Пронзительный визг ворвался в мой сон, и я, резко распахнув глаза, уставилась в белый потолок. Пожалуй, каждый человек на планете знает, каково это, просыпаться в шесть утра под вой будильника, когда накануне лег далеко за полночь. Но вот сколько людей просыпается от душераздирающего визга потенциальной свекрови? Надеюсь, что такое счастье выпало немногим. Нет ничего хуже, чем жить под одной крышей с матерью мужчины, который за тобой ухаживает.

С Максом мы познакомились при весьма странных обстоятельствах. Моя сестра Ксюша получила на работе приглашение на юбилей телеканала, где она работает, и мы вместе с нашими детьми Юлькой и Тимофеем поехали на праздник. В огромном доме собралось очень много гостей, и, несмотря на большую площадь помещения, мне довольно быстро стало душно. Решив прогуляться по поселку, где располагался особняк, я вышла к озеру. Там отдыхала группа людей, и только мне могло повезти настолько, чтобы наткнуться на одного из мужчин, который невесть что забыл в кустах. На нем не было ничего, кроме трусов, на которых спереди пестрели большие пушистые усы кислотного ярко-зеленого цвета. Любая адекватная женщина убежала бы, оглашая поселок испуганным криком, но только не я. Чувство самосохранения, как всегда, послало свою хозяйку в пешее путешествие по весьма экзотическим местам, и мне не оставалось ничего другого, как начать разговор с неизвестным мужчиной. Как вы уже могли догадаться, этим мужчиной оказался Максим, и мы часто со смехом вспоминаем наше необычное знакомство.

Недавно квартиру Макса затопили соседи сверху, и он, зашивающийся на работе, не придумал ничего другого, как притащить все свое семейство ко мне. Помимо его матери Феодулии Марковны, мне на голову свалилась и бабушка Перпетуя Арнольдовна, женщина, отличающаяся неуемной энергией, экстравагантным вкусом в одежде и своем внешнем виде. Ей ничего не стоит натянуть на себя кожаную мини-юбку и выкрасить волосы в ярко-розовый цвет. Но, несмотря на все странности, она обладает легким, жизнерадостным характером, в отличие от своей дочери. Феодулия Марковна ненавидит всех женщин, которые так или иначе интересуют ее сына, потому не удивительно, что и меня она возненавидела с первой нашей встречи. Я бы ни за какие коврижки не согласилась жить с ней в одном доме, но так уж сложились обстоятельства. Я не могла отказать Максу и поселила его вместе с родственницами у себя дома. Наверное, благодаря такому отношению его мамы ко мне, я слабо реагирую на все ухаживания Максима. Наши отношения развиваются со скоростью больной черепахи, у которой отказали конечности, однако Макс не теряет надежды добиться от меня взаимности. Пожалуй, только за это стоит сказать ему спасибо. Если бы он решил надавить на меня, то я быстро пошла бы на попятную. Но, несмотря на все, мне бы не хотелось лишаться такого замечательного друга. Я думаю, что наша дружба рано или поздно перерастет во что-то большее, но спешить не хочу. Мне уже доводилось сталкиваться с предательством, после которого у меня появился сын, я люблю его всем сердцем, поэтому меня можно понять.

Вздохнув, я нехотя посмотрела на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке, и с трудом подавила весь словарный запас нецензурной речи, готовый вырваться из моего рта.

— Вот за какие грехи мне это? — прошипела я себе под нос, опуская ноги с кровати в поисках любимых тапочек. — Полшестого утра, всего лишь полшестого утра. Какого лешего им не спится?

Я наконец нашла тапки и, накинув на плечи шелковый халат, поплелась в сторону назревающего скандала.

Феодулия Марковна выясняла отношения с сыном в моем домашнем кабинете, который временно стал спальней Макса. Если точнее, кабинет принадлежит не только мне, но и моей сестре Ксюше, с которой мы живем вместе. Она, как и я, в годы студенческой молодости обзавелась потомством, родив практически одновременно со мной дочь Юльку, девочку невероятно активную и упрямую, в отличие от моего Тимофея. С мужчиной отношения у нее не заладились так же, как и у меня, поэтому нет ничего удивительного, что мы решили жить и воспитывать детей вместе.

— Почему ты все решил, не посоветовавшись со мной? — услышала я крик Феодулии Марковны, стоило мне открыть двери кабинета.

Она так самозабвенно наслаждалась скандалом, который закатила сыну, что даже не заметила меня. Макс стоял ко мне вполоборота и тоже не обратил внимания, как открылась дверь.

— Мама, я хотел сделать тебе сюрприз, — устало произнес он и потер лицо руками. — Ты жалуешься, что тебе сложно жить в доме, где постоянно носятся двое детей.

— И поэтому ты решил избавиться от меня? — рявкнула женщина.

— Да не избавляюсь я от тебя, — всплеснул руками Макс и закатил глаза. — Я просто хотел, чтобы ты отдохнула. Думал, обрадуешься.

— А может, ты хотел, чтобы твоя ненаглядная Александра отдохнула от моего общества? Я ведь вижу, с каким недовольным лицом она постоянно на меня смотрит, — взвилась Феодулия Марковна.

«Здрасте, приплыли, — мысленно возмутилась я. — Мало того, что мне приходится терпеть ее постоянные нападки в свой адрес, так я теперь еще и виновата в этом».

— Доброе утро, — сухо поздоровалась я, привлекая внимание. Не хотелось, чтобы Максим или его мать решили, что я подслушиваю.

— Кто бы сомневался! — сощурила глаза женщина и уперла руки в бока.

— Мы тебя разбудили? — обеспокоенно спросил Макс.

— Я удивляюсь, как вы весь дом не разбудили, — хмыкнула я.

— Прости, мы не специально, — расстроился он.

— Да, не специально, — рявкнула Феодулия Марковна. — Просто мой сын ради твоего спокойствия решил отправить меня куда подальше.

— А при чем тут я? — невозмутимо поинтересовалась я.

— Видимо, Максим считает, что я мешаю тебе своим присутствием, — скривилась женщина.

— Мама, не выдумывай, — попытался остудить ее пыл Макс.

— А что мне еще думать? — взорвалась она. — Я нахожу у себя в комнате конверт с путевкой в санаторий и должна решить, что ты делаешь это ради меня? Отправляешь мать в какую-то грязную больницу. Зачем?

— Это санаторий на берегу моря, — схватился за голову Максим.

— Что они со мной там будут делать? Лечить? От чего? Превратят в сумасшедшую? — не слыша его, продолжала верещать Феодулия Марковна.

Я чуть было не брякнула: с этим вы и сами прекрасно справляетесь.

— Мама, не придумывай того, чего нет, — устало возразил Макс. — В который раз повторяю: это санаторий, а не лечебница для душевнобольных. Никто не будет там тебя лечить. Ты будешь отдыхать, наслаждаться морем, пляжем и фруктами.

— Тогда почему ты взял путевку в санаторий, а не забронировал мне отель? — взвизгнула Феодулия Марковна.

— Потому что я знаю, ты быстро устаешь от жары, — не выдержав, рявкнул в ответ Максим. — А в санатории есть свой закрытый бассейн, массажисты, тренажерный зал и много чего еще.

— А моим мнением ты поинтересоваться не подумал? — покраснела она от злости. — Ты у меня спросил?

— Что?

— Хочу ли я куда-то ехать? Может, у меня есть свои дела, которые я не могу оставить? — заявила Феодулия Марковна.

— Мама, ты ведь не работаешь, о каких делах речь? Да любая другая женщина на твоем месте обрадовалась бы, что сын заботится о ее здоровье! — возразил Максим.

— Заботится? — расхохоталась женщина. — Ты просто хочешь от меня избавиться, — заявила она, выскакивая из помещения, оглушительно хлопнув напоследок дверью.

— Ты как? — сочувственно поинтересовалась я у Макса.

Он вяло отмахнулся.

— Это ведь мама. Она такая, какая есть, — тяжело вздохнул он.

— Она специально проснулась пораньше, чтобы устроить тебе выволочку? — хмыкнула я.

— Наоборот, — усмехнулся он в ответ, — не спала, чтобы дождаться, когда я вернусь с работы, и застать «тепленьким».

— Ты только приехал? — ахнула я.

— Да, — кивнул Макс.

— А что ты делал на работе всю ночь? — опешила я.

— Ревнуешь? — прищурился он.

— Чего? — обалдела я от такого предположения.

Максим закатил глаза.

— Ничего, — улыбнулся он и сразу же поник. — Проблемы на СТО.

У Макса и его лучшего друга детства Ивана совместный бизнес. Они владеют небольшой, но весьма востребованной станцией технического обслуживания и несколькими магазинами автозапчастей. Большими бизнесменами, ворочающими миллионами, их назвать нельзя, но работа приносит стабильный доход, который позволяет мужчинам без проблем содержать свои семьи. Ни Феодулия Марковна, ни Перпетуя Арнольдовна не работают, все их капризы, в разумных пределах, оплачивает Максим.

— Какие проблемы? — обеспокоенно спросила я.

— Сашка, я не спал больше суток. Давай вечером обсудим, — сложил он руки в молитвенном жесте.

— Вечером так вечером, — легко согласилась я, уже имея план по добыче информации.

Максим подозрительно прищурился, удивляясь моей покорности, но развивать тему не стал, видимо, действительно очень устал на работе.

Отправив Макса спать, я поднялась в свою комнату и нашла в телефонной книжке мобильника номер Стаса. Познакомилась я с этим замечательным парнишкой случайно, когда мне требовалось найти одного человека. Станислав оказался невероятно добрым и отзывчивым парнем. Он мечтал найти работу, связанную с ремонтом автомобилей, и я решила ему помочь, договорившись с Максом о стажировке. Ему Стас тоже понравился и как человек, и как ответственный работник. Поэтому спустя две недели Максим предложил ему должность автослесаря на своей СТО, на что Станислав с радостью согласился.

— Стасик, привет, — заорала я в трубку.

— Что случилось? — испугался парнишка, явно пытаясь проснуться.

— Ничего, — удивилась я.

— Когда человек в семь утра так громко орет, то это явно не предвещает ничего хорошего, — хмыкнул он.

— Ой, — стушевалась я, взглянув на часы. — Прости, я тебя разбудила?

— Ненамного раньше будильника, — засмеялся Стас. — И, пожалуй, твой голос будет приятнее его трели.

— Рада это слышать, — воскликнула я.

— Ой, только не кричи, — охнул Станислав.

— Прости, — почувствовала я раскаяние. Мало того, что разбудила Стаса, так еще и ору как оглашенная. Вероятно, от Феодулии Марковны заразилась.

— Все нормально, — хмыкнул он. — Рассказывай, зачем звонишь в такую рань.

— Стасик, — посерьезнела я, — у вас на станции какие-то проблемы?

— С чего ты взяла? — удивился он.

— Если бы все было в порядке, то Макс ночевал бы дома.

— Точно, я и забыл, что он у тебя сейчас живет, — вздохнул парень. — Саш, не обижайся, но если Максим Витальевич узнает, что я тебе все рассказал, то он меня уволит.

— Не уволит, — заверила я его. — А мне нужно знать, что у вас там происходит.

— Я думаю, ты и сама понимаешь, что рядовых сотрудников никто не посвящает в проблемы начальства, — вздохнул Стас.

— Но слухи-то в коллективе всегда ходят, если что-то не так, — возразила я.

— Вот именно, слухи, — хмыкнул парень.

— Рассказывай уже, — не выдержала я.

— Ладно. Ты ведь знаешь, что наша СТО находится на выезде из города? — уточнил он.

— Конечно, — не поняла я такого предисловия.

— Так вот, — продолжил Стас. — Примерно полгода назад один не сильно крупный бизнесмен решил построить свою станцию технического обслуживания. Но сделал это посреди трассы, между нашей СТО и деревней Барбатухи. Виктор Петрович Никулин, так зовут хозяина той станции, рассудил, что мы не составим ему конкуренцию.

— Почему? — удивилась я. — Настолько они далеко от вас?

— В том-то и дело, что нет. Между нашими станциями где-то километров тридцать будет, и еще столько же от них до Барбатух. В деревне есть крупное фермерское хозяйство и огромное поле для выращивания сельскохозяйственной продукции. Одних только тракторов у них штук под семьдесят, и они всегда обслуживаются у нас. Техника неновая, ломается часто, под них у нас свой бокс имеется, чтобы владельцы иномарок не решили, что наша станция специализируется только на спецтехнике. Максим Витальевич и Иван Георгиевич — умные люди, и правильно сделали, что организовали для них отдельное помещение.

— Поняла, — кивнула я. — Фермеры переметнулись на другую станцию, и у вас стало меньше работы.

— Нет, — хмыкнул Стас. — Нас они уже знают и доверяют. То, что мы находимся дальше, чем наши конкуренты, их не останавливает. Всегда столько ездили и продолжают. Виктор Петрович ошибся в своих предположениях.

— И в чем тогда проблема? — никак не могла уловить я суть.

— На станции начались какие-то непонятки, — вздохнул Станислав.

— Например?

— Несколько дней назад починили один из тракторов. Позвонили хозяину, мол, все готово, забирай. Он приезжает, а техника не заводится. Можно было бы списать на халатность того, кто ремонтировал агрегат, но Владик работает у Максима Витальевича не первый год, и никогда за ним не было замечено таких косяков, — уверенно сказал Стас.

— Может, случайность? Мало ли? — предположила я.

— Может. Как говорится, и на старуху бывает проруха. Вот только Влад клянется, что он все накануне проверил. И это уже второй такой случай, — горько вздохнул Станислав.

— У одного и того же сотрудника? — уточнила я.

— Нет. Первый раз такая проблема была у меня. Я тогда честно сказал, что, возможно, допустил ошибку. Все-таки опыта у меня еще мало, но в душе был уверен, что не мог так оплошать, — огорченно пробормотал парень.

— Макс ругался? — забеспокоилась я о судьбе своего протеже.

— Нет. Попросил в следующий раз быть внимательнее. А вот во второй раз уже забеспокоился, — поделился переживаниями Стас. — Они с Иваном Григорьевичем начали нас трясти: что видели, что странного заметили?

— А вы? — уточнила я, понимая, что ничего хорошего уже не услышу.

— Начали вспоминать, что еще странного было за последние недели, — вздохнул парень. — И началось…

— Что? — нервно воскликнула я.

— Оказывается, у нас пропал один дорогой инструмент, название тебе ни о чем не скажет, — выдал Станислав. — Потом обнаружилось, что в некоторых автомобилях «исчезало» топливо. Припомнили и другие случаи: закончилась нужная краска, которую только закупили. Резко начали неожиданно заканчиваться всякие расходники: грунтовка, шкурка для зачистки и прочая мелочевка.

— Почему же вы молчали? — возмутилась я.

— Конкретно я об этом не знал, а другие думали друг на друга, но никто не спешил сдавать товарищей начальству. Коллектив у нас сплоченный, дружный, и никто не хотел подставлять другого, — признался парень.

— И к какому выводу пришли Макс с Иваном? — угрюмо поинтересовалась я.

— Что в коллективе появился засланный казачок от конкурентов, — тихо сказал Стас.

— А кто у вас сейчас из новеньких работает? — спросила я.

— Только я, — услышала приглушенный голос приятеля. — Все остальные не меньше года работают у Максима Витальевича и Ивана Георгиевича.

— Только не говори, что они тебя подозревают, — воскликнула я.

— Вслух этого никто не говорит, но я чувствую, что отношение ко мне поменялось. Часто ловлю подозрительные взгляды коллег и их пристальное внимание к моей персоне, — с болью в голосе произнес Стас.

— Я поговорю с Максом, — выпалила я.

— Нет! — заартачился парень. — Максим Витальевич решит, что я чем-то недоволен, раз тебе жалуюсь. Я не хочу терять эту работу.

— Стас…

— Сашка, пожалуйста, — взмолился он, — не говори ему ничего.

— Ладно, — нахмурилась я. — Только пообещай, если вдруг случится такое, что он решит тебя уволить, ты мне сразу же сообщишь.

— Хорошо.

Разговор со Стасом поселил в моей душе тревогу. Что-то неладное происходит у Макса на станции. Я уверена на сто процентов, что ко всем происшествиям Станислав не имеет никакого отношения, но вот что думает Максим на этот счет? Впрочем, он обещал мне все рассказать, когда отдохнет. Стрелки часов показывали начало восьмого утра. Пожалуй, мне стоит еще немного поспать. Завтра утром рано вставать на работу, а я изначально планировала выспаться сегодня от души, чтобы встретить рабочую неделю во всеоружии. Детей готовилась развлекать Перпетуя Арнольдовна, и я могу спокойно отдыхать. К тому же за окном идет дождь, и стук капель как никогда располагает к хорошему сну. Вот удивительно: все лето стояла неимоверная жара, а за две недели до начала осени начались проливные дожди. За последние дни ни разу в обрамлении туч не показались лучи солнышка. Работать в такую унылую погоду совершенно не хочется, но что поделаешь. Мне еще повезло, в отличие от Ксюши, которая чуть ли не ночует на телевидении, работая там режиссером. Я по профессии переводчик, и в небольшой московской конторе никто не держит нас под конвоем. В понедельник на планерке мы получаем задания и сдаем их там же в пятницу. Все остальное время мы можем работать дома. Наверное, поэтому наш устоявшийся коллектив, несмотря на небольшую зарплату, не меняется. Каждый из нас может взять себе несколько учеников и подрабатывать репетитором. Нам с Ксюшей общих финансов хватает, поэтому я работаю дома, веду хозяйство и присматриваю за нашими десятилетними детьми. Правда, в последнее время я часто влипаю в какие-то непонятные истории, но это нисколько не мешает ни мне, ни детям. И, судя по всему, придется влипнуть в очередную, чтобы помочь Максу найти того, кто решил подгадить его бизнесу. К тому же я совершенно не хочу, чтобы все «палки» достались Станиславу, который недавно получил работу, о которой мечтал чуть ли не с пеленок. Я уверена, что Максим не уволит его не разобравшись, но и не оставит все просто так.

Макс проснулся только к ужину. Чтобы поднять ему настроение, я запекла курочку в духовке по самому простому и действенному рецепту. Берете килограмм соли, высыпаете в форму, укладываете сверху куренка и отправляете в разогретую до двухсот двадцати градусов духовку до золотистой корочки. Время зависит от размера тушки. Макс обожает такую птицу: она получается сочная, с хрустящей корочкой и просто тает во рту. К курице я подала овощной салат, и Максим остался доволен.

— А теперь рассказывай, — строго потребовала я.

— Что? — помрачнел он.

— Какие у тебя проблемы на работе? — прищурилась я.

Приятель вздохнул и завел рассказ. Впрочем, ничего нового я не услышала. Все то же самое мне утром поведал Стас.

— И на кого ты думаешь? — осторожно поинтересовалась я, чтобы не выдать свою заинтересованность.

— Даже не знаю, — устало потер он лицо. — Со всеми ребятами мы работаем уже не один год. Из новеньких только один.

— Стас? — огорченно уточнила я.

— Да. Беспокоишься о нем? — хмыкнул Максим.

И как только понял? Я помрачнела.

— Да. Уверена, что он здесь ни при чем, — выдала я.

— Никогда нельзя быть абсолютно уверенным в человеке, — возразил Макс.

— И что ты будешь делать?

— Наблюдать. Рано или поздно виновный проколется, — поднимаясь и задвигая за собой стул, вздохнул он.

— Ты куда? — нахмурилась я, следя за его действиями.

— На работу надо, — вздохнул Максим.

— Можно я с тобой? — подпрыгнула я.

— Зачем? — свел он брови к переносице.

И вот что тут ответить? Сама не знаю зачем, но надо.

— Саша, — строго начал Макс, — я тебя прошу, нет, умоляю, не лезь в это дело. Со своими проблемами я разберусь сам, а ты прекращай изображать гениального сыщика. Мне уже надоело страдать над твоей бесчувственной тушкой. Лучше готовь борщи, пеки пироги и занимайся детьми.

Мне, конечно, стоило обидеться на такой выпад. Но я прекрасно знала, что Макс говорит это не со зла, а лишь для того, чтобы я опять не влезла куда-нибудь. Поэтому, прищурившись, ответила с достоинством:

— Дети с Перпетуей Арнольдовной, и, поверь мне на слово, они ее не променяют на мою сомнительную компанию. Благодаря неуемной энергии твоей бабули с ней им намного веселее и интереснее. Например, сейчас они пытаются найти тайный лаз, которого здесь быть не может. Я же могу предложить им сыграть в настольную игру. Как думаешь, что они выберут? Борщ приготовлю на днях, мы еще не доели куриный суп с фрикадельками, а пирог на столе. Могу чай заварить, если хочешь.

— Саша, — попытался прервать мой спич Максим.

— Я так понимаю, ты совершенно по мне не соскучился? А я лишь хотела провести время вместе. В отличие от тебя, мне неважно, где это будет: дома, в кафе или придется ехать к тебе на работу, — обиженно заявила я, принципиально не глядя на приятеля.

И, кажется, план сработал. Макс внимательно посмотрел на меня, силясь понять, что я задумала. Но я состроила настолько обиженную гримасу, что он стушевался и принялся лебезить:

— Сашка, не обижайся, — приобнял меня Максим. — Конечно, я соскучился, но мне и в голову бы не пришло тянуть тебя на работу. Мне предстоит сделать ряд важных звонков, подписать документы, а что в это время будешь делать ты? Сидеть со скучающим видом в кресле, а потом говорить, что я совершенно не обращаю на тебя внимание?

— Даже не подумаю, — фыркнула я. — Поверь, найду чем себя занять.

— Если ты так хочешь, — сдался он.

— Да. Подожди пять минут, переоденусь, — крикнула я, вылетая из кухни.

Я действительно управилась за отведенное время. Облачилась в темные джинсы и светлую толстовку, причесала волосы. Наносить макияж не стала: не люблю краситься в повседневной жизни. Мой максимум — это подвести карандашом брови, махнуть кисточкой с тушью по ресницам и обмазать лицо тональным кремом.

Макс ждал меня в машине и очень удивился, когда я появилась.

— Ты сама мисс пунктуальность, — покачал он головой.

На станции было очень шумно. У ребят вовсю кипела работа. При виде Макса они прервались и дружно с нами поздоровались. Я неуловимо почувствовала, что они его не боятся, но уважают. Для меня это показатель, какой Максим руководитель. Если начальство с уважением относится к подчиненным, то и они платят ему той же монетой. Если начальство только и делает, что целыми днями орет, то никакой сотрудник не станет его уважать. Бояться, раздражаться, но не уважать. Я знала, что Макс — хороший человек, а искренне хороший человек хороший со всеми.

— Здравствуйте, Максим Витальевич, — хором прогудели мужчины. Почему-то я мысленно отметила, что коллектив у Макса состоит в основном из людей лет тридцати пяти — сорока, только Стас выделяется на их фоне своим по-детски непосредственным лицом. Раньше я не придавала этому значения. Со мной они тоже поздоровались, нисколько не удивившись моему присутствию. Несколько раз я уже появлялась здесь вместе с Максом, когда мы проводили время вместе, а ему нужно было заехать на работу по неотложному делу.

— Иван Георгиевич на месте? — спросил Максим.

— Приехал буквально перед вами, — отрапортовал один из рабочих.

— Хорошо, — кивнул Макс и повернулся ко мне. — Саш, мне надо пообщаться с Ваней. Это не займет много времени.

— Я найду чем заняться, — быстро перебила я, пока он не предложил пойти вместе с ним.

— Ладно, — нахмурился Максим и ушел в сторону своего кабинета.

— Привет, — подошла я к Стасу.

Парень приветливо улыбнулся. Он действительно был рад меня видеть.

— Вроде уже здоровались, — припомнил он ранний телефонный звонок.

— Как ты? — обеспокоенно поинтересовалась я и скосила глаза на его коллег.

— Нормально, — грустно вздохнул парень.

— Сегодня здесь спокойно? — задала я мучивший меня вопрос.

— Да, — и тоже покосился на коллег.

Мужчины поглядывали на нас с каким-то, как мне показалось, неодобрением. Может, их напрягает, что я отвлекаю Станислава от работы.

— Ладно, не буду тебе мешать, — шепнула я, решив в ожидании Макса прогуляться по цеху.

Стас расстроенно кивнул и приступил к работе, а я принялась не спеша прогуливаться по помещению. Всюду бурлила работа. Одни мужчины что-то приваривали сварочным аппаратом, другие стучали, зачищали и собирались красить иномарку. Не думала, что у Макса с его приятелем сейчас такой большой объем заказов. Сам цех тоже потрясал: огромное помещение, где располагалось три больших бокса, один из них, как и говорил Станислав, отвели под сельхозтехнику. Сейчас там находился один грузовик и два трактора, вокруг которых сновали два работника. Меня они не заметили, и я невольно услышала часть их разговора.

— Коль, этот готов, — крикнул один из мужчин своему коллеге, протирая замшевой тряпочкой зеркало бокового вида у трактора.

— Я тоже уже заканчиваю, — донеслось в ответ.

— Леня с грузовиком разобрался?

— Серый, че ты у меня спрашиваешь? Мне своей работы хватает, — возмутился Коля.

— Ладно, — потер руки мужчина, которого, как я поняла, зовут Сергей, — сейчас проверим.

Он полез внутрь грузовика и попытался его завести. Мотор несколько раз фыркнул и замолчал.

— Твою же… — раздался возмущенный возглас Сергея.

— Что там у тебя? — подошел Николай, вытирая руки об замасленную тряпку.

— Топлива нет, — возмутился Сергей.

— Как? Опять? — озверел Коля. — Сколько можно?

— Надо доложить начальству, — нахмурился его коллега. — Как думаешь, чьих рук это дело?

— Тут думать нечего. Пока новенького не взяли, у нас все было в порядке, — фыркнул Николай.

— Ты его видел? Он же муху не обидит, — скептически скривился Сергей.

— В тихом омуте пираньи возятся, — возразил Коля. — А вообще мне до одного места, чьих рук это дело. Пускай Максим Витальевич и Иван Георгиевич разбираются, кто в коллективе крыса.

— А если это не Стас, а кто-то из своих? — нахмурился Сергей.

— Тем более, — всплеснул руками Николай. — Терпеть не могу предателей.

— Согласен, — вздохнул мужчина. — Пойду к начальству.

Сергей вышел из бокса и направился к коридору, где был обустроен кабинет Макса. Я тихонько, чтобы меня не заметил Коля, вышла из помещения. Вряд ли Максим обрадуется, если узнает, что я подслушала разговор рабочих. В мастерской кто-то из ребят занимался покраской кузова, и у меня резко закружилась голова от насыщенного запаха краски. Решив выйти на улицу, я наткнулась взглядом на камеру видеонаблюдения и нахмурилась. Интересно. Как получилось, что при наличии камер Макс до сих пор не узнал, кто из его работников занимается самоуправством? Обязательно задам этот вопрос, когда он освободится.

Я не успела выйти из цеха, как увидела две массивные фигуры взлохмаченного Макса и Ивана. Они оба пребывали в состоянии бешенства.

— С меня хватит этого цирка, — рявкнул Иван. — Я уверен, что кто-то из вас работает на Никулина, и когда узнаю, поверьте на слово, этот человек пожалеет, что на свет родился.

— Иван Георгиевич, зачем вы так? — огорченно спросил один из мужчин. — Вы ведь знаете, что мы за вас и в огонь и в воду…

— Несмотря на это, на станции происходит невесть что, — рыкнул Макс.

Сейчас он выглядел невероятно свирепым. Если бы я увидела такого мужчину на улице, то непременно свернула бы в ближайший переулок, чтобы не попасться ему на глаза. В свободное время Максим занимается в тренажерном зале, старается следить за своим здоровьем. Результат на лицо: стокилограммовый Макс при росте метр девяносто имеет массивную фигуру, состоящую из мышц. Прибавьте сюда коротко стриженные, практически под ноль, волосы и озверевший взгляд. Не знай я его добрый характер, рванула бы со всех ног.

— Максим Витальевич, но ведь не все в этом замешаны, — возмутился Николай.

— Поэтому даю предателю последний шанс признаться самому. Обещаю, что ничего, кроме увольнения, этому человеку не грозит, — сощурил Максим глаза. — В противном случае я обещаю докопаться до правды. Мне надоел творящийся здесь беспредел. Жду до утра, — бухнул и, схватив меня за руку, выволок на улицу.

— Сил моих больше нет, — вздохнул он мрачно.

— Макс, — погладила я его по плечу, — все будет хорошо. Я уверена, ты во всем разберешься.

— Непременно, — грозно пообещал он.

— Скажи, а те камеры, что установлены на станции, они что-нибудь зафиксировали? — задумчиво спросила я.

— Нет, — выдохнул он.

— Как так? — опешила я, не ожидая такого ответа. — Как такое возможно?

Максим устало потер лицо и открыл мне дверь автомобиля, жестом приглашая залезать внутрь. Я послушно устроилась на пассажирском кресле и подождала, пока он сядет за руль. Когда Макс завел машину, я не выдержала:

— Как так получилось? — повторила вопрос.

— Где-то около полутора месяца назад у нас было замыкание электропроводки, и большая часть камер вышла из строя. Мы заказали новые, однако спустя неделю опять каратнуло, и вся новая техника не выдержала. Мы проверили всю электропроводку и исправили ее. Новые камеры должны доставить и установить со дня на день, — угрюмо признался он.

— Получается, сейчас они все не работают? — уточнила я.

— Да.

— Тогда почему вы их не снимете?

— Ни один владелец не оставит свой автомобиль на станции, где нет наблюдения. Да, это наш косяк, но терять постоянных клиентов не хотим, — резко заявил Максим.

— А если с их машинами что-то случится? — нахмурилась я.

— Саша, не каркай, — психанул он.

Мне стало обидно. Я все понимаю, у него проблемы, которые необходимо срочно решать, но зачем так кричать?

— Прости, — тут же извинился он. — Я правда не хотел тебя обидеть. Просто все это уже поперек горла стоит. А насчет машин не переживай. Мы оставили на ночь дежурных, которые следят, чтобы ничего не случилось.

— Тогда я не понимаю, как все это возможно, — нахмурилась я. — Днем на станции прорва народа, ночью тоже есть смотрители, и все равно происходит не пойми что.

— Вот именно, — стукнул он ладонями по рулю.

— А те люди, что дежурят ночью, — осторожно начала я, — в них ты уверен?

— В них уверен Ваня. Они вместе служили в спецназе, — пояснил Макс.

— Ого, — присвистнула я, — мощно.

— Саш, давай закроем тему. Я безумно устал от всего происходящего, хочу хотя бы на один вечер переключиться на что-нибудь приятное. Давай где-нибудь поужинаем вместе, — предложил он.

Я не стала отказываться. Максим выбрал небольшой ресторанчик с итальянской кухней, и мы замечательно провели время за поеданием пасты с морепродуктами. Я рассказывала забавные случаи, которые происходили со мной и детьми. Мы много смеялись, и, кажется, мне удалось отвлечь его от проблем.

В самом замечательном расположении духа мы приехали домой, где нас уже поджидала Феодулия Марковна. Заметив ее воинственный настрой, я поняла, что все мои старания вернуть Максу хорошее настроение можно смело перечеркнуть.

— Когда мы переедем в свою квартиру? — насела она на него прямо с порога.

Максим даже не успел разуться.

— Когда закончится ремонт, — вяло отозвался он.

— Ты обещал, что решишь этот вопрос за месяц. Прошло уже больше. Почему медлишь? — сощурила глаза Феодулия Марковна.

— Так получается, — развел Максим руками, не желая посвящать мать в свои проблемы.

— Я поняла, — взвыла женщина. — Ты просто не хочешь отсюда уезжать. Хочешь, чтобы рядом была твоя ненаглядная Александра. А обо мне ты подумал?

— Мама, я только и делаю, что о тебе думаю, — вздохнул он. — А вот мои проблемы никого не волнуют.

«Ну, это он загнул, конечно, — мысленно фыркнула я. — Основная его проблема меня очень даже волнует. Самой стало интересно, что же такого происходит на СТО, что два руководителя не в состоянии разобраться. Так что, пожалуй, здесь он не прав».

— Я хочу домой, — рявкнула его мать.

— Как только закончится ремонт, мы сразу переедем, — спокойно осадил ее Макс.

— И когда это будет? В следующем столетии? — ощетинилась Феодулия Марковна.

— Мне сейчас необходимо найти плиточника, но из-за работы я банально не успеваю, — пояснил Максим.

— Давай я займусь этим вопросом, — хмыкнула его мать.

— Ты? — округлил он глаза.

— Тебя что-то смущает? — невинно захлопала ресницами Феодулия Марковна.

— Да, — не сдержавшись, взвыл Макс. — Меня смущает, что ты в этом ничего не понимаешь, а еще больше смущает, что через неделю тебе лететь в санаторий.

— Я не поеду в эту больницу, — взвизгнула женщина.

— Это не больница, — в тон ей ответил Максим. — А элитный санаторий на берегу моря.

— Да хоть отель пять звезд, — рявкнула она. — Я не собираюсь никуда лететь! И точка!

— Делай что хочешь, — зарычал ее сын и, аккуратно отодвинув мать в сторону, скрылся за дверями кабинета.

— Ты довольна? — повернулась Феодулия Марковна ко мне.

— Чем? — опешила я.

— Ты довела моего сына до нервного состояния, — зло уставилась она на меня.

Я настолько обалдела от услышанного, что впала в ступор, не зная, что и ответить. Зато у матери Макса проблем с речью не возникло. Она гордо вздернула подбородок и заявила мне:

— Можешь не переживать. В отличие от своего сына, я не поведусь на твои глазки и решу вопрос с ремонтом в ближайшее время. Завтра же найду работников, они завершат все в считанные дни. Тогда я заберу Максима, и мы уедем из твоего дома. И даже не надейся, что сможешь мне помешать, — зло выплюнула она последнюю фразу.

Мне стало обидно до слез. Что я такого сделала этой женщине, что она меня так ненавидит? Я ни разу не дала ей почувствовать себя гостьей в этом доме. И она, и Перпетуя Арнольдовна вольны делать, что душе угодно. Я ни разу не возмутилась, если они приглашали к нам своих друзей, а у матери Феодулии Марковны они более чем неординарные. Стоит только вспомнить компанию байкеров, которые не так давно оккупировали мою кухню, чтобы испечь с детьми кексы. Да такие примеры возникают не меньше раза в неделю, но я никогда не позволяла себе даже косо взглянуть в их сторону, всегда вежливо улыбалась. Почему эта женщина готова разорвать меня голыми руками в любой момент? Максим уже не мальчик, которому требуется ее опека, сам вправе решать, с кем ему проводить время. Неужели она настолько ревнует своего сына ко мне, что готова сжить со свету?

— Хватит языками чесать, — прошипела Перпетуя Арнольдовна, неожиданно появившаяся в дверях прихожей в черном полупрозрачном комплекте нижнего белья.

Я поперхнулась от неожиданности. Ей-богу, никогда бы не смогла предстать в подобном виде перед кем бы то ни было.

— Время видели? — продолжила она, не обращая внимания на мои округлившиеся глаза. — Если сейчас разбудите детей, сами будете их развлекать всю ночь. Быстро разбежались по спальням и прижались наглыми моськами к подушкам.

Феодулия Марковна мазнула по мне победным взглядом и молча прошествовала мимо. Я услышала ее неторопливые шаги на лестнице, ведущей на второй этаж, и только тогда смогла прийти в себя.

— Извините, Перпетуя Арнольдовна, — смутилась я, — мы больше не будем шуметь.

— Сашенька, — ласково потрепала она меня по щеке, — не обращай внимания на мою дочь. У нее вздорный характер, весь в отца, чтоб ему икалось. Ты умная девочка, поэтому промолчи лишний раз, и это ее заденет. Поверь, она только и ждет, когда ты сорвешься, чтобы показать Максиму, какая ты плохая. Выпей горячего чая и ложись спать, — улыбнулась она напоследок и прошествовала на второй этаж.

Да, пожалуй, этот вечер можно занести в Книгу рекордов Гиннеса. Ни разу не слышала, чтобы Перпетуя Арнольдовна раздавала советы о взаимоотношениях. Мне казалось, она из той породы женщин, которым глубоко плевать на то, что думают окружающие. Она привыкла жить по своим канонам и делает это всегда на волне безмятежности и толики авантюризма. И на тебе, решила дать совет и молча ретироваться, не дожидаясь моей реакции. Нонсенс.

Несмотря на позднее время, я все же решила последовать ее совету и, выпив ароматного чая с нотками апельсина, пошла спать. Завтра мне предстоит рано вставать на утреннюю планерку, не мешало хоть немного поспать, чтобы не нервировать начальство своим сонным видом. А все проблемы подождут до утра. Буду их решать на свежую голову.

Ресторан, который выбрал Максим, мне совершенно не понравился. Все вокруг сверкало позолотой и бронзой и вызывало желание закрыть глаза из-за излишнего блеска. Я в принципе не люблю такой дизайн, когда все вокруг блестит и сверкает. А здесь, помимо декорированных стен, еще и потолок сверкал избытком хрустальных люстр. В какой-то момент мне показалось, что я оказалась на выставке кривых зеркал. От вестибюля до главного зала я более двадцати раз поймала свое отражение в блеске бронзовых фигур и позолоченных ваз. Сомневаюсь, что Макс бывал здесь раньше, иначе бы не стал звать меня в столь вычурное место, зная мое пристрастие ко всему простому и комфортному. Здесь даже официанты были облачены в черную униформу с золотой окантовкой и фартуками в цвет нее.

Я осмотрелась и замерла: в ресторане, кроме меня и двух официантов, никого не было. Мне стало неуютно, и я уже собралась развернуться и подождать Максима на улице, как ко мне направился один из них. Молодой парень с пронзительно голубыми глазами быстро затараторил:

— Добрый день. Рады приветствовать вас в нашем ресторане. Меня зовут Алексей. У нас огромный выбор блюд, начиная от традиционной русской кухни и заканчивая средиземноморскими изысками. Предпочитаете столик у окна с замечательным видом на предосенний пейзаж или желаете устроиться вблизи камина, который уютно согревает в прохладную пору? Вам безумно повезло оказаться сегодня здесь, ведь обычно выбор столиков не столь велик и…

— Неудивительно, — не выдержала я, намекая на недавнее происшествие.

— И вы туда же? — всплеснул руками вмиг побелевший парнишка.

— Куда? — хмыкнула я.

— Вы же умная женщина, — заискивающе улыбнулся он, — неужели верите всем сплетням подряд?

— Всем не верю, но некоторые говорят сами за себя, — пожала я плечами.

— Да эта стайка недалеких представителей хомо сапиенс нам всех посетителей распугала, — не выдержал Алексей. — Директор, если узнает, что не можем их отвадить от нашего заведения, уволит. А как их прогнать? Не силу же применять, — чуть не плача, произнес он.

— Если у вас отравились люди, то заведение должно быть закрыто, — резонно заметила я.

— Никто здесь не травился, — еще пуще взвыл парень.

— Что же тогда стало с двумя здоровенными мужчинами? — спросила я, припомнив описание жертв одной из женщин.

— Плохо им стало. Пришли такие взвинченные, оба на эмоциях, о чем-то долго спорили, вот сердце и не выдержало. Сначала одному плохо стало. Второй к нему кинулся, помочь пытался, тут и его накрыло. Мы скорую вызвали, врачи сказали, что похоже на инфаркт. При чем тут наше заведение, если они за здоровьем не следят? Но нет, пока врачей ждали, эти клуши принялись орать, что у нас людей травят, вот народ и потянулся на выход. Но и этого им мало оказалось. Здесь всех разогнали, а теперь внутрь никого не пускают, пугают отравлением. Вы единственная, кто на их бредни не повелся, — угрюмо пояснил Алексей.

Если быть честной, то червячок сомнения в моей душе поселился, но не говорить же об этом расстроенному парню. Наверняка большая часть его заработка складывается из чаевых, которые сегодня ему уже не светят.

— Вообще-то, я должна встретиться здесь с мужчиной. Поэтому до его прихода не буду заказывать ничего, кроме кофе. Надеюсь, он у вас не отравленный, — подмигнула я парню, надеясь снять висящее в воздухе напряжение.

Вот только он мою шутку не оценил и, напрягшись еще больше, процедил:

— Какой столик выбираете?

— Тот, что у окна, — ответила я, стараясь не акцентировать внимание на его настроении.

Конечно, столик у камина мне понравился больше. Он находился в дальнем углу зала и манил ярким огнем, но я здраво рассудила, что на улице не настолько холодно, и в скором времени приятный жар станет невыносим. Долго находиться у огня в теплом помещении не очень приятно, к тому же я не представляю, сколько мне еще ждать Макса, судя по времени, он уже прилично опаздывает, что ему не свойственно.

Удобно утроившись за столиком у окна, я принялась ждать свой заказ, наблюдая за спешащими по своим делам людьми. Все-таки Москва — очень суетной город. Все вечно куда-то торопятся, не замечая ничего вокруг. Я же люблю более спокойный темп жизни, в котором успеваешь обращать внимание на всякие мелочи: пусть то будет красота переменчивой погоды или величие старинных зданий. Я по натуре человек, который наполняется окружающими жизненными мелочами, мне сложно представить, как можно не успевать замечать, что происходит вокруг.

Официант принес кофе, который, к моему удивлению, был настолько вкусным, что я практически за минуту осушила всю порцию, попросив повторить заказ. Учитывая, что, кроме меня, посетителей не было, справился он быстро, и я вновь получила в свое распоряжение дымящийся ароматный напиток. А Макса все не было. Интересно, что могло его так задержать? Может, он выяснил личность того, кто устраивал подлости на рабочем месте? И теперь вместе с Иваном разбирается с ним. Почему тогда не предупредил, что задержится? А если он вовсе забыл о нашей встрече? Нет, я, конечно, не хочу быть навязчивой, но, думаю, стоит позвонить ему и уточнить о наших планах.

Вот только набранный номер был недоступен. Металлический голос в трубке твердо заявил, что абонент вне зоны доступа. Интересненько. Недолго думая, я набрала номер Ивана, благо, он был у меня в записной книжке. Но все тот же тенор сообщил, что и этот абонент для меня недоступен.

Я нахмурилась и задумчиво уставилась в окно. То, что Максим вряд ли явится на встречу, было уже понятно, но что у него могло произойти, что пришлось даже отключить телефон? Насколько я помню, такое бывает крайне редко, чтобы он был недоступен. Обычно Макс ставит беззвучный режим и, когда освобождается, перезванивает. Или это только мне так повезло?

Отхлебнув слегка остывший кофе, я набрала номер Стаса. Если и он будет недоступен, то я не знаю, что и думать. Но мои опасения были напрасны. Спустя несколько гудков, послышался запыхавшийся голос приятеля:

— Привет.

— Стасик, привет. А ты случайно не в курсе, где Макс?

— Прости, не в курсе. У меня сегодня выходной, и мы с мамой подались на дачу. Лето заканчивается, пора уже убирать урожай, — сообщил мне Стас.

— Это дело хорошее, — хихикнула я в трубку.

— Но не в таком количестве, — вздохнул он. — Вот скажи, куда можно использовать приблизительно тридцать ведер яблок?

Я задумалась и честно ответила:

— Не знаю.

— Вот-вот. А что случилось? — помедлив, спросил парень.

— Договорились встретиться с Максимом, а он не явился на встречу, — пожаловалась я ему.

— Странно, обычно Максим Витальевич пунктуален. Может, опять что-то на станции стряслось, — заволновался Стас. — Ты ему звонила?

— Телефон выключен, — вздохнула я.

— Даже так? — удивился не меньше моего парень.

— Не похоже на него, — кивнула я, понимая, что он этого не увидит.

— Не переживай. Освободится и перезвонит, — заверил меня приятель.

— Да, но… — замялась я, — сегодня должны были установить новые камеры на СТО, может, они что-то зафиксировали. Ты мог бы позвонить кому-нибудь из коллег и узнать?

— Я же тебе рассказывал, что в последнее время у меня не ладятся отношения с коллективом. Они уверены, что, кроме меня, некому подгадить начальству, — тяжело вздохнул он. — Боюсь, мой интерес будет выглядеть слишком подозрительно.

— Точно, — согласно буркнула я.

— Ты не переживай, — повторил Стас. — Максим Витальевич тебе обязательно обо всем расскажет.

— Да, конечно, — понуро согласилась я.

Попрощавшись с приятелем, я подозвала официанта и попросила счет. Он подозрительно взглянул на меня, но, ничего не сказав, пошел выполнять требуемое. Допив кофе, я расплатилась и поехала домой. Ничего не остается, как засесть за работу и ждать новостей. Надеюсь, Максим посчитает нужным посвятить меня в детали. Все-таки интересно, кто оказался крысой в устоявшемся коллективе. То, что это был не Стас, я знала с самого начала, и теперь любопытство точило меня изнутри.

Дома я первым делом потребовала у Юльки показать все то, что они выбрали с Перпетуей Арнольдовной. Я не ожидала ничего хорошего, но к такому не была готова. Первая кофточка, которую примерила девочка, привела меня практически к нервному тику. Увидев то, что она назвала топом под пиджак, вызвало в моем теле нервную судорогу и почесуху. Я явственно представила лицо ее классного руководителя, когда она увидит на линейке десятилетнюю девочку в белом топе с накладками пуш-ап. В остальном топ был вполне обычный, если не акцентировать внимание на его длине. Сейчас многие в таких ходят, но насколько это подходит для школы?

— Перпетуя Арнольдовна, можно вас на минутку? — крикнула я так, чтобы она услышала.

Старушка находилась на втором этаже, а дефиле Юлька устроила в зале. Подниматься мне не хотелось, поэтому на помощь пришли голосовые связки.

— Чему я тебя учила? Сначала покорми тетку, а потом хвастайся покупками, — театрально прошептала она Юльке, входя в комнату.

— Если что, я все слышу, — нахмурившись, возмутилась я.

— Сашенька, — сказала она медовым голосом, — ты кушать хочешь? Я приготовила умопомрачительно полезный штрудель с брокколи и цветной капустой.

Я автоматически скривилась. Никогда не любила этот продукт, похожий на маленькие деревья. Нет, его можно приготовить так, что язык проглотишь от того, насколько это вкусно. Однажды мне довелось попробовать омлет, приготовленный в духовке с брокколи, сыром и специями. И я готова была кричать, чтобы мне дали добавку. Но чаще всего блюда с содержанием этого овоща мне категорически не нравятся. Вот и сейчас предложение Перпетуи Арнольдовны выглядело сомнительным, поэтому я довольно твердо ответила:

— Спасибо, не хочу.

— Зря, — фыркнула она. — Дети умяли по огромной порции и добавку попросили.

Я открыла рот от удивления. Да их в жизни не заставить съесть подобное, даже если пообещать взамен грузовик сладостей и видеоигр. Как только они слышат, что блюдо полезное, их лицо принимает форму кирпича. Вот скажите на милость, как этой женщине удаются такие трюки? У меня они бы даже нюхать такое блюдо не стали, не то что просить добавку.

— Петька очень вкусно готовит, — кивнула Юлька.

Вот опять! Сколько раз я говорила ей, что некрасиво называть человека в возрасте Петькой, но нет, Перпетуя Арнольдовна разрешила, значит, можно.

— Так, — решила я вернуться к истокам, — Перпетуя Арнольдовна, когда я просила помочь Юле выбрать наряд для линейки, не имела в виду это, — сделала акцент на последнем слове.

— А что не так? — искренне удивилась она.

— Вы считаете нормальным, когда десятилетняя девочка демонстрирует накладную грудь? — резонно спросила я.

— Зато отбоя от бойфрендов не будет, — фыркнула Перпетуя Арнольдовна. — Пока ее одноклассницы ходят плоские как доски для серфинга, Юльчик всех самых красивых кавалеров себе заберет.

— Этого мне еще не хватало, — возмутилась я. — Какие в десять лет мальчики? Ей об учебе нужно думать.

— Еще успеет она математику с физкультурой изучить, — отмахнулась старушка. — И будет изучать их с самым красивым парнишкой школы.

«Нет, ну как с ними можно разговаривать? У одной в голове ветер свищет и вторую туда подхватывает».

— В общем, так, — разозлилась я, — в школу носить это не позволю. Я не собираюсь краснеть на ковре у директора.

— Я могу сходить к нему, — стрельнула глазками Перпетуя Арнольдовна.

— Директор — женщина, — злорадно заявила я.

— Так не интересно, — поморщилась она.

— Ты меня поняла? — строго посмотрела я на Юльку.

Девочка демонстративно зашмыгала носом.

— Не поможет, — покачала я головой.

— Не расстраивайся, — тут же обняла ее Перпетуя Арнольдовна. — Покажи лучше этой мегере другие кофточки.

Я аж воздухом поперхнулась. Это я мегера? Обида затопила душу. Да, если быть откровенной, мы с Ксюшей и так многое позволяем нашим детям. Они спокойно могут оставаться с ночевкой у друзей, предварительно предупредив нас. Мы никогда не ругаем их, если они слегка опаздывают с прогулки, с учетом того, что им и так позволено гулять до девяти. В их возрасте это непозволительная роскошь, которая доступна не каждому ребенку. Большинство их приятелей в это время лежат в кровати и видят сладкие сны. Я не устраиваю истерику, если они играют в выходной весь день напролет в компьютерные стрелялки и ходилки. И уж тем более не перегружают себя домашними делами. Заправили кровати, убрали в своих комнатах — и то хорошо. Я крайне редко прошу их помочь с уборкой по дому. Нужно исправлять такое уступчивое отношение, если они все равно считают меня мегерой.

Видимо, все мои мысли красноречиво отразились на лице, потому что Юлька тут же дала задний ход:

— Сашка, ты хорошая, честное слово, — залебезила она. — Просто иногда не понимаешь, что сейчас другое время. Не такое, как было в твоем детстве.

Я не стала ей напоминать, что мое детство прошло в стенах детского дома. Куда нас с Ксюшей подбросили в младенчестве, и где мы провели детство. Только в восемнадцать лет мы узнали, как жить не в четырех стенах детского дома. Конечно, у нас были адекватные условия, ведь наш детдом считался экспериментальным и за счет многочисленных спонсоров не был похож на государственные заведения, где условия в разы хуже. Но каким бы ни был хорошим детский дом, он все равно остается им. Место, в котором тебя не обхаживают любящие мамы, готовые ради тебя на все, и круг твоего общения сводится к одним и тем же лицам: таким же детям, как и ты, учителям и воспитателям. У нас с Ксюшей не было и десятой части того, что есть у наших детей, и мне бы хотелось, чтобы они это понимали. Наверное, поэтому я слегка расстроилась и ответила более резко, чем хотела:

— Показывай, что вы еще купили. Мне нужно работать.

Благо, остальные две блузки были вполне приличными, и я, указав на одну из них, решительно сказала:

— На линейку пойдешь в этой.

Блузочка действительно была хорошая: белоснежного цвета с рукавами-фонариками и бантом у зауженной горловины.

— Хорошо, а топик можно оставить? — наигранно потупила глаза Юлька.

— Только не для школы, — все же сдалась я.

— Спасибо, — счастливо заверещала она и бросилась меня обнимать.

Когда Юлька оторвалась от меня, я бросила взгляд на Перпетую Арнольдовну, но она поняла меня без слов.

— Это мой подарок за хорошее поведение.

Спорить я не стала. Уже хорошо изучила эту женщину. Проще купить что-нибудь ей взамен или порадовать каким-нибудь необычным способом. Потом спрошу у детей, что может понравиться старушке. Все же вкусы у нее специфические. Вряд ли я смогу обойтись банальным тортиком. Хотя, если в его состав будет добавлена пыльца экзотической бабочки, то, возможно, Перпетуя Арнольдовна и придет в восторг.

Поэтому я коротко кивнула и достала планшет, когда они убежали на второй этаж, что-то весело обсуждая. Максим до сих пор не перезвонил, а телефон все так же сообщал, что абонент занят. Поэтому я решила погрузиться в работу, чтобы в голову не лезли ненужные мысли.

Работа неожиданно затянула: вместо привычных научных текстов мне для перевода достался роман с криминальным сюжетом. Я настолько увлеклась, что не заметила, как в доме установилась тишина, и невольно прикрыла глаза, когда уже было далеко за полночь.

Проснулась от того, что тело затекло из-за непривычной позы. Я как с вечера села на диван, забравшись на него с ногами, так и заснула в таком положении. Спина ныла и проклинала свою бестолковую хозяйку. А шея болела так, словно на ней всю ночь лежал неподъемный груз. Кое-как потянувшись, я сползла с дивана и, постанывая, проковыляла на кухню. Обалдевши, обвела взглядом помещение и заморгала. По кухне словно смерч прошелся. Гора немытой посуды в жирных подтеках, заляпанная тестом плита, недоеденный завтрак и бессчетное количество крошек и мусора на всех поверхностях. На обеденном столе белел лист бумаги. Текст записки привел в замешательство: «Сашка, не бесись. Приедем и все уберем. Опаздываем с Перпетуей Арнольдовной на болото». Что, простите? Что они там забыли? Совсем из ума выжили? Какое болото? А если они там погрязнут?

Меня охватила паника. Я схватила мобильник и набрала номер Перпетуи Арнольдовны. «Абонент вне зоны доступа», — оповестил сотовый. Трясущимися пальцами нашла номер Тимки, затем Юльки: «Абонент вне зоны доступа».

Заметавшись по грязной кухне, я вцепилась себе в волосы, силясь понять, кому еще позвонить. Когда моя нервная система достигла своего предела, ожил мобильный телефон: звонила Ксюша. Я срывающимся голосом просипела в трубку:

— Ксюша, дети, они…

— Да, они просили, чтобы я тебе позвонила и убедила не ругать их, — рассмеялась сестра.

— А ты чего такая веселая? — вскипела я. — Дети непонятно где, а ты радуешься.

— Что ты панику подняла? — фыркнула Ксюта. — Они ведь с Перпетуей Арнольдовной.

— Тем более, — рявкнула я. — Неужели ты это одобряешь?

— А почему нет? — удивилась она.

Я в замешательстве уставилась в окно. Может, я чего-то не понимаю? Как можно разрешить детям отправиться на болото и совершенно не переживать о том, что с ними может что-то случиться?

— Ксюша, ты понимаешь, что это опасно? — процедила я сквозь зубы, с трудом сдерживая злость.

— Чем? — опешила она.

— Например, тем, что они могут там погрязнуть и их затянет, — взвыла я.

— Отлично, — воскликнула Ксюта, чем еще больше вогнала меня в панику.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — на всякий случай осведомилась я.

— Да, а что? — не поняла она моего сарказма.

— Ты разрешила детям отправиться на болото, — членораздельно сказала я.

— Правильно. Пусть лучше там выплескивают свою неуемную энергию, чем разносят дом, — заявила сестрица.

«Да ни один дом не стоит здоровья и жизни детей», — пронеслось у меня в голове.

— К тому же это интересный вид спорта. Я бы в своем детстве все отдала, чтобы поваляться от души в луже, — рассмеялась Ксюша.

— Чего? — обалдела я от такого заявления. — Ты о чем?

— А ты? — уточнила она.

Я подошла к столу и еще раз вчиталась в содержимое записки.

— Дети оставили записку, что отправились на болото, — промямлила я, окончательно запутавшись.

На том конце провода раздался оглушительный взрыв смеха.

— Ксюша! — взвыла я.

— Ох, Сашка, правильно иногда говорит Юлька, что ты деревня, — заявила сестрица. — Дети вместе с Перпетуей Арнольдовной отправились на болотный футбол.

— Чего? — вытянулось мое лицо в недоумении.

— Это такой вид спорта, — снисходительно пояснила Ксюша.

— Я знаю, что футбол — это вид спорта, — буркнула я. — При чем тут болото?

— Вместо обычного зеленого поля игроки бегают по огромной луже грязи.

— Зачем? — округлила я глаза.

— Наверное, так веселее, — хохотнула Ксюта.

— Действительно, — вздохнула я.

На душе стало спокойнее. К счастью, все, что я успела себе вообразить, оказалось неправдой. Пусть уж лучше занимаются такой ерундой, как болотный футбол, чем действительно лезут в настоящее болото. Во всем нужно искать плюсы, пусть и такие странные.

— Я чего звоню, — прервала мой поток мыслей Ксюша. — Вчера вернулась поздно, ты уже спала, и я не стала тебя будить. В общем, у нас заболел один из режиссеров, и я вместо него еду в Питер.

— Когда? — сочувственно спросила я.

— Уже. Выехали час назад.

— Надолго? — уточнила у нее.

— Вернусь примерно через две недели. Как успеем отснять материал для нового проекта, — воодушевленно произнесла Ксюта.

Все-таки она фанатично обожает свою работу. Я еще не встречала человека, который настолько любит свое дело. Ксюша способна жить на съемочной площадке. Единственное, что ее останавливает, наличие дочери. Пусть она и нечасто бывает дома, но свободное время Ксюта полностью посвящает семье.

— Удачи, — пожелала я ей и отключилась.

С одной проблемой разобрались, теперь на повестке дня вторая. Макс так и не перезвонил, и я понятия не имею, ночевал ли он дома. Судя по образцовому порядку в кабинете, который временно служит ему спальней, он или не приходил домой, или тщательно все убрал, что совсем на него не похоже. Как истинный представитель мужского пола, он не обращает внимания на такую мелочь, как беспорядок и мастерски умеет его наводить. Сколько раз я упрекала его в горе нестиранного белья, которое кучкуется по всем углам комнаты, а количество грязных кружек после него скапливается с геометрической прогрессией. Иногда у меня возникает ощущение, что пока Макс не перетянет их все к себе в комнату, то даже не заметит их количество на один квадратный метр. Еще раз осмотрев комнату, я набрала номер Максима. Абонент временно не доступен. Да что ж это такое? Набрала номер Ивана. Абонент временно недоступен. Их там дикобразы съели? Третья попытка увенчалась успехом, только совсем не тем, который я ожидала.

— Привет, — откликнулся Стас.

— Макс на работе? — с места в карьер спросила я.

— Нет, — озадаченно ответил приятель.

— А Иван? — нахмурилась я.

— Нет.

— Где их носит? — возмутилась я.

— Их сегодня еще не было, — заявил Стас.

— А вчера? — уточнила я.

— Понятия не имею.

— Стасик, будь другом. Узнай у своих коллег, когда Максим последний раз был на работе, — встревоженно попросила я.

— Хорошо, — согласился он и отключился.

Потекли минуты ожидания. Убрав погром на кухне, я от нечего делать и чтобы хоть как-то занять трясущиеся руки, схватила пуходерку и поймала удачно попавшегося в руки Мауса. Кот явно не ожидал от меня такой подставы, но смиренно улегся на коленях и принялся стоически терпеть экзекуцию. Маус словно понял, что хозяйке требуется чем-то занять себя, чтобы переключиться, и вздохнул весьма по-человечески.

Стас перезвонил только спустя полчаса.

— Чего так долго? — возмутилась я.

— Вчера не наша смена была, — напомнил приятель. — Пришлось звонить ребятам, а ты знаешь, какие у нас сейчас натянутые отношения. Если бы я не слышал твой встревоженный голос, даже не стал бы им звонить.

Я вздохнула и поблагодарила его:

— Спасибо. Ты что-нибудь узнал?

— Да. Вчера Максим Витальевич и Иван Георгиевич уехали в ресторан. Что у них там за дела, никто не знает, да и они не считают нужным отчитываться. И с тех пор на работе не появлялись, — отчитался Станислав.

— Как? — ахнула я.

— Вот так. Ты не волнуйся, наверняка Максим Витальевич занят рабочими делами, и у него просто не хватает времени с тобой созвониться, — попытался успокоить меня приятель, только у него это не получилось.

«Какие могут быть дела, чтобы практически за сутки не было ни одной минуты отправить сообщение, что с тобой все в порядке? К тому же Макс не явился на нашу встречу, что совершенно не в его духе. Даже если опаздывает на пять минут, всегда звонит и предупреждает. Здесь явно что-то не так».

— А ты не в курсе, в какой ресторан они отправились? — задумчиво спросила я, покусывая губы.

— Название не знаю, но кто-то из ребят обмолвился, что у Максима Витальевича там еще одна встреча, — ответил Стас.

— Спасибо, — протянула я и нажала отбой.

И что, собственно, мы имеем? Максим и Ваня отправляются в ресторан, где у Макса была назначена еще одна встреча. С какой вероятностью подразумевался обед со мной? В принципе, пятьдесят на пятьдесят. Вполне вероятно, что у Максима могла быть еще одна рабочая встреча. Но тогда почему у него, а не совместно с Иваном? Почему-то я уверена, что речь шла о нашем с ним свидании. Но какой смысл отправляться в ресторан, чтобы потом опять ехать в другое заведение? Только если… Озарение накрыло с такой силой, что я невольно вцепилась в шерсть Мауса. Нет, этого не может быть. Мне бы тогда обязательно позвонили. Пусть даже не мне, но Феодулия Марковна была бы в курсе происходящего. Только если… У Макса на телефоне стоит пароль, это я знаю точно, а телефон второй день талдычит о недоступности абонента. Значит, его так просто не включить. Нет, этого не может быть. Но все сходится. Максим и Иван отправляются пообедать, а потом Макс должен был увидеться со мной, и удобнее это делать в одном ресторане, нежели передвигаться по московским пробкам. Тогда выходит, что два здоровых мужика, которые отравились в ресторане, и есть Макс и Ваня? Нет, не может этого быть. Максим обязательно бы сообщил, что попал в больницу. А что, если все настолько серьезно, что он не может позвонить? Что же делать? Так, Саша, сейчас тебе нужно успокоиться, ты обязательно придумаешь решение.

Глаза противно защипало, чтобы не расплакаться от собственного бессилия, я метнулась в ванную и ополоснула лицо. Вода была настолько ледяная, что я мигом пришла в себя и уставилась на собственное отражение в зеркале. Нет уж, мы и не из такого выбирались. План созрел моментально. Я побежала в свою комнату, по дороге чуть не свернув шею на лестнице, ведущей на второй этаж. Достала из шкафа первые попавшиеся вещи и вызвала такси. У меня нет времени ждать очередную электричку, нужно как можно скорее попасть в ресторан, где я вчера ждала Макса, и узнать, как выглядели те мужчины, которым стало плохо, и где они сейчас. Благо, такси не заставило себя долго ждать, и я быстро добралась до места.

Сегодня у входа никто не дежурил, и я спокойно проникла внутрь. Тратить время на выслушивание очередной песни о том, что в этом заведении травят людей, совершенно не хотелось. Ко мне тут же бросился официант, чтобы проводить к столику:

— Добрый день. Рады приветствовать вас в нашем заведении. Сегодня блюдо дня…

— Вы вчера работали? — в нетерпении перебила его я.

— Нет, — нахмурился парнишка. — Что-то случилось?

— Вчера в вашем ресторане отравились двое мужчин, — начала я.

— Журналистка? — недовольно скривился официант.

— Нет, — замотала я головой. — Мне нужно узнать, как они выглядели?

— Зачем?

— Возможно, один из них мой друг. Мы должны были вчера встретиться здесь, но он не пришел, а теперь не выходит на связь, — в горле опять застрял тугой комок.

— Может, совпадение? — неуверенно уточнил парень.

— Возможно, — согласно кивнула я. — Поэтому я и хочу узнать, как они выглядели.

— Вчера, к сожалению, не было никого из администрации. В ресторане были только повара и два официанта. Первые ничего не видели, вторые и могли бы что-то рассказать, да только… — замялся он.

— Что? — нервно воскликнула я.

— Один из них уехал на рыбалку. Я хотел сегодня с ними замениться, но он недоступен, — посетовал парень.

— Ну а второй? — уточнила я, не ожидая уже ничего хорошего.

— Не знаю, — развел он руками.

— Это как? — свела я брови.

— Васька у нас малость того, — покрутил официант пальцем у виска. — Считает, что современные технологии портят качество жизни. Поэтому не пользуется никакой техникой. До сих пор не понимаю, почему его не уволят. Он как заведет свою шарманку о вреде кофейной машины и прочей техники, мне хочется волком выть, а повара вообще на порог своего царства его не пускают. Однажды он начал высказывать нашему шеф-повару, что не этично пользоваться микроволновой печью, так тот его чуть сельдереем не убил, — рассмеялся парень.

«Похоже, это не тот официант, что обслуживал мой столик», — промелькнуло в голове.

— Это безумно интересно, но как мне его найти? — сложила я руки в молитвенном жесте.

— Могу только адрес подсказать. Пришлось как-то по рабочей необходимости заглянуть к нему в гости. Хорошо, что ненадолго, а то мне из его квартиры хотелось сбежать уже через минуту, — пожаловался официант.

Я не стала уточнять, что такого страшного там увидел парень, дабы не нарваться на очередную историю, и попросила:

— Скажите уже адрес.

Официант недовольно поморщился, но мне было все равно. Я стала обладателем нужной информации. От души поблагодарив его и попрощавшись, ринулась к метро. Я хорошо знала район, где живет незнакомый мне Васька, так как там располагалась фирма, где я работаю.

На мой звонок дверь открыл парень лет двадцати с невероятно насыщенной рыжей шевелюрой. Настолько огненного цвета сложно добиться даже профессиональному стилисту, а тут сама матушка-природа постаралась. Самое удивительное, что веснушек, которые так часто сопровождают такой цвет волос, у парня не было. Лишь бледная кожа отдавала какой-то болезненной синевой и оттеняла яркие голубые глаза. Странно, что я вчера не обратила на него внимание. Может, это не он?

— Здравствуйте. Вы Василий? — спросила я.

— Да. А вы кто? — лениво уточнил он.

— Меня зовут Саша, — вежливо кивнула я. — Я вчера должна была встретиться с мужчиной в ресторане, где вы работаете, но он не пришел на встречу. А потом я узнала, что в вашем заведении двух мужчин забрала скорая помощь.

— А от меня вы чего хотите? — искренне удивился Вася.

— Мне жизненно необходимо узнать, как они выглядели, — взмолилась я.

— Я так сразу и не вспомню, — зевнул он и почесал затылок.

— Я подожду, — храбро выпалила я.

Если парень и удивился, то виду не подал. Молча посторонился, пропуская меня в недра своей квартиры. Пожалуй, теперь я понимаю, почему коллега хотел сбежать отсюда как можно скорее. Если вы любитель минимализма в дизайне, то, поверьте на слово, не знаете, что такое настоящий минимализм. В прихожей у Василия одиноко ютилась у стены деревянная табуретка, а комната, мимо которой мы прошли, поражала полным отсутствием мебели. У окна лежал матрас, к слову сказать, чистый и белый. У стены стояли деревянные ящики с непонятными растениями, больше всего напоминающими листовой салат. Но больше всего меня поразила кухня. Вдоль стены разместился стол, сколоченный из поддонов, и заменял кухонный гарнитур. На нем виднелась горелка, такой мы пользовались на уроках химии, и несколько деревянных глубоких плошек. Единственное, что напоминало о благах цивилизации, это мойка и небольшой холодильник, который едва доставал мне до середины бедра. В полном шоке я села на деревянную табуретку, не дождавшись приглашения.

— Чай будете? — спросил Василий, совершенно не замечая моего состояния.

Первой мыслью было отказаться, но я не хотела выглядеть некультурной особой. К тому же следовало чем-то занять руки, пока Вася будет вспоминать то, что мне нужно, поэтому я с готовностью закивала, словно китайский болванчик.

— Сахара нет, — предупредил парень. — Сахар — это плохо.

Я не стала спорить, лишь удивленно вскинула брови.

— Все, что нам требуется для жизни, дает земля. Но не все, что она дает, есть хорошо. Не понимаю, зачем люди пытаются изменить природу. Меняя то, что нас окружает, мы меняем ход земных событий. Недаром природа наделила нас водой и огнем, а не водкой и курительными смесями. Люди сами себя убивают, пытаясь интерпретировать бытие, — менторским голосом отрапортовал Вася.

— Не все, что придумало человечество, есть плохо, — в тон ему возразила я.

— Вы тоже духовная личность? — удивился парень. — А по вам сразу и не скажешь.

Я аж воздухом поперхнулась от такого заявления. Не скажу, что я духовная личность, но выросла на классической литературе, и она привила азы моего мировоззрения. Но из уст Василия это звучало как оскорбление. Я невольно оценила собственный внешний вид: черные зауженные джинсы и теплая толстовка мятного цвета с белой надписью на английском языке. В такой одежде ходят чуть ли не через одного. Что не понравилось парню, мне не понятно. Сам-то он был одет в льняную светлую футболку и такие же шорты. Ничего, на мой взгляд, возвышенного, чтобы усомниться в культуре другого человека. Но я все-таки не выдержала и уточнила:

— А что не так с моим внешним видом?

— Сплошная синтетика, — скривился Василий.

— Вы тоже не в шкуре мамонта, — фыркнула я.

— На мне одежда из природных материалов, в отличие от той, что на вас. Поэтому вряд ли вы более подкованы, чем я, — надменно заявил он, вскинув подбородок.

«Больно надо», — чуть было не выпалила я, но вовремя прикусила язык. Не хватало еще вывести его из себя и не узнать нужную информацию.

— Пусть будет по-вашему, — покладисто согласилась я.

— Ваш чай, — тут же сменил он тон и поставил передо мной ту самую деревянную плошку.

Честное слово, если бы я знала, что он мне предложит, отказалась бы в самом начале. Но я не хотела произвести плохое впечатление. А все-таки стоило. Потому что непонятная жидкость слегка розового оттенка, в которой плавало несколько листочков, никак не походила на привычный чай.

— Какой это сорт? — опасливо уточнила я.

— Это напиток богов, — с придыханием прошептал парень. — Смесь дикой розы и сока алоэ.

У меня дернулся глаз. Пить подобную смесь можно только при условии, что уверен в пропорциях, иначе подобный напиток может вызвать сильнейшую аллергию. Я покосилась на парня, который застыл в ожидании моей оценки его талантов, и сделала вид, что пригубила напиток. К слову сказать, воду Василий подогревал на той самой горелке, что вызвало у меня пусть и не большой, но шок.

— Божественно, — воскликнула я, надеясь, что прозвучало это правдиво.

— Хоть один умный человек на мою голову. Согласитесь, то, что дает нам природа, в разы качественнее всех изобретений человечества, — закатил он глаза.

— Но вы не пренебрегаете и изобретениями, — заметила я.

— О чем вы? — недовольно поджал губы Василий.

Я усмехнулась и кивнула в сторону холодильника.

— Я им не пользуюсь, — сузил глаза парень.

— Где же вы храните еду? — удивилась я.

— Покупаю необходимые продукты, готовлю и сразу же употребляю в пищу. Только так еда сохраняет максимум полезных свойств. Но, по-моему, вы сюда пришли не за этим, — ухмыльнулся Василий.

Кто бы сомневался. Стоило только ткнуть его в собственную неидеальность, как парень перевел разговор. Но вместо так и лезущих из меня колкостей согласилась:

— Верно.

— Тогда пейте чай и не мешайте мне думать, — заявил Вася.

Прошло около двадцати минут, пока парень вновь заговорил. Все это время он слонялся по кухне, приложив указательные пальцы к вискам, и делал задумчивый вид. Пару раз выходил из кухни, что дало мне возможность вылить его «чай» в мойку. И лишь тогда сообщил:

— Вспомнил.

Я же себе не находила места. Пока Василий ломает передо мной комедию, возможно, Максу очень плохо, но я понимала, что стоит прервать этот театр одного актера, как мне укажут на дверь.

— Не томите, пожалуйста, — попросила я.

— Двое молодых мужчин лет тридцати пяти заказали борщ и бефстроганов с картофельным пюре. Когда они поели, мой коллега принес им черный кофе. Спустя несколько минут один из них закатил глаза и рухнул со стула. К нему тут же кинулся товарищ с воплями: «Ваня, что с тобой? Вызовите скорую». Стоило ему это сказать, он тут же рухнул рядом со своим приятелем. Интересно, что их так скосило? Оба немаленькие, видно, что ходят в спортзал, — задумчиво произнес парень.

Я чувствовала, как по спине скользят капли липкого пота, и пыталась отделаться от всепоглощающего чувства страха.

— Куда их увезли? — спросила онемевшими губами.

— В Склиф. Нечего есть что попало, и не будет проблем со здоровьем, — злорадно заявил Василий.

Я уставилась на него, как кобра смотрит на добычу. И, кажется, парень проникся, потому что резко заявил:

— Вам пора. Я и так потратил уйму своего времени на вас.

Я молча встала и пошла к выходу. В голове плясали тысячи вопросов, а злорадный тон Василия шумел в ушах как заевшая пластинка.

На улице, не раздумывая, поймала такси. Сев в машину, я уставилась невидящим взглядом в окно и очнулась, когда водитель повторил, что мы приехали. Я тут же расплатилась с ним и опрометью кинулась к входу в здание. В приемном отделении на удивление быстро получила информацию о том, что Иван Князев и Максим Орлов находятся в отделении кардиологии.

— Лишь бы ничего серьезного, — шептала я себе под нос, направляясь в кабинет заведующего отделением.

Глубоко вздохнула и, порывисто выдохнув, постучала в дверь.

— Кто там такой вежливый? — раздался смешок по ту сторону.

Я открыла дверь и смело вошла внутрь. Пусть только попробуют сказать, что информацию выдают только родственникам. Я ему тогда кабинет по кирпичикам разнесу.

— Добрый день, — воинственно начала я. — В какой палате лежат Максим Орлов и Иван Князев?

— А вы кто? — уточнил мужчина приятной внешности.

Аккуратно причесанные волосы, гладко выбритое лицо, добрые глаза и выглядывающий из-под халата воротник строгого костюма производили положительное впечатление. Вот только мне было не до этого.

— Жена, — рыкнула я.

— Чья именно? — улыбнулся он.

— Орлова, — буркнула я.

— Как к вам обращаться? — вздохнул мужчина.

— Александра.

— А меня Борис Федорович величать, — добродушно улыбнулся заведующий и указал на стул для посетителей. — Присядьте, пожалуйста.

Я нехотя устроилась на предложенном месте, готовая услышать стандартную фразу: всю информацию о состоянии больного мы выдаем только близким родственникам. Подтвердите свое родство. Но Борис Федорович несказанно меня удивил.

— То, что вы не женаты, понятно невооруженным взглядом, — заявил он.

— Почему? — растерялась я.

— Во-первых, — загнул он палец, — жена начала бы бить тревогу еще с вечера, когда муж не явился домой ночевать. А во-вторых, ни у вас, ни у моего пациента нет обручальных колец.

— Совсем не показатель, — скептически сморщилась я. — Муж и жена могут не носить кольца по определенным причинам, а тревогу я могла не начать бить, например, потому что была на работе.

— А в-третьих, — лукаво прищурился он, — жена не станет оправдываться, а устроит мне такой разнос, что придется спасаться бегством.

Может, он прав? Почему я вчера села работать, а не стала искать Макса, когда он не вышел на связь? Плохая из меня подруга, а тем более спутница жизни. Из глаз предательски закапали слезы. Терпеть не могу плакать, предпочитаю разбираться с проблемами решительно. Но сейчас меня затопило такое сильное чувство собственной никчемности, а также страх за жизнь Макса, что я не смогла сдержать предательские слезы.

Борис Федорович налил в стакан воду и протянул мне.

— Александра, успокойтесь, пожалуйста. Я не собираюсь вас выгонять, — правильно понял он мои опасения. — Вижу, что мой пациент вам не безразличен. К тому же, кроме вас, никто не обеспокоился его здоровьем. Поверьте, в его состоянии поддержка не будет лишней.

— Что с ним? — всхлипнула я.

— Вы, главное, не волнуйтесь, — предостерегающе сказал он, от чего мне стало еще хуже. — Максим Витальевич и Иван Георгиевич сейчас находятся в реанимации.

— Как? — побледнела я, чувствуя бешеный стук сердца.

— Все самое страшное уже позади, — успокаивающе произнес заведующий. — Их успели вовремя доставить к нам. Да, состояние тяжелое, но кризис миновал. Оба пациента находятся под наблюдением опытных врачей, а их состояние курирую я.

— Могу увидеть Макса? — встревоженно спросила я и залпом осушила остатки воды.

— Сегодня, к сожалению, нет. Оба пациента без сознания. Как только они придут в себя, их переведут в обычную палату, и тогда я разрешу их навестить, — пообещал Борис Федорович.

— Не надо в обычную палату, — быстро заявила я. — У вас есть платные одноместные палаты?

— Да, — удивленно вскинул он брови.

— Тогда я хочу оплатить две палаты, — уверенно заявила я.

Некогда распускать сопли, пора брать ситуацию под контроль. И пока Макс не может позаботиться о себе сам, это сделаю я. Когда сама неоднократно попадала в больницу, Максим делал все, чтобы я чувствовала себя максимально комфортно, настала моя очередь проявить заботу.

— Александра, я не буду вас разубеждать, но знайте, что отношение медперсонала к платным и бесплатным пациентам в моем отделении одинаковое, — хмуро сказал он и недовольно поджал губы.

Да, как же, знаем — плавали! В тех больницах, где мне довелось лежать, все абсолютно по-другому. В бесплатной палате медсестру не дождешься, а в платной они успевают даже надоесть.

— Одинаковое отношение или нет, но я хочу, чтобы Макс лежал в отдельной палате, — решительно сказала я и добавила: — И Иван тоже.

— Будь по-вашему, — согласился заведующий.

Я окончательно успокоилась и наконец задала самый важный вопрос:

— Так что с ними произошло?

— Вам коротко или подробнее? — усмехнулся он, заметив перемену моего состояния.

— Подробнее, но понятным языком, — потребовала я.

— Попробую, — вздохнул Борис Федорович. — Вы когда-нибудь слышали о препарате керматизим?

— Нет, — удивилась я.

— Может, Максим или Иван его принимают? — уточнил он.

— Макс точно нет, — уверенно ответила я, зная, что у друга нет проблем со здоровьем. — А насчет Вани не знаю. Этот вопрос лучше задать его жене.

— К сожалению, кроме вас, никто не обеспокоился состоянием моих пациентов, — вздохнул мужчина. — А их сотовые телефоны выключены и запаролены. Единственное, что позволило выяснить их данные, это наличие водительских удостоверений.

— К сожалению, у меня нет ее номера телефона, но я обязательно найду и сообщу о случившемся, — нахмурилась я.

Как получилось, что жена Вани, милейшая женщина Маша, не запаниковала, потеряв мужа практически на сутки? Странно!

Словно прочитав мои мысли, Борис Федорович сказал:

— Удивительно, что ее не заботит местонахождение супруга.

— Всякое может быть, — угрюмо возразила я.

Я тоже оставалась бы в неведении, не назначь мне Макс свидание в том злополучном заведении.

— Предположим, что ни Максим, ни Ваня не употребляют этот препарат, что тогда это значит? — спросила я, кинув взгляд на кувшин с водой.

Борис Федорович правильно расценил мой взгляд и, налив воду в стакан, протянул мне.

— Наше сердце — самый важный орган. Если оно перестает биться, это приводит сами понимаете к чему. Чтобы его запустить, нужен ряд профессиональных манипуляций. Чаще всего — применение дефибриллятора. Но есть люди, которым такое вмешательство скорее навредит, чем поможет. Для этого врачи скорой помощи проводят мониторинг сердца. Человеку, которому противопоказано такое вмешательство, пускают по вене специальные препараты и проводят запуск сердца вручную. Один из таких препаратов — керматизим. Помимо этого, керматизим выписывают людям с определенными проблемами, но его применяют в совершенно другой дозировке и виде. Нарушение инструкции может усугубить состояние человека и привести к остановке сердца, — вздохнул мужчина.

— А каким образом это связано с Максом и Ваней? — покрутила я в руках пустой стакан.

— Оба приняли внутрь такую дозу керматизима, что это привело к остановке сердца. И я не понимаю, как это могло произойти, — рыкнул Борис Федорович.

— То есть, — нахмурилась я. — Вы хотите сказать, что Максим и Ваня не отравились, а выпили этот препарат, из-за чего у них остановилось сердце?

— Да. И если бы врачи скорой помощи вовремя это не поняли и применили дефибриллятор, то мы бы сейчас беседовали совершенно в другом месте, — угрюмо заявил он.

— В каком? — опешила я.

— В морге, — рявкнул заведующий.

Я в ужасе прикрыла рот ладошкой.

— Каким нужно быть идиотом, чтобы принять опасный препарат в такой дозировке? — не выдержал мужчина.

В том, что Максим не принимал подобное лекарство, я была уверена на сто процентов. Сомневаюсь, что была бы не в курсе о его проблемах со здоровьем. А если он специально не говорил мне, чтобы не волновать? Нет, этого не может быть. У нас максимально доверительные отношения, скрывать подобное глупо. К тому же, если ему следовало принять лекарство, как оно оказалось в организме Ивана? Случайно капнул ему в воду? Бред ведь. А в то, что оба страдали одинаковым недугом, поверить еще сложнее. Как я поняла, этот препарат выписывают пациентам в крайнем случае, но все же решила уточнить.

— А как часто этот керна…

— Керматизим, — подсказал Борис Федорович.

— Да, — благодарно кивнула я. — Как часто керматизим выписывают больным?

— Крайне редко, — нахмурился мужчина.

После его слов я еще больше уверовала в то, что не могли Макс и Ваня принимать один и тот же препарат. Такие случаи — один на миллион. Возможно, Иван страдает сердечным недугом, тогда это его лекарство, но как оно попало к Максиму? Прежде, чем строить догадки, мне следует пообщаться с женой Вани. Возможно, тогда пазл в моей голове сложится. Борис Федорович уверен, что его пациенты самостоятельно приняли этот препарат, и не видит в этом ничего преступного, но я не была так уверена в его умозаключениях. Вот только как мне найти Машу? Я никогда не была в гостях у Ивана, понятия не имею, где он живет. Что же делать?

— Александра, — окликнул меня Борис Федорович, — оставьте свои контакты. Как только Максим или Иван придут в себя, я дам вам знать. Сейчас же не могу пустить вас к ним.

Я согласно кивнула и черкнула на протянутом листе бумаги свой номер телефона. Вежливо попрощавшись, я вышла во двор больницы и, присев на ближайшую лавочку, задумалась. Как мне узнать адрес Вани, чтобы пообщаться с его женой? Может, кто-то из ребят на станции знает, где живет их начальник?

Недолго думая, я набрала номер Стаса.

— Привет, — откликнулся приятель после третьего гудка.

— Привет. Ты случайно не знаешь, где живет Иван Георгиевич? — поспешно спросила я.

— Нет, а тебе зачем? — удивился Станислав.

— В гости хочу заехать, — буркнула я.

Посвящать парня в подробности не хотелось, но я понимала, что рано или поздно ребята на СТО заметят отсутствие обоих начальников. Что бы в этом случае сделал Макс?

— Стасик, а кого Максим и Ваня оставляют за главного, когда уезжают по рабочим вопросам на пару дней? — задумчиво спросила я.

— Влада, — ответил парень. — Он у них с самого основания работает и знает всю специфику.

— Прекрасно, — протянула я. — А где его найти?

— Так на работе, — удивился Стас. — Сегодня его смена.

— Отлично, — хлопнула я в ладоши и, попрощавшись, отключилась.

Влада я знала в лицо, как и большинство сотрудников Макса. Мы неоднократно заезжали на станцию, когда проводили время вместе. Поэтому тучного мужчину слегка за сорок с редкими темными волосами на голове и карими глазами я узнала сразу. Он пристально всматривался под капот красной иномарки и что-то объяснял своему коллеге, активно жестикулируя.

— Влад, — окликнула его я и поздоровалась с остальными кивком головы.

— Добрый день, — вежливо отозвался мужчина.

— Можно тебя на несколько слов? — спросила я, указывая в сторону кабинета Макса.

— Конечно, — слегка удивленно ответил он, вытирая руки тряпкой.

Кабинет, конечно, был заперт, но, где хранились запасные ключи, Влад был в курсе. Покосившись, чтобы никто из коллег не увидел, что он делает, мужчина достал из недр электрического щитка связку ключей.

— Не самое лучшее место, — хмыкнула я, наблюдая за действиями Влада.

— Хозяин — барин, — ответил мужчина и открыл кабинет.

Я прошла внутрь, включила свет и устроилась в кресле Максима.

— Влад, я по делу, — вздохнула я и принялась выкладывать придуманную историю. — Максим Витальевич и Иван Георгиевич уехали на закупку каких-то автозапчастей, но с ними произошла неприятная история. Их обокрали, они лишились мобильных телефонов. Макс нашел способ связаться со мной и попросил об услуге. Они с Иваном задерживаются, поэтому ты временно остаешься за главного на станции. Со связью они пока что проблему не решили, поэтому все, что требуется, передавай через меня.

Внутреннее чутье подсказывало, что не стоит говорить сотрудникам об истинном положении дел. Я на девяносто девять процентов уверена, что Максим и Иван не принимали тот опасный препарат, но, чтобы убедиться в этом, мне следовало переговорить с Машей. Если я права, тогда получается, что кто-то нарочно хотел вывести из строя, а то и убить, Макса и его соучредителя. И где гарантии, что в этом не замешан кто-то из сотрудников? На станции уже не первый день творится какая-то неразбериха, пусть тот, кто задумал зло, будет уверен, что у него ничего не получилось. Если же я раскрою Владу правду, то, вероятнее всего, вскоре информация дойдет до преступника. Врать я не люблю, но ситуация обязывает.

— Я вас понял, — коротко кивнул Влад. — Что сейчас от меня требуется?

— Ты ведь знаешь, как организовать работу в отсутствие начальства? — уточнила я.

— Конечно, — нахмурился мужчина.

— А за магазинами в их отсутствие кто приглядывает? — вспомнила я про торговые точки.

— Там есть заведующие. Максим Витальевич и Иван Георгиевич только документы проверяют и время от времени наведываются, — не увидел ничего подозрительного в моем вопросе Влад.

— Тогда никаких указаний не будет, — улыбнулась я ему, чтобы снять напряжение. — Если возникнут какие-то проблемы, обязательно звони. У тебя есть мой номер телефона?

— Да, конечно. Максим Витальевич дал на тот случай, если будет недоступен, — пояснил Влад.

— А номер Марии, жены Ивана, у тебя есть?

— Да, так же как и ваш, — ответил мужчина, слегка нахмурив брови.

— Ой, прекрасно, — воскликнула я слишком уж радостно. — Представляешь, на днях влезла в настройки телефона и случайно удалила все контакты. Совершенно не умею пользоваться этими гаджетами, — глупо заморгала я, усиленно играя роль глупой женщины. — А самое обидное, что обещала Машеньке заехать к ней, когда буду свободна. Сегодня как раз такой день. Мне абсолютно нечем заняться, неплохо было бы выполнить обещание и поболтать. Поделишься номером?

— Без проблем, — странно покосился он в мою сторону, но нужный номер продиктовал.

Я аккуратно внесла его в телефонную книжку и от души поблагодарила Влада:

— Спасибо тебе, дорогой. Что бы мы без тебя делали.

Кажется, мужчину начало напрягать мое странное поведение, поэтому он, чуть запнувшись, уточнил:

— Я могу идти?

— Еще минутку, — обворожительно улыбнулась я. — Новые камеры уже установили?

— Да, — кивнул Влад, посмотрев в сторону двери.

— Максим Витальевич узнал, кто был вредителем на СТО? — спросила я, затаив дыхание.

— К сожалению, нет, — развел руками мужчина. — Камеры установили вчера утром, но за это время никаких происшествий на станции не было.

— А кто их просматривает? — нахмурилась я.

— Так сами Максим Витальевич и Иван Георгиевич, — недоуменно ответил Влад.

— Когда только успевают, — недовольно буркнула я.

— Так они все время и не требуются, — снисходительно пояснил мужчина. — Начальство смотрит запись, когда это необходимо.

— Например? — уточнила я.

— Допустим, кто-то из клиентов обвиняет работников в краже личных вещей, тогда с помощью записи Максим Витальевич или Иван Георгиевич ставят зарвавшегося мужика на место. Начальство в нас уверено, знает, что мы не пойдем на преступление, — яро стукнул себя в грудь Влад.

— Я с ними полностью солидарна, — мурлыкнула я. — Влад, если что-то произойдет на станции, то пока что ты отвечаешь за это. Хорошо?

— Естественно, — кивнул мужчина.

— Держи меня в курсе, чтобы я могла доложить о происшествии Максу.

— Конечно. Это все? — нетерпеливо спросил он.

Я кивнула, и мужчина сразу же покинул кабинет. Набрав номер Маши, я услышала фразу, которая за последние дни начала меня бесить: абонент временно недоступен. Да что ж это такое? Я стукнула ладонью по столу и тут же замерла. А если с женой Ивана тоже что-то случилось, поэтому она не ищет мужа, а телефон недоступен? Запаниковав, я вылетела из кабинета и крикнула:

— Влад! Скажи адрес Ивана Георгиевича, — нервно попросила я.

Опешивший от моего поведения мужчина на автомате выдал нужную информацию.

— На связи, — крикнула я, чуть ли не бегом направляясь к выходу. — Кабинет запри, — бросила напоследок и вылетела на улицу.

Дорога не заняла много времени, как ни странно, московские улицы были пустые, и мы с таксистом не попали ни в одну пробку. Вот честное слово, скоро разорюсь на них. Может, правильно говорят Максим и Ксюша, что мне давно пора получить водительские права и не мучиться? Только есть одна проблема: я до ужаса боюсь московского движения. Даже когда еду с Максом в машине, всегда внимательно слежу за дорогой, чтобы вовремя предупредить об опасности. Максима это раздражает, все-таки у него большой опыт вождения, но я все равно ничего не могу с собой поделать, вереща в случае чего ему под руку. Если я сяду за руль, то парализую все московское движение в первый же день. Запаникую в нестандартной ситуации и просто не смогу сдвинуться с места от страха.

Забарабанив в нужную дверь со всей дури, я услышала испуганный возглас:

— Кто там?

— Маша, это ты? — взволнованно взвизгнула я.

— Да, — неуверенно ответила она.

— Открывай скорее, — еще громче завопила я, радуясь, что с женщиной все в порядке.

— Кто это? — напряженно повторила она вопрос, не спеша открывать.

— Саша, подруга Макса, — нетерпеливо крикнула в ответ.

Дверь открылась, и я увидела живую и невредимую жену Ивана. Блондинка тридцати пяти лет с милым лицом и добрыми глазами испуганно воскликнула:

— Как же ты меня напугала! Зачем так тарабанить? Я чуть не поседела от страха, — упрекнула она меня.

Я бесцеремонно ввалилась в квартиру. Когда я волнуюсь или чего-нибудь боюсь, мой мозг отказывается сотрудничать с языком, поэтому брякнула:

— Не бойся, на твоей голове это было бы не заметно.

Как ни странно, Маша совершенно не обиделась на мой выпад и мелодично рассмеялась.

— Проходи. Кофе будешь? — как родной предложила она, хотя мы никогда близко не общались.

— Да, — неуверенно ответила я, только сейчас сообразив, что не знаю, как рассказать о случившемся. Судя по настроению, она не в курсе, что произошло с ее мужем.

— Посидим на кухне, — улыбнулась она.

Проходя мимо гостиной, я увидела двоих детей. Мальчик лет двенадцати, устроившись на полу, собирал конструктор лего, а девочка лет пяти, сидя на диване, поглощала мороженое и таращилась в телевизор с мультиками. Они вежливо поздоровались при виде нас и сразу же переключились на собственные дела.

— Это Марк и Лиза, — с нежностью представила детей Маша.

— Такие спокойные, — удивилась я, вспомнив неугомонную Юльку и своего Тимофея. У нас в доме тишина наступает, только когда эти двое спят. Даже во время болезни они умудрятся поставить весь дом на уши.

— Мы только вернулись от моей мамы. Несколько дней в деревне на свежем воздухе уменьшили их активность, а так их и силой не заставишь сидеть на месте, — рассмеялась женщина.

— Да уж, знакомо, — усмехнулась я.

Мы прошли в большую светлую кухню, большая часть которой была заставлена разнообразной техникой. Я удивленно осмотрелась.

— Безумно люблю готовить, — воодушевленно пояснила она, поймав мой взгляд. — Ванюша знает об этом, поэтому на все праздники я получаю что-нибудь новое для кухни. Представляешь, у меня даже есть прибор для приготовления домашней лапши. Ванечка мне его буквально неделю назад подарил. Теперь ни за что не буду покупать макароны в супермаркете. Домашние намного вкуснее. Тебе капучино, моккачино, глясе? — спросила Маша, останавливаясь у кофейной машины.

— Капучино, — выбрала я и спросила: — Маш, а почему твой телефон недоступен?

— Разрядился, наверное, — беззаботно пожала она плечами, ставя передо мной кружку с ароматным напитком.

Я сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. Не представляю свою жизнь без кофе. Могу отказаться от любой еды, но без порции кофе не могу прожить ни дня. Пока Маша рассказывала, как они весело провели время в деревне, я напряженно придумывала, как рассказать ей о Ване. Маша так непринужденно себя вела по отношению ко мне, словно мы знакомы тысячу лет и каждый день сидим на кухне, попивая кофе. Из-за этого мне еще сложнее было начать разговор.

— Маша, а ты знаешь, где Ваня? — наконец решилась я, собрав всю волю в кулак.

— На работе, наверное, — пожала она плечами. — Мы со вчерашнего утра не созванивались. Ванюша всегда говорит: если я недоступен, значит, я работаю.

— Машунь, я не знала, как тебе сказать, ты только не волнуйся, — начала я, облизав пересохшие губы. — Макс и Ваня попали в больницу.

— Как? — моментально побледнела женщина.

Я не могла признаться, что, скорее всего, их отравили, поэтому сказала то, что мне сообщил Борис Федорович:

— Они приняли какой-то препарат для сердца, из-за него им стало плохо.

— Какой препарат? — недоуменно заморгала она.

— Я не помню название, — смутилась я. — Их забрали в Склиф, и заведующий отделением, в которое их положили, объяснил, что если неправильно принимать этот препарат, то последствия…

— Но Ваня не принимает никаких лекарств, — перебила меня Маша. — От чего оно?

— От проблем с сердцем, — тихо повторила я.

— Бред какой-то, — воскликнула женщина. — У Ванюши все в порядке со здоровьем. Он занимается в спортзале, старается правильно питаться, мало курит и редко употребляет алкоголь. Зачем он принял это лекарство?

— Не знаю.

— Что же делать? — вскочила она и заметалась по кухне.

— Ты не волнуйся, — поспешно сказала я. — Их жизни ничего не угрожает. Сейчас Макс и Ваня без сознания и находятся в реанимации, но, как только придут в себя, их переведут в палату и разрешат посещение. Я позаботилась, чтобы это были платные одноместные палаты. Единственное, что ты можешь сделать, пообщаться с лечащим врачом, он же заведующий отделением кардиологии Борис Федорович. Возможно, он сможет более подробно объяснить тебе, что случилось с Ваней.

— Да, конечно, — кивнула она.

Я подошла к ней и, обняв, успокаивающе погладила по спине.

— Все будет хорошо.

— Я не понимаю, зачем Ваня пил лекарство для сердца, — всхлипнула она.

— Я тоже, — тихо ответила ей и мысленно добавила: «Но непременно узнаю».

— Марк, — неожиданно крикнула Маша так, что я подскочила на месте. — Ой, прости, — заметила она мою реакцию.

— Мам, ты звала? — вошел в кухню ее сын.

— Ты остаешься за главного. Присмотришь за Лизой, — сказала Маша Марку.

— А ты куда? — удивился мальчик.

Маша замялась, явно не собираясь ставить детей в известность о том, что их папа находится в больнице.

— Мне надо в магазин, — поспешно ответила она сыну и бросилась собираться.

Испытывая чувство вины, я предложила Маше поехать с ней в больницу, но она решительно отказалась, и мне не оставалось ничего, кроме как отправиться домой. Следовало хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию и решить, как быть дальше.

Дома меня ждал неприятный сюрприз: в прихожей валялась груда вещей и обуви, полностью покрытых грязью. Меня это невероятно возмутило. День и так выжал меня морально и физически, а теперь еще и это.

Несчастную кучу, так не вовремя попавшуюся мне на глаза, я сгрузила в ванну и залила водой. После чего набрала в легкие побольше воздуха и крикнула:

— Юля! Тимофей!

В том, что дети дома, не было никаких сомнений, судя по шуму и гаму, доносившемуся со второго этажа.

— Ты нас звала? — прибежали они на зов.

— Да, — зловеще ответила я.

Видимо, мое лицо было красноречивее языка, потому что Юлька, заглянув мне за спину, быстро поняла, почему я не в настроении.

— Выпачкались слегка, — улыбнулась она.

— Мам, не ругайся, пожалуйста, — попросил Тимка.

— Даже не собиралась, — хмыкнула я. — Сейчас вы все самостоятельно постираете, и впредь это будет вам уроком.

— В смысле, постираем? — не поняла девочка, хмуря лобик. — Ты же все водой залила.

— Естественно. С грязью нужно бороться водой, — прищурилась я.

— А стиралка тебе зачем? — фыркнула она.

— Если это, — сделала я акцент на последнем слове, — заброшу в стиральную машинку, то, боюсь, она не сумеет справиться с таким количеством грязи и сломается. И тогда вам придется стирать всю одежду в доме до тех пор, пока мы с Ксюшей не купим новую.

— И что ты предлагаешь? — осторожно уточнила Юлька.

— Знаешь, кто такой енот-полоскун? — оскалилась я.

— Нет, — покосилась она на Тимку.

Тот уже хотел ответить, но я его опередила:

— Сегодня это вы!

— И что мы должны делать? — насупилась девочка.

— Постирать все, что испачкали.

— Как?

— Ручками, — невозмутимо заявила я и, обогнув их, отправилась на кухню, не став слушать летевшие в спину возмущения.

В холодильнике сиротливо лежал кусочек сыра и банка сметаны. Не густо, а ужин готовить нужно. Сил на поход в магазин уже не осталось, и я в надежде на чудо открыла морозильную камеру. Кажется, вселенная решила, что на сегодня с меня хватит: в недрах морозилки обнаружился пакет с фаршем. Решение пришло моментально. Я положила брикет с фаршем в микроволновку, а после обжарила на сковороде, добавив соль и специи. За это время шустро начистила картофель, нарезала его кружочками, и все это под аккомпанемент детских радостных визгов, доносящихся из ванной комнаты. Боюсь даже представить, что там происходит, но проверять не пойду. На повестке дня в первую очередь стоит проблема ужина. Я выложила половину картофеля в форму для запекания, сверху распластала слой фарша и накрыла его оставшимся картофелем. Все это смазала приличным количеством сметаны и отправила в разогретую духовку. Управилась со всем буквально за полчаса. Осталось только не забыть за десять минут до готовности посыпать тертым сыром и сходить завтра в магазин за продуктами.

Довольная собой, я все же решила проверить, как справляются дети с поставленной задачей. Осторожно, чтобы не привлекать внимание, я приоткрыла дверь и заглянула в щелочку, после чего в шоке распахнула ее настежь. На меня уставились четыре лукавых глаза. В принципе, это все, что угадывалось в образе детей, потому что они восприняли мои слова слишком буквально. Раскрасив лица в черно-белые цвета, чтобы получились мордочки енотов, они забрались в ванну и самозабвенно топтали одежду ногами. На мой ошарашенный взгляд Юлька нагло выдала:

— Так лучше грязь отстает.

— Мне кажется, или я сказала постирать все руками, а не ногами? — прищурилась я.

— Руками не получается, — сделал жалобные глаза Тимка.

— Разбрасывать грязную одежду где попало у вас хорошо получается. Пачкать ее у вас получается, а постирать нет? — резонно возмутилась я.

— Главное — результат, а не процесс, — фыркнула племянница.

— Да что ты говоришь? — недовольно поджала я губы.

Ругаться сил не было. Да и не понятно, была ли причина. В целом дети не стали бунтовать, а действительно принялись за стирку. А каким образом это было сделано, не столь важно.

— Кажется, тебя что-то не устраивает? — хитро сузила глаза Юля.

Сегодня меня вообще мало что устраивает, но не говорить же об этом детям, потому я с невозмутимым лицом ответила, пожав плечами:

— Мне все нравится. Хотите, принесу еще тюль и шторы из зала? Их давно пора постирать. А еще могу…

— Нет уж, спасибо, — надулась девочка. — В том, что они грязные, мы не виноваты.

— Серьезно? А кто на днях вытер об них руки, перепачканные шоколадом? — напомнила я.

— Это вышло случайно, — взвилась она. — Я хотела посмотреть в окно и забыла, что ела шоколадку. Ведь уже извинилась за это.

— А я и не ругаюсь, — закатила я глаза.

Ох уж этот возраст, плавно переходящий в подростковый. Не знаю как Тимка, а Юлька точно покажет нам все прелести своего взросления. И тут не известно, у кого первого сдадут нервы.

— Ты довольна нашей работой? — язвительно спросила девочка.

— Более чем, — буркнула я и приказала: — Все, хватит плескаться. Смывайте боевой раскрас, переодевайтесь в пижамы и марш за стол. Скоро будем ужинать и спать.

Дети не стали спорить и бодро повыскакивали из ванной.

— Тимка, — окликнула я сына, — а где Перпетуя Арнольдовна?

До меня только сейчас дошло, что старушка не принимала участия в столь забавном мероприятии.

— Устала и легла спать, — прозвучал несколько неожиданный ответ.

Мне казалось, что уж кого, а Перпетую Арнольдовну ничем нельзя утомить. Что ж, пусть отдыхает. Мне еще предстоит объяснять ей, куда делся Макс. И меньше всего я склоняюсь к тому, чтобы рассказать правду.

— Понятно, — протянула я вслед убегающему Тимофею.

Закинув вещи в стиралку, накормив детей и отправив их в постели, я наконец осталась в тишине наедине со своими мыслями и переживаниями. Только теперь почувствовала всю гамму той боли, что испытывал Макс, когда я попадала в больницу. При дневном свете казалось, что все страшное позади, но с наступлением ночи страх липкими щупальцами проник в самую глубину души. Я в полной мере осознала, что могла потерять Максима. Что бы я делала, если бы врачи скорой помощи не разобрались, что произошло с ним и Ваней? Борис Федорович прав: сегодня мы могли разговаривать с ним совершенно в ином месте.

Как же так получилось, что мужчины приняли керматизим? Вряд ли бы они стали глотать неизвестное лекарство. Тогда как оно попало к ним? А если кто-то его подлил? Борис Федорович объяснял, что препарат действует практически мгновенно. Но ведь они в этот момент находились в ресторане. Там так просто не подмешать его. Представляю эту картину: Макс с Ваней сидят и мирно обедают. Тут к ним подбегает неизвестный и выливает лекарство прямо в стакан с водой или что у них там было на столе в этот момент. Бред ведь. И вряд ли в этом замешан персонал ресторана. Слишком большой риск быть пойманным. Тогда как?

Я лежала, уставившись в темноту, силясь понять происходящее. В голову приходили идеи одна бредовее другой. Например, в ресторан вламывается человек в маске и, размахивая оружием, кричит, чтобы все замерли на своих местах. Потом он направляет дуло пистолета прямо Максу в лоб и с победной усмешкой выливает лекарство ему в стакан с водой, приказывая выпить ее залпом. Или вот еще: к ним подходит женщина, разряженная в цыганское платье. И, пока мужчины смотрят ей в откровенное декольте, достает из недр многочисленных юбок пробирку с керматизимом и незаметно подмешивает в кофе.

Согласитесь, что адекватности в этих предположениях меньше, чем подснежников в февральском лесу. Но ведь как-то же этот злополучный препарат попал к ним в организм.

От бессилия я стукнула руками по подушке и, не рассчитав силу, получила отдачу прямо в левый глаз. Застонав от резкой боли, я кубарем скатилась с кровати и бросилась в кухню. Держась рукой за уже припухший глаз, выудила из морозильной камеры контейнер для льда и с грустью уставилась на одинокий кубик. Вряд ли он сможет спасти в этой ситуации, но была не была. Не хватало еще, чтобы на утро выскочил синяк под глазом. Остался всего один день до первого сентября, а я, как всегда, в своем репертуаре. Почему именно со мной постоянно случаются такие глупые ситуации? Лед, которым я водила вокруг глаза, стремительно таял, а в морозилке больше не было ничего, что могло бы мне хоть как-то помочь. Вот почему я такая безголовая и совсем не подумала о том, что продукты имеют свойство заканчиваться? Завтра обязательно нужно сходить в супермаркет и не забыть выбрать торт, чтобы поздравить детей с началом учебы. Я планировала отправиться с ними на школьную линейку, если они не будут возражать. Вот только в свете грозящего синяка под глазом сомневаюсь, что я туда попаду. Почему все беды ходят кучей? Макс в больнице, я решила обзавестись синяком под глазом, даже в холодильнике пусто. Когда я в последний раз затаривала холодильник продуктами? Кажется, это делал Макс неделю назад. Ох, лишь бы с ним все было хорошо, а остальное — мелочи. Нет продуктов? Да и ладно. Будет у меня красочный раскрас на лице? Ну и фиг с ним. Не велика беда. Нацеплю на нос солнечные очки. Максу сейчас намного хуже. Благо, Борис Федорович сказал, что его жизни ничто не угрожает, а то, боюсь, я бы скатилась в банальную истерику, которая никому не поможет. Сейчас же плакать совершенно не хотелось, я была полна решимости разобраться в том, кто же чуть не лишил меня близкого человека. С такими мыслями, размазывая по глазу остатки льда, я вышла на террасу.

Наш дом располагается на окраине Александровки рядом с сосновым лесом. Я вдохнула упоительный хвойный аромат, и в звенящей тишине ко мне пришло озарение. То ли лед помог, то ли сосновый запах так плодотворно влияет на мозговую деятельность, но я поняла, что мне делать дальше. Единственный способ узнать, как керматизим попал в организм Макса и Вани, — поехать в ресторан и хорошенько потрясти тамошний персонал. Ведь могло так получиться, что мужчины покидали столик, и злоумышленнику не составило труда воспользоваться этим. Или, как вариант, он мог все-таки подговорить кого-то из официантов или поваров. Этот способ, конечно, значительно сложнее, но не стоит исключать и его. Как бы там ни было, я уверена, что Максим и Ваня не могли принять лекарство добровольно. Такое мнение только у меня. Даже Борис Федорович уверен, что мужчины ошиблись с дозировкой. Полиция вряд ли поверит моим невнятным доводам и придет к такому же мнению, что и заведующий отделением. И, пока Макс лежит без сознания под капельницами, я единственная, кто может найти того, кто чуть не лишил его жизни.

В таком боевом расположении духа я вернулась на кухню, вытерла руки кухонным полотенцем, с тоской ощупала припухший глаз и направилась спать. Завтра тяжелый день, мне следует хорошенько выспаться.

Ночью мне снилось, как гонюсь за несуществующей тенью. Я пыталась изо всех сил схватить ее обеими руками, но каждый раз промахивалась и продолжала бежать.

Проснулась из-за этого с бешено стучащим сердцем и чуть не упала с кровати: часы показывали двенадцать дня. Ничего себе я спала. Срочно нужно вставать, приводить себя в порядок и отправляться в магазин. Мне еще предстоит сегодня нанести визит в ресторан, сделать это нужно так, чтобы меня никто не узнал. Учитывая, что мое лицо промелькнуло перед глазами обеих смен, стоило кардинально сменить имидж и предстать перед ними в образе какой-нибудь грозной проверяющей. Вряд ли они станут делиться информацией с простой посетительницей, а вот на вопросы работника из Роспотребнадзора ответить придется. Воодушевленная собственной гениальностью, я собралась в рекордно короткие сроки. Умылась, порадовавшись тому, что ночной лед помог, и на моем лице не осталось следов, причесалась, облачилась в удобный спортивный костюм винного цвета, не забыв взять хозяйственную сумку, направилась в ближайший супермаркет. Хотелось как можно скорее разобраться с домашними хлопотами и заняться тем, что у меня получается лучше всего: влипать в глупые истории.

По магазину ходили люди, рассматривая и выбирая товар. Я схватила тележку и первым делом ринулась в кондитерский отдел, чтобы не забыть купить торт.

Возле витрины с выпечкой стояла толпа и громко о чем-то судачила. Прислушавшись к их гомону, я поняла, что они пытаются выяснить, кто за кем стоит в очереди, и, судя по всему, спор только набирал обороты. Участвовать в нем желания не было. Я вообще не люблю конфликты, стараюсь их избегать. Кое-как я сумела протиснуться между двумя мужчинами, чтобы взглянуть на витрину: на полочках ютилось около ста тортов. Поэтому я решила не дожидаться окончания разбирательств и засеменила вдоль рядов, выбирая продукты. Учитывая, что дома мало что есть, в тележку отправились макароны, гречневая, рисовая, манная и овсяная крупы. Муки я взяла две пачки, зная, что Перпетуя Арнольдовна любит готовить блинчики и оладушки. Едва покинула бакалейный отдел, как вовремя вспомнила, что сахар тоже дома не помешает. А вот в отделе овощей и фруктов я оторвалась по полной программе. Наши с Ксюшей дети с радостью уплетают за обе щеки все витамины. Поэтому в тележке стало значительно теснее, когда там появились пакеты с яблоками, грушами, бананами и апельсинами. Огурцы, помидоры, лук, перец и капуста пойдут на салаты, которые в моей семье любят все. К мясному отделу я подошла с легкой задумчивостью: как это все теперь донести до дома? Но все разумные мысли выветрились из головы, как только я увидела, что в магазине сегодня акция «Мясной день». Пожадничав, я набрала с хорошей скидкой четыре килограмма мяса, три килограмма фарша и две куриные тушки. И с тревогой взглянула на покупки: мне еще требовалось купить яйца, молоко, кефир, сыр, творог, сметану и йогурты детям. Хлеб и батон много не весят, но Юлька устроит истерику, если дома не будет ничего вкусного, поэтому я взяла еще коробку печенья и полкило шоколадных конфет. Посмотрев на сладости, я опомнилась и бросилась в отдел с тортами. Подбежав к витрине, замерла: все полки были пустые.

— А где тортики? — раздался сзади знакомый голос.

Я обернулась и увидела нашего соседа Василия Петровича, который стоял с таким же недоуменным выражением на лице, как и я.

— Полчаса назад их было не меньше сотни, — вздохнула я.

— Ой, Сашенька, здравствуйте, — узнал меня сосед.

— Добрый день, — грустно откликнулась я.

— Вам тоже не достался тортик? — печально спросил он, рассматривая мои покупки. Я кивнула и чуть не заплакала.

— Что теперь делать? Хотела поздравить завтра детей с началом учебы и вот, — показала я рукой на пустые полки.

— Может, посмотреть в другом магазине? — задумчиво предложил он.

Я грустно взглянула на свою тележку. Мне бы это до дома дотащить, а не бегать по другим магазинам. Василий Петрович посмотрел на меня и догадался, о чем я думаю.

— Вы собрались все это нести в руках? — ахнул он.

Я кивнула и приуныла еще больше.

— Вот что сделаем. Вы сейчас оплатите свои покупки и подождете меня у входа в магазин. Я куплю все, что мне написала на листочке жена, и мы с вами прокатимся до другого магазина, купим торты, и я довезу вас до дома. Женщина не должна носить такие тяжести, — уверенно сказал мужчина.

— Спасибо, — искренне обрадовалась я.

— Сашенька, никогда не зазорно попросить о помощи, — упрекнул меня Василий Петрович. — Я ведь мог не догадаться, что вы сегодня без машины.

— У меня нет водительских прав, — пожала я плечами.

— Но вас всегда подвозит ваш друг или сестра, — намекнул он на Максима и Ксюшу.

— Сегодня я одна, — развела я руками.

— Вот и я об этом. Встретимся у входа, — напомнил он и засеменил вдоль рядов.

Рассчитавшись за продукты, я перепроверила количество пакетов: шесть. Ох, что бы я делала, если бы мне не попался добрый сосед. Даже боюсь представить, как бы я все это тянула домой. В следующий раз надо тщательно следить за тем, что заканчивается дома, и покупать своевременно, чтобы вновь не попасть в такую ситуацию. Пока Ксюша в Питере, а Максим в больнице, меня возить некому, а каждый раз надеяться на удачу я не могу. К тому же когда очнется Макс, мне предстоит позаботиться и о нем. Знаю я, как кормят в больнице. Боюсь, от тамошней еды Максим предпочтет опять впасть в бессознательное состояние. Поэтому мне стоит быть более внимательной.

Василий Петрович быстро справился с покупками, я ждала его всего десять минут. Он помог мне донести пакеты до машины и устроил их на заднем сиденье, любезно предложив занять место впереди.

Мы объехали семь ближайших магазинов, ни в одном из них не было тортов.

— Что же делать? — удрученно спросила я.

— Думаю, в других магазинах также не будет нужной нам выпечки, — пожал он плечами. — Только потратим зря время, колеся по городу.

— Я же сегодня еду в Москву, могу привезти торты оттуда, — радостно воскликнула я.

— Как замечательно, — обрадовался Василий Петрович.

— Вы какой хотите? — уточнила я у него.

— Шоколадный, — мечтательно прикрыл он глаза.

— Найду самый шоколадный торт и привезу вам, — уверенно сказала я.

— Спасибо, Сашенька, — улыбнулся мужчина. — Я, как и вы, не могу оставить детей без праздничного торта.

— Не переживайте, — улыбнулась я в ответ.

— Тогда домой?

— Да, — уверенно кивнула я, сделав мысленную пометку купить торты.

Василий Петрович помог мне донести продукты до дома, а я, разложив все по своим местам, призадумалась, как изменить внешность, чтобы в ресторане меня не узнали.

Я подошла к зеркалу и критично посмотрела на свое отражение. На меня взглянула молодая женщина среднего телосложения, слегка за тридцать, с темными прямыми волосами до лопаток и зелеными глазами на бледном лице.

Логичнее всего было бы изменить цвет волос. Женщины, которые меняли цвет волос с темного на светлый и обратно, знают, насколько кардинально это меняет внешность. Вот только времени, чтобы это сделать, у меня не было, впрочем, как и желания. Чтобы стать блондинкой и не испортить волосы, требуется не одно окрашивание, иначе можно попросту лишиться волос. К тому же я совершенно не представляю себя с таким оттенком. Но всегда есть более простой способ. Кажется, у Перпетуи Арнольдовны было несколько париков. Я помню, как Юлька устроила истерику, что хочет перекрасить волосы по примеру своей подружки. Только мы, в отличие от мамы ее приятельницы, не позволили этого сделать. Мы с Ксюшей обоюдно посчитали, что красить волосы в десятилетнем возрасте рановато. Юля на нас обиделась и устроила голодовку. Именно тогда на помощь пришла Перпетуя Арнольдовна. Она где-то раздобыла несколько париков разных цветов и фасонов и убедила Юльку, что с родным цветом ей намного лучше. Интересно, куда она их потом дела? Копаться без спроса в вещах старушки я не могла себе позволить, поэтому набрала ее номер и услышала жеманное:

— Слушаю.

— Перпетуя Арнольдовна, а где ваши парики? — заорала я в трубку в предвкушении предстоящей авантюры.

— Ты за кого меня принимаешь? — возмутилась она. — У меня свои волосы.

— Имела в виду те, что вы давали примерить Юльке, — исправилась я.

— Ах, эти, — протянула старушка. — Где-то в комнате валяются.

— Мне бы их взять ненадолго у вас, — призналась я.

— Хочешь сменить имидж? — лукаво поинтересовалась она.

— Что-то вроде этого, — не стала я вдаваться в подробности.

— Не знала, что Максиму такое нравится, — хмыкнула Перпетуя Арнольдовна. — Или тебе для кого-то другого?

— Для себя, — начала я раздражаться.

— Поищи в комнате. Мне надо бежать, — весело сказала она и бросила трубку.

Я вздохнула и пошлепала на второй этаж. Комната, которую временно занимали Перпетуя Арнольдовна и Феодулия Марковна, принадлежит Юльке, но, пока они живут у нас, дети обитают в комнате Тимофея. Смириться с этим им сложно, но останавливает то, что Перпетую Арнольдовну они любят как родную бабушку. Только лишь поэтому не причитают по поводу такой несправедливости. Кстати, а куда подевалась мать Макса? Мне кажется, или я не видела ее ни вчера, ни сегодня? Надо будет уточнить у Перпетуи, когда она вернется. Старушка решила устроить детям праздник перед началом учебного года, и сегодня они покоряют столицу, резвясь от души в парке развлечений.

Я зашла в комнату и обомлела. Мне действительно стоит узнать, где пропадает Феодулия Марковна, очевидно, что она не ночевала дома. Эта принципиальная женщина в жизни бы не позволила превратить спальню в свалку. По-другому комнату назвать было сложно. Все пространство, начиная от дверей и заканчивая окном, было завалено разнообразными вещами: одежда, обувь, косметика, белье, полотенца. Чтобы навести такой бардак, мне стоило бы год не убираться. Перпетуя Арнольдовна способна навести беспорядок вокруг себя за полчаса. Не представляю, сколько мне потребуется времени, чтобы найти парики.

Аккуратно обойдя пространство, чтобы не наступить на чужие вещи, я осмотрелась в поисках искомого и пришла к выводу, что придется все же рыться в чужих вещах, благо одобрение я получила. Со вздохом открыла первый ящик тумбочки и замерла. В нем лежало с полсотни презервативов. Быстро закрыв ящик, я постаралась забыть об увиденном. Даже знать не хочу, зачем ей такое количество средств контрацепции. Не представляю, как мне теперь смотреть ей в глаза.

Поиски заняли полчаса, наконец я стала обладательницей рыжего кудрявого парика. Расценив, что этот цвет отлично подойдет, я нацепила искусственные волосы себе на голову и взглянула в зеркало. Отражение порадовало: узнать меня можно было с трудом. Подумав, я взяла косметичку Перпетуи Арнольдовны, которая в стократ больше моей, и принялась в ней самозабвенно рыться. То, что большинство названий на баночках и тюбиках было мне не знакомо, совершенно не удивило. Я редко наношу макияж в повседневной жизни. Кое-как разобравшись с содержимым, я взяла привычные для меня атрибуты для макияжа. Непонятные консилеры и прочее решила не использовать, так как вряд ли пойму, как их правильно наносить. Все-таки должна предстать перед администрацией ресторана в образе работника Роспотребнадзора, а не клоунессы, которая отстала от цирка.

Я нанесла на лицо тональный крем, мазнула по щекам румянами, оттенила зеленые глаза такими же тенями и подвела их карандашом. Ресницы так намазала тушью, что с трудом их открывала, а губы решила ничем не мазать. Оставшись в целом довольной, я облачилась в строгое платье черного цвета, которое часто надевала на рабочие планерки, и помчалась на вокзал, чтобы успеть на ближайшую электричку до Москвы.

В метро мне попался на глаза паренек, который торговал какой-то мелочевкой. Мой взгляд скользнул по липовым удостоверениям полицейских. Я подошла ближе и взяла одно из них в руки.

— Интересуетесь? — хитро прищурился продавец.

— Смотрю, — задумчиво ответила я, вертя книжечку в руках.

— Ну, смотрите, — хмыкнул он.

Я еще немного покрутила ее в руках и уверенно спросила:

— А другие есть?

— Что именно вам требуется? — оскалился парень.

— Удостоверение работника Роспотребнадзора, — уверенно сказала я.

— Найдем.

— И это тоже, — потрясла я удостоверением полицейского.

— Окей. Вам только удостоверения? — загадочно уточнил он.

— А что еще? — не поняла я вопроса.

Он подошел ближе и шепнул мне на ухо:

— Можем сделать их более натуральными.

— Это как? — заинтересовалась я.

— Вклеим вашу фотографию и поставим печать, — вновь шепнул парень.

— Настоящую печать? — ахнула я.

— Естественно, нет, — скривился он. — Но я не думаю, что вы собираетесь пользоваться удостоверением на полном серьезе.

— Тогда в чем смысл? — нахмурилась я.

Парень закатил глаза и принялся объяснять.

— Удостоверение с печатью проканает, если вы его не станете показывать настоящему полицейскому или не будете давать в руки посторонним людям. Они даже с полуметра выглядят, как настоящие, но печать выдает действительность.

Я призадумалась. Это облегчило бы мне задачу. Вряд ли администратор ресторана на слово поверит незнакомой женщине, что она пришла с проверкой, а так я достану книжечку и махну ею у него перед носом.

— Сколько это будет стоить?

Парень назвал вполне приемлемую цену. Если рассуждать материально, то за неделю я больше на продукты трачу денег. Поэтому показала на две книжечки и заявила:

— Давайте.

— Только на вашем месте я не стал бы брать конкретно эту книжечку, — кивнул он на полном серьезе.

— Почему? — удивилась я.

— До майора вы никак не дотягиваете, — нахально заявил он.

— И как быть? — растерянно взглянула я на веселящегося от души парня.

— Минуту, — он принялся рыться в коробке с точно такими же удостоверениями, пока довольно не воскликнул: — Нашел! Будете капитаном полиции, — хмыкнул парень. — Этому еще смогут поверить.

— Какая разница, — отмахнулась я.

— Не скажите, — покачал он головой. — Чтобы в вашем возрасте заслужить звание майора, я не знаю, что надо сделать, а на капитана вполне потянете.

— Ладно, — легко согласилась я, еще до конца не понимая, пригодится документ или нет.

— Оставляйте данные, которые указать в удостоверениях, и идите к Араму. Сделаете фото и можете через пятнадцать минут забирать.

Арам оказался мужчиной внушительной комплекции. Помещение, в котором он делал фото, с трудом вместило его, меня и штатив с фотоаппаратом. Но уже буквально через несколько минут он показал мне вполне удачные снимки. Что само по себе уже странно. Не знаю ни одного человека, который бы удачно получался на фотографиях для документов. Но факт остается фактом: Арам это сделал.

Поблуждав между столиками других продавцов, я стала обладательницей нового детектива, бутылки минеральной воды, пачки орешков и папки для документов. Только сейчас я сообразила, что мне не мешало бы иметь при себе какие-то бланки, которые якобы собираюсь заполнять. Я вновь подошла к парнишке и спросила:

— У тебя нет каких-нибудь бланков?

— Какие именно нужны бумажки? — важно кивнул он с таким видом, словно может достать что угодно.

— Что-то связанное с проверкой из Роспотребнадзора, — наконец выдавила я.

— Сделаю, — усмехнулся парень. — Идите пока папку купите.

Я выудила из сумки папку и потрясла ею в воздухе.

— Уже.

— Тогда прогуляйтесь минут десять.

Спустя отведенное время я стала обладательницей вполне реалистичных удостоверений. Я бы точно не отличила их, если бы кто-нибудь уверенно мне их предъявил со словами: я работник Роспотребнадзора или сотрудник полиции. Нужные бланки парнишка тоже сделал. За них я доплатила и осталась довольна.

— Не давайте их никому в руки, — напомнил продавец на прощание.

— Спасибо, — улыбнулась я и поспешила на свою ветку метро.

В ресторане, как и в прошлый раз, было немноголюдно. Ко мне подошел официант, который обслуживал меня в тот день, когда я должна была встретиться с Максом. Если не ошибаюсь, он представлялся Алексеем. Точно, на бейджике было указано именно это имя.

— Добрый день. Какой столик желаете? — завел он привычный разговор.

— Желаю лицезреть администратора ресторана, — сухо ответила я.

— Позвольте уточнить, зачем он вам? — побледнел парень.

Я достала из кармана удостоверение и строго сказала:

— Проверка.

— Подождите минутку, — засуетился официант и чуть ли не бегом бросился в сторону подсобных помещений.

Я осмотрелась и пришла к выводу, что за эти дни в ресторане ничего не поменялось. Вряд ли они считают себя виновными в случившемся с их посетителями.

— Добрый день, — раздался над ухом приятный баритон.

Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась.

— Добрый день, — важно кивнула я, вновь доставая удостоверение. — Проверка из Роспотребнадзора.

— Мы, конечно, рады вас видеть всегда, но у нас была проверка буквально пару недель назад. Что же вас привело к нам так скоро? — на лице у мужчины застыла фальшивая вежливая улыбка.

Я пристально посмотрела на него. Администратору было около сорока. Худощавое телосложение, коротко стриженные темные волосы, натянутая улыбка и пронзительно голубые глаза, в которых застыли холод и тревога.

— Меня зовут Александра Владимировна. Как я могу к вам обращаться? — спросила я ледяным тоном, давая понять, что меня следует воспринимать всерьез. Пусть не думает, что я поведусь на его лживые улыбочки.

— Константин Иванович, — нахмурился мужчина, поняв мой боевой настрой.

— Очень приятно, — усмехнулась я. — К нам поступила жалоба, что в вашем заведении травят людей. По факту претензии должна быть проведена проверка.

— Позвольте узнать, кто нас так не любит? — сузил глаза администратор ресторана.

— Граждане, которым дорога их жизнь, — надменно произнесла я.

— Что ж, — криво усмехнулся Константин Иванович, — могу вас заверить, что в нашем заведении невозможно отравиться. Мы готовим только из свежих продуктов. Все наши поставщики прошли тендер, и я уверен в качестве закупок.

— Возможно, — согласно кивнула я. — Недавно из вашего ресторана увезли на скорой двух мужчин, которые, отведав обед, почувствовали себя плохо.

— Насколько мне известно, их самочувствие не имеет никакого отношения к отравлению, — вздохнул мужчина.

— Что вы имеете в виду? — приподняла я левую бровь.

— Мне положено держать такие моменты под контролем. Естественно, я позвонил в больницу, куда увезли пострадавших, и выяснил, что у мужчин проблемы с сердцем, это не имеет отношения к еде, которую они съели в нашем заведении, — хмуро произнес Константин Иванович.

Я поджала губы, молча оценивая ситуацию.

— Александра Владимировна, — заискивающе улыбнулся мужчина, — давайте пройдем на кухню, и вы убедитесь, что у нас соблюдены все нормы работы с продуктами.

Мне не оставалось ничего другого как согласиться. Раз представилась проверяющей, следует довести дело до логического конца. Учитывая, что Константину известно о том, что Макс с Ваней не могли отравиться в его ресторане, мне будет значительно сложнее докопаться до сути того, что произошло в тот день.

— Куда идти? — угрюмо уточнила я.

Константин Иванович провел меня на кухню, где сновали повара. Удивительно, но все они были одеты в белоснежную униформу. Как у них получается целый день работать с продуктами и оставаться чистыми? Стоит мне только подойти к плите, как я умудряюсь выпачкаться в считанные минуты. А если собираюсь что-нибудь испечь, то не только я, но и вся кухня обречена погрязнуть под слоем муки.

Не выходя из образа проверяющей, я тщательно осмотрела все рабочие поверхности, не преминула заглянуть в несколько кастрюль, и все это под хитро следящим за мной взглядом. Константин Иванович был уверен, что мне не к чему будет придраться.

— Может, вы хотите снять пробу? — нагло улыбнулся он.

— Нет, спасибо. Я еще не убедилась, что это безопасно, — ответила ему в тон.

Администратор крякнул и скривился.

Для полноты картины потребовала показать холодильные камеры.

— С какой начнем?

Хорошо, что я знала, что продукты в подобном заведении принято хранить отдельно.

— С овощной, пожалуй, — пожала я плечами.

К моему удивлению, там царил идеальный порядок. Все фрукты и овощи были рассортированы и имели свое место. Константин Иванович любезно провел меня и по другим камерам. Везде царил образцовый порядок. Закончив с проверкой, я повернулась к администратору.

— Константин Иванович, мне требуется заполнить акты проверки. Где мы можем присесть? — важно спросила я, до конца играя свою роль.

— Пройдемте в мой кабинет, — предложил мужчина, радуясь, что я не стала ни к чему придираться.

По дороге он приказал официанту подать нам кофе и радушно распахнул двери своего рабочего кабинета.

Я устроилась со всеми удобствами и принялась делать вид, что тщательно заполняю бумаги.

— Вы довольны результатом? — ненавязчиво спросила я.

— Другого исхода я и не ожидал, — натянуто улыбнулся Константин Иванович, всем своим видом демонстрируя, что в работе своего коллектива не сомневается.

Я мысленно фыркнула. Покажите мне хоть одно заведение подобного рода, где будет ежеминутно царить чистота и порядок. Наверняка ушлый администратор подозревал, что к ним нагрянут с проверкой после произошедшего, поэтому приказал сотрудникам тщательно следить за своим рабочим местом.

— Что же тогда к нам приходят жалобы? — решила я его осадить.

— Это досадное недоразумение, — фыркнул мужчина.

— Женщина, которая обратилась к нам, так не считает. Она твердо уверена, что ее друга попытались отравить именно в вашем ресторане, — выпалила я.

— Как вы сами уже убедились, это невозможно, — усмехнулся администратор.

— Возможно, дело не в продуктах, — пожала я плечами.

— Не понял, — нахмурился Константин Иванович.

— Если кто-то из ваших сотрудников сделал это ненароком, — намекнула я.

— Что вы имеете в виду? — округлил глаза мужчина.

— Например, в суматохе, если было много посетителей, случайно насыпал в кофе не сахар, а что-то другое, — уклончиво отозвалась я.

Константин Иванович покраснел от возмущения, но не успел ничего ответить. В дверь коротко постучали, и на пороге появился Алексей с подносом, на котором стояли две чашки с кофе.

— Надеюсь, он не отравлен? — нагло фыркнула я.

— Алексей, вы помните, кто обслуживал мужчин, которых увезли на скорой помощи? — не сводя с меня злого взгляда, спросил Константин Иванович у официанта.

Алексей побледнел и проблеял:

— Я.

— Что они заказывали?

— Борщ и бефстроганов с картофельным пюре. От десерта отказались, попросили только черный кофе, — неуверенно ответил Алексей.

— С сахаром? — протянула я.

— Да, — кивнул официант.

Я победно посмотрела на Константина Ивановича. Администратор взглянул на своего подчиненного. Алексей дернулся и нервно икнул:

— Вы меня подозреваете?

— Александра Владимировна вынесла предположение, что пострадавшим могли что-нибудь подсыпать в напиток, случайно перепутав сахар с отравой, — с сарказмом хмыкнул Константин Иванович.

— Да вы что? — возмущенно воскликнул Алексей. — Я работаю здесь не первый год. По-вашему, сахар не отличу? К тому же в зале находился Петр Михайлович — наш постоянный клиент, он безоговорочно подтвердит, что я ничего такого не делал. Кофе один из мужчин пил без сахара, а плохо стало обоим, — выпалил он на одном дыхании.

— Кто такой Петр Михайлович? — поспешно спросила я.

— Бывший военный, живет в доме напротив запасного выхода и часто заходит к нам пообедать, — пожал плечами парень.

— Алексей, вы свободны, — прервал его Константин Иванович.

Когда за официантом закрылась дверь, администратор повернулся ко мне.

— Александра Владимировна, вы меня простите, но подобный допрос не входит в обязанности сотрудника Роспотребнадзора, — сухо заявил мне Константин Иванович. — Если есть подозрения, что кто-то из моих подчиненных виноват, что двум мужчинам ни с того ни с сего стало плохо, пусть в этом разбираются люди из другой структуры. Вы здесь не для этого, если проверка завершена, давайте подпишем акты и будем прощаться. У меня много работы.

Я коротко кивнула, соглашаясь, и принялась заполнять лже-бумажки. Когда последняя буква заняла свое место на листе, я встала, чтобы подойти к администратору. В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул официант, который утробным шепотом возвестил:

— Константин Иванович, к вам опять проверяющий из Роспотребнадзора.

Администратор недоуменно взглянул на меня, а мне ничего другого не оставалось, как непринужденно пожать плечами.

— Александра Владимировна, подождите, пожалуйста, несколько минут. Я встречу вашего коллегу и проведу к нам.

Когда дверь за Константином Ивановичем закрылась, я рухнула на стул, судорожно соображая, что же делать. Сейчас сюда явится настоящий сотрудник Роспотребнадзора, тогда беды не миновать. Быстро выяснится, что я не имею никакого отношения к этой организации. Не удивлюсь, если Константин Иванович вызовет полицию для выяснения моих мотивов. Что же делать? Я в панике осмотрелась. Взор остановился на приоткрытом окне. Недолго думая, я вскочила и, преодолев расстояние в три прыжка, распахнула его настежь. До земли было не больше полутора метров. Что ж, была не была. Главное, ноги не переломать. Я взобралась на подоконник и, перекрестившись, сиганула вниз. Приземлившись аккурат в лужу после ночного дождя, я не удержала равновесие и плюхнулась на колени. Застонав от обиды, поднялась и скептически осмотрела ноги: с колготками можно попрощаться. Сумочка отлетела чуть в сторону, подняв ее, я услышала голос Константина Ивановича.

— Что за…

Быстро метнулась за ближайший угол, переводя сбившееся от страха дыхание. Сердце колотилось как безумное, норовя выскочить из груди. Рвано выдохнув, я припустила к соседнему строению, чтобы скрыться в тени деревьев. Не удивлюсь, если ушлый администратор выскочит за мной. Не хватало еще, чтобы меня поймали. Я спряталась за огромным кустом, поглядывая на здание ресторана. Кажется, судьба сегодня на моей стороне, никто не собирается за мной гнаться. Жаль, что не удалось выяснить, где конкретно живет Петр Михайлович. Заполняя акт, я невольно подумала, что если кто-то подозрительный подходил к столику, где обедали Макс с Ваней, то Петр Михайлович обратил на это внимание. Обычный человек мог и не заметить, но Алексей обмолвился, что их постоянный посетитель — бывший военный, а такие люди очень наблюдательные. Что там еще говорил официант? Кажется, что Петр живет в доме напротив запасного выхода. Только, чтобы понять, с какой он стороны, мне придется вернуться к зданию ресторана. Слишком беспечно с моей стороны будет вновь оказаться поблизости. Не хватало еще, чтобы администратор ресторана меня увидел и вызвал полицию. Наверняка он уже выяснил, что я не имею никакого отношения к Роспотребнадзору.

Прежде, чем что-то предпринимать, мне следует привести себя в порядок. Я еще раз осмотрела, что стало с моей одеждой после столкновения с лужей. «В целом все не так уж и плохо, — сделала я заключение. — Колготки можно смело выбросить в урну. Мало того, что их облепила грязь, дурно пахнущая дождевыми червями, так еще в нескольких местах они зияли огромными дырами. Платье практически не пострадало. Всего лишь замыть подол в двух местах — и можно вновь в нем щеголять». Руки я кое-как вытерла влажными салфетками и приняла гениальное решение. В соседнем здании с рестораном располагается большой супермаркет. Мне всего лишь нужно пойти туда, отыскать туалет и привести себя в порядок.

Воодушевленная таким озарением, я пробралась сквозь кусты и выскочила на улицу с той стороны, где располагался вход в магазин. Стайка подростков, вытаращив глаза, зашушукалась, а я, не сдержавшись, показала им язык. Гордо подняв голову, словно выгляжу как королева, прошмыгнула в двери супермаркета.

— Стоять, — рявкнули с левого бока от меня.

Подпрыгнув от неожиданности, я развернулась и чуть не врезалась носом в массивную грудь местного охранника.

— Здесь элитный супермаркет, бомжам тут не место, — нагло заявило это чудо природы.

Почему чудо? Мужчина, который следил за порядком, в обхвате мог бы посоревноваться со скалой. Литые мышцы двухметрового великана предостерегали, что с таким человеком лучше не ссориться. Даже Максим, занимающийся в тренажерном зале, по сравнению с ним смотрелся бы тростинкой, что уж говорить обо мне.

Окинув взором его массивную фигуру, я не придумала ничего лучше, как рявкнуть в ответ.

— Капитан полиции Соколова. Что вы себе позволяете?

— Кто? — выпучил глаза охранник.

Я достала из сумочки липовое удостоверение и помахала им у него перед носом.

— Капитан полиции при исполнении, — процедила я, вспоминая фразочки из любимых криминальных сериалов.

— Так это вы, того… — неопределенно провел он рукой вдоль меня.

— И того, и этого, — свела я брови к переносице, надеясь, что это придаст мне грозный вид.

— Это вы при исполнении так? — мгновенно стушевался охранник под моим напором.

— Представьтесь как положено, — гаркнула я.

— Охранник Семен Петрович Маликов, тысяча девятьсот восемьдесят шестого года рождения, родился и живу в городе…

— Хватит, — чуть не взвыла я, пока он не успел рассказать мне всю свою подноготную.

— Вы это, — почесал он затылок, — простите меня. Я и подумать не мог, что вы из органов.

— Где можно привести себя в порядок? — устало вздохнула я, махнув рукой на его оправдания.

— Пойдемте, — засуетился Семен.

Пока мы шли, мужчина по-детски непосредственно заваливал меня вопросами:

— А вам удалось задержать преступника? Это вы так на задании изгваздались? А где ваши коллеги? Вы на служебной машине?

Не выдержав такого обилия любопытства, я чуть не взвыла:

— Тайна следствия.

— Понимаю, — важно кивнул охранник. — Вам сюда, не подумайте ничего, это не общественный туалет, а для сотрудников. Тут и мыло есть, и бумага, и даже сушилка для рук.

— Спасибо, — попыталась я прошмыгнуть мимо него в заботливо распахнутую дверь.

Семен в последний момент успел схватить меня за локоть и, проникновенно заглядывая в глаза, произнес:

— Если вам что-нибудь будет нужно, то я здесь.

— Где? — не поняла я.

— За дверью подожду, — широко улыбнулся охранник.

Этого мне еще не хватало! Я испугалась и отчаянно замахала руками.

— Не стоит. Я прекрасно справлюсь сама.

— Я настаиваю, — приосанился мужчина.

— Товарищ, э-э-э… — вчиталась я в слова на бейджике, забыв фамилию мужчины, — Маликов, приступите к выполнению своих прямых обязанностей. Это приказ, — добавила я строго.

— Есть, — прислонил руку к голове Семен.

— Шагом марш, — распорядилась я.

Маликов развернулся и беспрекословно промаршировал по направлению к торговому залу. Кажется, спонтанная покупка липовых удостоверений уже второй раз сегодня приносит свои плоды. Если так и дальше пойдет, то я быстро найду того, кто решил посягнуть на жизнь Макса и Ивана. Довольно всплеснув ладонями, я приблизилась к зеркалу. Да, вид у меня еще тот: растрепанные волосы парика разметались по плечам, тушь решила заменить румяна, а блеск для губ, который я в последний момент все-таки нанесла на свою моську, перекочевал в область ключиц. Наскоро умывшись и оттерев платье, я сняла с себя колготки и без зазрения совести смело выкинула их в урну. Посмотрела еще раз на свое отражение и приняла решение избавиться от парика. Стянув его с головы, я запихнула искусственные волосы в сумочку и окончательно привела себя в порядок. Довольная, что отделалась малыми потерями, я выскочила из туалета и столкнулась с Семеном.

— Что вы здесь делаете? Это служебное помещение, посторонним вход запрещен, — рявкнул охранник.

— Спокойно, — ледяным тоном произнесла я, доставая из сумочки удостоверение. — Не признал без грима?

— Ой, товарищ капитан, это вы? — выпучил он глаза.

— Да, — хмыкнула я, довольная произведенным эффектом. — Служебная необходимость.

— Понимаю, — закивал он.

— Проводите меня на выход, раз уж вы тут, — нагло попросила я, пока охранник вновь не начал заваливать вопросами.

— Конечно, — довольно заулыбался Семен.

Когда я проходила мимо торгового зала, меня вновь осенила гениальная мысль. Кажется, сегодня точно мой день. Чуть не запрыгав на месте, я вовремя спохватилась и, приняв вид строгого полицейского, грозно спросила у Маликова:

— Семен, вы сегодня до которого часа работаете?

— Что? — опешил он и воззрился на меня. — Простите, но я женат.

— Чего? — вылупилась я на него.

— При всем уважении к правоохранительным органам, я не могу пойти с вами на свидание. Вы, безусловно, красивая и интересная женщина. К тому же полицейский, но я женат, и Любочке не изменяю.

От такого заявления я замерла и захлопала ресницами. Семен — молодец, что верен своей жене, но мне-то зачем эта информация? Или он решил, что я посягаю на него? Я подозрительно уставилась на охранника. Интересно, какое впечатление я произвожу, раз он подумал обо мне так?

— Семен, вы меня не так поняли. Я не собираюсь идти с вами на свидание, тем более не завожу интрижки с женатыми мужчинами, — раздраженно осадила его.

— Простите, — покраснел охранник. — Я просто подумал…

— А не надо думать, — разозлилась я.

— А что надо делать? — недоуменно уточнил он.

— Четко отвечать на поставленный вопрос, дабы избежать нелепых ситуаций, — вздохнула я, возводя глаза к потолку.

Маликов задумчиво почесал затылок и соизволил ответить:

— До закрытия работаю, а что?

— У меня к вам просьба, — собравшись с мыслями, заявила я.

— Какая?

— Вы можете мне два тортика заныкать? — ослепительно улыбнулась ему.

— Украсть? — разинул рот Семен.

Я чуть в голос не взвыла.

— Отложить, — рявкнула я. — Просто отложить. Мне нужны два торта. Но перед первым сентября их разбирают как горячие пирожки. Я скоро вернусь и куплю их. Оплачу на кассе, — уточнила я, пока он не успел еще что-нибудь вообразить.

— Так бы сразу и сказали, — обрадовался охранник.

Я вздохнула с облегчением.

— Семен, два шоколадных тортика. Хорошо? — уточнила я.

— Без проблем. Выберу два самых красивых тортика, — заверил он.

Обрадовавшись, что проблема с покупкой выпечки к началу учебного года решена, я бодро засеменила на выход. Пора заняться делом и найти нужный мне дом.

Найти многоэтажку, в которой проживает Петр Михайлович, не составило труда. Напротив запасного выхода из ресторана располагался только один дом. Проблема состояла в том, что я не знала, в каком подъезде, а тем более квартире, проживает военный.

У первого подъезда, расположившись на двух лавочках, общались четыре бабульки. Наверняка местные «журналисты» знают все об обитателях своего дома. Я обрадовалась. Подойдя ближе, скромно улыбнулась и спросила:

— Можно присесть?

— Отчего же нет, — доброжелательно отозвалась одна из бабушек в красной панаме. — Садись, внучка. В ногах правды нет.

Остальные с любопытством уставились на меня.

— А к кому пожаловала такая красавица? — хитро спросила одна из них, облаченная в модный спортивный костюм.

— Брат попросил забрать посылку у его коллеги, а я, растяпа такая, потеряла адрес. Только улицу и расположение дома запомнила, — расстроенно развела я руками. — Теперь ума не приложу, что мне делать. Вот решила присесть, а вдруг удастся вспомнить.

— Ох, горе ты луковое, — запричитала бабулька в панаме. — Номер квартиры не помнишь?

— Только имя мужчины, — замотав головой, громко вздохнула я.

— Это уже не мало. Как его зовут?

— Петр Михайлович, — еще громче вздохнула я.

— Так, девоньки, давайте соображать, в какой квартире живет мужчина с таким именем, — обратилась она к приятельницам.

— А сколько ему годков-то будет? — важно уточнила другая, одетая в пестрое платье.

Я смущенно развела руками.

— Может, из третьего подъезда? — предположила модница.

— Тот, что лысый?

— А что? Лысые посылки не передают? — фыркнула в ответ подруга.

— А может, из второго, что на мерседесе ездит? — внесла предложение дама в платье.

— Больно уж молодой. Ему еще и тридцати нет, — отмахнулась старушка.

Я с любопытством рассматривала их. Кажется, не только я люблю криминальные сериалы, вон как у бабулек глаза сверкают.

— А тот из четвертого?

— Который вечно лающую таксу выгуливает у меня под окнами? — возмутилась модница, вспомнив нарушителя спокойствия.

— Простите, — ошарашенно вставила я пять копеек, — а их всех зовут Петрами Михайловичами?

— Михайлович, не Михайлович, а то, что Петьками кличут, так это точно, — уверенно кивнула бабушка в панаме.

— А ты о нем совсем ничего не знаешь?

— Нет, — расстроенно ответила я. — И как теперь узнать, какой из мужчин мне нужен?

— Может, братец твой говорил про возраст или место работы? — продолжили допытываться они.

Я чуть было не хлопнула себя по лбу. Это ж надо быть такой глупой и не сообщить им главного.

— Военный он, военный, — радостно воскликнула я.

— Так это ж меняет дело, — обрадовалась бабушка в платье.

— Это тот, что в пятом подъезде живет? — уставилась на нее модница.

— Он, родимый, — довольно кивнула старушка.

— А в какой квартире? — спросила я, затаив дыхание.

— В девяносто седьмой, — гордо заявила она, словно раскрыла преступление века.

Обрадовавшись, я обняла ее от всей души и, поблагодарив бабушек за помощь, припустила к пятому подъезду.

Дверь открыл мужчина в самом расцвете лет. Говорят ведь, что после сорока жизнь только начинается. На первый взгляд мужчине было не больше сорока пяти. Стройное, подтянутое тело и прямая осанка свидетельствовали о том, что человек следит за своим здоровьем.

Поднимаясь по лестнице, я твердо решила вновь воспользоваться удостоверением сотрудника правоохранительных органов. Как оказалось, с помощью подобных документов получается быстрее получить нужную информацию. Поэтому на немой вопрос мужчины я выпалила:

— Добрый день. Капитан полиции Соколова Александра Владимировна. Мне нужен Петр Михайлович.

— Добрый день, — хмыкнул мужчина. — Допустим, это я. И зачем понадобился нашим достопочтенным органам?

— Мы будем разговаривать здесь? — приподняла я бровь.

— Почему же? Проходите, пожалуйста, — усмехнувшись, пропустил он меня в квартиру.

Наглый тон мужчины слегка удивил, но я не стала заострять на этом внимания. Быстро прошмыгнула в прихожую и, скинув обувь, двинулась вслед за Петром Михайловичем.

Он провел меня на кухню и включил электрический чайник.

— Присаживайтесь, — указал мужчина на стул.

Я села и осмотрелась. Квадратное помещение, наверняка совмещенное с комнатой, было оформлено в светлых тонах. Модный, явно новый кухонный гарнитур бежевого цвета, круглый стеклянный обеденный стол, стильные стулья в цвет кухни и надраенная до блеска техника указывали на то, что мужчина не нуждается.

— Чай или кофе? — с любопытством склонил голову к плечу Петр Михайлович.

— Кофе, пожалуйста, — попросила я, ощущая неловкость.

Почему-то у меня сложилось впечатление, что мужчина не воспринимает меня всерьез. Может, я погорячилась, решив представиться капитаном полиции?

— Сахар, молоко? — не замечая моего состояния, спросил мужчина.

— Да, спасибо, — неуверенно ответила я.

— Предупреждаю сразу, кофе у меня только растворимый. Я давно перешел на вкусные сорта чая, а кофе держу исключительно на всякий случай.

Передо мной материализовалась полулитровая кружка с кофе. Я удивленно подняла глаза на Петра Михайловича.

— Что-то не так?

Не считая того что мне впервые подают кофе в гостях в таком количестве, то ничего.

— Все отлично, — бодро воскликнула я.

— А теперь перейдем к сути вашего визита, — взглянул на меня мужчина поверх своей кружки с чаем. — Что вас привело ко мне?

— К нам обратилась женщина, чтобы мы разобрались в случившемся с ее мужем, — уверенно начала я. — На днях его отравили, и вы были свидетелем.

— Неужели? — скептически сморщился он. — Простите, но я не помню, чтобы подобное случалось на моих глазах.

— Вы знаете ресторан, который расположен рядом с вашим домом?

— Естественно, — фыркнул Петр Михайлович.

— Так вот именно там все и произошло. В этот момент вы находились внутри. На ваших глазах двум посетителям стало плохо. Вы можете рассказать, что конкретно произошло? — отрапортовала я.

Мужчина вздохнул и откинулся на спинку стула. Прикрыв глаза, он о чем-то размышлял несколько минут, затем, неожиданно подавшись вперед, выдал:

— Александра Владимировна, как давно вы служите в органах?

Вопрос выбил меня из колеи. Я, приоткрыв рот, уставилась на Петра, судорожно соображая, сколько требуется времени, чтобы получить звание капитана.

— Десять лет, — брякнула я.

Мужчина усмехнулся и покачал головой.

— Врать вы не умеете.

— Что, простите? — опешила я.

— Говорю, что из вас полицейский, как из меня балерина в пачке, — неожиданно рявкнул Петр Михайлович.

Я подскочила на стуле и затравленно уставилась на собеседника.

— Значит, вы хорошая балерина, — с трудом выдавила я из себя, не желая признаваться во вранье.

— Естественно, — хмыкнул он. — По ночам разучиваю новые па, а по вечерам выступаю в Большом театре, — заржал мужчина.

Да он издевается надо мной. Я хлопнула рукой по столешнице и грозно заявила:

— Что вы себе позволяете в присутствии представителя власти?

Мужчина заржал еще оглушительнее. От обиды я запыхтела словно паровоз. Отсмеявшись, Петр смахнул рукой выступившие на глазах слезы.

— Я выйду на минутку? — усмехнулся он.

Я коротко кивнула, гадая, что же он задумал.

Мужчина вышел из кухни, чтобы вернуться буквально через несколько минут, направляя на меня дуло пистолета. Я испуганно вжалась в стул, затаив дыхание.

— Удостоверение предъяви, — заявил он без тени усмешки. — Медленно!

Я запустила дрожащую руку в сумочку и нащупала необходимый документ. Осторожно положила на стол, не сводя глаз с Петра Михайловича. Сердце колотилось словно безумное. Неужели он все это серьезно? Мужчина, не сводя с меня пистолета, схватил поддельные документы и, раскрыв, прочитал. Я наблюдала за ним, затаив дыхание. Сейчас он поймет, что они ненастоящие.

— К чему весь этот цирк? — гаркнул он. — Что ты задумала?

— Ничего, — тихо пробормотала я, закусив губу.

— Не лги!

На лице у Петра Михайловича заиграли желваки. Кажется, совершенно того не замышляя, я умудрилась вывести мужчину из себя. Страх оказался сильнее чувства самосохранения. Не выдержав повисшего напряжения, я взвизгнула:

— Уберите пистолет!

— Разбежался! Наслышан о таких, как ты, — зло выплюнул он.

— Что вы имеете в виду? — искренне удивилась я, посмотрев на мужчину.

— Представляетесь полицейскими, втираетесь в доверие к гражданам и вынюхиваете, чем можно поживиться. Где твои подельники? — спросил он, грозно смотря на меня из-под бровей.

Я недоуменно захлопала ресницами и устало заявила:

— Нет никаких подельников. Да, я не сотрудница правоохранительных органов, но и не преступница.

— И я должен тебе поверить? — скептически приподнял бровь Петр Михайлович.

— Можете верить, можете не верить, — устало пожала я плечами.

Почему-то страха больше не было. Хотел бы выстрелить, давно бы уже это сделал. А он меня даже пальцем не тронул. Испуг прошел, и я, взяв в руки кружку, отпила кофе.

— Кстати, вкусный, — заметила я.

У Петра Михайловича брови поползли вверх от моих действий. Он нахмурился и оценивающе посмотрел на меня.

— Кто же вы на самом деле? — уже спокойнее поинтересовался он.

— Александра Владимировна Соколова. Работаю переводчиком, не замужем, есть сын.

Мужчина задумчиво всмотрелся в мое лицо. Не знаю, какие эмоции он там прочитал, но я не испытывала ничего, кроме дикой усталости. Подумав еще минуту, Петр Михайлович опустил пистолет и сел напротив меня.

— Тогда зачем все это? — потряс он моим липовым удостоверением.

— А вы стали бы откровенно разговаривать с незнакомой женщиной? — хмыкнула я.

— Все зависит от того, что этой женщине от меня нужно, — резонно заметила мужчина.

— Вы женаты? — поинтересовалась я.

— А вы претендуете? — улыбнулся Петр Михайлович.

Да что ж сегодня все меня превратно понимают? Такое ощущение, что я с табличкой хожу: ищу мужчину.

— Нет, — ответила я резче, чем хотела.

— Я вдовец. Моя жена умерла два года назад. Ехала в такси на работу и попала в аварию. От полученных травм скончалась. В крови таксиста был обнаружен алкоголь, — поделился мужчина своим горем.

— Простите.

— Я ее очень любил и люблю до сих пор. Наверное, если бы не сын, то…

Петр Михайлович не договорил, но я и так все поняла.

— Я тогда начал сильно пить. С работы попросили. Я военный, всегда был на хорошем счету, и начальство меня уважало. Спасибо, что не стали портить трудовую книжку и оформили все по соглашению сторон. Сын тогда взялся за меня. Устроил в больницу, где меня привели в чувство. С тех пор я спиртное не переношу. Предпочитаю чай, — отсалютовал он мне кружкой.

— Вы вернулись на работу? — полюбопытствовала я.

— Нет, — отрицательно покачал он головой. — У сына свой бизнес. Небольшая сеть мебельных салонов. Я помогаю ему. По долгу службы с первого взгляда научился распознавать, что замышляет человек. Вот и присутствую на переговорах в качестве консультанта, — улыбнулся Петр Михайлович.

— Так вы сразу поняли, что я не имею отношения к полиции? — вскинула я бровь.

— Естественно, — кивнул мужчина.

— Почему же ничего не сказали? — нахмурилась я.

— Мне было интересно, к чему все это, — пожал он плечами.

— Ну и как? Поняли? — хмыкнула я.

— Частично, — неопределенно повел головой Петр Михайлович.

— А как вы поняли, что я не та, за кого себя выдаю? — меня мучило любопытство.

— Во-первых, вы разулись, — поднял указательный палец вверх мужчина. — Представители таких профессий, как полицейские, врачи не обременяют себя этим. Вы хоть раз видели, чтобы врач, которого вы вызвали на дом, скидывал тапки в прихожей? — улыбнулся мужчина.

Я задумалась. Никогда не обращала на это внимание. Вызывать врачей на дом доводилось нечасто. Дети болели в основном в раннем возрасте. И в те моменты меня меньше всего интересовало, снял обувь врач или нет.

— Помню только один случай. Я вызвала скорую помощь. У моей племянницы была высокая температура, которую мы с трудом сбивали. Тогда врачи надели бахилы.

— Это не одно и то же. Врачи всегда должны надевать бахилы, но, поверьте мне на слово, вам действительно повезло столкнуться с врачом, который этим не пренебрегает, — скривился Петр Михайлович.

— И вы только поэтому поняли, что я притворяюсь? — недоверчиво осведомилась я.

— Вы слишком неуверенно себя чувствовали в незнакомом месте. Настоящий полицейский не станет топтаться в замешательстве. Он уверенно пройдет в помещение, займет свободный стул, достанет бумаги и приступит к делу. Вы же, простите, вели себя как на первом свидании, когда еще не определились, стоит встречаться с мужчиной или он не в вашем вкусе, — оскалился мой собеседник.

— M-да уж, — недовольно крякнула я.

Пожалуй, когда покупаешь липовые удостоверения, стоит просить к ним инструкцию.

— А теперь пора переходить к тому, что вас привело ко мне, — подмигнул мужчина.

Я вздохнула, решая с чего начать.

— Один мой близкий друг попал в больницу. Ему чудом удалось выжить. Думаю, вы понимаете, что я ощутила, узнав, что чуть не потеряла его. Вместе с ним в больнице оказался и его партнер по бизнесу, — к горлу подступил комок.

— Нервы у вас не для работы в отделе, это очевидно, — вздохнул Петр Михайлович, наливая воду в стакан.

— Когда на кону жизнь дорогих людей, никаких нервов не хватит, — криво усмехнулась я, забирая протянутый стакан.

В мгновение ока осушила тару и вернула ее владельцу.

— Согласен, но при чем тут я? — озадаченно вздохнул мужчина, ополаскивая стакан.

— Вы присутствовали при этом, — воскликнула я.

— Неужели? — повернулся он ко мне. — Что вы имеете в виду?

— Я же чуть ли не в самом начале сказала, что вы были свидетелем, как отравили двух мужчин в ресторане, — возмутилась я, сжимая кулаки от бессилия.

— Насколько мне известно, им стало плохо с сердцем. При чем тут отравление? Еще кофе будете? — спросил он, доставая из шкафчика металлическую банку.

— Да, — на автомате ответила я и разозлилась. — Блин, да какое кофе? Я пытаюсь разобраться, а вы меня совершенно не слушаете!

— Два сахара и молоко? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Петр Михайлович.

Я зверем уставилась на его спину.

— Не смотрите на меня как на чудовище, — попросил он, не оборачиваясь.

— Как вы поняли? — нахмурилась я, пытаясь высмотреть, где он мог увидеть мое отражение.

— К гадалке не ходи, это очевидно, — хмыкнул мужчина, ставя передо мной кружку с кофе.

— Издеваетесь? — мрачно спросила я.

— Нет.

— А мне кажется, что да!

— Александра, давайте начнем по порядку, — предложил Петр Михайлович, доставая из пачки сигарету. Зажав ее между губ, он поднес ко рту пистолет и нажал на курок. Из отверстия вырвался огонек.

Я осуждающе закатила глаза. Бессовестный человек, пугавший меня зажигалкой, обворожительно улыбнулся.

— Ладно, — сдалась я.

— С чего вы взяли, что вашего друга отравили? Не доверяете врачам? Насколько мне известно, именно они, приехав на вызов, установили, что у мужчин проблемы с сердцем.

— Да, но эти проблемы спровоцировал препарат, который они приняли, — возразила я. — Только ни Макс, ни Иван ничего не пили. У них не было проблем с сердцем!

Петр Михайлович озадаченно посмотрел на меня.

— Вы считаете, что кто-то помог им его принять? — недоверчиво осведомился он.

— Да! — воскликнула я. — При этом у препарата практически мгновенное действие, если переборщить с дозировкой. Что, собственно, и случилось. Они выпили кофе, и им стало плохо.

— Препарат был в кофе?

— Скорее всего, что да, — вздохнула я. — Поэтому я и пришла к вам. Вы часто бываете в этом ресторане. Знаете большинство обслуживающего персонала. Мог кто-нибудь из них… — замялась я.

— Подмешать им его в кофе? — уточнил собеседник.

Я кивнула.

— В тот день посетителей было мало. Я помню ваших друзей. Они сидели через столик от меня. Всех обслуживал один официант.

— Алексей? — перебила я.

— Да. Парень не стал бы делать ничего противозаконного, — неожиданно заявил Петр Михайлович.

— Почему вы так в этом уверены? — скривилась я. — Может, ему кто-то заплатил за эту услугу. В нашем мире деньги решают многое. Он простой официант. Если ему предложили достойную сумму, мог и согласиться.

— Во-первых, Алексей не нуждается в деньгах. Его отец — известный актер, в семье нет проблем с деньгами. Парень, наоборот, хочет доказать себе и окружающим, что он и без денег отца способен добиться всего. Самостоятельно поступил в институт, подрабатывает официантом и грезит о большом будущем в сфере программирования. Он довольно талантливый айтишник, но пока не хватает опыта для крупных заказов, вот и зарабатывает себе на всякие мелочи в ресторане. Поверьте, если бы ему нужны были деньги, он скорее пошел бы на поклон к отцу, чем ввязался в криминальную историю, — заверил меня мужчина, отпивая горячий травяной чай.

— Откуда вы это знаете? — недоверчиво поджала я губы.

— Обедал как-то в их заведении. Кроме меня, посетителей не было. В тот день была годовщина смерти моей жены. На душе было паршиво. Алексей это как-то понял. Предложил принести что-нибудь покрепче чая. Сам не знаю почему, но я попросил его составить мне компанию, но только без горячительных напитков. Я тогда уже завязал со спиртным. Мы разговорились. Я рассказал о своей печали, он поделился со мной своей участью. С того дня мы часто общались по-приятельски, когда я заглядывал к ним пообедать, — признался Петр Михайлович, крутя в руках кружку.

Я задумчиво уставилась в окно, допивая кофе.

— А во-вторых, мне кажется, я знаю, кто мог это сделать, — неожиданно заявил мой собеседник.

Кружка выскользнула из моих рук. В последний момент я успела ее подхватить, чтобы она не разбилась вдребезги. Остатки кофе вылились на стеклянную поверхность стола. Я как завороженная уставилась на причудливый рисунок: расправившая крылья птица.

— С вами все в порядке? — учтиво спросил Петр Михайлович, вытирая лужу кухонным полотенцем.

— Да, простите мою неловкость. Вы так неожиданно это сказали, что я опешила.

— Понимаю, — кивнул мужчина. — Только я не совсем правильно выразился.

Я нахмурилась.

— Когда я пришел в ресторан, ваши друзья уже были там. Алексей принес меню, но я не стал его брать и сразу сказал ему, что желаю. В ожидании своего заказа, я рассматривал посетителей. Ваши друзья не привлекли моего внимания. Они спокойно обедали и о чем-то мирно беседовали, иногда принимались спорить. Между нами сидел еще один посетитель. Вот он меня заинтересовал. Вернее, не совсем он, а его внешность.

— Внешность?

— Да. Мне еще не доводилось видеть мужчин с огненно-рыжей шевелюрой, настолько пышной, что я сравнил ее с гривой льва. Помимо такой копны волос у него была буйная рыжая борода до середины шеи, закрученные усы и широкие брови такого же цвета. Согласитесь, не каждый день такое увидишь. Складывалось ощущение, что на лице мужчины нет ничего, кроме черных, словно омут, глаз и переносицы. Даже кончик носа утопал в растительности. Я поинтересовался у Алексея, знает ли он этого мужчину. Но он сказал, что впервые его видит. Мы даже слегка поглумились над его внешностью, настолько она отличалась от общепринятых канонов.

— Если честно, я пока не улавливаю связь, — призналась я.

— В какой-то момент ваши друзья вышли покурить.

— Макс не курит, — возмутилась я.

— А его приятель? — вскинул бровь Петр Михайлович.

Я припомнила слова Маши.

— Кажется, время от времени грешит этим, — призналась я.

— Когда они вышли на улицу, рыжий парень принялся что-то искать. Сначала ощупал карманы, затем внимательно заскользил взглядом по столу. Когда это не принесло пользы, он нырнул под стол. Но, видимо, и это не помогло найти искомое, потому что он переместился под соседний стол. Досконально обшарил все под ним и рядом. И, когда вы предположили, что кто-то мог что-то подлить вашим друзьям в кофе, я подумал о нем. Больше никто в их отсутствие не приближался к столу. А тот парень вынырнул из-под стола с мобильным телефоном. Я еще подумал: «Гляди ж ты, нашел-таки потерянную вещь». Он выглядел очень довольным собой, бросил деньги за обед на стол и покинул ресторан.

— А что было потом? — во мне все клокотало.

— Потом вернулись ваши друзья, что-то бурно обсуждая. Начали пить кофе, и спустя пару минут им стало плохо. Сначала одному, а затем второму. Все засуетились. Персонал вызвал скорую помощь. Компания неуравновешенных теток принялась кричать какую-то несуразицу. Их культурно попросили покинуть ресторан. Скорая приехала оперативно, определили проблемы с сердцем и забрали их в больницу. В общем-то, все, — развел руками мужчина, внимательно следя за моей реакцией.

Я задумчиво начала грызть ноготь.

— Но вы точно не видели, чтобы этот странный парень что-то им подливал? — уточнила я.

— Нет, я ведь не смотрел на него впритык. Но около их стола он провел прилично времени.

— Интересно, его можно как-то найти? — пробормотала я.

— Вряд ли, — услышал мое бормотание мужчина, — в ресторане он появился впервые, иначе бы Алексей его запомнил, о нем никто ничего не знает.

От Петра Михайловича я вышла в смешанных чувствах. Мои подозрения, что Макс и Ваня не могли самостоятельно принять керматизим, подтвердились. И пусть мужчина не уверен на сто процентов, что в этом замешан рыжий парень, я почему-то в этом не сомневалась. Только совершенно не знала, что делать дальше. Где и как искать его. Не могу же я кидаться на каждого встречного с таким цветом волос. Единственное, что показалось мне странным в описании, это количество волос на его лице. А если это был грим? Тогда я даже не знаю, как он на самом деле выглядит.

За этими мыслями я не заметила, как дошла до супермаркета, где охранник Семен должен был любезно припасти для меня тортики в честь завтрашнего дня. Ничто не может скрасить начало учебы как килограмм бисквита с кремом.

— Товарищ капитан, товарищ капитан, — заголосил он, стоило мне переступить порог магазина.

— Тише ты, — шикнула я на него, видя, как покупатели косятся с немым любопытством в нашу сторону.

— Идите за мной, — шепотом позвал Семен.

Я двинулась вдоль отделов следом за довольным охранником. Дойдя до кондитерского отдела, где продавец выставляла товар на полки, Семен скрылся в подсобном помещении. Я еще не решила, стоит мне идти следом за ним или нет, как он вновь появился в торговом зале, держа в руках две коробки с тортами.

— Выбрал самые лучшие, — гордо заявил он. — Любуйтесь.

Я подошла поближе и замерла.

— Это что? — ошарашенно спросила у него.

— Тортики, — радостно воскликнул Семен.

А вот я в этом начала сомневаться. Да, передо мной действительно были бисквитные изделия. Только оформлены они были в виде гранаты. И выглядели максимально реалистично. Но больше всего поражала белая полоска посередине изделия, на которой алыми буквами была выведена надпись: «Хорошего дня».

Представляю реакцию детей на это произведение искусства. Да они мне потом еще не один год будут припоминать этот торт. И ладно дети, но как я буду отдавать это Василию Петровичу? Бедного соседа кондратий хватит.

— Правда, они шикарные? — с придыханием спросил Семен.

— А других нет? — робко поинтересовалась я.

— Вам не нравится? Вы же служите в полиции. Вот я и выбрал, чтобы вам пришлись по душе. Жаль, не было в виде пулемета, — вздохнул охранник.

Я нервно икнула и слегка попятилась. Ко мне подошла продавщица и сочувственно похлопала по спине.

— Сема у нас малость того, — выразительно покрутила она пальцем у виска.

— Люська, не лезь, — возмутился Семен. — Выкладываешь плюшки, вот и выкладывай.

— Тебя спросить забыла, — фыркнула женщина.

— Вы ведь их купите? — с надеждой уставился на меня охранник.

«А у меня выбор есть? — мысленно фыркнула я. — Хотя, может, стоит зайти в другой магазин и выбрать что-то более подходящее?»

— Все равно ничего другого не найдете, — словно прочитав мои мысли, влезла продавщица. — У нас торты уже пару часов как закончились. Покупатели возмущаются, что нигде не могут ничего приобрести. Такое чувство, что завтра вся страна будет тортами лакомиться.

— Первое сентября, — пожала я плечами.

— Тоже мне праздник, — усмехнулась Люська. — Я своего оболтуса в школу еле собрала. Все деньги потратила. Так еще и торт покупать?

— Ребенок-то при чем, что ты его обеспечить не можешь? Не надо было рожать, — съязвил Семен.

— Много ты знаешь, — завелась продавщица. — Я его одна тяну. Никто копейкой не помог.

— А остальным всем поголовно помогают? — возмутился охранник.

— Да что ты понимаешь? — рявкнула женщина.

Чтобы предотвратить назревающий скандал, я выхватила у Семена из рук торты и потребовала:

— Проводите на кассу.

— Берете? — обрадовался он.

— А у нее выхода нет. Других все равно не найдет, — хохотнула Люська.

Я печально вздохнула и посеменила за охранником. По дороге схватила две упаковки с яблочным соком. Семен помог все сложить в пакет на кассе. Как мне показалось, он до последнего не верил, что я куплю выбранные им торты. Я бы и не купила, да куда ж деваться. Осталось только пережить приступ гомерического хохота у детей и недовольство соседа. Боюсь, после такой подставы он даже здороваться со мной перестанет.

До Александровки я добралась, когда часы показывали начало девятого. Робко постучалась к Василию Петровичу. Сосед открыл дверь и обрадовался:

— Сашенька, а я уже подумал, что вы про меня забыли.

— Боюсь, когда вы увидите торт, решите, что лучше бы я про вас забыла, — вздохнула я.

На наши голоса прибежали два мальчика лет десяти и четырнадцати. Они поздоровались и с любопытством уставились на меня.

— Мальчишки переживали, что завтрашний день будет без сладкого, — улыбнулся Василий Петрович.

Я нерешительно достала из пакета один из тортов и протянула мужчине.

— Даже так? — вскинул он брови.

— Простите, — смутилась я.

— Что там? — бросились к нам мальчишки.

— Ух ты! — воскликнул младший. — Это самый крутой торт, который я видел.

— Лёнька обзавидуется, — воскликнул старший. — Я видел сегодня его торт. Сплошные розовые цветочки. Девчачий, одним словом, — махнул он рукой.

Я достала из пакета упаковку с соком и всучила ее слегка обалдевшему соседу.

— Это тоже вам, — заискивающе улыбнулась я, заглядывая ему в глаза. Чувствовала я себя при этом максимально неловко.

Василий Петрович помотал головой, отгоняя какие-то свои мысли, и улыбнулся.

— Дети в восторге, а это самое главное. Спасибо вам, Сашенька, — сказал он, забирая у меня упаковку с соком.

— Вы не обижаетесь на меня? — робко спросила я.

— За что? — искренне удивился сосед.

— За это, — ткнула я пальцем в торт, который дети с восторгом вертели в руках, рассматривая со всех сторон. — Понимаете, это единственное, что оставалось. Все разобрали, и я решила, что пусть лучше будут такие, чем никакие.

— Что вы, Саша, все прекрасно. А дизайн ведь не важен, — подмигнул мужчина. — Он ведь шоколадный?

— Самый шоколадный из всех шоколадных, — воскликнула я.

Мы посмотрели на довольных детей и рассмеялись. От соседа я выходила со спокойной душой. В конце концов, Василий Петрович прав. Не важен дизайн — важен вкус.

Тем не менее домой я заходила с опаской. Из зала доносились звуки какого-то боевика. Я тихо сняла обувь и прошмыгнула в кухню.

— Вернулась? — обрадовалась мне Перпетуя Арнольдовна.

Бабушка Макса стояла у окна и пила чай.

— Да, — шепотом ответила я. — Перпетуя Арнольдовна, у нас проблема.

— Какая? — удивилась она.

— Вот, — протянула я ей пакет со злополучным тортом.

Старушка заглянула внутрь, и по кухне разнесся оглушительный смех.

— Тише, — взмолилась я, но было уже поздно.

На хохот Перпетуи Арнольдовны прибежали дети.

— Чего вы ржете? Даже стрельбу в фильме заглушили, — возмутилась племянница.

— Юля, некрасиво так говорить, — шикнула я на нее.

Старушка, отсмеявшись, вытерла выступившие слезы и пробормотала:

— А на кой ты вообще этот шедевр приобрела?

— Так завтра ведь первое сентября! — резонно заметила я.

— Тоже мне праздник, — фыркнула Юлька.

— Если б я знала, что ты купишь это, то предупредила бы, — вздохнула старушка.

— О чем? — настороженно уточнила я, не ожидая ничего хорошего.

— А что купила мама? — подал голос Тимофей.

— Ничего, — быстро ответила я, но Перпетуя Арнольдовна умудрилась меня опередить, ткнув пальцев в сторону пакета.

Юлька сразу бросилась к нему и заглянула внутрь.

— Саша, ты адекватная? — подняла она на меня удивленные глаза.

— Более чем, — рявкнула я обиженно. — Целый день пытаюсь найти хоть какой-то торт, чтобы их порадовать, а они тут носами крутят.

Тимофей заглянул вслед за двоюродной сестрой в пакет и осуждающе посмотрел на меня.

— Что? — не выдержала я.

— Не ожидала от тебя, — скривилась племянница.

— Вам не угодишь, — надулась я.

— Чем? Этим безобразием? — округлила Юлька глаза. — Саша, честное слово, лучше бы ты ничего не покупала. Подумаешь, праздник без торта. Только ты могла притащить в дом бисквитную гранату. О чем ты думала? О том, что мы мечтаем взорвать собственную школу?

— Чего? — опешила я от ее логики.

— А как это еще понимать? — ткнула она пальцем в торт. — Вот вам, дети дорогие, граната, и делайте с ней, что хотите. Еще и надпись такая воодушевляющая: «Хорошего дня».

— Да ну вас, — окончательно обиделась я и хотела уже выйти из кухни, но меня остановил голос Перпетуи Арнольдовны.

— Сашенька, не переживай, я все предусмотрела, — радостно заявила она.

Я непонимающе обернулась и с любопытством посмотрела на старушку. Она молча открыла холодильник, и моему взору предстал великолепный двухъярусный торт, выполненный в мультяшном стиле.

— Учись, — фыркнула Юлька.

Я подошла ближе и осмотрела это великолепие. Торт был сделан в мятном оттенке. Рифленые бока, выполненные в виде волны, украшены мелкими бусинами белого цвета. На верхушке расположились мультяшные фигурки осьминогов, русалок, рыбок, дельфинов. Складывалось впечатление, что их омывает морской пеной.

— Это все съедобно? — затаив дыхание, уточнила у Перпетуи Арнольдовны.

— А то, — подмигнула мне старушка.

— Видела, какие торты нужно покупать детям! А ты приволокла гранату, — скривилась Юлька.

— Вы ведь любите всякие боевики и ужастики, — придумала я вялую отмазку.

— Ты неподражаема, — хлопнула она себя по лбу рукой и выбежала из кухни.

Тимка подошел ко мне и обнял.

— Не расстраивайся, ты ведь хотела как лучше, — погладил он меня по руке.

— А получилось, как всегда, — раздался из коридора голос Юльки.

— Подслушивать не хорошо, — осадила ее Перпетуя Арнольдовна.

— Прошу прощения, — буркнула девочка, высунувшись из-за двери, и вновь скрылась в коридоре.

Не знаю как, но Перпетуя Арнольдовна, несмотря на свой экстравагантный характер, с первого дня умудрилась заслужить у детей авторитет. Даже не представляю, как им будет, когда она переедет к себе. Я вздохнула и спросила у сына:

— Вы все подготовили к завтрашнему дню?

— Там и готовить нечего. Одежду погладила Перпетуя, а учебники нам не нужны. Завтра только вводный урок, — улыбнулся он.

«Даже одежду подготовила Перпетуя Арнольдовна. Хорошая я мать, — меня поглотило чувство вины. — А еще больше тревожило то, что я ничего не сказала старушке, что случилось с Максом. Уверена, он не хотел бы, чтобы бабушка и мать были в курсе, но все же. Кстати, о матери».

— Перпетуя Арнольдовна, а где Феодулия Марковна? — нахмурилась я.

— А фиг знает, — беспечно пожала она плечами. — Федька — девочка взрослая. Может, гуляет, а может, еще что.

— А вдруг что-то случилось? — встревожилась я.

— Не-е, — протянула старушка, — она кинула мне эсэмэс, что сама занимается ремонтом квартиры, раз Максу не до этого. Беспокоиться нечего.

— Вы так считаете? — уточнила я.

— Естественно. Даже если и набедокурит, то Максюша все исправит. А где он? — уставилась она на меня.

— Уехал по работе. Со связью там плохо, но он дает о себе знать. Не переживайте, — соврала я.

— Хорошо, — легко согласилась она и рявкнула: — А теперь марш все по койкам. Подъем в семь часов.

Утро началось с воплей Юльки:

— Где моя косметика?

Я приподняла голову с подушки и сонно уставилась на девочку.

— Какая косметика? Тебе десять лет, — возмутилась я, пытаясь окончательно проснуться.

— И что? — уперла она руки в бока. — Если мне десять, то я должна выглядеть как кикимора?

— Какая кикимора? — вяло отозвалась я, накидывая халат. — Ты красивая девочка. Зачем тебе краситься?

— Чтобы не выглядеть как ты, — огрызнулась она.

— А что не так? — решила я не обижаться на откровенное хамство с ее стороны. Понятно ведь, дети возбуждены перед началом учебного года.

— Что не так? — прищурилась она. — На голове словно ежики яблоки искали, лицо отекшее и помятое. Я еще молчу, что ты бледная словно поганка.

— Я, вообще-то, только проснулась, — возмутилась я.

— А должна была встать раньше нас. Мы сами себе должны завтрак готовить? — запыхтела Юлька.

С одной стороны, она, конечно, права, но с другой — это наглость, о чем я и не преминула ей сказать:

— Значит, как краситься, ты уже взрослая, а как бутерброд с чаем приготовить, нет?

— Сама вечно бурчишь, что бутерброды — это не еда, — съязвила девочка.

Я вздохнула и поплелась в ванную комнату. Какой смысл с ней спорить? Юлька с рождения дала понять нам с Ксюшей, что у нее на все есть свое мнение и позиция. Даже в трехмесячном возрасте ее было не переспорить. Хорошо, хоть Тимофей отличается покладистым характером. Двух таких Юлек моя психика бы не выдержала. Я наскоро умылась и спустилась на первый этаж. С кухни доносился запах омлета и свежезаваренного кофе.

— Доброе утро, — поприветствовала я Перпетую Арнольдовну. — Почему вы меня не разбудили?

— Зачем? — удивилась она. — Завтрак я уже приготовила. Дети в состоянии одеться сами. Цветы в прихожей.

— Какие цветы? — опешила я.

— Пионы. А ты хотела другие? — беззаботно спросила старушка.

Я помотала головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Зачем они? — иначе сформулировала вопрос.

— Еще в моем детстве положено было приходить на линейку с цветами. Правда, чаще всего это были астры, срезанные с огорода, но ты ведь ничего не выращиваешь, поэтому я просто сходила на рынок и выбрала два вполне приличных букета, — ответила она, ставя передо мной тарелку с омлетом и кружку с кофе.

— Простите, совершенно не подумала об этом, — смутилась я.

— Да ладно тебе, — отмахнулась Перпетуя Арнольдовна. — Лучше ешь и беги одеваться. Нам через двадцать минут выходить. Дети уже поели, — подмигнула она мне.

Хорошо, что старушка, в отличие от меня, подумала о цветах. У школы собрались разновозрастные дети и все как один были с букетами. Юлька нервно теребила подол юбки одной рукой, а второй крепко прижимала к себе букет розовых пионов. Тимка высматривал в толпе приятелей и нетерпеливо подпрыгивал на месте. Классные руководители пытались построить своих подопечных. Родители стояли в сторонке и наблюдали за этим бедламом. Мы с Перпетуей Арнольдовной пожелали детям хорошего настроения и отошли к другим сопровождающим.

— Как это волнительно, — сказала одна из родительниц, когда мы приблизились к их толпе. — Первое сентября — замечательный праздник.

— И не говорите, — хитро улыбнулась Перпетуя Арнольдовна.

Я знаю эту улыбку. На душе стало тревожно. Точно так же старушка улыбается, когда придумывает очередную авантюру. Я настороженно посмотрела по сторонам, пытаясь определить, что она задумала. Школьная линейка уже началась. Дети слушали речь директора, после которой должен прозвучать гимн, затем они разойдутся по классам. В кармане зазвонил мобильный. Я взглянула на дисплей: высветился незнакомый номер.

— Слушаю, — гаркнула я в трубку, перекрикивая общий шум.

— Александра Владимировна, здравствуйте. Вас беспокоит Борис Федорович, — представился собеседник.

— Борис Федорович? — переспросила я, пытаясь понять, кто мне звонит.

В этот момент во двор школы въехал танк. Я, выпучив глаза, уставилась на военную технику. В первую секунду меня охватила паника. У ворот спецмашина замерла. Наступила оглушительная тишина, прерываемая звуками гимна. Люк танка открылся, и наружу высунулся по пояс мужчина. Он принялся разворачивать флаг. Неожиданно раздался залп. Все в ужасе попадали на землю, а небо осветил красочный фейерверк. Лежа на земле, я пыталась найти взглядом Тимку и Юльку.

— Круто? — раздался рядом радостный визг Перпетуи Арнольдовны.

Во мне поднялась волна негодования.

— Ваших рук дело? — прошипела я.

— А то, — гордо возвестила она.

— Вы из ума выжили? — рявкнула я, пытаясь справиться с паникой.

Я попыталась встать. Ноги и руки дрожали от страха. Я сама не поняла, чего испугалась больше, но первой мыслью было: найти детей. Помогла подняться Перпетуе Арнольдовне.

— Смотри, — кивнула она в сторону танка.

На флаге, который развевался над военной машиной, рябила алая надпись: «Поздравляем с началом учебного года».

Я повернулась к старушке. Во мне клокотала такая злость, что я готова была придушить Перпетую Арнольдовну прямо здесь.

— Круто же, — оскалилась она.

— Мама, ты видела? — раздался позади меня восторженный голос Тимки.

— Капец как круто, — вторила ему Юлька.

Я обернулась и посмотрела на счастливые лица детей.

— Это самое крутое первое сентября, — возбужденно кричали они.

— Я же говорила, скучно не будет, — подмигнула им Перпетуя Арнольдовна. — А вы в школу идти не хотели.

Дети многозначительно переглянулись и бросились обнимать старушку.

— Молитесь, чтобы директор школы не узнал, откуда ноги растут, — прошипела я.

— Фу, какая ты скучная, — скривилась Юлька.

Я не стала ничего ей отвечать, а посмотрела на окружающих. Родители прижимали к себе ничуть не испугавшихся детей и всхлипывали. Директор вытирал платком лысину. Несколько учителей крестились, а остальные пытались собрать детей на классный час.

— Нам пора, — чмокнул меня в щеку Тимка и убежал вместе с Юлей к одноклассникам.

— Я вас убью, — покосилась я на Перпетую Арнольдовну.

— Пофиг, — отмахнулась она. — Зато дети счастливы. Они мне вчера все уши прожужжали своим нытьем, что не хотят идти в школу. Надо же было пообещать им что-то интересное. А тут как раз Пашка позвонил, вот звезды и сошлись.

— Кто такой Пашка?

— Владелец танка. Его сынуля работает врачом в больнице. Я как-то навещала подругу, там мы и познакомились. Весьма занятный мужчина. Представляешь, однажды он захотел…

— В больнице, — задумчиво повторила я себе под нос и подскочила: — Блин, Борис Федорович.

— А это кто? — удивилась Перпетуя Арнольдовна.

— Мне срочно нужно позвонить, — отмахнулась я от нее.

Я похлопала себя по карманам в поисках телефона.

— Ты это ищешь? — протянула старушка мобильный.

— Спасибо, — кивнула я и набрала последний входящий номер, отойдя подальше от Перпетуи Арнольдовны. Не хватало еще, чтобы услышала, с кем я разговариваю, и завалила ненужными вопросами. С ее целеустремленностью я вряд ли смогу сохранить все в тайне.

— Заведующий кардиологическим отделением больницы имени Склифосовского. Слушаю вас.

— Борис Федорович, это Саша Соколова. Вы мне звонили недавно, — заорала я в трубку.

— Здравствуйте, Александра. Да, звонил, но связь прервалась, — хмыкнул он.

— Простите. Я на линейке у детей, а тут свои приключения, — вздохнула я, неодобрительно покосившись на Перпетую Арнольдовну, и спросила с надеждой: — Есть новости?

— Да. Иван Георгиевич пришел в себя, — обрадовал меня заведующий.

— А Макс? — заволновалась я. — Макс тоже пришел в себя?

— Еще нет, но со дня на день тоже должен очнуться, — уверенно заявил он.

— Я могу увидеть Ваню? — спросила я.

— Да, но имейте в виду, не стоит ничего тащить с собой. Еще пару дней ему нельзя ничего лишнего. Больничного питания достаточно. Единственное, что можете привезти: морсы, соки.

— Еду, — крикнула я в трубку и подбежала к Перпетуе Арнольдовне.

— Мне срочно нужно уехать в Москву. Вы сможете встретить детей?

— Конечно, — вскинула она бровь. — Все будет по высшему разряду.

— Надеюсь, без танков? — раздраженно уточнила я.

— Нам и гранаты хватит, — показала она мне язык.

Я не стала обижаться. Махнула на прощание рукой и понеслась в сторону вокзала.

В больнице сразу же направилась в кабинет заведующего отделением.

— Борис Федорович, можно?

— Конечно, — с улыбкой кивнул он.

— Как Ваня? — спросила я о самом важном.

— Не волнуйтесь, его жизни ничего не угрожает. Идет на поправку семимильными шагами и яро требует, чтобы я его выписал, — хохотнул мужчина.

— Это прекрасно. А Макс? С ним все будет хорошо? — спросила с тревогой.

— Максим Витальевич стабилен, — кивнул заведующий. — Его жизни ничего не угрожает. Не успею и глазом моргнуть, как они оба начнут требовать выписки.

— Это точно, — довольно хмыкнула я. — Макс всем тут жизни даст, лишь бы не валяться без дела на больничной койке. Я могу увидеть Ваню?

— Конечно, — кивнул Борис Федорович. — У него только что была жена. Уехала минут двадцать назад.

— В какой он палате?

— В триста пятьдесят первой. Как вы и просили, одноместная, — недовольно поморщился мужчина.

— Спасибо, — поблагодарила я и бросилась искать нужное помещение.

В коридорах никого не было, поэтому поиски заняли чуть больше времени, чем я думала. Проплутав минут десять по необъятным коридорам, я наконец нашла нужную палату. Тихонько постучала и, заглянув, спросила:

— Можно?

— Сашка, — обрадовался Ваня. — Как там Макс? Есть изменения?

— Все будет хорошо, — заверила я его, выставляя на тумбочку батарею соков.

— Куда столько? — возмутился он. — Мне Машка уже принесла все, что врач разрешил.

— Лишним не будет, — отмахнулась я, запихивая пустой пакет в сумочку.

Я присела на край кровати и осведомилась:

— Как ты себя чувствуешь?

— Честно? — скривился мужчина. — Паршиво.

— Где болит? Позвать доктора? — испуганно подскочила я.

— Ничего не болит. Домой хочу, на работу хочу, — пожаловался Ваня.

— Тьфу на тебя, — разозлилась я. — Зачем так пугать?

— Сашка, — схватил он меня за руку, — поговори с врачом. Пусть отпустит домой. Я обещаю, что буду лежать на кровати и ничего не делать.

— Ага, конечно, — фыркнула я. — А то я вас с Максом не знаю. Таких трудоголиков еще поискать. И то сомневаюсь, что мои поиски увенчаются успехом.

— Вы что, все сговорились? — хлопнул Иван по матрасу.

Я пожала плечами.

— Да как ты не понимаешь, — в сердцах воскликнул он, — на станции неизвестно что происходит!

— А говоришь, что дома будешь лежать, — фыркнула я. — Никто вас отсюда не выпустит раньше времени. Так что расслабься и отдыхай. За СТО Владик присматривает.

— Не хватало, чтобы еще с ним что-то случилось, — нервно дернулся Ваня.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила я.

— А ты считаешь, что я тут по собственной инициативе валяюсь? — зло выплюнул он.

— Нет, но врачи…

— Да-да, — перебил меня Ваня, — врачи считают, что я не рассчитал дозу какого-то там лекарства и не хочу в этом сознаваться. Только не принимаю я ничего. Здоров как бык, — взревел мужчина.

— Ваня, — я успокаивающе схватила его за руку, но он выдернул конечность из моего захвата.

— Или ты думаешь, Макс употреблял эту гадость и по доброте душевной меня решил угостить? — еще больше завелся мужчина.

— Я так не считаю, — поспешно ответила я.

— А вот Борис Федорович думает иначе. Он открытым текстом заявил, что я сам виноват в том, что попал на эту койку. Еще и издевался. Мол, нужно было побольше выпить, чтобы наверняка оказаться в морге. Нет, ну ты представляешь? — уже орал Ваня.

— Я уверена, что ты и Макс не принимали этот препарат, — тихо сказала я.

— Я даже названия такого не знаю. Как его там, катар…

— Керматизим, — подсказала я.

— Во-во, — кивнул Ваня. — И как я мог его выпить, если в глаза никогда не видел? А этот индюк напыщенный, Борис Федорович, даже слушать не хочет. Я ему говорю, что нас отравили, а он лишь отмахивается.

— Если вы не пили керматизим, то как могли отравиться? — осторожно спросила я.

— Есть у меня предположение, — устало вздохнул мужчина, — но я не понимаю, как это все провернули.

— Какое предположение? — заискивающе спросила я, наливая приятелю сок.

— Кто-то подлил нам эту гадость, — уверенно заявил Ваня.

— Вы были в ресторане в этот момент, — напомнила я.

Мне хотелось услышать, что по поводу всего этого думает приятель. Возможно, я чего-то не знаю или мои выводы не верны.

— И что? Это мог сделать кто угодно: официанты, повара, даже посетители. А теперь мы с Максом здесь, а на СТО остался Владик. Саша, пойми, он в опасности. Я не могу лежать здесь и подставлять его. Это наши с Максимом проблемы. Помоги мне отсюда выбраться, — вновь завел он свою песню.

— Почему ты считаешь, что Влад в опасности? Ты знаешь, кто отравил тебя и Макса? — не обращая внимания на его мольбу, спросила я.

— Есть предположение, но доказательств нет, — зло выплюнул мужчина.

— Какое предположение? — потребовала я его к ответу.

— Появился один фрукт, возомнивший, что может перетянуть наших клиентов к себе на станцию, — поиграл желваками Ваня.

— Ты про ту СТО, которая открылась неподалеку от вас? — уточнила я у него.

— Да, — кивнул он. — Этот Никулин решил, что наши постоянные клиенты вдруг переметнутся к нему. Ага, пусть ждет. Авось к пенсии дождется. Мы свое имя уже заработали. А он без году неделя в этом бизнесе и строит из себя не пойми кого. Явился к нам на станцию, пыхтел что-то, сначала предлагал какую-то чушь, потом угрожать начал.

— Угрожать? — ахнула я.

— Да, — взвыл приятель. — Рассказать?

Я осторожно кивнула, чтобы не показать свое чрезмерное любопытство.

— Я дома, — оповестила я, заходя в дом.

— Сашка пришла, — обрадовались мне домочадцы.

— Мама, мы торт не кушали, — заявил Тимофей.

— Да, тебя ждали, — недовольно заявила Юлька. — Перпетуя сказала, что надо дождаться тебя. Где ты была так долго?

— По рабочим вопросам ездила, — укоризненно посмотрела я на нее.

— Вообще-то, у нас с Тимой сегодня праздник, — надулась она.

— Знаю, — примирительно улыбнулась я. — И у меня для вас есть небольшой подарок.

— Какой подарок? — заголосили дети.

— Идите накрывайте на стол, я помою руки и принесу его.

Дети со счастливыми воплями бросились выполнять поручение, а я пошла в свою комнату. Неделю назад случайно наткнулась взглядом в витрине магазина на большую коробку с монополией, которую и собралась сейчас подарить детям. Выудив игру из шкафа, где она была спрятана под ворохом постельного белья, я направилась в кухню.

Дети вместе с Перпетуей Арнольдовной успели достать оба торта, заварить чай и сейчас расставляли на столе столовые приборы.

— А вот и подарок, — оповестила я и потрясла в воздухе коробкой с игрой.

Тимка и Юлька, побросав ложки и вилки, подбежали ко мне и радостно завизжали.

— Класс!

— Я в такую играл с Петькой. Восторг!

Я довольно улыбнулась. В кои-то веки умудрилась им угодить.

— Может, хоть чай сначала попьем? — предложила, увидев, что они принялись распаковывать игру прямо на полу кухни.

Дети переглянулись и сказали:

— Ладно.

— Ты заслужила.

Я звонко рассмеялась. Да уж, заслужила в собственном доме полакомиться тортом с чаем. Такое только Юлька могла выдать.

Мы расселись за столом, и девочка задумчиво спросила:

— А какой торт резать будем?

— Оба, — уверенно ответила Перпетуя Арнольдовна и подмигнула мне.

— Как-то мне не очень хочется есть гранату, — недовольно скривилась Юлька.

— Ешь, какой нравится, — пожала я плечами.

— А я попробую тот, что мамуля купила. Не зря же она его выбирала, — осчастливил меня Тимофей.

Чаепитие прошло весело. На удивление торт, который приобрела я, оказался в разы вкуснее того, что купила Перпетуя Арнольдовна. Несмотря на то, что заказывала она его у домашнего кондитера, вкус изделия сильно подкачал из-за лимонной прослойки, которая не понравилась ни мне, ни Юльке с Тимкой. Они с радостью полностью умяли мою гранату и больше не заикнулись о странном дизайне. Дети рассказали, как прошел их первый учебный день. Вспомнили и о представлении, которое устроила Перпетуя Арнольдовна. После чего Тимка посмотрел на меня умоляющим взглядом:

— Мамочка, а ты поиграешь с нами в монополию?

И как отказать этим глазкам? К тому же последнее время я провожу с сыном меньше времени, чем Перпетуя Арнольдовна. Пришлось мысленно смириться с тем, что работать придется ночью.

— Конечно, — нежно улыбнулась сыну.

В монополию мы играли до девяти вечера. Игра затянула всех. Перпетуя Арнольдовна с Юлькой пытались мухлевать, а мы с Тимкой громко возмущались. После чего все смеялись до колик и спать расходились с крайним сожалением.

Уложив детей в кровати, я достала планшет и принялась за работу. Закончила, когда часы показывали четыре утра, будильник должен прозвенеть в шесть. Не удивительно, что встала я с опухшими глазами и помятым лицом. Почему в фильмах героини просыпаются со свежим лицом и лучащимся от счастья взглядом? Детей в школу проводила Перпетуя Арнольдовна, а я поспешила на работу.

Начальство сегодня было не в духе, цепляясь то к одному, то к другому сотруднику. Я сжалась в кресле в надежде, что меня пронесет, и невольно вернулась мыслями к ситуации с Максом и Ваней.

Перед сном у меня промелькнула дикая мысль, но не успела ее как следует обдумать, провалившись в объятия Морфея. Я подумала о том, что легче всего узнать, что собой представляет Виктор Петрович Никулин, можно, если бы увидела его в работе. Вот только под каким предлогом заявиться к нему на СТО? Машины у меня нет. Правда, они есть у Макса и Ксюты, но проблема в том, что если я сяду за руль, то доеду максимум до первого столба. И далеко не факт, что потом смогу вообще с кем-нибудь встретиться.

Из мыслей меня вырвал голос начальника:

— Представляете, как это поднимет наш уровень?

— О чем речь? — поинтересовалась я у сидящей рядом коллеги.

— Журнал «ПереВвод» хочет написать о нашей фирме статью, вот Анатолий Васильевич и ликует, — прошептала в ответ Оля.

— Журналисты хотят с нами пообщаться?

— Не со всеми. Анатолий Васильевич выберет двоих им на растерзание и, естественно, сам будет присутствовать на интервью, — пояснила коллега.

«А ведь это неплохая мысль, — ликовала я. — Интервью для журнала — вот что мне нужно, чтобы лично побеседовать с Никулиным. Осталось только найти телефонный номер СТО в справочнике и договориться о встрече». Я легко нашла нужную информацию в интернете и заерзала в ожидании окончания планерки. По истечении времени первая вылетела в коридор и набрала номер станции. После третьего гудка в трубке раздался довольно приятный голос:

— Слушаю.

— Здравствуйте. Журнал «Винтик». Я бы хотела поговорить с Виктором Петровичем Никулиным.

— Добрый день. Слушаю вас.

— Меня зовут Александра, я — журналист, хотела бы взять у вас интервью. Наш журнал весьма престижный, с хорошим тиражом. Это добавило бы популярности вам и материала нам, — залебезила я.

— Заманчивое предложение, — откликнулся Никулин. — К сожалению, в первой половине дня я занят, но мог бы уделить вам время после четырех.

— Прекрасно, — воскликнула я, радуясь, что успею подготовиться к предстоящей встрече. — Где мы можем пообщаться?

— А разве вы не будете делать фотографии СТО? — недоуменно спросил Виктор Петрович.

Я мысленно дала себе по лбу. Конечно, какое интервью без прикрепленного материала.

— Только если вы позволите, — выкрутилась я.

— Тогда лучше приезжайте к пяти. Будем вас ждать.

— До встречи, — попрощалась я и запрыгала от радости.

До пяти еще вагон времени. Я успею съездить домой за фотоаппаратом, который когда-то покупала Ксюша, чтобы всегда была возможность запечатлеть семейные праздники.

Дома, когда я подготовила все необходимое, что может пригодиться для интервью, у меня промелькнула мысль. Вдруг Никулин когда-нибудь видел меня в обществе Макса? Ведь чтобы провернуть все те пакости, что творились на СТО, он должен был знать, когда и как это сделать. Значит, за Ваней и Максом могла вестись слежка. Надо изменить внешность, чтобы Виктор Петрович ничего не заподозрил.

На мое счастье, дома никого не было. Я зашла в спальню Перпетуи Арнольдовны. Разрешение спрашивать не стала, не сомневаясь, что старушка не отказала бы мне в просьбе опять воспользоваться ее париками. А вот отвечать на вопросы, зачем мне чуть ли не каждый день это надо, совершенно не хотелось. Как и в прошлый раз, в комнате царил беспорядок, благо, я знала, где лежит необходимое, и поиски не заняли много времени. Взгляд зацепился за парик из искусственных русых волос и контейнеры с линзами. То, что надо. Чтобы не привлекать внимания, я решила сделать неброский образ.

Спустя час мучений я рассматривала плоды трудов в зеркале. В отражении увидела девушку с бледным лицом, серыми глазами и русыми волосами, стянутыми в мышиный хвостик. Чтобы придать образу тот эффект, которого я хотела добиться, воспользовалась серыми тенями, которые размазала таким образом, чтобы казалось, будто под глазами залегли огромные круги от недосыпа. На лицо нанесла светлый тональный крем, изобразив хроническую болезненность. Брови, ресницы и губы не стала ничем оттенять, придавая лицу еще большую невзрачность. Натянула на себя черные зауженные брюки и серую кофту. Я хотела добиться вида простой, замученной трудом женщины, которая только и делает, что работает сутками напролет. В целом у меня получилось, не хватало одного маленького штриха для усиления эффекта. Я вернулась в комнату Перпетуи Арнольдовны и выудила из шкафа очки с широкими простыми стеклами. Зачем они понадобились старушке, остается только гадать, а вот мне пришлись в самый раз.

Главной целью было добиться того, чтобы Никулин не смог меня узнать в естественном виде, и, судя по отражению в зеркале, мои труды не прошли даром. Преисполненная гордостью, я решительно отправилась на встречу.

Прибыв в Москву, добралась на автобусе до окраины города и поймала попутку в сторону деревни Барбатухи.

На входе дежурил охранник. Окинув меня цепким взглядом, он поинтересовался:

— За машиной?

— И вам хорошего дня, — фыркнула я. — Нет, у меня назначена встреча с Виктором Петровичем.

— А-а-а, — лениво протянул страж, — новая поломойка?

— Чего? — округлила я глаза от неожиданности.

— Ну, это, того, — помахал он руками. — На работу пришли устраиваться? — сформулировал он с трудом мысль.

Неужели я настолько перестаралась, что похожа на уборщицу вместо замученной работой журналистки? Я уже было хотела поставить наглого охранника на место и, гордо вскинув голову, сказать, что он совершенно не разбирается в людях, как мне пришла в голову замечательная идея. Это ведь то, что нужно! Ведь уборщицы знают все о том, что происходит внутри организации. Это те люди, внимание на которых практически не обращают. Начальство слепо полагает, что обслуживающий персонал идет в придачу к швабре, и, не стесняясь, продолжает обсуждать при нем свои вопросы. Это ведь замечательная возможность для меня узнать, что за человек Никулин. А вот куда пропала журналистка, пусть сам гадает.

— Женщина, — потряс меня за плечо охранник, вырывая из собственных мыслей, — так вы на собеседование?

— Да, — ответила я с излишним энтузиазмом.

Мужчина странно на меня покосился и сказал:

— Проходите тогда. Спросите у ребят, как пройти в кабинет к начальству.

Я не заставила себя уговаривать и шустро проскочила внутрь. Интересно, а зачем вообще этот фейсконтроль? У Макса на станции никогда не было человека, который бы допрашивал посетителей, с какой целью они явились. Может, Виктор Петрович чего-то опасается? Странно все это.

Я шла по помещению и рассматривала его: небольшая СТО с одним цехом. Ничего особенного. Пожалуй, у Макса и Вани размах больше будет. У них, в отличие от Никулина, три цеха и оборудования в разы больше.

— Извините, — окликнула я молодого парня, который катил колесо. — Как пройти в кабинет Виктора Петровича?

— Идите прямо, попадете в коридор, свернете направо и до упора, — ответил он, не отрываясь от работы.

Я последовала инструкции и вскоре остановилась у дверей кабинета, на которой висела табличка: начальник станции технического обслуживания Никулин Виктор Петрович. Коротко постучала и услышала в ответ:

— Входите.

— Здравствуйте, — робко заглянула я внутрь, решив прикинуться скромницей. — Я на собеседование.

— Присаживайтесь, — кивнул мужчина лет сорока с небольшой залысиной в области лба.

«Обычный мужчина, — сделала я пометку. — Вот только взгляд пронзительный, словно сканирует».

— Как вас зовут? — поинтересовался он.

Не знаю, что мной руководило в тот момент, но я почему-то соврала:

— Лена. Елена Николаевна Ершова.

— Виктор Петрович Никулин, — в свою очередь представился мужчина.

— Очень приятно, — скромно потупила я взгляд.

— Опыт работы есть? — продолжил Никулин допрос.

— Дак всю жизнь, считайте, полы мою. Образование не получила. У мамки и папки семеро детей было, а я старшая. Все детство помогала по хозяйству и с младшими. Школу с трудом окончила и сразу пошла работать, — горько вздохнула я, придумывая на ходу легенду.

На СТО Никулина приехала злая как собака. С утра никак не могла нормально вставить линзы. Глаза наотрез отказывались принимать инородный предмет. С трудом, но я справилась с этой задачей, однако теперь сверкала красными, раздраженными глазами. Вот дернуло же меня связаться с линзами. Могла ведь и с родным цветом глаз изменить внешность до неузнаваемости.

На входе дежурил вчерашний охранник. Пристально осмотрел меня с ног до головы и сказал:

— Решили все-таки к нам устроиться на работу?

— Да, — кивнула я. — Сегодня начинается испытательный срок.

— Удачи, — хмыкнул он и представился: — Я Кирилл, если что, обращайтесь, — подмигнул он.

Я вопросительно уставилась на него.

Кирилл замялся и пояснил:

— Я Катьке помогаю мусор тяжелый выносить, а она меня пирожками домашними угощает.

Я кивнула и потупилась.

— Сегодня я без пирожков, но в другой раз обязательно испеку.

Охранник довольно прищурился, словно мартовский кот, и пропустил меня внутрь. Быстро переодевшись, я приступила к своим обязанностям. Набрала воду в ведро, схватила швабру и поплелась в цех. Сегодня на работе присутствовали только Глеб и Рома. К обеду я почувствовала себя Золушкой. С трудом передвигая ноги, я добралась до комнаты уборщиц и вытянулась на диване. Не хотелось ничего: ни есть, ни пить, даже залить в себя любимый кофе. Я прикрыла глаза, чтобы вздремнуть и восстановить силы. На обед отводился целый час, и времени у меня было предостаточно. Кажется, я действительно уснула, потому что проснулась от звенящего шепота под дверью.

— Я сегодня все сделаю, — прошелестел голос.

Секундная заминка — и я снова услышала:

— Сломать несложно. Вряд ли смогут потом отремонтировать.

Я лежала тихо, стараясь не шевелиться, чтобы не спугнуть говорившего. Интересно, о чем идет речь? Зачем что-то ломать, чтобы потом нельзя было восстановить?

— Тут не о чем переживать, никто даже не догадается. Все, мне пора.

За дверью раздались удаляющиеся шаги. Мне стало любопытно, кто это говорил, и я стремглав соскочила с дивана. Тихонько приоткрыла дверь и выглянула в коридор, в конце которого шел Глеб.

Я вернулась в комнату и присела на диван. Часы показали, что я успела вздремнуть всего пятнадцать минут. Спать больше не хотелось, и я все-таки решила выпить кофе. Щелкнула кнопкой чайника и задумалась. Интересно, о чем говорил Глеб по телефону? Если вспомнить, для чего я сюда устроилась, то этот разговор показался подозрительным. Надо, пожалуй, присмотреться к нему в первую очередь. На мой взгляд, он и Николай — самые подходящие кандидатуры на роль преступника. Шестеро детей — это вам не хухры-мухры. Их ведь не только прокормить нужно, но и обуть, одеть. Я с содроганием вспоминаю, сколько мы с Ксюшей потратили в прошлом месяце, чтобы собрать двух детей в школу. Вряд ли Глеб много зарабатывает здесь. Не удивлюсь, если именно он и согласился на «подработку» от Никулина.

Я с наслаждением выпила кофе и принялась за работу. Весь оставшийся день исподтишка наблюдала за Глебом, но не заметила ничего странного. Он с удовольствием ковырялся во внутренностях автомобиля, время от времени перекидываясь парой слов с Ромой.

В конце рабочего дня на станцию приехал Виктор Петрович. Поздоровавшись с ребятами, направился прямиком ко мне.

— Здравствуйте, Лена. Как прошел первый рабочий день?

— Добрый вечер, — вежливо отозвалась я. — С непривычки тяжело. Вы верно вчера заметили, что работать в магазине легче. Ничего, привыкну, — выдавила из себя подобие улыбки.

— Вот и ладненько, — хлопнул Никулин в ладоши. — Вы принесли паспорт? Мне нужно вас оформить.

Я округлила глаза и испуганно прижала ладошку к открывшемуся рту.

— Простите, пожалуйста, я забыла.

Виктор Петрович неодобрительно покачал головой и строго сказал:

— Елена, завтра жду от вас документы, иначе вы не сможете здесь работать.

Я напустила в глаза слез, благо, сделать это было легко. К вечеру линзы клещами впились в роговицу, и я готова была выть белугой. Глаза горели огнем.

— Вот только плакать не стоит, — поморщился Никулин. — Просто принесите завтра паспорт.

— Хорошо, — шмыгнула я носом.

Честно говоря, я так устала, что совершенно забыла, что сегодня нужно его забрать. Если бы не визит Виктора Петровича, бьюсь об заклад, я бы и не вспомнила. И даже деньги, которые вытащила из заначки и бережно спрятала в недрах сумочки, не помогли бы.

Наскоро переодевшись и попрощавшись с коллективом, я поймала попутку и добралась до метро. Несколько станций — и вот я уже стою у нужного лотка с мелочевкой и жду, когда освободится продавец.

Дождавшись своей очереди, я с опаской достала конверт с деньгами и протянула его парню.

— Паспорт готов?

— Да, — усмехнулся он. — Мне вот интересно, зачем вам столько липовых документов?

— Это имеет какое-то значение? — устало поморщилась я.

— Нет, — фыркнул парень. — По мне так хоть всем арсеналом обзаведитесь. Меня Марат зовут.

— Очень приятно, Александра.

— А паспорт-то на Елену Николаевну, — потряс он книжечкой.

— Да хоть на Аппупею Офигеевну, — рявкнула я. — Сам же сказал, что тебе безразлично.

Марат засмеялся и протянул мне липовый паспорт.

— До новых встреч, — хохотнул он.

— У меня уже денег не осталось на новые встречи, — хмыкнула я.

— Как знаете, — подмигнул мне.

Дома первым делом кинулась в ванную, не обращая внимания на восторженные вопли детей, и вытащила линзы.

— Мама, ты слышала? — ворвался ко мне Тимофей.

— Саша, это просто капец, — вторила ему Юлька.

Я сорвала с головы парик и вздохнула с облегчением. Оказалось, не так-то просто целый день провести в «волосатой шапке». Кожа головы зудела и требовала срочной помывки.

— Мама!

— Что? — устало вздохнула я.

— К Перпетуе Арнольдовне пришел друг, — заговорщицки прошептала Юлька.

— Она его позвала, чтобы он починил пылесос, — продолжил Тимка.

— У нас пылесос сломался? — вылупилась я на них. — Я только на днях его включала, все работало.

— Понимаешь, — замялись дети, — мы вчера играли в охотников за привидениями, и в трубе застряла простынь.

Я зверем уставилась на них.

— Что вы делали?

— Не об этом речь, — отмахнулась Юля.

— Он ей там стихи читает! — хихикнул Тимка.

— Кто? — глупо заморгала я.

— Васька, — зажала рот ладошкой девочка, чтобы не заржать в голос.

— Мастер, который должен был починить пылесос, — пояснил сын.

— Починил? — уточнила я. Этот вопрос меня волновал больше, чем неизвестный мужчина, который решил прочитать стихи Перпетуе Арнольдовне.

— Саша! — недовольно воскликнула Юлька. — Ты нас вообще слышишь? Он ей там стихи читает.

— Какие стихи? Про пылесос? — фыркнула я.

— Мама! При чем тут пылесос? — возбужденно замахал руками Тимофей.

Я присела на краешек ванны и потрясла головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Вы можете нормально объяснить?

С трудом, но я поняла, что, когда дети играли с Перпетуей Арнольдовной, у них внезапно сломался пылесос. Чтобы я не возмущалась, старушка вызвала своего приятеля, который занимается ремонтом техники. Мастер приехал, осмотрел агрегат, быстро справился с работой и напросился на чай. Гостеприимная Перпетуя Арнольдовна стала потчевать приятеля не только чаем, но и пирогом, который испекла на скорую руку. Видимо, Василий так был рад угощению, что теперь сидит на нашей кухне и с выражением читает стихи.

— О чем стихи хоть? — хмыкнула я, намыливая голову шампунем.

— О любви, — хихикнула Юлечка.

От неожиданности я выронила на дно ванны дождик, которым начала смывать шампунь с волос, и, отплевываясь от пены, переспросила:

— О любви?

— Да, — хором воскликнули дети и принялись помогать мне промыть волосы.

— Ты должна это услышать, — восторженным шепотом заявила Юлька, пока я закручивала волосы в полотенце.

— Давайте послушаем, — усмехнулась я.

Подойдя ближе к кухне, я услышала мужской голос, который с воодушевлением цитировал стихи:

Утро началось с неожиданного звонка. Пока я, матерясь, пыталась вставить в глаза злополучные линзы, мой телефон разрывался в комнате. Закончив с уже поднадоевшим занятием, я вернулась в спальню и обнаружила шесть пропущенных звонков от Влада. Слегка озадаченная его настойчивостью, я перезвонила и услышала:

— Александра Владимировна, доброе утро. Не могли бы приехать на станцию?

— Что-то срочное? — обеспокоенно спросила я, натягивая черные джинсы.

Влад замялся и выдавил:

— Камеры вышли из строя.

— Как? — заорала я в трубку.

— Опять произошло замыкание. Благо, больше ничего не пострадало. Мы поставили на ночь заряжаться оборудование, но оно в порядке, — облегченно выдохнул он.

— Хоть что-то приятное, — буркнула я, обшаривая взглядом комнату на наличие синего пуловера. — Камеры подлежат восстановлению?

— Не знаю, — вздохнул парень. — Я уже вызвал специалиста.

— Приехать сегодня не могу, но ты держи меня в курсе, — попросила я.

— Вы скажете о случившемся Максиму Витальевичу и Ивану Георгиевичу?

Как бы я хотела рассказать обо всем Максу, вот только при всем желании это пока невозможно. Надеюсь, он скоро придет в себя, и мы все обсудим. Я проглотила образовавшийся комок в горле и бодро воскликнула:

— Конечно.

Из-за внезапного звонка на электричку пришлось бежать. Задыхаясь от быстрого бега, я успела в последнюю секунду запрыгнуть в вагон, плюхнувшись на сиденье у окна, задумалась. Что же происходит? Макс и Ваня находятся в больнице, но кому-то все равно неймется. Приятель считает, что это дело рук Никулина. Неужели Виктор Петрович думает, что, избавившись от конкурентов, его СТО обретет большую популярность? Да, на его станции нет такого размаха, как у Максима и Ивана, но ведь есть клиенты, и работы у ребят хватает. Чего он добивается? Чтобы все автомобилисты с проблемами бросились к нему? Так это не стоит жизни двух людей. Да, заведующий отделением считает, что в случившемся нет преступного подтекста, и даже слова Ивана его в этом не переубедили. Но он не знает всего масштаба проблемы. Кому же Никулин доверил столь грязное дело?

Неожиданно всплыли слова: «Я сегодня все сделаю. Сломать несложно. Вряд ли смогут потом отремонтировать. Тут не о чем переживать, никто даже не догадается». Неужели это сделал Глеб? Внутри все похолодело. Только сейчас до меня дошло, что работаю бок о бок с человеком, который чуть не совершил убийство. Что же теперь делать? Может, стоит заявить в полицию? Хотя чего я этим добьюсь? У меня нет доказательств. Значит, я их добуду!

Посмотрела в окно и ахнула. Сама не заметила, как приехала в Москву, и поезд уже тормозит у перрона.

На СТО сегодня дежурил другой охранник. Я решительно подошла к нему.

— Здравствуйте. Я новая уборщица. Меня зовут Лена. Пирожок будете? — выпалила на одном дыхании.

Пирожки я предусмотрительно приобрела на вокзале. На домашние они не тянули, но чем богаты, тем и рады. Я хотела взять с собой пирог Перпетуи Арнольдовны, но не обнаружила ни крошки: дети все съели.

— Меня Миша зовут, — рассмеялся парень. — Пирожки я не ем: слежу за питанием и занимаюсь в спортзале.

— Но… — растерялась я.

— Знаю, — усмехнулся Михаил. — Кирюха мзду за помощь берет пирожками. Не беспокойтесь, я вам и так помогу, если будет необходимо.

— Спасибо, — проблеяла я и просочилась внутрь.

Охранников я ни в чем не подозревала. Екатерина обмолвилась, что они работают от какого-то агентства и к Никулину особого отношения не имеют.

Я вошла в цех, и первый, кого увидела, был Глеб. Непроизвольно содрогнулась, опустив глаза, тихо поздоровалась и прошмыгнула в каморку. Быстро переодевшись, приступила к работе, стараясь не попадаться на глаза подозреваемому. Сегодня он работал с Ромой. Тот копался в устройстве автомобиля и предпочитал помалкивать. До обеда в цеху стояла тишина, прерываемая только шумом оборудования.

Решив сделать перерыв, я укрылась в помещении для уборщиц и заварила кофе. За полдня я так и не определилась, что делать дальше. Да и на душе было как-то тревожно. Пожалуй, единственный способ выяснить, замешан ли в этой истории Глеб, узнать о нем хоть что-то. А кто лучше всего обычно осведомлен в таких вопросах? Любопытные соседи, которые так и норовят засунуть нос в твои дела. Наверняка у каждого, кто живет в многоквартирном доме, есть такие особы, которые любят между собой перемыть косточки другим обитателям дома. Хоть какой-то план. Осталось только узнать адрес Глеба и надеяться, что это не частный дом. И единственный способ это сделать — порыться в личных делах сотрудников СТО. Пойду-ка помою полы в кабинете Никулина.

В отличие от Макса и Вани, Виктор Петрович свой кабинет не запирал, и я без проблем попала в нужное помещение. В прошлый раз, озадаченная собеседованием, я толком не рассматривала кабинет. Вчера мне тоже не довелось сюда попасть. Начальство целый день было на рабочем месте и просило его не беспокоить. Поэтому сейчас я с интересом обводила пространство взглядом. Напротив двери, возле окна, расположился дубовый стол с удобным креслом и стулом для посетителей. По левую сторону стоял кожаный диван и небольшой кофейный столик. Всю правую сторону занимали шкафы и стеллажи. Заметив на одном из них папки для документов, я опасливо выглянула за дверь и посмотрела по сторонам. В коридоре было пусто, я прикрыла дверь и, схватив швабру как причину своего пребывания здесь, приблизилась к полкам. Синие папки были предназначены для отчетов, о чем свидетельствовали надписи на белых корешках. Они мне без надобности: вряд ли я разберусь в их содержимом. А вот красные папки меня заинтересовали. Я принялась читать корешки, чтобы найти нужную пометку. Ближе к концу длинной шеренги взгляд выхватил папку с надписью «Личное дело». Я с азартом вцепилась в нее, но не рассчитала силу. Несколько близстоящих папок упали на пол. Мне было не до этого: потом уберу. Я принялась пролистывать файлы с содержимым. На одном из них, как и ожидалось, была нужная мне информация. Проживал Глеб Лазовик в Люблино. Далековато, однако, ему добираться на работу. Неужели ничего поближе не нашлось? Завладев нужной информацией, я поспешно захлопнула папку, поставила ее на полку и принялась собирать те, что упали.

И именно в этот момент, как по закону подлости, дверь распахнулась, и в кабинет вошли Виктор Петрович и Роман.

— Елена? Что вы здесь делаете? — опешил Никулин.

Я схватила швабру и демонстративно потрясла ею в воздухе, пытаясь не уронить собранные папки.

— Решила помыть полы и протереть пыль в ваше отсутствие, чтобы не мешать, когда вы на рабочем месте, — залебезила я и чуть не уронила злополучные папки.

— А это что значит? — нахмурился мой начальник, кивая в сторону документов в моих руках.

Я виновато опустила голову и заныла:

— Я только пыль хотела протереть, а они упали. Вы не волнуйтесь, ничего не рассыпалось и все на месте.

— Бывает, — неожиданно миролюбиво произнес Никулин, забирая у меня из рук папки.

Роман с интересом наблюдал за нами, не проронив ни слова. Необычное качество для молодого человека.

— Вы паспорт не забыли? — поинтересовался Виктор Петрович.

— Сейчас принести?

— Через полчаса зайдите, — кивнул Никулин.

— Вы не сердитесь? — осторожно посмотрела я на него, кивая в сторону стеллажа. Не хватало еще, чтобы он что-то заподозрил. Тогда вся моя деятельность окажется бесполезна.

— Нет. С каждым может случиться. Просто впредь будьте осторожны. Эти документы мне еще нужны, — хмыкнул Виктор Петрович.

Я кивнула и вылетела из кабинета, припустив в комнату уборщиц. Сердце стучало как бешеное. Я была на волоске от «пропала». Что бы сделал со мной Никулин, если бы понял, что я специально рылась в документах? А если бы узнал, что имею пусть и косвенное, но отношение к его конкурентам? Страшно представить. Я опустилась на диван, пытаясь отдышаться. Постепенно страх ушел, и я задумалась. Нужную информацию я достала, но что мне с ней делать? Дельных мыслей не возникло, и я решила разведать обстановку. Завтра после планерки съезжу по нужному адресу. Мои мысли прервал тихий голос за дверью.

— Я все сделал, — отчитался кому-то Глеб.

Я тихонько подобралась к двери и навострила ушки. С кем это он там разговаривает? А главное, о чем?

— Сомневаюсь, что удастся починить, — заверил мужчина собеседника, и я поняла, что он разговаривает по телефону.

— Не за что. Всегда рад помочь, — Глеб попрощался с собеседником, и я услышала удаляющиеся шаги.

Прислонившись к стене, я поджала губы. Теперь не сомневалась, что в неполадках на станции Макса и Вани виноват Глеб. Только что мне делать с этой информацией? Подслушанный разговор к делу не пришьешь. Значит, нужно добыть вещественные доказательства. Только как это сделать? Ладно, завтра поеду в Люблино, и, возможно, мне повезет, что-нибудь узнаю.

Я услышала приближающиеся шаги и разговор Никулина и Романа. Чуть не забыла! Бросившись к сумочке, выудила из нее паспорт. Убедившись, что к настоящему он не имеет отношения, выскочила из помещения и чуть не сшибла дверью Виктора Петровича.

— Ой, — испугалась я, — вас не задело?

— Леночка, что ж вы так неожиданно? — усмехнулся Никулин.

— К вам торопилась, — потупила я глазки и помахала паспортом.

Виктор Петрович укоризненно покачал головой и, вздохнув, сказал:

— Пойдемте в кабинет.

Мы прошли в его владения. Никулин сел на свое место и указал в сторону стула для посетителей. Я примостилась на предложенном месте и протянула ему поддельный документ. Внутри все сжалось от страха. А вдруг Виктор Петрович поймет, что паспорт ненастоящий? Что он тогда предпримет?

Никулин тем временем полистал документ и поднял на меня глаза:

— Вы живете в центре Москвы?

Я растерянно уставилась на него. Вот же Марат. Удружил, называется. Хотя сама виновата, велела парню придумать все данные самостоятельно. Кто ж знал, что он решит поселить меня в сердце города. Спасибо, хоть в Кремле не прописал.

— Да, — тихо ответила я, придумывая на ходу легенду. — Квартира осталась от бабушки и дедушки. Она хоть и в центре, но небольшая, двухкомнатная. Честно говоря, там давно уже надо делать ремонт, настолько все плохо, но не хватает финансов.

— Такое жилье даже в плохом состоянии стоит прилично. Почему же вы его не продадите и не купите что-нибудь попроще, но в хорошем состоянии? — удивленно вскинул брови Никулин.

Я тяжело вздохнула и призналась:

— Это единственная память о близких. Там прошло мое счастливое детство в окружении любящих людей. Бабушки и дедушки не стало, когда мне исполнилось восемнадцать.

Виктор Петрович нахмурился и пристально посмотрел на меня.

— Вы ведь говорили, что выросли в многодетной семье, где были старшей.

Я чуть было не хлопнула себя по лбу от досады. Совершенно забыла, что говорила ему на собеседовании. Хорошая у Никулина память. Я заерзала на стуле, пытаясь придумать достоверный ответ:

— Понимаете, там все сложно. Бабушка и дедушка были против брака мамы и папы.

Они считали, что мама достойна большего, чем вчерашний студент без прописки в Москве. Однако мама, рассорившись со всеми, сбежала из дома и все равно вышла замуж за папу. Родители долго не могли простить ей это. Потом родилась я, и конфликт сошел на «нет», но потом мама стала рожать чуть ли не каждый год. Бабушка искренне не понимала, на что ее дочь и зять собираются содержать детей. Мама же решила, что родители обязательно помогут финансово. Первое время они действительно помогали, но, узнавая об очередной беременности, хватались за голову. У них не было средств содержать всю ораву. В конце концов они заявили: кто детей делает, тому их и содержать. Вспыхнул новый конфликт, который закончился тем, что бабушка и дедушка отказались помогать деньгами. Мама прекратила с ними общение, надеясь, что они одумаются и прибегут к любимой внучке. Во мне они души не чаяли. Остальных тоже любили, конечно, но я была их отдушиной. Наверное, потому что внешне очень была похожа на маму в детском возрасте. Их конфликт случился, когда мне было восемь. Мама была беременна пятым. Но бабушка и дедушка не поддались на провокацию. Они вычеркнули бессовестную дочь из своей жизни, а со мной виделись украдкой. Когда мне исполнилось восемнадцать, их не стало, и тогда я узнала, что все свое имущество они завещали мне. Мама была в ярости. Она приказала мне продать квартиру и отдать ей все деньги, но я не смогла. Я никогда не чувствовала родительской любви, только принеси-подай, сделай то, сделай это. И все в приказном тоне. А бабушка и дедушка любили меня по-настоящему. Я не хотела лишиться последней памяти про них и, собрав свои вещи, уехала из дома. Поступить не хватило знаний, и я пошла работать.

Я закончила вдохновенно врать, напустила в глаза немного слез для достоверности и осторожно взглянула на Никулина. Виктор Петрович был поражен моим рассказом. Он вздохнул и тихо сказал:

— Вы правы. Такое сокровище не стоит продавать.

— Вы так считаете? — удивилась я.

— Да, — грустно ответил мужчина. — Я в свое время продал отчий дом со всем содержимым.

— Зачем? — непонимающе уставилась я на него.

— Глупый был. Продажа дома тогда была необходимостью, а вещи… — Никулин задумчиво посмотрел в окно. — Решил, что мне они без надобности.

— А как же семейные фото? — во мне разыгралось любопытство.

— Об этом я жалею больше всего. Лица родных остались лишь в памяти, — удрученно ответил он.

Я сочувствующе вздохнула. Почему-то мне стало его жалко, и я неожиданно для себя выпалила:

— Еще не все потеряно.

Мужчина непонимающе воззрился на меня.

— Наверняка у ваших близких были друзья, коллеги. Не удивлюсь, если у них остались общие фото. Вы могли бы их выкупить или сделать копии. И им хорошо, и вам бы стало легче.

Никулин уставился на меня как на неведомую зверюшку, неожиданно вскочил со стула и бросился ко мне. Я со страха чуть не кинулась к дверям, настолько безумным выглядел мужчина, но не успела. Он схватил меня и стиснул в объятиях.

— Леночка, вы — гений, — радостно закружил он меня по кабинету.

— Да будет вам, — стушевалась я под волной эмоций.

Не таким я представляла Никулина, когда решила устроиться сюда работать. Со слов Вани, он мне представлялся мерзким человеком, который ради своей цели пойдет по головам. Неужели в нем живут две личности? Предприимчивый бизнесмен, идущий вперед вопреки всему, и любящий мужчина, который не может простить себе ошибку молодости. Чего же мне еще ожидать от него?

Неожиданно Никулин остановился, опустил меня на пол и звонко чмокнул в щеку.

— Как же мне самому не пришла в голову столь простая мысль? — укоризненно покачал он головой.

— Видимо, есть то, о чем вы переживаете еще сильнее, — пристально посмотрела я на него.

— О чем вы, Леночка?

Я пожала плечами и на свой страх и риск выдала:

— Бизнес — дело непростое, быть успешным на этом поприще стоит немалых трудов.

— Вы правы, — пристально всмотрелся он в мое лицо.

Я испуганно шарахнулась в сторону. Неужели так опрометчиво выдала себя? Но Никулин отвел взгляд и прошел к своему столу.

— Я переписал данные, — с улыбкой сказал он и протянул мне паспорт. — Спасибо за идею, — подмигнул мужчина.

— Не за что, — пожала я плечами и забрала поддельный документ. — Мне пора идти работать.

— Уже освоились? — поинтересовался Виктор Петрович.

— Вполне, — уклончиво ответила я. Не признаваться же мужчине, что такой труд мне в новинку, а чтобы привыкнуть, потребуется не один день, а то и месяц.

Никулин кивнул, и я решила, что на этом наш разговор окончен. Вышла из кабинета и только там смогла облегченно выдохнуть. Чувствую, этот мужчина еще удивит меня.

На следующий день я, как и планировала, сразу же после рабочей планерки отправилась в Люблино. Добираться пришлось долго, а выходные, проведенные в тяжелой работе, давали о себе знать. Казалось, что болит каждый сантиметр моего тела. Кряхтя, я влезла в маршрутку и поняла, что ехать придется стоя. Подавив стон, я схватилась за поручень и повисла на нем. В ту же секунду мне в бок прилетел мощный удар. Вскрикнув от боли, я уставилась на мальчика лет девяти.

— Можно аккуратнее? — возмутилась я.

Пацан скривился и фыркнул:

— Тетя, ты кто такая, чтобы мне указывать?

Я ошарашенно заморгала и огляделась в поисках родителей невоспитанного шалопая.

— Мамку с папкой ищешь? — гадко усмехнулся он и добавил: — Я уже взрослый, чтобы ездить один.

— Если такой взрослый, то и веди себя по-взрослому, — разозлилась я.

— Как хочу, так и веду себя. Ты кто такая, чтобы мне указывать? — нагло выдал мальчишка.

Если бы мой сын позволил себе так разговаривать с незнакомыми людьми, и я об этом узнала, то, боюсь, впервые в жизни он бы почувствовал, что такое физическое наказание. Благо, я уверена, что Тимофей всегда ведет себя вежливо по отношению к старшим, никогда не позволит себе разговаривать с кем бы то ни было в таком тоне. Я не стала отвечать хамоватому ребенку и отошла в противоположную сторону маршрутки. В конце концов, я не имею никакого права воспитывать неразумное дитя.

Стоило мне отойти, как мальчишка тут же переключился на другую жертву. Он толкнул мужчину бандитской внешности, сидящего у окна, и капризно заявил:

— Я сесть хочу.

— И че? — вздернул бровь тот, медленно перекатывая жвачку во рту.

— Женщинам и детям надо уступать, — топнул ногой наглец.

— Тебе надо — ты и уступай, — хмыкнул мужчина и отвернулся к окну, глядя на мелькающие мимо высотки.

— А-а-а!!! — завизжал мальчишка.

Все сидящие в салоне разом повернулись в его сторону, а он картинно пустил слезу и заявил:

— Дядя меня обижает. Он пообещал мороженое, а его просто так никто не дает.

Бедный мужик опешил и потерял дар речи, скользя по нам недоуменным взглядом. Мы синхронно засмеялись. Все в маршрутке видели поведение наглого ребенка, никто не поверил его словам. Мне интересно, что бы он придумал еще, но следующая остановка была моей, и я стала пробираться к выходу. К моему удивлению, мальчишка спохватился и, оттолкнув меня, первый бросился к дверям. Маршрутка затормозила, выпуская людей. Помимо меня и наглеца, вышли еще две женщины.

Я двинулась в нужном направлении. Впереди уверенно шел по тому же маршруту мальчишка. Я держалась на расстоянии, чтобы он не прицепился ко мне вновь. Вокруг пустынно, и, приди ему в голову заорать и заявить что-нибудь в стиле того, в чем он обвинил мужчину в маршрутке, проблем бы я не избежала.

Идти до дома Глеба минут пятнадцать, и все это время голова мальчика маячила впереди. Он довел меня вплоть до нужного дома и остановился у подъезда, где жил автомеханик. Из дверей вышел грузный мужчина и удивился:

— Кирюха, что ты тут делаешь?

— Привет, дядя Валера. Домой вернулся, — пожал плечами мальчишка и пнул ногой камешек.

— А папа в курсе? — подозрительно посмотрел на него мужчина.

— Нет, — насупился Кирилл.

— Он будет недоволен, — укоризненно покачал головой сосед.

— И что? — вскинул голову мальчишка. — Я не хочу жить у бабушки. Она заставляет полоть грядки на огороде и собирать ягоды. Я хочу купаться в речке, а она отпускает только на час и потом велит идти домой. Еще и малышню говорит с собой брать, — возмутился Кирилл.

— Логично. За ними надо присматривать, они же твои младшие братья.

— Я им не нянька! Не просил их рожать, — зло бросил мальчишка.

Валера оторопело уставился на Кирилла.

— Нехорошо так говорить. Вы ведь братья. А брат за брата должен быть горой, — поднял он указательный палец вверх.

— Никому я ничего не должен, — буркнул мальчишка и оглянулся.

Стайка таких же по возрасту детей окликнула его, замахала руками, подзывая к себе приятеля.

— Все, дядя Валера, я побежал.

— Стой, — попытался остановить Валера мальчика. — Ты хоть домой зайди и скажи, что вернулся в город. Наверняка бабушка и родители с ума сходят.

— Потом, — отмахнулся Кирилл и рванул к друзьям.

Я все это время стояла в тени деревьев недалеко от подъезда. Рядом растущие кусты скрывали меня от посторонних глаз, а я могла слышать все, что говорили Валера и Кирилл. Мой план был простой: дождаться словоохотливых бабушек и ненавязчиво завести с ними разговор о Глебе. Пока что на лавочках не было ни одной представительницы старшего поколения, и я продолжала прятаться до поры до времени в тени, чтобы не нарваться на самого Глеба. И пусть я сегодня была самой собой, без намека на грим, тем не менее опасалась, что он может меня узнать и заинтересоваться, что я тут забыла.

Тем временем Валера достал мобильный и что-то буркнул в трубку. Расслышать мне не удалось, но буквально через минуту на улицу выбежал всклоченный Глеб.

— Где этот паршивец? — рявкнул он, осматриваясь.

— Убежал с друзьями на детскую площадку в соседнем дворе, — ответил ему Валера и протянул руку для приветствия.

Автомеханик ответил на рукопожатие и вздохнул:

— Я уже устал с ним бороться. Делает, что ему вздумается. Когда позвонила теща, думал, с ума сойду, еще и она накрутила меня. Мать жены пыталась найти его самостоятельно, решив, что внук убежал на речку и никому не сказал. Когда поиски не увенчались успехом, она сообщила мне. Начала рыдать, что Кирюха мог утонуть или заблудиться в лесу. Она два часа его искала и только после этого решила позвонить. Буквально за несколько минут до твоего звонка. Я уже с ключами у дверей стоял, чтобы ехать в деревню, — вылил на соседа информацию Глеб.

— Что стар, что мал, — покачал головой Валера.

— Вот что с ним делать? Кирюха совсем от рук отбился: никого не слушает, делает, что ему вздумается, и совершенно не считается с родительским мнением.

— Пороть не пробовал? — хохотнул сосед.

— Ты своего много порешь? — возмутился автомеханик.

— Рука не поднимается. Родная кровь как-никак. Хотя поведение не лучше, чем у твоего, — устало провел по волосам Валера.

— И что ему в деревне не сиделось? Чистый воздух, речка, лес, — всплеснул руками Глеб.

— Твоя теща, со слов Кирилла, не особо дает этим насладиться, — заржал сосед. — Заставляет огород полоть и по хозяйству помогать.

— Нашел кого слушать, — фыркнул Пазовик.

— И то верно. Сегодня еду своего оболтуса забирать у мамы. Надоело каждый день слушать его нытье по телефону. Мать вообще скоро с ума с ним сойдет, — закатил глаза Валера.

— А дома сюрприз, — хохотнул Глеб.

— А что еще прикажешь делать? — возмутился сосед. — Он все люстры этой жужжалкой перебил, шторы порвал и старинный сервиз расколотил. Жена в ярости, а выбросить себе дороже. Мишка нас тогда точно со свету сживет.

— Зачем вообще покупать такую вещь двенадцатилетнему пацану?

— Мы и не покупали. Приятель привез из Германии. Он у сына крестный папа. Хотел сделать подарок на день рождения. А то, что такая техника не для ребенка, не сообразил. Своих детей пока нет, — вздохнул мужчина.

— Но выход-то ты все равно нашел, — подмигнул ему Пазовик.

— Тебе спасибо. Я и близко не знал, как у этого квадрокоптера крылья подрезать. Ты уверен, что его починить невозможно? — засомневался Валера.

— Уверен. Я сам в электрике ничего не понимаю, но отвез твою игрушку приятелю. Он что-то там перемкнул и заверил, что ни один мастер не починит. Поэтому и просил тебя дать игрушку с вечера, чтобы утром забрать у него. Так что будь спокоен, — заверил Глеб.

— Спокойствие наступит, когда я с сыном объеду все мастерские, чтобы доказать, что устройство не подлежит восстановлению, — довольно хмыкнул сосед.

— Пара дней — и можешь покупать новые люстры, — рассмеялся в ответ автомеханик.

— Спасибо, — пожал ему руку Валера. — Кстати, а ты не хочешь теще сообщить, что Кирюха нашелся? А то она там раньше времени ласты склеит, некому будет детей на выходные привозить, — заржал Валера.

— Ох ты ж, — хлопнул себя по лбу Глеб, доставая телефон. — Все, я побежал. Мне еще надо найти этого сорванца, оторвать ему уши и вернуть к теще в деревню.

— Беги, — махнул рукой сосед.

Пазовик сорвался с места, прижимая мобильник к уху, и побежал в сторону соседнего двора. Валера посмотрел ему вслед и пошел к машине. Через несколько секунд она скрылась за поворотом.

Я облокотилась на ствол дерева и призадумалась. Глеб сказал, что он ничего не понимает в электрике, тогда каким образом мог вывести из строя камеры на СТО Макса и Вани? Вряд ли стал бы просить кого-то со стороны, это слишком рискованно. Да и Никулин бы не позволил, нашел бы другого организатора. Неужели тот подслушанный разговор не был связан со станцией конкурентов? Я хлопнула себя по лбу. Всегда считала себя сообразительной женщиной, но, похоже, не в этот раз. «Глупая ты, Сашка, — мысленно закостерила я себя. — Все ведь очевидно. Глеб разговаривал с Валерой. Тот просил вывести из строя квадрокоптер сына, который достал их с женой разрушениями. А то, что он в этот момент вел беседу в коридоре, ничего удивительного. В цеху такой шум, что и самого себя не слышишь. Получается, Пазовик ни при чем?»

В этот момент Глеб вывернул из-за угла. Он тянул сына за руку в сторону дома, а тот вырывался и орал на всю улицу.

— Я не поеду к бабке!

— Поедешь как миленький, — не сдавался отец.

— Нет. Я не хочу прислуживать старухе, — брыкался мальчишка.

— Ты кого старухой назвал? — грозно навис Глеб над сыном. — Бабушка любит вас всем сердцем, а ты с ней как поступил? Чуть до инфаркта не довел. Она места себе не находила, пока бегала по округе в поисках тебя, — рявкнул он. — Ты представляешь, чем это могло закончиться?

Рядом со мной раздался возмущенный голос:

— Вот за что Глебке такой сын достался?

Я подпрыгнула от неожиданности и уставилась на миловидную женщину лет пятидесяти. Она держала в руках пакет с продуктами и осуждающе смотрела в сторону отца и сына. Я решила поддержать беседу.

— Может, это единичный случай, — беспристрастно пожала я плечами.

— Вы ведь не местная? — прищурила женщина голубые глаза.

— Нет. Приехала по работе. Жду коллегу, чтобы забрать документы, — соврала я.

— Тогда понятно, — она поставила пакет на землю. — Кирилл — старший сын Глебки. У него шесть сынишек. Младший только недавно родился.

— Ничего себе, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал максимально удивленно. — Он, конечно, молодец, но как такую ораву на ноги ставить?

— Справляются, — улыбнулась женщина. — Одежда, вещи и игрушки от старших остаются, а кусок хлеба и тарелка супа всегда найдется. К тому же Глебу повезло с тещей. Золотая женщина. Никогда и слова плохого о зяте не скажет. Всегда поддерживает его и хвалит, что такого мужика еще найти надо. Зятя любит чуть ли не больше дочери.

— Удивительно, — пораженно покачала я головой.

— Эта квартира ей принадлежит, но она оставила ее дочери, а сама переехала в деревню, в дом родителей, который до этого использовался как дача. Развела хозяйство, огород, ходит в лес за грибами и ягодами. Поэтому с едой у них проблем нет. Она все из деревни детям передает: яйца, молоко, творог, масло, сыр. Еще свежие овощи, фрукты, ягоды, грибы, мясо, — поделилась словоохотливая соседка.

— Как же она справляется? — обалдела я.

— Легко. Она женщина — о-го-го. Да и хозяйство небольшое: две свиньи, корова, десяток кур. Вот огород большой, но Глеб каждые выходные ездит и помогает, — с белой завистью произнесла она, глядя, как отец запихивает сына в машину.

— Наверняка у него есть дополнительный заработок, — ненавязчиво произнесла я, смотря, как машина Глеба выезжает со двора.

— Куда там, — махнула она рукой. — Он на СТО работает, а все свободное время в деревне проводит. Даже если бы и предложили какую-нибудь работу, то не согласился бы.

— Почему? Может, ему предложили что-то быстрое, но высокооплачиваемое? — фыркнула я.

— Такой сыр только в мышеловке бывает, чтобы быстро и много денег, — хохотнула женщина, — или незаконное. А с таким Глебка ни в жизнь не свяжется. Он мужчина честный, работящий и неглупый. Чуть что случится, кто детей будет на ноги поднимать? А они для него важнее любых денег. Даже Кирюха, который жизни не дает, дороже ему всего на свете. Любит пацана.

— Хороший, видимо, мужчина, — похвалила я Глеба.

— Очень, — кивнула женщина. — Ох, что-то я с тобой разболталась. Пора обед варить. Передохнула, можно и дальше бежать.

Женщина махнула рукой на прощание, подхватила тяжелый пакет и засеменила к подъезду. А я осталась наедине со своими мыслями. Судя по всему, Глеба можно смело вычеркивать из списка подозреваемых. Не скажу, что я такая доверчивая, но женщина была убедительна. К тому же в чем-то я с ней согласна. Глеб производит впечатление рассудительного человека, несмотря на все мои подозрения. Он ответственно подходит к работе, всегда перепроверяет после себя автомобили. Такой человек вряд ли бы стал рисковать, ввязываясь в непонятную историю, которая грозит ему тюрьмой. Даже несмотря на отвратительное поведение старшего сына, он ни разу его не ударил, лишь повысил голос, когда нервы от напряжения сдали. Еще значительным плюсом в его сторону было то, что он не разбирается в электрике. Вряд ли бы он стал обращаться к специалисту. Все эти нюансы наводили на здравую мысль, что Глеб ни при чем, мне стоит искать другое доверенное лицо Никулина. С одной стороны, это положительный момент, я до последнего не хотела, чтобы многодетный отец был замешан в этой истории. Ведь это значило собственноручно лишить детей отца, а с другой — я возвращалась домой, так и не узнав ничего, что касалось бы станции Макса и Вани.

Вчера я позвонила Ивану и сообщила, что на СТО вновь перестали работать камеры. Такого отборного мата я давненько не слышала. Десятиминутный монолог приятеля, который не желал успокаиваться, впечатлил. Пообещав, что буду держать его в курсе событий, набрала Влада. Тот сообщил, что, помимо этого инцидента, ничего больше на станции не случалось, и мы договорились: в случае чего, он сразу позвонит мне.

Как действовать дальше, я пока не решила. Единственное, что мне остается, узнать больше об остальных работниках Никулина. Но я так была уверена в причастности Глеба к этой истории, что не додумалась заглянуть в личные дела остальных. Теперь придется ждать очередного рабочего дня и молиться, чтобы мне посчастливилось заглянуть в папки. Жаль, что на работу мне лишь послезавтра.

По дороге домой я заглянула в магазин, чтобы купить овсяные хлопья. Таковых на полках, к моему удивлению, не нашлось, и я приобрела пачку с пятью злаками. Мне до одури захотелось похозяйничать на кухне и испечь печенье. Изначально выбор пал на овсяное, но раз уж не удалось найти нужный ингредиент, то печенье будет злаковым.

Дети уже вернулись из школы и, узнав, что я задумала, решили присоединиться ко мне. Перпетуя Арнольдовна тоже не осталась в стороне:

— Вместе веселее, — уверенно заявила бабушка Макса, а я содрогнулась.

Зная, что она считает веселым, я должна молиться, чтобы после этого мероприятия кухня осталась относительно целая и невредимая.

— Что надо делать? — радостно поинтересовались дети, облачаясь в фартуки.

— Доставайте весы, — велела я.

— Может, проще на глаз? — хмыкнула Перпетуя Арнольдовна.

— Нет, — уверенно возразила я, так как хотела, чтобы печенье получилось действительно вкусным.

— Ладно, — не стала она спорить со мной и помогла детям достать кухонные весы, которые каким-то чудом оказались на верхней полке шкафчика. Точно ведь помню, что кладу их в один из нижних ящиков, чтобы они всегда были под рукой.

— Достали, — оповестила Юлька.

— Отлично. Тогда насыпайте в миску сто восемьдесят грамм муки, чайную ложку разрыхлителя, половину чайной ложки соли и двести грамм хлопьев, — дала я им задание и стала отмерять девяносто грамм масла. К нему следовало добавить сто сорок грамм сахара и взбить до однородной массы. Затем добавить два яйца и еще раз хорошенько взбить. Потом уже соединить мою массу и то, что должны намешать дети, и слепить из этого шарики, которые уже на противне прижать стаканом, чтобы была форма печенья, и отправить в разогретую до ста девяноста градусов духовку буквально на пятнадцать минут. Но это на словах, на деле все оказалось не так-то просто. Если бы я готовила одна, весь процесс занял бы от силы полчаса, рецепт-то проверенный, но дети решили иначе.

— Ой, — услышала я за спиной и обернулась.

На меня уставились три пары глаз, которые пытались невинно моргать. Мука, которую они предварительно должны были просеять, по каким-то причинам оказалась на полу.

— Убирайте, — равнодушно пожала я плечами, начиная медленно закипать внутри.

Лучше бы я их не просила об этом. Юлька схватила веник и попыталась замести муку в совок, но не тут-то было. От пары взмахов метлой белая пыль взлетела и начала оседать ровным слоем на столах и самих виновниках этого события. Мысленно зарычав, я приказала детям сбросить одежду в ванной и схватила мокрую тряпку. Только так можно избавиться от муки, которая разлетелась по всей кухне. Справилась я с задачей быстро и самостоятельно просеяла нужное количество муки в глубокую миску. Дети и Перпетуя Арнольдовна к этому времени успели умыться, переодеться и вновь явились мне помогать.

— Отмеривайте остальные ингредиенты и добавляйте к муке, — велела я, возвращаясь к взбиванию масла и сахара.

— Есть, шеф, — гаркнули они хором и уронили открытую пачку с хлопьями.

— Это не я, — вновь синхронно заявили они.

— А кто? Я? — не сдержалась от укоризненного тона.

— Сашенька, не волнуйся, мы уберем, — заверила меня старушка, и действительно спустя несколько минут погром был устранен.

— Хлопья еще остались? — поинтересовалась я, надеясь, что не зря добавляю яйца к маслу с сахаром.

— Ровно двести грамм, — отчитался Тимка.

Облегченно вздохнув, я продолжила свое занятие, когда передо мной бахнулась миска с непонятным содержимым. По идее, кроме муки и хлопьев, в емкости ничего не могло быть, но я подозрительно рассматривала какую-то коричневую пыль.

— Так вкуснее будет, — облизалась Юлька.

Я прищурилась и выжидающе уставилась на этих экспериментаторов во главе с Перпетуей Арнольдовной.

— Не первый день живет, — оскалилась старушка. — Я, вообще-то, тоже готовить умею.

— Что там? — грозно повторила я.

— Какао и корица, — первым сдался Тимофей.

— У меня только один вопрос. Вы сколько корицы сюда бухнули? — нервно спросила я.

— Стакан, — ответила Перпетуя Арнольдовна.

Я схватилась за голову и взвыла:

— Вы ненормальные?

— Спокуха… — начала было старушка.

— Стакан корицы. Как вы только додумались? — причитала я и, неожиданно спохватившись, нахмурилась: — Позвольте спросить, а где вы ее столько взяли? У нас отродясь больше пары пакетиков не было.

— Шутка, — заорали все трое и расхохотались.

Я обреченно махнула на эту троицу рукой и принялась замешивать тесто.

— Если получится невкусно, сами будете его есть, — не сдержалась я от укора.

— Да ладно тебе, — фыркнула Юлька. — Там всего-то щепотка корицы и пара ложек какао, чтобы печеньки шоколадные получились.

— Вообще-то, они злаковые должны быть, — усмехнулась я.

— Мама, а ведь вареньем кашу не испортишь? — задумчиво посмотрел на меня Тимка.

— Это как постараться, — уклончиво ответила я, покосившись на сына.

— У меня идея появилась, — протянул Тимофей.

— Какая? — запрыгала вокруг него Юлька.

— А давайте еще сухофрукты добавим?

Я закатила глаза и прекратила замешивать тесто.

— А это хорошая мысль, — поддержала Тимку Перпетуя Арнольдовна.

— Добавляйте что хотите, — обреченно вздохнула я, давая волю их фантазии.

— Начинайте, я сейчас приду, — сказала Юлька и выбежала из кухни, чтобы вернуться буквально через минуту и присоединиться к дальнейшему приготовлению печенья.

От оригинального рецепта уже ничего не осталось, поэтому пусть запихивают в несчастное тесто, что хотят. Троица во главе с Перпетуей Арнольдовной споро нарезала небольшими кусочками финики, курагу и чернослив. Вывалив все в емкость с тестом, они самостоятельно принялись его перемешивать. Мне оставалось только налепить шарики и придавить их стаканом. Дети решили и тут не отставать, и с их помощью мы управились буквально за пять минут. Духовка уже давно нагрелась, и я запихнула в нее противень.

— Через пятнадцать минут, максимум двадцать, жду к столу, — оповестила я и принялась мыть посуду.

Дети как-то загадочно переглянулись, но уходить не торопились. Зря я не обратила на это должного внимания. Через несколько минут раздался мощный взрыв. От неожиданности я выпустила из рук тарелку, и она, упав на своих собратьев, разлетелась вдребезги.

Я же присела и, зажмурив глаза, прикрыла голову руками, вскоре сообразила, что в кухне ничего не могло издать такой звук. Наверняка очередная шуточка детей и Перпетуи Арнольдовны. Опасливо приоткрыла глаза и увидела детей, которые зажимали рты руками и тряслись от беззвучного смеха. Стоило мне на них посмотреть, как они разразились громким хохотом. Окончательно поняв, что это их рук дело, я вознамерилась высказать все, что думаю по поводу таких забав, как взрыв повторился, и из духовки повалил черный густой дым. Юлька испуганно взвизгнула, Тимка шарахнулся в сторону, а я замерла на секунду, затем заорала:

— Пожар! Горим!

Дети не растерялись и вывалились в коридор. На шум прибежала Перпетуя Арнольдовна. Удивительно, что она раньше не появилась на кухне, когда прозвучал первый залп. Старушка открыла шкафчик, выхватила огнетушитель, который невесть как там оказался, и бросилась поливать духовку пеной. Я тоже не стала растекаться по полу безвольной ветошью, подскочила к окну и распахнула его настежь. Еще немного — и в помещении нечем было бы дышать. Горло жгло от дыма, который я успела глотнуть, когда кричала. К счастью, пожара не случилось, но что это вообще было? Почему духовка взбунтовалась и решила взорваться? И откуда в нашем доме огнетушитель? Вопросов было слишком много.

— Мамочка, — в кухне появился Тимка и уставился на меня виноватыми глазами.

А вот племянница явно не чувствовала за собой вины. Она вихрем влетела в помещение и бросилась к духовке. Оттеснив Перпетую Арнольдовну, которая вытирала выступивший на лбу пот, она распахнула дверцу и просунула голову внутрь.

— Ты что делаешь? — заорала я, испугавшись, что духовка вновь может взорваться.

Перпетуя Арнольдовна поняла меня без слов, она обхватила девочку поперек тела и оттянула в сторону.

— Вы чего? — ошалело уставилась она на нас.

— А если опять рванет? — меня колотило от пережитого ужаса.

— Нет, — замотала головой Юлька и возмутилась: — Вы же тут все пеной залили.

Мы с Перпетуей Арнольдовной переглянулись.

— Мамочка, ты только не ругайся, — подскочил ко мне Тимофей.

У меня тут же закрались подозрения. Кажется, неспроста духовка решила взбунтоваться.

— Выкладывай, — строго посмотрела я на сына, упирая руки в бока.

— Это все взрывная карамель, — виновато потупился он.

Я недоуменно посмотрела сначала на него, а затем на Юльку. Перпетуя Арнольдовна отмерла первая и оглушительно рассмеялась. Я поморщилась от резкого звука и не выдержала.

— Объясните, что тут происходит, — рявкнула я. Страх постепенно начал отпускать, уступая место рациональному мышлению. Я отчетливо осознала, что без детей тут не обошлось. Перпетуя Арнольдовна перестала смеяться и вытерла выступившие от смеха слезы. Кажется, впервые она не имеет отношения к случившемуся.

— Ну, вы даете, — восхитилась она, посмотрев на детей. — Где вы ее взяли?

— В лавке приколов, — сдала себя с потрохами Юлька.

— Круто, — выдохнула бабушка Макса.

В отличие от Перпетуи Арнольдовны, я так и не поняла, что произошло, и начала медленно закипать.

— Если мне сейчас никто ничего не объяснит, я за себя не ручаюсь, — топнула я ногой.

— Что тут объяснять, — фыркнула Перпетуя Арнольдовна. — Эти два приколиста купили в магазине приколов взрывную карамель. Если ее подмешать в выпечку и поставить в духовку, она начинает издавать взрывные звуки и пугать окружающих. Только им, наверное, попалась какая-то бракованная карамель. Слишком уж странный эффект. С духовкой ничего не должно было случиться. Может, кусочек попал не туда? — озадаченно потерла она подбородок.

— Вы издеваетесь? — психанула я и обвела рукой помещение.

Шутка явно вышла из-под контроля. Пол, стены, шкафы и даже потолок покрывали хлопья пены. Духовка явно не подлежит восстановлению, а в воздухе все еще витает запах гари. Но хуже всего, что Юлька даже не испытывает раскаяния, Тимофей хоть глаза стыдливо прячет. В отличие от девочки, он явно не ожидал подобного размаха, поэтому сейчас чувствовал себя неуютно. Перпетуя Арнольдовна радовалась неудачной шутке и абсолютно не переживала. А вот я была в бешенстве.

— Вы понимаете, что могли устроить пожар? — прошипела я раненой гадюкой.

— Все же обошлось, — отмахнулась Юлька и принялась что-то шептать на ухо Перпетуе Арнольдовне.

— Мамочка, прости, — всхлипнул Тимка.

— Нет! Во-первых, вы наказаны и неделю не выйдете из дома никуда, кроме школы. Во-вторых, прямо сейчас начинаете приводить кухню в порядок. В-третьих, молитесь, чтобы духовка работала, иначе ее покупку я произведу за ваш счет. Пока не рассчитаюсь за нее, сладости будете видеть только на витрине магазина, — пыхтела я от злости, прекрасно понимая, что уже завтра меня отпустит пережитый ужас, и я отменю все наказания.

— Саша, — попыталась возмущенно вставить слово в мой монолог Юлька.

— Я не закончила! — оборвала я ее на полуслове. — Мне кажется, вы совершенно не понимаете, к чему это все могло привести. Я устала каждую минуту бояться за вас.

— Сашенька, они ведь не со зла, — попыталась оправдать детей Перпетуя Арнольдовна.

— Это из-за вас они так себя ведут. Вы подаете им пример бесшабашности, — выпалила я и сразу пожалела о своих словах.

Перпетуя Арнольдовна поникла и беспомощно опустила руки. Вот зачем я это сказала? Да, она не самый лучший образец для подражания, стоит только взглянуть на старушку. Вчера ее волосы были фиолетового цвета, а сегодня радовали глаз изумрудным оттенком. Одета в кожаные черные мини-шорты и ярко-малиновый топ. Несмотря на это, она искренне любит детей, которые ей даже не родные. Она каждый день проводит с ними, освобождая меня и Ксюшу от таких обязанностей, как отвести детей в школу, приготовить им завтрак или уложить спать. Честно говоря, уже не помню, когда в последний раз стирала их вещи. Все происходит само собой, и не мне возмущаться ее подходом к воспитанию. К тому же ничего сверхопасного они не совершали, а к сегодняшнему инциденту она не имеет отношения. Стоит сейчас же извиниться, но мое состояние после пережитого страха не позволило этого сделать. Я развернулась на пятках и выбежала из кухни. Вслед донеслось:

— Мамочка, прости, — попытался достучаться до меня в очередной раз Тимофей.

— Не трогай ее сейчас, — вздохнула Перпетуя Арнольдовна, но я все равно услышала.

Ворвалась в свою спальню и плашмя упала на кровать. С подоконника спрыгнул Маус и примостился у меня на животе. Я автоматически погладила кота по мягкой шерсти, потихоньку успокаиваясь. Еще несколько минут назад мне хотелось кричать и плакать, а сейчас чувствовала себя опустошенной.

Сама не заметила, как задремала, а когда проснулась, за окном было темно. Часы показывали два часа ночи. Я пошевелилась под пледом, которым кто-то заботливо меня укрыл, и встала, ощутив зверский голод и чувство вины перед Перпетуей Арнольдовной. «Утром обязательно извинюсь перед старушкой», — пообещала самой себе. Но до утра ждать не пришлось. Бабушка Макса сидела на кухне и задумчиво потягивала чай.

— Не спится? — спросила я, рассматривая помещение.

За время моего сна дети привели его в порядок. На кухне ничего не напоминало о случившемся, даже запаха гари не осталось. Лишь огнетушитель стоял в углу, отсвечивая красным боком.

— Сон не идет, — призналась старушка.

Я не стала тянуть и, присев рядом, сказала:

— Перпетуя Арнольдовна, простите меня за резкие слова. Я не считаю вас вселенским злом, честное слово. Просто вся эта ситуация напугала меня до потери пульса, сама не понимаю, как умудрилась такое сказать. Спасибо, что возитесь с детьми. Правда, не хотела вас обидеть.

— Возможно, в чем-то ты и права, — вздохнула она.

— Не берите в голову. Вы такая, какая есть. И я действительно рада, что познакомилась с вами, — сказала, припомнив первое впечатление от старушки. Тогда мне хотелось развернуться и сбежать куда подальше, настолько ошарашила своим внешним видом и поведением.

— Я тоже рада, что ты появилась в жизни Максика. Он хороший мальчик, добрый, внимательный. И я всегда надеялась, что он встретит на своем пути достойного человека. Так оно и вышло, — ласково посмотрела она на меня.

Я покраснела и тихо спросила:

— Вы на меня не злитесь?

— Нет, ты права, что я взбалмошная особа. Исправляться уже поздно, да и надо ли? Скучно быть правильной. Но, если ты скажешь больше не заниматься детьми, я тебя покусаю, — нарочито грозно бросила она мне.

— И в мыслях не было, — искренне улыбнулась я.

— Тогда считаю, что конфликт исчерпан. Кстати, духовка работает. Мы ее еле отмыли от сладкой перестрелки, но, поверь, можешь ей пользоваться, как и раньше, — подмигнула мне Перпетуя Арнольдовна.

Я обрадовалась и вспомнила, что меня поразило.

— А откуда в доме огнетушитель?

Старушка оскалилась и хохотнула.

— Максимка привез, зная мою натуру.

«В который раз Максим приходит мне на выручку. А я даже не могу пока сказать ему спасибо. Скорей бы он очнулся, и все было бы хорошо». Словно прочитав мысли, Перпетуя Арнольдовна поинтересовалась:

— Кстати, а когда он вернется?

— Очень скоро, — уверенно заявила я.

— Хоть бы позвонил, — фыркнула она.

— А как поживает Феодулия Марковна? — перевела я разговор.

— Громит квартиру, — хохотнула старушка. — Правда, она называет это ремонтом, но я вчера решила ее навестить и, честно говоря, была в шоке. Сложилось такое впечатление, что она не заканчивает ремонт, а начинает его.

— Все настолько плохо? — обеспокоенно уточнила я.

— Чем бы дитя ни тешилось, — легкомысленно отмахнулась Перпетуя Арнольдовна и хитро прищурилась. — Мне жить пока есть где, если не выгонят.

— Не говорите ерунды, — возмутилась я, поняв ее намек.

Помню, когда Максим привез всех ко мне и попросил пожить, пока у них идет ремонт, я, честно говоря, не была рада этому. Но прошло несколько месяцев, и я настолько привыкла к обществу Макса, Перпетуи Арнольдовны и даже Феодулии Марковны, что не представляю, как мы будем жить, когда они съедут. Правда, стоит сказать, что в отсутствие мамы Макса жить стало спокойнее. Нет постоянного недовольства, выяснения отношений и ссор. Дети так привязались к Перпетуе Арнольдовне. Я тяжело вздохнула, что не укрылось от старушки.

— Я тоже не хочу переезжать, — понуро призналась она, поняв меня без слов.

— Вас никто и не гонит, — пылко сказала я.

— Тогда почему вы с Максом все еще не поженились? Вы явно неравнодушны друг к другу, — прищурилась сваха.

— Все сложно, — отмахнулась я. Не объяснять же, что дело не в Максе, а во мне. Сложно решиться на такие перемены в жизни после предательства. Где-то в глубине души понимала, что Максим никогда так со мной не поступит, но все равно старалась не торопить события.

— Утро вечера мудренее, — сказала она и встала. — Пойду-ка я спать.

Я была благодарна Перпетуе Арнольдовне, что не стала лезть в душу и чуть ли не первый раз поступила мудро.

— Приятных снов, — отозвалась я.

— Тебе тоже, — зевнула она.

— Спасибо, — пробормотала я.

Вот только спать я не собиралась. К удивлению, выспалась, и теперь не оставалось ничего другого, как пойти в свою спальню и погрузиться в работу. Раньше начну — раньше закончу. В этот раз мне достался весьма интересный перевод. Книга была посвящена живописи эпохи Ренессанса. И хоть перевод был не так-то прост за счет различных определений и замысловатых фраз, работа затянула. От нее я отрывалась с сожалением, но сегодня самостоятельно хотела поднять детей в школу и порадовать их вкусным завтраком. Недавно увидела на просторах интернета весьма интересный рецепт персиковых панкейков. Всегда считала, что готовить их сложно, но описание автора убеждало в обратном, и я решила рискнуть.

Приняв контрастный душ, я спустилась на кухню и достала из холодильника и шкафов необходимые ингредиенты. Для воспроизведения рецепта требовалось: одно яйцо, тридцать грамм сахара, две баночки персикового густого йогурта по сто миллилитров, сто грамм муки, чайная ложка разрыхлителя и две столовые ложки подсолнечного масла. Да и само приготовление не заняло много времени. Всего лишь требовалось взбить венчиком яйцо с сахаром и маслом. Затем добавить теплый йогурт, который я подогрела минуту в микроволновке, и перемешать. Осталось только постепенно добавить муку, смешанную с разрыхлителем, и хорошенько перемешать, чтобы не было комочков. Как советовал автор, я разогрела сковороду, уменьшила огонь и выложила тесто на сухую поверхность. Буквально через десять минут нежнейшие оладушки на американский лад были готовы. Уверена, детям понравится. Они не раз просили приготовить что-то подобное, но я опасалась связываться с этим рецептом. На деле оказалось все проще простого. Я включила чайник и отправилась будить детей.

— Доброе утро, — громогласно оповестила я их, распахивая шторы. В комнату ворвались утренние лучи солнца, и с кроватей раздался возмущенный стон.

— Вставайте, — бодро потребовала я.

— Еще минуточку, — застонал Тимофей.

— Не хочу в школу, — заныла Юлька.

— Ничего не хочу слышать, — фыркнула я. — Бегом умываться и завтракать.

К моему удивлению, дети послушались и, зевая во весь рот, сели.

— Сашка, ты садистка, — буркнула девочка.

— Помните, вы просили приготовить панкейки? — хитро улыбнулась я.

— И? — подозрительно покосилась на меня Юлька.

— Они ждут вас на кухне, — гордо заявила я, довольная результатом своих стараний.

— Не прошло и три года, — тихо сказала племяшка себе под нос, но я все равно услышала.

— Если вы передумали, я сама их съем, — фыркнула я.

— Да идем мы, идем, — отозвалась девочка, вставая с кровати.

Тимка последовал ее примеру, и оба поплелись в ванную комнату, а я отправилась заваривать чай. На кухню дети спустились уже умытые и переодетые в школьную форму. К этому моменту на столе их уже ждал свежезаваренный чай, панкейки и ягоды. Они с аппетитом принялись уплетать завтрак.

— Мамуль, это очень вкусно, — похвалил меня Тимка.

— Согласна, — с полным ртом пробормотала Юлька.

— А в школу тоже ты нас отведешь? — поинтересовался сын.

— Нет, в школу отведу вас я, — донесся голос Перпетуи Арнольдовны.

— Отдыхайте, я сама могу их проводить, — возразила я.

— Не парься, — отмахнулась старушка. — У меня все равно дела в той стороне.

Я не стала уточнять, какие у нее дела в такую рань, учитывая, что одета она была в узкие джинсы, топ и туфли на пятнадцатисантиметровом каблуке. И как она только в своем возрасте на них так уверенно держится? Ладно, это ее дело. К тому же я сегодня планировала навестить Ваню в больнице, а то в ближайшие два дня будет не до этого. Предстоит каким-то чудом отработать на СТО и выжить. Я так и не привыкла к такой нагрузке и с ужасом думала о предстоящих днях. Единственное, что радовало: у меня будет шанс узнать адреса других подозреваемых.

Проводив детей и Перпетую Арнольдовну, я поднялась в спальню, чтобы позвонить Ивану. Телефон все это время стоял на зарядке, и я обомлела, когда увидела шестнадцать пропущенных. Мельком взглянула на часы: половина восьмого. Кому я могла понадобиться в столь раннее время? Когда открыла список пропущенных, брови взметнулись вверх. Меня разом искали трое: Никулин, Владик и Ваня. Слегка помявшись, решила перезвонить в первую очередь Владу. Наверняка что-то случилось на станции. Не стал бы он так рано тревожить меня без причины. Дождавшись ответа, быстро выпалила:

— Владик, что случилось?

— Доброе утро, Александра Владимировна. У нас проблемы. Как я могу поговорить с Максимом Витальевичем или Иваном Георгиевичем? — обеспокоенно спросил он.

С Максом я и сама не против поговорить, а Ивану я в прошлый раз объяснила, что на СТО не знают о произошедшем. И выдала версию о том, что они отсутствуют по рабочим вопросам. Ваня, недовольно кряхтя, возмущался, но согласился, что так будет правильнее.

— Пока проблема со связью не решилась, поэтому, к сожалению, никак, — соврала я Владу. — Объясни, что случилось, передам. Они совсем скоро вернутся, — покривила я душой.

— Из Барбатух пригнали на ремонт грузовик, — не стал перечить мужчина. — Мы закончили работу, а сегодня обнаружили, что кто-то испортил проводку. Сделал это настолько филигранно, что придется менять чуть ли не половину внутренностей у машины. Когда завели мотор, под капотом полыхнуло. Хорошо, что не случился пожар. Успели вовремя устранить возгорание, — вздохнул Влад.

Как же мне это надоело! Надо поскорее разбираться со всей этой историей, пока не случилось беды.

— Никто не пострадал? — уточнила я, кипя от негодования.

— К счастью, нет.

— Что-то еще нужно передать? — спросила, нервно теребя плед на кровати.

— Я провел проверку, — вздохнул мужчина. — Обнаружилось, что еще в нескольких автомобилях слили топливо и пропал один чемодан с ключами.

— Вот как это возможно? — возмутилась я. — Днем там куча народа. Ночью тоже есть дежурные. Может, это кто-то из них?

— Вряд ли. Началось все до того, как они появились. Да и Иван Георгиевич за них ручался, — опроверг мои предположения Владик и добавил: — Я бы полицию вызвал.

— Не спеши. Пусть это решают Макс и Ваня. Я им все передам.

— Хорошо.

Влад отсоединился. Я же негодовала и никак не могла успокоиться. Поэтому, когда телефон вновь ожил, не глядя, кто звонит, рявкнула:

— Слушаю.

— Елена Николаевна? — спросил собеседник.

Я хотела сказать, что он ошибся номером, но вовремя спохватилась, ведь этим именем я представилась на станции Никулина.

— Да, — ответила уже спокойнее.

— Виктор Петрович беспокоит, — отозвался Никулин.

— Доброе утро. Слушаю вас, — произнесла тихо и спокойно.

— Доброе? — хохотнул он. — А сразу так и не скажешь.

Действительно. Я бы на тебя посмотрела, если бы кто-то пытался устроить пожар у тебя на станции. Внутри все кипело от злости, но я постаралась, чтобы голос звучал ровно и непринужденно:

— Простите. Споткнулась и неудачно ударилась коленом, а тут телефон зазвонил, — попыталась я оправдаться.

— Бывает, — вздохнул Никулин. — Леночка, у меня к вам просьба.

— Какая? — насторожилась я.

— Вы не могли бы передать документы Николаю? Сегодня все ребята на работе. Я тоже не могу отъехать, жду важного клиента, — немного смущаясь, попросил Виктор Петрович.

— А Николай сам не может приехать за ними? — удивилась я.

— Сегодня, к сожалению, нет. У Коли больная мама, а у сиделки выходной. Он не может оставить ее одну, — пояснил Никулин.

После этих слов я призадумалась. Больного человека тяжело содержать. Лекарства сейчас недешевые, а еще и услуги сиделки нужно оплачивать. Интересно, откуда у Коли столько денег? Только если он не…

— Так вы можете нас выручить? — не дал мне додумать Виктор Петрович.

— Конечно, — бодро отозвалась я, прикидывая, сколько времени мне нужно на сборы и дорогу до работы. — Получится подъехать часа через три. Не поздно будет?

— В самый раз, — согласился Никулин.

А я обрадовалась, что день не пройдет даром. Мало того что, не напрягаясь, получила адрес Николая, так еще и узнаю, есть ли повод подозревать его. Пока больная мама — аргумент не в его пользу, как бы жестоко это ни звучало. Ведь где-то надо брать деньги на лечение. Возможно, именно ему Никулин и предложил подзаработать, устраивая беспорядки на станции конкурентов. Тем более эти дни он не появлялся на работе.

Телефон снова зазвонил: Ваня.

— Привет, — обрадовалась я приятелю.

— До тебя вообще реально дозвониться? — возмущенно буркнул тот.

— Как видишь, — пожала я плечами.

— Вижу, что не спешишь со мной разговаривать, — вызверился Иван.

Если быть откровенной, то раньше мы вообще не созванивались, поэтому его претензии необоснованные. А судя по тому, что Ваня уже с ума сходит в больнице от безделья, неудивительно, что брюзжит похлеще старика. Поэтому я не стала обращать внимания на его возмущение и бодро поинтересовалась:

— Как ты себя чувствуешь?

— Вспомнила наконец-то, — воскликнул мужчина. — Сделай так, чтобы меня выписали.

— А что врач говорит?

— Еще несколько дней я должен пробыть под наблюдением. А я не могу уже видеть эти стены, — рявкнул он.

— Раз врач говорит, что еще нужно наблюдаться, значит, нужно, — не пошла я на поводу у Вани.

— Вы с Машей сговорились? — возмутился он.

— Нет, просто это называется здраво мыслить, — фыркнула я, перебирая одежду в шкафу, чтобы выбрать, в чем ехать на СТО, а затем к Николаю.

— Ты можешь приехать? — неожиданно выдал приятель.

Я замешкалась с ответом, раздумывая, успею ли попасть сегодня к Ване.

— Все понятно, — буркнул он. — Никому я не нужен.

— Приеду я, приеду, — поспешно заверила Ивана. — Только после обеда, возможно, даже ближе к вечеру.

— Почему?

— На работу сегодня нужно, — сказала я правду. Ване ведь не обязательно знать, что речь идет не про основную мою деятельность.

— Ладно, — не стал он больше возмущаться.

— Что тебе привезти? — спросила, натягивая на себя узкие черные джинсы.

— Коньяк, — выдал приятель.

— Хорошо, — отозвалась, запутавшись в рукавах толстовки, я, и, только когда нашла выход, до меня дошло, о чем попросил Ваня. — Какой коньяк? Ты же в больнице!

— Напьюсь с горя, — развеселился тот.

— Я тебе напьюсь, — угрюмо буркнула в ответ. — Ладно, сама решу, что купить. Жди и не ссорься с медперсоналом.

Я отключилась и поспешила в ванную. Мне предстояло всунуть в глаза ненавистные линзы и сделать неброский макияж серой мышки, а еще собрать с собой все необходимое, чтобы перед посещением Вани избавиться от образа уборщицы.

Погода сегодня радовала. На улице светило солнышко, было по-весеннему тепло. Это придало мне оптимизма, и на СТО я приехала в хорошем расположении духа. Поздоровавшись с коллегами, направилась в кабинет Никулина. Виктор Петрович, активно жестикулируя, разговаривал по телефону и жестом пригласил присесть на стул. Я подождала, пока хозяин кабинета закончит переговоры, и поздоровалась.

— Спасибо, что согласились, — поблагодарил Никулин.

— Мне не сложно, — скромно отмахнулась я.

— Здесь документы, которые нужно передать Коле, а здесь адрес, — протянул он мне папку и лист бумаги.

— Хорошо, — кивнула я, читая адрес.

— Леночка, вы нас очень выручили. Если вам что-то понадобится, то не стесняйтесь обращаться, — улыбнулся Виктор Петрович.

В такие моменты мужчина совсем не вязался с образом кровожадного преступника, который готов идти по головам, чтобы добиться успеха в собственном деле.

— Хорошо, — снова ответила я и направилась к выходу.

Дел сегодня много, а время медленно подбирается к обеду. Нужно поторопиться, если хочу попасть к Ване.

— До свидания, — опомнилась я у дверей.

— До свидания, — снова улыбнулся Виктор Петрович.

Улица, на которой проживал Николай, ничем не отличалась от большинства старых районов Москвы. Серые блочные многоэтажки и старые детские площадки. Дом коллеги стоял чуть обособленно, и казалось, что не имеет никакого отношения к району. А вот в подъезде, на удивление, было чисто и уютно. Стараниями соседей площадки между этажами были заставлены цветами в разноцветных кадках и придавали красок унылому серому освещению.

Как я буду действовать, чтобы вывести Николая на чистую воду, так и не придумала, поэтому просто позвонила в тридцать первую квартиру, решив действовать по обстоятельствам, и услышала за дверью звонкий возглас:

— Коленька, кто там?

— Мамуль, это ко мне, — раздался голос коллеги, и дверь распахнулась.

— Здравствуйте, — потупила я глазки.

— Добрый день, Леночка. Спасибо вам большое за помощь. Проходите, пожалуйста, — добродушно предложил Николай.

Я протиснулась в узкую, но чистую прихожую.

— Давайте я вас хоть чаем угощу. Наверняка из-за меня потратили массу времени, — предложил мужчина.

— Лучше кофе, — попросила я, снимая кроссовки.

Николай достал из шкафчика белые тапочки и протянул мне. Они были настолько чистыми и белоснежными, что я невольно залюбовалась, но под ожидающим взглядом мужчины поспешила натянуть их на ноги. Мы прошли на небольшую уютную кухню. Повсюду царила чистота и порядок: на плите стояла вымытая до блеска кастрюлька, на столе — кристально чистый графин с питьевой водой, а в мойке не было и намека на грязную посуду.

— У вас хозяйственная жена, — невольно вырвалось у меня.

— Я не женат, — улыбнулся Николай. — С чего вы сделали такие выводы?

Я удивленно заморгала, наблюдая, как мужчина ставит турку с кофе на плиту.

— У вас так чисто и уютно, — смущенно призналась я и покраснела.

— Разве это зависит от наличия жены? — еще шире улыбнулся мужчина.

— Нет, но…

В своем доме такого образцового порядка я не видела никогда. Стоит мне взяться за швабру, пылесос и привести все в надлежащий вид, как буквально через час от трудов не остается и следа. Тут и там появляется разбросанная одежда, обувь, игрушки. Столы покрываются слоем крошек и оберток от конфет, а про ванную я вообще молчу. Стоит только отдраить сантехнику до блеска, как кто-нибудь обязательно заявится грязный с головы до пят и убьет все мои старания брызгами грязи.

Николай понял меня без слов, он тепло улыбнулся и пояснил:

— Мама меня растила одна и очень много работала, чтобы я не чувствовал себя обделенным. Не знаю, как это ей удавалось, но вниманием и любовью я был окружен постоянно. Рано понял, что мама сильно устает, разрываясь между тремя работами и заботой обо мне, а еще ей надо убрать квартиру и приготовить поесть. Лет с шести я самостоятельно мог сварить макароны, пожарить яичницу и даже умел варить простой суп. Каждый раз, видя улыбку на ее лице, я хотел сделать еще что-то полезное. Так я научился мыть полы, вытирать пыль, пылесосить и стирать. У нас не было стиральной машинки, и я как мог это делал руками. Однажды, проснувшись среди ночи, я услышал плеск в ванной и заглянул в щель. Мама перестирывала за мной школьную рубашку, хотя вечером хвалила безупречную работу. Я тогда пообещал себе, что научусь делать все настолько идеально, чтобы маме не пришлось после меня переделывать. И чем больше я старался, тем лучше получалось. Я видел в ее глазах гордость за сына, мне всегда хотелось быть для нее еще лучше, — в глазах мужчины было столько тепла, что можно было утонуть. — Когда в четырнадцать лет одноклассники начали засматриваться на девочек, я думал совершенно о другом. Нашел первую подработку недалеко от школы и каждый день после уроков мчался зарабатывать деньги. Как сейчас помню два совмещенных гаража, где трудились два брата. Они брались ремонтировать машины, а я напросился к ним в качестве «принеси-подай-убери». Первое время было очень сложно, но я быстро освоился и разобрался в хитрых инструментах. Парни были мной довольны и признались, что сами не поняли, как я их уболтал, чтобы меня взяли помощником, но ни разу об этом не пожалели. А самое счастливое воспоминание того времени — как я принес домой свою первую зарплату. Конечно, это были небольшие деньги, но я так был горд собой. Как сейчас помню, в глазах мамы стояли слезы непонимания. Она и помыслить не могла, что я тайком где-то подрабатываю, чтобы облегчить ее участь. Единственное, за что она беспокоилась, чтобы я не забросил школу, но я не собирался этого делать, прекрасно понимая, что образование лишним не будет. Отличником никогда не был, скорее, твердым хорошистом, и знал: чтобы пробиться в люди, придется постараться. После девятого класса я поступил в колледж, отучился на автомеханика, связал с этим свою жизнь и ни разу не пожалел.

— Вы хороший сын, — тепло сказала я, допивая кофе. Все это время я сидела, подперев щеку рукой, и внимательно его слушала.

— Прекрасный, — раздалось позади меня. — Самый замечательный и любящий ребенок, о котором можно было только мечтать.

Я обернулась и увидела женщину лет шестидесяти с невероятно добрыми, лучащимися любовью глазами. Она сидела в инвалидном кресле и с любовью смотрела на сына.

— Здравствуйте, — стушевалась я, почувствовав себя лишней.

— Как тебя зовут, милое создание? — ласково спросила женщина, оторвав взгляд от сына.

— Лена, — вовремя спохватилась я, чуть не сказав настоящее имя.

— А меня Ирина Николаевна. Леночка, вы подруга Коленьки? — склонила она голову набок.

— Нет, — испуганно пискнула я. — Мы с недавних пор коллеги, работаем вместе на СТО.

— У этого прохиндея? — нахмурилась женщина.

— Мамуль, не смущай гостью, — попросил Николай, которому явно стало неловко от слов матери.

— Даже не думала, — фыркнула Ирина Николаевна, подъезжая к столу. — Сыночек, сделай нам с Леночкой кофе.

Мужчина крякнул, но принялся за дело.

— А почему вы назвали Виктора Петровича прохиндеем? — поинтересовалась я, удивленная ее словами.

— Потому что так оно и есть, — возмущенно ответила женщина. — Как еще можно назвать человека, который платит работнику меньше, чем тот заслуживает?

— Мамуль, Виктор Петрович все выплатит. На станции сейчас не все гладко, — вздохнул Николай.

— Это проблемы работодателя, а не сотрудников, — отрезала Ирина Николаевна. — Ты работаешь сверхурочно. Значит, и платить он должен соответственно.

— Заплатит, когда будет возможность, — мягко пояснил Коля.

— Он прекрасно знает, что нам нужны деньги. Кушать хотят все, а еще я отбираю у тебя львиную долю заработка, — тихо добавила женщина.

— Не говори глупостей, — вспыхнул мужчина. — Ты меня растила, воспитывала, всю себя отдавала, и если судьба распорядилась, что сейчас я должен отплатить той же монетой, то я сделаю это с превеликим удовольствием, — пылко сказал он матери.

— Это не судьба так решила, а урод, которому не хватало средств похмелиться, — сдерживая злость, буркнула Ирина Николаевна.

Я недоуменно переводила взгляд с одного на другую. О чем они говорят? Заметив мой растерянный взгляд, женщина пояснила.

— Полгода назад я возвращалась домой с работы. Коленька только устроился к Никулину, который обещал золотые горы. Я решила поздравить сына с этим и пошла в магазин за тортиком и шампанским. Когда шла обратно, в одном из переулков на меня напал грабитель. Он попытался вырвать сумочку, наверняка решил, что у меня там золотой запас, раз иду в обнимку с тортом. Я не ожидала нападения и сильно испугалась. Как итог — инсульт, последствия которого не прошли до сих пор. Я училась заново держать ложку, пить из кружки, а не с помощью трубочки, а вот ходить пока так и не получается. Врачи обещают, что при правильном лечении я смогу снова бегать, но для этого нужны дорогостоящие лекарства, цена которых превышает пенсию по инвалидности. Если бы не сын, то у меня и шансов не было бы на выздоровление. Он столько работает, чтобы я могла принимать эти препараты, а я даже не знаю, помогут ли они. За полгода нет сдвигов, — глаза женщины заблестели от набежавших слез.

— Мамуль, у нас все обязательно получится, — приобнял ее за плечи Николай. — Если потребуется, я устроюсь на вторую работу, но на ноги тебя подниму.

— Еще и сиделку надо оплачивать, потому что я даже в туалет не могу самостоятельно сходить. У меня не хватает в руках сил, чтобы поднять собственное тело, — всхлипнула мать Коли.

— Ирина Николаевна, — строго позвала я, — если ваш сын говорит, что все будет хорошо, значит, нужно ему верить, иначе положительной динамики не будет. Все зависит от нашего внутреннего настроя.

— Во-от, — поддержал меня коллега. — Я тебе о том же все время говорю. Тебе нервничать нежелательно, а ты только это и делаешь. Не нужно меня жалеть. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы у нас все было как прежде. Главное, верь мне.

— Возможно, вы оба правы. Коленька, ты не мог бы сходить в аптеку? У меня закончилось одно из лекарств, — неожиданно попросила женщина.

— Но как же… — растерялся мужчина.

— Леночка побудет со мной. Правда? — посмотрела она на меня. — Это недолго.

— Конечно, — заверила я мать и сына.

— Спасибо вам, — тепло улыбнулся Николай и бросился в прихожую, чтобы быстрее управиться.

Когда за ним закрылась дверь, Ирина Николаевна посмотрела на меня и спросила:

— Вы ведь не состоите с моим сыном в отношениях?

— Нет, — опешила я от такого вопроса и пояснила: — У меня есть молодой человек.

— Вы хорошая молодая женщина, — улыбнулась она. — Хотите совет?

Я напряженно кивнула.

— Уходите с этой СТО.

— Почему? — округлились у меня глаза.

— Никулин никакой руководитель. Он долгое время сам работал автослесарем, но не в Москве. Потом у него появились деньги, и он решил покорить столицу. Думал, что быть руководителем легко, но просчитался. Его станция на ладан дышит, не ровен час, ему придется ее продать, чтобы расплатиться с долгами. Еще и додумался построить ее рядом с уже раскрученной СТО. Решил, что конкуренты ему не помеха, но просчитался. Не всем дано быть руководителем, — вздохнула Ирина Николаевна.

— Тогда ему остается только избавиться от конкурентов, — фыркнула я.

Глаза женщины чуть не вылезли из орбит от моего заявления.

— Мы же не в девяностых живем, где все решалось с помощью силы и братков, — скривилась женщина.

— Сейчас тоже всякого хватает, — возразила я.

— Боюсь, что Никулину такое не по силам, — помотала она головой и отпила остывший кофе.

Я последовала ее примеру и уточнила:

— Почему вы так думаете?

— Виктор не раз заходил к нам. Коленька у него кто-то навроде заместителя. Мне довелось с ним познакомиться и пообщаться. Он неплохой человек, но не слишком уверенный, что ли, — покривила душой Ирина Николаевна.

— Ой, я не была бы так уверена, — глупо захихикала я. — Один из его сотрудников рассказывал, как тот на заре своего бизнеса явился к конкурентам и даже угрожал им, — сделала я большие глаза.

— Да, слышала об этой истории, — кивнула женщина. — Он после этого приехал к нам и рвал на себе волосы. Рассказать?

— Конечно, — с готовностью закивала я, демонстрируя всем своим видом банальное женское любопытство.

…Ирина Николаевна и Николай только сели обедать, как их прервала трель дверного звонка. Коля отправился открывать неожиданному посетителю, и буквально через несколько секунд женщина услышала голос Никулина. Он уже к ним неоднократно заходил, и это ее нисколько не удивило. Через минуту мужчины прошли на кухню.

— Борщ будете? — предложил Виктору Петровичу Николай.

— Нет, лучше кофе. А еще лучше налей водки, — упал Никулин на стул и схватился за голову.

— В доме нет спиртного, — опешил Коля и, заметив состояние начальника, рискнул спросить: — Что-то случилось?

— Я такой идиот, — воскликнул тот. — Ты себе даже представить не можешь.

Николай поставил перед Никулиным кружку с кофе и тоже присел за стол.

— Что-то произошло на СТО?

— Нет. Не знаю. В общем, я сегодня ездил в Барбатухи. Решил пообщаться с фермерским начальством, чтобы заключить с ними контракт на ремонт техники, — отпил кофе Виктор Петрович.

— И? — нетерпеливо заерзал Коля.

— Ты ешь, пока не остыло, — буркнул Никулин. — Предложил им выгодный контракт, а они отказались. Сказали, что мы еще новая СТО, непроверенная, а они уже не первый год сотрудничают с другой станцией.

— С той, что на выезде из Москвы? — уточнил Николай.

— Да. Тогда я сказал, что у нас будут более лояльные цены, и они смогут прилично сэкономить на ремонте техники. Но они остались непреклонны. Сказали, что репутация дороже денег, — хлопнул по столешнице мужчина.

— Неприятно, — огорчился Коля.

— Да, но я так из-за этого разозлился. Мне показалось верхом наглости обвинить нас в сомнительной репутации, — скривился Никулин.

— Так они и не обвиняли, — пожал плечами Николай.

— Ты же меня знаешь, — потер руками лицо Виктор Петрович, — я иногда закипаю на пустом месте.

— Да, бывает, — усмехнулся мужчина. — Тогда лучше не попадаться вам на глаза и переждать где-нибудь час-два.

— Вот и сейчас я не сдержался, — признался Никулин.

— И что вы сделали? Разгромили ферму? — хохотнул Коля, зачерпывая ложкой наваристый борщ.

— Хуже, — застонал Виктор Петрович. — Я поехал на СТО конкурентов и стал им угрожать.

От неожиданности Николай подавился борщом и закашлялся. Ирина Николаевна заботливо похлопала его по спине, осуждающе взглянув на Никулина.

— Что? — с трудом выдавил из себя Коля.

— Я же говорю: идиот, — закрыл лицо руками Виктор Петрович.

— Давайте по порядку, — вздохнул Николай, отодвигая от себя тарелку. — Может, все не так страшно.

— Я явился к ним на СТО. Размах у Орлова и Князева — не чета нашему, конечно. Я только мельком приметил семь автомобилей на ремонте, а еще в соседнем боксе стояло два трактора и грузовик, явно пригнанные из Барбатух. Это-то меня и добило. Попросил одного из парней позвать начальство, с трудом сдерживая злость. Вышли два носорога. О чем-то спорили между собой, переглядывались. Я им сразу с ходу представился. Так один из них на меня волком взглянул, словно я в святая святых рискнул зайти немытым, — скривился Никулин.

— Орлов или Князев? — приподнял бровь Николай.

— Князев.

— Он тоже бывает вспыльчивым, — кивнул Коля. — Начальник на прошлой СТО, где я работал, был наслышан о них. Говорил, что Князев — мужик неплохой, но порой слишком эмоциональный, — быстро пояснил он.

— А Орлов? — заинтересовался Виктор Петрович.

— Орлова хвалил, говорил, мужик мировой. За своих в огонь и воду и в берлогу медведя залезет. А что самое интересное, они друг друга идеально дополняют, потому и дела у них хорошо идут. Всегда находят компромисс. Вроде друзья детства, — припомнил мужчина.

— Почему ты раньше мне не рассказывал? — запыхтел Никулин.

— Не знал, что вас это интересует. Вы же были уверены, что они не составят нашей станции конкуренцию, — пожал плечами Николай.

— Был убежден, что Барбатухи к нам переметнутся, — зарычал Виктор Петрович. — Контракт с ними сулил хороший старт.

— Понятно, — вздохнул Коля. — И как прошел разговор с конкурентами?

— Злой я был. Решил брать быка за рога. Они провели меня в кабинет, кофе налили. А я чуть ли не с порога заявил, что клиентами делиться нужно. И если по-хорошему не желают, то будем по-плохому разговаривать. Угрожать проблемами на СТО начал.

— Что вы имели в виду? — встряла в их разговор доселе молчавшая Ирина Николаевна.

— В том то и дело, что ничего. Грубо говоря, на понт их брал. В тот момент показалось, что они еще молодые, могут испугаться. Только не тут-то было. Они сразу дали понять, что ничего не боятся, и намекнули на выход, — растерянно посмотрел Виктор Петрович на собеседников.

— Да-а, — протянула Ирина, — умудрились же вы выставить самого себя в неприглядном свете.

— Идиот, — снова взвыл Никулин.

— Вы ведь правда ничего плохого против них не замышляете? — с опаской уточнил Николай.

— А что я могу? — вскинулся Виктор Петрович.

— Не знаю, — пожал плечами Коля.

— В том то и дело, что я не могу им подгадить, даже если бы и хотел.

— А вы хотите? — испугался мужчина.

Никулин как-то странно на него взглянул. На что Николай замахал руками и довольно резко ответил:

— Я ни в чем незаконном участвовать не собираюсь.

— Ничего я не собираюсь делать. У меня и связей таких нет, — отмахнулся начальник.

— Вам бы извиниться, — вмешалась Ирина Николаевна.

— Перед кем? — опешил тот.

— Перед Орловым и Князевым.

— Еще чего!

— Значит, у них останется о вас не самое приятное впечатление, — покачала головой женщина.

— Ну и ладно. Пусть думают, что хотят. Не будут ко мне лезть, не буду и я к ним соваться, — скривился Никулин и замолчал, думая о своем.

— …Так что не все слухи правдивы на сто процентов, — улыбнулась мне Ирина Николаевна.

— Ну да, — протянула я, не сильно веря ее словам.

Не такой уж Виктор Петрович белый и пушистый, как она думает. Ваня уверен, что покушение на них с Максом было с его подачи. И если бы не слова приятеля, то, возможно, я и поверила бы в искренние намерения Никулина не мешать конкурентам. Но Иван даже предположить не может никого другого на эту роль.

— Да и Коленька ему бы не позволил, — заявила женщина.

Вот тут я была с ней не согласна. Николай своими словами и поступками доказал, что он точно не имеет отношения ко всем злодеяниям. Не тот он человек, кто может легко наступить на горло собственной гордости ради выгоды. Да, ему нужны деньги на лечение мамы. Он хочет поставить ее на ноги, но явно не ценой собственных принципов и свободы. А вот в том, что он мог отговорить Никулина от подобных действий, я сомневаюсь. Наверняка Виктор Петрович сразу понял, что за человек его заместитель, и точно не стал бы просить его о чем-то незаконном во избежание проблем. Николай, скорее всего, действительно попытался бы его образумить, и Никулин это прекрасно понимал, поэтому нашел на эту роль другого исполнителя. Только вот кого?

— Да, вы вырастили достойного сына, — улыбнулась я Ирине Николаевне.

— Спасибо, Леночка, — тепло отозвалась она. — Только мне кажется, что это не совсем моя заслуга. У меня было не так много времени, которое посвящала сыну. Скорее всего, дело в характере, который он унаследовал от своего отца. Он погиб, когда Коленьке не исполнилось еще и года.

— Соболезную, — пробормотала я. Мне стало неловко, что обманываю эту замечательную женщину, подозревая ее сына в преступных деяниях.

— Я дома, — раздалось из коридора, и хлопнула входная дверь.

— Быстро ты, — удивилась Ирина Николаевна.

— Не сказал бы, — улыбнулся ей сын. — Вероятно, ты заболталась и не заметила, как пролетело время.

Я бросила взгляд на часы и подскочила. Время действительно пролетело незаметно. Часы показывали начало пятого, а мне предстояло еще избавиться от так называемого грима, зайти в магазин и доехать до больницы.

— Простите, мне уже пора, — пояснила я свое поведение.

— Леночка, еще раз огромное вам спасибо. Вы потратили столько времени, — виновато произнес Николай.

— Все нормально, — отмахнулась я. — Просто сейчас мне действительно уже пора бежать.

— Рада была поболтать, — подмигнула мне Ирина Николаевна.

— Я тоже рада знакомству, — кивнула ей и направилась в коридор.

Николай еще несколько раз меня поблагодарил от всей души за помощь и только тогда дал мне уйти.

Недалеко от его дома располагался большой супермаркет. Кажется, переодевание в магазинном туалете начинает входить в привычку. Я мысленно хохотнула, снимая парик и приводя волосы в надлежащий вид. Следом достала из глаз линзы и умылась холодной водой, чтобы избавиться от светлого тонального крема и придать лицу красок. В зеркале отразилась обычная я: с темными волосами и яркими зелеными глазами. Никогда не считала себя красавицей, но, по сравнению с тем, что было, я стала невероятной красоткой.

В приподнятом настроении я пробежалась по магазину и купила для Вани пачку мультифруктового сока, два килограмма разных фруктов, несколько йогуртов и поспешила к метро. В больницу прибыла, когда часы уже подобрались к отметке шесть. Без проблем добралась до палаты и влетела внутрь.

— А вот и я, — радостно крикнула Ване.

Тот угрюмо взирал на меня из-под бровей.

— Я думал, ты уже не явишься, — буркнул он вместо приветствия.

— Как видишь, ты ошибся, — не стала я обращать внимание на его колкости.

— Ты поговоришь с врачом? — в очередной раз завел он свою песню.

— Нет, — легко ответила я, доставая покупки из пакета и расставляя их на тумбочке у кровати.

— Вы с Машей скоро отравите меня этими витаминами, — возмутился Ваня, осматривая провизию.

— Ничего, тебе полезно, — фыркнула я.

— Я здоровый мужик. Я хочу мяса. Я хочу домой. У меня ничего не болит, не хочу просиживать штаны в этой палате, — заныл он.

— Мужик? — вскинула я бровь. — А ведешь себя как капризная трехлетняя девочка: я не буду эту кашу, я не хочу спать, не трогай мои игрушки, — не сдержавшись, подразнила я его и показала язык.

Иван нахохлился и отвернулся.

— Ладно, поговорю с врачом и узнаю, когда он планирует тебя выписать, — сдалась я.

— Правда? — недоверчиво посмотрел он на меня.

— Правда, — заверила я, почистила банан и протянула Ване. Тот скривился, но подношение принял.

— А как дела на СТО? — жуя, спросил он.

— Отлично, — соврала я, не моргнув глазом. — Работа кипит, происшествий никаких, а вредитель больше не вредит.

— Хоть это радует, — облегченно вздохнул приятель.

— Маша часто к тебе приходит? — поинтересовалась я, переводя опасную тему. Не хватало еще, чтобы случайно проболталась о проблемах. Тогда Ивана здесь точно не удержишь. Он просто сбежит, а расхлебывать придется мне.

— Каждый день. Отводит детей в сад, школу и сразу ко мне. Сидит до тех пор, пока не надо их забирать.

— Ну вот, тебе не так скучно здесь, как ты говоришь, — пожурила я Ваню.

— Меня от этой заботы скоро тошнить начнет. Я очень люблю Машеньку, но ее гиперопека делает из меня не мужчину, а неприспособленное к жизни существо, — опять заныл Иван.

— Хорошо, — замахала я руками, понимая, что приятель завел свою шарманку по новому кругу. — Пойду пообщаюсь с Борисом Федоровичем.

Я вышла из палаты и направилась в сторону кабинета заведующего. Постучав в дверь, заглянула и спросила:

— Можно?

Борис Федорович оторвал взгляд от документов, сфокусировался на мне и показательно вздохнул:

— Проходите.

Я присела на стул для посетителей.

— Как Макс? — тревожно спросила у заведующего.

— Динамика положительная, но он все еще не пришел в себя, — развел тот руками.

— Почему так долго? Разве это хорошо? — обеспокоенно призвала я его к ответу.

— Не хорошо, но и не плохо. Организм вашего друга находится в так называемой спячке, чтобы быстрее восстановиться, — пояснил врач.

— И сколько еще это займет? — нахмурилась я.

— Я не могу ответить на этот вопрос. Возможно, день, а может, и неделю. Самое интересное, что все жизненные показатели в норме. Даже давление такое, хоть в космос запускай.

— Тогда почему он все еще в этой спячке? — не желала униматься я, нервно барабаня пальцами по столешнице.

— Потому что наш мозг сам знает, как лучше. Как только не будет никакой опасности, он даст сигнал к пробуждению, — пояснил Борис Федорович понятным мне языком.

Я обреченно кивнула, принимая действительность, и задала другой вопрос:

— А как состояние Вани? Почему вы его не выписываете?

— У Ивана плохие показатели ЭКГ. Был нарушен сердечный ритм. Сегодня показатели пришли в норму, и если такой результат сохранится, то через пару дней я выпишу вашего неуемного приятеля. Поверьте, он успел достать уже весь персонал, — возвел он глаза к потолку.

В дверь постучали, прерывая наш разговор, и в кабинет вихрем влетела запыхавшаяся медсестра.

— Борис Федорович, там ваш пациент в реанимации, Орлов, пришел в себя и буянит. Срывает капельницы и орет, чтобы его немедленно отпустили, — пожаловалась девушка.

Я вскочила, уронив стул.

— Макс очнулся?

— Александра, успокойтесь, — строго приказал заведующий, поднимаясь со стула, но я не желала его слушать.

— Пошлите скорее, я хочу его увидеть, — потребовала, подавшись к двери.

— Я вас не пущу в реанимацию, — насупился Борис Федорович.

«Куда ты денешься!» — пронеслось в голове, и я вылетела следом за мужчиной из кабинета. Подходя к реанимации, услышала крик Макса, и губы расползлись в радостной улыбке до ушей.

— Где этот ваш Борис Федорович? — бесновал Максим. — Немедленно позовите его.

— Он уже идет, — услышала я звонкий голос.

— Что-то не торопится, — рявкнул друг.

Мы как раз подошли к дверям реанимационной палаты, и я сквозь стекло увидела Макса. Заведующий вошел в палату, закрывая у меня перед носом дверь.

— Почему не тороплюсь? Как видите, я уже здесь, — с долей сарказма произнес он.

— Медленно ходите, — огрызнулся Максим в ответ.

Я прижалась носом к стеклу, жадно рассматривая друга. За эти дни он ни капельки не изменился, даже не похудел. Глаза наполнились слезами счастья. Как же, оказывается, я была напряжена все это время, даже не замечала своего состояния.

— Выписывайте меня, — потребовал Макс, глядя в упор на заведующего.

— Вы только пришли в себя, — возмутился тот. — Вы столько дней были без сознания и хотите, чтобы я просто так вас выписал?

— Я прекрасно себя чувствую, — зарычал Максим.

— Сейчас и проверим, — снисходительно отозвался Борис Федорович и повернулся к медсестре: — Анечка, сделайте пациенту ЭКГ и измерьте давление.

Медсестра приступила к работе. Я все это время молча наблюдала за происходящим за стеклом. Макс недовольно обвел взглядом присутствующих и заметил меня. Его глаза расширились от удивления, и на лице заиграла теплая улыбка. Я не стала ждать, когда мне разрешат наконец-таки войти, и открыла дверь реанимационной палаты, собрав в кучу всю наглость, которой отродясь у меня не было. Не выдержала и бросилась в объятия друга. Тот стиснул меня в медвежьей хватке и зарылся лицом в волосы.

— Я так переживала, — всхлипнула я.

— Александра, — раздался за спиной громовой голос Бориса Федоровича. — Я же сказал, что вам сюда нельзя.

Честно говоря, мне было плевать на любые его слова. Я просто наслаждалась моментом и не желала отпускать Макса. Мне казалось, что стоит это сделать, и я проснусь, а он все так же будет без сознания.

— Да что это такое? Сначала один, потом второй, так еще и родственнички меня с ума сведут, — рявкнул заведующий. — Александра, дайте провести исследования. Нам нужно понять, в каком состоянии находится пациент.

Я нехотя отстранилась и разрешила медсестре начать процедуру ЭКГ. Все это время Макс не сводил с меня глаз, а я нежно улыбалась ему в ответ. За спиной что-то ворчал Борис Федорович, но я не обращала на это внимания.

Медсестра закончила делать ЭКГ, измерила давление, подошла к Борису Федоровичу и что-то пылко зашептала ему на ухо. У него поползла вверх левая бровь, он бросил на нас недоуменный взгляд и воскликнул:

— Удивительно!

— Что? — в унисон спросили мы с Максом.

Я подошла к другу и осторожно присела на край кровати. Он сразу же притянул меня к себе и обнял.

— Все показатели в норме. Хоть в космонавты отправляй, — задумчиво потер переносицу заведующий.

— Значит, вы отпустите меня домой? — обрадовался Максим.

— Точно не сегодня, — фыркнул врач. — Если такие показатели сохранятся, то через пару дней выпишу, а пока переведем вас в палату и понаблюдаем.

— Да здоровый я, — набычился Макс.

— Вот это мы и проверим.

— А как Ваня? С ним все хорошо? — настороженно спросил Максим.

— С вашим приятелем все нормально. Он, в отличие от вас, уже давно пришел в себя и требует выписки. Но его показатели улучшились только сегодня, и если все так и останется, то выпишу вас в один день, — нехотя пояснил Борис Федорович.

— Это хорошо, — облегченно вздохнул мой друг.

— Сейчас мы вас переведем в отдельную палату, и я разрешу Александре побыть еще немного с вами, а потом, не обессудьте, но вам нужен отдых, — строго произнес заведующий, делая пометки в карте больного.

— Зачем в отдельную? Не нужна мне отдельная палата. Переведите меня к Ивану, — потребовал Максим, пытаясь встать.

— Лежать, — рявкнул Борис Федорович. — Честно говоря, я уже устал от вашей компании. Таких несносных пациентов у меня за все время работы ни разу не было. То не хочу, это не хочу, — не выдержал мужчина. — Александра уже оплатила отдельную палату.

— Прекрасно, — не повелся на его взрыв Макс. — Отдайте ее кому-нибудь, а меня переведите к Ване.

Заведующий схватился за голову и взвыл.

— Анечка, переведите его в палату к Князеву. Пусть друг другу мозги выносят. Может, в отделении тише станет, — обреченно отдал он указания. — А я распоряжусь, чтобы туда принесли еще одну кровать и постельное белье.

Макс довольно заулыбался. Такая улыбка появляется на лице у трехлетнего ребенка, который добился от родителей покупки новой игрушки. Единственное, что ему не позволили, добраться до палаты своим ходом. Несмотря на все возражения, его транспортировали на каталке. В палате лежал Ваня, который с нетерпением ждал от меня новостей. Честно говоря, я успела забыть о приятеле, когда узнала, что Максим пришел в себя. Но и ему стало не до моих новостей, когда увидел друга.

— Макс, — бросился он к приятелю.

Они крепко обнялись и заулыбались друг другу.

— Как ты себя чувствуешь? — одновременно задали они вопрос и рассмеялись.

— Тебя увидел — и уже лучше. Ты не представляешь, насколько мне тут надоело, — ответил Ваня.

— Представляю, — хмыкнул Макс. — Я только глаза открыл, сразу тошно стало от одного только вида больничных стен.

Борис Федорович и медсестры фыркнули. Пожалуй, их еще больше тошнит от двух вредных приятелей.

— Оставим вас, — тактично произнес заведующий и напомнил: — Александра, вас попрошу не задерживаться. Больным нужен отдых, если они хотят поскорее отсюда выйти. Поэтому у вас максимум час. И скоро, — сверился он с часами, — принесут ужин. Напоминаю, что больным нужно соблюдать правильное питание.

Приятели переглянулись и синхронно скривились. Я согласно кивнула. Когда за ними закрылась дверь, я засуетилась между мужчинами. Почистила фрукты и налила сок в кружки, прислушиваясь к их разговору. Ваня рассказывал Максу о том, что ему поведал Борис Федорович.

— Не принимаю я никакой керматизим, — скривился Максим.

— Я тоже, а это значит? — вскинул брови Иван.

— Нас пытались ликвидировать, — заиграли желваки на лице у Макса.

— Только Борис Федорович в это не верит. Убежден, что мы сами глотнули эту гадость и не хотим признаваться, — фыркнул Ваня, принимая у меня кружку с соком. Вторую я протянула Максу и поставила рядом с мужчинами тарелку с фруктами. Они скептически осмотрели яство, но под моим прищуренным взглядом схватили по половинке яблока и захрумкали.

— Мы на идиотов похожи? — возмутился Максим с набитым ртом.

— Вот мне интересно, сойдемся мы во мнении или нет, — задумчиво произнес Иван, вертя в руках остатки яблока. — Ни ты, ни я не пили этот препарат. Значит, нам его подсунули. Кому мы могли помешать? Как ты считаешь?

— Никулину, — не раздумывая воскликнул Макс и покосился на меня.

А я прикинулась шлангом, который абсолютно не обращает внимания на мужской разговор.

— Вот и я так решил, — кивнул Ваня и забросил в рот остатки яблока.

— Ты ведь понимаешь, что он пытался нас убить? — холодно спросил у него Максим.

Иван поперхнулся и закашлялся. Я заботливо постучала рукой по спине и подсунула под нос кружку с соком, которую он отставил на тумбочку.

— Понимаю, но стараюсь об этом не думать, иначе, боюсь, не сдержусь и, несмотря на все запреты, рвану из больницы, чтобы лично придушить этого гада, — вспыхнул мужчина.

Макс не успел ничего ему ответить. Дверь распахнулась, и на пороге появилась грузная женщина с тележкой. Не обращая на нас внимания, она шмякнула на тарелку ложку пюре и небольшой кусочек отварной скумбрии. Повторила процедуру и налила в два стакана мутный кисель. Поставила все на поднос и примостила на столике у дверей.

— Приятного аппетита, — буркнула нам и захлопнула за собой дверь.

— Это что было? — ошарашенно спросил Макс.

— Местная раздатчица, — хохотнул Ваня и хлопнул приятеля по плечу. — Привыкай.

— Надеюсь, не успею, — вздохнул приятель. — Борис Федорович сказал, что если все будет в норме, то нас выпишут через несколько дней.

— Здорово, — обрадовался Иван и грозно добавил: — Вот тогда-то я и поквитаюсь с господином Никулиным.

— Не горячись, — остановил его Максим. — Надо все хорошенько обдумать, прежде чем что-то предпринимать. Кстати, — посмотрел он на меня, — что ты сказала ребятам на СТО? Они в курсе, что мы в больнице? Как там дела?

— Сказала, что вы поехали за какими-то запчастями и прочим. А дела… — стушевалась я под его взглядом.

Мне не хотелось врать Максу, поэтому я с вызовом произнесла:

— Пообещай, что вы не выйдете из больницы раньше положенного срока?

— Что случилось? — подскочили приятели.

— Пообещай, — с нажимом повторила я.

Максим пристально посмотрел на меня, но я выдержала его взгляд, полный напора.

— Хорошо, — сдался он. — Обещаю до выписки не рыпаться.

После этого я рассказала, что действительно происходило на СТО в их отсутствие: и про замыкание, и про камеры, и про исчезновение топлива и материалов. Ваня смотрел на меня волком из-за того, что я скрыла от него информацию, а Максим гневно сжимал кулаки. Я не стала дожидаться их реакции, забрала поднос с едой и всунула каждому по тарелке.

— Почему ты ничего мне не сказала? — с угрозой в голосе спросил Иван.

— Ты и так бесился, что приходится здесь лежать. После моего рассказа в чем мать родила побежал бы на станцию, — съязвила я, чувствуя вину за свою ложь.

— Это что такое? — брезгливо спросил Максим, ковыряясь в тарелке, пока Ваня не сводил с меня злого взгляда.

— Ешь и не перебирай, — фыркнула я. — Это пюре и рыба.

— Они считают, что этим можно наесться? — воскликнул приятель. — Даже Юлька с Тимофеем больше едят, а они дети.

— Они растущие организмы, — хохотнула я, вспоминая любимую фразу девочки.

В отличие от друга, Иван не стал ковыряться в тарелке, а проглотил все в один присест и посоветовал приятелю:

— Лучше ешь, другой еды все равно не будет.

Макс не стал спорить и вслед за Ваней проглотил свою порцию.

— Только рот испачкал, — вздохнул он.

— Домой вернешься — откормлю, — пообещала я с улыбкой, забирая грязную посуду.

— А что ты сказала домашним, где я? — настороженно уточнил он.

— Что и всем, — поспешила успокоить я Максима.

— Как вы вообще? — грустно поинтересовался он.

Я принялась рассказывать о событиях последних дней. Макс долго хохотал от того, что отчебучила Перпетуя Арнольдовна на линейке у детей. Пожурил их за прикол с духовкой. Настроение его улучшилось, и я обрадовалась.

— А мама как? Не сильно тебя донимает? — тепло спросил приятель.

— Нет, — хмыкнула я. — Она решила в твое отсутствие доделать ремонт в квартире. Что там творится, боюсь представить. Даже Перпетуя Арнольдовна в шоке. Сама же она дома не появляется, со слов твоей бабушки, все время проводит в квартире.

— Чувствую, придется начинать заново, — с улыбкой произнес он. — Ты ведь не будешь возражать, если мы еще у тебя поживем.

— Живите, — радушно махнула я рукой.

Дверь открылась, являя нашему взору разгневанного Бориса Федоровича.

— Александра, что я вам говорил? — грозно свел он брови у переносицы.

— Все, ухожу, — засмеялась я.

Обняла на прощание Макса, помахала рукой Ване и направилась к выходу.

— Ты завтра придешь? — спросил Макс напоследок.

— Конечно, — кивнула я и вышла.

Только сидя в электричке, сообразила, что мне завтра надо на работу в СТО. И как быть? Я обещала Максиму навестить его. Придется идти на поклон к Виктору Петровичу и отпрашиваться.

Домой я попала, когда часы показывали десять вечера. Уже в прихожей поняла: что-то не так. Входная зона сверкала чистотой. Я с замиранием сердца прошла дальше, любуясь порядком. Дети во главе с Перпетуей Арнольдовной чинно сидели в зале и смотрели новости. Завидев меня, они встали и, опустив глаза в пол, пробормотали:

— Добрый вечер.

— Что случилось? — строго спросила я, опустившись в кресло.

В том, что дети что-то натворили, я не сомневалась. Недаром сделали идеальную уборку. В любой другой день от них с трудом можно добиться порядка в детской, что уже говорить про дом. Я, конечно, не успела увидеть другие комнаты, но что-то подсказывает, все начищены до блеска. Напрашивается резонный вывод: они что-то натворили и решили загладить таким образом свою вину.

— Почему сразу натворили? — насупилась Юлька.

— Потому что просто так вы бы ни за какие коврижки не стали убирать весь дом, — резонно хмыкнула я.

— Мамуль, мы хотели извиниться за шутку с взрывающейся карамелью, — покаялся Тимофей.

«Так вот где собака зарыта», — облегченно вздохнула я. Дети решили извиниться. Наверняка этому поспособствовала Перпетуя Арнольдовна, которая хитро на меня посматривала в этот момент.

— Извинения приняты, — благожелательно склонила я голову.

— Значит, наказание отменяется, — обрадовалась Юлька.

— Почему ты так решила? — вскинула я брови.

Девочка беспомощно перевела взгляд на Перпетую Арнольдовну.

— Но мы же…

— Что? Решили в кои-то веки помочь по хозяйству? — перебила я.

— Мы так старались, — опустил голову еще ниже мой сын.

— Молодцы. Умнички, — кивнула я. — Вижу, что вы настроены на путь исправления.

— Мамуль, нас завтра пригласили на день рождения, — тихо произнес он.

— И? Вы ведь сказали, что наказаны и не придете? — пытливо уставилась я на детей.

— Мы думали, что ты нас простишь, когда увидишь, как мы тщательно убрали целый дом, — досадливо поджала губы Юлька.

— Так я и простила, — улыбнулась я им, — но наказание не отменила.

— А что мы должны сделать, чтобы ты отменила наказание? — угрюмо буркнула девочка.

— А что вы можете? — склонила я голову и внимательно посмотрела на детей.

Они растерянно глянули друг на друга, а потом на меня.

— Ладно, — сдалась я, — идите завтра на день рождения, но, если подобные шутки повторятся, накажу вас на месяц без права на амнистию.

— Спасибо, — бросились они меня обнимать.

— А теперь спать, — строго сказала я, поочередно обнимая каждого. — Завтра в школу, а вы до сих пор не в своих кроватях.

Дети кивнули и побежали на второй этаж. Перпетуя Арнольдовна подмигнула мне и сказала:

— Мудро, — и отправилась вслед за детьми.

На работу я приехала впритык, чуть не опоздав. Обычно ловлю попутку и без проблем добираюсь на СТО, но сегодня никто не хотел останавливаться. Я думала, что уже опоздаю, когда возле меня притормозила фура, и радушный водитель вовремя довез меня до станции.

Сегодня была смена Коли и Леши. Они заулыбались при виде меня. И если Николай улыбался по понятным причинам, все-таки я действительно выручила его в затруднительной ситуации, то почему скалился Алексей, неизвестно. Хотя, учитывая его тягу к юмору и анекдотам, повод ему не нужен. Он с ходу подмигнул мне и спросил:

— Хочешь анекдот?

— Мне нужно переодеться и приступать к работе, — попыталась я отбиться от него.

— Я быстро, — еще шире улыбнулся он. — Слушай: «Отвратительно!» — «Это вы меня еще голым не видели», — выдал он и оглушительно заржал.

Я вежливо улыбнулась и прошмыгнула в комнату уборщиц. Пока переодевалась, во мне боролись два противоречивых чувства. Осталось проверить на сговор с Никулиным только Лешу и Рому. И оба, по моему мнению, не подходили на эту роль. Роман слишком молод для подобного, да и работает на станции недавно. Алексей не вызывает у меня доверия в плане ответственности. Слишком уж мужчина легкомысленно ко всему относится. Но, выбирая между ними, на месте Никулина я все же отдала бы предпочтение в незаконных делах Леше. Он хоть и шутник, но, возможно, это лишь маска для окружающих. Как бы там ни было, если они оба ни при чем, то я не знаю, на кого еще думать. Однако Ваня уверен, что это кто-то из работников Никулина. Профессионалы так не действуют, а больше никто не заинтересован в продвижении СТО. Ладно, сегодня присмотрюсь к Алексею. Может, это действительно он?

Стоило мне взять швабру с ведром и выйти из помещения, как нос к носу столкнулась с Виктором Петровичем.

— Доброе утро, — прошелестела я.

Никулин обворожительно улыбнулся, а я нахмурилась. В который раз ловлю себя на мысли, что не похож он на злодея. Неужели настолько двуличен, что так мастерски шифруется?

— Доброе утро, Леночка. Спасибо еще раз вам за помощь. Если что-то понадобится, можете смело ко мне обращаться.

Я хотела коротко кивнуть и пойти работать, как меня осенило.

— Виктор Петрович, а можно мне сегодня уйти на несколько часов раньше? — попросила я, чуть не уронив швабру.

Никулин нахмурился и спросил:

— Что-то случилось?

Я не стала врать и сказала правду:

— Один близкий человек попал в больницу, мне надо навестить его: принести фруктов, поддержать. А с моим графиком так поздно в больницу не пустят, — вздохнула я.

Виктор Петрович охнул и сочувственно произнес:

— Надеюсь, с вашим близким человеком все будет хорошо.

Я чуть было не воскликнула: «Да, если бы не ты, он бы там и не оказался!» — но вовремя прикусила язык.

— Конечно, вы можете уйти пораньше. Думаю, часов в пять вас устроит? — заботливо спросил он.

— Да. Спасибо большое, — выдавила я.

— Не за что, Леночка. Близких людей нужно беречь, — горько вздохнул Виктор Петрович и, подумав, добавил: — Знаете, вы и завтра можете уйти пораньше. Как-нибудь пару дней станция потерпит без тщательной уборки, — подмигнул он.

Я, разинув рот, уставилась на мужчину. С чего вдруг такое добродушие? Может, таким поведением он пытается искупить свои грехи? Однако вслух произнесла:

— Спасибо. Пойду работать.

— Идите, Леночка, — задумчиво сказал он и, развернувшись, направился в сторону своего кабинета.

До обеда работа текла в привычном русле. Мужчины шумели инструментом, переговариваясь между собой. Я то и дело ловила улыбку Николая в свой адрес и частенько прикрывала уши, которые сворачивались в трубочку от похабных анекдотов Алексея. Решив сделать перерыв на обед, принялась собирать ведра, швабры и тряпки, когда услышала за спиной знакомый голос.

— Где я могу найти Никулина Виктора Петровича? — спросил он, обращаясь к Леше.

— Зачем он вам? Послушайте лучше анекдот, — хохотнул Алексей. — Есть тридцать три способа понять женскую логику. Но ни один из них не работает, — выдал он и оглушительно рассмеялся, а я уронила швабру.

Я осторожно обернулась, молясь, чтобы Смирнов меня не узнал. Да, именно он интересовался, где найти Никулина. Вот только что он тут забыл? Неужели Макс позвонил ему и попросил разобраться во всей этой истории? Если Михаил меня узнает, быть беде. Я глянула на него из-под опущенных бровей. Смирнов оценивающе смотрел в мою сторону и хмурился. Я почувствовала на себе его пронизывающий взор, которым он изучал меня. Его взгляд остановился на моих ногах, и одна бровь взметнулась вверх. Неужели он меня узнал? Первым намерением было бросить все и бежать, но я пересилила себя и, собрав инвентарь, направилась к комнате уборщиц. Только там смогла вздохнуть спокойно. Сердце колотилось как сумасшедшее, норовя выскочить из груди. Узнал или нет? Надеюсь, что нет, иначе Макс порвет меня на миллион маленьких Сашек.

За дверью раздались шаги. Услышав, что они удаляются, я осторожно выглянула и увидела, как Смирнов поворачивает в сторону кабинета Никулина. Блин, что же делать? Я должна узнать, о чем они будут говорить. Взгляд наткнулся на брошенную швабру. Пойду-ка помою пол в коридоре. Обедать все равно расхотелось. Схватив швабру и ведро, я бросилась к кабинету Виктора Петровича и успела как раз вовремя.

— Никулин Виктор Петрович? — уточнил Смирнов.

— Да, — услышала я недоуменный голос начальника.

— Майор полиции Смирнов Михаил Иванович, — представился приятель.

— Что же вас привело ко мне? — удивленно спросил Никулин.

«В его голосе не было ни грамма фальши. Неужели он настолько хороший актер?» — промелькнуло в голове. Только я собралась подойти ближе к двери, как услышала крадущиеся шаги. Отпрыгнув в сторону, сделала вид, что полностью поглощена работой. Из-за угла показался Алексей собственной персоной. Что он тут забыл? Тоже решил подслушать разговор? Увидев меня, Леша не растерялся, облокотился на стену и спокойно спросил:

— Ленка, а ты не знаешь, что майор забыл в кабинете шефа?

— Он из полиции? — сделала я удивленные глаза. При мне Смирнов не представлялся мужчинам.

— Ага, — хмыкнул Алексей. — Прикинь, сказал мне не шутки шутить, а работой заниматься. Потом представился и повторил вопрос, где сидит шеф.

— Ничего себе, — поцокала я языком. — И правда, зачем ему Виктор Петрович.

Я оценивающе посмотрела на коллегу. Тот уставился на меня. Я не стала ждать продолжения и схватила швабру:

— Пойду пообедаю, — сообщила мужчине.

Тот кивнул, наблюдая, как я собираю инвентарь. Повернув за угол, я осторожно выглянула в соседний коридор и увидела, что Алексей прикладывает ухо к замочной скважине. Ко мне он стоял спиной и не видел, что наблюдаю за ним. Я не стала рисковать и на цыпочках рванула в комнату уборщиц. Поведение Алексея озадачило. Не станет человек из праздного любопытства так себя вести. Пожалуй, его поступки — бонус в копилочку, что мастер причастен ко всей этой истории. Сегодня я обязана добыть его адрес и проверить, что представляет собой этот тип.

Я достала из сумочки контейнер с бутербродами, заварила кофе и присела пообедать. Стоило мне закончить трапезу, как в комнату заглянул Никулин.

— Леночка, мне нужно отъехать по делам, — сказал он. — Не могли бы в мое отсутствие убрать в кабинете, чтобы я потом не отвлекался?

— Конечно, — кивнула я и уточнила: — А вы надолго?

— Где-то на час, — кусая губы, отозвался Никулин. — Не переживайте, я помню вашу просьбу отпустить раньше, — бросил он и скрылся за дверью.

Я одним глотком допила кофе, схватила швабру и бросилась исполнять просьбу начальника. Мной двигал азарт, а кровь кипела от захлестнувшего адреналина.

Убедившись, что в коридоре никого нет, я бросилась к уже знакомой папке и зашелестела файлами с документами. Сфотографировав нужную мне информацию, я принялась делать уборку в кабинете, довольная, что все прошло без сучка и задоринки. Помимо адреса Алексея, сфотографировала и место проживания Ромы. Оказывается, парень живет в общаге, а сам родом из Краснодара. Что же его привело в Москву? Неужели отправился на так называемые заработки? Только вряд ли на СТО можно много заработать. Ладно, это к делу не относится. Когда я уже заканчивала с мытьем пола, дверь приоткрылась и в проеме показалась голова Алексея. Что-то он сегодня зачастил к Никулину!

— Шеф еще не вернулся? — поинтересовался он, осматривая кабинет.

— Нет, ты бы заметил, — поджала я губы. — Он же мимо вас проходит.

— Я обедать ходил, вот и не видел, — отмахнулся мужчина и скрылся.

Его поведение сегодня вызывает у меня все больше и больше вопросов. Зачем так резко понадобился Виктор Петрович? Неужели я ошиблась в выводах, и именно он является исполнителем? Я кусала костяшку пальца и не могла поверить, что Никулин связался с этим шалопаем. Не бывает таких совпадений: стоило на станцию нагрянуть полиции, как Алексей начинает искать Виктора Петровича, чтобы поговорить. До того как явился Смирнов, Леша так не рвался к начальнику. Хотя до обеда тот был на месте и абсолютно свободен. Что их связывает? Я обязательно докопаюсь до сути.

До возвращения Никулина я глаз не сводила с мужчины, но он вел себя как обычно. Копался в моторе и травил анекдоты. Стоило Виктору Петровичу вернуться, как Алексей сразу же направился к нему. Я хотела подслушать, о чем они будут говорить, но меня задержал Николай, попросив убрать разлитое масло, на котором можно было поскользнуться и разбить голову о бетонный пол. Я постаралась управиться как можно быстрее и бросилась со всех ног в сторону кабинета Никулина, чуть не налетев на Алексея. Тот как раз выходил от Виктора Петровича, бросив напоследок:

— Спасибо, что не выдали.

Улыбка, которая обычно не сходит с его лица, отсутствовала, уступив место удрученности.

— Лена? — нахмурился Алексей.

— Я к Виктору Петровичу, — ответила я на его вопрос как ни в чем не бывало. — Можно?

— Да, мы уже закончили, — уступил он мне место, и я прошмыгнула в кабинет под его подозрительным взглядом.

— Виктор Петрович, я уже все убрала. Могу быть свободна? — посмотрела на начальника.

Тот сидел и, казалось, не обращал на меня внимания. На лице читалось выражение озадаченности и волнения. Интересно, о чем он думает? Может, боится, что Смирнов докопается до правды? Так ему и надо. За преступление нужно понести наказание.

— Да, вы можете быть свободны, — кивнул Никулин и снова погрузился в свои мысли.

— Спасибо, — бросила я и побежала переодеваться. По плану надо зайти в магазин за фруктами и соками, снять с себя маскарад уборщицы и навестить в больнице Макса и Ваню. А потом собиралась отправиться по месту прописки Алексея и найти способ узнать о мужчине хоть что-то. Я скрестила пальцы на удачу. Пусть мне сегодня повезет и я нарвусь на какую-нибудь словоохотливую соседку.

Макс с Ваней о чем-то переругивались, но, как только я вошла в палату, перестали спорить и радостно поприветствовали меня.

Максим вскочил с кровати, обнял меня и забрал тяжелый пакет.

— Что ты опять накупила? — вздохнул он. — Я скоро превращусь в кабачок на такой диете, — возмутился друг.

— Тут нет кабачков, — фыркнула я, доставая из пакета соки, фрукты, йогурты и творожки.

— Зато хватает яблок и груш. Сашка, я же мужчина. Мне нужно мясо, а не вот это, — досадливо махнул он в сторону полезных продуктов.

— Вернешься домой — приготовлю мясо, а тут ешь то, что разрешают, — не обратила я внимания на бурчание Макса.

Раскладывая продукты на полках холодильника, я гадала, как ненавязчиво узнать, что забыл Смирнов на станции конкурентов, но не могла придумать, как это сделать. Вселенная, видя мои метания, решила помочь. В дверь коротко постучали, и на пороге появился Смирнов. Я чуть было не запрыгала от радости, но вовремя взяла себя в руки.

— Всем привет, — бодро поприветствовал он нас. — О, Александра, сколько лет, сколько зим?

— И тебе не хворать, — улыбнулась я. — Когда уже в гости заедешь? Все обещаешь Максу и никак не соберешься?

— Работы много, — досадливо поморщился приятель. — Но я обязательно исполню обещание. Максим очень нахваливал твои кулинарные способности.

Я удивленно посмотрела на друга. Интересно, что он там нахваливал? Да, готовлю я неплохо, но до гуру кулинарии мне еще далеко.

— Нет у меня особенных способностей, — отмахнулась я.

— Ой, не прибедняйся, — воскликнул Макс. — А кто недавно приготовил говядину «Веллингтон»? Все от восторга выли и подбирали последние кусочки с тарелок. Даже моя мама оценила.

«Чтобы удивить эту женщину, действительно нужно постараться, — мысленно хмыкнула я. — До сих пор в шоке, что заслужила похвалу от нее. Это что-то из разряда: невероятно, но факт».

— Сама удивилась, когда все получилось как надо, — призналась я.

— Требую повторения, — подмигнул Смирнов.

— Попробую, — скромно потупилась я, неуверенная, что смогу это выполнить.

— А теперь ответь на вопрос: почему не позвонила мне, когда Максим и Ваня попали в больницу? — нахмурился Михаил.

— Так мне врач сказал, что они сами переборщили с лекарством, — сделала я наивные глаза, включая дурочку.

— И ты поверила? — усмехнулся он, пристально меня разглядывая.

— Не сразу, но он говорил так убедительно, что в какой-то момент я засомневалась. Вдруг у Макса и правда проблемы с сердцем, но он не стал мне говорить, чтобы не пугать, — как можно увереннее пробормотала я.

— Невероятно, — покачал он головой.

— Что? — нахмурилась я, не понимая, о чем он говорит.

— Невероятно, что ты не умудрилась влезть в эту историю, — все еще недоверчиво смотрел на меня майор.

— Ты меня в чем-то подозреваешь? — не выдержала я.

— Просто не могу поверить, — скривился он. — Поэтому, если ты все-таки влезла, лучше скажи сейчас, чтобы я понимал, чем это тебе грозит. А, зная твою неуемную энергию и желание поиграть в сыщиков, у меня есть повод так думать.

Поиграть в сыщиков? Макса чуть не убили, а он это называет игрой? Если бы нужно было влезть в пасть к крокодилу, я бы залезла ради друга. И вообще, кто дал право Смирнову меня в чем-то подозревать? На мгновение у меня мелькнуло желание во всем признаться, но после его слов, сказанных с издевкой, ни в жизнь не признаюсь. Лучше сама докопаюсь до правды и утру нос зарвавшемуся майору.

— Са-а-аш, — протянул Макс, переводя взгляд с майора на меня.

— Никуда я не влезла, — рявкнула я, чтобы от меня отстали, и отвернулась от них.

— Ладно, верю, не дуйся, — махнул рукой Михаил.

Ага, конечно. Разбежалась и забыла.

— Тебе удалось что-нибудь узнать? — спросил доселе молчавший Ваня, следя за нашей перепалкой.

— Я провел беседу с Никулиным. Он клянется, что не имеет отношения к тому, что происходит у вас на СТО и к покушению. Не сказал бы, что я уверен в его причастности, но дал ему понять, что мне многое известно. Если это так, то он себя выдаст, а я пока что отработаю эту версию, раз вы уверены, что это его рук дело, а потом попробую пойти другим путем, — отрапортовал Смирнов.

— Каким? — заинтересовалась я.

Михаил подозрительно покосился на меня, но ответил:

— Считаю, что стоит также проверить и ваших подчиненных, — посмотрел он на Макса и Ваню. — Что-то мне подсказывает, что без них тут не обошлось. Слишком уж гладко все складывалось у того, кто свинячил у вас на СТО.

— Наши ребята не могли так поступить, — уверенно заявил Макс.

— Поэтому я и говорю, что сначала отработаю версию с Никулиным. Узнаю, кто он такой и чем дышит. Узнаю о его семье, друзьях, приятелях. Допрошу сотрудников, какие-то они у него, — замялся мужчина, подбирая слова, — подозрительные субъекты.

— Почему подозрительные субъекты? — не понял Ваня.

— Один явно с комплексом неполноценности. Пока журнал с идиотскими анекдотами не пересказал, не хотел отпускать, — пожаловался Смирнов.

На этой фразе я оглушительно рассмеялась, вспомнив Алексея и его любовь к шуткам. Пожалуй, благодаря ему, я теперь знаю, чем можно дезориентировать Мишу. Майор на меня покосился, но комментировать смех не стал.

— Уборщица какая-то странная у Никулина, — нахмурился Смирнов.

— Полы кастрюлей моет? — хохотнул Иван.

— Нет, — задумчиво протянул Михаил. — Просто странно, что она уборщицей работает.

— Почему? — заинтересовался Максим.

— На ней кроссовки были с мою месячную зарплату, — отметил Смирнов, рассматривая собственные ноги. Потом его взгляд скользнул по больничным тапкам Макса и остановился на моих ногах.

— С чего ты взял, что они такие дорогие? — уточнил Макс у Миши.

Тот ткнул пальцем в мою обувь.

— Вот точно такие же. Саша, сколько они стоят?

Я уставилась на собственные ноги и пожала плечами.

— Не знаю. Мне их Макс подарил, — и посмотрела на друга. — Они такие дорогие?

— Недешевые, насколько я знаю, — кивнул он. — Но мне их приятель подогнал. Привез жене из Питера, а с размером ошибся. Получил тогда от сварливой женушки за невнимательность по полной программе. Она его выгнала из дома и кроссовки всучила с собой. Он ко мне переночевать попросился, это было еще до ремонта, — уточнил Максим для Смирнова, — а в качестве оплаты всунул обувь. Я тогда отбивался, но быстро сдался под напором и решил Сашке подарить.

Макс рассказал мне эту историю, когда я отказалась принимать подарок. Мы тогда еще мало были знакомы, и для меня странно что-то безвозмездно принимать от мужчины. К тому же, зная Максима, я решила, что это какой-то прикол. Но после его объяснений забрала. Все-таки он не тратил на них деньги. Только я не знала, что они дорогие.

— А ты откуда знаешь, что они недешевые? Решил себе прикупить? — развеселился Ваня, хихикая и косясь на майора.

Тот вспыхнул и пробурчал:

— Искали подарок на день рождения секретарше, а ее приятельница намекнула на эти кроссовки. Я когда цену узнал, чуть воздухом не поперхнулся. Скинувшись всем отделом, решили все-таки порадовать девицу. Я, когда их покупал, думал: из чего должны быть сделаны эти тапки, чтобы они стоили этих денег? — недовольно скривился Миша.

Я пожала плечами. Честно говоря, тоже никогда не понимала, зачем переплачивать за одежду и обувь только из-за того, что они выпущены каким-то брендом. Поэтому понимаю чувства Смирнова.

— И как ты планируешь действовать сейчас? — вернул Макс приятеля к волнующей меня теме.

— Завтра поеду на СТО и опрошу всех. Никулин в курсе и должен вызвать всех на работу, — поделился планами майор и довольно прищурился.

Я невольно занервничала. Одно дело водить за нос посторонних, а другое — разговаривать с приятелем нос в нос. Даже если мне повезет, и он не узнает меня в облике серой мышки, то, пообщавшись со мной пару минут — раскусит. Что же мне делать?

— Расскажешь потом? — спросил Ваня, взяв в руки апельсин.

— Куда ж я денусь, — повел носом Михаил. — Надеюсь, что это будет не бесполезно. Зря вы сразу ко мне не обратились.

— Кто ж знал, — буркнула я.

Майор недовольно скривился, но промолчал.

— А в ресторан ты ездил? — уточнил Макс, отбирая у Вани половину очищенного фрукта. — Вдруг камеры что-то зафиксировали?

— Ездил, — отмахнулся майор. — Камеры там не установлены. Только на входе, но они ничего полезного не дали. Единственное, что меня напрягает — когда пообщался с администратором, всплыла непонятная история с проверкой из Ростпотребнадзора. К ним пришла женщина, но, когда явился ее коллега, сбежала через окно. Что это было, никто не понимает, и я пока не знаю, как на это реагировать, — признался мужчина.

— Личность установил? — поинтересовался Ваня с набитым ртом.

Он с таким удовольствием ел апельсин, что я не выдержала и тоже схватила фрукт. Правда, буквально через секунду его отобрал Максим и под моим недовольным взором принялся его чистить.

— Нет, она не оставила никаких бумаг. Администратор даже имя ее забыл за эти дни, — признался Смирнов, наблюдая, как Максим протягивает мне очищенный апельсин.

Я поделила фрукт на две половины и протянула майору. Наверняка весь день бегал и даже не удосужился пообедать. С его работой это в порядке вещей. Миша благодарно улыбнулся и проглотил апельсин в считанные секунды. Макс недовольно покачал головой и встал с кровати. Достал из холодильника контейнер с едой и поставил в микроволновку.

— Сразу не мог сказать, что голодный? — рассердился он на приятеля.

— Я привыкший, — отмахнулся Смирнов.

— Привыкший он, — буркнул себе под нос Максим и протянул приятелю контейнер.

— Спасибо, — отозвался он, снимая крышку.

По палате разнесся запах запеченной курицы и овощей.

— Вкусно, — похвалил почему-то меня Миша.

— Это не я готовила, — призналась на автомате и мысленно дала себе пинка. Я даже не догадалась приготовить что-то для Макса и Вани. Наверняка им не хватает той еды, которую дают в больнице. Я перевела виноватый взгляд на Максима, но тот лишь улыбнулся и подмигнул.

— Машуля сегодня принесла, — похвастался Ваня.

— Простите, не додумалась, — покаялась я.

— Все хорошо, — отмахнулись Макс и Ваня, а я пообещала себе, что завтра обязательно порадую их чем-нибудь вкусненьким.

Смирнов уничтожил содержимое контейнера и со вздохом поднялся.

— Мне пора, долг зовет. Завтра заеду, — потянулся Миша, разминая спину.

— Удачи, — кивнул Макс.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Мне Смирнов кивнул на прощание и скрылся за дверью. Я посмотрела на часы и ахнула: половина восьмого. Ничего себе время пролетело. Как бы я ни хотела, но съездить по месту прописки Алексея сегодня уже не успеваю. Пока доберусь, все сердобольные бабушки разбегутся по домам и будут готовиться ко сну. Пожалуй, у меня останется только один выход. Надо позвонить Никулину и притвориться больной. Во-первых, смогу избежать допроса Смирнова, а во-вторых, спокойно съезжу к дому Леши и буду уверена, что он там не появится. Михаил ведь сказал, что Виктор Петрович вызвал всех завтра на работу. Пожалуй, это будет самое верное решение.

— Сашка, о чем задумалась? — вырвал меня из задумчивости Макс.

Я вздрогнула и посмотрела на друга:

— Да так, ни о чем, — улыбнулась я Максу. — Мне тоже пора.

— Уже? — огорчился он.

— Я завтра обязательно приду, — пообещала я и обняла его на прощание.

— Хорошо, — обрадовался он.

Я кивнула Ване и поспешила на вокзал. Домой добралась, когда часы показывали десять вечера. К удивлению, дети и Перпетуя Арнольдовна уже спали. Поразившись такому феномену, я приняла душ и последовала их примеру.

Утром встала пораньше и сразу же позвонила Никулину. Тот отозвался на седьмом гудке и сонно промычал:

— Слушаю.

— Виктор Петрович, здравствуйте, — произнесла я хриплым ото сна голосом.

— Лена? — удивился он.

— Да. Виктор Петрович, я не смогу сегодня выйти на работу. Заболела, все тело ломит и температура высокая, — демонстративно закашляла я в трубку.

— Как же не вовремя, — недовольно отозвался мужчина.

— Я же не специально, — слабым голосом возмутилась я.

— Конечно. Извините, — пошел он на попятную. — Просто сегодня… — замялся Никулин. — Не важно. Вы, главное, выздоравливайте.

— Спасибо, — прошелестела я. — До свидания.

— До свидания.

Обрадовавшись, что начальство не стало возмущаться, я довольно потянулась и поняла, что выспалась. Часы показывали шесть утра, и я решила, наскоро умывшись, приготовить детям завтрак. Спустившись на кухню, порылась в запасах провианта и приступила к делу. В холодильнике нашлась отварная курица, и в голову пришла идея вкусного, но при этом еще и полезного завтрака. Я знаю любовь детей к фастфуду: они наверняка не поймут в чем дело и с удовольствием съедят.

Я достала из хлебницы упаковку лаваша из трех листов. Разрезала их пополам и обильно смазала греческим йогуртом, в который предварительно добавила соль и мелко нарезанный укроп. Оставила лаваш пропитываться и подготовила остальные ингредиенты. Курицу порвала на волокна, нарезала кружочками помидоры и огурцы, а листья салата ополоснула холодной водой. Выложила все рядком на лаваш и скрутила в ролл. Затем рулеты слегка припекла на сухой разогретой сковороде и накрыла на стол. Налила в графин яблочный сок, заварила ароматный чай. Стоило мне все закончить, как на пороге кухни появились дети и Перпетуя Арнольдовна.

— Ты приготовила завтрак? — удивилась Юлька.

— Как видишь, — довольно улыбнулась я. — Доброе утро.

— Доброе утро, — ответил мне нестройный хор.

— Сашуля, могла бы еще спать, я бы и сама все сделала, — пожурила меня Перпетуя Арнольдовна.

— Выспалась, — отмахнулась я. — Лучше идите завтракать.

Мне не пришлось повторять дважды, когда дети увидели, что я им приготовила.

— Шаурма на завтрак — лучшее начало дня, — взвыла довольная Юлька.

— Класс, — воскликнул Тимка и вслед за сестрой припустил к столу.

Перпетуя Арнольдовна с подозрением уставилась на меня, зная, как отношусь к подобной пище для детей.

— Полезная, — одними губами прошептала я.

Старушка оскалилась и тоже не стала ждать повторного приглашения к столу.

— Это лучший завтрак, — расплылась в улыбке Юлька, съев две полезные шаурмы.

— Согласен, — поддакнул ей Тимка, допивая сок.

— Каждый день бы так, — намекнула девочка.

Я мысленно фыркнула: «Еще бы. Я и сама не отказалась бы от подобного завтрака, но мне не оставили и крошки». Не сильно расстроившись, я включила чайник, чтобы сделать себе еще одну порцию кофе.

— Вы в школу не опоздаете? — напомнила я детям.

— Ох, — вскочила Перпетуя Арнольдовна, — и правда. Дети, бегом переодеваться и выдвигаемся. Сашка, ты сегодня дома? — на ходу спросила старушка у меня.

— Буду еще пару часов и уеду в Москву по делам, — отозвалась я, добавляя в кофе сахар. — А что?

— Отведу детей и хочу поехать к подружке, — отчиталась она. — Заберу детей и только тогда вернусь домой.

— Хорошо вам провести время.

— Спасибо, — весело отозвалась Перпетуя Арнольдовна.

Под аккомпанемент шумных сборов детей в школу я задумалась, что приготовить Максу и Ване, чтобы и они остались довольны, и врач не возмущался, что принесла запрещенную больным еду. Готовить придется сейчас, чтобы не тратить время на дорогу. Я хочу сначала съездить по адресу прописки Алексея, а потом навестить Максима и Ивана. Погода сейчас не жаркая, поэтому, думаю, за несколько часов с едой ничего не случится. Решила приготовить овощи с курицей, но сделать их максимально полезными, чтобы не было и намека на масло.

Проводив детей и Перпетую Арнольдовну в школу, я почистила картофель, лук и морковь. Достала из холодильника куриные бедра, порезала картофель кубиком, а морковь и лук кружочками. Взяла трехлитровую банку и принялась укладывать все слоями: картофель, лук, морковь, куриные бедра — и так пока у меня не закончились ингредиенты. Всего получилось трижды повторить слои, которые я попутно солила. Запечатала банку фольгой, сделала в ней зубочисткой дырочки и поставила в холодную духовку. И только потом включила ее на двести градусов.

Через час-полтора все будет готово, поэтому я со спокойной душой устроилась на стуле и включила планшет. Завтра надо явиться на основную работу и сдать переводы, которые я, благо, успела сделать, ежедневно катаясь в поезде. Последний раз пробежалась по сохраненным файлам и убедилась, что все готово. Достав банку с курицей и овощами из духовки, я оставила ее остывать и отправилась в спальню собираться. Натянула черные джинсы и байку бордового цвета, подкрасила тушью глаза и вернулась на кухню. Разделила содержимое банки на две части, чтобы оставить еще и детям, и закрыла контейнер. Плотно упаковала его в пакет, чтобы сок, который пустила курица, не вытек, пока я буду колесить по Москве.

Столица встретила меня привычным шумом и суматохой. Без проблем добравшись до района, где был прописан Алексей, я устремилась прямо в середину одинаковых по типажу и размеру многоэтажек. Они как братья-близнецы возвышались серой неопределенностью. Единственное, что дарило краски этому однообразию, детские площадки, на которых весело сновали малыши. С трудом, но я нашла нужный дом и приготовилась устроиться на лавочке в ожидании бабушек, которые так любят делиться подробностями из жизни соседей. План мой был прост до безобразия: я хотела примкнуть к ним и попробовать вывести на разговор о Леше. Стоило мне приблизиться к нужному подъезду, как из него вылетел Алексей и начал озираться по сторонам. К счастью, я успела развернуться и встать в тени деревьев. Он легко мог меня увидеть, но с такого расстояния вряд ли бы узнал. Я же видела его как на ладони.

Алексей достал телефон и стал набирать чей-то номер, когда к нему подскочила женщина с карапузом трех лет на руках.

— Леша, ты почему не берешь трубку? — взвыла она прямо в лицо своему собеседнику.

— Ира, не сейчас, — резко ответил Алексей. — Я опоздал на работу. Еще и Мирон где-то запропастился.

— Нет, сейчас, — топнула блондинка ногой. — Ты не можешь так просто меня бросить.

— Я сказал, что между нами все кончено, — выплюнул ей в лицо мужчина.

От его непривычного настроения у меня брови взлетели чуть ли не до макушки. Странно видеть Алексея таким, когда привыкла, что он чуть ли не каждую секунду шутит или весело балагурит.

— Почему ты так поступаешь со мной? — воскликнула Ира, крепче прижимая к себе малыша, который норовил вырваться из ее объятий.

— Начнем с того, что я изначально тебе ничего не обещал, — разозлился Леша. —

Неоднократно говорил, что мы вместе пока нам хорошо.

— Но нам хорошо, — взвизгнула женщина.

— Мне — нет, — ядовито усмехнулся Алексей, косясь в сторону соседнего дома.

— Почему? Я все для тебя делаю: готовлю, стираю, убираю, отправляю Сенечку к бабушке, чтобы ты мог отдохнуть. Что я сделала не так? — по щекам женщины покатились слезинки.

— Давай без этого, — неприятно скривился ее собеседник.

От того, что я стала свидетельницей разговора, мне было неуютно. А вот Алексей абсолютно не чувствовал себя не в своей тарелке.

— Тебе, может, и хорошо со мной, но я устал от тебя. Хочу видеть рядом с собой равного партнера, а не домработницу, которая старается мне угодить, — поморщился он.

— Но это же все ради того, чтобы тебе было хорошо, — прошептала блондиночка.

— Мне не нужны такие жертвы, — припечатал Алексей. — Я в состоянии о себе позаботиться.

— Но… — растерялась Ира.

Возле подъезда затормозил автомобиль, из которого выглянул мужчина лет сорока.

— Лешка, прости, пробки, — крикнул он парочке.

— Все, мне пора. Я опаздываю, — холодно попрощался Алексей с Ирой и, открыв пассажирскую дверь, скрылся в машине.

— Трус, — выкрикнула вслед отъезжающему автомобилю женщина.

Разрыдавшись, она покачнулась и стала оседать на землю. Каким-то чудом я успела подхватить ее до того, как она упала вместе с ребенком, и усадила на лавочку.

— Вам плохо? — засуетилась я вокруг нее, доставая из сумочки бутылку с водой.

Женщина подняла на меня заплаканные глаза и прижала к груди малыша. На вид ей было не больше тридцати. Красивая, ухоженная, с яркими голубыми глазами. Карапуз засуетился, и женщина опустила его на землю. Он сразу же плюхнулся на пятую точку и принялся рассматривать камешки, веточки, которые лежали перед ним. Я протянула женщине бутылку с водой, и на ее лице промелькнула благодарная улыбка.

— Спасибо, — немного отпив, пробормотала она.

Я присела рядом и представилась:

— Меня Саша зовут.

— А я Ира, — с грустью в голосе произнесла женщина.

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила я.

— Уже лучше, — отозвалась Ира, наблюдая, как сын изучает камешки. — Наверное, давление подскочило. Все из-за этого…

— С другом поругалась? — участливо вздохнула я.

— Лешка меня бросил, — в ее глазах вновь стали собираться слезы.

— Ты из-за мужика так переживаешь? Не стоит он твоих слез. Оглянись вокруг, — махнула я рукой. — Другого мужчину найдешь, который будет вызывать на твоем лице улыбку, а не слезы.

— Не везет мне с мужчинами, — призналась она, доставая из сумочки зеркало.

— Почему? — удивилась я, наблюдая, как она вытирает следы недавних страданий. — Как минимум один еще лет пятнадцать от тебя никуда не денется.

— Что? — ошарашенно посмотрела она на меня, а я кивнула в сторону карапуза.

Женщина рассмеялась и спрятала зеркальце в кармашек сумочки.

— Да, Сенечка — лучший малыш на свете, — с теплотой в голосе произнесла она, посмотрев на сына.

— Тогда почему ты считаешь, что тебе не везет с мужчинами?

— С самого детства меня окружают одни предатели. Сначала папа ушел от мамы, когда мне было шесть лет. С тех пор я его никогда не видела. Он вычеркнул из своей жизни не только маму, но и собственного ребенка. Вот скажи, — повернулась она ко мне, — как можно добровольно отказаться от собственной дочери или сына?

Честно говоря, я тоже не понимаю этого. В рождении новой жизни всегда участвуют двое. Но почему-то мужчины, не все, конечно, считают, что могут в любой момент отказаться от ребенка, и даже не чувствуют за собой вины. Взять биологического отца Тимофея: он не хотел детей и сразу дал понять, чтобы я делала аборт. Ему было абсолютно безразлично, какие последствия от этого могут быть. С того дня я его не видела. Он не удосужился узнать, сделала я аборт или оставила ребенка. Не хотел детей, значит, нужно было думать головой. Страдала ли я от этого? Честно говоря, нет. Человек, который с такой легкостью смог отказаться от собственного чада, не вызывал у меня никаких чувств, кроме презрения. А причиной всего этого стало лишь то, что я не была москвичкой. И хоть Александровка находится всего в часе езды, связывать со мной свою судьбу он не захотел, желая найти в жены жительницу столицы. Поэтому и ответила Ире честно:

— Не знаю, я этого не понимаю. Но и страдать из-за того, кто сам отказался от тебя, не стоит. Он этого не достоин.

— Но это ведь отец. Я иногда думаю, что стала причиной их разлада. Ведь если бы это было не так, то он бы продолжал поддерживать со мной связь, — с горечью воскликнула она.

— Ребенок не может быть причиной разрыва отношений между двумя взрослыми людьми. Создавая семью, именно они берут на себя ответственность за то, какой она будет. Они, а не маленький ребенок, — с уверенностью сказала я.

— Возможно. Но вот взять Сенечку, — кивнула она в сторону малыша, — я всегда хотела стать мамой и создать крепкую семью, не такую, как у моих родителей. Когда узнала, что беременна, моему счастью не было предела. Я рассказала обо всем его отцу, а он сразу же заявил, что между нами все кончено. На мой немой вопрос сказал, что хотел от меня только интимных отношений, но никак не семью.

— И предложил сделать аборт, — скривилась я.

— Как ты догадалась? — округлила она глаза.

— Сама была в такой ситуации, — хмыкнула я. — И, зная, что ты спросишь дальше, отвечаю: нет, аборт я не сделала и родила прекрасного мальчишку. А вот его биологического папашу вычеркнула из жизни раз и навсегда.

— Ты сильная, — вздохнула блондиночка.

— Нет, — отрицательно покачала я головой. — Просто выбрала любовь к своему сыну и ни разу не пожалела.

— Ты замужем? — неожиданно спросила Ира.

— Нет, — удивленно ответила я.

— Вот и я так никого и не нашла. А потом встретила Лешку и решила стать незаменимой, чтобы он сам захотел построить со мной семью. А он… — женщина опять разрыдалась.

Я вздохнула, приобняла ее и протянула бутылку с водой. Она благодарно улыбнулась и постаралась стереть с лица слезы.

— Тебе бы выговориться, — участливо вздохнула я. — Поговори с какой-нибудь подругой — и на душе станет чуть легче, — посоветовала я.

Ира, у которой буквально несколько секунд назад текли слезы, оглушительно рассмеялась. Я испугалась, что у женщины началась истерика.

— Подруги? Нет у меня подруг, — зло выдохнула она, прекратив смеяться. — Было несколько, но, как только я родила, встречи стали все реже и буквально за полгода сошли на нет. Ни одна из них даже не поздравляет меня с днем рождения. Это ли подруги?

— Увы, но нет. Подруги никогда не оставят, что бы ни случилось, — сочувственно признала я.

— Так что выговориться мне некому, — окончательно поникла она.

— А как же мама? — внесла я новое предложение.

— Если мама узнает, что мы с Лешей расстались, еще хуже будет. Она и так постоянно говорит, что я пошла характером в своего никчемного папашу, — скопировала она тон неизвестной мне женщины. — А как я могу знать, пошла я в него или нет, если толком не помню его?

— Что бы ни говорила, но она остается твоей мамой и всегда поддержит в сложной ситуации, — парировала я.

— Ты просто не знаешь мою маму. Она души не чает в Леше. Она нас и познакомила полгода назад. Хочешь, расскажу? — с надеждой посмотрела она на меня.

Бедная женщина, которой не с кем даже поделиться горем и переживаниями. Поэтому я без каких-либо сомнений согласилась.

…Полгода назад мама возвращалась от своей подруги, которая переехала жить за город. По дороге у нее спустило колесо, но она даже запаниковать не успела: увидела буквально в ста метрах автосервис. Припарковавшись на обочине, она залетела на СТО и с порога крикнула:

— Мальчики, родненькие, спасайте!

— Что случилось? — бросились к ней двое мужчин, думая, что женщине стало плохо.

— У меня колесо спустило. Наверное, пробила по дороге, — заплакала она.

Один из мужчин успокаивающе приобнял ее за плечи и ласково сказал:

— А зачем плакать? Где ваша машинка? Сейчас все починим, будет как новенькая.

— Я ее там бросила, — всхлипнула женщина, махнув рукой в сторону дороги.

— На дороге? — нахмурился другой мужчина.

— На обочине, — кивнула она. — Я боялась, что на спущенном колесе меня занесет, не стала рисковать.

— Логично, — улыбнулся мужчина, который обнимал за плечи. — Давайте ключи. Глеб, пригонишь? — уточнил он у коллеги.

— Без проблем, — пожал тот плечами и, взяв ключи, пошел за машиной.

— Все, плакать больше не будем? — спросил автомеханик. — Водички принести?

— Нет, спасибо. А как вас зовут?

— Алексей. А вас? — улыбнулся мужчина, радуясь, что шквал женских слез прошел.

— Мирослава Ивановна, но для вас просто Мира, — смущенно ответила женщина.

— Очень приятно. Сейчас я все починю, — подмигнул ей Леша, наблюдая, как Глеб заезжает на станцию.

Мужчина действительно в считанные минуты справился с банальной проблемой, но все это время умудрялся не замолкать ни на секунду, веселя женщину забавными историями и глупыми анекдотами.

«Вот такой муж нужен моей дочке», — пронеслось в голове Мирославы Ивановны. Симпатичный, рукастый, с хорошим чувством юмора, Алексей пришелся по душе женщине.

На следующий день она обманным маневром привезла дочь на СТО, заявив удивленному Леше:

— Привет. У меня что-то не так с двигателем. Он бурчит и булькает.

— Булькает? — удивился Алексей.

— Да, звук такой, словно электрический чайник кипит, — заявила женщина.

— Давайте посмотрим, что там кипит, — задумчиво заявил автомеханик.

— Ира, выходи из машины, сейчас Лешенька все исправит, — крикнула Мирослава Ивановна.

Ира выбралась из машины и отошла в сторону. Алексей открыл капот и принялся копаться во внутренностях автомобиля. При этом, как и прошлый раз, не уставал шутить и развлекать женщин. Ирочка то краснела, то бледнела от не совсем приличных анекдотов и взирала на мужчину с интересом. Как и матери, Леша ей понравился, и она смущенно наблюдала за работой мужчины. Спустя полчаса он захлопнул капот и, сев за руль, завел автомобиль. Тот, как и положено, мерно загудел, не издавая посторонних звуков.

— Не знаю, что там булькало, на мой взгляд, с машиной все в порядке, — уверенно сказал он, вытирая руки.

— Но мне ведь не могло показаться? — вскинула брови Мирослава Ивановна.

— Если хотите, можете оставить автомобиль на полную диагностику, я все проверю, — пожал плечами Алексей.

— Сколько это займет времени? — деловито спросила женщина.

— Через несколько дней можно будет забирать, — улыбнулся Леша.

— Хорошо, — согласилась Мирослава Ивановна.

— Вызвать вам такси? — участливо предложил мужчина.

— Да, спасибо.

Дома женщина поинтересовалась у дочери:

— Как тебе Леша?

— Что? — покраснела Ирочка, вспомнив приглянувшегося мастера.

— Хочешь пойти с ним на свидание? — деловито предложила Мирослава Ивановна дочери.

— А вдруг он женат? И куда я дену Сенечку? — заволновалась Ира.

— Не женат он, сердцем чувствую, — фыркнула женщина. — А у Сенечки, помимо матери, есть еще и бабушка. Я с радостью посижу с ним.

— Но… — замялась Ирина. — Как сделать, чтобы он пригласил меня на свидание?

— Не волнуйся, я все устрою, — подмигнула ей мать.

И действительно, через несколько дней, забрав машину из автосервиса, она, запыхавшись, влетела домой и с порога крикнула дочери:

— Завтра вечером, в шесть, за тобой заедет Леша.

— Как? — ахнула Ира.

— Ты ему тоже понравилась. Сказал, что его привлекают скромные девушки и он с радостью познакомится с тобой поближе. Не лови завтра ворон, а произведи впечатление на Алексея.

Ирина приложила руки к покрасневшему от волнения лицу и пробормотала:

— Я постараюсь.

— Смотри мне, — с наигранной строгостью погрозила пальцем Мирослава Ивановна, — не упусти такого мужчину.

Свидание прошло замечательно, и Ира решила, что мама права: надо приложить все усилия, чтобы заинтересовать понравившегося мужчину. С чего молодая женщина взяла, что Алексею нужна лишь забота, не понятно. Ирочка делала все, чтобы стать незаменимой в их отношениях. Начала готовить Леше с собой контейнеры с домашней едой, забирала домой грязные от моторного масла майки и приводила их в первозданный вид, приезжала к нему домой, чтобы сделать уборку, и мужчина оценил старания. Алексей предложил, чтобы Ира с сыном переехали к нему. Вот только вскоре мужчина стал тяготиться от постоянного шума, визга и крика маленького ребенка. Ирочка, понимая это, поговорила с матерью, и та стала практически каждый вечер забирать Сенечку к себе. Сама же Ира принялась еще с большим рвением заботиться о Леше. Каждый день вставала на пару часов раньше благоверного, чтобы приготовить ему вкусный завтрак и привести себя в порядок. Вечером мужчину после тяжелого рабочего дня ждал сытный ужин и готовая на все Ирочка. Сына женщина забирала к себе, когда Алексея не было дома. Но с каждым днем мужчина становился все мрачнее, он искал повод поругаться с заботливой Ириной, а месяц назад заявил, что их отношения на грани. Чтобы исправить это, надо какое-то время пожить отдельно. Женщина перебралась к матери, сказав той, что у Леши сейчас не лучший период на работе, ему следует отдохнуть. Сама же продолжала каждый день ездить к нему, чтобы приготовить еду, прибрать в квартире и постирать вещи. Она до последнего надеялась, что Алексей одумается, поймет, что лучше нее ему не найти, и вновь предложит съехаться. Но вчера ночью он прислал Ире длинное сообщение, в котором объявил, что отношения между ними полностью закончены, и попросил вернуть ключи от его квартиры. Ему надоело, что Ирочка заботится о нем как о несмышленом ребенке и превращается из интересной женщины в домработницу. Утром, прочитав это, женщина сразу же бросилась к Леше, а так как оставить сына было не с кем, взяла с собой.

— …Я все для него делала, — заплакала Ирочка и посмотрела на меня. — За что он так со мной?

В чем-то я была согласна с Алексеем: если хочешь быть интересной мужчине, стоит думать не только о нем, но и о себе. Заменить домработницу легко, а вот найти спутницу жизни, которая знает себе цену, самодостаточна и интересна не только на кухне, в постели, но и в обыденной жизни, не всегда легко. Такие женщины обычно не зацикливаются на мужчинах, потому что в их жизни присутствуют не только они, но и масса других интересов. Ирочка же совершила ошибку: заботясь об Алексее, она перестала интересоваться окружающим миром, игнорировала собственные интересы.

— Похоже, ему не нужна была забота, — вздохнула я, наблюдая, как сынишка женщины с интересом перебирает цветочки на ближайшей клумбе.

— Серьезно? — скептически скривилась Ира. — А что ему нужно? Все мужчины интересуются только тем, как бы вкусно поесть и хорошо отдохнуть.

Я закатила глаза. Мужчина ведь не мартовский кот. Он тоже человек, которому присущи чувства, желания и интересы. Почему многие женщины наивно полагают, что мужчинам ничего не нужно, кроме еды и пива у телевизора под новый сезон футбола?

— У Алексея есть какие-то интересы? И я сейчас не про работу, — поинтересовалась я.

Ирочка наморщила лоб и замялась.

— Ну-у, — протянула она неуверенно, — он любит играть в бильярд и боулинг.

— И сколько раз вы с ним ходили в такие заведения? — хмыкнула я, заранее зная ответ.

— Ни разу, — прошептала женщина.

— Почему?

— Леша предлагал несколько раз, но они выпадали на такие дни, когда я уже приготовила ужин, вымыла квартиру, мне не хотелось никуда идти, — призналась Ирочка. — А потом он перестал предлагать, только иногда включал передачи, связанные с этим, по телевизору, но мне быстро надоедало и он, чтобы угодить, переключал канал.

Вот и весь ответ: если сама ничем не интересуешься, то хотя бы не мешай это делать мужчине. Леша пытался найти компромисс, отказался от собственных интересов, видя, что спутнице это неинтересно. Но, в отличие от нее, долго так не смог. Любому из нас нужна отдушина после трудового дня. Кто-то любит читать, кто-то получает эмоции от посещения выставки или театра, а кто-то, как и Алексей, любит бильярд, боулинг и с радостью отведет душу за игрой.

— Твоя проблема в том, что ты отдала всю себя мужчине и перестала думать о себе, — вздохнула я. — Мало того, что перестала всем интересоваться, ты не давала этого делать и Алексею. Ему банально хотелось отдохнуть, занявшись интересным ему делом, или хотя бы посмотреть передачу про это.

— И что мне сейчас делать? — трагически прошептала она.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Попытаться, конечно, хоть что-нибудь сделать нужно, если ты действительно его любишь. Попробуй позвать его поиграть в бильярд или купи для него персональный кий. Думаю, мужчина, который интересуется подобным, придет в восторг, но я не знаю, какой Алексей человек по характеру. Мой совет может и не помочь. Только ты знаешь, чем его можно заинтересовать.

— Я не умею играть в бильярд, — поникла женщина.

— Так попроси Лешу научить тебя. Скажи, какой он умный, как хорошо разбирается в этой игре, и что ты горишь желанием познать азы. Если он не успел к тебе охладеть, только обрадуется, что у вас появились взаимные интересы, — предложила я Ирочке.

— Может, ты и права, — пробормотала она с надеждой и закусила губу. — Я попробую, спасибо.

— А почему ты сказала, что у Леши сейчас не лучшие времена на работе? — задала мучивший меня вопрос. — Что-то не поделил с начальством?

— Нет, начальник у них нормальный мужик, — отмахнулась Ирина. — Только, как говорит Леша, полез в бизнес, в котором ничего не смыслит. Сам долгое время работал автомехаником, а потом появились деньги, и он решил открыть собственное дело. Только чинить машины и руководить СТО — это разные вещи. Как однажды заметил Лешка, он вообразил, что если выберет удачное место, то все пойдет как по маслу, от клиентов отбоя не будет. Но на деле все оказалось сложнее. Нужно разбираться в рекламе, не уступать в работе конкурентам. К тому же на любое развитие нужно время, а их шеф думал, что получит все и сразу. Он не успел еще зарекомендовать себя в этой сфере, но хочет, чтобы станция приносила огромную выгоду. Алексей не уверен, что с таким подходом шеф сможет чего-то добиться. К тому же урезал зарплаты, ссылаясь на нехватку клиентов. Но он и сам понятия не имеет, что ему сделать, чтобы привлечь их, — поделилась Ирочка мыслями Алексея.

— Может, конкуренты очень сильные, — предположила я.

— Возможно, но, как говорится, на любой товар найдется купец. Только, чтобы он нашелся, нужно этот товар рекламировать. А их шеф понятия не имеет, как сделать это грамотно. Из-за этого страдает и сам, и работники, — вздохнула женщина. — Он как урезал ребятам зарплату, так Лешка и стал нервничать. У него на квартиру кредит, его нужно платить, да и кушать хочется. Он сейчас ищет другое место работы, но пока безрезультатно, — пожаловалась Ирочка.

— Так разобрались бы с конкурентами, — с энтузиазмом предложила я.

— Как? — округлила глаза женщина, наматывая прядь волос на указательный палец.

— Не знаю, есть же какие-то способы, — пожала я плечами.

— Их шеф — мямля. Если он не может продвинуть собственный бизнес, то куда ему соваться к конкурентам? — фыркнула Ирочка.

— А зачем самому? — покосилась я на нее. — Для этого можно кого-нибудь нанять или даже из своих работников попросить. Они как никто заинтересованы, чтобы появилось как можно больше клиентов, да и зарплата выросла.

— Нет, — уверенно покачала она головой. — Я знакома с этими ребятами. Вот в чем хорошо разбирается их шеф, так это в людях. Все как на подбор порядочные и не способны на подлость.

— Может, кому-то из них банально надоело получать копейки за тяжелую работу, — не унималась я.

— Все равно не способны, даже за деньги. Алексей, если бы про такое узнал, сразу бы уволился, чтобы не контактировать с таким человеком, — неожиданно заявила Ирочка.

— Почему? — опешила я.

— У Алексея все детство перед глазами был пример отца, который не вылезал из тюрьмы. Насмотревшись на такое, он не приемлет преступность в любом ее проявлении. Даже криминальные новости не может спокойно смотреть, его сразу начинает трясти от злости, что существуют такие люди, — огорошила женщина. — Поэтому я никогда не включала на телевизоре каналы, где можно наткнуться на них. Разозлившись, Алексей долго успокаивается.

Честно говоря, не ожидала услышать такое. Поработав вместе с Лешей, мне казалось, что он ко всему относится с юмором. Новость, что у мужчины стойкая позиция отрицания преступности, стала для меня неожиданной. Если все так, как говорит Ирина, а не верить ей у меня повода нет, вряд ли Алексей согласился бы устранить конкурентов. Если бы Никулин только предложил ему подобное, тот уже не работал бы на станции. Тогда чьих рук это дело? Единственный, кого я не проверила, — Роман, но он только справил совершеннолетие, да и устроился к Виктору Петровичу на работу совсем недавно. Остальные явно ни при чем. Остается всего один вариант: Никулин нашел кого-то на стороне. У меня только один выход: следить за Виктором Петровичем, рано или поздно он выведет на исполнителей. Если только Смирнов раньше меня не разберется в этом деле.

— Сенечка, не нужно это тянуть в рот, — бросилась Ира к сыну.

Достав изо рта своего чада несколько камней, она повернулась ко мне:

— Прости, нам пора домой. Сенечка хочет кушать. Спасибо за разговор. Надеюсь, твой совет мне поможет, — улыбнулась она, подхватывая малыша на руки.

— Не за что. Удачи, — пожелала я вслед уходящей женщине. Сама же подхватила сумочку, пакет, выбросила пустую бутылку из-под воды в урну и поспешила к метро, пока еда, приготовленная для Макса и Вани, не успела остыть окончательно.

Из палаты, где лежали Максим и Иван, доносились громкий спор и крики. Их было слышно на коридоре. С опаской оглянулась и открыла дверь. Взору предстала поразительная картина: приятели воодушевленно напирали на Бориса Федоровича. По сравнению с двумя мощными мужчинами он выглядел жертвой, но пытался отстаивать свою позицию. На ум сразу пришел пример: слон и моська. Только в данной ситуации было сразу два слона. Я покашляла, привлекая их внимание, и спросила:

— Стесняюсь спросить, что здесь происходит?

— Привет, — в унисон поздоровались они.

— Александра, — взвыл заведующий отделением, — хоть вы на них повлияйте. Сил наших уже нет терпеть их. Медсестры ко мне делегации направляют, устали от капризов этих двух индивидуумов.

— Просто выпишите нас — и дело с концом, — в тон ему ответил Ваня.

— Мы два здоровых мужика. Зачем нам здесь находиться? — вторил Макс.

— Чтобы мы были уверены, что выписываем действительно здоровых, — сделал на этом слове акцент Борис Федорович, — мужиков.

— Да здоровые мы, — взвыли приятели.

— Все, хватит, — не выдержав, рявкнул заведующий. — Завтра утром можете быть свободны. Во время обхода получите выписки — и до свидания.

Борис Федорович вылетел из палаты, хлопнув дверью, а я с укором посмотрела на довольных друзей.

— Вам не стыдно? — покачала головой. — Он же вас держит не для собственной выгоды, а чтобы убедиться, что вы поправились и вашему здоровью ничего не угрожает.

— Нет, не стыдно, — взвился Ваня. — Я устал валяться без дела. Хочу домой и на работу.

— Поддерживаю, — фыркнул Макс и покосился на пакет в моих руках.

— Бессовестные, — вздохнула я. — Есть хотите?

— Опять творожки и фрукты? — скривился Ваня.

— Кое-что повкуснее, — подмигнула я, доставая контейнер из пакета.

— Картошечка, — облизнулся Ваня.

— С курочкой, — потянулся за тарелками Макс.

Я не стала мучить приятелей и быстро положила им по большой порции еды. Те сразу же принялись есть предложенное блюдо. Не прошло и десяти минут, как они сыто откинулись на спинки стула.

— Сейчас бы еще кофе — и жизнь удалась, — довольно прищурился Ваня.

— Кофе дома будешь пить, — фыркнула я, радуясь, что смогла угодить мужчинам и не нарушить напутствие врачей о полезной пище.

— Да-а, — протянул Иван. — Завтра от души напьюсь им.

— Сашка, — хитро посмотрел на меня Макс, — а что ты приготовишь, чтобы отпраздновать выписку?

— Так дома ведь не в курсе, что ты был в больнице, — удивилась я. — Дети и Перпетуя Арнольдовна думают, что уехал по рабочим вопросам.

— Вот и скажем, что мы вернулись и отмечаем удачную поездку, — тут же придумал причину Максим.

А я задумалась: «Чем же завтра его порадовать? Надо обязательно зайти в магазин и пополнить запасы продуктов, чтобы все подготовить. Вряд ли приятель обрадуется, если придется ждать вкусный ужин до самого вечера. Поэтому готовить необходимо сегодня, дабы завтра осталось только накрыть на стол».

— Хочу запеченное мясо и вредные салаты, — мечтательно выдохнул он.

— Макс, не трави душу. Я и сейчас бы не отказался от подобного, — вздохнул Ваня.

— Ты же только что поел, — поразилась я.

— От мяса я даже сытый никогда не откажусь, — фыркнул приятель.

— Ты тоже придешь? — уточнила я.

— Нет, я к детям и Машеньке, — покачал он головой. — Соскучился по мелким.

— Возможно, Смирнов приедет, — сказал Максим. — Я ему позвоню и приглашу в гости. Ты не будешь возражать?

— Нет, конечно.

— К тому же, возможно, у него появились какие-то новости. Он же сегодня допрашивает сотрудников Никулина, — напомнил Ваня.

— Если бы что-то нарыл, то уже сообщил, — отмахнулся Макс.

— Лично бы придушил гада, — зло бросил Иван.

— Смирнова? — опешила я.

— Никулина, — выплюнул приятель.

— Почему ты так уверен, что это он? — протянула я, став сомневаться в его причастности.

— Больше некому, — отрезал Ваня.

— К тому же он нам угрожал, — напомнил Макс.

— Я тебе тоже расправой угрожаю, когда вижу в твоей комнате не убранные кружки из-под кофе, — хохотнула я.

— Сравнила, — поморщился он, наверняка вспомнил последнюю головомойку, которую я ему устроила, когда не обнаружила на кухне ни одной чистой кружки.

— А почему ты его защищаешь? — нахмурился Ваня.

— Я не защищаю, — пошла я на попятную. — Просто его вина еще не доказана.

— Это дело времени, — уверенно заявил Ваня.

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом, — прервал нас Максим. — Саш, на СТО ничего больше не происходило?

— Влад не звонил, — пожала я плечами.

— Значит, все в порядке. Он мужик толковый, — кивнул Ваня, направляясь к кровати.

— Расскажи тогда, как дома дела, — попросил Макс, устраиваясь на своей кровати.

Я поведала о событиях последних дней, которыми не успела поделиться в прошлый раз. Но вскоре заметила, что Макс и Ваня заснули и мерно посапывают после сытного обеда. Не став их будить, я подхватила сумку и закрыла за собой дверь: пусть отдыхают. Вряд ли в ближайшее время они смогут позволить себе отдых, разбираясь с рабочими вопросами.

Домой примчалась в прекрасном расположении духа. Во-первых, я была счастлива, что все самое страшное позади, парней наконец-то выписывают. Во-вторых, мне невероятно повезло: в магазине, куда зашла за продуктами, практически не было людей, что позволило быстро приобрести необходимое. Слегка огорчало, что я, несмотря на все приложенные усилия, так и не смогла найти преступника, но во мне теплилась надежда, что Смирнов разберется с этим делом, и друзьям больше не будет ничего угрожать.

На шебуршание пакетов выглянула сонная Перпетуя Арнольдовна. Старушка прижимала к груди Мауса и зевала.

— Куда ты столько накупила? — удивилась она, рассматривая покупки, которые я выкладывала на обеденный стол.

— Завтра Макс возвращается, — счастливо воскликнула я.

— Что ж ты молчишь? — ахнула она и, всплеснув руками, уронила кота на пол.

Маус, издав утробное мяуканье, обиженно посмотрел сначала на Перпетую Арнольдовну, затем на меня и, гордо задрав хвост, выскочил в коридор.

— Так я сама только сегодня узнала, — попыталась оправдаться.

— Надо встретить мальчика со всеми почестями, — заявила старушка, не слушая мои жалкие оправдания. — Так, что ты тут купила? — принялась перебирать она продукты.

— Стандартно, — пожала я плечами. — Мясо, курица, овощи.

— И что будем готовить? — прищурилась она.

Я показала на кусок мяса и предложила:

— Максу очень понравились свиные рулетики, которые я как-то готовила.

— Какие именно? — поинтересовалась Перпетуя Арнольдовна.

— Свинину надо нарезать и отбить. Лук, морковь, грибы обжарить. Выложить эту смесь на кусочек мяса, свернуть рулетиком, закрепить зубочисткой и запечь в духовке, — отрапортовала я.

— Хорошо, — царственно кивнула она и ткнула пальчиком в куриную разделку. — Бедрышки сегодня замаринуем, завтра я их запеку, а голень нафаршируем грибами с сыром и тоже запечем, — принялась командовать старушка.

— А мы успеем? Это все готовится в духовке и занимает не пять минут.

— Ты права, — пробормотала Перпетуя Арнольдовна. — К тому же следует приготовить мальчику торт.

— Торт? — недоуменно переспросила я, зная, что Максим любой торт променяет на хороший кусок мяса.

— Конечно, — одарила она меня невозмутимым взглядом. — Максик возвращается, это ведь праздник. А какой праздник без торта?

— Действительно, — пробормотала я, радуясь, что старушка не знает, откуда возвращается внук, а то, боюсь, количество еды увеличилось бы раз так в пять.

— Помнишь, ты готовила торт кусочками? — уставилась она на меня.

— Да, — кивнула я. — Надо испечь два бисквита: ванильный и шоколадный. Затем разрезать их вдоль, слегка пропитать сладким молоком и потом уже разрезать на средние кубики. Обвалять их в сметанном креме и выкладывать в глубокую миску, прослаивая фруктами и ягодами. Дать постоять ночь в холодильнике, достать, перевернуть миску, вытащить торт и украсить.

— Во-от, — довольно протянула Перпетуя Арнольдовна. — Его-то мы и приготовим. К тому же мне сегодня приятель передал невероятно сладкую клубнику. Скомбинируем ее с бананом — и получится нереально вкусное сочетание.

— Ничего не имею против такого предложения, — пожала я плечами, уже представляя этот нежный вкус в сочетании со сметанным кремом.

Учитывая, что я выросла в детском доме, мне редко доводилось кушать клубнику. Поэтому в студенческом возрасте долгое время не могла ею насытиться. А если добавить к ягоде сахар и сметану или взбитые сливки, то я готова продать за тарелочку такого лакомства душу.

— Отлично. Тогда сегодня готовим торт, свиные рулетики и фаршированные ножки, а завтра мне останется запечь куриные бедрышки с картофелем. Я ведь правильно понимаю: ты поедешь встречать Максика? — уточнила старушка.

— Да, — кивнула я, ощущая неловкость, что часть работы придется перебросить на Перпетую Арнольдовну.

Я знаю Макса и Ваню: они первым делом рванут не за накрытый стол, а прямиком на СТО, чтобы выяснить, что творилось в их отсутствие. Поэтому, чуть подумав, я добавила:

— Раньше трех часов нас ждать не стоит.

— Прекрасно, — обрадовалась старушка. — Как раз дети вернутся из школы, и я успею накрыть на стол.

— Кстати, где они? — только сейчас я поняла, что дома тихо.

— Гуляют с соседскими мальчишками, — отмахнулась она, занятая другими мыслями: — Салаты тоже сегодня приготовим. Думаю, штук семь хватит.

— Сколько? — воскликнула я. — Максу это придется есть год. Хватит трех его любимых салатов, — заявила я безапелляционным тоном.

— Хорошо, — легко согласилась Перпетуя Арнольдовна.

Что-то подсказывает, что сегодня мы действительно приготовим несколько салатов, а завтра она все равно все сделает по-своему.

Провозились мы с ней до поздней ночи. Дети, вернувшиеся от друзей, хотели присоединиться к нам, но, накормив их ужином, мы отправили их в кровать и велели ложиться спать. К полуночи, уставшие, мы оглядели результат собственных трудов: в холодильнике пропитывался кремом торт, в духовке остывали рулетики и фаршированные ножки. Салаты осталось убрать в холодильник. Мы довольно переглянулись и отправились по своим спальням. Завтра предстояло рано вставать. Мне нужно ехать на планерку, а Перпетуя Арнольдовна вызвалась отвести детей в школу и докупить продукты, которых, по ее мнению, не хватало. Я не стала с ней спорить, дав разрешение на любые эксперименты, отправилась спать. Стоило голове коснуться подушки, как я сразу же отключилась.

Отсидев планерку и сдав рабочие материалы, я вышла на улицу и вдохнула свежий воздух. Последние дни погода радовала ласковым солнышком и теплым ветерком. «Сегодня выписывают Макса, и ничто не может испортить мне настроение», — пронеслось в голове под трель мобильного телефона.

Решив, что звонит Макс, я, не глядя на экран, бодро выпалила:

— Уже освободилась и еду к тебе.

— Добрый день, Леночка, — услышала я голос Никулина и вздрогнула. — Вас можно поздравить с выздоровлением?

— Да. Отлежалась сутки и чувствую себя превосходно, — соврала я.

— Вы не могли бы приехать сегодня на работу? С вами хочет побеседовать следователь. Я на месте все поясню, — устало вздохнул Виктор Петрович.

— Простите, но не могу, — уверенно заявила я. — Сегодня выписывают моего приятеля из больницы, и я обязана его встретить.

— Понимаю, — протянул начальник. — Объясню все следователю, но завтра вам в любом случае придется приехать.

— Хорошо, — бросила я и, попрощавшись, отключилась.

Находясь в метро, я призадумалась. Стоит ли мне вообще продолжать расследование? Шансы, что смогу обнаружить настоящего преступника, ничтожно малы. Можно попытаться проследить за Никулиным, но мне кажется, что у Смирнова это получится лучше и более качественно. Виктор Петрович передвигается исключительно на автомобиле. Я же не умею водить, мне не угнаться за ним. Стоит ли тогда вообще выходить на работу? Никулин знает только мой запасной номер телефона, мне ничего не стоит хоть сейчас выбросить сим-карту и отрезать ему путь к моей персоне. Данные паспорта тоже ненастоящие, найти меня он не сможет при всем желании. Даже если это попытается сделать Смирнов, у него также нет шансов. Документы левые, симка тоже когда-то была приобретена в переходе. Мне тогда срочно требовался второй номер, а ехать в салон сотовой связи не было возможности, и я купила ее на одной из станций метро, даже не предъявляя паспорт. Думала, что выброшу ее через пару недель, но она так и осталась как запасной номер, чтобы в случае необходимости не светить свой постоянный номер телефона. Поэтому сейчас могу одним движением исчезнуть из поля зрения Никулина, оставив разбираться во всей этой истории Смирнова. «Пожалуй, подумаю над этим вечером», — решила я, выходя на своей станции.

Макс и Ваня сидели каждый на своей кровати с пакетами в обнимку. При виде меня оба вскочили.

— Вы готовы? — улыбнулась я вместо приветствия.

— Нет, — рыкнул Ваня. — Все еще ждем документы. Думали, что Борис Федорович пришел, а это ты.

— Я могу и уйти, — обиделась я на его слова.

— Не надо, — обнял меня Максим. — Я очень рад тебя видеть. Просто чрезвычайно надоели эти стены, а здешние доктора даже с выпиской не торопятся.

Я обреченно вздохнула. Врачи здесь хорошие. Вот только с больными в лице моих приятелей им не повезло. Удивляюсь, как они вообще держатся. Вынести этих двоих нужно еще постараться.

В дверь постучали, и в палату вошел Борис Федорович.

— Наконец-то, — радостно закатил глаза Ваня.

— И я вас рад видеть, — фыркнул заведующий и буркнул себе под нос, но я услышала: — А лучше больше не видеть.

— Мы можем быть свободны? — деловито поинтересовался Максим.

— Такое чувство, что вы не в больнице, а в тюрьме, — возмутился доктор.

— А есть какое-то отличие? — невозмутимо спросил Иван.

Борис Федорович хотел ему ответить, но я быстро перебила перепалку:

— Простите, будут какие-то рекомендации для них? — ткнула я пальцем в приятелей.

Заведующий зашуршал документами и важно произнес:

— В течение месяца никаких физических нагрузок и стрессовых ситуаций, придерживайтесь правильного питания, нельзя употреблять алкоголь, ложитесь спать в десять часов вечера и спите по восемь часов…

— А дышать можно? — не выдержал Ваня.

— Можно и даже нужно, — невозмутимо посмотрел на него Борис Федорович.

— Мы все поняли, — поспешно сказал Максим. — Можно мы уже пойдем? Очень к семье хочется, — жалостливо добавил он.

Я чуть было не фыркнула в голос. Знаю, к какой семье им сейчас хочется. Бьюсь об заклад, что первым делом мы поедем на СТО.

Протянув документы с выпиской Максу, заведующий с чувством произнес:

— Желаю вам крепкого здоровья и больше никогда не попадать в стены больницы.

Я не выдержала и рассмеялась. Бедный Борис Федорович настолько устал от этих двоих, что готов молиться, чтобы больше не видеть их у себя в отделении.

— Спасибо большое, — широко улыбнулся Максим, подхватив пакет с вещами, взял меня за руку и направился к дверям.

— До свидания, — произнесли мы и наконец-то покинули стены палаты.

На улице, поймав такси, как и ожидалось, Макс назвал адрес СТО, и водитель бойко порулил по улицам города.

Стоило нам появиться на станции, как все работники бросили свои дела и радостно ринулись к начальству.

— Максим Витальевич, Иван Георгиевич, наконец-то, — поприветствовал их Влад. — Мы вас заждались!

Все радостно закивали, поддерживая слова коллеги.

— А уж мы-то как рады вернуться, — заискрился радостью Ваня.

— Поддерживаю, — выдохнул Макс, сжимая мою руку.

Когда радость от встречи слегка поутихла, Иван сказал:

— Влад, пошли в кабинет. Расскажешь, что тут происходило в наше отсутствие.

— Ты с нами? — шепнул мне Максим.

В кабинете мне делать нечего. Все то, что Владик расскажет Максу и Ване, я и так знала, поэтому покачала головой:

— Нет, я вас тут подожду. Пойду со Стасиком поболтаю, — кивнула я в сторону грустного парня.

Максим неопределенно пожал плечами и буркнул:

— Хорошо.

Проводив взглядом приятелей, я направилась к Стасу.

— Привет, — подмигнула я. — Как дела?

— Привет. Нормально, — прошелестел он в ответ.

— Что-то случилось? — нахмурилась я.

— Нет. Все по-прежнему, — кинул он угрюмый взгляд в сторону коллег по цеху.

— По-прежнему думают на тебя? — вздохнула я, наблюдая, как два парня возятся со старым жигуленком.

— Да, — скривился парень. — Не удивлюсь, если меня не сегодня завтра уволят.

— С чего ты взял? — опешила я.

— Потому что до сих пор не выяснили, кто творит этот беспредел на станции. А я подходящая кандидатура. Избавятся от меня, и авось все прекратится, — передразнил чьи-то слова Станислав.

— Не избавятся, — уверенно воскликнула я. — Макс и Ваня, конечно, горячие парни, но никогда не станут винить кого-либо без доказательств.

— Надеюсь, — опустил голову парень.

— Стас, нужна твоя помощь, — позвали из дальнего угла цеха.

— Потом поболтаем, — кивнула я приятелю.

Станислав направился помогать коллеге, а я прогуливалась по СТО в ожидании Макса и Вани. По цеху разносился мерный гул заведенного мотора.

— И чего он с ней возится? — буркнул Лёня, вылезая из-под машины. — Ее бы на металлолом сдать, а не бесконечно ремонтировать.

— Говорит, что машина дорога ему как память об отце, — пожал плечами Федя, ныряя под капот.

— И поэтому один день ездит, а потом несколько дней ждет, пока мы ее отремонтируем, — пыхтел Леонид, вытирая руки тряпкой.

— Тебе что? — усмехнулся Федор. — Нравится ему деньги выбрасывать на эту колымагу, пусть выбрасывает. Наше дело работать, а не обсуждать клиентов.

— Пусть делает, что хочет, — махнул рукой Лёня. — Только забирает в положенное время, я не должен ждать его до полуночи.

— Вот тут согласен, — поддержал коллегу Федя.

— В прошлый раз вообще заявил мне, что заберет ее в два часа ночи. И что, я должен все это время здесь куковать? — возмутился мужчина.

— Так и сказал бы ему, чтобы забирал в другой день!

— А он не может в другое время, работает, видите ли. А то, что я уже отработал, его не волнует, — фыркнул Лёня.

— Надо было сразу на корню пресечь такую наглость, — обрубил Федя, закрывая капот.

— В прошлый раз попросил охранника его пропустить. Сам домой уехал, но предупредил, что это в последний раз. Пусть сам думает, как ему забирать свою тарантайку вовремя, — отмахнулся Леонид.

— Вот и правильно, — поддержал коллегу Федор.

— Сашка, — услышала я зов Макса. — Мы все. Поехали?

Я приблизилась к другу и с готовностью радостно закивала.

— Конечно, Перпетуя Арнольдовна и дети уже ждут.

Мы попрощались с Ваней, который тоже торопился домой к жене и детям, кивнули на прощание Владу и остальным ребятам.

Машина Макса, как оказалось, осталась на парковке ресторана, откуда их с Иваном забрали на скорой, а я даже не заметила ее, когда там была. Пришлось вызывать такси и ехать за ней. Пересев в свой автомобиль, друг расплылся в обворожительной улыбке:

— Вот теперь можно и домой.

— Поехали, — отозвалась я, ощутив, что самое плохое действительно позади.

На выезде из города нас остановил сотрудник ГИБДД, махнув жезлом в сторону обочины.

— Ты что-то нарушил? — нахмурилась я, наблюдая в зеркало заднего вида, как к нам вразвалочку приближается тучный мужчина в форме.

— Вроде нет, — безмятежно ответил Макс, принимая расслабленную позу.

В окно со стороны водителя постучали, и Максим опустил стекло.

— Добрый день. Лейтенант Сверчков. Предъявите документы, — приложив руку к головному убору, отчеканил мужчина.

— На основании чего остановка? — лениво поинтересовался приятель, протягивая водительское удостоверение.

— Ехали странно, — буркнул Сверчков.

— Это как? — опешил Макс.

— Змейкой машина виляла, — странно покосился на него лейтенант.

— Какая дорога, так и езжу, — взвился приятель.

— Не понял, — грозно насупился мужчина.

— Ямы, говорю, через каждые два метра. Не хватало еще подвеску угробить, — процедил Максим.

— Если бы все платили налоги, то и дороги были бы хорошие. А то на машину деньги находят, а как заплатить налог, так денег нет, — рыкнул лейтенант.

Я молча наблюдала за этой словесной перепалкой, переводя взгляд с одного на другого.

— Я исправно плачу налоги, но мне это не помогает, — усмехнулся приятель, едва сдерживая смех.

Судя по всему, его повеселил отважный борец за справедливость. Сверчков оценивающе посмотрел на нас, повел носом и, приподняв бровь, выдал:

— Готовы пройти тест на алкоголь?

— Конечно, — хохотнул Максим. — Какой алкоголь тестировать будем?

Лейтенант опешил от его слов, а я, зная юмор приятеля, прошипела сквозь зубы:

— Макс!

— Что вы себе позволяете? — взревел Сверчков. — Выйдите из машины. Будет произведен полный досмотр.

— На основании? — не повел глазом приятель.

— Неуместные фразы водителя, наталкивающие на мысль о запрещенных веществах, — еще больше завелся лейтенант и махнул рукой коллеге. Тот сразу же сорвался с места и подбежал к нам.

— Сами выйдете или вам помочь? — рявкнул Сверчков, приложив руку к кобуре.

В этот момент мне стало страшно, и я вцепилась в Макса. Он повернулся ко мне и подмигнул.

— Выйдем, не кипишуй, — фыркнул он лейтенанту, открывая дверь.

Мы вылезли из машины.

— Не своди с них глаз, — бросил лейтенант коллеге и приступил к досмотру автомобиля.

— Он у вас всегда такой? — спросил Макс у коллеги Сверчкова.

— Младший лейтенант Карапузов, — представился он. — Какой?

— Малость того, — покрутил рукой у виска Максим.

— Его неделю назад к нам перевели, — вздохнул мужчина. — Не знаю, за какие грехи нам это, но работать с ним сложно. Чуть ли не каждый автомобиль вверх дном переворачивает, — пожаловался нам младший лейтенант.

— Да уж, — скривился приятель.

— А нечего было шутить, — прошипела я, наблюдая за действиями Сверчкова.

— Кто ж знал, что он с юмором не дружит, — пожал плечами Максим.

— Твой юмор и я не всегда понимаю, — фыркнула я, покосившись на друга.

— А что не так? — опешил он от моих слов. — У меня шикарное чувство юмора.

— Ага, — хохотнула я. — А еще шикарная уверенность в этом.

Ответить мне приятель не успел. К нам подошел раскрасневшийся лейтенант и недовольно процедил:

— Можете ехать.

— Что, ничего не нашли? — невинно поинтересовался Макс. — А вы хорошо искали?

Я не выдержала и ткнула его локтем в бок. Приятель охнул и обиженно посмотрел на меня.

— Нас, вообще-то, дома ждут, — разозлилась я и повернулась в сторону лейтенанта. — Нет у нас ничего. У моего друга просто язык с головой не дружит.

Сверчков покачал головой, протянул мне водительское удостоверение Макса и кивнул в сторону дороги:

— Хорошего пути.

Максим хотел что-то ему ответить, но я бодро гаркнула:

— Хорошей службы, — схватила приятеля за руку и потащила к машине.

Оставшуюся дорогу Макс недовольно пыхтел и принципиально со мной не разговаривал. Обиделся, что я не дала отвесить ему очередную шутку.

За всеми этими событиями домой мы попали, когда стрелки часов показывали пять вечера. Как я и предполагала, Перпетуя Арнольдовна и дети уже нас ждали и с радостью бросились встречать, вылетев из дома во двор.

— Охохоюшки, — запричитала старушка, — Максюшечка, мальчик мой, как ты похудел. Одни кости да кожа.

Я покосилась на почти двухметрового мальчика весом в сто килограмм и чуть не заржала в голос. Самое интересное, что за время, проведенное в стенах больницы, Макс не сбросил ни килограмма, поэтому мне стало смешно.

Приятель все еще обиженно покосился на меня и пожаловался Перпетуе Арнольдовне:

— Меня там голодом морили.

— Где? — не поняла старушка, а я испугалась, что Макс ляпнул лишнего.

Приятель тоже понял, что сказал что-то не то, и попытался выкрутиться:

— В поездке ведь не было домашней еды. А все эти кафе и закусочные абсолютно не умеют готовить. Понабирали криворуких поваров и травят людей. То ли дело ваша с Сашкой стряпня. От одного ее вида хочется все проглотить и попросить добавки, — выдал он.

— Тогда чего же мы ждем? Пошли скорее к столу. Мы с Сашенькой столько вкусноты наготовили, — обрадовалась Перпетуя Арнольдовна, утягивая внука к дому.

Дома умопомрачительно пахло мясом. Максим сглотнул и, посмотрев на наручные часы, со вздохом признался:

— Придется подождать.

— Почему? — в один голос с Перпетуей Арнольдовной и детьми осведомилась я.

— Смирнов должен подъехать.

— Кто это? — удивилась Юлька.

— Мой приятель. Настоящий полицейский, — подмигнул девочке Максим.

— Ух ты, — обрадовались дети. — А пистолет у него есть? А он из него стрелял по преступникам? А он даст нам пострелять? А можно мы покажем оружие друзьям?

— Как же я скучал по этому шуму, — рассмеялся Макс и потрепал детей по головам.

— А зачем к нам едет полицейский? — подозрительно уперлась в нас взглядом Перпетуя Арнольдовна.

— Это он на работе полицейский, а для меня просто друг, с которым мы договорились встретиться, — выкрутился Макс.

— Понятно, — кивнула старушка. — Пока твой друг едет, может, ты хоть что-то попробуешь из еды? Я же вижу, как у тебя запали щеки.

Мы дружно уставились на щеки Максима. Щеки как щеки. Никаких впадин я на них не увидела, лишь легкую щетину, которая придавала приятелю шарм.

— Что вы так на меня пялитесь? — не выдержал Макс.

— Хотим накормить, — пожала плечами Перпетуя Арнольдовна. — Что мы, зря старались?

— Не зря, конечно, — воскликнул Макс и перевел разговор: — А где мама?

— Занимается ремонтом, — беззаботно фыркнула старушка.

— И даже не захотела меня встретить? — удивился Макс.

— У нее телефон не доступен, — отмахнулась Перпетуя Арнольдовна.

— Понятно, — пробормотал приятель под аккомпанемент входящего звонка.

Максим взглянул на дисплей и обрадовался.

— Привет. Ты где? — бодро крикнул он в трубку и, услышав ответ, добавил: — Отлично.

— Где он? — поинтересовалась я.

— Будет буквально через минуту, — радостно потер руки Макс, предвкушая трапезу.

— А он приедет на полицейской машине? А он покатает нас на ней? А даст порулить? А можно будет включить мигалки? — вновь активировались дети.

— Я не знаю, на чем он едет, — растерялся приятель под их напором.

С улицы посигналила машина, и мы дружной гурьбой бросились во двор встречать Смирнова. Он действительно приехал на полицейском уазике, и дети зашлись от восторга.

— Привет, — помахал нам Смирнов и представился Перпетуе Арнольдовне и детям: — Меня зовут Михаил, можно просто Миша или дядя Миша.

— Очень приятно, — лукаво стрельнула глазками в его сторону старушка и величаво добавила: — А меня Перпетуя Арнольдовна.

— А я Юлька, — радостно захлопала в ладоши девочка.

— А я Тимка. Дядя Миша, а ты нас покатаешь на машине? — с придыханием спросил мой сын.

— А оружие покажете? — засияли глаза у Юльки.

— Конечно, — улыбнулся Смирнов.

Дети бросились к дверям уазика, но были на полпути остановлены громким возгласом Перпетуи Арнольдовны:

— Стоять! Сначала мы накормим гостя и Максика, а потом можете терроризировать их. Понятно?

— Да, — чинно опустили головы дети.

В который раз поражаюсь, как дети ее слушаются. Ни у меня, ни у Ксюши никогда не получается с одной фразы добиться такого послушания.

— Тогда марш на кухню.

Не только дети, но и мы послушно двинулись в заданном направлении.

На кухне уже был накрыт стол. Перпетуя Арнольдовна расстаралась: постелила белоснежную скатерть, достала красивый сервиз, расставила стаканы, бокалы не хуже, чем в дорогих ресторанах. На столе уже стояли салаты, бутерброды, овощная нарезка и закуски.

— Присаживайтесь. Сейчас достану горячее, — жестом пригласила она нас за стол.

Дети во главе с Максом и Мишей тут же заняли свои места, а я направилась следом за старушкой, чтобы помочь ей. Та уже доставала из едва теплой духовки фаршированные куриные ножки, свиные рулетики и запеченные овощи с куриными бедрышками.

— Я вот думаю, а салатов не мало будет? — шепотом спросила она у меня.

Я успела увидеть на столе четыре салата: селедку под шубой, цезарь, оливье, овощной салат со сметаной — и уверенно заявила:

— Нет, конечно.

Вчера мы приготовили только три салата, и сегодня ей оставалось лишь их заправить. Но Перпетуя Арнольдовна, судя по всему, решила еще сделать и овощной салат. Хотя, как по мне, хватило бы просто овощной нарезки. Но кто я такая, чтобы с ней спорить. Это равносильно тому, что пытаться сдвинуть с места нагруженную фуру.

Ужин прошел весело. Смирнов покорил сердца детей своими историями о преступниках. Рот у Тимки и Юльки не закрывался, столько вопросов к Михаилу роилось в их головах. Несмотря на это, мужчины успевали нахваливать наши с Перпетуей Арнольдовной блюда. Особенно всем по душе пришлись свиные рулетики в сочетании с овощами. Макс стонал от восторга, прожевывая очередной кусок.

— Бери ее замуж, — причмокнул губами Смирнов, подбирая с тарелки последние кусочки.

— Так я ж не против, — улыбнулся Макс.

— У нас еще торт есть, — вскочила я, переводя тему. — Сейчас принесу и поставлю греться воду для чая и кофе.

Смирнов и Максим хитро переглянулись, но не стали комментировать.

Я заварила чай, разрезала торт, поставила все необходимое на поднос и кое-как донесла до обеденного стола.

— Ух ты, — восхитился майор, рассматривая мой кулинарный шедевр. — Нет, Макс, лучше не женись на ней.

— Почему? — округлил глаза от неожиданности приятель.

— Потому что спустя полгода такой кормежки ты ни в одну дверь не пройдешь, — хохотнул Михаил.

— Очень смешно, — буркнула я, раскладывая торт по тарелкам.

— Я не хочу чай, — надула губки Юлька.

— Налей себе сок, — пожала я плечами.

— Нет, — неожиданно расплылась в улыбке девочка. — Я сейчас кое-что вкусненькое сделаю. Тимка, поможешь? — подмигнула она моему сыну.

— Конечно, — с готовностью бросился он помогать двоюродной сестре.

Пока дети штурмовали холодильник, я закончила раскладывать торт и разлила по кружкам чай.

— Готово, — воскликнули дети за моей спиной.

Я обернулась и уставилась на графин с какой-то жидкостью оттенка кофе с молоком.

— Кто первый попробует? — заискивающе окинула нас взглядом Юлька.

— Давай я, — с готовностью отозвалась Перпетуя Арнольдовна и протянула девочке стакан.

Юлька наполнила его до краев и вернула старушке. А я с настороженностью смотрела за их действиями. Мне показалось странным, что дети приготовили это месиво буквально за несколько минут и даже не использовали миксер, иначе бы я решила, что это молочно-шоколадный коктейль.

Перпетуя Арнольдовна сделала несколько больших глотков и, облизав губы, задумчиво произнесла:

— Я чувствую молоко и что-то еще знакомое, но непонятное. Что это?

— А ты угадай, — с ликованием воскликнули дети.

Мы с интересом следили за действиями старушки, которая отпила добрую половину стакана и принялась перебирать ингредиенты.

— Шоколад? Нет, не похоже. Может, кофе? Хотя тоже нет, вкус кофе с молоком я ни с чем не спутаю. Карамель? — подняла она глаза на Юльку.

— Допьешь — расскажу, — поставила девочка ультиматум.

Перпетуя Арнольдовна одним глотком осушила стакан и выжидающе уставилась на девочку.

— Это кола с молоком, — захлопала она в ладоши. — Правда вкусно? Кто еще хочет?

Старушка содрогнулась и вылетела из кухни с воплем:

— Пока не поздно выпью таблетку.

Мы же дружно дернулись в сторону, не желая участвовать в такой дегустации.

— Дядя Миша? — жалобно предложила Юлька напиток майору.

— Нет, — испуганно замахал он руками. — Знаю я эту дрыскотеку. Потом сутки с унитаза не слезу, всю ночь буду обниматься с белым другом. А мне завтра на допрос надо.

— Ты что-то узнал? — быстро спросила я, пока обиженные дети уносили экспериментальный напиток на кухонный стол.

— Пока веду допрос. Завтра хочу еще раз поговорить с Никулиным. У меня возникли новые вопросы. Надеюсь, что застану на рабочем месте неуловимую уборщицу. Она вызывает у меня подозрения, — признался Смирнов, поглощая торт.

— Почему? — осторожно поинтересовалась я, отпивая чай.

— Никулин дал ее адрес, но такой человек там не живет и никогда не жил. А найти человека с довольно распространенной фамилией не так-то быстро. Вот мне и интересно, что же она скрывает, — задумчиво облизал майор ложку.

— А может, это Виктор Петрович тебя за нос водит? — предположил Максим.

— С какой целью? — нахмурился Михаил.

— Либо она с ним заодно, либо пытается усложнить тебе работу, — пожал плечами приятель.

Я смотрела на них и понимала, что больше на СТО Никулина не появлюсь. Если Макс и Миша узнают, что я влезла в это дело, будет беда. Прослежу за Виктором Петровичем и выясню, где он живет. Для этого необязательно появляться на станции. Адрес последнего подозреваемого, который наверняка в силу возраста ни при чем, у меня тоже есть. Так что невелика проблема. Хорошо, что разговор пришлось прервать раньше, чем я могла себя выдать: вернулись Перпетуя Арнольдовна и дети. Мы с удовольствием доели торт, и я принялась убирать со стола грязную посуду. Дети уговорили майора покатать их на полицейской машине, и все с радостью бросились на улицу, оставив меня в одиночестве, чему я сейчас была рада. День получился насыщенный на эмоции, и больше всего мне сейчас хотелось принять душ и упасть на кровать. Только сделать это я смогла, когда проводили Смирнова. Тот на прощание обмолвился, что заедет утром к Максу на СТО проверить подвеску, и, пожелав всем спокойной ночи, отправился домой.

Утром я проснулась раньше всех. Понежившись немного в постели, спустилась на кухню и заварила кофе. Завтрак готовить не надо. После вчерашнего ужина осталось много еды, которую нужно доесть, пока она не испортилась. Зря Перпетуя Арнольдовна переживала, что мы мало приготовили. Взяв кружку кофе, я устроилась на террасе. Несмотря на то, что на улице моросил дождь, воздух был теплый, и я уселась на стул, попивая горячий кофе маленькими глотками и наслаждаясь умиротворяющей атмосферой. Стоило мне допить кофе, как на кухне появился заспанный Макс и принялся шарить в холодильнике. Я поспешила вернуться в дом.

— Доброе утро, — улыбнулась я.

От неожиданности приятель подпрыгнул и обернулся.

— Доброе утро, — сонно буркнул он. — Чего тебе не спится?

— Выспалась, — пожала я плечами, споласкивая кружку под струей теплой воды. — Что ищешь?

— Что-нибудь к кофе. А торт вчера весь съели? — уточнил он.

— Да, — развела я руками, ставя на плиту турку. — Там где-то были бутерброды.

— Тоже неплохо, — обрадовался приятель.

Я составила ему компанию, решив выпить еще кофе. После чего Макс неожиданно спросил:

— Поедешь сегодня со мной на СТО?

— Да, конечно, — обрадовалась я, так как сама хотела напроситься с ним, но не знала, как это сделать, чтобы не вызвать подозрения.

Честно говоря, я собиралась сегодня отправиться на поиски информации о Роме, но внутреннее чутье нашептало, что мне надо быть с Максимом на станции.

— Тогда собирайся, — убирая посуду, сказал приятель.

Я рванула в спальню. Выудила из шкафа бежевый флисовый костюм и быстро привела себя в порядок, нанеся на лицо немного тонального крема и подкрасив ресницы тушью. И хотя все эти действия заняли не больше двадцати минут, Макс уже ждал меня в прихожей.

— Я готова, — выпалила я, обувая кроссовки.

На СТО мы подъехали одновременно со Смирновым. Он, как и говорил, пригнал автомобиль на проверку. Мужчины обменялись рукопожатиями, и Макс предложил Михаилу:

— Выпьем кофе, пока ребята смотрят твою машину?

— С радостью, — потер майор руки. — Потом собираюсь к Никулину, явно будет не до кофе.

Мы зашли в цех, и я увидела знакомую личность. Рядом с жигуленком, который вчера ремонтировали ребята Макса, стоял Роман. Я испугалась, что он может меня узнать, но вовремя вспомнила, что выгляжу иначе, нежели уборщица Елена, и успокоилась.

— Сашка, ты с нами? — окликнул меня Максим.

— Нет, хочу со Стасиком поздороваться. Идите, я догоню, — отмахнулась я, увидев в другом конце цеха приятеля.

Макс нахмурился, но махнул рукой и, попросив ребят проверить автомобиль майора, потащил Смирнова к себе в кабинет. Странно, но он даже не обратил внимания на Рому. Возможно, он, так же как и я, считает, что парень, который только справил совершеннолетие, не имеет никакого отношения к этой истории.

— Привет, — подошла я к Стасу.

— О, Сашка, опять ты тут, — обрадовался мне приятель.

— Да, составила Максу компанию, чтобы ему скучно не было, — с улыбкой отозвалась я, то и дело кидая взгляд на Рому.

Он о чем-то переговаривался с Федей и Лёней.

— Знаешь его? — заинтересовался Стас, проследив за моим взглядом.

— Нет, — соврала я.

— Странный парень, — неожиданно сказал приятель.

— Почему? — полюбопытствовала я.

Станислав пожал плечами и пояснил:

— Держится за свою колымагу, как за кольцо с бриллиантами. Другой на его месте уже давно избавился бы от такого автомобиля. Ты только представь. Он день покатается на ней, а потом к нам пригоняет. И так уже не первый месяц. Вот зачем она ему, если на ней далеко не уедешь?

— Действительно, — задумалась я. — Какой толк от машины, которую нужно постоянно ремонтировать. Ремонт ведь тоже не копейки стоит.

— Вот и я о том же, — обрадовался моей солидарности Стас. — Хотя, может, он хорошо зарабатывает?

— С чего ты взял? — фыркнула я.

— А он автомобиль забирает всегда по ночам. Говорит, что днем тотально занят на работе, не может вырваться. Сегодня первый раз приехал утром. И то только потому, что ребята взбеленились, — кивнул он в сторону троицы.

— Если бы он хорошо зарабатывал, то явно не ездил бы на убитой тачке, — возразила я.

— Тоже верно, — задумался Стас. — Интересно, кем он работает, что свободен только по ночам.

«Я-то знаю, кем он работает, вот только не понимаю, почему забирает машину исключительно ночью, а не в свои выходные. Что-то тут не так», — нахмурилась я, наблюдая, как Рома жмет руку Лёне и Феде, садится в машину и выезжает за ворота.

В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране отобразился номер Никулина, и я выругалась. Совершенно забыла достать и выбросить запасную сим-карту. Я сбросила вызов и принялась ее доставать. Надо выбросить, пока не поздно. Стаса окликнул коллега, и он бросился на зов. А я стояла и оглядывалась в поисках мусорного ведра. Так ничего и не увидев, подошла к Феде и спросила:

— Куда можно мусор выбросить?

— Еще одна, — всплеснул мужчина руками. — Стоило помыть все ведра, как всем срочно потребовалось что-нибудь выбросить. Один решил в кои-то веки почистить бардачок, вторая…

— Ну прости, — перебила его.

— На улице стоит мусорка. Сейчас только туда, пока ведра сохнут, — махнул он рукой в сторону выхода.

Я поблагодарила Федю за подсказку и вышла на улицу. Буквально в трех метрах от ворот стоял мусорный контейнер. Я открыла крышку, собираясь выбросить сим-карту, и почувствовала, как от волнения в бешеном стуке заходится сердце. На дне пустого контейнера лежали несколько скомканных бумажек и упаковка из-под керматизима. Стоило увидеть знакомое название, как кровь прилила к лицу. Я принялась озираться. Неподалеку стоял Влад и мыл из шланга колеса. Я бросилась к нему и заорала как ненормальная:

— Кто последний выбрасывал мусор в контейнер?

— Не знаю, — опешил он от моего вопля.

— Ты же здесь был. Как мог не видеть? — схватила я его за плечи и затрясла.

— Что случилось? — подбежал к нам Лёня.

— Кто? — кричала я. Меня трясло мелкой дрожью.

— Она хочет знать, кто последний выбрасывал туда мусор, — ткнул пальцем в сторону контейнера Влад, которого я так и не отпустила.

Краем глаза я увидела, как к нам спешат Макс и Михаил.

— Так этот, как его, — почесал голову Лёня, — Роман его зовут. Тот ненормальный, что на полуживых «жигулях» катается.

У меня потемнело в глазах от осознания, как я ошибалась.

— В чем ты ошибалась? — нахмурился Максим.

Похоже, последнюю мысль я сказала вслух.

— Это все он. Он виноват во всем. Он чуть не убил тебя и Ваню, — всхлипнула я.

— Кто? — хором спросили все четверо.

— Роман.

Смирнов схватил меня за руку и, заглянув в глаза, жестко произнес:

— С чего ты это взяла? Как в этом замешана?

— Миша, отпусти ее, — рявкнул Макс.

— Там, — кивнула я в сторону мусорного контейнера.

Майор бросился к мусорному баку и разразился такой нецензурной тирадой, что я даже присела от неожиданности.

— Макс, где моя машина? — подлетел он к нам.

Приятель посмотрел на Лёню.

— Федька ремонтирует, — опешил тот.

— Ключи дай, — взревел Смирнов, протягивая руку к Максу.

— Какие? — округлил он глаза.

— От своей тачки. Быстро, — рявкнул майор.

Макс достал из кармана куртки брелок с ключами и протянул другу. Майор схватил связку и опрометью бросился к внедорожнику.

— В какую сторону он поехал?

— В сторону СТО Никулина, — крикнула ему вслед.

Через несколько секунд взревел мотор, и автомобиль, взвизгнув, тронулся с места, набирая скорость.

— Что здесь происходит? — не выдержал Максим.

Я в очередной раз всхлипнула и пробормотала:

— Это Роман пытался вас с Ванькой убить.

— Кто такой Роман? — услышала я за спиной и, обернувшись, увидела спешащего к нам Ивана.

— Где твоя машина? — нахмурился Макс.

— В паре сотен метров отсюда. Мотор заглох и не заводится, — скривился Иван и, бросив ключи Лёне, спросил: — Разберешься?

— Конечно, — нехотя отозвался он, не горя желанием уходить.

— Что у вас случилось? — поинтересовался Ваня.

— Я бы тоже хотел это знать, — рыкнул Макс.

— Я, пожалуй, займусь делами, — пробормотал Влад и направился к цеху, не желая участвовать в наших разборках.

Вот не зря ребята выбрали его своим заместителем. Влад максимально ответственно подходит к работе и никогда не сует нос в чужие дела.

Максим с укором посмотрел на меня и рявкнул:

— В кабинет! Живо!

Я трусцой побежала в заданном направлении, не желая еще больше злить рассерженного приятеля.

Когда все устроились на стульях, Макс недовольно поинтересовался:

— Сашенька, а ты не хочешь нам рассказать, что это было? И кто такой Роман? С чего ты взяла, что он пытался нас убить?

— Пообещай, что не будешь ругаться, — жалобно попросила я, понимая, что кары избежать не удастся.

— Не буду, конечно, — оскалился приятель. — Молча придушу.

Я сглотнула и принялась каяться, рассказывая максимально подробно. К концу моего повествования лица мужчин приобрели зверское выражение. Я сглотнула и закрыла глаза в ожидании комментариев, но в кабинете стояла оглушающая тишина. Удивившись, я осторожно приоткрыла один глаз и наткнулась на взгляд Макса.

— Зачем ты полезла в это дело? Захотела составить нам компанию? — процедил он, борясь с желанием заорать на меня.

— Я хотела найти того, кто чуть не убил вас, — жалобно призналась я.

— А то, что он мог убить и тебя, не подумала? — все-таки не выдержав, взревел приятель.

— Он тебя чуть не убил, — не осталась я в долгу. — Ты представляешь, что я почувствовала, когда узнала, что ты находишься без сознания?

— Добро пожаловать в мою шкуру, — огрызнулся Максим.

— Как думаете, он действовал по указке Никулина? — прервал наши выяснения отношений Ваня.

— А с чего еще ему устранять конкурентов? — вскинул брови Макс.

Ваня пожал плечами.

— Миша во всем разберется, — уверенно сказал Максим и вновь посмотрел на меня: — Нет, как ты могла додуматься до этого? Мало того, что влезла в это дело, так еще и накупила левых документов. Ты знаешь, что это уголовно наказуемо? И как у тебя хватило фантазии притвориться другим человеком? Еще и Смирнова ввела в заблуждение. Он ведь неоднократно говорил, что подозревает уборщицу Никулина. Почему тогда не призналась, а повела Мишу по ложному следу?

Я не знала, что на это ответить. Да, возможно, была не права, мешая майору проводить расследование. Но я ведь хотела помочь. Прокрутив в голове всю эту ситуацию и заново ощутив все то, что происходило в последнее время, я глупо разревелась.

— Сашка, — вздохнул Макс и обнял меня, — ты ведь понимаешь, что это все могло плохо закончиться?

Я шмыгнула носом и кивнула.

— Тогда чего ты ревешь? Неужели думала, что я похвалю тебя за такую самодеятельность? — с укором спросил он.

— Нет, конечно, — фыркнула я, утирая слезы. — Ты просто не представляешь, как я испугалась за тебя.

Приятель разразился бранью и рявкнул:

— Если бы я знал, чем ты тут без меня занимаешься, то…

— Что? — взвизгнула я. — Пришел бы в себя быстрее?

Он мрачно взглянул на меня и устало потер ладонями лицо.

— Почему Миша до сих пор не звонит?

— Я не знаю, — огрызнулась в ответ.

Максим достал телефон и набрал номер майора. Из трубки донеслись невнятные крики. Макс нажал отбой, посмотрел на нас и коротко пояснил:

— Перезвонит.

— Может, стоит наведаться к нашему конкуренту? — зловеще предложил Ваня.

— Сидишь? Сиди, — буркнул приятель. — Смирнов сам во всем разберется. А мы только мешать будем, как некоторые, — покосился он на меня.

Вот так всегда. Переживаешь за него, хочешь помочь, а на деле выходит, что только мешаешь. Да, согласна, я зря вовремя не рассказала Михаилу о своем участии в этом деле. Возможно, то, что узнала, помогло бы ему быстрее найти преступника. Но я действительно хотела как лучше.

— Кофе хочу, — буркнула я.

— А я хочу не беспокоиться постоянно о твоей персоне, — выпалил он в ответ, но кофейную машину включил.

— И что нам теперь делать? — спросил Ваня.

— Ждать новостей от Миши.

Ждать пришлось долго. От скуки я готова была пойти отремонтировать какой-нибудь автомобиль. Но, учитывая, что у меня нет познаний в этой области, помощи было бы меньше, чем вреда. Я слонялась по цеху, чем сильно нервировала рабочих, которые не привыкли, что кто-то дышит им в затылок. Даже Стас не выдержал и попросил:

— Сашка, будь другом, не маячь за спиной. Почему ты не с Максом?

— Максим и Ваня решают рабочие вопросы, а я им только мешаю, — пожаловалась я.

Приятель вздохнул и махнул на меня рукой.

Смирнов появился только ближе к восьми вечера. Мы с Максом и Ваней заказали еду из доставки и как раз закончили ужинать, когда дверь кабинета открылась и явила во всей красе майора в компании Никулина. Максим и Иван моментально вскочили.

— Остыньте, — скривился Михаил.

— Миша, какого фига? — выплюнул Ваня.

Майор устало плюхнулся на стул и посмотрел на меня:

— И как теперь к тебе обращаться?

— В смысле? — насторожилась я, зная, что Смирнов не в курсе моего участия в этой истории.

— Не делай из меня идиота, — вспыхнул он и обернулся к Никулину: — Знаешь ее?

Виктор Петрович, который нерешительно мялся у двери и не сводил настороженного взгляда с Макса и Вани, пристально всмотрелся в мое лицо.

— Нет, — неуверенно ответил он, после чего, чуть подумав, добавил: — Но такое чувство, что мы где-то встречались.

— У тебя на станции и встречались, — рявкнул Смирнов, не сводя с меня злого взгляда.

— Вы машину к нам привозили на ремонт? — вскинул брови Никулин.

Майор отчетливо зарычал.

— Миша, объяснись, — не выдержал Макс.

— Виктор не имеет отношения к происходящему на станции, тем более к покушению на вашу жизнь, — нехотя пояснил Смирнов. — Может, уже предложите ему присесть и угостите нас кофе?

Максим с Ваней переглянулись и указали Никулину на свободный стул, после чего включили кофемашину, и по кабинету поплыл ароматный запах кофе. Получив заветную кружку с напитком, Михаил осторожно отпил горячую жидкость и сказал:

— Я знаю, что вы ждете от меня пояснений, но сначала хочу услышать от тебя, Александра, все то, что умудрилась узнать.

Я вздохнула, понимая неизбежное, и повернулась к Никулину.

— Виктор Петрович, простите, — нерешительно пробормотала я.

— За что? — недоуменно поинтересовался он, забирая из рук Макса кружку с кофе.

— Я вас обманула, — выдавила я.

— Не понимаю, — мотнул Никулин головой.

— А что тут понимать? — влез Смирнов. — Эта взбалмошная особа, у которой абсолютно отсутствует чувство самосохранения, возомнила себя Шерлоком Холмсом. Она решила, что именно ты пытался убить Макса и Ваню, и хотела вывести на чистую воду. Она купила липовые документы, нацепила на себя парик и устроилась к тебе на работу.

С каждым его словом глаза Виктора расширялись все больше. А я поражалась, насколько умен Смирнов. Сопоставил несопоставимое и так ловко, а главное, правильно сделал логичный вывод. Помнится, в первую нашу встречу я решила, что он глуп и слишком самонадеян. Возможно, этому поспособствовало то, что майор невысокого роста и выглядит вчерашним выпускником, несмотря на то, что старше меня.

— Вы Елена? — неуверенно предположил Никулин.

Я смущенно кивнула и проблеяла:

— Простите.

— Да уж, — ошарашенно посмотрел он на всех находящихся здесь.

— И не говори, — скривился Смирнов. — Лично бы ноги вырвал, чтобы не лезла, куда не надо.

Я жалобно посмотрела на Макса, но тот лишь хмыкнул, показывая тем самым, что полностью солидарен с Михаилом.

— Рассказывай, — откинулся майор на спинку стула.

Я еще раз жалобно вздохнула и принялась повторять свой рассказ. Слушая меня, Смирнов кивал в такт каким-то своим мыслям, а Никулин пребывал в полнейшем шоке, нервно вздрагивая, когда я рассказывала о приключениях. После он посмотрел на Макса и выдал:

— Сочувствую. Тяжело с такой взбалмошной спутницей.

Я аж задохнулась от такого заявления. Это я взбалмошная? Он еще с Перпетуей Арнольдовной незнаком! Видимо, Максим подумал о том же, усмехнулся и ответил:

— Мне не привыкать.

— Но я не понимаю, каким боком замешан тот пацан, — подал голос Ваня.

— Я и сам не понимал, поэтому, как и Саша, сбросил его со счетов, — признался Смирнов.

— Но сейчас знаешь? — уточнил Макс.

— Знаю, — вздохнул майор.

— Не томи, — возмутился Ваня, нервно вертя в руках шариковую ручку.

— Ладно, — победно взглянул на меня Михаил. — Придется начать издалека. Вы готовы слушать?

— Да, — нетерпеливо воскликнули мы.

— Хорошо, — кивнул майор и приступил к рассказу. — Началась эта история двадцать лет назад. Девушка по имени Света стала встречаться с парнем, который был на несколько лет старше. Самой девушке только исполнилось семнадцать. Она родилась в семье академиков и воспитывалась в строгости. Родители требовали от дочери беспрекословного подчинения, хорошего поведения и только отличных оценок. В школу и на занятия в кружках Свету сопровождала не менее строгая бабушка вплоть до одиннадцатого класса. Когда Светлана окончила школу и получила золотую медаль, бабушка умерла — и контроль ослаб. У родителей, которые постоянно пропадали на работе, стало меньше возможности следить за дочерью, но девушка должна была по вечерам отчитываться за каждый свой шаг. До ухода из жизни бабушки Света была забитым ребенком, боявшимся сделать что-то, что разозлит родителей. Владимир, отец девушки, не гнушался физическими наказаниями, лупил дочь даже за четверку в дневнике. Спустя месяц после смерти бабушки девушка впервые вышла на улицу одна и поняла, насколько ее ограничивали. Она стала гулять каждый день. Однако, зная, что родителям это не придется по душе, врала, что сидит все время в своей комнате и готовится к вступительным экзаменам в вуз.

На одной из таких прогулок Света познакомилась с парнем по имени Виктор, постепенно у них завязался роман. Парень сразу дал понять девушке, что эти отношения браком не закончатся. Только девушка влюбилась всерьез и не обратила внимания на его слова. Ей впервые было плевать на то, как отреагирует отец. Света наивно полагала, что со временем молодой человек передумает, а их отношения из романтических перейдут в семейные. Он и передумал, но не в ту сторону, о которой мечтала Светлана. Их отношения продлились год, после чего парень заявил, что девушка ему надоела, и он ее бросает. Света прорыдала месяц, но изменить ситуацию не могла. Мало того, что парень не отвечал на телефонные звонки, он уехал из родного города в столицу на заработки. Он был автомехаником и решил попытать счастья в большом городе, наивно полагая, что его талант там оценят быстрее, чем в родных местах.

Светлана тяжело восприняла это и тщательно скрывала покрасневшие от слез, недосыпа и переживаний глаза от родителей, зная, что те сразу все поймут, тогда беды не избежать. Вот только беда пришла не оттуда. Спустя месяц после разрыва с Виктором умер отец Светы, и переживания девушки о неудачных отношениях отошли на второй план. Какими бы строгими ни были ее родители, Света искренне любила отца и мать. Даже в те моменты, когда не была согласна с их нравоучениями, она здраво рассуждала, что все делается во благо. Горе, затопившее Светлану, дало возможность забыть про Виктора, но через несколько месяцев воспоминания вернулись самым неожиданным образом.

Проснувшись рано утром, Света ощутила странные шевеления в животе, отчетливо осознав: она беременна. Прерывать беременность поздно, а сказать матери она боялась. У той сильно пошатнулось здоровье после смерти мужа. Девушка предприняла еще одну попытку найти Виктора, но по номеру телефона, который у нее был, ответила женщина и, узнав, кто звонит, разразилась бранью, заявив, что является женой Вити. Тогда Светлана бесповоротно поняла, что все кончено. Попытки дозвониться до бывшего благоверного она прекратила, решив, что раз она ему не нужна, то и малыш, который вскоре появится на свет, ему тем более не нужен. Девушка продолжала ходить на учебу, стала носить мешковатую одежду, чтобы скрыть от всех свое положение. Свете повезло, животик начал активно расти лишь на восьмом месяце в июне, когда в вузе начались каникулы. И если от однокурсников удалось все скрыть, то Анна, мать девушки, заметила изменения в телосложении дочери.

Дома разразился скандал. Мать орала на Свету, требуя имя того, кто зачал ей ребенка. Но девушка не выдала бывшего возлюбленного. Она вычеркнула его из своей жизни, впервые пошла наперекор матери, обронив:

— Ему не нужна ни я, ни мой малыш. Если мы не нужны и тебе, могу уйти.

— И куда ты пойдешь? — орала Анна. — Ты еще даже учебу не окончила. Как ты собралась содержать себя и ребенка? Пойдешь полы мыть и одновременно качать коляску?

— Даже если и так, то что? — с вызовом спросила Света и разрыдалась.

Мать девушки схватилась за голову. Приняв решение, она подошла к дочери и обняла ее.

— Не плачь, — строго приказала Анна. — Малыш все чувствует и тоже переживает. Как бы там ни было, уже ничего не изменишь, — вздохнула она. — Тебя вырастили и его как-нибудь поднимем.

Светлана подняла на мать заплаканные глаза и с недоверием уставилась на нее.

— Ты серьезно?

— А у тебя есть другое предложение? — вскинула Анна бровь.

— Нет, — отчаянно замотала головой Света.

— Тогда не спорь со мной. У меня жизненного опыта побольше твоего будет, — хмыкнула мать девушки и кивнула на округлившийся живот дочери: — Вырастим.

— У меня будет сын, а у тебя — внук, — прошептала девушка, только сейчас осознав это.

— Ты уже решила, как назовешь его? — улыбнулась Анна.

Света растерянно покачала головой.

— Давай назовем его Роман? В честь твоего дедушки, который очень хотел тебя увидеть, но не дождался твоего рождения.

— Ромушка, — прошептала девушка и прижала руки к животу.

— А про его отца расскажешь, когда будешь готова. Я больше не буду спрашивать, — уверенно произнесла Анна.

Света благодарно взглянула на мать и слабо улыбнулась.

Спустя месяц на свет появился здоровый, крепкий мальчик. Всегда строгая с дочерью, Анна готова была сдувать с внука пылинки, практически не подпуская к малышу дочь. Она взяла вместо Светы декретный отпуск, заявив, что дочери нужно подумать о будущем и окончить вуз, чтобы потом устроиться на хорошую работу. Сама же Анна посвятила себя всю малышу, наверстывая то, что упустила с дочерью. Когда Роме исполнилось шесть лет, Света сильно заболела. Температура неделю не опускалась ниже тридцати девяти градусов. Врачи не могли понять, чем больна Светлана, а та угасала на глазах. В один из вечеров, когда Рома уже спал, она подозвала к себе мать и сказала:

— Мне не станет лучше…

— Не говори глупостей, — вспылила Анна.

— Я это чувствую, — пробормотала Света, — и теперь могу рассказать, кто папа Ромки.

Светлана рассказала все, что знала о своем бывшем ухажере. Правда, только сейчас она поняла, что знала о нем не так много. Он никогда не приглашал ее к себе в гости, и все, что знала Света, это его имя, возраст и место работы, когда они познакомились. Наутро ее не стало. Анна стойко перенесла смерть дочери. Предаться горю не позволил женщине внук, которого нужно было ставить на ноги. Мальчику только исполнилось шесть лет, и ему предстояло пойти в первый класс. Все эти хлопоты отвлекали женщину от осознания, что теперь только она отвечает за жизнь внука. Время шло, мальчик взрослел и все чаще спрашивал, кто его отец. Анна и была бы рада ответить, но и сама не знала, как его найти. Все, что могла женщина ответить внуку, это то, что его отец работал автомехаником и уехал на заработки. Она долго отмалчивалась, но, когда Роме исполнилось пятнадцать, уже не могла так просто уйти от ответа настойчивого парня.

— Получается, вы отец Романа? — задумчиво протянул Макс и посмотрел на Никулина.

— Нет, — покачал тот головой. — Но парень именно так и решил.

— Вполне логично, — пожал плечами Иван.

— Возможно, но есть одно «но» в мою пользу, — горько усмехнулся Виктор Петрович. — У меня не может быть детей. В детстве я переболел свинкой и, как оказалось, не без последствий. Из-за этого рухнул мой брак, и тогда я переехал в Москву.

— Но если не вы его отец, то кто? — задала я вопрос.

— В те годы я начал работать у приятеля моего отца. Он, видя, с каким трепетом и восторгом я отношусь к машинам, взял меня к себе на работу в качестве стажера. Мне тогда только исполнилось семнадцать, и Дмитрий Иванович стал учить меня азам этого дела. На тот момент у него было два гаража, которые он превратил в автомобильную ремонтную мастерскую. Клиентов было много, я быстро учился и через год стал полноправным механиком. Когда мне было около двадцати, к нам пришел устраиваться на работу парень. Меня тогда позабавило, что его тоже зовут Виктор, ему, как и мне, двадцать лет, и он хочет связать свою жизнь с машинами. Дмитрий Иванович посмеялся над таким сходством, но сразу взять парня не решился. Его дело шло в гору, и он побоялся рисковать собственной репутацией. Как бы там ни было, Дмитрий Иванович был человеком справедливым и дал шанс Виктору, оформив его на ставку подмастерья. Несмотря на все старания, у парня плохо получалось разбираться во внутренностях автомобиля. Мой тезка продержался год и уволился. Решил попробовать себя в Москве, наивно полагая, что здесь его талант попросту не оценили. Но это не так. Дмитрий Иванович, как и другие ребята, честно пытались вместить в голову парня знания, но тот или плохо старался, или не так уж сильно и хотел во всем разобраться. Как бы там ни было, он уволился и больше о нем никто не вспоминал. Я же продолжал работать у Дмитрия Ивановича. Его бизнес постепенно расширялся, превратившись из двух гаражей в довольно известную СТО. Спустя несколько лет я женился, затем развелся, потом потерял всех родных и, продав все имущество, уехал в столицу. Мне было слишком больно находиться в родных краях. Там каждый угол кричал о том, что я неудачник. Смена места жительства пошла мне на пользу. Я мечтал о собственном деле, но не знал, как устроен бизнес в столице. Работал автомехаником на одной из московских СТО, набрался опыта и решил вложить деньги в покупку земли и строительство собственной станции технического обслуживания.

Макс с Ваней переглянулись и ухмыльнулись.

— А где вас научили угрожать конкурентам? В Москве или в родном городе? — усмехнулся Иван.

— Простите, ребята, — понурил голову Никулин. — Я сам не понимаю, что на меня тогда нашло, и зачем я пришел к вам. Да, я злился, что мои расчеты не оправдали себя. Глупо полагал, что техника из Барбатух начнет обслуживаться на моей СТО, так как она ближе, а когда осознал, что расстояние не имеет значения, то пришел в негодование и вспылил. Знаю, что вы честно заработали авторитет, но тогда мне казалось, что все пропало. СТО сейчас работает, но практически не приносит прибыли. Почти все средства уходят на зарплату сотрудникам и платы за электричество, воду и тому подобное, — признался Виктор Петрович. — Сейчас задумываюсь, чтобы переделать СТО в автомойку, но не уверен, что в этом есть смысл.

Мне стало жалко мужчину, которому судьба раз за разом преподносит неприятные сюрпризы, и я посмотрела на Макса. Тот понял меня без слов, потому что неожиданно сказал:

— Смысла действительно нет, это не будет приносить больше, чем вы имеете сейчас. Вряд ли многим водителям придет в голову помыть свой автомобиль посреди трассы, чтобы вновь его запылить, пока доберется хотя бы до окраины города.

— С этой точки зрения я не рассматривал вопрос, — ответил Виктор Петрович. — Проверил лишь, что в округе нет конкурентов.

— Лучше передумайте, пока не поздно, — был солидарен с другом Ваня.

Приятели вновь переглянулись. Максим пристально посмотрел на Ивана, тот нахмурился, вздохнул и махнул рукой, мол, делай, как считаешь нужным.

— Виктор Петрович, если вы действительно не имеете отношения ко всему, что произошло на СТО, в частности, к покушению на нас, то, пожалуй, мы сможем вам посодействовать в развитии вашего бизнеса, — неожиданно произнес Макс.

Глаза Никулина округлились от недоверия. Во взгляде мужчины на секунду мелькнула надежда, но тут же угасла, и он выдавил:

— Я ничего плохого вам не делал, но Роман… В общем, решать вам.

— Да, хотелось бы услышать историю до конца, — выжидающе уставились мы на Смирнова.

Он усмехнулся и продолжил рассказ:

— Как я уже сказал, когда Роману исполнилось пятнадцать, Анна рассказала все, что знала об его отце. Тогда парень решил его найти, несмотря на все уговоры бабушки не ворошить прошлое. Рома быстро отыскал бывшего работодателя своего отца, хотя, как сказал Виктор, два гаража на тот момент уже превратились в полноценную СТО. Он пришел напрямую к Дмитрию Ивановичу, рассказал все о себе и попросил дать контакты Виктора. Только мужчина первым делом подумал про Никулина, даже не вспомнив про его тезку, который проработал у него не так много. Дмитрий Иванович пожалел Рому и назвал бывший адрес своего работника. А уже там люди, которые приобрели у Никулина недвижимость, сказали, что бывший владелец переехал в Москву. Тогда Рома вернулся к Дмитрию Ивановичу и попросил научить его разбираться в ремонте автомобилей. Парень решил, что, как только ему исполнится восемнадцать, он приедет к Никулину и скажет: «Привет, папа. Я твой сын. Посмотри, как мы похожи. Я тоже люблю возиться в машинах». За несколько лет он действительно научился филигранно разбираться в них, благо, Дмитрий Иванович пошел навстречу парнишке и исполнил его просьбу. Зачем ему это было надо? Ответ прост: у него не было своих детей, а Роман пришелся мужчине по душе своей целеустремленностью.

Стоит отметить, что парень основательно подготовился к переезду. К этому времени знал, где живет Никулин, и что тот открыл собственное дело. Договорился с приятелем, который получил от работы общежитие, временно пожить у него. Деньги, заработанные у Дмитрия Ивановича, вознамерился до поры до времени не тратить и оставить на черный день. Единственное, купил старенькие «жигули», чтобы было на чем колесить по столице. Роман решил любым способом устроиться на работу к Виктору Петровичу, показать, что из себя представляет, лишь тогда признаться, что он его сын.

За несколько дней до совершеннолетия парень попрощался с бабушкой и, взяв с собой лишь самые необходимые вещи, поехал навстречу своей судьбе. Кстати, водительских прав у него тогда еще не было. Он окончил автошколу, сдал экзамены, а заветные корочки получил, обосновавшись в Москве. Повезло, что его не остановил ни один сотрудник ГИБДД, и Роман решил, что все делает правильно.

Парень сумел произвести впечатление на Виктора Петровича, который сначала скептически отнесся к нему. Но, увидев того в деле, вынужден был признать, что Роман действительно заслуживает работать автомехаником. К тому же Никулин долго не мог найти еще одного сотрудника на эту должность. Сказывался и ненормированный график, и меньшая, по сравнению с конкурентами, зарплата, еще и то, что добираться до СТО не так удобно, особенно если нет своего транспортного средства. Естественно, Виктор Петрович с радостью взял Романа на работу.

Первое время парень присматривался к Никулину, пытаясь понять, что он за человек, и ждал подходящего момента для разговора. От коллектива он узнал, что СТО практически терпит убытки, а виноваты во всем конкуренты, которые обосновались на въезде в столицу. Именно они забрали себе перспективных клиентов из Барбатух и перекрывают кислород Виктору Петровичу.

— Ага, рот зажимаем тряпкой с хлороформом, — фыркнул Ваня.

— И караулим на повороте, — хохотнув, добавил Макс.

— Я никогда не говорил, что вы мне кислород перекрываете, — буркнул Никулин. — Да, сетовал, что есть конкуренты, и если бы вас не было, то дела бы шли лучше, но никогда не обвинял в том, чего нет.

— А вот Роман подумал иначе, — вздохнул Смирнов. — Он решил, что Максим и Иван вам угрожают, делают все, чтобы СТО прекратила существование. Подговаривают клиентов, клевещут и всячески стараются очернить. Поэтому и отважился на крайние меры. Он задумал избавиться от проблемы, надеялся, что ты придешь в восторг, тогда-то уж точно обрадуешься сыну, который за тебя в огонь и воду, даже на преступление готов.

— Даже если бы он действительно был моим сыном, то такому положению дел я не обрадовался бы. Я против таких поступков, иначе бы сам за это время что-нибудь предпринял, но, как видите, пытаюсь выплыть самостоятельно.

— Но как он все это проворачивал? — недоумевал Ваня. — У меня в голове не укладывается, как можно незаметно навести такой шухер на СТО, где всегда есть кто-то из ребят.

— А то, как он чуть от вас не избавился, в голове укладывается? — буркнула я.

— Тут все понятно, — отмахнулся Иван. — Проследил за нами, выждал, когда отлучимся в уборную или на перекур, и подсыпал какую-то фигню в чашки. А вот как он действовал на станции, для меня загадка.

— Роман — парень смышленый, — фыркнул Миша. — Решил воспользоваться услугами конкурентов. Он как автомеханик свою машину, даже такую старую, держит в идеальном состоянии, но ради того, чтобы подобраться к вам, раз за разом что-то химичил и пригонял ее на ремонт.

— И что? — никак не мог понять Ваня. — Пригнал, забрал и все. Как он умудрился дел натворить на глазах у всех?

Смирнов полез в карман куртки и выудил диктофон.

— Хотите послушать, так сказать, из первых уст? — спросил он у нас.

— Да, — ответили все, кроме Никулина.

Он присутствовал при задержании и уже был в курсе всей истории. Роман, не ожидая за собой слежки, приехал прямиком на работу, после того как забрал машину из ремонта. Там его Михаил и накрыл.

Смирнов перемотал запись, нажал на кнопку, и мы услышали строгий голос майора:

— Как тебе это удавалось?

— Легко, — нагло хмыкнул Роман. — Они — дураки, и обвести их вокруг пальца ничего не стоило.

— Отвечай по существу, — рявкнул Смирнов.

— Пригонял автомобиль на ремонт, когда звонили и говорили, что можно забирать машину, предупреждал, что могу только поздно вечером. Договаривался всегда на время после полуночи.

Я сразу же вспомнила слова Лёни, который жаловался Федору, что устал идти на поводу у странного клиента.

— Хорошо. Ты приезжал за машиной и как действовал дальше? — услышали мы стальной голос Михаила.

Рома обреченно вздохнул и принялся каяться:

— Все получилось неожиданно. Я только размышлял над тем, что могу сделать, а все получилось само собой. Первый раз я действительно не мог забрать машину в положенное время, попросил дождаться меня после работы. Глеб и Леша заболели, и мы работали вдвоем с Колей. У меня было шесть рабочих дней подряд, и я только осматривался на станции конкурентов. Когда приехал за автомобилем, решил проверить его исправность, все ли сделали как надо. Пока я проверял машину, у Леонида зазвонил мобильный. Судя по воплям из трубки, жена не могла понять, где в такое позднее время шатается ее благоверный. Мужчина не хотел, чтобы я слышал их перебранку, и вышел на улицу. Меня осенило: вот он, подходящий момент. Я знал, что на СТО есть камеры, это в порядке вещей, поэтому первым делом нашел слепую зону и вывел из строя проводку. Это оказалось не так сложно. Леонид все еще не вернулся, и у меня хватило времени, чтобы закинуть в багажник несколько дорогих инструментов и всякую мелочевку: баллончики с краской, грунтовку, фугу. Крики Леонида были слышны даже в цеху, и тогда на свой страх и риск решил слить топливо с двух машин. Я не собирался воровать, просто хотел навести шума, чтобы механики начали коситься друг на друга. Это подрывает отношения в коллективе и приводит к разладу. Потом я подошел к Лёне, сказал, что все в порядке. Тот отмахнулся и продолжил выяснять отношения с супругой, а я спокойно уехал. Всю ночь и весь следующий день мне не давала покоя мысль, что мог себя выдать. Учитывая, что мне никто так и не позвонил с обвинениями, я понял, что все прошло удачно.

Второй раз на подобную диверсию я решился спустя неделю. Естественно, осознавал, что может так не повезти, но и в этот раз все прошло как по маслу. Леониду позвонили, только на сей раз это была явно не супруга, а кто-то из приятелей, и я вновь все сделал, как и в прошлый раз. Я не знал, исправны ли камеры, вновь устроил замыкание и принялся действовать по старой схеме.

На третий раз я увидел дежуривших на входе охранников. Их было двое, они зорко наблюдали за нами с Леонидом. Конечно, под их зорким взглядом я не смог ничего сделать, но план родился сам собой. Улучив момент, добавил в чайник с водой снотворное. Оно всегда при мне, потому что в общежитии такой шум, что я порой не могу уснуть до утра. Выждав время, я вернулся на станцию и провернул задуманное. А потом понял, что это не приносит результатов. Мои действия не настолько масштабны, чтобы я мог избавить папу от конкурентов, и тогда решился на большее: мне надо избавиться от владельцев СТО, чтобы станция отца была единственной в округе и начала набирать обороты.

— Ты был готов убить двух человек только ради того, чтобы бизнес твоего отца пошел в гору? — опешил майор.

— Они первые начали, — взвизгнул Рома.

— Что начали? — не понял Смирнов.

— Ребята говорили, что Орлов и Князев перекрывают кислород папе, делают все возможное, чтобы его дело прогорело, — еще больше разошелся парень.

— Что конкретно они предпринимали?

— Они забрали себе выгодных клиентов из деревни Барбатухи. Вы и представить не можете, сколько там техники, и она постоянно ломается. Логично, если бы они обращались к нам, к конкурентам добираться дольше. Но владельцы той СТО очернили нас, и мы лишились таких выгодных клиентов, — стукнул по столу Роман.

— Это все лишь ваши домыслы, — фыркнул майор.

— Нет, — рявкнул парень. — Спросите у любого из ребят, и они подтвердят мои слова.

— Разберемся, — отрезал Смирнов. — Теперь рассказывай, как решил устранить Орлова и Князева.

— Приятель, у которого я живу, имеет проблемы с сердцем. Я случайно увидел, как он принимает препараты, и спросил, что это за лекарство. Кирилл замялся, но рассказал и попросил никому об этом не говорить. Не знаю почему, но он стесняется того, что нездоров. Так я узнал о керматизиме, который нужно принимать строго по дозировке, переборщив с которой можно легко встретиться с предками.

Когда Кирилла не было дома, я вытащил из ящика одну упаковку. Ему выписывают препарат сразу на три месяца, я рассудил, что он не заметит отсутствие одной пачки. Оставалось придумать, как заставить Орлова и Князева принять опасное лекарство. Я взял больничный и принялся следить за ними. Мне хватило нескольких дней, чтобы выяснить, что они всегда едут обедать в какой-нибудь ресторан или кафе. Это самое подходящее место, чтобы привести свой план в действие. Оставалось дождаться момента, когда они выберут менее людное заведение, и я занялся подготовкой. Заказал в интернет-магазине парик, бороду и усы. После примерки стало ясно, что в гриме меня не узнает даже родная бабушка. Моему счастью не было предела. Я каждое утро наряжался и следил за Орловым и Князевым.

— Зачем? — недоуменно уточнил Михаил.

— Выжидал подходящий момент. Мне нужно было, чтобы они поехали обедать в немноголюдное место.

— Но ведь в многолюдном месте легче все провернуть.

— Это как посмотреть. Если много посетителей, то больше шансов быть замеченным, — пояснил свою логику Роман.

— Понятно, — крякнул Смирнов и велел: — Продолжай.

— Подходящий момент выдался через несколько дней. Они остановились пообедать в ресторане, где было мало народа, и я решил действовать. Дождался, когда они сядут, и тут мне опять повезло: столик рядом был свободен. Я устроился за спиной одного из них, сделал заказ и принялся ждать, когда они решат отойти. Во время обеда они обсуждали рабочие моменты, спорили, с кем из поставщиков продолжать работать, а я с каждой минутой злился все больше. Пока они выбирают, мой отец еле держится на плаву. Это подстегнуло меня на преступление.

Пообедав, Орлов и Князев вышли на улицу. На столе остался нетронутый кофе, и я, сделав вид, что что-то потерял, принялся ползать по полу в поисках. Сначала проверял возле своего столика, чтобы любопытствующие посетители удовлетворились зрелищем, и только потом пополз к их столику. Осторожно осмотрелся и, улучив момент, подсыпал в кофе керматизим. Решив, что моя миссия выполнена, я расплатился по счету и ушел. На улице сел в машину и принялся ждать. Спустя некоторое время у ресторана припарковалась скорая помощь. Я ждал, что вот-вот вынесут носилки с двумя черными мешками, но этим негодяям повезло: им сумели помочь и забрали в больницу. Я не смог выполнить задуманное. Это было невозможно! Ведь увеличил дозировку в семь раз! — отчаянно воскликнул парень. — Заранее растер таблетки в пыль, чтобы они моментально растворились. Почему они выжили? Даже если бы дозировки оказалось недостаточно, стоило только попробовать завести им сердце с помощью дефибриллятора, тогда бы им уже ничего не помогло.

— Значит, врачи знают свое дело и выполняют его на совесть, — резко перебил его майор.

— Нет, — заорал Роман. — Просто этим уродам повезло. Я хотел довести дело до конца. Даже пришел в больницу, но меня не пустили в реанимацию. Сказали, что я не родственник, да и в целом туда нельзя. Тогда решил дождаться, когда их выпишут, и повторить задуманное. Они должны умереть, чтобы мой отец мог нормально работать, не боясь, что ему вновь помешают. Я добавил в кофе по ложке лекарства, но этих носорогов ничего не берет.

— Ложка яда для носорога, — хмыкнул Смирнов.

— Они хуже, они…

На записи раздался звук открывающейся и закрывающейся двери, и мы услышали голос Никулина.

— Я, пожалуй, присоединюсь к вам.

— Папа, — жалобно прошептал парень, — помоги мне.

— Хочу уточнить пару моментов. Во-первых, Орлов и Князев никогда не ставили мне палки в колеса. Они честно заработали свою репутацию, а в том, что я слепо решил, будто фермеры из Барбатух станут сотрудничать со мной, только моя вина, — вздохнул Виктор Петрович.

— Нет, они все подстроили, — отчаянно крикнул Роман.

— Увы, но нет. Парни действительно мастера своего дела, а мне стоило просчитать все риски, — печально пробормотал Никулин. — Они никогда не делали ничего, чтобы мне навредить.

— Папа!

— А во-вторых, я не твой отец.

Мы услышали звенящую тишину, после которой раздался оглушительный вопль:

— Нет! Это неправда! Почему ты отрекаешься от меня? Все, что я делал, только ради тебя!

— Если бы ты был моим сыном, я не стал бы отрекаться от тебя, а только бы разочаровался. Вот только у меня априори не может быть детей, — отрезал Никулин. — Если нужны доказательства, готов сдать анализы.

— Да, это потребуется, — спокойно произнес Смирнов.

— Нет! — услышали мы отчаянный возглас и звуки рыданий.

Майор прервал запись и посмотрел на нас.

— Что теперь будет? — тихо спросила я.

— Суд. Роману грозит немалый срок, если только…

— Что? — хором спросили мы.

— Я сомневаюсь в его адекватности, — признался Смирнов. — Придется провести экспертизу. Как только парень узнал, что Никулин не его отец, он начал в прямом смысле слова рвать на себе волосы, походил на истинного сумасшедшего.

— А если экспертиза подтвердит, что он невменяемый? — уточнил Иван.

— Тогда ему предстоит длительное лечение.

— Если он попытается отомстить? — испугалась я и посмотрела на Макса.

— Давайте не будем забегать вперед, — попросил майор. — Лучше налейте мне еще кофе. Целый день ничего не ел, — пожаловался он.

Мне стало жалко Мишу. Он так отчаянно борется за справедливость, что порой может не есть несколько суток. Неудивительно, что в свои годы выглядит как выпускник вуза. Мне пришла в голову идея, и я, вскочив, выпалила:

— Сейчас вернусь.

Я выбежала в цех и направилась к Стасу. У парня замечательная бабушка, которая потрясающе готовит и постоянно выдает ему с собой контейнеры с едой, содержимым которых можно накормить взвод солдат.

— Стасик, — закричала я, подбегая к приятелю.

Тот испуганно шарахнулся в сторону.

— Что случилось?

— У тебя есть что-нибудь покушать? — жалобно спросила я.

— Тьфу ты, — мотнул головой парень. — Зачем так пугать?

— У нас там просто очень голодный мужчина в кабинете сидит, — рассмеялась я. — Его необходимо накормить.

— Это мы запросто. Ты же знаешь мою бабушку, — фыркнул парень.

— Поэтому и прибежала к тебе, — улыбнулась я. — Что она тебе сегодня вкусненького дала с собой?

— Штук двадцать пирожков с мясом, литровую банку с оливье и контейнер с мясом по-французски, — отчитался парень, ведя меня в комнату отдыха.

— Пирожки — это замечательно, — вспомнила я кулинарные шедевры его родственницы.

— Можешь все забирать, я только рад буду. Замучился каждый вечер объяснять, почему приношу практически все обратно домой, — вздохнул Стас.

— Кормил бы коллег по цеху, — фыркнула я.

— Я так раньше и делал, пока все не начали на меня коситься, — вздохнул парень.

— Не переживай, — хлопнула я его по плечу. — Больше не будут. Наш знакомый майор во всем разобрался.

— Правда? — воскликнул Стас.

— Да, только пока что об этом никому, — приложила я палец к губам.

— Понял. Вот, держи, — протянул он мне пакет с провизией.

— Спасибо большое, — поблагодарила я его и бросилась в кабинет Макса.

— Тебе тоже, — услышала благодарный выдох за спиной.

Бедный Стасик. Он тоже пострадал от проделок Романа. Представляю, насколько тяжело работать в коллективе, когда на тебя косо смотрят. Хорошо, что все позади.

— Я нашла еду, — воскликнула я, врываясь в кабинет.

Мужчины прервали разговор, судя по их довольным лицам, вполне приятный. Майор сразу же выхватил у меня пакет с едой. Никулин, Макс и Ваня обменялись рукопожатиями и тоже с интересом уставились на мою добычу. Раздался дружный довольный выдох, и ароматный запах выпечки поплыл по кабинету. Майор, недолго думая, вцепился зубами в пирожок и застонал.

— Превосходно.

Остальные мужчины не стали ждать приглашения и последовали его примеру. Десять минут в кабинете был слышен только звук работающих челюстей, а я сидела и удивлялась этому зрелищу. Расставались мы довольные друг другом.

— О чем вы договорились с Виктором Петровичем? — спросила я, когда мы с Максом сели в машину.

— С чего ты взяла, что мы о чем-то договорились? — фыркнул он.

— Вы обменялись рукопожатиями и были довольные как слоны.

— Скорее, как носороги, — хохотнул Макс, вспоминая сравнение Романа.

— Ложка яда для носорога, — пробормотала я себе под нос.

— Не бери в голову. Все позади. А с Виктором у нас состоялся короткий, но продуктивный разговор. К нам с Ваней накануне всех этих событий обратился директор одного фермерства. Нас ему расхвалили ребята из Барбатух, и он тоже хотел обслуживать свою технику на нашей станции. Мы с Ваней долго думали на этот счет и сомневались, сможем ли потянуть еще одних таких клиентов на данный момент, — признался Макс.

— Почему?

— У нас банально не хватит места для такого количества техники. Мы решили заняться расширением. Хотим достроить еще один бокс, но на это нужно время. Вот и решили, почему бы не отдать такого клиента Никулину. У нас еще все впереди, а ему нужен старт, чтобы его СТО набрала обороты.

— Благородно, — удивленно выдала я.

— Витя так же сказал, но невероятно обрадовался, — улыбнулся Макс.

— Вы действительно отдадите ему клиента?

— Да, если клиент сам не будет против, но мы постараемся его убедить, — кивнул Макс.

— Здорово, — обрадовалась я за Никулина. — Виктор Петрович — неплохой человек.

— Согласен, — был со мной солидарен приятель.

— А куда мы едем? — удивленно спросила я, поняв, что направляемся мы не домой.

— Есть еще одна проблема, которая не дает мне покоя, — признался Максим.

— Какая? — удивилась я.

— Мама. Не могу понять, почему она недоступна и не появляется дома, — признался Макс.

Честно говоря, мне тоже не давало это покоя, но, зная характер Феодулии Марковны, я решила, что это очередной ее протест против меня, и успокоилась.

Я еще ни разу не была у Макса в гостях, так уж сложилось, и мне было любопытно посмотреть на его жилье. Дом был новый, первый этаж радовал чистотой и порядком, в углах стояли кадки с фикусами.

— Странно, — пробормотал Максим.

— Что?

— Консьержки нет на месте, — пояснил он.

— Может, человек в туалет отлучился, — пожала я плечами.

— Может, — вздохнул приятель и вызвал лифт.

Мы приехали на седьмой этаж и остановились у массивной двери. Пока Макс возился с ключами и шипел на злополучный замок, который не хотел открываться, я подпирала стену и рассматривала убранство лестничной клетки. Оно меня нисколько не удивило, точно такую же картину уже лицезрела на первом этаже. Плитка на полу блестела от чистоты, окна и подоконники были вымыты, а фикусы, которые ютились у стен, явно ухожены и совсем недавно политы: земля была еще влажная. Не знаю, кто за всем этим присматривает, но, надо отдать должное, делает это на совесть. Интересно, жильцы подъезда сами озаботились собственным уютом или наняли для этого человека?

Максим наконец справился с замком и распахнул двери, пропуская меня вперед.

Я сделала несколько шагов и, оказавшись в большой прихожей, посторонилась, пропуская владельца квартиры в его обитель. Макс щелкнул выключателем, и помещение залил приятный дневной свет софитов.

— Что за… — недоуменно нахмурился приятель. Разуваться ни он, ни я не стали. Да и был ли в этом смысл? В квартире ремонт, и полы, усыпанные строительной пылью, это лишь подтверждали.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросила я, следуя за Максом, который осматривал квартиру. Не знаю, что он хотел здесь увидеть, но я не замечала ничего странного.

Квартира у Макса, конечно, большая и с хорошей планировкой. Я насчитала пять комнат, без учета кухни, подсобных помещений и санузлов. Но больше всего мне понравилось, что она светлая и, несмотря на ремонт и отсутствие мебели, все равно оставалась уютной. Единственное, что немного удивило, за время ремонта здесь практически ничего не было сделано, а ведь прошло уже больше месяца. Пол до сих пор местами вздут после потопа, а на стенах виднеются грязные подтеки.

— Ничего не понимаю, — отрешенно закусил губу приятель.

— Может, объяснишь?

— Рабочие, которых я нанимал, успели привести в порядок только одно помещение, — обвел он рукой просторную комнату, в которую мы только что зашли.

— Неудивительно, — пожала я плечами. — Ремонт — дело небыстрое.

— Да, но где вся мебель из тех помещений, которые не пострадали? — хмуро спросил он.

— В смысле? — насторожилась я.

— От потопа пострадали комнаты мамы и бабушки. Кухня и санузлы практически не были затронуты. Но сейчас здесь нет даже унитаза. Куда все делось? — недоуменно посмотрел Макс на меня.

— Может, Феодулия Марковна решила поменять все? — предположила я. — Она четко дала понять, что лично будет заниматься ремонтом, раз у тебя нет времени.

Приятель достал мобильный, и я поняла, что он звонит рабочим, которые занимались ремонтом. Закончив разговор, он повернулся ко мне.

— Бригадир сказал, что мама всех уволила, но, когда они уходили, вся не пострадавшая мебель и техника оставались на своих местах.

— Позвони Феодулии Марковне, может, она уже доступна.

Макс достал телефон, но буквально через минуту отрицательно покачал головой и принялся набирать другой номер.

— Кому ты звонишь? — полюбопытствовала я.

— Алло, бабушка, — прокричал приятель в трубку, — тебе мама звонила?

На том конце что-то ответили, и я увидела, как лицо Макса вытянулось от удивления. Он закончил разговор и прикусил губу.

— Бабушка сказала, что при последнем разговоре мама была решительно настроена завершить ремонт сама, потребовала ей не мешать. А еще обмолвилась, что нашла интересного мужчину, который ни с кем не сравнится, он обещал ей помочь с ремонтом.

Я мысленно хмыкнула. Кажется, Перпетуя Арнольдовна об этом уже упоминала. Неужели Феодулии Марковне мог кто-то действительно понравиться? Или она специально это сказала, чтобы ее не донимали звонками.

— Ничего не понимаю, — Макс потер лицо руками.

— Утро вечера мудренее, — выдала я народную мудрость, но, заметив недоуменный взгляд приятеля, пояснила: — Рано или поздно дозвонишься до мамы и все выяснишь.

— Наверное, ты права, — отозвался Максим и махнул рукой. — Пошли отсюда. Если мама хочет сделать грандиозный ремонт, не буду ей мешать. Только если ты не собираешься нас выселить в ближайшее время.

— Не собираюсь, — улыбнулась я, радуясь, что к приятелю вернулось хорошее настроение.

— Тогда домой?

— Домой.

Анастасия Сергеевна Хоминятыч

(псевдоним — Анастасия Хомина)