.

В учительской сидела заместитель директора. Уточнив, зачем парню информация о другом ученике и услышав рассказ Дениса, она поохала и подсказала, в каком кабинете искать Левина.

По дороге Дениса одолевали странные мысли. В момент падения ему казалось, что рядом с ним находится его брат, и теперь парень был уверен: это именно он увидел с небес, что Денис в опасности, и помог ему. Он пообещал сам себе, что обязательно подружится с Димой, ведь тот казался ему ангелом-хранителем в лице брата. С такими странными мыслями он и дошел до нужного кабинета.

Была перемена, и большинство школьников сновало по коридору. Дмитрий стоял у окна напротив кабинета и всматривался в школьный двор.

— Привет, — неуверенно окликнул его Денис.

Левин вздрогнул и обернулся.

— А-а, — протянул он, — это ты. Очухался?

— Да, — кивнул Денис. — Меня Денис зовут, можно просто Деня.

— Дима, — снисходительно отозвался Левин.

— Спасибо, что спас меня.

— Не бери в голову, — хмыкнул Дима.

— Нет, если бы не ты, я мог бы раскрошить себе череп. Спасибо, что оказался рядом.

— Хоть какая-то польза от курения, — заржал школьник.

— Ты куришь? — удивился Денис.

— А что? — приподнял бровь Дмитрий.

— Ничего, — спохватился парень. — Это не мое дело.

— Верно, — нагло ухмыльнулся Левин и собрался уйти.

— Постой, — схватил Денис его за руку.

— Что еще? — недовольно скривился Дима.

— Давай дружить?

Брови Левина поползли вверх.

— Дружить? Зачем?

Денис замялся, не зная, как объяснить свое желание.

— Ладно, давай, — неожиданно согласился Дмитрий и поспешил в класс.

Дружба между ребятами зародилась не сразу. Дмитрий не искал встреч с Денисом, а тот боялся быть навязчивым, чтобы не отпугнуть от себя своего спасителя. Но буквально через два месяца все изменилось.

Денис возвращался домой после уроков и, проходя мимо школьного двора, увидел, как несколько старшеклассников пинают лежащего на холодной земле школьника. Денис тогда не отличался боевым характером и спортивным телосложением. Возможно, в другой ситуации он бы и не решился подойти к дерущейся банде, но парень увидел на поверженном школьнике модную куртку необычного ярко-зеленого цвета. Такая вещь была лишь у одного человека во всей школе — у Дмитрия Левина. Не думая о последствиях, Денис кинулся на выручку и с боевым кличем прыгнул на спину одного из старшеклассников, попутно ударив того по голове тяжелым портфелем. Не ожидая удара из-за спины, школьник не устоял на ногах и упал. Его приятели обескураженно осматривались, раскрыв рты, что дало время Диме подняться на ноги и дать своим обидчикам отпор. На пару с Денисом они смогли отбиться и при первой же возможности дали деру. То ли старшеклассники устали с ними возиться, то ли посчитали, что доберутся до них в следующий раз, но ребята благополучно убежали. Уже за углом многоэтажки, через дорогу от школы, они остановились, переглянулись, оценив внешний вид друг друга, и расхохотались.

— Можно у тебя умыться? — сквозь смех спросил Дима.

— Без проблем, — утирая выступившие от смеха слезы, ответил Денис.

— Отлично, а то мои родители сегодня дома и банально не поймут, откуда я такой нарядный явился, — хмыкнул довольный Левин.

— Тогда нам повезло, — подмигнул ему Денис. — Мой отец в командировке, и никто нас не застукает.

— А мама? — удивился Дима.

— Мама, — запнулся Денис и продолжил шепотом: — Погибла.

Дмитрий мгновенно помрачнел. Он совершенно забыл о горе, которое случилось в семье Дениса.

— Прости.

— Все в порядке, — выдавил Денис из себя и бодро добавил: — Побежали устранять следы побоев, а то я сейчас околею от холода.

— Погнали, — согласился Дима, и они трусцой припустили к дому Дениса.

В тот день и зародилась между мальчишками дружба. Не проходило ни дня, чтобы парни не общались. Они жили в соседних домах и виделись практически каждый день. Несмотря на то, что Дима был младше, они вместе делали уроки, и Денис часто помогал другу с заковыристыми заданиями, объясняя материал не хуже учителя. Ни отец Дениса, ни родители Димы не возражали против их дружбы, и друзья собирались то у одного в комнате, то у другого, часто оставаясь с ночевкой. Денис стал относиться к Диме как к младшему брату, которого лишился. Всегда помогал советом как более старший товарищ и никогда не оставлял друга в беде, если тот в очередной раз ввязывался в потасовку. Даже когда спустя год Дима начал собирать свою банду, он не прекратил общение с другом, хоть Денис и сказал, что подобное не для него. Левин понял его мотивы и не стал настаивать.

У Дмитрия и раньше была отдельная компания, с которой они проворачивали свои дела, но ничем серьезным парни не промышляли. Одни уходили, другие приходили в их окружение, но подолгу никто не задерживался. Дмитрия подобное положение дел не устраивало. Он хотел собрать такую компанию, где его слово будет законом. И ему это удалось. Дмитрий был беспощадным главарем своей команды задир, он не прощал ни предательства, ни трусости. С Денисом парень оставался прежним — другом, с которым можно поделиться любой тайной…

— Если вы были так близки, почему же ваше общение прервалось? — не выдержав, перебила я мужчину.

Денис заливисто рассмеялся.

— В который раз в своей жизни убеждаюсь, что женщины — существа нетерпеливые, — помотал он головой, смахивая выступившие от смеха слезы.

Я покраснела и пробормотала:

— Извините.

— Не извиняйтесь, Сашенька, — мягко улыбнулся он. — Я люблю эту черту в женщинах. Она придает вам неповторимый шарм. Но не будем об этом. Вернемся к нашей истории, если вам все еще интересно?

— Конечно, — встрепенулась я.

— Как я уже сказал, у Димы была своя банда. Чем они промышляли, я глубоко не вклинивался. Знаю, что на их совести были разного рода драки, несколько отчислений из школы невинных людей и много неприятных историй. У нас с Димой было негласное правило: мы не обсуждали то, что происходило в его круге общения. Он принял мое нежелание заниматься подобного рода деятельностью, а я в свою очередь не учил его жизни. Со мной он по-прежнему оставался все тем же веселым и приятным парнишкой.

— Но ведь это неправильно, — возмутилась я.

— Позвольте уточнить: что именно? — снисходительно ухмыльнулся Денис.

— Если он был вашим лучшим другом, то вы должны были его предостеречь от поступков, в которых пострадали другие люди, — насупилась я.

— Полностью с вами солидарен. Я пытался неоднократно говорить с Димой, когда все это только начиналось. Мы даже подрались. И я понял, что в своей борьбе за справедливость могу потерять близкого мне человека. Я терял близких людей и боялся вновь ощутить горечь утраты, — тяжело вздохнул мужчина. — Возможно, в этом моя ошибка. Но что вы хотите от парнишки, который еще не справил совершеннолетие?

— Да, вы правы, — смутилась я.

— Вспоминая прошлое, я понимаю, что выбрал неправильную тактику, но тогда она мне казалась единственно верной, чтобы не разрушить нашу дружбу, — горько усмехнулся он.

— Меня удивляет, что Дмитрий продолжил с вами дружить, несмотря на то, что его жизнь кардинально изменилась, — задумчиво посмотрела я на Дениса.

— Как бы это странно ни звучало, но, несмотря на обилие знакомых, Дима ни с кем не заводил близкой дружбы, — пожал Денис плечами.

— Почему?

— Он не доверял людям, — припечатал мужчина.

— А как же вы? — резонно спросила я.

— Пожалуй, я был единственный, от кого он практически ничего не скрывал, — тепло улыбнулся он.

— Чем же вы заслужили такое отношение? — удивилась я.

— Дима умел манипулировать людьми, а я никогда не велся на это. Возможно, тем самым и заслужил отношение как к равному себе. Постепенно это переросло в крепкую дружбу. К тому же я действительно был искренне благодарен другу за тот случай на школьной линейке, и он ценил эту благодарность, — вздохнул мужчина.

— А почему вы считаете, что Дмитрий не доверял никому, кроме вас? Ведь у него была любимая девушка. Если есть любовь, то есть и доверие, — посмотрела я на него в упор.

— Кого вы имеете в виду? — нагло ухмыльнулся собеседник.

— Свету, — недоуменно нахмурилась я.

— С чего вы взяли, что это любовь? — с лица Дениса так и не исчезла ухмылка.

— Но как же… — непонимающе воззрилась я на него.

— Сашенька, Света всегда была удобной для Димы. Такому парню, мужчине, как Дмитрий, это льстило, что не говорит о его любви, — резко заявил Денис.

— Если бы она была просто удобной, то он не стал бы столько времени ее терпеть. Наигрался бы и бросил, — возразила я.

— Дима всегда пользовался популярностью у девушек и не гнушался этого. Света же всегда была той крепостью, куда хотелось вернуться, чтобы отдохнуть от рыцарских приключений, — заявил Денис.

— У Дмитрия были любовницы? — пораженно уточнила я.

— Порой даже несколько сразу, — прищурился мужчина, словно мартовский кот.

— Не понимаю, — отчаянно помотала я головой.

— Что именно вы не понимаете?

— Как можно прожить всю жизнь с одной женщиной и совершенно ее не любить? — всплеснула я руками.

— Насчет всей жизни вы явно преувеличили. Не забывайте, где Дима провел ее немалую часть.

— И все же!

— У Димы была та, кого он любил, но она не хотела связывать с ним свою жизнь, — неожиданно заявил Денис.

— Как? — ахнула я.

— Не спрашивайте, — покачал мужчина головой. — Я не знаю, кто она. Дима отказался говорить со мной о ней. Как же, такой дерзкий, смелый и не может укротить какую-то девчонку. Это задевало его самолюбие, но он был уверен, что сможет добиться ее внимания. Помню, Дима сказал, что обязательно нас познакомит, когда все получится, но, видимо, не судьба, — вздохнул он.

— Почему? — вздрогнула я.

— Как вы думаете, если бы Дима добился ее расположения, стал бы он тогда жить со Светланой? — хмыкнул Денис.

— Нет.

— То-то же, — довольно кивнул он.

— Ему не было ее жалко? — тихо спросила я.

— Кого?

— Светлану.

— Нет. Это ее осознанный выбор. Когда первые чувства проходят, то открываются глаза на спутника. Света знала, что Дима — тот еще ходок, но не желала этого принимать. Была уверена, что, как говорится, стерпится — слюбится. Это ее выбор, — жестко сказал Денис.

Я недоуменно посмотрела на него, и меня озарило.

— Она вам нравилась?

— Можно и так сказать, — уклонился от ответа мужчина.

— Почему же вы ничего не сделали? — не могла я угомониться.

— С чего вы взяли, что я ничего не предпринимал? — хмуро скривился он.

— Но как же… — неопределенно развела я руки в стороны.

— Знаете, Сашенька, пожалуй, если вам действительно интересно, то я не прочь вам рассказать эту историю. В армии не так много красивых девушек, и я страсть как соскучился по душевным разговорам. Вот только, — задумался Денис на мгновение, — вы уверены, что это будет вам интересно?

— Конечно! — воскликнула я.

Он возвел глаза к потолку.

— Ох, женщины. Что вы делаете с мужчинами?

Что тут можно ответить? Я неопределенно пожала плечами.

— Я долго не решался встать между ними. Видел, с каким обожанием Света смотрит на Диму, и понимал, что мне ничего не светит. Да, я знал, как мой друг относится к ней, но все равно не хотел разбивать сердце той, которая поселилась в моей душе, — вздохнул Денис.

— А Дима знал о ваших чувствах? — тихо поинтересовалась я.

— Нет, — отрицательно покачал он головой. — Я не видел смысла встревать между ними. Как бы Дима ни относился к Свете, я понимал, что, даже если он ее бросит, мне там ничего не светит. А Дима так бы и поступил, если бы узнал. Вот только никому лучше бы я не сделал. Вероятнее всего, узнай Света, из-за кого это произошло, возненавидела б меня. А так у меня была возможность видеть ее, общаться и стать поддержкой тогда, когда Диму посадили, — мучительно поморщился Денис.

— Вы были рядом со Светланой?

— Да, поддерживал ее как мог. Тот день, когда Дима оказался в тюрьме, я никогда не забуду, — взгляд Дениса затуманился, и мужчина погрузился в пелену воспоминаний.

…Когда Дмитрий попал под следствие первый раз, Денис уже отслужил в армии и остался там работать по контракту. В тот день у него был первый выходной за последние несколько недель, и мужчина планировал как следует отоспаться. Вот только планам не суждено было сбыться. Раздавшийся звук дверного звонка оторвал его от подушки и заставил подняться. Накинув халат, Денис направился в прихожую, по дороге думая, что он сделает с тем, кто потревожил его сон, но, когда открыл входную дверь, все слова застряли в горле.

На пороге стояла белая как мел Светлана. Ее било крупной дрожью, а во взгляде стояло такое отчаяние, что у Дениса промелькнули самые страшные мысли, которые только могли возникнуть в голове.

— Что случилось? — спросил он, с трудом проглотив тугой комок в горле.

— Дима, — прошептала Света и, закатив глаза, стала стремительно оседать на бетонный пол лестничной клетки.

Денис успел подхватить ее в последнюю секунду, не дав голове встретиться с бетонной поверхностью. Бережно уложив девушку друга на диване в гостиной, он кинулся к аптечке и с трудом нашел там нашатырный спирт.

Света открыла глаза и разрыдалась. Второй забег Денис совершил уже на кухню, приготовив для неожиданной гостьи крепкий приторно-сладкий чай. Влив получившуюся бурду в Свету, он велел:

— А теперь четко и по существу выкладывай.

— Дима в беде, — закусила она потрескавшуюся губу.

— Это я уже понял, много ума не надо, — вздохнул Денис.

— Его обвиняют в распространении наркотиков, — выдавила из себя Света.

— Чего-то такого я и ожидал. Говорил ведь ему, — отчаянно хлопнул мужчина рукой по журнальному столику, от чего тот протяжно тренькнул, но остался цел.

— Ты знал? — округлила она глаза.

— Нет, конечно. За кого ты меня держишь? — возмутился Денис. — Знал бы, лично руки бы вывернул.

— Тогда почему ты говоришь, что ожидал этого? — прошептала Светлана.

— Потому что все его игры в казаков-разбойников рано или поздно ни к чему хорошему не привели бы. Я неоднократно говорил Диме завязывать с этими бандами, но он же у нас крутой, ему же надо показать, что он может руководить стаей, — взревел мужчина. — Доигрался!

— Что теперь будет? — пролепетала Света.

— Не знаю, — помрачнел Денис, — но постараюсь выяснить.

— Можно, я побуду у тебя? — сложила она руки в молитвенном жесте. — Я не хочу идти домой.

— Оставайся, а я в отделение поеду, — кивнул мужчина.

— Тогда я с тобой, — тут же вскочила Света с дивана.

— Нет, — отрезал Денис. — Я поеду один, а ты останешься здесь. Если тебя накроет очередная истерика, то, поверь, никто с нами не станет разговаривать.

— Хорошо.

— Чувствуй себя как дома, — смягчился Денис.

Но напрасно мужчина думал, что один он справится лучше. В отделении никто с ним не стал разговаривать, и тогда Денис попросил одного коллегу воспользоваться своими связями. К счастью, мужчина пошел навстречу, узнав все, что требовалось Денису. Перспектива не радовала, но Светлане мужчина рассказал все как есть.

— Если судья сжалится, то отделается Дима небольшим сроком, но если он начнет ерепениться и качать права, то может загреметь лет на семь, — поделился он информацией со Светой.

Успокоив очередную волну истерики, Денис накапал ей снотворного и уложил спать. Сам же всю ночь провел в раздумьях на кухне. Мужчина пытался найти выход, как помочь другу. Ему льстило, что Светлана пришла именно к нему, но, несмотря на все чувства, он не мог оставить Диму в беде.

Посоветовавшись со знакомыми, Денис нашел неплохого адвоката, но об этом уже успели позаботиться родители друга. Все время, что Дмитрий провел в тюрьме, Денис был поддержкой и опорой для Светы, выполняя все ее просьбы. Но даже тогда он не рискнул признаться ей в своих чувствах, расценивая их как предательство по отношению к Диме.

Когда Левин вышел из тюрьмы, Денис от всей души врезал ему по лицу, на что друг лишь рассмеялся и сказал:

— За дело! Спасибо за помощь, — обнял Дима Дениса.

В тот вечер они много выпили, и Денис признался другу в своих чувствах к Светлане.

— Я ее не брошу, — покачал головой Дмитрий. — Не могу. Ты и она — единственные люди, кто по-настоящему остался на моей стороне. Да, я не люблю ее, но и поступать, как последняя сволочь, не собираюсь. Если бы она хотела, то порвала бы со мной сама, как только узнала, что меня арестовали. Поэтому прости, ты мне как брат, но и она не переходящий приз. У тебя была возможность сделать так, чтобы она была твоей, пока я был в местах не столь отдаленных, но ты ничего не сделал. Так чего же ты ждешь от меня? — резонно спросил Дмитрий.

— Ты хоть выводы сделал? — зло выплюнул Денис. В душе он понимал, что друг прав, но каково же было больно услышать это вслух.

— Да, — отмахнулся Левин.

Денис оценивающе посмотрел на него и понял, что никакие выводы Дмитрий не сделал. Как в воду глядел. Когда спустя время заплаканная Света вновь появилась на его пороге, он лишь крепко стиснул зубы и вновь сделал все, что было в его силах. Светлана каждый день общалась с ним, изливая душу, и в один прекрасный момент Денис не выдержал и вывалил на голову несчастной Свете все, что он думает о друге.

— Как ты не понимаешь, у него был шанс все изменить, но он даже не попытался. Из одной авантюры он ввязался в другую. Света, он не ценит ни тебя, ни меня, ни своих близких, — зло выдохнул он.

— Я понимаю, — тихо согласилась она с Денисом, — но я его люблю.

— На нем свет клином не сошелся, — поджал мужчина губы.

Света недоуменно уставилась на друга.

— Я влюбился в тебя с первой минуты нашего знакомства и люблю до сих пор, — огорошил ее мужчина.

— Денис, — ошарашенно покачала она головой.

— Не говори ничего, — остановил он ее. — Я вряд ли услышу то, что хочу, а другого слышать не желаю. Но знай, у тебя всегда есть я, что бы ни случилось.

Света неопределенно кивнула, и с того дня их общение практически сошло на нет. Оно не прекратилось, но ограничилось лишь необходимыми новостями о Диме. Больше Света не приходила просто так посидеть у Дениса на кухне и ощутить волну поддержки. Она сократила общение с другом и делала вид, что того разговора не было. Мужчина не настаивал, он понимал, что в сердце Светы никогда не будет места ни для одного мужчины, кроме Дмитрия.

От друга Денис решил не скрывать этот разговор, но, на удивление, Дмитрий не стал глумиться и лишь развел руками.

— Ты сделал все что смог, не обессудь…

— И тогда ваша дружба прекратила свое существование? — сочувственно спросила я у Дениса.

— Нет, — вздохнул мужчина. — Этим разговором мы расставили точки над «и» в отношении Светы, но дружить не перестали.

— Тогда что же произошло? — недоуменно спросила я.

— Когда Дима второй раз вышел из тюрьмы, он вроде как успокоился, но спустя время опять попал под следствие. Разбирательство шло долго, а информации было мало. Тогда я принялся сам копаться в грязном белье. Было сложно, но кое-что узнать удалось.

Денис замолчал и уставился в окно.

— Все настолько ужасно? — тихо спросила я.

— Мне неприятно осознавать, что человек, которого я считал чуть ли не родным братом, оказался монстром, у которого нет сердца, — с трудом сказал он.

Я затаила дыхание, боясь, что Денис перестанет откровенничать.

— В нашей стране много людей, которые нуждаются в дорогостоящем лечении, лекарствах и операциях. Но что делать людям, у которых нет денег на пересадку нужного органа в дорогостоящих клиниках?

— Бесплатная медицина?

— Да, бесплатная, — вздохнул Денис. — Вот только не у всех есть время ждать, когда придет очередь на пересадку.

— Как это связано с Дмитрием? — непонимающе нахмурилась я.

— Он один из тех, кто еще больше лишал людей этой возможности.

— Не понимаю, — помотала я головой.

— Дмитрия осудили за соучастие в незаконной продаже и транспортировке человеческих органов в другие города. Как считаете, кому они должны были достаться? — приподнял Денис левую бровь.

— Людям, которые ждали своей очереди, — прошептала я, понимая наконец, к чему он вел.

— Да. И детям в том числе, — дернулся мужчина.

— Вот сволочь! — не выдержав, взревела я.

Денис опешил от моей реакции и схватил за руку.

— Полностью с вами солидарен. Жаль, я не успел лично начистить ему морду. Именно поэтому я ограничил с ним всякое общение. Он несколько раз пытался встретиться и поговорить, когда уже отсидел срок, но я всегда находил какие-то отговорки. Понимал, что не смогу даже взглянуть на него. Со Светой я тоже ограничил общение, понимая: что бы ни сделал Дмитрий, она найдет ему оправдание. Я не перестал ее любить, но и видеть больше не мог. Она загубила свою судьбу, связавшись с ним, а он загубил судьбы многих людей. Не хочу, чтобы меня что-то с ними связывало, — горько признался Денис.

— Неужели вы больше так никого и не встретили? — сочувственно посмотрела я на него.

— У нас в роду одни однолюбы, — усмехнулся он. — Я так и не смог разлюбить Свету.

Я не знала, что сказать.

— Спасибо за этот разговор, — от души поблагодарила я мужчину, понимая, что последняя ниточка в поиске Дмитрия привела к тупику.

— К сожалению, я действительно не знаю, где вам найти Светлану и Дмитрия, — вздохнул Денис. — Единственное, о чем мне известно, — у Димы есть своя квартира. Ему ее завещала тетка по линии матери. Насколько я в курсе, его мать и ее сестра поссорились и не общались, после того как родители Дмитрия фактически от него отреклись. Его тетка не могла понять, как можно отказаться от собственного ребенка. Они крепко повздорили с сестрой, и тетка, видимо, чтобы сделать ей неприятно, завещала свое имущество Дмитрию. Она его очень любила, несмотря ни на что.

— Вы знаете адрес?

— Нет, — покачал головой Денис. — Да и вам бы это не помогло. Света и Дима не жили там. Насколько я осведомлен, проживали они в квартире Светланы, а Димино жилье сдавали. Лишняя копейка никому не помешает, — резонно заметил он. — Светлана неплохо зарабатывала и со временем сменила свою квартиру на более просторную. Вот там они и жили, но адрес мне неизвестен. Это произошло уже после того, как мы перестали общаться. Мне жаль, что я не смог вам ничем помочь.

— Пусть так, но я все равно вам благодарна, — заверила я мужчину.

— Вы знаете, — тихо засмеялся Денис, — почему-то я тоже вам благодарен. Поделился с вами своим прошлым, и как-то стало легче.

Я не знала, что ему ответить. Вся эта история меня уже знатно утомила. Влезла в души стольких людей, так толком ничего и не узнав. Чувствовала я себя паршиво, но не говорить же ему об этом.

— А вы у Димы или у Светы на работе не спрашивали, где они могут жить? — неожиданно спросил он.

— Что? — недоуменно переспросила я.

— Где работает Света, я не знаю, — развел руками Денис. — Знаю лишь, что в какой-то очень хорошей фирме и на хорошей должности.

Зато я знаю, только ничего нового мне это не даст. Адрес покойной Светланы мне и так известен, но, увы, следов Дмитрия там нет.

Мужчина, словно прочитав мои мысли, продолжил:

— А вот где работает Дима, могу вам подсказать.

— Где? — вскричала я, не веря своему счастью.

— Пару месяцев назад коллега попросил поставить его машину на платную стоянку, пока он будет в командировке. Я решил помочь. Отогнал машину на стоянку недалеко от его дома, и каково же было мое удивление, когда шлагбаум мне открыл Дмитрий. Мне захотелось в этот момент развернуться и поискать другое пристанище для автомобиля, но я взял себя в руки и спокойно вышел из машины. Дмитрий как ни в чем не бывало оформил документы и даже не удосужился поинтересоваться моими делами. Неприятная ситуация, — поморщился Денис, — но другого я и не ожидал. Дима уже давно понял, что я не желаю иметь с ним ничего общего.

— Подскажете адрес? — затаила я дыхание.

От Дениса я выходила с плотно сжатым в руке листом бумаги, на котором был адрес работы Дмитрия, и с надеждой, что разгадка уже близко.

Взглянув на время и мысленно прикинув, что вполне успеваю съездить по нужному адресу до встречи с Максом, я бросилась к метро. По дороге мой нос уловил умопомрачительный запах пирожков, и рот мгновенно наполнился слюной. Найдя источник витающего в воздухе аромата, я бросилась к небольшому павильону, у которого скопилась приличная толпа. Дождавшись, когда дойдет очередь и до меня, я жадно окинула взглядом ассортимент и выпалила:

— Три пирожка с капустой.

— Простите, осталось только два, — развела руками торговка. — Они у нас самые ходовые.

— Э, — раздалось сзади, и меня больно толкнули, от чего я чуть не приземлилась на витрину, — че это все тебе. Один бери и оставь другим.

— Ничего, что я так же, как и вы, отстояла в очереди и могу купить все, что хочу? — возмутилась я такому поведению наглой женщины.

Оглядев ее массивную фигуру, я мысленно вспомнила основные приемы защиты от нападения, которым нас нещадно учил преподаватель физической культуры в университете. При росте почти в два метра женщина весила не меньше ста пятидесяти килограммов. Маленькие глазки на пухлом отекшем лице сузились до размера щелочек и не предвещали ничего хорошего.

— Кому сказала, — рявкнула она, — оставь пирожки другим. У меня муж дома их ждет, есть хочет.

— А я в чем виновата? — разозлилась я. — Я тоже хочу есть.

— Другие возьми, — приказала она.

— И не подумаю, — взвилась я от такой наглости.

Попроси она по-хорошему, я, возможно, и уступила бы, но от тона, каким верещала незнакомая тетка, не хотелось идти ни на какие уступки.

— Ах так? — приподняла она соболиную бровь. — Хорошо, — и плюнула на блюдо, где лежали пирожки с капустой.

Я опешила от такого поведения, а торговка заверещала не хуже сирены. Пожалуй, она смогла бы переплюнуть даже Феодулию Марковну, хотя не факт: у той тональность повыше будет.

— Ты что творишь, овца?

— А какого хрена у тебя на всех не хватает? — рявкнула бабища.

— Мы тебе что, конвейер? Сколько приготовили, столько и продаю. Отдавай деньги за испорченный товар и проваливай, — от гнева лицо продавщицы покрылось красными пятнами.

Носорогообразная женщина приготовилась к следующему выпаду, а я почувствовала, что не хочу уже никаких пирожков, и медленно попятилась назад. Меня обступила толпа, чтобы лучше было наблюдать за ссорой двух женщин. Разочарованная, я купила в ближайшем ларьке минеральную воду и спустилась в метро. Настроение испортилось. Не люблю скандалы и ссоры.

Добравшись до нужной автостоянки, я увидела у шлагбаума молодого парня, курившего сигарету. Подойдя ближе, я прочитала на бейджике: «Охранник Мироненко Станислав Андреевич».

Я мысленно хмыкнула: вчерашний школьник никак не тянул на «Андреевича» — и это приподняло мне настроение.

— Добрый день, — поздоровалась я.

— Здравствуйте, — вежливо отозвался парнишка и потушил сигарету. — Машинку хотите забрать?

— Нет, — отрицательно покачала я головой.

— Поставить? — еще вежливее спросил охранник.

Интересное предположение, учитывая, что я пришла сюда на своих двоих. Я вновь покачала головой.

— Заблудились? — сочувственно поинтересовался он.

Какой вежливый парнишка! Не стал прогонять женщину, которая явно не является и не планирует стать их клиентом, еще и сочувствие проявляет.

— Молодой человек, — сделала я грустные глаза, — понимаете, я ищу своего двоюродного брата, — выдала я до оскомины надоевшую версию про родственников. — Приехала из Питера и никак не могу до него дозвониться. Знаю, что он работает у вас, вот и подумала, что на службе не положено пользоваться мобильным телефоном. Он ждал меня только завтра, но так получилось, что я приехала раньше, и мне негде остановиться, а адреса его я не знаю. Не додумалась спросить заранее, — печально вздохнула я.

— Ой, — встрепенулся Станислав, — вы с дороги, наверное, голодная?

Я вспомнила пирожки, которыми мне так и не довелось полакомиться, и желудок громко заурчал. Я смутилась и покраснела.

— Идемте, — рассмеялся охранник, — у меня есть чай и мясная кулебяка. Бабуля готовила, а она у меня такие шедевры выдает — пальчики оближете.

И вот почему говорят, что нынешнее поколение ни на что не годно?

— Идемте, идемте, — аккуратно потянул он меня за руку, — не стесняйтесь. Бабуля всегда столько с собой кладет, что можно роту солдат накормить.

Я поплелась вслед за парнем.

— Вас ругать не будут, что пустили на территорию незнакомую женщину? — обеспокоенно спросила я.

— Нет, — отмахнулся он, — нас никто не проверяет. Бывает, конечно, что начальник заезжает, но редко и в основном вечером. Поэтому не беспокойтесь.

Я осмотрела небольшую сторожку, оббитую светлым деревом, в которой ютился Станислав. У одной стены стоял длинный стол с мониторами, на которых пестрели видеокадры стоянки. К столу были придвинуты два удобных компьютерных стула. У противоположной стены ютились небольшой диванчик, шкафчик, маленький холодильник ростом мне до пояса. На нем стояли беленький электрический чайник и микроволновка. В небольшой комнатушке оказалось все необходимое для комфортного рабочего дня. Интересно, охранники сами постарались или начальство бдит за комфортом своих сотрудников?

— Присаживайтесь, не стойте в дверях, — махнул Станислав рукой в сторону дивана и щелкнул кнопкой чайника.

По помещению раздался равномерный гул.

— Вам чай или кофе? — заботливо уточнил парнишка.

— Кофе, — улыбнулась я. — Спасибо.

— Не за что, — расплылся в улыбке Станислав, — мне не сложно, а вам приятно.

— Не всегда встретишь такую бескорыстную доброту, — заметила я.

— Меня так бабушка воспитала. Отца у меня нет, а мама всегда много работала, чтобы вырастить меня. Бабушка не могла работать по состоянию здоровья, и маме приходилось тяжело, чтобы прокормить нас, — печально вздохнул Станислав. — Я с шести лет старался помочь, чем мог.

— Ты большой молодец, — заметила я.

— Спасибо, — кивнул парнишка. — Я и в школе всегда старался учиться, чтобы поступить на бюджет и не обременять маму. Сейчас учусь заочно и работаю. Конечно, маме стало значительно легче, когда я стал работать, но она наотрез не хотела слушать, чтобы я ушел после девятого класса.

— Мама, несомненно, тебя любит, — улыбнулась я ему.

— Да, — тепло расплылся парень в улыбке, — поэтому я обязательно хочу отучиться и устроиться на хорошую работу, чтобы ей не пришлось больше никогда работать.

— И много тут платят? — поинтересовалась я.

— Не очень, — вздохнул охранник. — Я хотел пристроиться на работу автомехаником. Страсть как люблю машины. Все детство во дворе с соседскими мужиками ковырялся в моторах. Только никому не нужен на такой работе вчерашний школьник, — резонно хмыкнул он. — Везде указывают прямиком на выход.

Не удивительно. Любой начальник побоится взять на такую работу необученного мальчишку. Потом перед клиентами не оправдаешься, а выяснять, на что он годен, не у каждого возникнет желание. Вот так самородки своего дела и прозябают в лучшем случае в пыльных офисах, а на их месте работают люди, для которых работа — каторга.

— Знаешь, — неожиданно для себя произнесла я. — У меня есть приятель, у которого своя автомастерская. Я могу попробовать с ним договориться, чтобы тебя взяли на стажировку, а дальше все в твоих руках.

Глаза Станислава засияли надеждой.

— Правда? — с придыханием спросил он, не веря моим словам.

— Я ничего не обещаю, — покачала я головой, — но обязательно поговорю с приятелем.

— Спасибо. Ой, а как вас зовут? — опомнился парнишка.

Вот же. Тоже хороша, даже не представилась.

— Саша, — исправила я досадное недоразумение.

— Стас, — важно кивнул парнишка, ставя передо мной кружку с кофе и тарелку с кулебякой, заботливо подогретой в микроволновке. Я даже не заметила, когда он все успел.

— Оставь мне свой номер телефона. Когда будут новости, я позвоню, — пообещала я.

— Буду ждать, — улыбнулся он. — Саша, чем я могу вам помочь?

— Мне нужен адрес твоего напарника, — перешла я к сути проблемы, из-за которой, собственно, и явилась сюда.

— Нас тут четверо. Кто именно вам нужен? — уточнил парнишка.

— Дмитрий Левин.

— Он уволился пару месяцев назад, — огорошил меня Стас.

— Как? — опешила я.

— Сказал, что нашел другую работу, — пожал он плечами.

— Блин, — вырвалось у меня.

— Он вам не сказал? — посочувствовал парнишка.

Чтобы не отвечать на вопрос, я откусила большой кусок от сочной кулебяки и замычала от удовольствия.

— Божественно, — восхитилась я.

— Бабушкин рецепт, — с гордостью сказал Стас.

— Так, если я помогу тебе с работой, ты будешь просто обязан достать для меня этот рецепт, — пробормотала я с набитым ртом.

— Без проблем, — рассмеялся парнишка.

— Значит, адрес ты не знаешь? — вернулась я к сути своей проблемы.

— Нет, но могу узнать.

Парнишка позвонил кому-то из своих коллег, и буквально через несколько минут я стала обладательницей необходимой информации.

Мы еще некоторое время поболтали со Стасом. Он действительно оказался очень приятным молодым человеком, к тому же начитанным и воспитанным. Съели всю кулебяку, запив ее кофе, и распрощались в самых дружеских отношениях. Я было обеспокоилась, что мы умяли все запасы парнишки, но он, рассмеявшись, показал несколько контейнеров, собранных заботливой бабушкой. Их содержимым действительно можно было накормить роту солдат.

Адрес, где, по словам Стаса, проживал Дмитрий, был по дороге к Марине, которой я сегодня должна была вернуть одежду. Поэтому, недолго думая, я решила навестить Дмитрия и потом со спокойной душой отправиться по своим делам. Если он не сможет пролить свет на эту непонятную историю, тогда у меня не останется другого выбора, кроме как обо всем забыть и спокойно жить дальше. Если же мужчина расскажет что-то, что поможет мне найти наших с Ксюшей биологических родителей, то это тоже будет прекрасно. Я либо в шаге от разгадки, либо в шаге от провала.

Дом, в котором, возможно, жил Дмитрий, оказался новостройкой. Я отчего-то полагала, что увижу здание, возведенное в сталинские времена. Подъезд же, в который я вошла, радовал чистотой и порядком. На лестничных клетках, выложенных светлой плиткой, стояли кадки с зелеными пальмами. Окна от пола и до потолка были вымыты до блеска. Нужная мне квартира располагалась на третьем этаже, поэтому я решила не пользоваться лифтом, а поднялась по идеально вычищенным от мусора и пыли ступеням. На мой стук взору предстал хозяин квартиры. Мужчина лет эдак за шестьдесят, с буйными седыми кудрями до плеч, был облачен в бежевые льняные штаны и белую футболку. Судя по всему, он куда-то собирался, и я застала его буквально на пороге.

— Здравствуйте, — ослепительно улыбнулась я.

— Сковородки, кастрюли не интересуют. Книги и Библия тем более, — отрезал мужчина и попытался закрыть дверь.

Похоже, он принял меня за коробейницу. Вот только мне казалось, что легкое воздушное платье, которое я нацепила на себя с утра, никак не вяжется с образом квартирной торговки. Но на возмущения не было времени.

— Простите, но я ничего не продаю, — заявила я.

— Правда? — удивился мужчина.

— Правда, — заверила я его.

— Тогда и вы простите. Эти коммивояжеры уже достали всех. И как только попадают в подъезд? — возмутился мужчина. — Стоит же домофон.

— Дверь была открыта нараспашку, — пожала я плечами. — Возможно, дети не закрыли.

— Вот же мелочь пузатая, — нахмурился он. — И ведь учим их, учим, а толку никакого, — махнул обреченно рукой. — В одно ухо влетает, в другое вылетает.

— Найдите консьержку. Мимо боевой бабульки ни одна мышь не проскочит, — внесла я конструктивное предложение.

— Нанимали уже, — буркнул мужчина. — Так они и ее завербовали. Мало нам их было, так еще и она принялась нас прямо на входе окучивать, чтобы впихнуть какую-нибудь ерунду, — пожаловался он. — Терпели, предупреждали ее, в итоге не выдержали и уволили.

— Сочувствую.

— Да что уж там. Почему-то они считают, что если люди могут позволить себе квартиру в хорошем доме, то у них денег куры не клюют, — возмущенно покачал он головой.

Я лишь пожала плечами.

— Вы, наверно, к Марусе? — опомнился мужчина.

— Нет. Я ищу Дмитрия Левина.

— Зачем? — насторожился мужчина.

— Мне жизненно необходимо с ним поговорить о Светлане. Она знала правду о том, как я оказалась в детском доме, и знала что-то о моих родителях. Мне просто необходимо с ним поговорить, — выпалила я на одном дыхании правду, устав ото всех недомолвок.

Мужчина пожевал губами и выдал:

— Он здесь больше не живет.

— Почему?

— Он продал эту квартиру нам с женой, — пожал он плечами.

— Может, вы знаете, куда он переехал? — спросила я с надеждой.

— Увы, — развел мужчина руками.

— Он не оставлял вам свой номер телефона, чтобы в случае чего можно было с ним связаться? — понуро спросила я.

— В случае чего? — усмехнулся мужчина.

— Не знаю, — опустила я голову. — Может, если его будет кто-нибудь искать, родственники, к примеру.

— Он обмолвился, что у него никого нет, — огорошил меня он.

Как это? А сестра? А Светлана? Хотя она как раз таки не в счет. Ведь это Дмитрий от нее ушел, а не наоборот.

— Простите, но ничем помочь не могу.

— Спасибо, — окончательно расстроилась я и, попрощавшись, поплелась на выход.

Вот и конец истории, Саша. Я присела на лавочку у подъезда и облегченно выдохнула. Светлана умерла. Ее подруги ничего не знают. Дмитрий исчез, и найти его я уже не смогу. Все, кто мог что-либо рассказать, уже опрошены и ничего не знают. Я сделала все, что могла. Пора успокоиться и забыть об этой истории раз и навсегда. Я прищурилась и посмотрела на ясное небо. Неожиданно на душе стало легко и беззаботно. В конце концов, мои близкие живы и здоровы. У меня чудесный сын, сестра и племянница. У меня есть Макс, и даже наличие у него безумной бабушки и скандальной мамы не меняет моего к нему отношения. К тому же до конца отпуска еще есть дни, чтобы отдохнуть и расслабиться. Разве это не прекрасно?

Я расслабленно потянулась к зазвонившему телефону.

— Привет, — услышала я голос Макса. — Наше свидание в силе?

— Конечно, — беззаботно рассмеялась я.

— Тогда через полтора часа украду тебя у подруги, и поедем куда-нибудь поужинаем. Я голодный как волк, — огорошил он меня.

Как полтора часа? Я ведь еще даже не добралась до Марины.

— Хорошо, — бросила я и кинулась ловить такси.

Машину вышло поймать быстро, но пробок избежать не удалось. Когда таксист припарковался у дома Марины, до встречи с Максом оставалось буквально полчаса. Расплатившись с водителем, я бегом кинулась в подъезд и забарабанила в дверь.

— Привет, подруга, — обрадовалась мне Марина.

— Уже думала, что я не вернусь? — улыбнулась я, протягивая ей пакет с одеждой.

— Даже в мыслях не было, — фыркнула она. — Почему-то я была уверена, что ты захочешь мне вернуть все как можно скорее.

— Да? — удивилась я, скидывая с ног балетки.

— Я неплохо разбираюсь в людях, — подмигнула мне Марина и направилась в сторону кухни.

Спустя несколько секунд оттуда донеслось:

— Кофе будешь?

— Да, — улыбнулась я сама себе.

Посреди кухни вытянулась Ами, греясь в лучах солнца, которые проникали сквозь полуприкрытые рольшторы.

— Прости, я с пустыми руками, — запоздало сообразила я, что следовало купить что-нибудь вкусненькое.

— Не парься, — беззаботно отозвалась Марина. — У меня этого добра завались. Кавалеры тоннами дарят шоколадки, словно считают, что я тут же растаю и кинусь с ними в спальню.

— Может, они просто хотят тебя порадовать? — пожала я плечами.

— Конечно, — фыркнула она. — Поэтому на кофе и чай напрашиваются исключительно ближе к ночи.

— А вдруг им ночевать негде? — расхохоталась я.

Марина недоуменно посмотрела на меня и тоже заразительно рассмеялась.

— В следующий раз предложу им переночевать у моей мамы. Боюсь, после такой ночи у них вряд ли появится желание заявляться ко мне в гости на ночь глядя, — сквозь смех выдала она.

— Все настолько плохо? — удивилась я.

— Моя мама педантична до мозга костей. Она требует порядка везде и всегда. Не дай бог поставишь кружку не тем боком, весь мозг выклюет своими нравоучениями. А теперь представь, если что-то более серьезное? — улыбнулась Марина.

— Ужас! — искренне воскликнула я.

— Вооот, — протянула она, подняв вверх указательный палец. — Я после школы поступила в университет и сразу же сбежала от нее, заявив, что буду снимать квартиру с одногруппницами, мол, нам так проще будет готовиться к семинарам и экзаменам.

— И она так легко тебя отпустила? — поразилась я.

— Если бы. Такой скандал был, — закатила глаза Марина, — ты себе и представить не можешь. Дошло до приезда скорой помощи.

— Значит, она действительно о тебе волновалась, — укорила ее я.

— Скорую мне соседка вызвала, — огорошила меня Марина.

— Тебе? — обалдела я.

— Да, — кивнула она. — Моя мамочка так разоралась, что у меня давление подскочило, и я потеряла сознание. Врачи сказали, что только крепкий организм уберег меня от микроинсульта.

— Кошмар, — ужаснулась я.

— Если ты думаешь, что моя маман на этом успокоилась, то глубоко ошибаешься, — хмыкнула Марина. — Стоило мне почувствовать себя лучше, она вновь принялась меня пилить. Тут-то я и собрала все силы в кулак и сбежала из родного дома.

— И вы не общаетесь? — поинтересовалась я, отпивая кофе.

Марина приготовила его в турке, добавив корицу и кардамон. Удивительно вкусно.

— Я не злопамятная, — улыбнулась она, доставая огромную коробку шоколадных конфет. — Общаемся, видимся. Я со временем привыкла пропускать ее нравоучения мимо ушей. Иногда прислушиваюсь к дельным советам, но ерунду типа «не обувай в плюс пятнадцать кроссовки, а то ноги замерзнут» пропускаю мимо ушей. Головой киваю в знак согласия, а поступаю так, как сама решила. Она это понимает, но нудить не перестает.

— Тактично, — хмыкнула я, смакуя вкусную шоколадку. — Слушай, а у твоих кавалеров со вкусом все в полном порядке. Конфеты замечательные.

— Не поспоришь, — согласилась Марина.

— Ты только меня извини, но я к тебе ненадолго. Не рассчитала время и поздно приехала, — покаялась я. — Но одежду я постирала и погладила.

— Наплюй на шмотки, — отмахнулась она, — а вот то, что ты убегаешь, огорчает.

— Почему? — удивилась я.

— Не знаю, как объяснить, — пожала она плечами. — С тобой легко общаться, такое ощущение, словно мы всю жизнь дружим. Хотела предложить куда-нибудь сходить.

Я несказанно удивилась, ведь Марина вызывала у меня точно такие же ощущения, словно я заглянула на кофе к давней подруге.

— Как насчет того, чтобы исправить эту оплошность и сходить куда-нибудь на днях? — подмигнула я ей.

— С удовольствием, — расплылась Марина в улыбке. — Только на днях не выйдет, уезжаю в рабочую командировку, но, как только вернусь, с тебя поход в кафе.

— Согласна, — рассмеялась я под звук тренькнувшего мобильника.

На дисплее высветилось сообщение от Макса: «Жду тебя у подъезда».

— Пора? — понятливо спросила Марина.

— Да, — с легкой грустью кивнула я.

— Приеду с командировки — позвоню.

— Договорились, — улыбнулась я.

Макс стоял у машины, подперев ее боком, и сверлил меня взглядом.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросила я, подходя к нему.

— Ты прекрасно выглядишь, — улыбнулся он. — Хорошо посидели?

— Да.

— Хватило времени наболтаться? — прищурился он.

— Да, — настороженно покосилась я на Макса.

Он ведь не может знать, что я приехала сюда буквально полчаса назад? Нет. Определенно нет. Если бы приехал раньше, я бы заметила машину. Наверняка просто так спросил.

— Куда поедем? — беззаботно спросила я, переводя тему.

— Как насчет итальянской кухни? — предложил Макс.

— Согласна, — обрадовалась я, успев изрядно проголодаться.

По дороге он хмурился, и разговор у нас не клеился. Макс или отвечал невпопад, или совсем игнорировал мои вопросы, то и дело поглядывая в зеркала заднего вида. Это придало мне нервозности. А кому понравится, что его игнорируют? Может, я сделала что-то не так? Или у Макса опять проблемы на работе? Тогда наше свидание лучше было бы перенести. Не очень приятно общаться с человеком, который витает в каких-то своих мыслях. Докапываться, конечно, я не стала, но настроение испортилось. У входа в ресторан он обернулся и нахмурился.

— Что-то не так? — поинтересовалась я, проходя внутрь.

Место Макс выбрал отличное. Небольшое помещение радовало глаз огромным количеством зеленых растений, что придавало ему вид эдакой оранжереи. Мне безумно понравилось, и, когда мой спутник ответил:

— С чего ты взяла? — я не сразу поняла, о чем речь, совершенно забыв, что спросила у него буквально несколько секунд назад.

Вспомнив свой вопрос, я заметила:

— Ты какой-то не такой сегодня. Вроде бы находишься рядом, а мыслями где-то совсем в другом месте.

— Прости, — улыбнулся Макс, вновь превращаясь в мужчину, которого я хорошо знала. — Просто задумался. Уже все хорошо.

— Точно? — прищурилась я.

— Несомненно, — кивнул он, отодвигая мне стул.

Столик располагался напротив окна-витрины в тени огромных пальм, которые словно отрезали нас от других посетителей. Я не переставала крутить головой, стараясь рассмотреть как можно больше.

— Тебе здесь нравится? — спросил Макс.

— Очень, — выдохнула я.

— Я рад. Выпьем вина? — неожиданно предложил он.

— Ты ведь за рулем, — удивилась я такой спонтанности.

Каким бы беззаботным, юморным и ребячливым ни был Макс, но в серьезных вопросах он всегда оставался собранным.

— Поедем на такси, — отмахнулся он. — В кои-то веки у меня и у тебя выдался свободный вечер. Почему бы не отметить это дело?

— Ну ладно, — согласилась я, не понимая, что сегодня происходит с моим другом.

Вечер прошел замечательно. Вкусная кухня, легкое вино и приятная компания сделали свое дело — я забыла обо всех неурядицах и приняла решение остаток отпуска посвятить отдыху и заждавшимся меня детективам. Даже сообщение от Арнольда, что завтра у меня съемка, не испортило чудесное настроение.

Несмотря на хорошую компанию и вкусное вино, я не забыла договориться с Максом, чтобы он устроил стажировку для Станислава. Он пообещал мне посмотреть, что это за «смышленый парнишка». Даже заверил, что если у Стаса руки растут из нужного места, то через месяц он обеспечит его полноценной оплачиваемой работой.

Домой мы вернулись поздно, когда все уже спали. Тихонько, чтобы никого не разбудить, пожелали друг другу доброй ночи и разбрелись по спальням.

Утро началось с воплей Феодулии Марковны. Подскочив в кровати, я попыталась проснуться и прислушалась, чтобы понять, в чем дело. Что в очередной раз не понравилось этой женщине? Крик раздавался со спальни, которую мы отдали гостям.

— Но оно там сидело! — взвизгнула Феодулия Марковна.

— Мама! — возмутился Макс.

— Но оно там не гадило, — смеясь, воскликнула Перпетуя Арнольдовна.

— Бабушка!

Вздохнув, я поняла, что уснуть больше не удастся, и, накинув халат, поспешила выяснить, в чем дело.

— Доброе утро, — буркнула я, входя в спальню Феодулии Марковны и Перпетуи Арнольдовны. Последняя, к слову, совершенно не стесняясь Макса, разгуливала по комнате в полупрозрачном пеньюаре на голое тело.

— Доброе?! — взревела Феодулия так, что у меня заложило уши.

Помотав головой, чтобы слегка прийти в себя, я спросила:

— Что случилось?

— Оно сидело на мне!

— Кто? — не поняла я.

— Оно!

— А можно больше подробностей? — скривилась я, возмущенно воззрившись на женщину.

— Сашенька, — вмешалась Перпетуя Арнольдовна, — Феодулия испугалась Мауса.

— Я не испугалась! — топнула ногой мать Макса.

— Тогда чего вы орете с самого утра? — сдали у меня нервы.

— Оно сидело на мне! — возмущенно заорала Феодулия Марковна.

— Не оно, а Маус. У кота есть имя, — надоело мне терпеть ее хамство. — Что страшного в том, что Маус забрался к вам? Он чистый, ухоженный и воспитанный кот.

— Воспитанный? — процедила Феодулия. — Оно чуть не обгадило мне простынь.

— От ваших воплей и я бы нагадила, — рявкнула я, успев заметить, как Макс бочком пробирается к открытой двери.

— Что? — выпучила глаза мать Максима.

Кажется, я перегнула палку. Спас меня оглушительный хохот Перпетуи Арнольдовны, под который я самым трусливым образом улизнула в ванную и сидела там до тех пор, пока в доме не стало тихо.

Убедившись, что все разбежались из дома кто куда, я отправилась на кухню варить кофе. Не успела сделать даже первый глоток, как ожил мой мобильный телефон. На дисплее высветился незнакомый номер. Да что ж сегодня за утро такое? Кому я уже понадобилась?

— Алло, — недовольно буркнула я, отвечая на звонок.

— Здравствуйте, — раздалось на другом конце провода мерное сопрано. — Меня зовут Людмила. Мне передали, что вы звонили.

В моей голове отчаянно зашевелились шестеренки. Какая еще Людмила?

— Вы ошиблись, — буркнула я и отсоединилась.

Покормив отчаянно орущего Мауса, я наткнулась на ведро яблок и груш. Интересно, откуда они здесь взялись? Хотя это неважно. Порадую всех воздушной шарлоткой.

Чтобы этот пирог получился пышным и нежным, как облачко, следует хорошенько взбить яйца с сахаром. Я всегда беру шесть яиц и стакан сахара. Когда на взбитых ингредиентах образуется рельеф, я добавляю полтора стакана просеянной муки и разрыхлитель. Аккуратно перемешиваю до однородной массы. Самое главное — долго не взбивать, чтобы пирог не получился плотным. Выливаю половину теста в форму, выкладываю очищенные и нарезанные кубиком яблоки и груши и заливаю оставшимся тестом. Остается самое простое — отправить шарлотку в разогретую до ста восьмидесяти градусов духовку и оставить там на сорок пять минут.

Сделав столь легкое дело, я с наслаждением потянулась, и меня неожиданно озарило. Людмила! Это же подруга Светы, с которой они дружили с самого детства. Вот ведь. Мысленно чертыхнувшись, я принялась озираться в поисках своего телефона. Да куда же он делся? Я обрадовалась, заприметив его на кухонном столе. Дернулась в ту сторону и, невольно зацепившись за стоящий рядом стул, рухнула, больно приложившись головой об пол.

— Черт! — взвыла я, провела рукой по лбу, и на ладони остались следы чего-то красного. — Нет, только этого мне не хватало, — бросилась я к зеркалу.

Отражение полностью подтвердило мои опасения: упав, я рассекла бровь. Ранка была не сильно глубокая, но крови с нее сочилось немало и болело знатно.

Обработав кое-как саднившую бровь, я выключила духовку и добралась-таки до мобильного телефона. На другом конце провода я услышала все то же сопрано:

— Слушаю.

— Здравствуйте. Вы звонили мне около часа назад. Простите, я не поняла сразу, с кем разговариваю, — поспешно сказала я. — Вы ведь подруга Светланы Марчук?

— Была ею, — всхлипнула собеседница. — Светочка погибла.

Вот это поворот! Я-то знаю об этом, но вот кто сообщил новость Людмиле? Насколько я поняла, все, кто дружил со Светой, не знакомы друг с другом.

— Как вы узнали? — тихо поинтересовалась я.

— Ее сестра оставила сообщение. Я узнала об этом, только когда вернулась в Москву, — вздохнула женщина.

— Сестра? — пораженно переспросила я. Мария ведь сказала, что не знает номер телефона Людмилы.

— Да, — подтвердила женщина, — Маша.

— Вы с ней тоже дружите? — полюбопытствовала я.

— Нет, — резко ответила Людмила. — Я стараюсь держаться от таких людей подальше.

— Она что-то вам сделала? — недоуменно спросила я.

— Нет, хватит и того, что она сделала своей сестре, — зло сказала Людмила.

Кажется, я окончательно запуталась.

— Мы можем встретиться? — спросила я с надеждой.

— Приезжайте, — тихо бросила женщина, назвав адрес.

Я бросилась в спальню. Надеть платье или легкий брючный костюм? Я не любитель юбок, больше предпочитаю джинсы и кроссовки, но лето выдалось в этом году таким жарким, что выбирать не приходится. Глаз зацепился за летний костюм: воздушная маечка на бретельках и шорты. Я редко надеваю его из-за белоснежного цвета. После проведенного дня в электричке и Москве костюм приходится тщательно отстирывать. Поэтому я носила его всего два раза, но сегодня мне почему-то захотелось надеть именно его.

Главное, все успеть. Сегодня еще съемка у Арнольда. Отработаю, и пусть хоть режут, больше я на его проекты не соглашусь. Хватит. Хочу провести остаток отпуска без экстравагантного фотографа.

Людмила произвела на меня самое приятное впечатление. Несмотря на преклонный возраст, было видно невооруженным взглядом, что женщина тщательно следит за собой: опрятный домашний костюм, аккуратной волной уложенные волосы, слегка подведенные брови и глаза. Мы комфортно устроились в гостиной, которая служила одновременно и библиотекой. На стеллажах выстроились в ряд книги русских и зарубежных классиков.

— Обширная коллекция, — заметила я с легкой улыбкой.

— Мои родители любили книги, а когда я вышла замуж и не стало свекра со свекровью, то собрание пополнилось и их экземплярами. Родители мужа были артистами, часто ездили на гастроли и всегда возвращались с книгами. Большая часть, — обвела Людмила рукой стеллажи, — их заслуга.

— Хорошо, когда есть возможность пополнять коллекцию, — заметила я.

— Да, наверное, — пожала женщина плечами. — Я всегда равнодушно относилась к книгам и оценила их, только когда дети обзавелись своими семьями. Неожиданно появилась прорва свободного времени, и я незаметно для себя увлеклась. Когда у тебя шестеро детей, как-то не остается времени на себя, а в детстве меня больше интересовала музыка.

— Шестеро детей, — ахнула я.

— Да, это только говорят, что в Советском Союзе не было секса, — рассмеялась женщина. — Все было, не было только принято об этом говорить. У вас есть дети?

— Сын. До вас мне далеко, — улыбнулась я. — Хочется хотя бы его на ноги поднять.

— Это только кажется, что тяжело, а тарелка супа всегда в доме найдется, — усмехнулась Людмила. — Зато сейчас у меня одиннадцать внуков, и это не предел. Я всегда хотела большую семью, но родители решили иначе. А в детстве я частенько мечтала о младшей сестричке, с которой мы бы вместе играли.

— Сестры не всегда дружны, — осторожно заметила я, намекая на волнующую меня тему. — Взять даже вашу подругу Свету, у них с сестрой не сложились отношения.

— Что правда, то правда, — вздохнула женщина. — Светочка все детство страдала от выходок своей сестрицы.

— Как? — ахнула я. — Это ведь Маше доставалось из-за Светланы.

— Кто вам сказал такую чушь? — фыркнула Людмила.

Я чуть было не выпалила, что сделала это сама Мария, но вовремя прикусила язык.

— Моя подруга работала с Машей какое-то время и рассказывала мне об этих ужасах, — выкрутилась я.

— Да, ужасы были, — ухмыльнулась она. — Только вот страдала от них Света.

— Но Мария рассказывала совсем другое, — возмутилась я.

Людмила окинула меня оценивающим взглядом.

— А, собственно, кто вы такая и что вам нужно?

Вопрос, к счастью, меня не смутил. По дороге я успела придумать легенду, поэтому, расплывшись в улыбке, с готовностью ответила:

— Я работаю в нотариальной службе, и мне поручено найти Дмитрия Левина.

— Зачем? — опешила собеседница от неожиданности.

— Ему оставили наследство, — невозмутимо пожала я плечами.

— Кто? — нахмурилась женщина.

— Извините, но я не имею права говорить об этом. Это регламент нашей организации. За такое по головке не погладят, — покачала я головой.

— Понимаю, — кивнула она, — но при чем тут Светочка?

— Знаете, родителей Левина нет в живых. С сестрой он не поддерживает отношения. Квартиру свою он продал, и куда переехал неизвестно. С работы уволился. Поэтому Светлана была единственным человеком, который мог подсказать, где искать Дмитрия, — понурилась я.

— Но уже не подскажет, — всхлипнула Людмила.

— Да, — тихо согласилась я.

— И не смогла бы, — вытерла она слезы носовым платком.

— Почему? — поинтересовалась я, зная ответ.

— Дмитрий ушел от нее, — печально оповестила женщина.

— Но почему? Они ведь не один год прожили вместе, — резонно заметила я.

— Жили, но Дима никогда не любил ее. Это было видно невооруженным взглядом. Нет, они не ругались. Вполне мирно существовали, но не было с его стороны обожания. Он просто принимал ее любовь как что-то должное. Мне сложно это говорить, но Светочка была удобна для него, — тяжело вздохнула Людмила.

— Может, он ее любил по-своему, просто не умел это показывать? — предположила я.

— Нет, — поджала она губы.

— Тогда зачем Света жертвовала собой? — закусила я губу.

— Она как раз таки любила его, и из-за этой любви не замечала очевидного предательства близких людей. Слишком наивной была и оставалась до конца своих дней, — вновь всхлипнула женщина.

— Какого предательства? — нахмурилась я.

— Это давнишняя история, — отмахнулась Люда.

— Она как-то связана с тем, что Дмитрий ушел от Светы? — поинтересовалась я.

— Что? — опешила женщина. Кажется, ей такое в голову не приходило.

— Возможно, это как-то связано, — повторила я.

— Возможно, — протянула она задумчиво.

Я выждала несколько минут, пока собеседница молча гипнотизировала стену, погруженная в свои мысли.

— Так все-таки о каком предательстве идет речь? — не выдержала я.

Людмила вздохнула и принялась вываливать на меня ворох информации, которая значительно расходилась с тем, что я уже знала.

Светлана и Мария выросли в семье людей, которые всю жизнь стремились дать своим детям все. Игорь и Анна, как только поженились, принялись мечтать о двух дочках. Аня долго не могла забеременеть, но Игорь поддерживал ее и просил не опускать руки. Она проходила врачей каждый месяц, сдавала анализы, посещала лечебные санатории, но долгожданная беременность так и не наступала. В какой-то момент Анна совсем опустила руки. Перестала принимать витамины, выписанные врачами, и осела дома. Каково же было ее удивление, когда спустя несколько месяцев она поняла, что беременна.

Игорь и Анна с нетерпением ждали встречи со своим первенцем. Девочку назвали Светой. Она появилась на свет здоровая и крепкая. Отец и мать не чаяли души в малышке, заваливая ее красивыми одежками и игрушками. Когда Анна узнала, что беременна во второй раз, да еще и девочкой, она разрыдалась. У Игоря глаза тоже были на мокром месте. Сбылось то, о чем они так мечтали: две дочки.

С детства отец и мать баловали малышек, редко ругая и наказывая, умиляясь их шаловливости. К слову, девочки росли дружными, несмотря на совершенно разные характеры. Света была нежной, ранимой и ласковой. Маша отличалась стойким характером и всегда отстаивала свои желания. Впрочем, и увлечения у девочек были разные. Светлана тяготела к спорту, и родители отдали ее в кружок по плаванью, а Мария обожала спектакли. Когда они всей семьей выбирались в театр, девочка с открытым ртом наблюдала за действиями на сцене и, естественно, пришла в восторг от предложения родителей посещать театральный кружок.

Их можно было назвать образцовой семьей. Анна стремилась сделать так, чтобы за ужином они собирались всем семейством, а отец всегда придумывал разнообразные семейные мероприятия на выходные: походы в лес, маленькие путешествия по России, экскурсии по музеям, мероприятия под открытым небом.

Все оборвалось со смертью Игоря. Когда его не стало, Анна не позволила себе долго горевать, несмотря на огромную любовь к мужу. Дети были ей важнее собственных мук. К сожалению, все попытки оказались тщетны.

Света всегда была привязана больше к матери, а вот Маша — к отцу. С его смертью девочка долго не могла смириться. Несколько месяцев она прорыдала в подушку, не хотела никого видеть и слышать. Сестра и мать боялись оставлять Машу одну хоть на минуту, переживая, что она может что-нибудь с собой сделать.

Спустя время горе все же отпустило девочку, но пережитое отразилось на ее характере. Она стала грубить, огрызаться, могла ударить Свету только за то, что та слишком громко смеялась или разговаривала по телефону. Ладно бы еще, если б удары были мимолетные, словно Маша хотела одернуть сестру, но нет. Светлане могло прилететь кулаком в глаз. Однажды Мария сломала ей нос за то, что сестра слегка пересолила суп, который попросила сварить мама на обед. Испугавшись такой агрессии, Анна решила отвести девочку к психологу. Тут-то у Марии окончательно и сорвало крышу: она сбежала из дома. Найти ее смогли только спустя две недели. Анна примчалась в отделение полиции и не узнала собственную дочь: испачканная оборванная одежда с чужого плеча, лицо в синяках и грязных разводах, сальные спутанные волосы — такая картина предстала перед ошарашенной женщиной.

— Машенька, как же так? — схватилась она за сердце, оседая на стул.

— А что не так? — зло хмыкнула дочь.

— Посмотри на себя! — воскликнула Анна. — В каком ты виде? Что случилось?

— Ничего не случилось, — пожала плечами Маша.

— Я ничего не понимаю, — отчаянно замотала головой Аня.

— Что ты не понимаешь? — сузила глаза Мария.

— Что с тобой случилось? — тихо повторила женщина.

— Ничего, — холодно ответила девочка.

— Почему ты вся побитая? Кто это сделал? — взгляд Анны заметался по присутствующим мужчинам в форме.

— Она не признается, — вздохнул самый старший из них.

— Маша, — строго посмотрела Анна на дочь, — немедленно признавайся, чьих это рук дело.

— А то что? — нагло усмехнулась Мария.

Женщина уставилась на нее в немом ужасе. От ее доброй маленькой девочки не осталось и следа. Сейчас на Анну смотрели глаза умудренного опытом человека, и это никак не вязалось с детским лицом.

— Где ты была? — тихо спросила женщина.

— Гуляла, — скривилась Маша.

Анна с трудом сдержалась, чтобы впервые в жизни не ударить собственную дочь.

— Немедленно домой! — сорвалась она.

— У меня нет дома, — взвизгнула Мария. — Мой дом там, где папа, а раз папы нет, то и дома у меня нет.

— Вам бы к психологу обратиться, — тихо заметил один из мужчин.

— Я хотела… — начала было Аня.

— Себя в дурку отправь, козел немытый, — взвизгнула девочка.

От такой грубости на лице у мужчины заходили желваки.

— Простите, простите, ради бога, — бросилась к нему Анна.

— Забирайте свою принцессу и прислушайтесь к совету, — устало потер тот рукой лицо.

— Спасибо вам, — обессиленно шепнула она мужчинам и повернулась к дочери. — Мы едем домой. Что бы ты ни говорила, ты еще несовершеннолетняя, и я несу за тебя ответственность, поэтому хочешь ты того или нет, ты отправляешься со мной, — холодно сказала Анна.

— Ты об этом пожалеешь, — прошипела Мария.

С этого дня в их семье начался кромешный ужас. Мария всеми силами доводила мать и сестру. Анна пыталась с ней разговаривать, просила, умоляла, кричала, грозила, но результат был один — отрицательный. Маша словно с цепи сорвалась, обвиняя всех вокруг в смерти любимого отца. Она могла накричать и ударить мать и Свету.

Анна не смогла выдержать этого и, впервые ударив младшую дочь, грубо заявила:

— Теперь, дорогая, ты будешь жить по моим правилам. Да, отец умер, и его не вернуть, но в этом нет ни моей, ни Светиной вины. Тебе придется смириться с этим и вести себя подобающе, иначе…

— Иначе что? Изобьешь меня до смерти? — выплюнула ей в лицо Мария.

— Нет, — нисколько не смутившись, холодно ответила Аня.

— Тогда что? — не испугалась ее угроз Маша.

— Что посеешь, то и пожнешь, — расплывчато ответила мать.

Но что бы ни предпринимала Анна, поведение младшей дочери не изменилось. Она стала вести себя еще более вызывающе. Могла не прийти ночевать домой или заявиться ближе к утру, еле стоя на ногах от огромной дозы алкоголя. Соседи не раз жаловались Анне на то, что Маша курит и развязно ведет себя с парнями, а на любые замечания огрызается и оскорбляет.

Света, видя, в каком угнетенном состоянии находится мать, тоже пробовала поговорить с младшей сестрой, но каждый раз натыкалась на стену отчуждения и вскоре беспомощно опустила руки. Чтобы хоть как-то облегчить жизнь матери, она взвалила на себя все обязанности по хозяйству, призывая маму отдохнуть и провести время в свое удовольствие. Анна была очень благодарна старшей дочери. Если бы не ее поддержка, она бы уже наложила на себя руки. Как бы женщина ни храбрилась, но смерть мужа ее тоже подкосила. Анна старалась не показывать этого, но ночами рыдала в подушку. Усугубляло все и поведение Маши. Женщина не знала, как усмирить младшую дочь, и чувствовала, что с каждым днем все больше скатывается в бездну. Хоть она и старалась держаться, Света все прекрасно понимала. Когда девочка влюбилась и начала встречаться с Димой, Анна не препятствовала этому, но, когда Света призналась, что хочет строить свою семью и начать жить с парнем, Анна не выдержала и разрыдалась:

— Не оставляй меня.

— Мама, — обняла ее дочь, — я же никуда не уезжаю. Мы снимем квартиру где-нибудь поблизости и будем видеться с тобой каждый день.

— Нет, нет, нет, — скатилась в истерику Анна.

— Мама, не плачь, пожалуйста, — принялась успокаивать ее Светлана.

— Не оставляй меня одну, — сложила руки в молитвенном жесте Анна.

— Ты будешь не одна. С тобой остается… — Света замялась. — Маша.

— Вот именно! — воскликнула женщина. — Не оставляй меня с ней.

— Почему? — опешила Света.

— Она меня ненавидит, — всхлипнула Аня.

— Да, Маша никого, кроме себя, не любит, но ненависть — это слишком, — мягко возразила старшая дочь.

— Ты не понимаешь, — отчаянно замотала головой женщина. — Когда тебя нет дома, она обвиняет меня в смерти отца. Я не смогу с ней жить под одной крышей без тебя. Я боюсь ее.

— И что ты предлагаешь? — вздохнула Света. — Я люблю Диму, — тихо добавила она.

— Я знаю, — слабо улыбнулась ей Анна, — ты вся в меня. Если влюбилась, то один раз и на всю жизнь.

— Без него мне и жизнь не нужна, — выдохнула дочь.

— После смерти твоего отца у меня никого, кроме тебя, не осталось, а так бы…

— Мама!

— Не оставляй меня, — обняла она Свету.

— Как же нам теперь быть? — вздохнула девушка.

Анна задумалась на мгновение, и ее глаза засияли.

— Тебе ведь без разницы, где жить, лишь бы Дима был рядом? — посмотрела женщина на дочь.

— Да, — тихо согласилась Света.

— Живите здесь! — воскликнула женщина.

— Как? — опешила Света.

— Я не буду вам мешать, даже наоборот, — оживилась Анна. — Буду помогать вам во всем: готовить, стирать, а когда детки пойдут…

— Мама, — засмеялась Света, обнимая ее, — о детках еще рано думать.

— Так ты согласна? — возликовала женщина.

— А как Маша это воспримет? — поникла Света.

— Это мой дом, — вдруг резко заявила Анна, — и я вправе сама решать, кому здесь жить.

— Но…

— Никаких но! В конце концов, я устала от Машиных выходок. Если ее что-то не устраивает, то могу отправить в закрытую школу. Может, хоть там ее научат правильно себя вести, — ударила рукой по столу всегда сдержанная Анна.

— Это не выход, — покачала головой Света.

— А что ты предлагаешь? — скривилась женщина.

— Надо с ней спокойно поговорить и все объяснить, — предложила Света.

— Может, ты и права, — задумчиво пробормотала Анна.

Как бы Света ни рассчитывала на спокойный разговор, этому не суждено было исполниться. Стоило только начать беседу с Машей, как та сорвалась на крик.

— Вы в своем уме?! Посторонний мужчина в доме? Если бы папа был жив, он не допустил бы такого, — орала младшая дочь.

— Ты не права, — мягко возразила Света, все еще надеясь на спокойный разговор. — Папа очень нас любил и был бы счастлив, что вся семья хочет жить под одной крышей.

— Не неси бред, — рявкнула Мария. — Папа бы не потерпел чужого мужчину в доме, — топнула ногой сестрица.

— Ты ошибаешься, — возразила Анна. — Света права, он был бы счастлив.

— Как бы там ни было, я против, — сузила глаза Маша.

— Машенька, успокойся, — произнесла мать.

— Я спокойна как никогда, — выдохнула та.

— Тогда объясни: почему ты против? — попросила Света.

— Я хочу чувствовать, что это и мой дом тоже, — рявкнула Маша.

— А что тебе мешает? — пожала плечами сестра.

— А как твой благоверный посмотрит на то, если я буду ходить по дому в одном белье? — ухмыльнулась Маша. — Не боишься, что он может начать приставать ко мне?

— Чепуха, — фыркнула Света. — Дима любит меня.

— Какая наивность, — рассмеялась Маша.

— Мария! — одернула ее мать.

— Что Мария? Все мужики одинаковые! Покажи им обнаженную девку — и про любовь забудут, — зло выплюнула девушка.

— Откуда ты набралась такого? — ахнула Анна.

— Мама, сними, наконец, розовые очки, — скривилась младшая дочь. — Да, тебе повезло. Ты встретила приличного мужчину, но таких, как наш папа, единицы.

— Дима не такой, — возразила Света.

— Хочешь проверить? — ухмыльнулась Маша.

Света потерянно перевела взгляд на мать, не зная, что ответить младшей сестре.

Анна не выдержала и холодно сказала Маше:

— У тебя есть выбор.

— Какой же?

— Или Дима со Светой живут у нас и ты ведешь себя прилично, или же отправляешься в закрытую школу. Будешь приезжать на праздники, и не придется терпеть присутствие чужого, как ты выразилась, мужчины, — отрезала женщина.

— Вот как, — зло протянула Маша.

— Да, — непоколебимо кивнула Анна. — Выбор за тобой.

— Значит, ты готова избавиться от дочери из-за какого-то мужика? — приподняла бровь Маша.

— Дмитрий ни при чем, — покачала головой женщина. — Я хочу, чтобы Света жила с нами, и если для этого нужно, чтобы ее избранник жил здесь, то я только за.

— А мое мнение не учитывается? — рявкнула Маша.

— Мала еще для своего мнения, — не выдержала Анна. — Ты и так творишь, что в голову взбредет. Никого не слушаешь, так почему я должна прислушиваться к тебе?

— Хорошо, — неожиданно покорно ответила младшая дочь.

Анна недоуменно посмотрела на сияющую Свету.

— Спасибо, — жарко прошептала она, кидаясь обнимать сестру.

— Не за что, — усмехнулась Маша, и в ее глазах мелькнуло странное выражение.

Анна нахмурилась, силясь понять, что та задумала. Женщина не поверила, что младшая дочь так легко сдалась, и с этой минуты каждый день ожидала подвоха…

— Простите, — перебила я Людмилу, — а откуда вы все это знаете?

— Удивляет? — улыбнулась женщина.

— Да.

— Мы жили в панельном доме, а там, как всем известно, стены картонные. В нашем же доме складывалось такое ощущение, что их нет и вовсе. Казалось бы, довольно престижный дом. Квартиры в нем стоили весьма недешево, но по факту вышло, что сэкономили при строительстве капитально. Впрочем, верхние и нижние перекрытия были сделаны на совесть, а вот стены между квартирами были словно из картона. Мы жили в соседней со Светиной семьей квартире и часто становились свидетелями того, что происходит за стенкой. Анне еще повезло. Их квартира была угловой, и слышали их только мы, а вот все, что творилось в нашей семье, знал весь этаж, — рассмеялась женщина.

— Вот как, — обескураженно пробормотала я. — Неприятно.

— Неприятно? — рассмеялась Людмила. — Да это ужас какой-то, но, что удивительно, никто не хотел менять жилье. Всех все устраивало, а вот я переехала, как только появилась возможность. Родителей уговорить я не смогла, но, когда их не стало, сразу же занялась продажей квартиры и купила другую, заранее проверив ее на слышимость.

— Предусмотрительно, — кивнула я.

— Не то слово. Вы представить себе не можете, как это — жить, когда каждый твой шаг известен соседям.

Я мысленно фыркнула: уж я как никто другой могу это представить. Когда жила в детском доме, о собственном пространстве я и мечтать не могла. Единственным местом, где хоть как-то можно было найти уединение, была библиотека. Почему-то она не пользовалась популярностью у обитателей детского дома. Если кто и хотел почитать, то предпочитал брать книгу в комнату, а вот темное помещение, пропахшее пылью, никого не интересовало. Пожалуй, это было мое самое любимое место в свое время.

— Так вы тогда все слышали своими ушами? — уточнила я, выдернув себя из воспоминаний.

— Не только, — хмыкнула Людмила. — Помимо этого еще и Света поделилась со мной новостями. Она была на вершине блаженства от счастья, что будет жить с тем, кого любит всей душой. Да и сама Анна рассказывала об этом моей матери. Они были близкими подругами, и мать Светы переживала за поведение Маши. Она чувствовала, что та неспроста так легко уступила. Как в воду глядела, — вздохнула женщина.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась я.

— Как раз то предательство, о котором я и говорила.

Света так была рада тому, что они с Димой будут жить вместе, что уговорила его переехать к ней как можно скорее. Парень слегка опешил от такого напора. Дима привык, что именно он управляет людьми, словно марионетками, и не был готов к такому повороту. Да, парня вполне устраивали отношения с девушкой, готовой ради него на все. Он даже согласился жить вместе, лишь бы съехать от правильных до мозга костей родителей. Но Дима не был готов к такому быстрому переезду. Света же, одержимая целью жить со своим возлюбленным, каким-то немыслимым образом умудрилась надавить на него. Дима и сам не понял, как они съехались так быстро. Анна приняла потенциального зятя более чем хорошо и наравне со Светой старалась угодить парню.

Своих родителей Дима поставил перед фактом: он не собирается поступать в аспирантуру, как того хотел отец, и переезжает жить к девушке. Естественно, родители парня приняли такую новость в штыки и наотрез отказались знакомиться с избранницей сына и ее семьей. Ко всему прочему, отец Димы поставил ему ультиматум: если он такой взрослый и не нуждается в родительских советах, то пусть сам и думает, как обеспечить себя и свою девушку.

Дима только презрительно фыркнул на такое заявление и, собрав свои вещи, переехал к Свете. Наконец-то ему не приходилось отчитываться, где он пропадает целыми днями и чем занимается. Света попробовала было вытянуть из парня эту информацию, но быстро наткнулась на сопротивление. Дима четко дал понять девушке, что если она будет следить за каждым его шагом, то их отношениям придет конец. Испугавшись такого поворота, Света больше никогда ничего не спрашивала по этому поводу и довольствовалась лишь тем, что он сам предпочитал ей рассказывать. Вскоре Дима заявил, что устроился на работу, чему девушка искренне обрадовалась. Света переживала, чтобы ее благоверный, который был заводилой местной банды, не впутался в какую-нибудь неприятную историю. Новость о том, что Дима нашел работу, успокоила девушку, и она перестала волноваться, когда тот поздно возвращался домой.

Так и потянулась их совместная и, как считала Света, счастливая жизнь. Девушка порхала по хозяйству, в чем ей активно помогала мама, готовилась к поступлению и с нетерпением ждала возвращения Димы с работы.

Даже Маша усмирила свой характер и вела себя прилично. И мать, и старшая сестра не могли нарадоваться такому изменению. Вот только говорят: в тихом омуте черти водятся. Эта поговорка как нельзя верно охарактеризовала изменения в характере Маши. Девушка нисколько не изменилась — она затаилась и ждала удобного случая, чтобы отомстить сестре и матери, которые решили не считаться с ее мнением…

— Не знаю, как ей это удалось, но результат был впечатляющий, — вздохнула Людмила.

Я мысленно начала закипать от нетерпения. Видимо, уловив мое настроение и наткнувшись на укоряющий взгляд, собеседница продолжила рассказ.

Однажды, вернувшись домой раньше обычного, Анна услышала странные звуки, которые могли означать только одно. Мысленно обрадовавшись и подумав о будущих внуках, она в самом радужном настроении тихо отправилась на кухню, чтобы не мешать Светлане и Дмитрию. Принявшись за приготовление ужина, она не заметила, как пролетело время, и каково же было ее удивление, когда в помещении появилась Света со словами:

— Мамочка, есть что перекусить? Весь день на ногах, думала, домой не доползу.

— А где ты была? — обескураженно спросила ее Анна.

— Мам, ты чего? — рассмеялась Света. — Сначала у одного репетитора, затем у другого, мне же поступать осенью.

— Ну да, — задумчиво протянула женщина.

— Так меня покормят? — спросила Света, не замечая странного состояния матери.

— Конечно, — кивнула та, делая на автомате бутерброды.

Анна силилась понять, что же она слышала, когда вернулась домой. Может, она ошиблась, и звуки доносились из соседней квартиры? Когда на пороге кухни появилась ухмыляющаяся Маша, у Анны зародились первые сомнения.

— Ты только что вернулась? — строго спросила она младшую дочь.

— Нет, — ухмыльнулась та. — Я почувствовала себя плохо и не пошла в школу. Пролежала весь день в кровати. Хорошая же ты мать, если даже не заметила моего присутствия, — зло выплюнула Маша.

Анна не знала, как реагировать на такой выпад. Она безмолвно таращилась на младшую дочь, силясь понять, что означает ее торжествующий взгляд.

— Любимая, ты уже дома? — появился на кухне Дима и обнял Свету.

— А почему ты не на работе? — удивилась девушка.

— С самого утра не мог подняться с кровати, голова разрывалась от боли, — пожаловался он.

— Бедненький, — пожалела парня Света. — Кушать хочешь?

— Я голодный как волк, — рассмеялся он.

— Мамуль, давай я тебе помогу, чтобы было быстрее, — предложила Света.

— Не надо, — отрицательно покачала головой Анна. — Все уже почти готово. Через десять минут будем ужинать.

— Прекрасная новость, — снова рассмеялся Дима. — Идем, расскажешь, как прошел твой день, — посмотрел он на Свету.

Когда они вышли из кухни, Анна строго посмотрела на младшую дочь, уничтожающую бутерброды, приготовленные для Светы.

— Что происходит?

— О чем ты? — невинно захлопала ресницами Маша.

— Почему ты мне ничего не сказала о плохом самочувствии и не предупредила, что прогуляла школу? — вспыхнула Анна.

— Мамуля, мне было так плохо, — залебезила Маша.

Вот только Анна хорошо знала свою дочь, и уже одно только «мамуля» натолкнуло ее на невеселые мысли.

— Чем ты занималась? — женщина посмотрела Маше в глаза.

— Спала весь день, даже не слышала, когда ты вернулась, — потупила взгляд дочь.

— Не лги мне! — не сдержавшись, рявкнула Анна.

— Что у вас тут происходит? — заглянула в кухню Света.

— Она мне не верит, — картинно разрыдалась Маша. — Считает, что я лгу и просто так прогуляла школу. А я бы так не поступила, у нас сегодня должна была быть репетиция к очередному школьному спектаклю! — выпалила она и выбежала из кухни, хлопнув дверью.

— Мамуль, — обняла Анну Света, — даже если она и соврала, зачем ты нервничаешь? Ты ведь прекрасно знаешь, что этим ничего не добьешься.

— Ты права, — вздохнула женщина.

Ночью Анна так и не смогла сомкнуть глаз. Из ее головы не выходили те звуки, которые она слышала, когда вернулась домой. Женщина бы не придала им значения, списав все на невоспитанность соседей, но мысль о том, что Дима и Маша оба были в этот момент дома, толкала ее на невероятные предположения. С одной стороны, Анна прекрасно знала свою младшую дочь, от которой можно было ожидать чего угодно. Она бы даже не удивилась, застав в постели Маши какого-нибудь парня. Несмотря на возраст ее младшей дочери, соседи неоднократно жаловались на ее вызывающее поведение. Но Анна ничего не могла с этим сделать, чтобы окончательно не разрушить отношения с Машей. С другой стороны, она не могла поверить в то, что Дима, всего ничего проживший под одной крышей со Светой, мог поступить подобным образом. Это никак не вязалось в голове у Анны.

Делиться своими сомнениями со Светой женщина не собиралась, здраво полагая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Окажись все ее предположения правдой, это разобьет сердце старшей дочери. Да, если парень, который еще даже не сделал предложение своей девушке, начинает ходить налево, это понятная причина разорвать с ним отношения. Но Анна знала, что Света пошла характером в нее. Дочь не сможет расстаться с Дмитрием и будет ежедневно терзать себя его изменами, не в силах порвать с ним. Если же Анна все расскажет старшей дочери, и та решит выяснить правду, то не факт, что Дмитрий не наплетет ей с три короба и, очернив мать, не предложит девушке съехать и жить отдельно. Тогда пострадает сама Анна. Единственное, что остается женщине, — выяснить правду. Если она окажется такой, как Анна предполагает, то ей надо сделать все, чтобы прекратить это. Если же ради благополучия Светы потребуется пойти на крайние меры, то она это сделает и отправит Машу в закрытую школу, но не позволит той ради мелкой мести испортить жизнь сестре. Приняв такое непростое решение, женщина решила не спускать глаз с младшей дочери и докопаться до правды.

На следующий день Анна принялась пристально следить за Машей, но так и не заметила ничего подозрительного. Понаблюдав за младшей дочерью еще неделю, женщина пришла к выводу, что все ее подозрения беспочвенны. И каково же было ее удивление, когда спустя день она застала Машу в объятиях Димы. Они стояли на кухне у окна, и парень нежно обнимал девушку за плечи.

— Что здесь происходит? — гневно спросила Анна.

— Это не то, что вы подумали, — нервно дернулся в сторону Дима.

— А что я должна была подумать? — вскинула брови женщина.

— Мамочка решила, что у нас тут акт сношения, — елейным голосом произнесла Маша. — Для нее любое прикосновение к тому, что принадлежит ее любимой Светочке, приравнивается к измене.

Лицо парня покрылось красными пятнами.

— Я надеюсь, что ничего подобного не дойдет до Светиных ушей, — зло взглянул он на Анну.

Женщина не ожидала такой агрессии в голосе того, кто всегда почтительно с ней разговаривал. Сейчас же от вежливого парня не осталось и следа. На нее смотрел разъяренный Дмитрий, готовый броситься на нее чуть ли не с кулаками. Анна внутренне сжалась и, совладав с собственным страхом, отважно потребовала:

— Тогда объясните, что здесь происходит, — последнее слово она произнесла чуть ли не шепотом, испугавшись реакции пылающего злостью Димы.

— Ничего из того, что вы подумали, — усмехнулся он. — Маша плакала из-за проблем в школе, а я ее успокаивал.

— Больше ведь никому нет дела до моих проблем, — выплюнула девушка слова в лицо матери.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Анна, позабыв о собственных подозрениях.

— Ничего, — процедила младшая дочь и выскочила из кухни.

Анна перевела тревожный взгляд на парня.

— Если честно, то я и сам не понял, — развел он руками и вышел вслед за Машей.

Анна задумчиво опустилась на стул и принялась перебирать ситуацию в голове. Не один из них не смог внятно объяснить, что здесь происходило. И старые подозрения с новой силой обуяли женщину. В конце концов, плюнув на собственные страхи, она решила завтра же поговорить со Светой. Возможно, вдвоем они быстрее придумают, как расставить все по местам.

Но следующее утро внесло коррективы в планы. Дома раздался телефонный звонок, и не ожидавшая ничего плохого женщина взяла трубку. На том конце провода ей сообщили, что Дмитрий, который вчера вечером якобы ушел на ночную смену, задержан при попытке продать наркотики. Анна бросилась в школу, где в выпускном классе училась Света, и, забрав девушку прямо посреди урока, рассказала ей о звонке.

Света, потрясенная услышанным, вместе с матерью ринулась в отделение полиции, чтобы выяснить правду. Девушка была уверена, что Диму оболгали. Он не мог совершить такое. Ей даже разрешили увидеть Диму, он кричал, что все подстроено. Домой Анна со Светой вернулись в смешанных чувствах. Девушка рыдала и утверждала самой себе, что все это ошибка и завтра любимого обязательно отпустят. А вот Анна не была так уверена. Несмотря на то, что старшая дочь души не чаяла в своем избраннике, женщина не раз замечала за парнем странности: ненормированный график на работе, резкая смена настроения от улыбки до гнева, он часто лукавил и недоговаривал о собственных делах. Анна не раз поражалась тому, сколько денег тратит Дима: намного больше среднестатистической зарплаты, но парень всегда отмазывался тем, что взял подработку, и Анна не придавала всему этому значения, лишь бы ее старшая дочь была счастлива. Сейчас же у женщины открылись глаза, и она не удивилась, услышав приговор на суде: два года заключения.

Единственное, что беспокоило Анну, — это состояние Светы. Было ощущение, что она просто существует и делает все на автомате. Не помогала в беде и младшая дочь, частенько бросая ехидные замечания в сторону Димы. Но что бы ни думала женщина, она всеми силами старалась помочь парню, потому что этого хотела Света. Пожалуй, если бы не передачи и редкие свидания, которые помог организовать приятель покойного отца, Света бы не справилась со всеми этими проблемами. Жаркие письма, которые писал ей Дима, тоже помогли девушке удержаться на плаву и даже поступить в институт, пусть и не без помощи связей. Пожалуй, лишь за это Анна готова была простить Дмитрию его ошибку молодости, как он сам это называл.

Когда срок подходил к концу, вечером к Анне в спальню постучала Света и, немного помявшись, тихо спросила:

— Мамочка, ты будешь против, если мы с Димой будем жить с тобой?

— Что? — опешила женщина, не ожидавшая такого вопроса.

— Я понимаю, что ты думаешь, — невесело усмехнулась девушка. — Ты считаешь Диму преступником и наверняка не захочешь жить с ним под одной крышей. Знаешь, я нашла неплохую подработку, и мы можем снять с ним квартиру. Думаю, где-нибудь на окраине…

— Остановись, — перебила Свету Анна. — О том, что ты будешь совмещать учебу и работу, не может быть и речи. Ты не справишься с нагрузкой, завалишь экзамены, и тебя отчислят.

— Нет, — воскликнула Светлана. — Я буду очень стараться. И это временная необходимость. Когда Дима найдет работу, я уволюсь.

— Об этом не может быть и речи, — оборвала ее Анна.

— Мама, — вспылила всегда спокойная девушка, — я уже совершеннолетняя и могу самостоятельно принимать решения. К тому же мы решили с Димой пожениться.

— Поздравляю, — улыбнулась женщина. — Только ты меня неправильно поняла. Я не собираюсь отговаривать тебя ни от брака, ни от семейной жизни. Я уже давно поняла, что ты чувствуешь к Дмитрию, но работать и учиться одновременно я тебе не позволю.

— Но…

— Живите, как и прежде, здесь, — прервала ее Анна.

— Ты не против? — опешила Света.

— Ты же его любишь, а я не могу препятствовать твоему счастью.

Светлана бросилась к матери и, обняв ее, разрыдалась.

— Спасибо.

— Но ты должна пообещать мне, что будешь прилежно учиться и выбросишь из головы все мысли о каких-то там подработках, — строго потребовала Анна.

— Но ведь Дима не сможет быстро найти работу, — утерла слезы девушка.

— Разберемся, — успокоила ее мать.

Узнав о том, что Дима вновь будет жить с ними, Маша устроила истерику.

— Вы в своем уме? — кричала она на сестру и мать. — Уголовник в доме! Да отец в гробу сальто сделал от вашего решения!

— Это не обсуждается, — грубо оборвала ее Анна.

— У меня выпускной класс. Мне надо готовиться к поступлению, и, вместо того чтобы поддержать меня, ты селишь рядом того, кто торговал наркотой! А если он что-нибудь подсыплет нам и убьет нас? Ты головой думаешь? — бесновалась Мария.

Несмотря на то, что поведение младшей дочери за последние два года изменилось, Анна все равно не давала ей спуску. Девушка прекратила вести себя вызывающе, погрузилась в учебу, бросила курить и ночевала дома, но не стала общаться вежливее ни с матерью, ни с сестрой. Женщина часто думала о том, что Маша затаилась, и ни на секунду не расслаблялась, ожидая от младшей дочери подвоха.

— Не неси чушь, — отмахнулась от ее слов Анна. — Дмитрий оступился, но он не убийца. Никто не станет тебе мешать готовиться к поступлению.

Света боялась встревать в их перебранку, прекрасно осознавая, что сделает лишь хуже и еще больше настроит Машу против себя. Она обеспокоенно переводила взгляд с сестры на мать.

— Из-за тебя мама никогда не любила меня по-настоящему, — вдруг повернулась к Свете Маша. — Я лишена не только отца, но и матери, и я сделаю так, что и ты лишишься того, кого так сильно любишь, — выплюнула она и выбежала из квартиры прямо в домашних тапочках.

— Не обращай внимания, — устало махнула рукой Анна, в изнеможении опускаясь на стул.

— Зачем она так? — всхлипнула Света.

— Потому, что понимает, что такое отношение с моей стороны заслужила благодаря своему поведению, а исправить что-то всегда сложно, — вздохнула женщина.

— Она ведь не права, — шмыгнула носом Света. — Ты любишь ее. Почему она этого не понимает?

— Конечно, люблю, но и забыть все то, что она творила, не могу. Маша это прекрасно понимает.

…Диму встречала только Света. Никто из его родных не приехал, и девушка одиноко подпирала плечом дерево в ожидании возлюбленного. Она не могла понять, почему его родители отказались приехать, ведь, что бы ни совершил Дима, он все равно оставался их сыном.

Когда парень показался у ворот тюрьмы, Света позабыла обо всех своих размышлениях. Она бросилась обнимать и целовать его, несмотря на усмехающиеся взгляды охранников.

— Ты рядом, — шептала она ему, не в силах отпустить.

Дома их уже ждал накрытый стол. Света вместе с матерью до позднего вечера готовили самые любимые блюда Дмитрия и теперь с удовлетворением наблюдали, как он поглощает еду. Одна только Маша презрительно косилась в сторону парня и, не дождавшись окончания обеда, ушла в свою комнату, сославшись на головную боль.

Жизнь потекла своим руслом. Анна помогла Дмитрию устроиться на работу на должность лаборанта в НИИ, где когда-то работал ее муж. Света училась, Маша готовилась к поступлению, и женщине стало казаться, что все наладилось. Несмотря на это, она не забывала брошенных в ярости слов Маши и наблюдала за младшей дочерью, но ту словно не интересовало ничего, кроме будущего поступления.

И тем большим было потрясением для Анны, когда в один прекрасный день она застала жениха старшей дочери в постели младшей. Дима, красный от смущения, не знал, что сказать, а Маша торжествующе улыбалась, даже не пытаясь полностью прикрыть голую пятую точку. Пока потрясенная женщина пыталась совладать с рвущимися в разные стороны мыслями, в коридоре хлопнула входная дверь, и через мгновение в комнату вошла Света.

Разразился дикий скандал: Света рыдала, Дима умолял о прощении и пытался оправдаться, а Маша беззастенчиво хохотала, оскорбляя старшую сестру и ее избранника. Лишь Анна находилась в состоянии, близком к потери сознания, и винила себя, что не смогла разгадать замысел младшей дочери и не уберегла Свету.

— Зачем ты так со мной? — кричала сквозь слезы девушка, обращаясь к Дмитрию.

— Потому что он кобель, как и все мужики, — хохотнула ей в лицо Маша.

— Я не тебя спрашивала! — взревела Света.

— Милая, успокойся. Выслушай меня, пожалуйста, — взмолился Дима.

— Что? Что я должна слушать? — крикнула всегда ласковая с ним Света.

— То, что ты теперь с рогами, — никак не могла угомониться Маша.

— Заткнись, — рявкнул ей в лицо Дмитрий.

— Что-то я не припомню, чтобы ты в постели меня затыкал, дорогой, — прошипела Маша.

— Я тебе не дорогой! — взбесился парень.

— Заткнитесь. Замолчите оба! — закричала Света, закрывая уши руками.

— Что, правда глаза колет? — невинно улыбнулась сестра. — Я ведь тебе говорила, что заберу у тебя самое дорогое, как и ты забрала у меня родителей.

— Я никого у тебя не забирала!

Анна металась между дочерями, боясь, что они от криков перейдут к рукоприкладству. В самый разгар скандала в прихожей раздался дверной звонок. Бросив обеспокоенный взгляд на старшую дочь, которая готова была вцепиться в волосы младшей, женщина направилась открывать нежданным визитерам. Она боялась, что на пороге увидит разгневанных соседей, уставших от их воплей, но, распахнув дверь, столкнулась с сотрудниками полиции.

— Простите за шум, мы обещаем больше не кричать, — извинилась Анна и попыталась закрыть дверь.

— Дмитрий Левин здесь проживает? — остановил ее действия один из полицейских.

— Да, — обеспокоенно ответила Анна.

— Он сейчас дома? — спросил второй.

Женщине ничего не оставалось, как кивнуть. Полицейские аккуратно отодвинули ее в сторону и направились на шум, доносившийся из комнаты. Анна так и застыла в дверях, потерянно хлопая глазами, а когда очнулась, побежала за ними и услышала то, чего опасалась:

— Дмитрий Левин, вы задержаны.

Анна видела, как побелел Дима, как испугалась Света и даже Мария потрясенно замерла.

— Это какая-то ошибка, — тихо пробормотала Света.

— Вы обвиняетесь в ограблении, — припечатал один из мужчин, доставая наручники.

— Не надо, — поморщился Дима. — Я сам. Не хочу, чтобы соседи косо смотрели на мою семью.

— Гиены в тундре — твоя семья! — рявкнула Мария.

Все бросили на нее недоуменные взгляды.

— Не хочу иметь ничего общего с заядлым уголовником, — спокойно пояснила она.

— Я ни в чем не виноват, — запоздало принялся оправдываться Дмитрий.

— Все так говорят, — хмыкнул мужчина.

— Нет, — бросилась к Диме Света, — он не виноват. Отпустите его!

— Разберемся, — ответил полицейский, отрывая ее от парня.

Анна молча обняла старшую дочь, наблюдая, как сотрудники правоохранительных органов выводят ее несостоявшегося зятя: они со Светой так и не успели расписаться, откладывая все время на потом.

— А я вас предупреждала, — не к месту ляпнула Маша.

Выдержка Светы дала трещину: она кинулась с кулаками на сестру.

— Ненормальная, — закричала Маша, — отвали от меня! Твое место рядом с твоим благоверным. Такая же преступница, как и он.

— Хватит! — рявкнула Анна, обведя взглядом дочерей. — Нам надо решать, что делать дальше.

— Не собираюсь я ничего решать, — вспыхнула Маша. — Спасибо, что хоть расписаться не успели, иначе не видать мне института.

— Ты только о себе и думаешь! — взревела Света.

— А о ком мне думать? О тебе? — в тон ей ответила Маша. — Что-то я не помню, чтобы ты хоть раз обо мне подумала. И ты тоже хороша, — обернулась она к матери. — Думаешь о совершенно постороннем мужике, который наставил рога твоей любимой дочурке, а на меня, как всегда, наплевать.

— Маша! — не выдержала Анна.

— Хватит! Хватит с меня этой гнилой семейки. Сами разбирайтесь в своем дерьме, а я буду строить свое будущее сама. От вас я никогда не дождусь ни помощи, ни поддержки, — припечатала она, доставая чемодан.

— Ты куда? — искренне удивилась Анна.

— Куда подальше, лишь бы не с вами, — зло рявкнула дочь…

— Вот такая история, — грустно закончила Людмила свое повествование.

— И они больше не общались? — поинтересовалась я.

— Нет, — покачала головой женщина. — Мария затаила слишком глубокую обиду и на мать, и на сестру.

— Как по мне, виноваты обе стороны. Да, Мария сама добилась такого отношения к себе, но ведь она была подростком, когда начала себя так вести. Почему Анна не нашла способ, чтобы все уладить? Может, она действительно любила больше старшую дочь? — резонно заметила я.

— Поверьте, Анна любила их одинаково до тех пор, пока у Марии не поменялся характер. Анечка привыкла жить за спиной у мужа, который решал все проблемы семьи, и просто не знала, как бороться с несносной дочерью, а та и не пыталась идти навстречу матери. Единственное, к чему лежала душа Маши, — это театр, она могла сутками пропадать на репетициях и безоговорочно слушала только своего руководителя. Ни один из учителей, репетиторов не заслуживал ее внимания, а этому, — поморщилась Людмила, — Мария чуть ли не в рот заглядывала. Вот если бы Анна додумалась повлиять на дочь через него, то, возможно, их жизнь сложилась бы иначе.

Я нахмурилась, мысленно соглашаясь с женщиной. Актриса из Марии получилась бы замечательная. Стоит только вспомнить, как она красноречиво лгала мне при нашей встрече. Боюсь, единственная правда, которую она озвучила, была радость от получения наследства.

— А почему Мария поступила в медицинский и связала свою жизнь с врачебной деятельностью, если так тяготела к театру?

— Насколько я понимаю, она пошла по стопам отца, тот тоже в свое время закончил именно это учебное заведение, а его Мария боготворила. Не знаю, как сейчас, но пока она жила с матерью, то каждые выходные наведывалась на могилу отца. Могла сидеть там часами и молчать, — припомнила Людмила.

— Вы знаете, о Светлане у меня тоже сложилось двоякое мнение. Вроде бы она вся такая нежная, спокойная и бесхребетная, но обычно люди с таким характером не занимают высокие должности, а она смогла, насколько мне известно, — задумчиво выдала я.

— Света не была бесхребетным существом. Она обычный человек, где-то мягкая и ранимая, а где-то могла дать хороший отпор. Лишь один Дмитрий вил из нее веревки, — вздохнула женщина. — После предательства Димы с Машей Света перестала доверять людям. Стала скрытной и все переживания держала глубоко в себе, транслируя окружающим волевой характер.

Я понятливо кивнула и задала интересующий меня вопрос:

— А вы не знаете, где сейчас живет Мария?

— Вы все-таки полагаете, что можете найти Дмитрия у нее? — задумалась Людмила.

— Не знаю, — вздохнула я, — но других идей, где его искать, у меня нет.

— К сожалению, мне неизвестно, как сложилась жизнь Маши. Разорвала ли она отношения с Дмитрием? Кто знает, он мог и тайком к ней бегать все это время. Но если хотите знать мою точку зрения, он был слишком высокого мнения о себе и вряд ли бы простил Марии слова о родственниках-гиенах, — улыбнулась женщина.

— Может, вы и правы, — согласилась я, теряя всякую надежду.

— Я не знаю, где жила Мария, но, вероятно, сейчас ее можно найти в квартире Светланы, ведь она единственная наследница своей сестры, — заметила Людмила.

Я удивленно уставилась на женщину. А ведь она права. Получается, весь путь, который я прошла в поисках Дмитрия, привел меня к тому месту, откуда я начала.

Горячо поблагодарив Людмилу за столь продуктивный разговор, я отправилась по уже давно известному мне адресу. Надеюсь, я застану там Марию и уж тогда вытрясу из нее всю правду. Потому что это единственное, что мне осталось. Если она действительно не знает, где сейчас находится Дмитрий, то я обещаю самой себе забыть про всю эту историю и провести остаток отпуска в свое удовольствие.

Когда дом уже был в поле моего зрения, неожиданно на голову что-то капнуло, я притормозила, подняла голову к небу, и на меня хлынул ливень. Дождь? Неужели? Лето в этом году било все рекорды по невыносимой жаре, и надо же — наконец-то пошел не просто дождь, а ливень. Моя одежда, впрочем, как и я сама, промокла за секунду. Я огляделась в поисках укрытия. Заприметив широкий навес около магазина, рванула туда, и мои ноги заскользили в разные стороны. Прежде чем рухнуть на землю, я успела увидеть под собой лужу, образовавшуюся в считанные секунды. Приземлившись неуклюже на бок и встретившись щекой с неровным асфальтом, я изгваздала весь костюм в грязи. Кое-как добравшись до навеса, попыталась оттереть одежду влажными салфетками, но потерпела полное фиаско.

Благо лицо и руки легко поддались моим манипуляциям, поэтому, плюнув на свои старания, я выбралась из укрытия и приспустила к нужному дому. Мной двигало такое огромное любопытство и такой азарт наконец получить ответ на свой вопрос, что я не стала обращать внимания на такую мелочь, как внешний вид.

По дороге меня застал телефонный звонок. С трудом отыскав в сумочке мобильный, я, запыхавшись, ответила, не сбавляя шага:

— Слушаю.

— Ты где? — рявкнул Арнольд на том конце провода.

Я на автомате выдала ему адрес дома, куда направляюсь.

— Что ты там забыла? Ты должна быть в студии через полчаса, — грозно начал фотограф.

Надо же, совсем забыла о подработке в этой суете. Я редко куда-то опаздываю и сама не ожидала от себя подобной безалаберности.

— Арнольдик, миленький, — залебезила я. — Прости, умоляю, но вопрос жизни и смерти. Я опоздаю буквально на час, а потом можешь меня гонять как Сидорову козу, — вымолвила я на одном дыхании и засунула телефон в сумочку, не дожидаясь гневного ответа фотографа.

Отдышавшись, я постучала в нужную мне дверь.

— Кто? — услышала я голос Марии.

— Из ЖЭСа, — пропищала я.

Дверь распахнулась, и я увидела Марию в черном кружевном пеньюаре. Женщина брезгливо оглядела меня с ног до головы и поморщилась:

— Милостыню здесь не подают. Иди работай, — попыталась она захлопнуть дверь у меня перед носом.

Я поспешно подставила ногу и сказала:

— Я не попрошайка. Там дождь начался, и я поскользнулась, — неопределенно взмахнула я рукой и посмотрела в глаза Марии. — Не узнаете?

Женщина нахмурилась и пристально вгляделась в мое лицо.

— Вы? — испугалась она.

— Я, — кивнула я в ответ.

— Что вам надо? — сузила глаза женщина.

— Узнать правду, — ласково улыбнулась я.

— Какую правду? — попятилась от меня Мария.

— Где Дмитрий Левин?

— Я…

— Позвольте узнать, зачем вы меня ищете? — в дверях спальни показался высокий мужчина с короткострижеными седыми волосами.

Ни за что бы не подумала, что у него за плечами три ходки. Ему должно быть около шестидесяти, а на зоне и вовсе годы, проведенные в неволе, отражаются на лице, но стоящий передо мной мужчина никак не вязался с образом уголовника. Было в его облике что-то смутно знакомое, словно мы уже где-то виделись, но я никак не могла вспомнить где. У меня неплохая память, я легко запоминаю большие объемы информации, но вот памятью на лица похвастаться не могу. Ксюша мне часто говорит: у тебя память на лица, как у рыбки: три раза моргнула и уже забыла. И здесь я с ней полностью согласна.

— Вы Дмитрий Левин? — переспросила я.

— Да, — усмехнулся он, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Муж Светланы? — уточнила я.

— Никто он ей, а не муж! Никто! — зло рявкнула Мария.

— Машенька, успокойся, — ласково посмотрел на нее Дмитрий, от чего у меня челюсть чуть не встретилась с порогом.

Я точно нашла того, кого нужно? Насколько я поняла из рассказов людей, этот мужчина не любил никого, кроме себя, даже Свету, которая сделала для него все, что могла.

— Не стойте в дверях, проходите, — обратился Дмитрий ко мне.

Я вошла в квартиру и захлопнула дверь.

— Да, я действительно жил со Светланой, но мужем ей не являлся, а теперь позвольте поинтересоваться: зачем я вам понадобился? — спросил он, провожая меня на кухню. Мария молча пошла следом и устроилась вместе с нами за кухонным столом.

Я вздохнула и принялась объяснять:

— Не так давно Светлана отправила мне несколько писем, в которых утверждала, что мы с моей сестрой не родные.

— И для этого вы меня искали? — засмеялся мужчина. — Если вы не в курсе, то существует такая процедура, как тест ДНК.

— Я в курсе, — кивнула я. — Меня не интересует, действительно ли мы не родные…

— Тогда что надо? — грубо оборвала меня Мария.

Дмитрий укоризненно посмотрел на нее и кивнул, чтобы я продолжала.

— Мы с Ксютой, моей сестрой, — уточнила я, — выросли в детском доме. В младенчестве нас оставили на пороге этого заведения, и Светлана знала о том, как мы там оказались. Я полагаю, она что-то знала и о наших родителях. И сейчас я ищу того, кто также в курсе этой информации.

Взгляд Дмитрия потемнел, а Мария резко побледнела. Я недоуменно посмотрела на них. Неужели они оба в курсе? Поверить не могу. Я ведь разговаривала с Марией. Неужели она настолько профессионально мне врала? Почему сейчас столь бурно реагирует на мои слова?

— Саша, дурья ты башка, приди в себя немедленно, — услышала я знакомый голос Макса, но сознание отказалось подчиняться, и я продолжила балансировать на грани с реальностью.

— Александра, ты мне съемку срываешь, — рявкнул прямо в ухо голос Арнольда.

А он тут как оказался? А тут — это где? Почему я не могу открыть глаза? Что происходит?

— Где я модель буду искать? — ворвался в мое подсознание противный визг.

— Успокойтесь все немедленно, — потребовал строгий голос.

Кажется, у меня начинаются галлюцинации. Почему я слышу голос Смирнова — следователя, который помог найти угонщика автомобиля, принадлежавшего бывшему начальнику Ксюши?[2] «Нет, со мной определенно не все в порядке», — подумала я и провалилась в темную пропасть.

Сквозь пелену тумана в моей голове я отчетливо услышала писк какого-то прибора. Он противно врезался мне в мозг. Хотелось, чтобы этот писк исчез, и мое желание исполнилось: я вновь провалилась в пустоту.

Следующее, что я услышала, было:

— Ты все узнал? — голос Макса.

— Там все не узнаешь при всем желании, — раздраженно ответил ему Смирнов.

— В чем именно проблема? — поинтересовался Макс.

— В том, что или дело вел дилетант, или тот, кто его вел, оказался нечист на руку, — пояснил Михаил.

— А ты не знаешь, кто вел дело? — удивился Макс.

— Знаю, вот только этого следователя уже нет в живых, но, насколько я в курсе, он никогда не был пойман на взятках. Я тебе больше скажу, даже слухов не было, что он нечист на руку. Оттого меня и удивляет все это. Фамилию следователя я тебе не назову, но, поверь на слово, дилетанты не получают звание подполковника, — огорошил его Смирнов.

— Дело вел подполковник? — обалдел Макс.

— Тогда еще он был майором, — пояснил Михаил, и я вновь погрузилась в беспамятство.

В какой-то момент у меня в голове что-то щелкнуло и приказало: проснись.

Я распахнула глаза и сразу же зажмурилась: дневной свет больно резанул по сетчатке. Осторожно приподняв ресницы, я привыкла к яркому свету и раскрыла глаза. Первое, на что я натолкнулась, — это взгляд Макса, который не предвещал мне ничего хорошего.

— Очнулась? — прошипел он.

Я быстро закрыла глаза: пусть решит, что ему показалось. Но не тут-то было!

— Я тебя сейчас тапкой отшлепаю, — пообещал мне друг.

Я задохнулась от возмущения.

— Обнаглел? — вырвалось у меня.

— Нет! — рявкнул Макс.

Я обиженно скривила губы, готовая разреветься от обиды.

— Даже не смей, — грозно предостерег он.

У меня предательски полились слезы. Макс тяжело вздохнул и, ударив рукой по дверному косяку, выскочил из помещения. Я утерла слезы и огляделась: классическая больничная палата. Единственное, что она была явно одноместная и платная. Похоже, Максим приложил к этому руку. Вряд ли бы меня просто так поселили отдельно ото всех. Помещение выглядело уютным: стены, выкрашенные бежевой краской, тюль с рюшечками на окнах в тон им. У окна пристроились белый круглый стол и три таких же по цвету стула. Кровать достаточно широкая, постельное белье явно новое и свежее. Напротив небольшой плоский телевизор и несколько картин с изображением природы. В углу стояли холодильник и раковина, над которой висел шкафчик. У дверей виднелись белый шкаф-купе и мягкий пуф.

Вдруг дверь приоткрылась, и в палату вплыла женщина, с объемами как у шкафа-купе, который я только что рассматривала. Она была облачена в белоснежный халат, с трудом застегнутый на все пуговицы. Задорные кудряшки шоколадного оттенка выбивались из-под белого чепчика, придавая необыкновенный шарм миловидному лицу. Женщина расплылась в добродушной улыбке и поинтересовалась:

— Как вы себя чувствуете?

Я прислушалась к своим ощущениям и бодро отрапортовала:

— Замечательно.

— Чудесно, — пробормотала она и принялась мерить мне давление, чтобы спустя пару минут заявить: — Удивительно, но давление как у космонавта. Ох и напугали вы нас, голубушка.

— Почему? — искренне удивилась я.

— А разве вам еще не рассказали? — женщина бросила вопросительный взгляд на только что вошедшего Макса.

Он отрицательно покачал головой и устроился на стуле у окна.

— Что ж, Александра, меня зовут Валентина Михайловна. Я ваш лечащий врач. Не советую со мной спорить и пререкаться, — оскалилась она.

— Я и не собиралась, — понуро ответила я ей, проглотив просьбу выписать меня домой.

— Что вы последнее помните? — поинтересовалась Валентина Михайловна.

— Как пила кофе у… — я бросила осторожный взгляд на Макса. — Знакомых.

— Таких знакомых на месте нужно расстреливать, — взорвался он.

— Тише, господа, — оборвала его доктор.

— Простите, — пискнула я.

Она величаво кивнула и продолжила допрос:

— У кофе, который вы пили, был какой-то необычный привкус?

Я припомнила «фирменный» напиток Марии и кивнула:

— Да, нотки корицы и ореха. Очень вкусное сочетание.

— Да уж, — вздохнула доктор. — Чтобы вы знали, Александра, большинство отравляющих веществ легче всего замаскировать вкусом миндаля, а то, что подмешали вам, само по себе имеет этот привкус. Именно его вы ощутили, спутав с привычным ореховым вкусом.

— Меня хотели отравить? — сглотнула я.

Только сейчас пришло осознание, что мое плохое самочувствие было связано непосредственно с участием Дмитрия и Марии.

— Ты совсем глупая? — не выдержал Максим.

— Да, хотели отравить, но кто, зачем и почему — это не ко мне, — оповестила женщина, строго взглянув на Макса. — Я лечу людей, а не калечу, но, благодаря вашим кхм… — скривилась она, — «знакомым», вы вполне могли встретиться с давно умершими родственниками.

— У меня таковых нет, — ляпнула я не подумав.

— Рада за вас, — усмехнулась Валентина Михайловна. — Так вот, о чем это я? То, что подмешали вам в кофе, вызывает постепенную остановку сердца, и если не оказать отравившемуся человеку врачебную помощь в течение часа, то он умрет от инсульта, и, можете мне поверить, никто даже не догадается, что ему помогли в этом.

Я в ужасе уставилась на доктора.

— А как… — не нашла я нужных слов.

— Вам повезло, что ваш друг оказался рядом и сразу все понял. К тому же с ним был ваш общий знакомый, благодаря которому вас доставили к нам вовремя.

Я нахмурилась и посмотрела на Макса. Он буравил взглядом стену, и на его лице играли желваки.

— Что касается вашего лечения, то вы останетесь у нас еще на несколько дней, возможно, дольше. Мы закончим капать вам курс витаминов, благодаря которым вы почувствуете себя еще лучше, и только тогда сможем вас выписать, — улыбнулась Валентина Михайловна.

— А этот яд…

— Не беспокойтесь, от него в вашем организме не осталось и следа, — заверила меня женщина. — А теперь отдыхайте, — кивнула она мне и покинула палату.

— Макс…

— Дура! — рявкнул он.

— Да, — тихо согласилась я.

— Когда-нибудь меня посадят, и это будет на твоей совести, — нагло заявил друг.

— Почему? — опешила я.

— Потому что меня Смирнов только с шестой попытки смог отодрать от Левина. Я ему всю морду разворотил, — зло прищурил он глаза. — Повезло, что не убил. А так, если что, — усмехнулся Макс, — он сам упал при попытке к бегству.

Я пораженно заморгала от услышанного.

— Но зачем? — тихо спросила я.

— А что бы ты ощутила, если бы увидела, как дорогой тебе человек валяется избитый и без сознания? — запыхтел Макс.

— Ты это о ком? — не поняла я.

— О тебе, — буркнул он.

— Но меня ведь никто не бил, — возразила я.

— Уверена? — прищурился Макс.

Я недоверчиво потупилась.

— Как оказалось, тебя действительно никто не избивал, — вздохнул он, — но, извини, уточнить я не додумался.

— Как ты там вообще оказался? — воскликнула я. — Да и Смирнов откуда там нарисовался?

— Смирнова я позвал, — признался Макс. — Вернее, он меня, но уже после того как я сообщил, где ты будешь.

— Ничего не понимаю, — отчаянно замотала я головой.

— Потом расскажу, — отмахнулся Макс. — Тебе нужно отдохнуть.

— Нет, — подскочила я.

— Лежать! — взвыл Макс, от чего я испуганно вжалась в подушку. — Прости, — пошел он на попятную и предложил: — Давай поступим следующим образом: ты часок-другой отдохнешь, а я за это время привезу тебе фрукты и соки. Никто не знал, когда ты очнешься, и в палате, кроме воды, ничего нет. Завтрак ты проспала, обед еще не скоро, и я сомневаюсь, что тебе понравится постный суп и овощи на пару. Согласна?

— А у меня есть выбор? — буркнула я.

— Нет, — «обрадовал» меня Макс.

— Тогда можешь еще заехать домой и привези мне детективы? Они на тумбочке в моей спальне, — попросила я, сдаваясь.

— Тебе криминала в жизни мало? — разозлился он, но, увидев мой жалобный взгляд, только вздохнул: — Ладно. Что тебе привезти из продуктов?

Я прислушалась к своему организму и ощутила всепоглощающий голод. Желудок предательски буркнул, а Макс рассмеялся:

— Я так понял, всего и побольше?

— Да, — выдохнула я.

Макс не обманул. Вернулся он через полтора часа, нагруженный тремя пакетами.

— Куда столько? — округлила я глаза.

— Тебе нужно набираться сил, — отмахнулся он от меня, пристраивая пакеты на столе.

— Так наберусь, что в дверь не влезу, — хмыкнула я.

— Хорошего человека должно быть много, — поднял Макс указательный палец вверх.

«То убить меня хочешь, то говоришь, что я человек хороший», — подумала я.

— Так, смотри, — прервал он мои размышления, — здесь твои детективы. Куда их?

Я ткнула пальцем в тумбочку, и Макс по-хозяйски принялся шуршать по палате: разложил продукты по полкам в холодильнике, поставил книги на полку, рядом положил несколько коробок шоколадных конфет, а на соседней полке пристроил семь пакетов с чипсами. На мой недоуменный взгляд пояснил:

— Тимофей тебя сдал. Сказал, что ты любишь обложиться книгами и чипсами в свободное время, — ухмыльнулся Макс.

Надо же, я искренне считала, что мои домашние не в курсе моих пристрастий. И только сейчас до меня дошло…

— Что ты сказал моим? — испуганно задала я вопрос.

— Правду, — вскинул он бровь.

Я застонала и нырнула под одеяло. Долго предаваться унынию мне не дали. Максим нагло стянул с меня одеяло и прищурился.

— Для всех ты в командировке с Арнольдом, — выдал он.

— Не поняла, — глупо заморгала я.

— Спасибо скажи своему фотографу. Он по доброте душевной решил прикрыть твою пятую точку, — скривился Макс.

— Это Арнольд-то добрый? — фыркнула я и запоздало удивилась: — А он здесь каким боком?

— Вовремя прискакал на место событий, — пожал плечами Максим.

Я отчаянно замотала головой.

— Нет, я определенно ничего не понимаю. Ты нормально объяснишь все, в конце концов, или нет? — вспылила я.

— Единственный, кто здесь вправе злиться, так это я, — осадил меня Макс. — Почему ты мне ничего не рассказала? — укорил он меня.

— Прости, я не думала, что так получится. Просто хотела разобраться во всем и не подозревала, что это может быть опасно, — понурилась я и упрекнула его: — Ты обещал, что все расскажешь, когда вернешься.

— Обещал, — согласно кивнул он.

— Ну?! — нетерпеливо воскликнула я.

— Колеса гну, — фыркнул Максим.

— Макс!

— Расскажу я, расскажу, — рассмеялся он. — Помнишь наш последний поход в ресторан?

— Да, — удивленно кивнула я.

— Когда я забрал тебя от твоей подруги, за нами увязался «хвост». Кто-то определенно хотел узнать, кто ты такая и где живешь. Мужик вышел следом за тобой из подъезда, сел в машину и следовал за нами до ресторана.

Я вспомнила, как в тот вечер нервничал Макс и постоянно озирался по сторонам. Теперь понятно, с чем было связано его поведение.

— Ты поэтому решил выпить, чтобы не садиться за руль и вызвать такси? — догадалась я.

— Верно, — подтвердил он мою догадку. — Ты не заметила этого, но я умудрился вывести нас на улицу так, чтобы тот тип на черном внедорожнике не догадался, что мы улизнули у него из-под носа.

— Ничего себе, — обалдела я.

— Только толку от моих стараний, — вздохнул Макс. — Ему не удалось узнать, где ты живешь, но ты сама к нему явилась.

— Ой, — прижала я руку к губам.

— Вот тебе и «ой». Повезло, что за это время я успел встретиться со Смирновым и обрисовать ему странную ситуацию. Он пообещал разобраться и не подвел. Выяснил, что автомобиль принадлежит трижды судимому Левину Дмитрию Владимировичу. Вот тогда я и догадался, что ты опять умудрилась влезть в какую-то авантюру. Увы, ни я, ни Смирнов не понимали, как ты можешь быть связана с Левиным, учитывая, что он уже давно не попадал в поле зрения полиции.

— Как же вы узнали, где я? — не выдержала я.

— Смирнов, зная твою неугомонную натуру, в чем я полностью с ним согласен, предложил установить тебе на телефон специальную программу, с помощью которой я всегда буду знать, где ты находишься, — признался Максим.

— Это незаконно, — нахмурилась я.

— Совсем обнаглела? — возмутился Макс. — Если бы не она, то сейчас я бы не разговаривал с тобой, а оплакивал твою тушку на Ваганьковском кладбище.

Я стыдливо опустила глаза.

— То-то же, — фыркнул Максим. — Вот мы с Мишей и следили за твоими передвижениями. Только есть небольшая загвоздка: адрес программа выдает, но конкретный номер квартиры не сообщает. Поэтому мы укрыли машину в тени деревьев и принялись ждать. А теперь прикинь, как я удивился, когда увидел, что у одного из подъездов на всех парах припарковалась машина, а из нее выскочил мужик, похожий на кузнечика.

— Арнольд? — ахнула я.

— Как оказалось, он самый, — ухмыльнулся Макс. — Мы сначала со Смирновым поржали, когда увидели, как он бегает среди людей и тыкает им в нос телефоном. Честно говоря, подумали, что мужик с приветом, таким он ошалевшим выглядел. Вот только когда он добрался до нас, стало не до смеха. Арнольд забарабанил ладонью по стеклу, а когда я его опустил, ткнул мне в нос телефон с твоим изображением и воплями: «Вы видели эту девушку»?

Максим устало потер лицо руками.

— Смирнов его скрутил и оперативно выяснил все подробности. Оказалось, что ты должна была явиться к Арнольду на съемку, и, когда стало подходить время, он позвонил тебе, дабы узнать, куда запропастилась твоя персона. Вы поговорили, но твой фотограф, к счастью, оказался существом любопытным. Ему стало интересно, на кого ты его променяла, и он нагло подслушивал все, что происходило с тобой. Когда он понял, что дело пахнет жареным, рванул по тому адресу, что ты назвала, и принялся опрашивать всех, в надежде узнать, в какой ты квартире. Арнольд пересказал нам все, что услышал. Каким-то чудом Смирнов быстро сопоставил все факты и в считанные минуты выяснил нужный номер квартиры.

— А почему Арнольд сразу не позвонил в полицию, а сам побежал меня спасать? — удивилась я.

— Не любит он коллег Смирнова, — фыркнул Максим.

— Почему? — опешила я.

— Не знаю, — пожал плечами Макс. — Сама у него спросишь при встрече. Он обещал тебе незабываемую расплату за сорванную съемку, — коварно оскалился мой друг.

Я нервно сглотнула. Оказаться один на один с эксцентричным фотографом — это уже худшая расправа.

— А что дальше было? — пискнула я.

— Дальше? — рыкнул Максим. — Вынес к чертям входную дверь с ноги. Врываемся на кухню, а там ты лежишь, изгвазданная в каком-то говне, вся в крови, ссадинах и без сознания. Помню, как накинулся на мужика, который стоял над тобой, а дальше все как в тумане. Пришел в себя, только когда Смирнов оттянул меня от него и прописал по морде, — криво усмехнулся мой друг. — Мише тоже досталось, как оказалось. Пока он меня отрывал от Левина, и ему прилетело.

— И что теперь будет? — тихо спросила я.

— Суд, — устало выдохнул Макс.

— Тебя будут судить? — испугалась я.

— Меня-то за что? — опешил он.

— За избиение человека и сотрудника полиции, — неуверенно предположила я.

— Ты Левина за человека считаешь? — хохотнул Макс. — Люди никого не убивают.

— А Смирнов?

— Смирнов никаких обвинений выставлять не станет, — покачал головой Макс. — Как он сказал, если бы не был при исполнении, то и сам бы от души прошелся по роже Левина.

— Но он ведь на суде скажет, что это ты его избил? — запаниковала я.

— Кто? Левин? А кто ему поверит? Его слово против слов Смирнова, который в протоколе указал, что телесные повреждения получены при попытке к бегству.

— А почему я была в крови? — задала я мучающий меня вопрос.

— Когда разобрались, выяснилось, что ты, когда сознание потеряла, упала со стула и носом пропахала столешницу, — заржал Максим.

— Очень смешно, — обиженно буркнула я.

— Лучше скажи, почему ты была в таком виде? — усмехнулся он.

— Случайность, — отмахнулась я.

— И все же?

Я вздохнула: не отстанет ведь.

— Попала под ливень, а когда бежала к укрытию, поскользнулась на размякшей земле и угодила в лужу, — призналась я.

— А бровь?

— Дома бежала к телефону и, упав, приложилась лбом, — нехотя созналась я.

— Да, — покачал Макс головой, — ты себе везде приключения найдешь.

— А почему ты не спрашиваешь, зачем мне потребовался Левин? — ехидно спросила я.

— А зачем? — вскинул он бровь.

— Тебе разве не интересно? — удивилась я.

— Поверь, все, что я хотел узнать, я уже узнал, а то, что хотела узнать ты, но так и не смогла, узнает Смирнов, — огорошил меня Макс своим ответом.

— Он расскажет? — с надеждой спросила я. — Столько сил было потрачено в поисках истины, и, когда разгадка совсем близко, я не хочу упускать этот шанс, — тихо пояснила я.

— Посмотрим, — обнадежил меня Максим. — Все зависит от твоего поведения.

— Это как? — нахмурилась я.

— Ты до выписки забываешь про всю эту историю. Наслаждаешься детективами и сладостями. Договорились? — предложил Макс.

Я согласно кивнула.

— Можно только последний вопрос?

— Что еще? — закатил глаза Максим.

— Ты ничего не сказал про Марию. Ее тоже задержали?

— Конечно. Арнольд помог, — рассмеялся Макс. — Представляешь, пока я разбирался с Левиным, а Смирнов со мной, она хотела сбежать. Вот тут-то Арнольд и показал себя по всей красе. Скрутил нашу интриганку и запеленал, как младенца, в одеяло и ковер. Полицейские еле достали ее из этого кокона.

Я представила себе эту картину и расхохоталась от души.

— А теперь точно все. Отдых, детективы и вкусняшки, — строго погрозил мне пальцем Макс.

Когда он ушел, на меня накатила запоздалая истерика. Стало страшно, что я могла умереть. Все-таки Макс прав: проще убить меня и не мучаться, чем думать, что я вновь могу ввязаться в очередную историю и погибнуть от рук преступников. Стало жалко себя, а еще больше Ксюшу, Юльку и Тимофея. Каково будет ребенку без матери? Нет, все, больше никаких приключений! Семья, дом, работа!

Выписали меня на шестой день. В палату вплыла Валентина Михайловна и торжественно заявила, что я полностью здорова и могу начинать собирать вещи, пока она готовит выписку. Собирать особо было нечего. Одежду, в которой я поступила в больницу, Макс велел выкинуть и привез только то, в чем мне предстояло отсюда выйти, два комплекта пижамы и халат. Они не заняли много места в пакете. Сверху я заботливо уложила детективы, которые успела не только прочитать, но и перечитать за время пребывания в стационаре. Остатки продуктов решила не забирать, а отнесла их на пост: пусть медсестры съедят в обед или отдадут другим больным. Поэтому сборы вышли короткими, и я маялась в ожидании больничного листа.

За воротами больницы меня встречал только Макс. Они с Арнольдом позаботились о том, чтобы мои домашние так и не узнали, где оказалась, как выразился Максим, «безголовая Александра». Нервотрепку от эксцентричного фотографа мне еще предстоит выдержать, несмотря на то, что он звонил мне каждый день и гнусавым голосом рассказывал, что со мной сделает, когда вернется из командировки, в которой я якобы нахожусь с ним.

Лето сбавило обороты с того самого дня, как я попала в больницу. На улице стояла замечательная погода: умеренная жара и легкий ветерок. Мне запрещено было выходить во двор больницы, и сейчас я ощущала себя заключенной, которой дали амнистию.

— Привет, — поприветствовала я Макса, который подпирал машину в ожидании, когда я, наконец, надышусь свежим воздухом.

— Привет, мое личное несчастье, — хмыкнул он.

— Почему это несчастье? — возмутилась я.

— Потому что если с тобой что-то случится, то мне будет очень плохо, а следить за тобой ежесекундно не получится при всем желании, — парировал Максим.

— Не надо за мной следить, — надулась я.

— Ошибаешься, — хохотнул он.

— Пфф…

— Поехали. Нас уже заждались, — потрепал Макс меня по голове.

— Кто? Куда? — забыла я про обиду.

— Я же обещал, что если будешь хорошо себя вести, то все узнаешь из первых уст, — снисходительно улыбнулся друг.

— Мы едем к Смирнову? — обрадовалась я.

— Да.

— В отделение?

— Нет, — отрицательно покачал он головой. — Решили с Мишей встретиться на нейтральной территории.

— А я смотрю, вы сдружились, — заметила я. — Когда только успели?

— Еще после того, как он нашел угонщика, — хмыкнул Максим.

— А почему ты мне не рассказывал? — удивилась я.

— Не думал, что тебе это интересно, — пожал он плечами. — Да и когда? Мы в последнее время с тобой практически и не виделись. То я в своих проблемах, то ты в своих делах.

Я потупила взгляд и решила промолчать.

— Поехали? — усмехнулся Макс.

Я кивнула и полезла в машину.

Добрались до места назначения довольно-таки быстро. Им оказался небольшой уютный ресторан.

— Как необычно, — воскликнула я, разглядывая интерьер.

Ресторан был оформлен в морском стиле. Две стены были заменены на огромные от пола и до потолка аквариумы, в которых плавали рыбы, крабы и даже медузы. На столах стояли подставки для соли и салфеток в виде небольших корабликов. Вместо стульев стояли мягкие кресла, на спинках которых висели пушистые пледы цвета морской волны. Впрочем, и весь интерьер был оформлен в подобном цвете, варьировался лишь оттенок.

— Я знал, что тебе понравится, — приобнял меня за талию Максим.

— У меня такое чувство, словно я готова съесть мамонта, — шепотом призналась я.

— Они давно вымерли, — также шепотом ответил мне Макс, — а этот ресторан, прости, специализируется в основном на рыбном меню.

— Рыба так рыба, — пожала я плечами и ослепительно улыбнулась сидящему за одним из столов Смирнову: — Здравствуйте.

— Александра, сколько лет, сколько зим, — язвительно поприветствовал меня он.

— Да и года не прошло, — в тон ему фыркнула я.

— Ваша неуемная энергия влезать туда, куда не надо, поражает даже меня, повидавшего немало в стенах управления. Не думали сменить род деятельности? — усмехнулся майор.

— Нет уж, спасибо. Нас и здесь неплохо кормят, — я обворожительно улыбнулась, беря в руки меню.

Макс был прав: меню было исключительно рыбным. В любом блюде в обязательном порядке присутствовал этот ингредиент. Интересно, а с десертами они как выкручиваются? Я выбрала горячее блюдо — запеченная дорадо с пряными травами и овощами, а на десерт — классический медовик и капучино. Сладкого мне не хотелось, но любопытство перевесило. Интересно ведь, что придумал ресторан, чтобы оправдать рыбную тематику. Мужчин любопытство не терзало, поэтому они взяли только горячее: морскую рыбу, запеченную на гриле, с гарниром из батата и листьев кресс-салата, а вместо десерта — черный кофе.

Пока мы ожидали заказ, Макс и Смирнов вели между собой непринужденную беседу про автомобили. Я в этом ничего не понимала и благоразумно молчала, рассматривая разнообразных рыбок. Мне до безумия хотелось спросить, что же узнал Смирнов, но я понимала, что голодных мужчин лучше ни о чем не просить.

Когда с обедом было покончено, официант принес кофе и мой десерт. Я в изумлении уставилась на торт. Да, пожалуй, с фантазией у местных поваров все в порядке: если в рецепте нет рыбы, то почему бы не сделать блюдо в форме рыбы? Я пораженно покачала головой собственным мыслям и отпила кофе.

— Теперь можно и поговорить, — насытившись, откинулся на стуле Смирнов.

— Наконец-то, — не выдержала я, а мужчины рассмеялись.

— Нет, — покачал головой майор, — вас, милая барышня, определенно надо зазывать к нам в отдел.

Ну уж нет. Работаю спокойно переводчиком и отлично. Хватит мне того, что я умудрилась связаться с Арнольдом, встреча с которым мне еще предстоит сегодня сразу же после ужина. Спасибо, что хоть Максим согласился меня сопровождать, дабы эмоциональный фотограф действительно не сделал со мной все то, что обещал по телефону за эти дни.

— Для начала давайте перейдем на «ты», — прервал мои размышления Михаил, — и ты расскажешь все то, что успела узнать.

— Хорошо, — покорно кивнула я, вызвав недоуменный взгляд мужчин, и принялась вываливать ту информацию, которую успела добыть.

Смирнов внимательно слушал, периодически кивая в такт моим словам и презрительно морщась. Максу я уже успела поведать о своих приключениях, хоть он об этом и не просил, поэтому сейчас мой друг сидел со скучающим видом и отвечал на рабочие вопросы в мессенджере.

— А теперь я расскажу вам, друзья, сказку, — сказал Смирнов, когда я закончила свой рассказ. — Что-то из этого вы уже знаете, а что-то будет вам в новинку, — хмыкнул он загадочно.

Мы с Максом переглянулись и обратились в слух.

— Одна пара очень мечтала о двух дочках, — начал свой рассказ Смирнов, — и их мечтам суждено было сбыться. Путь был непростым, но вселенная всегда одаривает тех, кто всеми силами стремится к своей мечте. Так было и у пары Марчук. Потерявшая всякую надежду, Анна забеременела и родила здоровую девочку Светлану. Спустя недолгое время появилась на свет и вторая долгожданная дочь: Мария. В детстве девочки были очень дружны. Они отличались характерами и увлечениями, но всегда были неразлучны, даже засыпали в одной кровати. Игорь занимал руководящую должность в одном из НИИ, неплохо зарабатывал, и это позволяло Анне посвящать всю себя дочерям.

Однако, несмотря на такую близость, Мария всегда больше тянулась к отцу, и когда он умер, это стало самым большим для нее горем. Девочка замкнулась в себе, могла по несколько дней не выходить из своей комнаты и рыдала сутками напролет. Анна металась вокруг младшей дочери, пытаясь ее успокоить, но у нее ничего путного не получалось. Отчаявшись, она пожаловалась подруге, жившей с ними по соседству, а та, в свою очередь, дала ей контакты психолога, хорошего по тем временам специалиста. Обратись Анна к нему сразу, возможно, судьба младшей дочери сложилась бы по-другому, но прошло уже несколько месяцев со смерти отца, и Мария, убитая горем, стала ощущать себя одинокой.

С максимализмом, присущим подросткам ее возраста, девочка рассудила, что если Света и мать не скорбят по отцу так же, как она, значит, они его никогда не любили. Это обозлило девочку, она стала обвинять мать в смерти отца, начала грубить, вести себя вызывающе, чтобы отомстить Анне за то, что, как казалось Марии, та никогда не любила своего мужа. Под раздачу попала и старшая сестра, продолжившая жить прежней жизнью. Когда Анна заговорила с младшей дочерью о посещении психолога, который поможет ей справиться с горем, Мария окончательно потеряла разум. Она кричала и брыкалась, что не даст засунуть себя в психушку, чтобы избавиться от себя. На все оправдания Анны, что специалист лишь поговорит с ней, девочка не реагировала, а когда мать и старшая сестра уснули, Мария взяла деньги из кошелька матери и сбежала из дома.

Она решила найти свою двоюродную тетку по линии отца, которая жила в Краснодаре. Вот насколько девочка хотела избавиться от общества матери. Мария полночи бродила по ночной Москве, заблудилась, продрогла, проголодалась, устала и впала в отчаяние.

Когда, проплутав еще больше часа, Маша, наконец, вышла к вокзалу, ее радости не было предела. Купив в круглосуточном буфете несколько пирожков и горячий чай, девочка успокоилась. Почему никто не обратил на хорошо одетую девочку внимание и не задался вопросом о том, где ее родители, не понятно.

Поезд до Краснодара отправлялся в семь утра, времени еще было достаточно, а после горячего чая Марию сморила усталость, и она пристроилась на скамейке в зале ожидания.

Когда Маша проснулась, она обнаружила, что все деньги, взятые у матери, исчезли: ее попросту обворовали. Девочка корила себя, что не купила билет на поезд сразу. Мария попробовала обратиться за помощью к людям, наивно полагая, что они не откажут ей и дадут нужную сумму, но все как один попытались привлечь внимание дежурных полицейских. Испугавшись, что те отведут ее домой к матери, девочка убежала с вокзала.

Мария долго плутала по незнакомым подворотням. Для ребенка, родившегося и выросшего в Москве, она отвратительно знала город, привыкнув перемещаться исключительно на автомобиле с отцом или матерью. Вконец уставшая, голодная, она зашла в первый попавшийся подъезд, поднялась на последний этаж и, устроившись на подоконнике, заснула.

Проснулась Маша от того, что ее кто-то тормошил за плечо.

— Девочка, с тобой все хорошо? — обеспокоенно спросила незнакомая женщина.

Мария хотела было кивнуть, но неожиданно для себя разрыдалась. Женщина, которую, как, оказалось, звали Степанида Ивановна, недолго думая, затащила девочку к себе в квартиру. Выдала ей огромную кружку с чаем, поставила на стол блюдо с творожным пирогом и внимательно наблюдала, как та жадно его ела, практически не жуя.

— Не торопись, а то подавишься, — не выдержав, строго сказала женщина Марии.

Та сбавила обороты.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась Степанида Ивановна.

— Маша, — тихо ответила девочка.

— Откуда ты и как здесь оказалась? — осторожно спросила женщина, чтобы не спугнуть ребенка.

— Я из Москвы. Мой папа умер, а мама решила сдать меня в сумасшедший дом, — заплакала Мария.

— Почему? — опешила Степанида Ивановна.

Женщина, более двадцати лет проработавшая врачом, могла с первого взгляда отличить адекватного человека от безумца. Сидящая перед ней девочка никак не походила на пациентов психиатрической клиники, поэтому женщина решила узнать правду.

— Она меня ненавидит, — всхлипнула девочка.

— Почему ты так решила? — нахмурилась Степанида Ивановна.

— Ее бесит, что я горюю по папе. Сама ни разу не заплакала после его смерти, а я, по ее мнению, ненормальная, раз не могу смириться с этим, — сказала Маша, давясь горькими слезами.

Женщина оценивающе взглянула на девочку. В том, что та говорит правду, она не сомневалась, но также она прекрасно знала, что детям свойственно преувеличивать реальность.

— Мама все равно будет тебя искать. Скажи свой адрес, и я отведу тебя домой. Обещаю поговорить с твоей мамой и объяснить ей, что ты не нуждаешься в лечении в психиатрической больнице.

— Нет, нет, нет! — у Марии началась истерика. — Я лучше буду жить на улице, чем с ней. Отпустите меня.

Степанида Ивановна с трудом успокоила Марию и, накапав ей приличную дозу успокоительного лекарства, уложила спать. Женщина решила аккуратно расспросить Машу о семье и самостоятельно узнать, насколько девочка права.

Мария прожила у нее больше недели. За это время Степанида Ивановна успела прикипеть к девочке. Она много рассказывала ей о своих родителях, о работе в больнице, где занимала должность заведующей отделением. Мария была в восторге от рассказов женщины и твердо заявила, что тоже хочет стать врачом и пойти работать непосредственно под руководство Степаниды Ивановны. Женщине невероятно понравилась Маша, а поскольку своих детей у нее не было, она стала обучать девочку медицинской мудрости.

Потихоньку Степанида Ивановна настолько наладила с Марией контакт, что смогла узнать то, что изначально планировала. Она съездила по адресу, который назвала ее подопечная, и, притворившись женщиной, желавшей купить в этом доме квартиру, расспросила сидящих у подъезда бабушек все про соседей, уделив особое внимание семье Марии. Там она и узнала, что мать девочки решила отвести ее к психологу. Анна надеялась, что тот поможет Маше справиться с ее эмоциональностью. Подумав, Степанида Ивановна приняла решение не говорить матери, что девочка у нее, а побеседовать сначала с самой Машей, чтобы не усугубить и так нестабильное состояние ребенка.

— Я не вернусь к ней, — твердо заявила девочка. — Можно, я останусь с вами? Мне здесь хорошо, — тихо призналась она.

— Ты не можешь сидеть взаперти вечно, тебе нужно учиться в школе, если ты хочешь поступить в медицинский институт, а если выйдешь из квартиры, то тебя найдет полиция, и тогда меня арестуют, — мягко объяснила Степанида Ивановна.

— Я не могу, — отчаянно замотала головой Маша. — Она отправит меня в психушку.

— Не отправит. Психолог и психиатр, как ты уже знаешь, совершенно разные профессии.

— Все равно не могу! — воскликнула Мария.

— Объясни почему, и мы вместе обязательно что-нибудь придумаем, — предложила ей женщина.

— Она не разрешит мне с вами видеться, — всхлипнула девочка.

Степанида Ивановна и сама не хотела разлучаться с Машей, настолько ей понравилась девочка, но и оставить ребенка у себя она тоже не могла. Поэтому пошла на отчаянный шаг.

— Не обязательно говорить ей, кто я. Ты можешь сказать, что ходишь к репетитору, — неожиданно даже для самой себя предложила женщина. — Скажи, что тебе требуется репетитор по русскому языку. Мы станем с тобой заниматься по выходным, и у меня будет возможность подготовить тебя к поступлению. Деньги можешь оставить себе.

— Вы сделаете это ради меня? — опешила Мария.

— Да.

— Но как я вернусь домой просто так? Что я скажу?

Женщина задумалась, и неожиданно ей пришло в голову то, что должно было порадовать Марию.

— Ты ведь говорила, что занимаешься в театральном кружке, — улыбнулась Степанида Ивановна.

— Да, — нахмурилась девочка. — Разве это важно?

— А что если нам разыграть спектакль? — подмигнула ей женщина.

— Какой спектакль? — загорелись глаза у Марии.

До знакомства со Степанидой Ивановной девочка хотела в будущем поступать в театральный вуз, но рассказы женщины о врачебных буднях настолько покорили ее сердце, что Маша поняла: ей прямая дорога в медицинский. Поэтому, когда Степанида Ивановна предложила ей поучаствовать в спектакле, в котором не было сценария, девочка оживилась и с восторгом принялась помогать составлять план действий, и он получился настолько простой, что она с легкостью сыграла главную роль.

Рано утром, пока еще не рассвело, они вышли на улицу, где женщина от души изгваздала одежду девочки грязью. Маша устроилась в переходе метро на картонной коробке и принялась ждать, когда Степанида Ивановна выполнит свою часть их плана. Она должна была сообщить о Маше дежурным полицейским. Буквально через час Мария уже находилась в отделении, куда спешила ее мать…

— А как же синяки на ее лице? — нахмурилась я, перебивая Смирнова.

— Это не имеет отношения к делу, — недовольно отмахнулся майор.

— Как это? — я аж подпрыгнула от возмущения.

Михаил закатил глаза.

— Накануне того дня Степанида Ивановна решила постирать тюль и шторы. Мария вызвалась ей помочь и полезла на стул, который стоял на столе, чтобы их повесить. Конструкция пошатнулась, и девочка, зацепив ногой мокрую ткань, неудачно упала. Хорошо хоть только синяками отделалась, — вздохнул Смирнов.

— Она что, их мокрыми вешала? — вытянулось лицо у Макса.

— Да, — кивнул майор.

— Зачем? — не понял мой друг.

— Я откуда знаю, — не выдержал Михаил.

— Для того, чтобы их не гладить. Если шторы повесить на место сразу после стирки, они под тяжестью сами выпрямятся, — пояснила я им то, что известно большинству женщин.

— М-да, — крякнул Макс.

— Со шторами разобрались? Я могу продолжать? — скривился Смирнов.

Мы синхронно кивнули, и он продолжил свой рассказ.

— Дальше вы и так знаете, что было: девочка вернулась домой. Пошла в школу. Со временем научилась контролировать свое поведение в угоду себе. К Степаниде Ивановне Маша приходила каждую неделю. Та с ней занималась, а девочка в благодарность помогала по хозяйству. Женщина стала ей ближе родной матери. С ней она делилась своими тайнами и успехами. Да и та отвечала взаимностью.

— Откуда ты знаешь? — вновь не сдержалась я.

— Слушай, не перебивай и узнаешь, — вспылил майор.

Я обиделась, но промолчала.

— Теперь слегка отклонимся от темы и вспомним про еще одного фигуранта нашего дела. Дмитрий Левин вырос в семье академиков. Те старались воспитывать своих детей строго, но правильно. Они хотели, чтобы и сын, и дочь выросли порядочными людьми, и избрали свой метод воздействия на них: поощрение за хорошие поступки и наказание за плохие. Любое действие детей придавалось оценке. Они любили и дочь, и сына.

Когда на свет появилась Ольга, Дмитрий стал ревновать родителей к ней. Он считал, что девочка перетягивает на себя их внимание, и со временем нашел решение, как это исправить. Однажды провалившись в холодную воду, мальчик получил все внимание родителей, которые в тот момент забыли даже о его маленькой сестренке, и он понял: так можно манипулировать отцом и матерью. С Дмитрием часто стали происходить случайности: то он потеряется, то порежется о стекло на прогулке. И все это принесло свои плоды: к десяти годам мальчик умело манипулировал не только родителями, но и учителями, одноклассниками, друзьями.

В школе Дмитрий собрал свою банду, которая выполняла все его поручения: проучить одноклассника, случайно толкнувшего его в столовой, отнять деньги у учеников младших классов и много чего еще. И, что самое интересное, парень всегда выходил сухим из воды. Сам Дмитрий руки не марал в таких вещах, а у его товарищей и мысли не возникало сдать своего вожака. Все, кто хоть раз пытался предать Диму, жестко изгонялись из компании. Вероятно, поэтому их банда не развалилась и после школы. Слухи о ней ходили далеко за пределами района, но ни на чем серьезном она не попадалась. То ли парни проворачивали все настолько филигранно, что их ни разу не заподозрили, то ли действительно не связывались ни с чем криминальным.

Дмитрий слыл умным, сильным, дерзким и невероятно везучим парнем. Внешне он тоже был довольно хорош собой и никогда не знал отбоя от представительниц прекрасного пола. Девушки вешались на него пачками, а он лишь снисходительно позволял любить себя.

Одной из числа воздыхательниц Дмитрия была Светлана. Девушка была на пять лет его моложе, и парню стало любопытно: насколько далеко она может зайти в своих чувствах к нему. Сам-то он считал себя уже взрослым студентом. Парню льстило слепое обожание Светланы, и он сам не успел понять, когда привык к этому. Слабохарактерная девушка умудрилась повернуть все так, что пара решила съехаться, что, впрочем, полностью устраивало Дмитрия: парень устал от постоянного контроля со стороны родителей. Перед Светой же он не считал нужным отчитываться.

Их банде время от времени подкидывали незаконные халтуры, и он, прикрывшись тем, что якобы устроился на работу, проворачивал с ребятами различные махинации. Но сколько веревочке не виться, а конец всегда найдется. Дмитрия и еще нескольких парней поймали на распространении наркотиков, и юноша получил срок. В тюрьме он окончательно разочаровался в собственной семье, которая поставила мнение общества выше сына. Но Дмитрий не стал рвать отношения с родителями, здраво полагая, что без их поддержки в виде передач на зону долго он за решеткой не протянет.

Светлане же он писал лживые слезливые письма, рассчитывая на любовь девушки. Недаром говорят: ласковое теля двух маток сосет. Дмитрий крутил Светой, как ему было удобно.

Правильно сыграв на чувствах девушки, он вновь стал жить с ней, когда закончился срок. Дмитрий знал, что, вернись он домой, отец не оставит эту ситуацию и будет ежедневно капать ему на мозг…

Смирнов прервал свой рассказ и отпил воды.

— Я думаю, мотивы Дмитрия вам понятны? — спросил он у нас.

— Ты хотел сказать «подлые мотивы»? — фыркнул Макс.

— Согласна с тобой, — кивнула я ему. — Светлана искренне любила его, а он делал все лишь в угоду себе.

— Но и на старуху бывает проруха, — хохотнул Михаил.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Макс.

— Слушайте дальше и поймете, — усмехнулся майор.

Светлана парила от счастья, что все плохое уже позади, и она вновь воссоединилась со своим возлюбленным. Вот только девушка не учла того, что ее сестра была против такого положения дел. Мария, не питавшая любви ни к матери, ни к старшей сестре, заявила, что не хочет, чтобы Дмитрий жил с ними, но никто не собирался прислушиваться к ее мнению.

За то время, что Дима провел за решеткой, Мария повзрослела. Это уже была не взбалмошная девочка, а красивая девушка с целеустремленным характером, которая научилась добиваться поставленных целей. Мария решила проучить старшую сестру, совсем не хотевшую считаться с ее мнением. Она надавила на самое больное: чувства Светланы к Дмитрию. Мария всячески привлекала внимание парня, стала часто спрашивать его советы по поводу одежды, которая не отличалась целомудрием. Могла оставить открытой дверь в ванную комнату, когда шла принимать душ. Ходила по дому в коротеньких шортах и облегающем топе, которые подчеркивали фигуру. Стоит заметить, что все эти манипуляции Мария предпринимала лишь тогда, когда дома не было матери и старшей сестры. Естественно, Дмитрий быстро обратил внимание на молоденькую девушку и заинтересовался ею. Каково же было его удивление, когда симпатичная Мария стала всячески его игнорировать. Такое поведение лишь раззадорило парня, и он поставил себе цель: покорить этот Эверест…

— А его не смущало то, что Мария — сестра Светланы? — возмутился Макс.

Смирнов усмехнулся.

— Дмитрий не испытывал никаких чувств к Свете, и, когда его выпустили из тюрьмы, он стал в какой-то момент тяготиться этими отношениями. Светлана, которая боялась, что Дима вновь может натворить глупостей, всячески за ним следила и часто устраивала так называемый допрос с пристрастием. Гордому парню надоело такое отношение, — пожал плечами майор.

— И что, — разозлилась я, — это повод опускаться до того, чтобы изменить своей девушке?

— Дмитрий неоднократно ходил налево, будучи в отношениях со Светой, — вздохнул Михаил.

— В своем гнезде даже птичка не гадит, — был солидарен со мной Макс.

— Дмитрий любил только себя. Ему было фиолетово на чувства других людей, — крякнул Смирнов. — Но он не учел того, что Мария такая же. Парень, не привыкший, что его игнорируют, попытался привлечь ее внимание. Удалось ему это далеко не сразу, и он сам не понял, как влюбился в девушку. Маша все правильно рассчитала. Зная натуру Дмитрия, она надавила на его самолюбие и добилась того, чего хотела. Парень признался ей в любви, и они оказались в одной постели. Девушка рассчитала все так, что их обязательно должны были застукать. Услышав в самый пикантный момент, что кто-то вошел в квартиру, девушка переспросила:

— Ты правда меня любишь?

— Да, — жарко ответил Дмитрий, не заподозривший подвоха.

— А я тебя нет, — ответила ему Мария.

Парень не успел отреагировать на такой выпад, дверь в спальню открылась, и на пороге появилась Анна…

— Дальше вы и так знаете, что было, — сказал Смирнов. — Дмитрий понял, что Мария его использовала, и попробовал оправдаться перед Светланой, которая вернулась домой чуть позже матери. Света не знала, как реагировать на такое, но, когда на пороге появились полицейские, она испугалась, что вновь потеряет Диму, и сразу же простила его.

— Подожди, — задумчиво перебила я. — Получается, что Дмитрий и Мария первый раз переспали?

— Верно, — кивнул Смирнов.

— Но ведь к тому моменту Анна уже подозревала их, потому что однажды слышала характерные звуки из комнаты, которую занимали Светлана и Дмитрий. Только вот Светы тогда не было дома, — напомнила я.

— Ерунда, — усмехнулся майор. — Простое стечение обстоятельств. Дмитрий думал, что он один дома, и включил порнофильм. Вот, что слышала тогда Анна.

— А как так получилось, что Мария и Дмитрий все же сошлись? — поинтересовалась я.

— Честно сказать? — хмыкнул майор и выдал: — Маша та еще штучка. Она настолько сильно ненавидела свою сестру, что решила окончательно влюбить в себя Дмитрия. Когда парня осудили второй раз, они стали переписываться. Мария писала ему любовные письма, а Дима отвечал ей взаимностью.

— Тогда почему он не расстался со Светой? — удивилась я.

— А зачем? Бросив ее, он лишился бы еще одного источника передач, — ухмыльнулся Михаил.

— Получается, он морочил голову и Свете, и Маше? — уточнил Макс.

— Это он так думал, — хохотнул Смирнов. — Светлане голову он изрядно заморочил, а вот Мария только делала вид, что влюбилась в Дмитрия. В общем, слушайте дальше. Как вы помните, после того инцидента с изменой Мария ушла из дома. Знаете, куда она подалась?

— Ты уверена, что хочешь встретиться с Арнольдом сегодня? — обеспокоенно уточнил Макс.

— Да. Пожалуй, после всего, что я сегодня узнала, мне будет легче пережить все его обещания относительно меня, — фыркнула я, открывая двери в здание, где работают Ксюша и Арнольд.

— Поверь мне, — решительно сказал Максим, — все, что он пообещал с тобой сделать, он не сделает.

— Почему? — не поняла я.

— Потому что я рядом, — развернул он меня лицом к себе, — и буду рядом всегда.

Я смущенно потупилась.

— Нас ждут, — напомнила я.

— Подождут, — усмехнулся Максим и поцеловал меня на глазах у охранника.

Он немного подождал и деликатно кашлянул, возвращая нас к действительности. Я покраснела и рванула по коридору в сторону студии Арнольда. Максим догнал меня у самых ее дверей и, смеясь, покачал головой. Чтобы не оправдываться, я открыла дверь и юркнула внутрь.

— Явилась, — раздался знакомый визг.

Кажется, я поспешила со своим решением встретиться с фотографом сегодня. Сделала шаг назад и уткнулась спиной в грудь Макса.

— Не дрейфь, — шепнул он мне на ухо.

— Все вон отсюда! — рявкнул Арнольд своим подчиненным.

Я было попыталась смыться со всеми, но мне не дали. Максим приобнял за плечи, а Арнольд вцепился мертвой хваткой в запястье.

— Руку сломаешь, — взвизгнула я.

Арнольд от неожиданности разжал пальцы и возмущенно уставился на меня.

— Ты в курсе, что сорвала мне съемку? — набычился он.

— Естественно, — фыркнула я. — Ты мне об этом уже сто раз сказал.

— Отработаешь, — многообещающе заявил Арнольд.

— Как? — насупилась я, действительно чувствуя свою вину за такую подставу. Из-за меня ему пришлось оправдываться перед начальством за сорванные сроки.

— С тебя съемка в двух проектах, — оскалился фотограф.

Надежда на спокойное окончание отпуска таяла с каждой минутой.

— Я буду с ней, — заявил Арнольду Макс.

— А ты мне зачем? — удивился фотограф.

— А я теперь кто-то вроде няньки для Саши, — хохотнул Максим.

— Чего? — вылупилась я на него. — Я не согласна.

— Молчи, — в унисон воскликнули мужчины и принялись решать мою судьбу.

Макс вкратце поведал Арнольду, что я умудрилась стать свидетелем того, как сбили женщину, и, возомнив себя мисс Марпл, захотела сама задержать преступников. Легенда хромала на обе ноги, но фотограф поверил, оттого обозлился еще больше на безголовую меня. В принципе, меня это устраивало, потому что правду я не собиралась рассказывать даже Ксюше. Арнольд пытался раньше выяснить, что к чему, но Максим заверил его, что, как только завершится следствие, сам ему обо всем расскажет. Вклиниться в их разговор было невозможно, поэтому я удобно устроилась в кресле в ожидании вердикта, который не заставил себя ждать. Мужчины посовещались и решили, что я отработаю четыре фотосессии под присмотром Макса, но он не будет вмешиваться в рабочий процесс Арнольда, а тот заверил, что церемониться со мной не станет.

— К концу смены будешь с трудом на ногах стоять, — многообещающе оскалился фотограф.

Я с надеждой посмотрела на Макса.

— Почему четыре? — возмутилась я. — Договаривались ведь на две.

— Чтобы времени на глупости не хватало, — согласно кивнул Макс. — А сколько у вас уже было совместных съемок? — неожиданно поинтересовался он у Арнольда.

— Тебе зачем? — хмуро уточнила я.

— Хотелось бы посмотреть на предыдущие, — улыбнулся он.

— Без проблем, — захлопал в ладоши Арнольд под аккомпанемент моего стона.

Я вспомнила, в каких образах мне довелось сниматься, и приуныла. Боюсь, что если Максим все это увидит, то ночные кошмары ему обеспечены.

— Может, не надо? — с надеждой спросила я.

— Почему? — искренне удивился Макс.

— Я там не очень получилась, — понуро скривилась я.

— Ты что несешь? — возмутился фотограф. — Тебя фотографировал сам я. Не очень ты получишься на свадебных фотографиях с Максимом, если решишь пригласить кого-нибудь другого, — обиделся он.

— Не переживай, — хлопнул его по плечу Макс. — Как только Саша созреет для семейной жизни, ты будешь единственный, чью кандидатуру мы будем рассматривать в качестве фотографа.

У меня дернулся глаз. Не дай вселенная его в качестве фотографа. От его неугомонности я устану, не доходя до ЗАГСа.

— А может, лучше в качестве гостя? — предложила я альтернативный вариант. — Салатики там всякие попробуешь, тортик оценишь, с гостями в конкурсах поучаствуешь.

— Э нет, — погрозил мне пальцем Арнольд. — Я не хочу потом смотреть на свою перекошенную физиономию в объективе какого-то недоучки.

Максим напряженно всматривался в мое лицо, не обращая внимания на нашу с Арнольдом перепалку.

— Так ты согласна? — с трудом выдавил он из себя.

— Ты о чем? — не поняла я вопрос.

— О ЗАГСе, — уточнил Макс, кусая губы.

До меня только сейчас дошло, что мы обсуждаем. Хочу ли я замуж? Любая женщина хочет. Но готова ли я к этому? Не знаю. К тому же у меня есть сын, мнение которого на этот счет я не знаю. Строить семью против воли уже достаточно взрослого ребенка? Такой брак будет обречен, если Тимка будет настроен против Макса. Боюсь, что в первую очередь я буду думать о благополучии своего ребенка, и это пошатнет наши отношения с Максимом. Для начала не мешало бы спросить, что на этот счет думает Тимофей, а потом уже и решать. Как мне кажется, он неплохо относится к Максу, да и бабушку его любит, но узнать его мнение для меня важно. Поэтому я поговорю с сыном, объясню ему, что моя любовь к нему не станет меньше, и только тогда буду готова ответить на вопрос Максима.

— Ты, кажется, хотел посмотреть фотографии? — слишком бодро воскликнула я, переводя тему.

Макс усмехнулся и пообещал:

— Мы к этому вопросу еще вернемся.

Арнольд молча наблюдал за нами, в кои-то веки не комментируя происходящее, за что я была ему благодарна. После моих слов он бодро защелкал мышкой и открыл в ноутбуке папку с нашими съемками.

На первом же кадре на меня глянула какая-то больная тетка эдак за пятьдесят, которая ни разу в жизни не видела душ и чистую одежду. В такой хламиде только по мусорным бакам шэриться. И зачем Арнольд нам ее показал?

— Ты, кажется, хотел показать мои фотографии, — посмотрела я на него.

— А я что, по-твоему, делаю? — Арнольд приподнял левую бровь.

Что, простите? Я всмотрелась в изображение. Кого-то оно мне напоминает. Темные волосы, которые явно не мыли несколько месяцев. Зеленые глаза, в которых поселилась вселенская тоска по нормальной жизни. Чуть поджатые губы, явно недовольные сложившейся ситуацией, и грязное, слегка одутловатое лицо, которому срочно требовалось хорошее мыло. Я силилась понять, на кого же она похожа, пока Макс не воскликнул восхищенно:

— Круто тебя загримировали.

— Кого? — не поняла я.

— Тебя, — ткнул он пальцем в экран ноутбука.

Меня? Эта тетка — я? У меня тоже темные волосы, но я всегда тщательно мою голову с хорошим шампунем, чтобы прическа не превратилась в воронье гнездо. У меня тоже зеленые глаза, но в них нет всемирного уныния. Я в принципе довольно позитивный человек, который старается найти в любой, даже самой плохой ситуации что-то положительное. И я не поджимаю губы так, словно меня жизнь обидела по всем фронтам. А лицо? Я каждый день пользуюсь пенкой для умывания и наношу, если не забываю, перед сном крем для лица.

Незнакомая тетка сидела за огромным столом, заваленным разнообразными блюдами, и то жадно запихивала в себя салат, то откусывала огромные куски от жирной курицы. От этого зрелища мне стало нехорошо.

— У тебя что, со зрением плохо? — от души возмутилась я. — Ты где здесь меня увидел?

Арнольд оглушительно заржал.

— Все-таки я самый гениальный фотограф. Где вы еще найдете такого мастера своего дела! Да меня надо в пяточки целовать, оду о любви мне петь перед каждой съемкой, — заливисто похвалил он сам себя.

Я недоуменно уставилась на Арнольда.

— У кого еще модель не узнает саму себя на фотографии, как не у меня? — закатил он глаза от восхищения самим собой.

— Так это что, я? — раскрыла я рот, смотря на мелькающие кадры.

Мама дорогая! Только сейчас до меня дошло, что это фотографии с той самой съемки, где мне пришлось через силу впихивать в себя тазик салата, а Арнольд заботливо кивал на стоящее неподалеку ведро, чтобы я ненароком не загадила ему студию. Я покосилась на Макса, который с восхищением любовался кадрами.

— Тебе нравится она? — ткнула я в экран на изображение.

— Так это ведь ты, — улыбнулся он.

— В таком виде это не я, а фантазия Арнольда, — надулась я.

— Ты в любом образе шикарна, — заявил Макс, а я попыталась понять: шутка, издевка или правда.

— О, ты ее еще в первом образе не видел, — зааплодировал Арнольд.

Я вспомнила нашу первую съемку, на которую меня притащила Ксюша. На меня натянули развратное кожаное платье, да его и платьем-то не назовешь. Оголенные плечи и спина, кое-как скрытая под материалом из кожи, миллион кожаных веревочек, которые делали вид, что прикрывали мое тело до середины бедра. Длиннющие шпильки и толстые цепи…

Пока я предавалась воспоминаниям, Арнольд вовсю показывал кадры с той фотосессии.

— Обалдеть! — восхищенно прокомментировал Максим, глядя на фотографию, где я лежала в куче бутафорских денег в кожаном недоразумении.

— А то, — горделиво вскинул голову Арнольд.

— А что ты тут делаешь? — ткнул он пальцем в изображение.

Я закатила глаза, вспоминая ту съемку, где больше всего на свете мне хотелось прибить Арнольда лопатой.

— Деньги гребу. Видишь, какая жадная, — съязвила я.

— А ты знал, что она плавает, как червяк? — вставил свои пять копеек Арнольд, переключая кадры. — Смотри.

Я заскрипела зубами. В этой одежде я была похожа на путану, которая прокладывает себе путь попой кверху непонятно к какой цели. Стыдливо прикрыв рукой глаза, я взмолилась:

— Может, уже хватит?

— Научи ее плавать, — попросил Арнольд Макса, не слыша мою просьбу.

— Придется, — согласно кивнул он. — А то боюсь, что если мы поедем отдыхать на море, то ее у меня попросту уведут.

Я разозлилась и с силой захлопнула крышку ноутбука.

— Ты чего? — возмутились мужчины в унисон.

— Насмотритесь еще, — вспыхнула я.

— Ну да, — довольно подмигнул Арнольд Максиму. — У нас еще четыре съемки впереди.

— Сговорились, — обреченно вздохнула я.

Судя по всему, не видать мне спокойного остатка отпуска, но во всем надо искать положительные стороны. Мне меньше придется бывать дома, где в мое отсутствие власть захватила Феодулия Марковна. Мать Макса долго возмущалась, что я бросила всех на произвол судьбы и удрала куда-то с Арнольдом. Максу она заявила, что уверена в моей ветрености, а мне пообещала заняться моим воспитанием, дабы я не обижала ее единственного сыночка. Пожалуй, в этой ситуации общество Арнольда мне будет приятнее. К тому же Максим будет рядом, и, чувствую, наши отношения примут новый поворот.

«Не умею я без приключений», — мысленно фыркнула я и рассмеялась.