Ольга Гордеева

– Вы знали моего отца?

– Нет, я увидел Марию за пару дней до ее смерти.

– И это все?

– Да.

– Точно все?

– Да, и мне очень жаль, что у вас так печально сложилось с моим сыном, – перешел он на другую тему. – Я был счастлив видеть Игоря с блеском в глазах. Но, к сожалению, он совершил непростительную ошибку, и еще ваши родственные связи…

– Единственное, чего я хочу, чтобы вы ему в ближайшее время рассказали правду.

– Я обещаю тебе, что признаюсь ему после свадьбы с Миленой.

– Свадьбы? – переспросила я дрожащим голосом.

– Извини. Ты разве не знала?

– Будет свадьба? – сердце сжалось, а в глазах потемнело.

– Игорь вчера объявил о помолвке с Миленой, – телефон выскользнул из рук и с грохотом упал на пол. Прикрыв глаза, я думала, что вчера он выпалил это на эмоциях и не решится вступить с ней в брак.

– Вика, давай присядем, – Александр поднял телефон.

Я стояла не двигаясь, смотрела в одну точку, а лицо захлестывала сокрушительная волна слез. Мы опустились на диван, я оперлась локтями в колени и накрыла лицо ладонями.

– Вика, успокойся, – подал он мне бумажные салфетки со стола рядом. Игорь не достоин тебя, ты заслуживаешь другого мужчину. Я знаю, что такое любить. Это больно, но у вас нет будущего! – расчувствовался Александр.

А я не могла осознать, что он все-таки жениться на ней.

– Мне трудно в это поверить, – сквозь всхлипы прошептала я.

– Ты знаешь, он бывает бездушным, вспыльчивым, иногда способен на импульсивные и необдуманные поступки… Тем более, у них родиться ребенок.

– Вы правы, – я постаралась прийти в себя. Стерла оставшиеся слезы и подумала о Злате Леонидовне, которая, наверное, несказанно счастлива. – Я пойду умоюсь…

Через пять минут я вернулась, Покровский отдал мне телефон.

– Спасибо!

– Ты завтра идешь на аукцион?

– Да, иду.

– Вика, там будут журналисты.

– Я знаю и не планирую отвечать на их вопросы.

– Об этом я и хотел тебя попросить.

– Когда свадьба у Игоря с Миленой?

– Восьмого июля, сразу после вашего развода они планируют подать заявление.

– Через три дня мы разойдемся. Через три дня… – я грустно вздохнула.

– Я уверен ты справишься, – Александр как будто старался подбодрить.

– Спасибо за поддержку.

– Правда, мне очень жаль… – вздохнул он.

– Вы же дождетесь Аркадия?

– Да, а что?

– Предупредите, что я перезвоню ему, – растерянно произнесла я и направилась к выходу.

– Хорошо! Увидимся!

Я на пару часов заехала на работу, но из головы не выходил Покровский. Мне показалось, что эти два часа тянулись очень долго. Впервые я хотела сбежать из галереи в свою постель, уткнуться в подушку и рыдать. Депрессивное настроение уничтожало работоспособность.

Новость о свадьбе Игоря невероятно злила. Подходя к квартире, я на эмоциях вынесла на помойку все орхидеи около моей двери. Мне хотелось кричать и одновременно плакать, но никаких слез во мне уже не оставалось. Пошел он ко всем чертям!

С вечера я не вылезала из кровати. Закрыла глаза и в блуждающей темноте видела блеск его зеленых глаз. Вспоминала обжигающие прикосновения и бархатный соблазнительный голос. Сознание прорезали фразы «женюсь на Милене», «подпишу документы», и «больше ни грамма любви ты не получишь».

Я всхлипнула от стремительно накатывающих слез, вскочила, поджала ноги в коленях и обхватила их руками. Глядя в окно на уличный фонарь, я расплакалась. Снова и снова эхом отзывалось «ни грамма любви…». Одиночество ледяными пальцами касалось души. На сердце появился еще один крупный глубокий шрам – он будет медленно зарастать и мучительно затягиваться.

До двух ночи я гипнотизировала желтый свет фонаря и опять прокручивала обрывки счастливых моментов с Игорем. Наконец успокоительное подействовало, и я провалилась в крепкий сон.

Проснулась во второй половине дня с тяжелой головой. Соскочила с кровати, собралась и поехала в салон красоты на макияж и прическу для аукциона. Через три часа я выглядела восхитительно – стояла перед зеркалом в черном длинном платье с корсетом и пышными вставками из фатина на один бок. Я смотрела на стильный наряд, в свои потухшие глаза и настраивалась на встречу с прежним хладнокровным Покровским. В руке завибрировал телефон и высветилось сообщение Дмитрия – он ждал меня у входа. Я подхватила сумочку и направилась к нему.

ИГОРЬ

Утром я неохотно открыл глаза в своей спальне с острой головной болью. Этой ночью моим другом стал односолодовый виски. Тяжело поднял голову с подушки и подтянулся, опираясь лопатками на изголовье кровати и потирая глаза от яркого солнечного света. Рядом на тумбе лежала пачка аспирина и две бутылки воды. Спасибо Эльза!

Я выпил лекарство и нашел телефон под подушкой. На дисплее высветилась куча пропущенных звонков от сотрудников компании и Марка. Я посмотрел на время.

Черт! Через три часа у меня собрание акционеров и надо подготовиться к аукциону. На него я отказывался идти, чтобы не столкнуться с Викой, но отец настоял.

Через два часа мы сидели с Марком на диване в кабинете «SoftRus».

– Ты выяснил, что с твоими пятью процентами акций? Кто их владелец?

– Этим занимается частный детектив. Скоро все узнаем.

– Как Полина и Мия?

– Все хорошо. Утром видел новости о тебе.

– И что там? Обсуждают развод?

– Да. И твоя мать вчера официально заявила, что свадьба с Миленой состоится в начале июля. Это правда?

– Правда.

– А Вика?

– Я не хочу говорить о ней. И прошу чтобы впредь ее имя больше не упоминалось.

– Ладно-ладно… – как бы сдаваясь приподнял он обе руки. – Может пойдем в переговорную?

– Да, действительно пора.

После собрания Марк еще остался на работе, а я поехал на мероприятие, где встретился с Миленой, родителями и братом.

Мы поднялись по красной дорожке внутрь здания и в холле перед огромным баннером, окруженные журналистами, отвечали на вопросы. В основном говорил папа – о значении искусства в его жизни, ожиданиях от аукциона и о том, что планирует приобрести.

Сквозь толпу я заметил Вику, идущую под руку с Дмитрием. Они улыбались, останавливались и обменивались приветствиями.

Я не переставал наигранно изгибать губы в лицемерной улыбке, хотя внутри закипала лава ревности, смешанной с гневом. Какой-то журналист спросил меня:

– Сегодня Злата Леонидовна официально подтвердила предстоящий развод и свадьбу с Миленой Ланской, прокомментируйте пожалуйста.

– Да, это правда, – отрезал я, стараясь не выдавать бушующих эмоций.

Папа поблагодарил прессу, и мы двинулись в сторону просторного зала, где через десять минут состоится аукцион, а за ним фуршет. Я крепко схватил Милену за руку, чтобы заставить Вику ревновать и прошел мимо нее. Она беседовала с какой-то женщиной, на лице играла милая улыбка, но когда она увидела меня и перевела взгляд на сцепленные с Миленой руки, улыбка мгновенно погасла.

Мы присоединились к родителям в первых рядах.

ВИКТОРИЯ

В холл роскошного здания, выдержанного в стиле ампир, мы вошли с Дмитрием. Я по-дружески сопровождала его под руку. Пока Златопольский отлучился за бокалами шампанского, мой взгляд скользнул по залу и зацепился за Покровского в окружении прессы. Я почувствовала, что его взгляд тоже коснулся меня. Дмитрий вернулся, и мы сделали по глотку игристого, непринужденно беседуя со знакомой женщиной. Вскоре и к нам подошли журналисты. Златопольский охотно рассказывал об аукционе, пока одна девушка не обратилась ко мне с неудобными вопросами о неудачном браке с Покровским.

– Извините, Виктория не будет отвечать на вопросы личного характера. Попробуйте их задать ее мужу, – резко оборвал ее Дмитрий, чем вызвал мое недоумение.

Когда журналисты переместились в другую часть холла, я повернулась к нему:

– Спасибо, но я сама могла ответить им.

– Знаю, – мягко произнес он. – Но мне хотелось оградить тебя.

В этот момент к нам подошла еще одна знакомая женщина, а следом за ней, словно тень, скользнул Игорь, держа за руку свою будущую жену и мать его ребенка. На лице Покровского застыла маска равнодушия и высокомерия. Милена окинула меня пристальным взглядом и лицемерно улыбнулась. Они растворились в стенах просторного зала. А внутри меня все неприятно сжалось.

Спустя десять минут и мы оказались в креслах первого ряда, но на противоположной стороне, словно по разные стороны баррикад со счастливым семейством Покровских.

Когда начался аукцион, зал наполнился тихими голосами и шорохом карточек, которые поднимались и опускались. Ведущий с легкой улыбкой и неподдельным восхищением представлял каждое произведение: его историю, автора, уникальные особенности.

Лоты сменялись один за другим, и ставки возрастали. В зале царила азартная энергия. Последний лот должен был приобрести Дмитрий. На него появилось много претендентов, в их числе оказался и Игорь.

Он опалил нас взглядом и предложил баснословную сумму за эту картину, почти в два раза больше, чем она могла бы стоить. В зале прошлась волна шепота.

– Дмитрий, – я приблизилась к его уху и тихо предупредила, а он склонил голову набок: – Эта картина не вырастет так быстро в цене, если Вы предложите сумму больше.

– Пусть! Я не хочу, чтобы Покровский купил ее.

И Дмитрий повысил сумму, Игорь тоже, потом снова Дима, Покровский не уступал ему.

– Остановитесь, пусть он покупает ее. Мы выберем более выгодное произведение искусства.

– Нет, – шепнул он мне и сильно повысил ставку. Игорь тоже.

Ведущий завел счет, ожидая ответа от Златопольского.

– Дмитрий, пожалуйста, это слишком дорого. Будьте разумнее, – призывала я его.

– Ладно, – бросил он и громко произнес: – Я уступлю Игорю Александровичу это замечательное произведение искусства, но только потому что меня попросила Виктория, – подчеркнул он мое имя.

Покровский откинулся на спинку кресла с ехидной улыбкой победителя.

– Это правильное решение. Я найду для вас отличные варианты.

– Не сомневаюсь, – перебросились мы милыми улыбками.

Аукцион закончился и нас пригласили переместиться на второй этаж – на вечерний фуршет.

***

Длинные столы, накрытые белоснежными накрахмаленными скатертями, были щедро уставлены разнообразными деликатесами. На одном из них красовались изысканные закуски: миниатюрные тарталетки с нежным кремом из лосося, канапе с уткой и вишневым соусом, тонкие ломтики свежих овощей с хумусом.

На другом столе стояли бокалы с игристым вином, переливающимся на свету, и кристально чистые стаканы с коктейлями, украшенными свежими ягодами. Гости, одетые в вечерние наряды, с удовольствием поднимали бокалы, обмениваясь впечатлениями о только что увиденных произведениях искусства.

В углу музыканты искусно исполняли классическую музыку, и вдруг до меня донеслись первые ноты Вивальди, той мелодии, которую мне играл на скрипке Игорь в день рождения. Покрывшись мурашками от воспоминаний, я посмотрела в сторону Покровского, но не обнаружила его среди присутствующих. Предупредив Дмитрия, я покинула зал и направилась в дамскую комнату.

Весь аукцион он прожигал меня взглядом и успевал мило шептаться с Миленой, а сейчас, вероятно, где-то уединился с ней в укромном уголке. Невыносимо больно было думать об этом. В туалете я смотрела в зеркало и собиралась с мыслями в тысячный раз. Непреодолимо хотелось сбежать, и я решительно настроилась сообщить об этом своему спутнику.

Толкнув дверь, я наткнулась на того, кто заполнил мое сердце любовью.

Он оперся на стену одним плечом, сложив руки на груди.

– Ты меня ищешь?

– Не выдумывай.

– Надеюсь, Дмитрий не слишком расстроился насчет картины.

– Нет. Но то, что ты выложил за нее такую сумму, нецелесообразно.

– Без разницы. Главное, немного подпортил ему настроение.

– Ты ошибаешься. Он в прекрасном расположении духа.

– Это почему же?

– Потому что с ним я, – скромно ухмыльнулась и попыталась пройти мимо, но он властно обхватил мою руку выше локтя.

– Уезжай домой! – грубо приказал он.

– Это почему же? – мы сверлили друг друга палящими изумрудными взглядами.

– Формально ты еще моя жена, не хочу дурной славы, – он будто выдумывал на ходу, изводясь от ревности.

Я рассмеялась.

– Уже поздно думать о репутации. Может тебе лучше уехать домой с твоей будущей женой? А я планирую подарить Дмитрию танец, – я передумала уходить и решила окончательно разозлить Игоря – он просто выбешивал меня своими поступками!

Я вырвала руку из хватки, оставляя его наедине с бурлящими чувствами.

Не успела вернуться, как Дмитрий подошел, приглашая на медленный танец, и я согласилась. Он бережно взял меня за талию и сохранял комфортную дистанцию между нами, а я положила ладони на его плечи. В плавной мелодичной музыке мы скользили по кругу. Оглянувшись, я увидела, что гости вечера уже расходились, а в дверях стоял Покровский, засунув руки в карманы брюк. Он не отрывал взгляда от нас и напряженно играл желваками.

– Ты не представляешь, как я хочу, чтобы этот танец длился вечность, – прошептал Дмитрий мне на ухо, слегка склонив голову.

– Не воображай ничего. После танца я уезжаю домой, – равнодушно ответила я.

– Уже поздно. Позволишь подвезти тебя?

– Хорошо, – согласилась я.

Последние аккорды музыки растаяли в воздухе, и прежде чем я успела убрать руки с плеч Дмитрия, его губы стремительно прижались к моим. Не успел Златопольский поднять на меня взгляд, как был демонстративно и грубо повален на паркет моим мужем. Игорь врезал ему кулаком по лицу без лишних разговоров.

– Не смей к ней прикасаться! – яростно рявкнул он и не оглядываясь скрылся в дверях.

Нас окружили его родители, Милена и оставшиеся гости. Никита помог Дмитрию подняться, а я растерянно смотрела то на него, то на спину Покровского, а потом сорвалась и побежала за ним.

– Стой! – крикнула во все горло, когда Игорь уже преодолевал последние ступени лестницы. Он остановился и пронзил меня бешеным изумрудным взглядом. А я сняла туфли и побежала за ним, не чувствуя, как холод от мраморных ступеней обжигает мои ступни. Сердце безумно колотилось.

Мы вышли на крыльцо здания.

– Могла три дня подождать, чтобы целоваться с ним.

– Как и ты мог бы дождаться развода, чтобы сделать предложение Милене.

– Надеюсь, с его помощью ты откроешь еще одну галерею, – гневно выплеснул он мне в лицо.

– Ненавижу тебя! – процедила я, но слова утонули в порывах холодного ветра.

– Как и я! – озлобленно кинул он.

Но наши глаза выдавали другое.

В них пылала неистовая страсть и всепоглощающая любовь. Мне хотелось крепко прильнуть к его губам и заняться безудержным сексом прямо в машине, забывая обо всем на свете.

ИГОРЬ

– Ненавижу тебя! – ее слова хлестнули, словно пощечина.

– Как и я! – не остался я в долгу.

Но наши глаза наполняли искры безумия, и я готов был властно поцеловать ее, грубо завладеть ею в автомобиле, но в то же время ласково касаться губами каждого миллиметра ее хрупкого тела.

Я видел, как лед на наших сердцах таял в горячем пламени взглядов. Прежний мир сменялся на тот нереальный, что всегда окутывал нас, до тех пор пока не появился этот. Пронзив меня ледяным взглядом, он молча накинул свой пиджак на плечи Вики.

Она надела туфли и безмолвно подчинившись последовала за ним. Я смотрел им вслед, пока они не сели в его мерседес и не скрылись за углом здания.

– Больно видеть любимую с другим, – поравнялась со мной Милена.

– Нет никакой любви, – прошипел я.

– В одно время у меня тоже щемило сердце, когда ты мелькал в прессе с другими девушками и не замечал меня, – тень печали скользнула по ее лицу.

– Тебя родители ждут, – оборвал я разговор. Она пожала плечами и спустилась к машине.

– Какого х… ты творишь? – пытался сдержать мат отец, подходя ко мне и оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии папарацци. – Завтра ты будешь давать показания в полиции. Зная Дмитрия, он не спустит это тебе так просто.

– Пусть делает, что хочет. Мне не пять лет, я разберусь.

– Ты только вернул свою компанию, а уже портишь репутацию и ей, и нашей семье, – папа покачал головой.

– Я разберусь. – повторил я громче и настойчивее. Отец махнул рукой.

Никита молча опустил ладонь на мое плечо и сочувственно заглянул в глаза, а мама даже не посмотрела в мою сторону. Они втроем спустились к автомобилю, оставляя меня в буре эмоций.

ВИКТОРИЯ

По дороге домой я с негодованием спросила Дмитрия:

– Зачем ты поцеловал меня у всех на глазах?

– Я правда извиняюсь, это произошло в моменте, не сдержался, – отчеканил он, аккуратно дотрагиваясь подушечками пальцев до синяка под глазом.

– Надеюсь, больше такого не повторится.

– Хорошо, – но в голосе сквозило лукавство.

– Ты будешь заявлять на него в полицию?

– Буду, – он открыл фронтальную камеру на телефоне, чтобы оценить ущерб, нанесенный его лицу.

– Мне кажется, ты специально поцеловал меня, чтобы спровоцировать Игоря. Ты ожидал, что он поступит именно так. Да и к тому же расстроился, что картина досталась ему.

– Прости, что? – он свел брови, видимо не ожидая услышать обвинений и убрал телефон в карман.

– Ты все прекрасно слышал, – я сложила руки на груди, глядя ему в глаза.

– Знаешь за что я тебя обожаю? За прямолинейность, – усмехнулся он. – Во-первых, я не обязан думать о том, в какой момент кому-то не понравятся мои действия. Захотел – сделал. Во-вторых, о картине я не жалею, ведь я доверился мнению прекрасного профессионала. И в-третьих, Покровский ответит за свою вспыльчивость и рукоприкладство.

– Пожалуйста, не надо, – на эмоциях выпалила я.

Он удивленно приподнял брови и задумался. Минуту не сводил с меня взгляда, держа в напряжении.

– Я оставлю его в покое, если через неделю ты будешь меня сопровождать на благотворительном вечере в Питере, а после мы пойдем на романтическое свидание. Что скажешь?

– Хорошо, – ответила сдержанно.

– Ты так сильно волнуешься за него, что не раздумывая согласилась?

– Ты прекрасно знаешь ответ. Договорились?

– Да, конечно, – и он снова вытащил телефон и уткнулся в экран.

Я отвернулась к окну, но сменяющиеся локации города меня не интересовали. Мои мысли озарял свет изумрудных глаз…

Последующие три дня пронеслись в суете. Я с головой ушла в подготовку к новой выставке, стараясь утопить переживания о грядущем разводе в потоке работы. Но с наступлением поздней ночи, моя подушка утопала в океане слез.

Если бы только можно было отмотать три месяца назад, когда мы столкнулись….

Я бы не поехала на ту вечеринку!

Если бы я могла вернуться в точку отсчета наших отношений, выкрикнуть «Заткнись!» и прижаться к губам, когда я сдалась и прыгнула в объятия любви… Я бы не сделала так!

Потому что сейчас я сижу среди руин расколовшегося на части сердца. Эта беспросветная боль обрушивается на меня, словно десятибалльное цунами. Полгода назад я мечтала о замужестве с любимым мужчиной, но больше никаких чувств и тем более брака мне не нужно. Свою душу я оставила вместе с недорисованной картиной за теми дверьми темной квартиры Покровского.

ИГОРЬ

Всю дорогу до дома мое сознание захватывала Виктория. В тщетных попытках унять ураган внутри, я, как обычно, делал глоток за глотком двенадцатилетнего Macallan⁴ из бутылки. Посмотрел на покрасневшие костяшки пальцев правой руки и слабо улыбнулся. Давно я хотел проехаться по этой смазливой физиономии за то, что он касается моей жены.

Три дня до развода я максимально загружал себя работой до поздней ночи, лишь бы не дать мыслям о ней ни единого шанса. Но стоило появиться свободной минуте, как ее образ вспыхивал в памяти, после чего я долго приходил в себя и пытался восстановить возросший пульс.

Порой будущая жена без умолку щебетала в трубку о том, как чудесно прошло УЗИ. Слушая ее, я проваливался в прошлое, в ту же самую процедуру, но уже с Викой.

Я сидел на диване на террасе офиса, утопая в последних лучах заходящего солнца и до сих пор не понимал, как я мог совершить такую непростительную роковую ошибку с Миленой.

Этого я себе никогда не прощу.

В пустую квартиру я не желал возвращаться. Каждый квадратный метр напоминал о ней. Подхватил ноутбук с журнального столика и продолжил работу на свежем воздухе.

Сегодня ожидалась теплая ночь. Незаметно на горизонте взошла яркая луна. Я откинулся на диван, подложил руки под голову и смотрел в бездонное звездное небо, пока не уснул.

Ранним утром я доехал до дома переодеться.

Невыносимо!

Пространство моей квартиры уносит обратно, на месяц назад. Как я мог позволить проиграть своему разуму? Больше я в жизни не допущу любви. Мое израненное сердце принадлежит только ей.

Я приехал на полчаса раньше и нервно ждал Вику в ЗАГСе, прежде чем зайти в кабинет и совершить непоправимое.

Каждая секунда тянулась словно вечность, но Вика так и не появлялась. Я до последнего надеялся, что она передумает, мы спокойно поговорим и успеем отменить развод в самый последний момент. Приедем домой и будем мириться в постели всю предстоящую ночь.

– Добрый день! Игорь Александрович, вы готовы пройти в кабинет? – голос адвоката вывел меня из раздумий.

– Добрый день! Да.

В просторном помещении мы устроились за длинным столом. Напротив нас перебирала бумаги девушка, а адвокат передо мной раскладывал документы. Я посмотрел на них, и на меня обрушивался шквал воспоминаний – как она пришла на свадьбу в черном платье, как мы стояли у алтаря, как первый раз безудержно занимались любовью или поехали на романтическое свидание.

Я постарался выбросить их из головы.

Сердцебиение разгонялось, жар окутывал мое тело, а в ушах стоял гул. Теперь это лишние эмоции.

Я готов был вселенную принести на блюде для нее и до последнего сражаться за наши чувства. Меня не покидали ощущения, что она врала мне насчет меркантильности. Мне не хотелось верить в правду, которая казалась абсурдом и вымыслом.

Она не могла так поступить.

Я не мог снова так обжечься!

Распахнулась дверь и появились Вика с Катариной. Я пристально наблюдал за тем, как выглядела и двигалась. Вика пришла в белом деловом костюме, с красной помадой на губах и в солнцезащитных очках.

Строгая. Серьезная. Неподвластная.

– Здравствуйте! – сдержанно и высокомерно поприветствовала она.

– Добрый день! – произнесла Катарина и пожала руку моему адвокату. Он отдал ей бумаги. Катарина просмотрела их и положила перед моей женой.

Через пять минут моей бывшей женой.

– Прекрасно выглядишь! Белый цвет подходит тебе больше! – намекнул на то самое черное платье.

– Благодарю, сегодня праздничный день! – колко и саркастично повторила она.

– Пожалуй, в этот раз не соглашусь!

– Фамилию оставляешь свою или мужа? – обратилась Катарина к подруге.

– Свою, – отрезала она.

– У Вас остались какие-нибудь претензии к супругу? – спросил мой адвокат Викторию.

– Нет, – твердо ответила она.

Катарина положила документы —Вика без единого сомнения черканула подписи и небрежно передала бумаги мне. Я тоже не спеша подписал документы, в секундных паузах украдкой исподлобья поглядывая на нее.

Мы сидели друг напротив друга. Незнакомцы без общего прошлого.

– Закончили? – спросила Виктория Катарину.

– Да, только подождем свидетельство о расторжении брака.

– Ты можешь его забрать сама?

– Да, без проблем.

Вика поднялась и безмолвно покинула помещение. Я резко вскочил, с грохотом роняя стул, и побежал за ней.

– Остановись! – предпринял я последнюю отчаянную попытку достучаться, исправить эту судьбоносную ошибку. – Давай обсудим.

– Нет, – бросила Вика через плечо, не оборачиваясь. Я догнал ее, поймал за запястье и притянул к себе.

– Что? Все закончено! – сказала она, оставаясь холодной и непреклонной, как снежная королева.

– Ладно. Я понял, – выдохнул я, нехотя разжимая объятия. – Надеюсь, ты была хоть немного счастлива со мной.

ВИКТОРИЯ

Умоляю! Зачем ты говоришь мне это? Я была счастлива с тобой, безмерно, безгранично, как никогда прежде!

Взгляды застыли друг на друге.

Он нерешительно и медленно снял солнцезащитные очки. Мы без лишних слов понимали друг друга. В зеленых глазах каждого из нас отражалось море сожаления и печали.

Я не сдержала переполнявших эмоций.

Он бережно подхватил подушечкой пальца слезинку с моей щеки, и с его губ беззвучно слетело «люблю».

Я крепко сжала свои, чтобы не произнести то же слово. Он одарил меня слабой ностальгической улыбкой, наблюдая за моей спокойной реакцией, а потом наклонился и поцеловал в уголок губ. Вернул темные очки и заправил прядь волос за ухо. Я закрыла глаза, наслаждалась и пыталась задержать в памяти секундные прикосновения.

– Удачи… – прошептал он.

Я медленно раскрыла веки, и Игорь исчез словно мираж. Обернувшись, я увидела лишь спину за порогом здания.

– Надеюсь, ты будешь счастлив без меня. Прости, – прошептала я, отпуская его из жизни.

Ко мне подошла Катарина и крепко обняла, а я расплакалась у нее на плече.

Каждый раз я надеялась, что это будут последние слезы, мне станет легче, но вера обманчиво рушилась.

– Я сегодня улетаю в Сочи, – произнесла с дрожью в голосе, глядя на подругу.

– Зачем? – она слабо нахмурила брови.

– Мне нужно забрать картины для выставки, а еще необходимо побыть одной и прийти в себя.

– Получится?

– Надеюсь, что да.

На выходе из ЗАГСа нас ожидала пресса. Вспышки камер резали глаза, и каждый из журналистов выкрикивал популярные вопросы: почему мы развелись? Ваш муж изменял? Как вы можете прокомментировать его предстоящую свадьбу? Покровский позаботился обо мне напоследок и оставил пару охранников. Они освободили проход, чтобы мы смогли пройти к припаркованной у обочины машине Катарины.

Сдержанная улыбка застыла на моих губах, пока я спускалась по лестницы.

Мы одновременно сели в салон автомобиля. Я устроилась на переднем сиденье, а подруга за рулем. Пристегнули ремни безопасности, Катарина нажала на педаль газа, отдаляясь и оставляя события в прошлом.

Надеюсь, порог этого учреждения я больше никогда в жизни не переступлю.

– Во сколько у тебя самолет? – развеяла Катарина вопросом мою задумчивость.

– Через три часа.

– Отлично.

– Кстати, ты сможешь присоединиться ко мне на благотворительном вечере в Питере? Папа настаивает, чтобы я пошла туда вместо него.

– Я и так там буду… С Дмитрием.

– Дмитрием? – она удивленно подняла брови.

– Да.

– Честно, я думала, что после того, как его ударил Игорь, на следующий день будут новости о том, что Златопольский написал заявление в полицию, – она выдержала многозначительную паузу. – Подожди, поэтому ты идешь с ним на это мероприятие?

Я кивнула.

– Он тебе нравится?

– Он, безусловно, приятный мужчина. У нас с ним общие интересы и схожие вкусы. Возможно он мог бы стать идеальным мужем, но у меня нет к нему того космического притяжения, как к Покровскому.

– Зато у него притяжения к тебе хоть отбавляй, – хихикнула Катарина, намекая на поцелуй на аукционе, который активно транслировался на новостных порталах.

– Именно это и напрягает меня. Я не смогу ответить ни на его чувства, ни на чувства любого другого мужчины.

– Может со временем ты изменишь мнение и твое сердце остынет?

– Ты не представляешь, как этого хочу я сама!

Остальное время до аэропорта мы ехали молча, слушая музыку. Подруга припарковалась у входа, мы обнялись, и она вручила мне свидетельство о расторжении брака.

– Надеюсь, при следующей встрече ты будешь в лучшем настроении, – попыталась приободрить Катарина и ласково улыбнулась: – Пожалуйста, не грусти!

– Спасибо! Я постараюсь! – и покинула салон автомобиля, еще раз помахав рукой.

ИГОРЬ

После развода я приехал на работу. Сидя в кожаном кресле, глядя в монитор ноутбука, из моей головы не выходило, что она не моя.

Я не мог примириться с разводом.

Я ненавидел проигрывать.

Меня окутала меланхолия, и я решил отметить развод в гордом одиночестве дома.

Перед уходом в кабинет зашел адвокат, положив на стол свидетельство о расторжении брака.

– Спасибо! – безжизненно произнес я.

– Игорь Александрович, если остались вопросы, звоните. Всегда на связи! – и он оставил меня.

Я оперся локтями о стол, подушечками пальцев прижался к вискам и с тоской гипнотизировал документ.

Перед тем как приступить к игре я сказал, что восьмое июня будет самым фееричным днем, я выиграю пари и разведусь.

Да, это случилось!

Но победа так ничтожна в сравнении с тем, что я потерял.

Я не мог поверить, что это произошло, и Вики не будет рядом.

Я не мог поверить, что жизнь продолжится без нее.

– Хватит! – приказал сам себе.

Выдвинул ящик, убрал документ в папку и кинул сверху кольца – ее и свое..

По пути домой я ответил на последний звонок и отключил телефон.

На террасе, в сумраке приближающийся ночи, я пил виски и пересматривал фотографии с Викой по миллионному кругу. Это будет последний вечер, когда я позволю себе настолько глубоко страдать. Последний.

Во мне клубились противоречивые чувства. Разум, твердый и непреклонный, нашептывал: завтра, с первым лучом солнца, я должен оставить ее, вместе с терзающей болью, в прошлом.

Но глубоко внутри теплилась надежда, что я смогу ее вернуть, заслужить прощение. Нужно лишь немного времени…

Моя интуиция подсказывала, что наша встреча не последняя, и с каждой новым столкновением я буду как удав подкрадываться к ней, пока однажды она окончательно не утонет в моих объятиях.

В моей голове засел только ее образ.. Никого другого я не хочу, никого не подпущу к своему сердцу.

Она – единственная.

Я уже направлялся в спальню, когда в дверь настойчиво позвонили. Пошатываясь, я подошел и распахнул ее. На пороге стояла мама.

– Мамочка! Привет! – ожидая ее увидеть, воскликнул я. – Что ты хотела?

– Игорь, что ты творишь? Почему телефон отключен?

– Я отмечаю развод. Что-то случилось?

– Милену увезли в больницу с угрозой выкидыша. Мы все на взводе.

Я рассмеялся.

– Ты с ума сошел? – растерялась мама. – Тебя тоже увезти в больницу, только в психиатрическую?

– Проходи на террасу, – учтиво произнес я. По пути прихватил из шкафа сигареты, зажигалку и стеклянную пепельницу.

Мы присели на диван, и я закурил.

– Ты же не куришь! —удивилась мама, наблюдая как я выпускаю дым из рта.

– Будешь?

– Игорь, послушай меня внимательно, приди в себя!

– Нет, мама, теперь ты слушай меня, – я развернулся к ней. – Это Милена спятила и затеяла спектакль, – затянулся я и выдохнул клубы дыма. – Медицинский персонал, присматривающий за здоровьем «прекрасной» будущей жены, проплачен. Сегодня она подошла к медсестре и попросила подыграть в том, что у нее угроза выкидыша. О ее маленькой «просьбе» мне тут же сообщили. Я разрешил этому представлению состояться. Пусть Милена несколько дней посидит в больнице под бдительным присмотром врачей.

– Ты поражаешь меня!

Мама тоже достала сигарету из пачки и закурила.

– Я держу ситуацию под контролем – и с ней, и с абортом. А через неделю втайне закажу тест на отцовство. И если отцовство не подтвердится, то вы столкнетесь с моим гневом.

– Подтвердится, я уверена. А Милене не хватает твоего внимания или у нее бушует гормональный фон, – мама затянулась еще раз, выпустила дым и потушила сигарету в пепельнице.

– Моя интуиция подсказывает обратное. Милена затеяла какую-то игру.

– Не выдумывай. Это вы заигрались с Викой.

– Я хочу еще раз попытаться вернуть Вику до свадьбы с Миленой. Несмотря на то, что она заявила, что больше не любит меня, мое сердце подсказывает, что все это обман. Я понимаю, что она обижена и ей нужно время. – алкоголь развязал мой язык, и я поделился своими чувствами.

– Она не просто обижена, а раздавлена и унижена твоим предательством. Ты изменил ей с другой и вдобавок станешь отцом. Она никогда не сможет этого простить.

– Ты так уверена? А может, я еще чего-то не знаю? Ведь это ты рассказала ей о беременности Милены на свадьбе Никиты.

– Она нечаянно услышала это из-за приоткрытой двери кабинета, когда я разговаривала с отцом. Конечно, я подтвердила.

– И, зная тебя, ты наверняка убедила ее отойти в сторону, – я раздавил окурок около недокуренной маминой сигареты.

– Нет, это исключительно ее решение. Она сказала, что ты разбил ее доверие, и между вами больше ничего не может быть.

– Если ты солгала Вике еще в чем-то, то тоже попадешь под раздачу. Ты знаешь это.

– Знаю. Но со того дня мы не общались больше.

– Точно, мама? – повысил я голос и с презрением взглянул на нее.

– Точно. Даже если вы снова будете вместе, представь, во что превратится твоя жизнь! Ты будешь разрываться на две семьи. Зачем тебе это нужно? Любовь угасает, и со временем Вика поймет, что ее не устраивает такой расклад. Перед тобой снова встанет выбор. А главное – это ребенок.

– То, что он мой, еще под вопросом.

– Я уверенна, Игорь, он твой.

– А если нет, и Милена искусно нас обманывает?

– Игорь… не начинай.

– Теперь послушай меня. Представь, какая жизнь ждет меня с Миленой. Любви к ней не появится никогда. Я буду избегать ее, приходить домой поздно и изменять. Мы будем притворяться счастливой семьей ради ребенка. Это не моя жизнь.

– А если чувства Вики и вправду остыли? Она поняла, что заигралась. А ты бегаешь за ней как слепой котенок.

– Ты думаешь, то, что я чувствую – это мои иллюзии?

– Любовь застилает глаза и лишает разум трезвости. Вике нужно было просто поскорее получить призы.

– Она бы и так все получила и знала это.

– Слушай свой разум. Он никогда не подводил тебя. Оставь ее в покое. Займись бизнесом и Миленой. Переключись.

– Мои чувства – не электрический прибор, чтобы нажать на кнопку и отключить.

– Смирись. Это твоя судьба. Я изначально говорила, что вы не сможете быть вместе.

– Судьбу можно изменить, нужно лишь время и терпение.

– Я не верю, что у тебя что-то получится!

– Даже если и так. Зато я не буду терзаться сожалениями о том, что не попытался вернуть ее.

– Как знаешь! Главное, береги Милену и ребенка, – встревоженно сказала мама, поднимаясь с дивана и собираясь уходить.

– Все будет хорошо.

– Очень на это надеюсь. Спокойной ночи!

– Надеюсь, ты услышала меня! И если кто-то обманывает…– я сказал настойчивее.

– Я запомнила, – прервала мама.

– Спокойной ночи!

Я перевел взгляд на небосклон, как через минуту услышал женский голос.

– Привет!

– Я тебя не впускал! – посмотрел на Стеллу.

– Я и не спрашивала! – она бросила вещи на диван и уселась в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Платье приподнялось, оголив часть бедра выше приличного.

– Разве ты не должна уже спать в кровати с мужем? – я пригубил виски из бутылки.

– Час назад я вернулась из Дубая, и сразу с аэропорта решила заехать к тебе поздравить с разводом.

– Поздравить с разводом? Не самое подходящее время, чтобы поглумиться.

– Мне тоже надо развестись с Никитой.

– Зачем? Вы и так живете в разных комнатах.

– Я не выношу его присутствия. Ты поймешь меня, когда женишься на Милене. Ты правда решил сыграть с ней свадьбу?

– Тебе какая разница? Хочешь предложить услуги любовницы?

– Только попроси. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Мне так не хватает наших ночей, – я заметил, как ее взгляд медленно опустился ниже живота.

– За что?

– За то, что ты мой первый мужчина, – Стелла подошла ко мне, закинула ногу на меня и села сверху. – За то, что не позволил мне спрыгнуть с того балкона и остался рядом до утра в свою брачную ночь, – понизила она голос до полушепота и коснулась моих губ. – Как давно я мечтала тебя поцеловать! – я грубо обхватил ее ягодицы ладонями, поднялся и усадил ее обратно на кресло.

– Больше так не делай. Никогда! – я провел ладонью по ее волосам и крепко сжал их на макушке. – Ты меня поняла? – она подняла глаза и надменно улыбнулась.

– Рано или поздно мы все равно окажемся в одной постели.

– Хочу сразу тебя разочаровать, этого никогда не случиться. А теперь, пожалуйста, покинь мою квартиру, пока я прошу вежливо! – указал на дверь рукой.

– Знаешь, меня радует лишь одно, что ты никогда не сойдешься с Викой, – встала она и с раздражением посмотрела мне в лицо.

– Как и меня, что тебе никто не позволит развестись, – она подхватила вещи, оставив меня одного. Я решил окончательно заглушить свою сердечную боль алкоголем.

ЧАСТЬ 2

5 ГЛАВА

ВИКТОРИЯ

За моей спиной отъезжало такси, а я стояла лицом к высокому забору с переплетающимися между собой железными прутьями. Сквозь них виднелся трехэтажный особняк из красного кирпича в викторианском стиле с пристроенной верандой, обвитой плющом. Вокруг дома росли высокие кипарисы и раскидистые пальмы.

Глядя на фамильное гнездо, принадлежавшее моей семье, в сознании произошел квантовый скачок во времени, вернувший меня на полгода назад. В памяти всплыл январский вечер, когда я подслушала отрывок разговора дяди и тети.

Я подготовила спонтанный визит, хотела сделать им подарок на Рождество. Самолет несколько раз задерживали из-за непогоды в Москве, поэтому я приземлилась в Сочи поздно вечером.

Войдя во двор, заметила тусклый свет, пробивающийся сквозь шторы гостиной на первом этаже. Я тихонько просунула ключ в замочную скважину и повернула. На цыпочках скользнула по коридору, словно тень, и подкралась к дверям, хотела ворваться и радостно крикнуть «Сюрприз!».

Но сюрприз ждал меня.

Приблизившись в полумраке к гостиной, я отчётливее услышала голоса:

– Она должна узнать! – настойчиво произнес дядя низким голосом.

– Зачем? – возмущенно парировала тетя.

– Вика поможет мне отомстить Покровскому за смерть брата и, между прочим, за твою сестру.

– Это прошлые дела, не нужно их ворошить. Угомонись!

– Скоро появится прекрасный шанс подобраться к Покровскому ближе.

– Оставь прошлое в прошлом, где ему место.

– Я не могу.

– Если ты хочешь отомстить, не надо втягивать Вику.

– Она должна узнать правду о том, как на самом деле погибли ее родители.

Разговор затих, а у меня от неожиданности отвисла челюсть. Я зажмурилась, собралась с мыслями и распахнула двери комнаты.

– И как умерли мои родители? – громко и уверенно потребовала я объяснений, стоя на пороге, словно привидение.

Тетя, сидя на диване, с испуганным выражением лица взглянула на меня. Дядя, стоявший напротив, выронил из рук кочергу, которой только что ворошил угли в камине. Оба они казались совершенно растерянными. Я прошла к креслу возле дивана и опустилась в него, сплетая пальцы на коленях.

– Жду правды, – потребовала я с невозмутимым выражение лица. – Что замолчали?

– Хорошо, – послушно пробормотал дядя, поднял кочергу и поставил ее в угол между камином и стеной. Затем присел рядом с тетей:

– Десять лет назад на аукционе в Сочи твоя мать неожиданно столкнулась с Покровским. В студенческие годы их связывала мимолетная симпатия, не более, – он заглянул мне в глаза, наблюдая за реакцией. – Но в этот раз завязался бурный роман. Твой отец что-то заподозрил и решил проследить за матерью. Его худшие опасения подтвердились. Он стал свидетелем их тайной встречи у входа в отель: они поцеловались и скрылись в здании.

Я не могла поверить своим ушам. Неужели мама могла изменить папе? Всю сознательную жизнь я думала, что между ними витают любовь, гармония и уважение.

– Это ложь! Моя мама не могла так поступить! – выкрикнула я дрожащим голосом, а слезы застили глаза.

– Как видишь, смогла, – бесчувственно и сухо ответил дядя.

– И что сделал папа? —полушепотом спросила я.

– Костя дождался Марию дома, они сильно поругались. На следующий день он без предупреждения встретился с Покровским за завтраком в отеле. Мой брат пригрозил ему, сказал, чтобы Александр убирался из их жизни. Но тот потребовал, чтобы твой отец в ближайшие дни подал заявление на развод. Он отказал ему, и тогда Покровский пригрозил, что любым путем добьется развода, потому что любит Марию и в этот раз они будут вместе. Костя настаивал на своем и обещал, что разожжет общественный скандал, что сильно отразиться на перспективных крупных сделках, которые Покровский никак не мог потерять. Мой брат в первую очередь думал о тебе. Он хотел оградить тебя от поступка матери, от переживаний из-за развода. Готов был простить эту интрижку с Покровским, лишь бы все осталось как прежде, и ты ни о чем не догадалась. Ты же помнишь я говорил, что у него развивалась маниакальная депрессия. Что он не может контролировать суицидальные мысли и приступы. В случае, если с ни что-то случится, что бы ты осталась с мамой в мире, не считая ее предательницей. Он безумно любил тебя.

– Этого не может быть! Мама… она бы так не поступила, – я вытерла со щек дорожки слез. Дядя проигнорировал и продолжил рассказ. Тетя с тоской смотрела на тлевшие угли в камине.

– Костя вернулся слегка выпивший после встречи с Покровским, и между твоими родителями снова вспыхнула ссора. Он не сдержался и в порыве чувств дал Марии пощечину за измену, за ее жажду развода. Она выбежала в слезах с чемоданом в руках и прыгнула в машину, видимо, поехала к любовнику. Потом твой отец заявился ко мне и излил душу о случившемся скандале. Перед уходом брат предупредил, что прогуляется до мастерской наших родителей – хотел побыть один. Я пытался отговорить его, было поздно, собиралась гроза. Но он даже слушать не стал. Спустя час я позвонил Косте, но он не отвечал. Тогда я поехал в мастерскую и обнаружил брата в багровой луже крови. А позднее мне сообщили, что и твоя мать попала в аварию.

– По этой причине вы похоронили моих родителей в разных местах? – обратилась я к тете.

Она кивнула.

– И ты считаешь, что папу убили по приказу Покровского?

– Убийцу нашли. Он утверждает, что защищался. Говорит, принес документы на развод, а Константин отказался их подписывать. Между ними завязалась драка и, защищаясь, тот случайно вонзил нож Косте в живот. Но мы-то понимаем… Вполне возможно, Александр приказал убрать твоего отца..

– Нет, я не могу в это поверить, – прошептала я, внутри разливалась тяжелая горечь. Мир, овеянный детскими воспоминаниями, блекнул и становился чужим.

– И вы молчали? Все эти годы? Почему? Зачем? – слова вырвались сдавленным криком, полным обиды и разочарования. Взгляд метался от дяди к тете, надеясь увидеть хоть тень раскаяния на их лицах. Дядя тяжело вздохнул, провел рукой по поседевшим волосам и опустил глаза. Тетя же, напротив, печально смотрела прямо на меня.

– Мы хотели защитить тебя. Уберечь от боли и грязи прошлого твоих родителей. Ты была подростком, когда все это случилось… Мы думали, что так будет лучше для тебя, – тихо проговорила тетя. – Прости нас.

Я крепко зажмурилась, словно пыталась укрыться от жестокой правды, и обдумывала происходящее.

– Подожди, ты же перед Новым годом сотрудничал с Покровским по одной картине. И скоро доставят еще одну. Зачем?

– Со дня смерти брата мысли о мести не покидают меня. И скоро представится возможность ее осуществить.

– Зачем? Он ведь знает, кто ты.

– Нет, мы никогда не встречались. Он даже в суд не явился, тогда за него хлопотали адвокаты. А Мария после замужества оставила свою фамилию, но для Кости это не имело значения, он ее безумно любил.

– А тетя? Он с ней знаком?

– Нет.

В голове разразился шторм, оставляя после себя обломки воспоминаний. Идиллическая картина родительской любви обернулась разбитым витражом, острые осколки которого безжалостно вонзались в сердце.

Я примолкла, перевела взгляд на огонь в камине, отчаянно отказываясь признавать правду.

Вернувшись из прошлого, я осознала, что пазл сошелся. Теперь я понимала, почему Покровский так настаивал на разводе – он любил маму с самой юности. Вероятно, десять лет назад в том самом гостиничном номере она открыла ему правду о Никите, они решили воссоединиться и найти его.

Когда я узнала правду, возненавидела Покровского всем сердцем. Мать блекла на фоне отца, который всегда был мне ближе.

Злость бурлила, обжигая изнутри. Если бы отец Игоря не появился, возможно мои родители остались живы.

Но когда дядя рассказал о развитии маниакальной депрессии отца, я уже не знала, чему верить. А что если отец в приступе ярости набросился на того мужчину? Вдруг это трагическая случайность? Или… Что если Александр действительно приказал убрать отца со своего пути? Ему ведь так не хотелось вязнуть в судебных тяжбах, терпеть репутационные потери, грозившие сорвать важные сделки. Разве убийство – не самый легкий способ решить вопрос? Он быстро разведется со Златой, и моя мать останется с ним. А преступник окажется за решеткой с крупной суммой денег на счету.

Всю рождественскую ночь я провела, погрузившись в интернет, читая

информацию про Александра Покровского и его семью. За полгода до того момента он потерял дочь, а его сын медленно сходил с ума, судя по новостям и видеороликам с дебошами из клубов. Я с холодным цинизмом подумала, что карма настигла его.

Никогда бы не хотела иметь с ними общих дел, но дядя думал иначе. Ему захотелось потрепать их нервы, заставить страдать, ощутить боль предательства так же остро, как когда-то отец. И, не предупредив, своим оружием он выбрал меня. До последнего я упорно отказывалась ввязываться в эту игру, пока поздним вечером накануне свадьбы, мне не позвонил дядя.

– Ты подумала? – резко выпалил он, не дав даже поздороваться.

– Да.

– И что решила?

– Я не пойду замуж за этого мерзкого нахального сыночка Покровского, – оставалась я непреклонной.

– Ты плохо подумала, – грубо произнес он.

– Я не стану марионеткой в твоей грязной игре.

– Я пошел на огромный риск. Если ты откажешься, все, что я организовал, рухнет, и мы сядем за решетку из-за махинаций с картиной. Зато если ты согласишься, то я смогу отомстить ему.

– Что ты задумал?

– Тебе нужно согласиться выйти замуж за Игоря. Уверен, ты легко справишься с тем, чтобы сынок Покровского потерял и компанию, и голову. Кроме того, ты будешь близка к их семье, и, возможно, выудишь еще какие-нибудь грязные секреты. Думаю, что журналисты будут в восторге.

– Я не буду, – отчеканила каждое слово по слогам.

– Тогда увидимся в суде с Покровскими, и я продам свою долю в мастерской, – перешел он к шантажу, отлично зная, как она мне дорога.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Даю тебе еще час на обдумывание.

Взвесив ситуацию, я решила, что сыграю по своим правилам. Спустя полчаса после звонка, я написала ему, что согласна с условием, если он подарит эту долю мне. Дядя ответил коротким «Да». Я решила, что хочу еще вернуть галерею.

Этому неприятному типу дорого обойдется наша совместная жизнь. Учитывая его безграничное стремление любой ценой вернуть контрольный пакет акций, он обязательно примет мое предложение. В этом пари я сберегу репутацию, закрою долг, верну галерею и сохраню мастерскую. А если этот глупый богатенький мальчишка влюбится в меня, я оставлю его с разбитым сердцем после развода так же легко, как он разрушил мои отношения с Владом. Несмотря на измены, он не имел права вмешиваться!

Только я недооценила его привлекательности и дьявольского очарования. Он оказался далеко не глупым, обладал гибким умом и холодным расчетом. И я никак не ожидала, что за грубостью скрывается вторая, светлая сторона – добрая и заботливая. Он способен настолько глубоко переживать и любить, чем покорил мое сердце и затронул сокровенные струны души. Зарождавшаяся симпатия и моя беременность нарушили весь план. Я до последнего сражалась с чувствами и старалась держаться от него на расстоянии. До последнего…

Но в итоге сдалась и угодила в свой же капкан.

Капкан любви.

Игорь считает, что я жертва… Но настоящей жертвой оказался он сам.

После развода мое израненное сердце едва билось. Его переполняла ноющая, жгучая, невыносимая боль.

Я не знаю, хватит ли у меня сил, чтобы это пережить. Надеюсь, что наши пути больше никогда не пересекутся. А если судьба всё же столкнет нас вновь, в моём сердце не останется ни капли любви – словно в выжженном, посеревшем поле. Прощальный поцелуй в ЗАГСе до сих пор не выходил из головы. Его трепетное «люблю» глубоко утонуло в недрах души и разлилось мелодией по венам.

Несколько дней я хочу побыть одна, на даче среди гор, чтобы обдумать всё, что со мной произошло. А потом вернусь в Москву, чтобы продолжить жить дальше, игнорируя и блокируя все чувства, связанные с Покровским.

Вернувшись из путешествия по прошлому, я полезла за ключами в сумку. Внезапно зазвонил телефон.

– Спасибо, что ты так быстро избавила нашу семью от себя, – бодро произнесла Злата Леонидовна, не успела я приложить мобильный к уху.

– А зачем оттягивать неизбежное?

– Это останется нашим секретом. Надеюсь, ты еще будешь счастлива, —Покровская отключилась.

– Надеюсь, что буду, но… – неуверенно прошептала я сама себе, погружаясь в раздумья.

Дядя оказался прав, мои нежные крылья сожжены, вероятно, как когда-то у моей матери.

Распахнув кованые ворота, я пошла по тротуару, вымощенному серым камнем. Поднялась по светлой лестнице, украшенной ажурными балюстрадами. На каждой ступени, словно стражи, застыли вазоны с каскадами ярких цветов. С тихим скрипом я отворила массивную дверь из темного дерева, и вошла в дом.

– Дядя! – нарушила я тишину.

– Добро пожаловать, мой мотылек, – эхом донеслось из гостиной, куда я и направилась. – Проходи, дорогая. Как я рад тебя видеть!

Дядя находился в воодушевленном настроении, вероятно, после прогулок по Парижу.

Я опустилась на край кресла, наблюдая, как он, стоя у бара, наливает себе коньяк, едва прикрывая дно стакана. Рядом на изящном блюдце красовались тонкие дольки лимона. Он поставил стакан и закуску на низкий столик между диваном и камином.

– Здравствуй, дядя! Игра окончена. Развод состоялся.

– Я недоволен результатом.

– Я сделала все, что было в моих силах. Игорь Покровский остался с разбитым сердцем и слегка опустевшим кошельком, – я старалась говорить цинично. – А еще без дома, оставшегося от деда, который был дорог его сердцу, и без пяти процентов акций контрольного пакета. Моя миссия завершена.

– Моя коварная девочка, – прищурился дядя и саркастично улыбнулся. – А Матвей-глупец, в самый последний момент свернул не туда. – Дядя опустился на диван, посмотрел на меня и усмехнулся. – Я ведь пошел на слишком большие риски…

– Он спрашивал про мои скелеты в шкафу.

– А что ты? – прищурился дядя.

– Я ведь не знаю, что ты задумал изначально. Может, наконец, расскажешь?

– Матвей… – тяжело вздохнул он, – из-за любви к этой проклятой Милене продал целую компанию обратно Игорю. Ты представляешь! – он негодующе покачал головой. – Этого не должно было случиться! Пари Игорь должен был проиграть. Тогда он бы никогда не простил отцу продажу компании и жаждал бы мести. А мы бы тихо наблюдали со стороны и читали в новостях, как они грызут друг друга. Но, к сожалению, игру погубила любовь, спутала все карты. Игнатьев растаял перед лживыми обещаниями Милены о свадьбе и лишился всего. А ты… Ты попала под чары, как и твоя мать когда-то. Не ожидал этого от тебя, – скользнул он по мне осуждающим взглядом.

– Это мимолетное увлечение, скоро пройдет, уверяю, – солгала я и лицемерно улыбнулась. Я не хотела показывать дяде, что испытываю глубокие чувства к Покровскому. – Может, у нас найдется бутылка шампанского? – быстро сменила тему.

– Открыть?

– Да, пожалуйста.

Дядя вернулся к мини-бару, вытащил игристое вино и изящный хрустальный фужер.

– Откуда ты знаешь Виталия Игнатьева? – с любопытством спросила я, наблюдая как он откупоривал бутылку и наполнял бокал.

– Когда-то мой отец был близким другом его отца. А мы продолжили общение. А что?

– Я удивилась, когда Матвей упомянул о вашей дружбе. Игнатьевы знают нашу семейную тайну?

– Нет. Зачем? Они думают, что я вписался, чтобы покрыть долги перед Покровским.

– Кстати, что с Матвеем?

– В глубокой депрессии. Виталий упек его в клинику подлечить нервную систему, – дядя протянул мне бокал и занял прежнее место.

– А ты знаешь главную новость?

– Какую? – дядя напрягся, а я лукаво улыбнулась, медленно отпила игристого, искусно растягивая момент интриги.

– Никита Покровский – сын моей матери.

– Что-о-о? – протянул он и приподнял брови от удивления.

– Да, Никита мой брат, – повторила я и сделала глоток. – Ты знал?

– Нет. Значит Игорь – твой сводный брат?

– Получается так. Но пока об этом никто не должен узнать, слышишь, дядя?

– Никто не узнает, – уверил он. – Ты с ним спала?

– Это тебя не должно волновать.

Дядя ухмыльнулся и сделал глоток коньяка.

– Вика, не надо обманывать, ты влюблена и переспала с ним!

– Дядя! – я демонстративно, со звоном, поставила бокал на стол, давая понять, что разговор заходит слишком далеко. – Не надо разбираться, – бросила на него укоризненный взгляд.

– Хорошо, – сдался он и посмотрел на камин, неторопливо смакуя коньяк и закусывая долькой лимона. – Я рад, что Игорь твой сводный брат и у него будет ребенок. Надеюсь, ты не приблизишься к этой семье ни на шаг.

– В этом больше нет необходимости. Не волнуйся.

– Отлично. Наверное, поэтому у Покровского такая страсть к картинам – они напоминание о твоей матери.

– Возможно.

– Что насчет моей доли в галерее?

– Я повторю еще раз: никакой доли у тебя не будет. А завтра мы поедем к нотариусу и оформим дарственную на половину мастерской в Москве, как и договаривались.

– Хорошо, – выдержал он трехсекундную паузу. – Я восхищен тобой: ты ловко поменяла условия игры. Не только уладила вопрос с долгом, но и вернула галерею. Чувствую, ты отлично старалась в постели, – улыбнулся он с насмешкой.

– Достаточно на сегодня разговоров! – сказала я, резко поднялась и поставила пустой бокал на столик. – Завтра к нотариусу, а потом я уеду на дачу, в горы.

– Как скажешь, мой мотылек! – прощебетал дядя.

Я уже собиралась уйти, но услышала:

– Что с акциями? Нужно срочно их перепродать, чтобы Игорь не смог сразу выйти на след настоящего владельца.

– И что ты предлагаешь?

– У меня есть фальшивый паспорт на другое имя. Оформим все на него, будто это и есть новый владелец.

– Подумаю, – солгала я, потому что планировала переоформить их на себя.

– Только прими правильное решение. Советую держаться подальше от Покровского. Он не тот мужчина, который тебе нужен. Он тебя разбил, унизил, предал. И не один раз.

– Не волнуйся, дядя, я молюсь, чтобы никогда больше не встретиться с этой семьей.

– Надеюсь на это. Любовь ломает и разрушает все.

– Дядя, да что ты знаешь о любви? Ты же никогда не был женат.

– Это не значит, что я никого не любил, – он поднял глаза. Я смотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди.

– Впервые слышу, чтобы ты вообще кого-то любил.

– Давай оставим эту тему на другой раз, – допил он остатки коньяка.

– Ладно. Что ты собираешься делать дальше?

– Я подумал… Может, ты хотя бы вернешь мне должность управляющего галереей?

– Нет, даже не обсуждается. И не об этом речь. Я чувствую, что ты все еще недоволен раскладом и продолжишь мстить, пока не добьешься своего.

– Не переживай, дорогая! Я попробовал отомстить, а теперь пришло время наслаждаться жизнью, – ехидно улыбнулся он, подошел к бару и плеснул еще порцию алкоголя. – Иди спать.

– Доброй ночи!

      После тягостного разговора я поднялась в свою комнату на втором этаже. Хотела достать чистое постельное белье, но с полки вдруг выпала папка. Папка, где хранились материалы об аварии мамы, об убийстве отца и о семье Покровских. Ее отдал дядя тем вечером, когда рассказал правду.

      Забыв о белье, брошенном на кровати, я опустилась на пол рядом с этой проклятой папкой. Сердце забилось чаще, когда я открыла ее и вновь принялась перебирать пожелтевшие вырезки, словно надеясь найти в них новый, ускользавший прежде смысл.

Я видела Игоря лишь на фотографиях и не сразу узнала при первой встрече. Неожиданной встрече, когда мы столкнулись взглядами. На фотографиях – бездушная фигура. В реальности же… От него исходило притяжение, соблазн, сумасшедшая энергетика и почти осязаемая сексуальность, окутанная таинственностью. Его взгляд, изумрудно-холодный, мгновенно дотронулся до моей души.

      Я ностальгически улыбнулась.

Я ненавижу в себе эту несчастную любовь, что крепко пустила и переплела корни внутри меня. Я ненавижу себя за то, что позволяю виртуозно, как на скрипке, играть с моими струнами души. Ненавижу, что принадлежу ему и не могу сопротивляться. Надеюсь, что со временем смогу стать убийцей своих чувств.

«Мне нужно время» – гремит разум.

«Бесконечное количество времени» – шепчет сердце.

Этой любви не должно было случиться. Я до последнего отчаянно сопротивлялась, вела изнурительную войну между разумом и сердцем. Но чувства безжалостно поглотили здравый смысл.

Зря?

Я закрываю глаза, и его образ преследует меня. Все мои трепетные лепестки души содрогаются. Гармония нежности и грубости в его прикосновениях, обжигающее дыхание, терпкий аромат древесного парфюма, бездонные изумрудные омуты его глаз – все это поглощает меня целиком. Его поцелуи до сих пор пылают на моих губах.

– Остановись! – внутренний крик, полный отчаяния, эхом облетает каждый атом моего тела.

Хватит! Хватит себя терзать! Прекращай! День за днем невыносим. Оставь это в прошлом! Нужно жить дальше! Я уговариваю себя в миллионный раз.

Дядя оказался прав, как и Злата. Наши чувства бессмысленны в паутине лжи.

Обречены.

Я нервно захлопнула папку, забросила ее на верхнюю полку шкафа. Всю ночь крутилась с одного бока на другой, пытаясь заснуть. Потом сдалась и просто ходила по комнате из стороны в сторону в мучительном ожидании рассвета.

С первыми лучами солнца спустилась на кухню, сварила крепкий кофе, и устроилась в плетенном кресле на веранде. Вскоре ко мне присоединился дядя.

– Доброе утро! Как спалось, дорогая? – воодушевленно воскликнул он, присел за круглый стол в центре и поставил чашку перед с собой. Его прекрасному настроению стоило позавидовать.

– Доброе утро! Отлично! Аркадий устраивает творческий вечер в честь памяти родителей. Ты приедешь? – отпила я кофе.

– Безусловно. Сколько времени ты планируешь провести на даче? – сделал он глоток и поморщился.

– Недолго. Мне нужно отобрать картины родителей на выставку.

– Тебе придется постараться найти их ранние работы. После смерти Кости мастерскую дедушки мы сразу продали, а большую часть вещей перенесли на дачный чердак, – он закинул в чашку два кубика сахара, размешал ложечкой и снова отпил.

– Но прежде чем я уеду, мы заедем к нотариусу, и ты подпишешь дарственную на мою долю мастерской. Как и договаривались. Условия я выполнила – Покровский остался с разбитым сердцем, – я допила кофе и отставила кружку.

– Нет!

– Как это нет? – воскликнула я, поднялась с кресла и встала напротив.

– Ты подумала насчет акций Покровского? – произнес дядя, с невозмутимым наслаждением потягивая чай.

– Что ты задумал? – прищурилась я.

– Хотелось бы сохранить их.

– Я перепишу их на себя!

– Он скоро узнает.

– Пусть, – уверенно воскликнула я.

– Покровский не отстанет.

– Может быть я верну ему их, как подарок на свадьбу, чтобы больше не иметь ни с одним из них никаких дел.

– Не смей совершать такую глупость! – повысил голос и покачал головой дядя.

–Значит, ты мне не вернешь долю? – в той же манере ответила я.

– Только в обмен на акции.

– Дядя, не играй со мной. Признавайся, зачем тебе они?

– Мне просто нужны деньги.

– На казино? – спросила я с осуждением и неприязнью.

– Наслаждаться жизнью, – растянул губы в притворной улыбке.

– Хорошо, если тебе нужны деньги, я доверюсь тебе еще раз и верну должность управляющего. Но предупреждаю – никаких темных манипуляций с картинами! За это ты забываешь об акциях и передаешь мне долю в мастерской.

– Такое предложение мне нравится гораздо больше.

– Жду тебя в понедельник!

– Отлично! – самодовольно улыбнулся дядя.

– Я давно не видела тетю Ингу. Где она?

– В своей усадьбе под Питером.

– Она не отвечает на звонки.

– У ее дочки проблемы со здоровьем. И тебе бы поспешить.

– Спасибо за информацию. Жду тебя у ворот через двадцать минут.

У нотариуса справились быстро – дядя переоформил долю мастерской на мое имя, я подписала трудовой договор и назначила его управляющим галереи.

– До встречи, мой мотылек! Запомни, не приближайся к огню! – радостно пропев, сел он в такси и поехал в сторону аэропорта.

Я выдавила искусственную улыбку, провожая машину взглядом.

Подъехав к дому на арендованном внедорожнике, я припарковалась во дворе. Вытащив из багажника пакет с продуктами, не спеша направилась внутрь. Пакет остался на кухонном столе, а я распахнула двери на террасу и вышла навстречу свежему горному воздуху. Наполнив легкие до предела, я выдохнула. Обхватив себя руками, залюбовалась горами – их заснеженные вершины мерцали в последних лучах уходящего солнца. Прикрыв глаза, я позволила себе окунуться в прошлые дни, когда мы с Игорем наслаждались каждой минутой, проведенной вместе. Всякий уголок этого дома хранил его присутствие. Солнце скрывалось за зубчатыми вершинами, и легкая прохлада коснулась кожи.

Поздним вечером, устроившись на террасе, я наслаждалась салатом с морепродуктами и терпким красным вином. Плед уютно укутывал плечи, а приятная тишина заполняла меня. Прохладный легкий ветер играл с волосами, заставляя крепче сжимать бокал обеими руками, как чашку с любимым чаем. Откинувшись на спинку кресла, я погрузилась в бездонную глубину чистого неба, где мерцали россыпи ярких звезд.

С каждым глотком вина воспоминания об Игоре становились все ярче и острее. Может быть, сейчас он тоже смотрит на звезды, а может, он и Милена уже выбирают ресторан для свадьбы и место в квартире для детской кроватки…

Я бессильна.

Невыносимая тоска по нему разъедала душу.

Не в силах больше сдерживаться, я включила голосовое сообщение в Telegram⁵ – его признание в любви, звучавшее низким, обволакивающим баритоном. Затем, словно одержимая, вглядывалась в фотографию с нашего первого свидания, пытаясь воскресить ускользающее тепло тех дней.

Я сходила с ума, медленно и мучительно.

На следующий день лениво приоткрыв веки навстречу назойливым солнечным лучам я приготовила завтрак, приняла душ и поднялась на чердак.

Густая пыль лежала слоем на вещах, закутанных в пленку. Я скользнула в угол, где стояли упакованные картины. Аккуратно приоткрыла пленку, чтобы не поднимать пыль, и принялась искать полотна творчества родителей. Я выбрала три работы и уходя окинула взглядом захламлённое пространство, в котором давно пора прибраться.

За обедом пролистывала в смартфоне новости о нашем разводе и слухи о грядущей свадьбе. С раздражением откинула гаджет на стол, допила чай и достала ноутбук, чтобы немного поработать.

Несколько дней я провела в подобном режиме, пока не решила развеяться и выбралась на прогулку к водопадам. Даже в объятиях природы меня преследовали призраки прошлого, где мы целовались, обнимались и признавались в любви… Я почувствовала, что больше не могу оставаться в этих местах и стенах дома, которые раньше были убежищем, а теперь превратились в клетку, наполненную болезненными воспоминаниями. Я забрала картины и вернулась в Сочи.

Я заехала в транспортную компанию, отправила картины, вернула внедорожник и поздним вечером улетела в Москву.

По возвращению забрала полотна, отвезла их Аркадию и отправилась на кладбище, к маме.

Опустившись на скамейку у ее могилы, я почувствовала, как тишина обволакивает меня, словно саван.

– Мамочка моя дорогая, – прошептала я дрогнувшим голосом, боясь нарушить безмолвие. – День смерти… этот день обведен черным в моем календаре. Я потеряла вас с папой, но тогда… тогда у меня еще оставались дядя и тети, а потом появился Влад.

Игорь… Это имя сорвалось с губ еле слышным вздохом.

– А сегодня… сегодня со мной никого нет… – слова повисли в воздухе, тяжелые и горькие.

Я одна.

Почему ты не смогла остановить пожар, бушующий между вами? Этот вопрос я задавала себе снова и снова. Почему вы не сели, не поговорили с папой? Но теперь я понимаю… Любовь неудержима, слепа, она отбрасывает прочь остатки разума, когда годами в сердце живёт лишь один образ. Ты принимала любовь отца, была благодарна ему, но душа твоя, как и моя сейчас, всегда стремилась в грёзы с Покровским.

Я отпустила его в реальности, но в душевном мире он по-прежнему властен. Каждый его взгляд – словно гипноз, каждая встреча – поглощающий океан. Первая волна ещё позволяет вынырнуть, остановиться, когда он держит расстояние. Вторая – самоконтроль растворяется, когда он обжигает дыханием, шепчет о бессмертной любви, в какой бы жизни мы не находились. И третья, гребнем захлёстывает с головой. Когда он прижимает к себе и целует, ты тонешь… Глубоко тонешь, захлёбываясь в этой всепоглощающей любви. Она наполняет тебя, озаряет изнутри, лишает воздуха. Ты принадлежишь ему вся, без остатка.

Как же я понимаю тебя, мама.

Он становится центром Вселенной.

Наверное, каждую ночь ты вспоминала его. И, когда узнала от моей бабушки, что Никита жив, сама решила искать встречи. Ведь у вас украли время, предназначенное для счастья, для любви. Время, которое вы так отчаянно хотели вернуть. Но и папа не желал тебя отпускать. Наверное, в таких историях кто-то неизбежно должен страдать. И в моей – это я.

Я не осуждаю и простила тебя.

Простила.

Но если когда-нибудь выяснится, что дядя прав, и Александр действительно причастен к смерти моего отца… Что тогда? Месть или прощение? Нет, я не хочу знать больше никаких тайн.

Мама, мне так не хватает вас с папой…

– Мама? – услышала я удивленный мужской голос за спиной и вздрогнула. Затаив дыхание, неуверенно повернула голову и медленно поднялась на ноги.

Передо мной стоял Никита.

– Ты сказала «мама»? – с сомнением повторил он.

Я стояла с открытым ртом и не могла нечего ответить, словно рыба в аквариуме.

– Никита? – выдохнула я, не ожидая этой встречи. Между нами повисла тягучая тишина, пронизанная недоуменными взглядами. Лишь спустя мгновение я смогла собраться с мыслями.

– Да, это я. С тобой все в порядке? – в его глазах читалась тревога.

– Давай присядем, – я отряхнула руки от земли и опустилась на скамейку почти одновременно с ним. Выдержав паузу глубоко вздохнула и тихо призналась, глядя прямо в глаза: – Да, Мария – наша общая мама. И ты мой брат.

– Как такое возможно? – свел он брови, в его голосе звучало изумление.

– У моей мамы и твоего отца был роман в студенческие годы…

– Мой отец знает об этом, ведь так?

– Да, – с сожалением вздохнула я. – Мы узнали об этом в день твоей свадьбы.

Никита задумался, пытаясь переварить обрушившуюся на него правду.

– Догадываюсь, что Игорь не знает об этом… И это стало еще одной причиной вашего развода.

– Причина нашего развода – предательство и клубок лжи, – с грустью ответила я.

– Он должен узнать.

– Пожалуйста, прошу, только не сейчас. Меня и так поглощает беспощадная буря, от которой негде укрыться. Ваш отец признается ему после свадьбы. Пожалуйста, – я взяла его за руку и пристально посмотрела в глаза.

– Хорошо, – он сделал паузу. – У меня сейчас мало времени, я сегодня вечером улетаю в Сочи по проекту с Невским. Ты сможешь прилететь туда? Мне бы хотелось больше узнать о маме. Что она любила, как жила. Я бы хотел увидеть ее картины, понять, чем она вдохновлялась… – в его голосе звучала трепетная искренность.

– Да, конечно. После благотворительного вечера я прилечу в Сочи. А ты разве не появишься на этом мероприятии?

– Нет. Слишком много работы, – он поднялся и положил букет цветов на могилу матери.

– Наша мама очень красивая, – полушепотом произнес он, вглядываясь в фотографию на памятнике.

– Да, – я встала рядом с ним.

– Когда папа впервые привел меня сюда, я расчувствовался. Теперь я часто здесь бываю… Скоро годовщина ее смерти.

– Да, как и у моего отца. Они погибли в аварии в один день, – я обманула насчет папы.

– Соболезную.

– Спасибо. На следующей неделе друг семьи устраивает вечер памяти в честь них. Если хочешь, можешь прийти.

– Я постараюсь, сестренка! – в уголках его губ появилась легкая, едва заметная улыбка.

– Не могу поверить, что ты мой брат!

Никита приобнял меня. Спустя пять минут зазвонил его телефон, и он поспешил в «ПокровГрад». Я же медленно отправилась домой, уложила чемодан и снова поехала в аэропорт.

ИГОРЬ

Новый день после развода! Голова гудела от алкоголя. Я выпил таблетку, принял душ и позавтракал любимыми сырниками от Эльзы. Сначала я поехал к Милене в больницу, а потом на работу.

Приоткрыв дверь палаты увидел, что Милена сидит в кресле, погруженная в экран телефона.

– Добрый день, дорогая! – произнес лживым встревоженным голосом я.

– Привет, Игорь! – отложила она телефон и хотела подняться.

– Сиди-сиди! Тебе нужно больше отдыхать! – опустился на кресло рядом. – Как самочувствие? Как малыш?

– Все обошлось. Врачи говорят, худшее позади. Главное, нельзя волноваться. Поэтому давай без сюрпризов.

– Конечно.

– Как прошел твой развод?

– Без происшествий, – отрезал я.

– Когда мы поедем в ЗАГС?

– Когда я увижу тест ДНК.

– Ты все-таки собираешься его делать? – прищурилась она.

– Да. Через пару недель, – солгал я ей, потому что втайне уже договорился с врачом, чтобы через три дня перед выпиской у нее взяли анализы и отправили на ДНК-экспертизу. Мне не хотелось, чтобы она знала заранее, я хотел исключить любую возможность подмены результатов.

– Хорошо. Ты завтра приедешь на УЗИ?

– Нет. Только после получения результатов теста на отцовство.

– Игорь, – заглянула она мне в глаза. Я приготовился ее внимательно слушать. – Мы ведь знаем друг друга с самого детства. Наши родители, да и я всегда видели в тебе моего мужа. Неужели нам нужны эти тесты? Одна случайная ночь – и судьба нас свела вместе. Мне нужен ты, мне нужна твоя поддержка, хотя бы капля! – Милена призывала к сочувствию, пытаясь смягчить мой твердый настрой. – Поверь, для меня это тоже стало неожиданностью. Ведь я планировала свою жизнь иначе… – она взяла мою руку в свою. – Я не говорю, что сейчас, но… Возможно, в будущем у нас все могло бы получиться. Стать семьей, не повторять ошибок наших родителей. Со временем мои чувства остыли к тебе, поэтому я пошла на шантаж. Я знаю, что в твоем сердце другая, но мне хочется верить, что с рождением ребенка все изменится.

– Я бы тоже хотел поверить, но это самообман. Возможно, мы даже могли бы стать прекрасной парой. Но, увы… Если наш брак состоится только ради ребенка, ради репутации, ради семьи, не стоит обольщаться, – у меня завибрировал телефон в кармане пиджака, я вытащил и взглянул на дисплей, – мне пора ехать по делам. Заеду за тобой в конце недели.

– Хорошо, – грустно прошептала Милена, покорно опустив глаза.

Я покинул палату.

Следующие дни я много работал и появлялся дома только чтобы выспаться, принять душ и переодеться. Иногда вечером выбирался в спортзал.

В пятницу, как и обещал, забрал Милену из больницы и отвез к ее родителям.

На следующий день ранним утром мы вылетели на частном джете в Санкт-Петербург на благотворительный вечер. Признаться, я не горел желанием там присутствовать, но компания отца и моя были заявлены списках партнеров мероприятия. С Миленой мы разместились в соседних номерах.

Днем я заехал в филиал компании к Марку, а затем мы поехали к нему на ужин. Там я встретился с Полиной и Мией. Наши отношения теплели, и я искренне рад, когда сестра улыбалась. Вернулся в отель ближе к полуночи и заметил Вику… с этим. Они ждали лифт в холле.

Неожиданно.

Завтра будет интересный день.

6 ГЛАВА

ВИКТОРИЯ

Дмитрий пригласил полететь с ним на частном самолете в Санкт-Петербург на благотворительный вечер, но я отказалась, солгав о незавершенных делах на работе.

Ближе к полуночи подъехала к отелю, чтобы остаться незамеченной. В холле у ресепшена, пока решала формальности с белокурой девушкой в строгом костюме, сотрудник унес мой чемодан к дверям номера.

– Вас проводят! – вежливо улыбнулась администратор.

– Я это сделаю сам! – внезапно услышала твердый голос Дмитрия за спиной.

– Привет! – обернулась я, не ожидая увидеть его сегодня.

– Доброй ночи! Как добралась? – его лицо излучало искреннюю радость.

– Хорошо, – сухо отрезала я. – Может проводишь меня в номер? Я очень устала.

– Конечно.

– Ты мог бы не беспокоиться обо мне, – равнодушно произнесла я.

– Я хотел тебя увидеть сегодня, поэтому попросил администратора позвонить и предупредить, когда ты подъедешь.

Я ничего не ответила, лишь слабо улыбнулась ему в ответ и направилась к лифту.

– Вика, нам нужно поговорить, – его серьезный голос разорвал тишину, повисшую между нами.

– Говори, – перевела я взгляд на него.

– У тебя в номере. Пять минут.

– Ок.

Наконец-то подъехал лифт. Пока мы поднимались и шли к номеру, между нами висели молчание и легкая неловкость.

Дмитрий поставил чемодан около двери и хотел пройти в гостиную.

– Говори, – резко развернулась я, преградив путь, и сложила руки на груди.

– Может, пригласишь меня к себе? – вежливо попросил он.

– Нет, – твердо отрезала я.

– А я, пожалуй, зайду. На пороге о таком не разговаривают, – он обошел меня и устроился на диване.

Закатив глаза, я последовала за ним.

– Слушаю, – присела на другой край дивана.

– Вика, я понимаю… Твои мысли и сердце занимает другой мужчина. С которым ты, к сожалению или к счастью, уже никогда не будешь вместе, – его слова резали по еле живым частям моего сердца. – И тебе нужно время. Но позволь мне попробовать сделать тебя счастливой. Возможно в будущем у тебя появятся чувства ко мне. – Он пересел ближе.

– Ты прав… Мне нужно время!

– После развода я думал, что сердце мое навсегда останется пустой гаванью, но встреча с тобой пробудила надежду. Я хочу попытаться наполнить твою душу любовью и теплом, которого ты достойна.

– Я слышала эти слова! Дима, спасибо за искренность, но я не хочу причинять тебе боль. Давай оставим между нами дружеские отношения. Ты просишь любви, которой у меня нет. Да, я признаюсь, возможно ты стал бы прекрасным мужем, но…. – призадумалась я.

– Я понимаю, это непросто. Я не рассчитывал на что-то большее. Сам когда-то прошел этот путь. Позволь мне ухаживать за тобой, быть рядом, поддерживать? Может со временем ты проникнешься ко мне, и мы сможем обрести счастье? – он взял мою руку в свою и нежно поцеловал ее.

– Надеюсь, ты больше не прикоснешься к моим губам.

– Это случится только тогда, когда ты сама этого захочешь.

– Не случится, я не хочу тебя обнадеживать.

– Надеюсь, ты скоро изменишь свое мнение, – самоуверенно произнес он. – Спокойной ночи! – и с легкой улыбкой направился к выходу. Остановился на мгновение в дверях, бросив на меня мимолетный трепетный взгляд.

Если бы только я могла испытывать к нему те же чувства, что и к Игорю, тогда все бы было проще, и, возможно, я смогла бы стать счастливой. Но увы, меня невыносимо тянет к Покровскому…

Целая неделя прошла с нашей последней встречи, а легче так и не стало. Надеюсь, завтра его не будет на вечере. Мне пока так тяжело дается роль неприступной каменной леди, в отличие от его невозмутимого спокойствия.

Солнце прокралось сквозь шторы, разбудив меня ласковым касанием. Не успев проснуться, мои мысли уже принадлежали ему, но бодрый душ помог избавиться от них. Сидя у окна и накладывая легкий макияж, получила сообщение от Катарины – она ожидает меня на завтрак. Завершив макияж помадой оттенка пудровой розы я надела белое короткое платье из шелка, накинула алый жакет на плечи и отправилась в ресторан, предвкушая аромат черного кофе и предстоящую встречу с Катариной, после которой мы отправимся на прогулку по городу.

Ожидая лифт, я уткнулась в экран телефона, отвечая на сообщения. Лифт остановился, раздвинул перед до мной стальные двери и я неожиданно встретилась с изумрудным холодным взглядом Покровского. Выглядел он, как всегда, безупречно: светлая рубашка с двумя расстёгнутыми пуговицами на груди, одна рука спрятана в карман бежевых брюк, другая сжимает смартфон и портмоне. По спине пробежал ледяной озноб, рой мурашек окутал тело, пока я, словно парализованная, застыла на пороге. Двери лифта начали послушно закрываться, Игорь неспешно вытащил руку из кармана и вновь нажал на кнопку вызова, не дав им сомкнуться.

– Вы едете? – вывел он меня из состояния задумчивости.

– Нет. Телефон забыла, – выпалила на ходу, хотя он зазвонил у меня в крепко зажатой ладони.

Уголок его губ слегка дернулся в заметной усмешке. Покровский повторно надавил на кнопку, и створки лифта захлопнулись, разрывая наш зрительный контакт.

Дура! Какая же я дура! Что за бред я несу, и зачем ты звонишь именно сейчас?

– Доброе утро! – ответила я Катарине.

– Привет! Ты чего такая возбужденная?

– Столкнулась с бывшим мужем.

– И вы уединились в номере? – пошутила она.

– Катарина… – цокнула я. – Надеюсь, он не появится в ресторане.

– Пока никого нет. Мы ждем тебя на террасе.

– Мы? Руслан прилетел с тобой?

– Да, он не мог по-другому, – хихикнула подруга.

– Она взяла меня в плен, – донесся до меня звонкий мужской голос на заднем фоне.

– Если только в любовный, – рассмеялась она и вернулась к диалогу со мной. – Ждем!

– Буду через пять минут.

Я снова нажала на кнопку вызова лифта, а в голове эхом отдавался его ледяной вопрос: «Вы едете?». Какого черта «Вы»? И почему меня возмутили его слова?

Перед тем, как войти в ресторан, я торопливо окинула взглядом зал, надеясь избежать встречи с Покровским или его семьей. Но стоило мне пройти за администратором на веранду к столику, где меня ждали друзья, как в противоположной части я увидела Игоря и Милену. Они сидели спиной, и у меня получилось проскользнуть незамеченной.

Я радовалась, что наш круглый столик в углу террасы прикрывали пышные гортензии в горшках, укрывающие меня от внезапных взглядов бывшего мужа.

– Доброе утро! – бодро поприветствовала я, опускаясь в кресло напротив Катарины и Руслана.

– Привет! – расплылся в улыбке парень, разрезая омлет. – Видела?

– Да, – кивнула я.

– Они буквально за минуту до тебя зашли.

Руслан заботливо пододвинул ко мне чашку с кофе, а я притянула тарелку с золотистым круассаном, начиненным творожным сыром и лососем.

– Мне искренне жаль, что у вас не сложилось, – с грустью произнес он и вздохнул.

– Спасибо, Руслан, но не надо, – и я перевела тему. – Во сколько нас ждут в салоне красоты? – спросила Катарину.

– В два часа, но прежде прогуляемся по магазинам, – игриво ответила она.

– Я пас, – шутливо поднял руки Руслан, как бы сдаваясь. – Мне нужно закончить дизайн-проект.

Я поднесла чашку к губам, сделала глоток и увидела на экране смартфона сообщение от Димы с предложением позавтракать.

– Вы не против если к нам присоединиться Златопольский?

– Нет, – с кроткой, но хитрой улыбкой ответила Катарина.

Я быстро напечатала «да».

Руслан допил кофе, чмокнул подругу в щечку и ушел в номер.

– Доброе утро, девушки! – услышала я сзади приветливый мужской голос.

– Доброе утро! – поприветствовали мы Диму, и он присел рядом.

– Ты сегодня чудесно выглядишь, – улыбнулся он мне и переключился на официанта, чтобы сделать заказ.

– Благодарю!

Подруга явно почувствовала себя лишней и засобиралась уходить.

– Во сколько выезжаем? – бросила я ей.

– Давай встретимся через полчаса в холле.

Зная ее столько лет, я поняла, что Катарина решила оставить нас наедине.

Дмитрий непринужденно закинул руку на спинку моего кресла, создавая между нами ощутимую близость.

– Ты опять испытываешь терпение Покровского?

– Я пытаюсь быть ближе к тебе. И больше не намерен слышать его фамилию в наших разговорах, – он пальцем подхватил прядку волос около моей щеки и собирался уже уложить за ухо, как это делал Игорь, но я мягко перехватила его запястье.

– Не будем спешить.

– Конечно, – наши смущенные взгляды встретились, и он опустил руку. – После мероприятия я хотел бы пригласить тебя на ужин в один из лучших панорамных ресторанов города. Тебе должно понравиться.

– Если это будет считаться свиданием, которое я тебе должна, то согласна.

– Нет, для настоящего свидания, которое я для тебя приготовил, это слишком… Просто.

– Интригующе. И что же ты задумал?

– Это сюрприз, моя дорогая. Узнаешь завтра. А как насчет сегодняшнего вечера?

– Наверное, нет.

– Не стоит сразу отказываться. Подумай. Гастрономическое наслаждение, огни ночного города, беседы об искусстве, вдохновении… Просто расслабься. Мы прекрасно проведем время.

Официант бесшумно поставил перед Дмитрием тарелки с завтраком.

– Спасибо, – бросил он, не сводя глаз с меня.

– Я подумаю. Такой ответ тебя устроит?

– Более чем.

– Мне пора, Катарина ждет.

– Уже?

– Да.

– Я уверен, ты сегодня затмишь всех своей красотой.

Он перехватил мою руку и поцеловал ее.

– Дима… не надо – я деликатно убрала руку и поднялась с кресла.

– Вика… – мягко произнес он, будто подбирал слова, но остановился.

– Приятного аппетита, – притворно мило улыбнулась я и направилась к выходу.

На террасе Игоря с Миленой я уже не увидела. Вместе с Катариной перед салоном красоты мы неспешно прогулялись по бутикам в торговом центре, а затем пообедали в уютном ресторанчике на Невском.

Спустя несколько часов я стояла перед зеркалом, завершая последние штрихи, и подкрашивала губы красной помадой, когда в дверь постучали. Распахнув ее, я увидела Дмитрия. Он стоял в черном смокинге, держа в руках огромный букет цветов.

– Это для тебя! – воодушевленно воскликнул он.

– Неожиданно. Спасибо, – я приняла цветы, вдохнула их сладкий аромат, наполнила вазу водой и поставила букет на стол.

– Ты выглядишь потрясающе, – его оценивающий взгляд скользнул по моему черному платью в пол, с нескрываемым восхищением задерживаясь на глубоком декольте.

– Идем, – он протянул мне согнутую руку, и я подхватила его за предплечье.

Спустились к ожидавшему Rolls-Royce. Водитель открыл дверь, и мы скрылись в кожаном салоне. Сквозь тонированное стекло я заметила, как следом за нами из отеля вышел Игорь, сжимая ладонь Милены. Они отправились в машину, подъехавшую за нами. Дима бросил взгляд на эту парочку потом на меня. Я старалась излучать непоколебимость и равнодушие. С тихим вздохом он извлек из портфеля ноутбук и погрузился в работу до самого конца поездки.

Благотворительный вечер сиял созвездием громких имен: известные бизнесмены, инвесторы, популярные личности. Повсюду мерцали вспышки камер.

Дмитрий приветливо разговаривал со знакомыми, а я, делая вид, что внимательно слушаю, тайно искала взглядом Покровского. Мы углублялись в зал, но его нигде не было видно. Я развернулась, чтобы подхватить бокал шампанского, и неожиданно встретилась с его пронизывающим арктическим взглядом. Холодная дрожь пробежала по моему телу. Он с суровым видом старался не обращать на меня внимания, но его взгляд скользнул по моему вырезу на платье. Я заметила тень изумления на его лице и то, как дернулся уголок его рта. Игорь подхватил бокал с игристым и вернулся к родителям и Милене. Я тоже взяла фужер и приблизилась к Дмитрию, но он уже увлеченно что-то обсуждал с другой компанией. В этот момент к нам подошла Катарина.

– А где Руслан?

– Общается с коллегами. Может после вечера заедем в клуб, пропустим пару коктейлей? – прошептала Катарина, наклонившись ко моему уху.

– Мне Дима предложил поужинать в ресторане.

– Пойдешь?

– Нет. Я хочу развеяться в клубе.

– Тогда с какого коктейля начнем? – улыбнулась Катарина.

– Который покрепче.

– Предвкушаю интересное продолжение вечера, – подмигнула она.

Дмитрий пригласил нас пройти в зал. Руслан подошел и нежно подхватил руку Катарины.

В просторном помещении каждый занял место за своим столом. Я натянула приветливую улыбку, хотя пребывала в своих раздумьях. Весь вечер мы притворялись, что нас друг для друга не существует. Ни единого взгляда в мою сторону. Во мне разливалось негодование от его равнодушия, словно мы незнакомцы. Я пыталась успокоиться. Возможно, он прав – мы развелись, и у каждого своя жизнь. Нас больше ничего не связывает.

Этот безмолвный диалог с собой отравлял меня. Каждый раз, когда я убеждала себя, что встречу его последний раз, судьба вновь сталкивала нас. Задыхаясь от потока мыслей в голове я прошла на балкон.

Встала в угол, устремив взгляд на Балтийский залив – в его зеркальной глади отражался пылающий пурпурный закат.

Вдруг, ощутила рядом с собой мужчину.

– Матвей? – обернулась я удивленная.

– Он самый, Матвей Игнатьев, – он расплылся в улыбке, как и в нашу первую встречу.

– Не ожидала тебя здесь увидеть.

– Да? – вскинул он бровь. – Я тоже, да еще и с Дмитрием. Зря времени не теряешь после развода! – ехидно приподнял он уголок губ.

– Мне одной галереи мало, – иронично ухмыльнулась я.

– Я же говорил – хищница! – рассмеялся он. – Но мне нравится твоя хватка!

– Зато ты не смог сохранить компанию.

– Знаешь, как я об этом пожалел? Наивно полагал, что Милена не решится на такое подлое предательство. Думал, что игра окончена. Игорь остается с тобой. Я женюсь на Милене. Идеально. Кстати, а какие интересы преследовал Вячеслав?

– Деньги. Выплатить долг за картину и вернуть галерею нашей семье, – солгала я.

– Я так и предполагал.

– Дядя говорил, что ты попал в больницу.

– Да, последние десять дней провел в рехабе.

– Рехаб? – невольно усмехнулась я.

– Меня самого забавляет, как я докатился до такого. Если хочешь, могу дать адресок, – он расплылся в игривой улыбке.

– Думаю, я смогу справиться со своими чувствами.

– А я не смог. Беспросветно бухал и круглосуточно веселился в клубах, даже какой-то дряни глотнул. Алекс сразу сообщил отцу, и тот силой затолкал меня в клинику. Проставили капельницы, я слушал какие-то лекции от психолога, но это не лечит потрепанное сердце. Ты знаешь, что значит любить с детства, двадцать лет любить одного человека?

– Пока я лишь знаю, что такое любить. Ты будешь мстить Милене или Игорю?

– Нет. Я настолько опустошен, что месть кажется пустой тратой сил. Я хотел быть только с ней. Надеюсь, со временем соберу обломки своего сердца и подарю другой. Той, с кем у меня будут гармоничные отношения.

– Последнее предложение – из лекции психолога? – засмеялась я.

– Да, – он вернул улыбку. – Может все-таки дать адресок?

Я хмыкнула в ответ. – Поедешь в клуб с нами?

– Да, надо отвлечься.

В противоположный угол балкона прошла Милена, вскоре к ней присоединился Игорь. Он аккуратно накинул ей на плечи пиджак.

– Надеюсь, они буду счастливы! – слабая улыбка тронула мои губы. Они по-прежнему старались нас игнорировать.

– Надеюсь, в следующий раз мы не останемся на обочине любви. Не могу видеть их вместе. Извини, я пойду.

– Я с тобой!

В конце вечера Дмитрий подошел ко мне.

– Ты подумала насчет ужина? – в предвкушении спросил он, явно пребывая в отличном настроении.

– Извини, но этот вечер я проведу с друзьями.

– Хорошо, – тень огорчения внезапно мелькнула на его лице, но он постарался ее скрыть. – Завтра жду тебя в холле в 18:00 с чемоданом.

– Мы куда-то поедем?

– Ты все узнаешь завтра, дорогая! – уверенно произнес он, скривив губы в самодовольной усмешке. – Тебя подвезти?

– Нет. Я с друзьями.

– Приятного вечера! – по традиции, он галантно подхватил мою руку и поцеловал ее тыльную сторону.

– Тебе тоже хорошего вечера! – я притворно улыбнулась и направилась к выходу, где меня уже ожидали Руслан, Матвей и Катарина.

Наш автомобиль подъехал к парадному входу элитного ночного клуба, из которого доносились энергичные ритмы музыки. Нас проводили в вип- лаундж на третьем этаже, откуда открывался вид на мерцающий в ночи Балтийский залив.

Руслан и Матвей, вальяжно развалившись в креслах, заказали бутылку виски, а мы с Катариной – по терпкой «Маргарите». Недалеко подмигивал огнями бар и манил глянцевый танцпол. Пока бармен колдовал над нашими напитками, мы отдавались во власть танца и заразительного смеха. Когда принесли коктейли, присели на мягкий диван.

– Нам давно пора было выпустить пар, – Катарина, улыбаясь, поднесла соломинку к губам.

– Это точно, – ответила сквозь музыку, наклонилась к ней.

Руслан и Матвей, увлеченные беседой, неспешно потягивали янтарный напиток. Внутреннее напряжение постепенно растворялось, и я ощущала, как долгожданное расслабление растекается по телу.

Мы с Катариной пили коктейль за коктейлем и после очередного танцевального раунда опустились на диван.

– Может еще по одному? – спросила Катарина.

– По последнему.

– Да, и поедем в отель.

Мы заказали по напитку и прошли в дамскую комнату. Я подкрасила губы красной помадой. Возвращаясь обратно резко затормозила, когда увидела, как у барной стойки общались Марк с Игорем.

Боже! Почему именно сейчас? Почему именно сюда они пришли?

Я наблюдала сквозь толпу. К ним подошел Руслан, пожал руки обоим и кивнул бармену, когда тот поставил перед ним бокал с виски.

– Идешь? – подошла Катарина сзади.

– Я уезжаю в отель, – продолжала я смотреть в их сторону.

– Почему ты должна уходить? – весело спросила подруга. – Пусть он сам катиться отсюда.

– Не хочу его видеть, – врала я Катарине, как и самой себе.

– Тогда подожди здесь. Я оплачу счет и сообщу Руслану, что мы уезжаем.

– Катарина, давай встретимся у выхода. Мне надо на свежий воздух, – я чувствовала, как алкоголь начал действовать, меня бросило в жар. В помещении внезапно стало слишком душно. Я направилась к выходу через танцпол, как вдруг меня за запястье схватил парень, быстро притянул к себе так, что я вжалась грудью в его тело.

– Детка, потанцуем, – обжег он мне щеку перегаром.

– Отпусти меня, – я уперлась двумя руками в его торс.

– Хочу с тобой познакомиться, – настаивал парень, прижимая все крепче.

– Руки убери! Извини, но ты не в моем вкусе, – грубо произнесла я, по-прежнему пытаясь выбраться из сильных объятий.

– А кто в твоем вкусе?

– Я, – услышала за спиной громкий жесткий голос Покровского.

Парень медленно разжал руки и поднял их, показывая жестом безмолвную капитуляцию.

– Могла бы сразу сказать, что у тебя есть парень, – он процедил сквозь зубы и растворился в толпе.

Игорь вцепился в запястье и потащил в более тихий угол.

– Езжай домой! – он припечатал меня к стенке и прожег взглядом. Наши тела едва соприкасались.

– Езжай сам, – небрежно бросила я и продолжила мягким голосом. – Меня Дима заберет, – его скулы напряглись, а я наслаждалась его злостью. Хотела уйти, но он поставил руку передо мной, и я прижалась спиной обратно к стене.

– Мне пора. Дай пройти.

Он игнорировал.

– Дима? Уже Дима? – недовольно спросил он и прищурился.

– Ревнуешь, что ли? – иронично ухмыльнулась я.

– Нет, – прошептал Игорь, в его голосе сквозила ложь. – Мне просто любопытно, как ты успела так сблизиться с ним за столь короткое время? – Он наклонился, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами, положил ладонь на стену около моего плеча и прошептал, не разрывая зрительного контакта. – И… как он в постели? Доводит тебя до оргазма, заставляет кричать от удовольствия? – Его горячее дыхание опаляло мои губы, заставляя сердце бешено стучать. Вокруг зарождалось невидимое магнитное поле, притягивающее наши души и тела.

– Это не твое дело, – прошипела я, а он поднял уголок рта в хищной усмешке. Мы прожигали друг друга страстными изумрудными взглядами.

– Когда целуешь его, представляешь меня? – бархатным баритоном прошептал он, касаясь грубой щетиной моей нежной кожи. Его соблазнительный голос растекался по вибрирующим венам. Он нагло обхватил ладонью затылок и властно прижался к губам. – Представляешь? – повторил он, отстраняясь.

– Наоборот, его образ сейчас всплыл в памяти, – дразнила я, вглядываясь в лицо Покровского. Почувствовала, как сила алкоголя пробуждалась и захлестывала мой разум. «Мне нужно срочно уходить отсюда», – пронеслось в голове в последний момент, прежде чем вихрь чувств сокрушит всё на своём пути, не оставляя ни капли рассудка.

– Он целует каждый сантиметр твоего тела? Ты покрываешься мурашками как сейчас? – Игорь медленно проскользил указательным пальцем от подбородка по ключицам и краю выреза декольте.

– Первый секс был великолепен, – я решила разозлить его сильнее. Поймала взгляд и скинула руку.

– Ты искусная лгунья, – хриплым мягким голосом прорычал он около моего уха.

– Училась у лучших, – я ощутила, как рука скользит с талии и сжимает мою ягодицу. Обхватила его за запястье и хотела убрать мускулистую руку, но он не отпускал. Горячее, рваное дыхание обожгло шею, словно ласкающие языки пламени. Он придвинулся ближе, и я почувствовала нарастающее возбуждение между бедер.

– Ты целый вечер не отпускала меня взглядом, – поцеловал он за мочкой уха, и посмотрел мне в глаза, оценивая реакцию.

– Тебе показалось, – сглотнула я, а он заткнул мой рот глубоким поцелуем, обвивая мой язык своим с невероятной страстью. Я закрыла глаза и полностью расслабилась в его руках. Запуская пальцы в его волосы, я вдыхала головокружительный аромат парфюма. Поцелуи его опускались все ниже. Игорь скинул бретель платья с моего плеча, и мир вокруг начал расплываться, в сознании стало темнеть – последний коктейль явно был лишним.

* * *

Лежа на боку, я медленно приоткрыла глаза, еще не осознавая, где нахожусь. Огляделась – обстановка не походила на номер отеля. В голове пульсировала невыносимая боль. С трудом приподнявшись, я увидела спящего рядом бывшего мужа. Снова рухнула на подушку, уставившись в потолок и нервно прикусив губу.

Черт! Что же я натворила!

Приподняв одеяло, с облегчением вздохнула – хотя бы трусы на месте. От стыда хотелось бесследно исчезнуть и раствориться, но сильная боль в висках приковала к кровати.

– Вставай, – тихо попросила я, легко тряхнув Игоря за плечо. Он неохотно перевернулся и приоткрыл глаза.

– Давай еще немного поспим, а потом разберемся, как мы оказались в одной постели, – пробормотал он сквозь слабую улыбку, и снова смежил веки.

– Вставай, – не унималась я. – У тебя есть аспирин? Хотя бы принеси воды.

– Есть, – пробурчал он под нос. – Ты ведь не отстанешь, да? —зевнул, протирая глаза.

Игорь лениво поднялся, сходил на кухню, вернулся с бутылкой воды, стаканом и таблетками.

– Ты хорошо повеселилась вчера, – улыбнулся он, поставил набор на прикроватную тумбу, кинул таблетку в стакан с водой и протянул мне.

– В последний и единственный раз я так напивалась на студенческой вечеринке, – я приподнялась и жадно проглотила лекарство. Он вытащил смартфон из пиджака и снова лег.

– Где мы? – бухнулась обратно на кровать.

– На одной из квартир Марка. В отеле нам лучше не появляться вместе, – ответил он, не отрываясь от экрана.

– Заботишься о репутации? – усмехнулась я.

– И о том, чтобы не испортить твои отношения с Дмитрием, – отложил он гаджет на тумбу и самодовольно посмотрел на меня.

– Зачем ты поцеловал меня вчера? Помню, ты говорил, что больше не проявишь ни грамма любви.

– Напомню, что и ты кричала, что не любишь меня! – с легкой иронией напомнил он.

– В любом случае, забудь эту ночь.

– Между нами не было секса, но можем это исправить. Мы могли бы стать отличными любовниками, – уголок его губ приподнялся в соблазнительной ухмылке.

– Если только в твоих фантазиях.

– Поверь, они очень бурные. На многие ты бы не согласилась, – рассмеялся он.

– Я постараюсь, чтобы больше такого не повторилось, – я повернулась набок и закрыла глаза, сложив руки под щеку. Ноющая боль в висках не утихала.

– Точно? – полушепотом усмехнулся он рядом с моим ухом. Я почувствовала, как он поднялся с кровати, и вскоре его шаги стихли, растворившись за пределами комнаты.

Я постаралась уснуть, в ожидании когда подействует аспирин.

Только спустя час мне стало значительно легче. Я привстала, прижимая рукой одеяло к груди, и глазами начала искать одежду. Игорь сидел рядом, облокотившись на изголовье кровати.

– Дорогая, ты, похоже, это ищешь, – он игриво улыбнулся и взмахнул в воздухе моим бюстгальтером.

– Отдай, – я на коленях подползла к нему. Хотела забрать, но он ловко отодвинул руку, и я поймала в кулак только воздух.

– Вижу, что тебе уже лучше!

– Игорь, – недовольно сказала я. – Что ты опять задумал? – я предприняла вторую попытку. Он встал и поднял руку выше. Я приподнялась на цыпочки, не спускаясь с кровати и правой рукой скользнула выше по его. – Отдай! Пожалуйста! – вежливо повторила я, заглянула в глаза и ощутила его обжигающее дыхание на щеке. В одно мгновение Покровский стремительно накрыл своими губами мои.

– Все, все… Не надо… – робко прошептала я, разрывая пламенный поцелуй.

– Да, ты права! Прости!

– Отдай мне мои вещи. Мне пора. – сказала я увереннее и тверже.

– К ресторатору торопишься? – усмехнулся он, протягивая бюстгальтер.

– Да..

– Ты отлично играешь роль послушной девочки: после ночи с бывшим мужем мчишься к другому.

– Ты тоже как ни в чем не бывало придешь и ляжешь под крылышко к будущей жене, – язвительно парировала я, сидя в постели.

– Ты ошибаешься.

Игорь натянул брюки, застегнул молнию, подошел к зеркалу и уложил слегка растрепанные волосы. А я не могла отвести взгляд от его обнаженного торса, до сих пор ощущала прикосновения его губ. Приятные вибрации разливались по всему телу, особенно между бедер. Мое воображение захватила сумасбродная идея: я прижимаюсь грудью к его спине, ладони медленно скользят по его талии, пальцы расстегивают молнию на брюках, пробираясь под ткань боксеров все ближе к мужскому достоинству.

Внезапно мои грезы прервал звонок телефона, я стащила его с тумбы и ответила.

– Да, Дима, привет!

– Привет! Где ты?

– В городе, разгребаю дела, – Игорь демонстративно повернулся, сложил руки на груди и расплылся в улыбке, наслаждаясь моей ложью.

– Не буду отвлекать. До встречи в шесть вечера.

– Да, помню, в шесть вечера, – отключилась я, выдохнула и закинула телефон обратно.

– Что у вас в шесть вечера?

– Романтическое свидание.

– Как интересно! – наигранно воскликнул Игорь и натянул рубашку на плечи. – Куда он тебя пригласил?

– Это сюрприз, – промурлыкала я, зная, как его раздражает Златопольский.

– Надеюсь, тебе понравится, и ваши отношения сегодня ночью перейдут на новый уровень, – он застегнул пуговицы и тщательно заправил край рубашки в брюки, пытаясь скрыть ревность.

– И я на это надеюсь! Посоветуй, какое нижнее белье надеть сегодня? – с ироничной улыбкой спросила я.

– Ты можешь идти без него. Думаю, к концу свидания оно тебе не пригодится.

– Действительно, ты же сказал, что наши отношения должны окрепнуть, – ерничала я, глядя как желваки на его лице задвигались.

– Очень надеюсь на это, – он натянул ледяную улыбку, расправляя манжеты. – Помоги мне застегнуть запонки, – он присел на край кровати и посмотрел на меня. Я аккуратно расправила ткань у одного манжета, вставила запонку и застегнула, потом повторила то же с другим. Подняв глаза, я столкнулась с изумрудным пламенем.

– Все готово.

– Спасибо. Мне пора, ты можешь отдыхать сколько потребуется. И, уходя, захлопни дверь.

– Пока!

Он подхватил пиджак и с непроницаемым видом оставил меня одну. Я до сих пор не могла поверить, что проснулась с Покровским… Сумасшедшая.      Дмитрий ждал меня в холле. Перед уходом мой чемодан забрал сотрудник отеля. Я спускалась к нему по винтовой лестнице, что спиралью обвивала центр мраморного зала. Легкое струящееся платье чуть выше колен в цвете шампань обволакивало фигуру, а накинутый на плечи белый жакет придавал образу завершенность.

– Потрясающе выглядишь! – в голосе Дмитрия заискрился восторг.

– Спасибо, – улыбнулась я в ответ. – Куда же мы едем?

– Увидишь! Надеюсь, мне удастся тебя удивить!

– Заинтриговал.

Мы подошли к машине, водитель распахнул двери для меня. В салоне я ощутила пристальный, изучающий взгляд Дмитрия.

– Ты сегодня задумчивая, – его голос разрушил нависшую тишину между нами.

– Да, остались рабочие вопросы, – выдумала я, одарив его милой улыбкой. На самом деле мои мысли занимал другой мужчина.

– Могу чем-то помочь?

– Благодарю, но я разберусь сама по возвращению в Москву. Нам долго ехать?

– Лететь.

– Куда? – я приподняла брови, удивленно глядя на него.

– Наше свидание пройдет в Дубае. Прямо сейчас мы отправляемся в город небоскребов на частном самолете, – произнес он с самодовольным видом и нотками тщеславия.

– Неожиданно! И что мы там будем делать?

– Завтра нас разбудит арабское солнце в роскошном номере. После потрясающего завтрака отправимся на массаж и расслабимся в спа. Днем прокатимся по городу на кабриолете. Вечером поужинаем под звездами на вершине одного из небоскребов. А на следующее утром я верну тебя в Москву. Хорошо?

– В Сочи.

– Как скажешь!

– И… убери из программы массаж, спа и любые прикосновения.

– Без проблем! Ты со мной – и это уже награда.

Я скромно улыбнулась.

Пока мы ехали в аэропорт, Дима увлек меня разговорами о живописи. Казалось, я даже отвлеклась от того, что проснулась рядом с бывшим мужем. Может, смена обстановки действительно пойдет мне на пользу. В любом случае будет интересное приключение.

Спустя час машина заехала в ангар и остановилась у трапа, водитель открыл дверь. Мы вышли из автомобиля, как вдруг три «Гелендвагена» резко въехали на площадку со свистом из-под колес и заблокировали путь перед самолётом. Из них выбежали люди в чёрных масках с автоматами в руках. Началась суматоха – все подняли руки вверх.

– Что происходит? Какого черта? – яростно взревел Дима, но двое мужчин быстро скрутили ему руки за спиной, прижимая лицо к капоту. Меня грубо схватили за запястье, потащили к одной из машин и затолкали в салон.

– Как тебе мое представление, дорогая? – Покровский расплылся в надменной улыбке, подвинулся ближе к консоли и, сложив руки, сплел пальцы в замок.

– Иди на хрен, придурок!

– Ты куда-то собралась? – я потянулась к ручке двери, чтобы выйти, но машина стремительно рванула с места.

– Если ты забыл, мы развелись.

– Я помню.

– Тогда какого черта ты крадешь меня с романтического свидания? – прожгла я его взглядом. – Говори! То, что мы сегодня проснулись вместе, это ошибка. Ошибка! – подчеркнула я. – Хватит врываться в мою жизнь, когда тебе вздумается! – голос с каждым словом становился все громче, переходя в крик. – Между нами все кончено, услышь же меня наконец! А сейчас попроси водителя остановить машину!

Игорь отрицательно покачал головой. Мы не сводили испепеляющих взглядов друг с друга.

– Останови машину! – заорала я, хлопнув ладонью по переднему сиденью.

– Остановитесь! – обратился Игорь к водителю.

Автомобиль замедлил ход и затормозил. Я вышла, громко хлопнув дверью. Покровский последовал за мной. Ветер трепал волосы, я одной рукой отбрасывала пряди с лица.

– Вика…

– Игорь, что? – перебила я. – Что тебе еще нужно от меня? Мы уже столько всего сказали друг другу!

– Да, только одна мысль сводит меня с ума: что он с тобой, что он начнёт прикасаться к тебе. Я даже не говорю о том, что вы начнёте целоваться, и это зайдёт слишком далеко. Каждый раз, когда я вижу вас вместе, внутри всё сжимается тугим невыносимым узлом. Ты не представляешь, как тяжело не замечать тебя на светских мероприятиях и носить маску хладнокровного и счастливого человека – она давит на меня. Может, для тебя легко ходить на свидания, но я не могу. У меня начинает невыносимо жечь под рёбрами, словно лава разливается! Да, это глупо, чертовски глупо! Я просто не могу… – выпалил он на одном дыхании. – Черт побери! Всё неправильно! Всё – с самого начала, и это душит меня, прожигает мою душу насквозь. Ты бесишь меня до безумия, и я готов придушить тебя и одновременно страстно и нежно наказать прямо сейчас. Я так бешено люблю тебя! Эта безумная смесь чувств дурманит. Я понимаю, что всё кончено, поставлена точка, но не могу найти силы забыть тебя и затушить этот пожар внутри, – он зарылся руками в волосы, развернулся и пнул колесо машины.

Я стояла в растерянности, мой взгляд блуждал по зданиям аэропорта. Он видел и знал: одно его прикосновение – и я вспыхну, словно спичка. Сердце учащённо билось, кровь бурлила по венам.

Игорь вернулся и посмотрел прямо в глаза, ожидая ответа. Он пытался прочитать мои мысли без слов. В этот момент между нами повисла напряженная пауза. Я молча умоляла: пожалуйста, без лишних движений, без прикосновений. Потому что если мы позволим себе упасть в эту бездну потом будем жалеть об этом. Если мы дадим надежду нашим неугомонным пылающим чувствам, кругом разразится настоящий хаос.

Не дождавшись ответа, он стиснул руку в кулак, открыл дверь, взглянул на меня с последней надеждой и снова сел.

Спустя десять минут я присоединилась к нему.

– Твой телефон в сумке разрывается от звонков, – сказал он и отвернулся к окну.

Я едва успела достать мобильный, как на экране высветилось имя Дмитрий.

– Какого черта ты не отвечаешь? – гаркнул он.

– Не кричи на меня, – в том же тоне ответила я.

– Тебя забрал Покровский? – нервно спросил он.

– Да.

– Наше свидание не окончено. Развлекайся, – и он отключился.

– Дима… – вырвалось у меня.

– Набери его, – приказал Игорь.

– Зачем?

– Набирай.

Я перезвонила Диме и передала телефон Игорю.

– Я знаю, что вы договорились: ты не пишешь на меня заявление, а взамен Вика идет на свидание с тобой. Так вот, знай – я не жалею, что врезал тебе, и с удовольствием повторил бы это снова. Если хочешь разбираться, делай это со мной, а не шантажируй мою жену.

– Бывшую жену, – напомнил он мне.

– Это временно. И ваше свидание окончено. Развлекайся один! – Игорь отключился и положил смартфон на консоль.

– Откуда ты узнал?

– От Катарины вчера. Я нес тебя на руках до машины, а она провожала. Да я и сам понимал, было странно, что меня не вызвали в полицию. Не стоило соглашаться на свидание с ним, мы взрослые мальчики и могли бы разобраться сами.

– Мне хотелось помочь тебе избежать ещё одной проблемы. Тогда на нас и так навалилось слишком много. Нужно было ехать домой, но я не ожидала, что он меня поцелует.

– В следующий раз не стоит игнорировать мои просьбы, – мягко попросил Покровский.

– Только если они не из твоих сексуальных фантазий, – рассмеялась я, и он улыбнулся. – Куда мы едем?

– А куда ты хочешь попасть сегодня? – он игриво приподнял уголок губ.

– В Сочи.

– Полетели, – непринужденно бросил он. – Ты соскучилась по дяде?

– Нет, по делам. Но я могу добраться сама. Тебе надо заботиться о беременной жене.

– О ней есть кому позаботиться. Не переживай, у нее все хорошо.

ИГОРЬ

      В частном джете мы устроились рядом в креслах. Наконец-то я поймал её – теперь нам предстоит поговорить обо всём. На этот раз она не ускользнет, если только с парашютом, но, надеюсь, Вика не настолько безумна. Это мой последний шанс распутать клубок наших сложных отношений.

Она загадочно смотрела на меня, а я не отрывал глаз от неё, полностью игнорируя появившуюся стюардессу.

– Принесите, пожалуйста, шампанского!

– И клубники, – добавила Вика, не отводя взгляда.

– И больше нас не беспокоить! – вежливо обратился я к стюардессе, продолжая не замечать ее присутствия. – Не ожидала, что твой вечер так стремительно изменится?

– Ты безбашенный, – игриво ухмыльнулась она. – Но мой вечер и так был бы потрясающим. Я бы провела его в спа, мне сделали бы расслабляющий массаж… а потом мы отправились бы в роскошный номер.

– Прекращай… – я натянул улыбку на один уголок рта.

– А может, и не только массаж? – рассмеялась она.

– Тебе нравится меня злить? – с каждой её фразой я приближался, сокращая расстояние между нами.

– Мы бы с Димой выпили шампанского, – продолжала она повышать накал моей ревности. – Жалко, что сегодня не попали в Дубай, – сделала она наигранно печальное лицо. – Златопольский приготовил такую насыщенную программу.

– Да, жаль, что ты пропустила это головокружительное и неповторимое свидание, – прошептал я ей на ухо.

– А еще, незабываемые прогулки и рестораны, которые Дима умеет выбирать…

– Заткнись, дорогая, – прервал я, – ты начинаешь меня возбуждать. Давай больше не произносить его имя, оно режет мне слух.

Вика расплылась в улыбке.

Самолёт плавно набирал высоту.

– Тебе нравится, когда я злюсь и ревную, да? – флиртовал я.

– Еще как, – она соблазнительно прикусила нижнюю губу.

– Тогда я не ручаясь за себя, если в один момент накинусь и зажму твой рот своим.

– Попробуй! – поддразнила она.

Стюардесса поставила на стол перед нами бутылку шампанского в ведерке со льдом, два бокала, наполненных игристым, клубнику и сливки.

– Только попробуй, – многозначительно прошептала Вика у моей щеки.

– Могу прямо сейчас.

– Но не меня, а клубнику, – она с хитрой улыбкой хихикнула, подхватила ягоду и поднесла к моему рту. Я откусил небольшой кусочек и запил шампанским. Она отвела взгляд, окунула клубнику в густые сливки, взяла бокал и тоже сделала глоток.

– Не делай так, ты только заводишь меня. Или тебе нравится дразнить?

– Очень, – она медленно поднесла к губам сочную клубнику и слегка надкусила ее.

Как она сводила меня с ума…

– У нас есть три часа.

– Для чего? – она приподняла бровь, усмехнувшись.

– Для всего. Для разговоров. Для любви. И когда мы приземлимся, всё либо останется как прежде, либо мы сможем всё изменить.

– Или мы можем списать всё на действие шампанского.

– Конечно, как в ту ночь в Питере, когда ты остановила нас.

– Я тогда не доверяла тебе.

– Если бы доверилась, всё было бы иначе.

– И как именно?

– Между нами не существовало бы Милены, и, может, мы ждали бы ребёнка.

– Выбор сделан, пора закрыть прошлое.

– Тогда откроем будущее?

– В будущем ты обязательно будешь счастлив.

– Буду, но только с тобой.

– Извини, но я должна тебя разочаровать – я не люблю тебя, и наша история окончена.

– А я чувствую иначе. Твои слова не совпадают с тем, что ты ощущаешь рядом со мной.

– Ничего подобного.

Я вздохнул и рассмеялся, чувствуя в себе желание доказать ей обратное – в отрицание ее любви ко мне слабо верилось. Наклонившись ближе, я осторожно прикоснулся губами к её шее. Вика окаменела и начала глубже дышать. С каждым разом я удивлялся парадоксу чувств, чем больше она отрицала свою любовь ко мне, тем сильнее тянулась.

– Когда я рядом, твои артерии на шее бешено пульсируют, – прошептал я, заглядывая в её глаза, полные растерянности.

– Когда я прикасаюсь к тебе… – провел тыльной стороной ладони по ключицам, едва касаясь. Она вздрогнула, покрываясь мурашками. Не отрывая взгляда, я продолжал медленно двигаться по краю её платья, приближаясь к груди. Обхватив ее под бюстгальтером, вызвал тихий стон, сорвавшийся с ее губ.

– Ты безумно хочешь меня, – я прикоснулся кончиком носа к ее щеке, и продолжал нежно массировать ее грудь.

– Нет, – прошептала она, но голос уже не звучал с той уверенностью, что прежде.

– А если я проверю, отодвинув твои трусики?

Она сглотнула, нервно сжалась.

Моя рука скользнула с её груди вниз на бедро, нежно поднимаясь под платье, подбираясь к самому сокровенному месту. Вика крепко сомкнула бедра.

– Что и требовалось доказать, – усмехнулся я.

– Когда мы приземлимся, ты перестанешь преследовать меня? – она соблазнительно прикусила губу.

– Обещаю, – солгал я и страстно прижался губами к её, наши языки переплелись. Как же я мечтал об этом моменте! Я опускался поцелуями ниже – по шее к груди. Мои руки словно заново исследовали её тело, скользя по спине. Её руки тянулись к моей рубашке, вырывая её из брюк.

– Ты сумасшедший! – вырвалось у неё полушёпотом сквозь учащённое дыхание.

– Это я слышал уже много раз! – мои руки скользнули под платье, подхватили её за ягодицы, и я ловко помог ей сесть на меня сверху.

– Ты безумный! – она скинула с меня рубашку и крепко вцепилась в мои плечи.

– От любви к тебе.

Она сбросила свой пиджак и продолжила безудержно таять в наших хаотичных поцелуях, слегка отклоняя голову назад. Мои ладони блуждали под ее платьем.

– Ты ненормальный!

– Продолжай, – тихо сказал я, приближаясь к её стрингам.

– Я ненавижу, когда ты так делаешь,

– Как?

– Сводишь меня с ума, – она взглянула на меня сверху.

– Сильно? – через ткань трусиков я прикоснулся к той самой желанной точке.

– Как цунами… – вырвался у неё стон. – Ты уничтожаешь всё на своём пути.

Я продолжал гладить клитор, постепенно ускоряя темп. Я обожал смотреть на ее возбужденное состояние, когда она поддавалась сладкому искушению. Вика прогнулась, откинув голову назад. Мне хотелось исследовать каждый уголок её тела, насытиться ею полностью.

Я безумно скучал.

      В моих брюках становилось невыносимо тесно и жарко от эрекции. Вика расстегивала ремень, а я уже хотел потянуть за край её платья, как вдруг из колонок раздался громкий голос пилота: «Мы попали в зону турбулентности. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности».

Мы с ней попали в ту же зону.

– Нам нужно остановиться и пристегнуть ремни, – с лёгкой тревогой произнесла она, убирая руки от моей ширинки.

– Не обращай внимания, – прошептал я, продолжая целовать её, предвкушая, как мы сольёмся воедино.

Снова прозвучал голос пилота, и самолёт резко повело вправо.

– Давай всё-таки пристегнёмся, – попросила она, пересаживаясь на

свое место.

Вика подтянула к себе ведро с шампанским с другого края стола, наполнила бокалы и пристегнулась.

– Нам нужно остудиться, – сквозь неровное дыхание сказала она и сделала пару глотков.

– Этого мало, – рассмеялся я, глядя на ширинку. – Мне потребуется ведро со льдом, – и осушил бокал.

ВИКТОРИЯ

Я приходила в себя, выплывая из океана безудержных чувств, дыхание постепенно выравнивалось. Его близость опьянила и лишила разума. Я знала, что играла с огнем, но не могла устоять перед соблазном в его обличии. Осознавала, что отдалась ему полностью – любовь бросила меня в пучину страсти. Одновременно с голосом пилота прорвалось в сознание: Игорь спал с Миленой, у них будет ребёнок, она может его потерять, он твой брат – не подходи к нему. Сколько же стен стояло между нами.

– Одна ночь может перечеркнуть всю нашу жизнь? – услышала я сквозь задумчивость.

– Да, – твердо ответила я. – Ты говорил, что не можешь и представить, чтобы кто-то ко мне прикасался, не говоря уже о чем-то большем. А ты переспал с ней. Не просто изменил мне, у вас будет ребенок. Только подумай: ребенок! – повысила я голос. – Скажи, как мне быть? Как? Я не могу тебя простить! Не могу проглотить и растворить эту ложь.

– Об этой ночи я уже миллион раз пожалел, потому что ни черта не помню ее.

– Зато Милена все помнит. Но я не она. Как говорила твоя мама, она простит любую твою измену, а я – нет. Я их уже достаточно натерпелась от Влада, как выяснилось. И не хочу быть причастной, если вдруг у Милены случится выкидыш. Она ведь уже хотела сделать аборт, —последняя фраза вырвалась случайно.

Игорь свел брови.

– Ты говорила с мамой? Она тебя накрутила, и ты решила соврать, что не любишь меня? – догадался он, – Так ведь было?

– Да, так! Была еще одна причина – я пыталась отдалиться от тебя, потому что ты не сдавался и преследовал меня, не прекращал попыток вернуть. Ты не представляешь, как больно сжимается сердце при каждой встрече с тобой. Давай оставим все в прошлом. Думаю, мы разобрались.

– Да ни хрена мы не разобрались. Я ведь договорился с Миленой.

– О чем?

– Она действительно шантажировала меня тем, что сделает аборт.

– А что ты? – неуверенно спросила я.

– Пригрозил ей, что поговорю с папой и приостановлю процесс софинансирования бизнеса ее отца.

– В твоем стиле. И она согласилась?

– Конечно, я не позволю ей играть со мной. Я хотел рассказать тебе об этом в саду у ресторана, но ты выбесила меня.

– Жаль, но ничего не исправить.

– Исправить, но только после того, как услышу, что это не правда. Ты наконец признаешь, что любишь меня.

– Люблю, – тихо сказала я, и ком подступил к горлу. – Безумно люблю, – выдохнула закрывая глаза. – Но наши чувства уже ничего не значат. Пусть все останется в воспоминаниях.

– Как ты можешь так говорить? – повысил он голос, пропитанный отчаянной болью. – Как, скажи? Когда мы любим друг друга.

– Это уже неважно, – прошептала я. – Иногда мне кажется, ты держишь меня не из любви, а из собственного эго. Чтобы я стала твоим трофеем, а не человеком, которого ты действительно любишь.

– Да, я напорист, но дело не в эгоизме. Просто я безгранично люблю тебя и хочу вернуть. Без тебя мой мир опустошен как после атомной войны. Мне тяжело дышать, словно в разреженном воздухе. Я никогда не испытывал такой силы любви. Она переполняет меня.

Он бережно обхватил мое лицо ладонями. В его чистых и искренних глазах плескался свет. Я накрыла его теплые руки своими.

– А я хочу больше, чем любить. Когда я чувствую себя уязвимой, мне нужно, чтобы ты стал моей крепостью и укрыл меня от северных ветров. Хочу ощущать защиту от всего мира. Но когда мы ссоримся, ты становишься вспыльчивым и резким, и я теряюсь в догадках чего ожидать от тебя. Что если однажды, в пьяном состоянии, ты снова окажешься с Миленой или любой другой?

– Этого больше никогда не повторится! Я люблю тебя, люблю рано просыпаться, чтобы наблюдать, как ты безмятежно и мило сопишь во сне. Люблю крепко прижимать тебя к себе, ощущать каждую частичку тебя всем телом. Мне постоянно хочется касаться твоей нежной, словно шелк, кожи. Я знаю, как ты обожаешь мои медленные поцелуи, скользящие по ключицам и изгибам шеи, – он говорил тихим поэтичным голосом, а во мне переплетались любовь с безысходностью. – Тебе нравится утром выгибаться, словно грациозная кошка, и прижиматься к моему паху упругими ягодицами, возбуждая меня одним лишь движением. Я обожаю наблюдать за твоими эмоциями, когда ты рисуешь, – от нежной задумчивости до лёгкой улыбки и трогательной ностальгической грусти. Ты словно холст, на котором оживают чувства. – Он сделал паузу и выдохнул. – Наши взгляды никогда не врут. Мы думаем об одном и том же. Мы хотим одного и того же.

– Чего же? – прошептала я.

– Любить и доверять.

– С последним у нас проблемы, – я мягко отстранила руки от его, а он убрал ладони с моего лица и грустно вздохнул.

– Я знаю, знаю. Поэтому прошу всего лишь маленький шанс, – сказал он с искрой надежды в голосе и, не отрывая взгляда, показал жестом «немного».

– Меня только одна мысль о том, что ты спал с ней, приводит в бешенство и отвращение.

– Я ничего не помню, я был пьян. Моя интуиция подсказывает, что это невозможно. Я уверен, что ДНК-тест покажет, что я не отец ребенка. Если так и будет, ты сможешь простить меня?

– Когда должен прийти результат?

– На днях я точно узнаю. Пожалуйста, дай мне шанс! Дай нам последний шанс, – умолял он.

– А если окажется, что ты отец?

– Тогда я исчезну из твоей жизни. Обещаю! – твердо заявил он, и каждое его слово пронизывало мое сердце, словно на него набросили цепь с шипами и крепко затянули.

– Хорошо, тогда будем ждать результат ДНК.

– И ты пойдешь со мной на свидание? – ласково взял он мою руку в свою.

– Ты слишком самоуверен. Давай дождемся письма.

Я хотела верить, что он прав. В душе вспыхнула маленькая искра надежды.

Самолет приземлился. Мы сошли с борта, как вдруг смартфон Игоря коротко пискнул. Он достал его из внутреннего кармана пиджака и лицо его мгновенно изменилось.

– Что там?

– Результаты.

– Откроешь? Ты готов стать отцом? – я подошла к нему и внимательно посмотрела на экран телефона. Никогда раньше я не волновалась так сильно. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – мысленно умоляла я, надеясь, что результат будет отрицательным. Тогда у нас появится вера в будущее. Мы поедем в номер отеля и продолжим мириться.

– Ты готова пойти на свидание? – услышала я самоуверенный голос, и на его губах проскользнула лёгкая улыбка. Он молча ткнул пальцем в экран, выбрав нужную вкладку в письме. Я застыла, затаив дыхание, а пульс бился громко и резко, словно гонг под ударами молота.

– Ты отец ребенка. Всё подтвердилось, – слова сорвались с губ, полные горечи и отчаяния.

Я выдохнула и бессильно покачала головой. Как же я могла поверить хоть на секунду? Самое мучительное – когда рождается крохотная надежда, а потом рушится, вновь разрывая душу на части. Я почти смирилась с неизбежным, но теперь меня словно безжалостно выбросили в ледяные воды беспросветного океана. На этот раз я не пыталась выплыть, а послушно опускалась на дно отчаяния, и сердце медленно покрывалось коркой льда.

Игорь недоуменно нахмурился:

– Этого не может быть!

– Ты просто не хочешь верить и признавать, – с тихой грустью ответила я. —Извини, но теперь твои свидания только с Миленой.

– Вика… – он схватил меня за руку, пытаясь остановить.

– Что? Прими это достойно. Ты ведь обещал, – я отдёрнула руку.

– Я помню. Тебя увезут туда, куда скажешь. Еще раз прости меня…

Я заглянула в его потухшие глаза – изумрудный цвет медленно темнел, напоминая мне те моменты, когда он пребывал в депрессии после смерти сестры. Жизнь словно ускользала из них.

Я развернулась и пошла к машине, слёзы застилали глаза. Больше не осталось ни малейшего шанса на счастливое будущее с ним – тлеющие искры надежды навсегда погасли.

Игорь остался стоять неподвижно.

7 ГЛАВА

ИГОРЬ

Я провожал взглядом автомобиль, пока он не растворился между зданиями аэропорта.

Пальцы судорожно зарылись в волосы. Я набрал полные легкие воздуха и выдохнул. Внутри все замерло, словно сердце перестало биться, и навалилась неимоверная глыба отчаяния и безнадежности.

Не хотелось верить в этот финал, разве он был неизбежен? Как одна роковая ночь могла обернуться таким крахом? Неужели все это – правда? Я, привыкший держать все под контролем, оказался бессилен перед лицом обстоятельств. Впервые в жизни мне придется смириться с судьбой.

Подъехал еще один черный «Мерседес». Я опустился на кожаное сиденье, и машина тронулась в сторону отеля. Завтрашний день встретит меня новой реальностью, новой жизнью. Вернусь в Москву, поеду с будущей женой на УЗИ, надену на свадьбу маску «счастливого» человека в то время, как сердце накрывает ледяная стихия.

Я отчаянно сопротивлялся словам матери – от судьбы не убежишь. Эта фраза всегда казалась мне абсурдной. Ведь я сам строю свою жизнь, каждый день делаю выбор. И той ночью я совершил чудовищную ошибку. Надо было стиснуть Вику в объятиях, прокричать о любви, пусть бы она сопротивлялась и била в ответ, но не отпускать.

Не отпускать.

Как же невыносимо осознавать, что прошлое нельзя переписать. Эта фатальная ошибка стала огромной трещиной в фундаменте моей жизни и будет преследовать меня до конца дней.

В гостиничном номере, сломленный эмоционально, я рухнул на кровать и провалился в короткий сон. Утром, сидя на балконе, бессмысленно смотрел на линию горизонта между морем и небом. Кофе на столике давно остыл.

Я находился в фрустрации, в полном разладе с самим собой, и мир вокруг казался серым и опостылевшим.

Стук в дверь прервал мою апатию. Сотрудник отеля протянул пакет. Я раскрыл его и вытащил ее пиджак. Тонкий, ускользающий аромат цветочных духов, словно призрак, проник в мои ноздри, разворошив рой воспоминаний. Тоска сдавила горло, лишая воздуха.

Я безумно скучал.

Свернув пиджак, словно пытаясь остановить нахлынувшую боль, я запихнул его обратно в пакет. В спешке собрался, спустился к автомобилю, и сев на заднее сиденье, произнес: – Поедем на тот адрес, куда вы вчера вечером отвозили девушку.

Вскоре водитель припарковал автомобиль на противоположной стороне улицы, в тени деревьев. И вдруг, она появилась из ворот и, стремительно скользнув в поджидавшее такси, исчезла.

– Едем за той машиной!

Такси остановилось у кофейни на набережной. Вика скрылась в его стенах, а я, затаив дыхание, решил немного подождать. Через десять минут появилась она, а затем Никита. В голове хлынул поток вопросов. Какого черта? Что между ними может быть? Зачем они встречаются?

      Они перешли дорогу, устроились на скамейке. Я наблюдал, пожираемый любопытством. Никита с Викой непринужденно общались и смеялись. А потом он обнял ее, и она прильнула к его плечу.

      Что все-таки происходит? Я уже потянулся к дверце, готов был выскочить и разорвать эту идиллию. Но тут появился черный «Мерседес» Невского. Через пять минут Никита скрылся в нем, а моя бывшая жена побрела вдоль набережной.

      Прежде чем ехать в аэропорт я приказал водителю вернуться к ее дому, повесить пакет на ручку ворот и до конца дня проследить за Викой. Если она будет с кем-то встречаться – сфотографировать и немедленно отправить мне.

      Весь полет до Москвы я отчаянно пытался запереть воспоминания, заглушить боль, заблокировать чувства.

      Безуспешно.

      Спустившись с трапа, я сразу же направился к Милене.

– Как ты, дорогая? – прошел я в ее комнату, поставил на стол букет красных роз, корзину экзотических фруктов, ее любимую коробку швейцарских конфет и опустился на кресло рядом.

– «Дорогая»? – повторила изумленным саркастичным тоном. —Оставь свою иронию за порогом. У меня все прекрасно, – она оторвалась от экрана смартфона и равнодушным взглядом посмотрела на меня.

– Замечательно!

– С чего вдруг такая щедрость? – нахмурила она лоб.

– Ты мать моего ребенка.

– Пришли результаты ДНК? – приподняла она брови, пребывая в замешательстве.

– Да. Я сделал его втайне от тебя, когда брали анализы при выписке из больницы.

– Мог бы и не тратиться, – едко произнесла с надменным презрением.

Я лишь криво усмехнулся.

– Сегодня мы едем в ЗАГС подавать заявление, а после свадьбы ты переедешь ко мне. Я планирую купить дом за городом… Думаю, вам с ребенком там будет лучше.

– Или чтобы ни один угол не напоминал, где ты занимался любовью с прошлой женой? – ухмыльнулась она.

– Это тебя не касается, – грубо отрезал я, стараясь сдержать раздражение. – Но я рад, что у тебя чудесное настроение. Когда следующее УЗИ?

– Ты все-таки решил прийти на него?

– Хватит глумиться! – повысил я голос. Она начинала раздражать и утомлять меня. – Когда? – мягче повторил я.

– Завтра в обед. Мы сможем узнать пол малыша.

– Хорошо, я буду.

– Только учти, если будет девочка, Викой мы ее точно не назовем, – с ехидной усмешкой поддразнила она.

Уголок моих губ дернулся в подобии улыбки.

– Я вижу, что ты полна сил и энергии. Собирайся, – я направился ждать ее в прихожей.

      После ЗАГСа отвёз Милену домой, а сам отправился на работу. Я пребывал в разбитом состоянии. В душе царило опустошение. Проведя пару часов в «SoftRus», заехал в бар, выпил пару порций виски. Вернувшись в пустую квартиру остался наедине со своей депрессией.

      Перед сном мне пришли интересные фотографии от водителя. Никита ужинает с Викой. Интересно. В памяти всплыли его шутки о нашем браке. Закрадывались сомнения, что это были вовсе не шутки. Пролистывая фотографии, сидя в кровати, я пытался оправдать ситуацию. Полагал, что Никита, возможно, встречается с ней по просьбе отца, чтобы забрать картину. Но когда я увидел, как они мило беседуют, смеются, а потом исчезают за воротами её особняка, ревность охватила меня с удручающей силой. Я крепко сжал руку в кулак и приложил его подбородку. Моя интуиция настойчиво подсказывала, что здесь что-то не так.

      Всю ночь я не мог уснуть и ходил по террасе из угла в угол, одержимый безумным любопытством и строя теории на их счет. С первыми лучами солнца позвонил Никите, но его телефон оказался выключен. В смятении я набрал отца.

– Когда прилетит Никита? – быстро отчеканил я.

– Доброе утро, Игорь! Сегодня в обед.

– Он заедет в офис?

– Да, сразу с самолёта. Что случилось?

– Соскучился по брату! Тебе не о чем волноваться.

– Игорь, не темни.

– До встречи! – отключился я.

      Через три часа я собрался, решив подъехать раньше, чтобы устроить ему неожиданный визит.

ВИКТОРИЯ

Такси плавно остановилось у любимой уютной кофейни моей семьи. Я вошла внутрь, где меня уже ждал Никита. Мы поприветствовали друг друга и обменялись тёплыми улыбками.

– Спасибо, что прилетела. Я очень рад тебя видеть.

– Я тоже, Никита.

– Что закажем?

– Наша мама обожала ванильный латте и эклеры, – перевела я взгляд на вывеску с меню за барной стойкой.

– Тогда то же самое, что любила мама! – радостно воскликнул он.

– Только предупреждаю – это сладкое безумие с убойной дозой калорий, – хихикнула я.

– Зато мы их моментально потратим на прогулке по набережной, – улыбка не сходила с лица Никиты.

Нам подали кофе с воздушными эклерами, и мы, перейдя дорогу, устроились на скамейке у моря.

– До сих пор не укладывается в голове, что ты моя сестра. Если честно, ты мне понравилась сразу. Я даже… Ждал твоего развода с Покровским, – он рассмеялся.

– Вот как! Ты бесстрашный? – засмеялась я. – И не рассказывай об этом ему!

Он подхватил смех.

– У него начинается другая жизнь, как и у меня, – с грустной улыбкой вздохнула я.

– Для Игоря это будет сложный брак.

– Он справится. А как у тебя дела со Стеллой?

– Ужасно, – усмехнулся Никита. – Мы не выносим друг друга в одном пространстве. Я пропадаю на работе, она – в отпусках. Так что тебе повезло больше.

– Почему не разведешься?

– Я подумаю об этом года через два, может три, когда завершу проект с Невским.

– Ты готов столько терпеть?

– А ты видела мой график? Там на ближайший год нет места для свиданий. Поэтому пусть будет хотя бы такой брак, который пойдет во благо компании.

– Слишком самоотверженно.

– Я всю жизнь был один, а сейчас я чувствую колоссальную поддержку папы, то, что мы строим вместе. Поэтому этот брак выгоден.

– Вы все в семье такие трудоголики.

– Видимо, да. Расскажи мне про маму.

Я ностальгически улыбнулась, взглянув на безмятежное море.

– Наша мама, – я собралась с мыслями, – чудесный человек с безграничной творческой фантазией. Такая легкая и энергичная. Она часто рисовала сады. Работая над картиной в мастерской завязывала волосы в небрежный пучок на макушке. Она научила меня ценить простые вещи – шепот дождя, шум моря или мерцание звезд. Мама мило морщила нос. Мы часто проводили время семьей на даче в горах. На завтрак она пекла вкусные блинчики и звала нас с папой за стол, а мы не могли оторваться от картины. Тогда она приходила и шутливо ругалась. А перед сном мама читала сказки убаюкивающим голосом. Иногда присоединялся папа, и мы вместе отгоняли ночных чудовищ. Она любила сладкие ароматы духов, особенно ванильный, – я посмотрела я на латте. – Папа всегда их дарил, когда возвращался с выставок из Европы. Но с каждым годом этого становилось все меньше, а работы все больше.

– Жаль, что мне не удалось познакомиться с ней, – вздохнул Никита.

У него в кармане пиджака завибрировал смартфон. Он вытащил мобильный и посмотрел на экран.

– Извини, мне срочно нужно на работу, сейчас водитель Невского заберет меня. Давай встретимся в ресторане за ужином и поговорим. Думал, что у нас утром будет больше времени.

– Я понимаю, у тебя плотный график. А я как раз подумаю какую картину подарить тебе, – воодушевленно произнесла я и улыбнулась.

– Это был бы самый дорогой подарок, – он с искренней улыбкой приобнял меня.

– Машина подъехала, – посмотрел он на экран. – Я позднее отправлю адрес ресторана.

–До встречи!

Он подхватил стаканчики из-под кофе, коробку от эклеров и выбросил по пути в урну.

Провожая машину взглядом, я пребывала в задумчивости. Пять минут смотрела на море, а потом поплелась на кладбище к папе.

Я приблизилась к кованой оградке и, с замиранием сердца, отворила калитку. Зловещий скрип металла прорезал тишину, пропуская меня в царство вечного покоя. Опустившись на скамью у его могилы, я погрузилась в безмолвие. Слезы защипали глаза.

– Папочка… – прошептала еле слышно. – Через несколько дней исполнится десять лет с тех пор, как вас с мамой не стало. Я у нее недавно была… Знаешь, день смерти часто преследовал меня, вторгаясь в настоящую жизнь. Но в этот раз я его встречаю с новой правдой. Все сильно изменилось.

Папочка!

Почему? Почему мне никто никогда не рассказывал о том дне, когда вы погибли с мамой? Надеюсь, это был ваш единственный секрет… Надеюсь, вы унесли с собой лишь эту тайну, не оставив мне больше боли.

Папочка! Я всегда оставалась твоей любимой дочкой и маленькой принцессой. Кроме тебя у меня никогда не было никого роднее…

Тебе следовало отпустить маму. Отпустить. Мы бы пережили это вместе. Я бы смогла простить ей все. Я уже простила.

С того момента, как узнала правду, я нахожусь в замешательстве. Я слепо верю в то, что твоя смерть это трагическая случайность. А если дядя прав и Покровский действительно заказал твое убийство…

Тогда что же мне делать, папочка? Что мне делать, когда сердце разрывается на части? Папа, я ведь безумно влюбилась… Влюбилась в того, кого любить нельзя. Влюбилась в мужчину, который предал меня и по иронии судьбы оказался моим сводным братом. Чей отец разрушил нашу семью.

Через две недели он женится на другой. И это правильно, так и должно быть. У него будет ребенок, а я… Даже вопреки всему, если послушаю свое израненное сердце, которое бьется в мучительной агонии, и вернусь к нему, его измена всегда будет стоять тенью между нами.

Ты не представляешь, как сильно я люблю его! В каждой молекуле вибрирует его имя. От одного взгляда или случайного прикосновения волна мурашек захлестывает с головой, заставляет таять как снежинку на кончике пальца, терять самоконтроль и связь с внешним миром…

Мой разум меркнет, а сердце неистово пылает.

Душа тихо умоляет меня все забыть и вернуть, но сознание, подкрепленное оскорбленным самолюбием, уважением сопротивляется и пытается разрушить этот шепот.

Помоги мне, папочка… Помоги стать счастливой… избавь от этой всепоглощающей боли…

Слезы хлынули потоком. Сколько времени прошло, пока я сидела здесь? Оно будто замерло, исказилось, и каждая секунда тянулась, как вечность.

Достав из сумки смятую бумажную салфетку, я промокнула мокрое от слез лицо и тихо побрела к выходу. Я решила подарить Никите картину… Ту, что висела у нас на даче, в гостиной.

Пока дядя в Москве занимался делами галереи, я взяла его кроссовер и поехала на дачу. Спустя два часа, наконец, добралась.

Подойдя к картине, я бережно сняла ее со стены. Перевернув холст, обнаружила на обороте едва заметную надпись – дату рождения. Отложив картину, я тут же вытащила телефон из кармана джинсовых шорт и зашла в интернет, чтобы проверить свои догадки.

Да, это была дата рождения Никиты!

      Внимательно осмотрев раму, я заметила нечто странное – спрятанный ключ. Ключ? От чего? Волна адреналина пронзила меня, заставляя мозг лихорадочно искать ответ. В памяти всплыли слова Игоря о том, что сад на картине напоминает ему сад его бабушки… Матери Покровского. Неужели все эти годы правда висела у меня прямо перед носом?

От какой двери этот ключ, мама? Или от какой шкатулки, какого тайника? Не теряя ни минуты, я поднялась на чердак. Понимала, что за один день мне не справиться с этой задачей, но обошла все шкафы, надеясь увидеть заветную замочную скважину. Тщетно.

– Я вернусь, – мысленно дала себе общение.

Интуиция подсказывала, что именно здесь спрятано то, что я ищу. Я посмотрела время на телефоне – пора выезжать на встречу с Никитой. Спустившись, я тщательно упаковала картину и вернулась в особняк. Привела себя в порядок, переоделась и поехала в ресторан на берегу моря.

Никита встретил меня у входа.

– Привет! Смотри, что я принесла для тебя! – воскликнула я, протягивая ему картину, завернутую в крафтовую бумагу.

– Привет! Это та самая, о которой ты говорила утром? – он принял подарок.

– Она твоя. Когда упаковывала ее, то заметила твою дату рождения на обороте. Думаю, мама сильно тосковала по тебе.

– Вика, спасибо огромное. Это правда очень ценный подарок для меня, как и твои воспоминания о ней.

Никита приобнял меня.

– Знаешь, чем ближе дата их смерти, тем ярче вспыхивают в памяти моменты. Как я осталась совсем одна в день выпускного.

– Не грусти! Я с тобой! – заглянул он мне в лицо с теплым блеском в глазах.

Никита провел меня к столу на террасе, отодвинул кресло, приглашая сесть. Я опустилась, а он устроился напротив.

– Что будем заказывать?

Мы обсудили меню и остановились на салате с морепродуктами, устрицах и гребешках в тыквенном соусе в сопровождении бутылки белого вина.

За ужином мы с Никитой общались, шутили и смеялись. На момент я даже отвлеклась от своих переживаний об Игоре. Давно я так не проводила время – легко и беззаботно. Наш вечер закончился тихой прогулкой до моего особняка. Мы еще немного посидели на веранде и выпили травяного чая, прежде чем он уехал.

ИГОРЬ

Я нагло прошел в пустой кабинет отца и откинулся на спинку дивана, пока он решал вопросы на совещании.

Через полчаса отец вошел с молоденькой ассистенткой, положив ладонь ей на талию и, видимо, не ожидая меня увидеть. Вздрогнув он резко отдернул руку.

– Как ты сюда попал? Что за наглость? – недовольно произнес папа, а девушка быстро скрылась за дверьми коридора.

– Мне надо спросить разрешения? – дерзко ответил я.

– Как минимум, – присел он в свое кресло. – Зачем ты пришел?

– Оценить твою новую любовницу, – ехидно усмехнулся я.

– Если у тебя все, то выметайся из моего кабинета.

– Никита в офисе?

– Да, ушел к себе в кабинет.

– Пригласи его к себе пожалуйста, только не говори, что я здесь.

– Что черт возьми происходит? – занервничал отец.

– А это мы прямо сейчас у Никиты и узнаем.

Папа не торопясь взял телефон и попросил брата прийти.

– Может ты все-таки объяснишь?

– Подожди, папочка.

Через пять минут появился Никита. Его лицо изменилось: он приподнял брови и удивлённо посмотрел на меня.

– Игорь? Неожиданно!

– Неожиданно видеть тебя в компании моей бывшей жены. Может расскажешь, что происходит между вами? – я пересел с дивана за стол рядом с отцом.

– Ты правильно подметил – бывшей жены, и она вправе общаться с кем захочет.

– Не зли меня, – привстал я со стула и в воздухе ткнул указательным пальцем в него. – Что происходит? Вы мило общаетесь днем на набережной, вечером в ресторане, а позднее прогуливаетесь до ее особняка.

– Ты за нами следишь? Тебе какая разница?

– Говори, – я бросил конверт с распечатанными фотографиями на стол и они, выскользнув, рассыпались. – Какого черта тебе надо от нее?

Я перевел взгляд на папу, но он пристально смотрел на Никиту, отрицательно покачивая головой. Брат молчал.

– Ты же женатый человек! А если эти кадры попадут в новостные ленты? Ты разве не боишься испортить отношения с Невским? Что, твою мать, происходит? Почему вы молчите? – стукнул я ладонью по столу. – Ты решил ухаживать за Викой? Я помню какие шутки ты отпускал в ее сторону.

– Никто из нас не будет с ней, – наконец я услышал твердый голос Никиты.

– Почему это? – нахмурился я.

– А давай мы спросим у папы.

– Папа? – я перевел на него подозрительный взгляд. – Что имеет в виду Никита?

– Не знаю.

– Да хватит этих тайн, хватит! Прекращайте! – сурово крикнул Никита. – Скажи ему, скажи, чтобы он успокоился, – вскочил он, и стул позади него с треском упал.

– Что за тайны? – прищурился я.

Папа сцепил пальцы в замок, его взгляд блуждал по столу. Он вздохнул и отрезал на одном дыхании:

– Вика – твоя сестра.

– Что, блять? – я резко присел на стул, шокированный новым поворотом событий, словно меня накрыли бетонной плитой весом в сто тонн.

– Она наша сестра. У нас с Викой одна мама, а ты – ее сводный брат, —Никита поднял стул и сел.

– Вика знает? – с недоумением посмотрел я на него.

– Да.

– Тогда почему она не рассказала? – раздраженно рявкнул я.

– Вы боитесь причинить боль друг другу.

– А так разве не больно? Так не больно? Она сделала выбор за меня! – орал я.

– Это я попросил Вику молчать, – вклинился отец.

– Зачем?!

– Я попросил ее молчать до твоей свадьбы с Миленой. Я знал, что если узнаешь, у тебя сорвет крышу.

– Вы все решили за меня. Правда же?

Я был потрясен, не верил, что такое возможно.

– Никто не хотел нагнетать ситуацию и тревожить твои чувства. Тебя ожидал развод, а потом снова свадьба.

– Игорь, послушай, – Никита старался говорить спокойнее, – мы встречались с Викой, я просил, чтобы она рассказала про маму. Я хотел поддержать ее после вашего разрыва. Она морально истощена. Ваши отношения терзают ее.

– Ты думаешь мне легко? Одно ее слово изменило бы все, не смотря на то, что я отец ребенка. Я бы отменил свадьбу и договорился с Миленой.

– Ты больше нечего не будешь менять! Милена не марионетка! И тебя не смущает, что ты ее брат? – заорал отец.

– Почему меня это должно смущать? Она всего лишь сводная сестра! Меня смущает другое – вокруг меня одни лжецы.

– Вы с Викой уже точно не будете вместе. Да и если кто-то узнает о ваших родственных связях, это сильно пошатнет репутацию нашей семьи.

– Ты так уверенно говоришь о том, что мы не будем вместе. Ты ей пригрозил?

– Я попросил ее пока ничего не говорить тебе. Хотел сам рассказать. Пойми и прими все как есть. Вика потрясающая девушка, и я рад, что ты познал любовь, но иногда так бывает, что ты всю жизнь безгранично любишь и не можешь быть вместе.

– Я так понимаю, это о матери Вики и Никиты ты говоришь?

– Неважно.

– О ней самой, – ответил я за отца. – Да, да! – я вздохнул, провел ладонью по голове. – Знаете, что я понял еще раз? Что я не могу ни капли никому доверять. Если есть еще тайны – давайте, выкладывайте сразу. Может и ты не мой отец? – иронизировал я. – Или об этом мы узнаем перед твоей смертью?

– Игорь, успокойся!

– Знаешь, я сначала не поддерживал то, что провернула Полина, но сейчас понимаю – чтобы стать счастливым в нашей семье, надо умереть и переродиться подальше от вашего общества. И я рад за нее. Она живет в любви и гармонии. А мы с тобой, Никита, миримся с «заботой» родителей: папочка устроил твой ужасный брак со Стеллой, а в мою судьбу вмешалась скорее всего мамочка. Кстати, где она? У меня к ней тоже есть несколько вопросов, – ухмыльнулся я.

– Она на пару дней улетела в Италию.

– Где же еще может находиться мама. Конечно, – иронично воскликнул я.

– Игорь, мы хотели как лучше для тебя! – до сих пор пытался оправдаться отец.

– Идите вы все к черту! Я постараюсь, чтобы мы виделись в самых крайних случаях, – я бесцеремонно направился к выходу.

– Игорь! – крикнул папа мне вслед, но я оглушительно хлопнул дверью.

Злость прожигала – никто из них не рассказал мне правду! Как будто я не достоин ее знать. С того момента, как я стараюсь принять свою новую жизнь, каждый час что-то происходит

В кабинете меня ожидал подарок. Мне позвонил Марк и сообщил, что один из крупных клиентов недоволен проектом. Это был один из близких дружков Златопольского. Я понял, что он решил отомстить за испорченное свидание с Викой.

Всю последующую неделю я погряз в работе и пропустил УЗИ с Миленой. Апатия съедала мой рабочий настрой. Я признался себе, что не готов стать отцом, поэтому оттягивал этот момент. Я не мог перебраться на другой берег, словно передо мной открылась бездна, в которую с грохотом обрушивались стремительные потоки воды, образуя ревущий водопад. Надеюсь, она стихнет со временем, и я после свадьбы найду в себе силы послушать сердцебиение нашего ребенка.

Неделю до церемонии я старался вылезти из угнетающего депрессивного состояния, работая дома и изредка появляясь в «SoftRus». Встречался со стилистами, примеряя свадебный смокинг, выбирал обручальные кольца, заезжал с Миленой в усадьбу, где пройдет бракосочетание. У меня складывалось ощущение, что все это сюрреалистичный сон. Я ощущал себя программой, действующей согласно заданным алгоритмам.

Поздним вечером я стоял у панорамной стены с бокалом виски и наблюдал как город утопал в последних лучах солнца. Терраса медленно погружалась в сумрак, как и мои чувства к Вике.

Воспоминания о ней вновь беспощадно нахлынули, вызывая желание навсегда избавиться и от них, и от чувств к ней. Мне до сих пор трудно поверить, что мы – брат и сестра. В первые дни после раскрытия правды я испытывал противоречивые чувства – шок, замешательство, отрицание и смятение. Но если бы она смогла простить, и мы остались вместе, то я уверен, этот факт меня бы нисколько не смущал.

Меня тревожило другое – как она смогла скрыть правду на борту самолёта, когда мне казалось, что так откровенно говорили.

ВИКТОРИЯ

Я планировала остаться в Сочи на два дня и поехать на дачу, но утром позвонил дядя и срочно вызвал меня в галерею. Вечером я присоединилась к нему, мы разгребали бумаги и готовили экспозицию популярного художника. Все время мне не давал покоя этот ключ… Откуда он может быть?

Через пару дней после обеда мы встретились с дядей, Никитой и Катариной в просторной мастерской Аркадия на день памяти моих родителей.

– Игорь узнал правду, – шепнул Никита мне на ухо.

– Твой отец рассказал ему?

– В Сочи он увидел нас вместе. А в Москве заявился в офис к папе и потребовал объяснений.

Я вспомнила, как обнаружила пакет на ручке двери.

– И как он отреагировал?

– Послал всех к черту и сказал, что больше не доверяет никому.

– Это ожидаемо. Я предупреждала твоего отца, чтобы он признался как можно скорее.

– Они с Миленой подали заявление в ЗАГС. Восьмого июля у него свадьба.

– Я рада за них. Это правильно.

– Это ты должна быть на ее месте.

– Нет, я уже была там. Сейчас каждый на своем месте.

– Не будешь жалеть?

– О чем?

– О том, что не простила его.

– За то, что изменил мне? Нет, – отрезала я. – Может пройдем к гостям? Я познакомлю тебя со всеми.

Я представила Никиту дяде, Катарине и остальным.

Вечер прошел душевно. Мы и смеялись, и плакали, вспоминая родителей. Никита уехал раньше из-за работы.

Когда проводили последних гостей, я села на скамью напротив картины с орхидеями. Катарина опустилась рядом.

– Десять лет прошло, а боль так же сжимает сердце, – с тихой скорбью прошептала я.

– Прекрасно понимаю тебя, я ведь тоже рано потеряла маму. Мне ее не хватает, – Катарина приобняла меня. – Она долго и мучительно болела, и каждый день я молилась, чтобы он не стал последним. Но знаешь, несмотря на весь позитив, который излучаю, я никому никогда не признавалась, что в глубине души мне бывает невыносимо одиноко. За день до ее смерти я сидела возле больничной койки, крепко держала маму за руку и старалась не показывать слез – не хотела огорчать ее. В тот момент я отгоняла мысли, что это может быть наша последняя встреча. Перед тем как уйти, она с большим усилием прошептала: «Можешь выполнить мою последнюю просьбу?» Я кивнула, а она вздохнула, слабо улыбнулась, и медленно продолжила: «Стань счастливой». – Катарина вытерла слезы. – А ночью ее уже не стало.

– Ты никогда не рассказывала…

– Мне трудно даются эти воспоминания, – Катарина тяжело вздохнула. – Прости. Твои родители, хотели бы того же, просто не успели тебе это сказать.

Я с пониманием улыбнулась и обняла ее.

– Поэтому вытираем слезы, – она слабо приподняла уголки губ и вытерла тыльной стороной ладони мокрые дорожки. – Может поужинаем в итальянском ресторане и пропустим по бокалу вина?

– Поехали.

Через три дня, закончив важные дела в галерее, я купила обратный билет в Сочи. Прилетела после обеда и решила начать поиски с особняка – попытаться найти то, что отпирает этот ключ. Может быть шкатулку?. Пять дней я переворачивала дом – перерыла свою комнату, родителей, гостиную и веранду. Я даже осмотрела комнаты дяди и тети. Но ничего подобного не нашла.

На рассвете я отправилась на дачу. Поднялась на чердак, осмотрела шкафы, решила прибраться и разобрать кучу вещей, давно пылившихся по центру. Я открыла окна, чтобы впустить свежий воздух, аккуратно сняла пленку с вещей. Протерла и обшарила папин письменный стол в углу. Он был пуст. До позднего вечера я доставала из шкафов книги, протирала и ставила обратно. За день я не справилась и с половиной, а к вечеру проголодалась и устала.

Я приготовила себе легкий салат и насладившись им среди гор бухнулась спать.

С ранними лучами солнца быстро позавтракала, привела себя в порядок и продолжила уборку на чердаке. Я протирала пыль с мебели, перебирала и пролистывала книги из шкафов. Добралась до коробок с вещами. На дне коробки с новогодними игрушками нашла стопку рождественских открыток советского времени. В их пожелтевших уголках жила атмосфера прошедшей эпохи: скромные иллюстрации с улыбающимися детьми в теплых шарфиках, красными звёздами и наряженными елками. Предпоследняя открытка хранилась в пустом конверте. Я достала ее и увидела подпись: «Моему А.П.» – почерк напоминал мамин. Судя по дате на открытке, ей было чуть больше тридцати лет.

Я отложила открытку, сложила все обратно и отодвинула коробку к стене. Затем перебрала еще несколько коробок, но там ничего не обнаружила.

Солнце плавно опускалось за горы, а урчание в животе напомнило, что пора подкрепиться. Спускаясь вниз, я ощутила нарастающую усталость. За ужином я положила перед собой открытку и долго размышляла, где мама могла бы хранить шкатулку или что-то подобное.

Перед сном, сидя в постели, я ответила на все накопившиеся за день сообщения и проверила соцсети. Мелькнула фотография из аккаунта Милены – на ее пальце сияло кольцо с огромным бриллиантом на фоне белых пионов, а под снимком стояла подпись «От будущего мужа» с эмодзи невесты и красным сердцем. Внутри меня всё сжалось от тоски и разочарования. Резко выключив телефон, я спрятала его под подушку. Глядя на полумесяц, нависший в звездном небе, попыталась уснуть, отгоняя прочь все образы прошлого.

Еще два дня прошли в безуспешных поисках. Я закончила уборку на чердаке и, как мне казалось, обыскала весь дом.

Вечером на террасе я открыла интернет, как вдруг на экране телефона вспыхнула новость о свадьбе Покровского, которая должна состояться завтра, а рядом расположилась фотография, где они с Миленой стоят у усадьбы в живописном уголке. В горле застрял ком.

Этой ночью я почти не спала – тревожные сны не давали погрузиться в глубокий сон.

День его свадьбы.

Я представила его в идеально отглаженном смокинге и Милену в пышном белом платье, как они произносят друг другу «да» и целуются. Целуются… Просто невыносимо думать об этом! Внутри все сжалась, и мне стало трудно дышать. Я села на кровати, положила руку на грудь – паническая атака пыталась овладеть мной. Любовь жестоко и предательски хлестала плетью по моему сердцу, умоляя простить Игоря и изменить ситуацию. Разум же старался избежать этой боли и убеждал, что я поступила правильно. Чтобы заглушить внутренний конфликт я приняла успокоительное и погрузилась в сон.

В обед я вернулась на чердак, чтобы забрать несколько старых интересных книг по искусству, которые отрыла в процессе уборки. В ближайшие дни у меня было чем заняться, а к началу недели я планировала вернуться к работе в галерее.

Я посмотрела на горы сквозь панорамное окно и задумалась, от чего мог быть этот ключ. Возможно, от банковской ячейки или от сейфа… Затем мои мысли снова вернулись к свадьбе Игоря, но я прогнала их, погрузившись в чтение.

Пролистывая книгу, я заметила, как из неё выпала порванная страница и упала на пол. Я наклонилась, чтобы подобрать её, и обратила внимание на ящики на прикроватной тумбочке со стороны, где спала мама. На тумбе было два отделения с замочными скважинами. Я опустилась на колени и открыла верхний ящик: там лежала старая приоткрытая шкатулка с маминой бижутерией. Я задвинула ящик обратно и попыталась открыть нижний отсек, но он не поддавался. Тогда я достала ключ из кармана, вставила и повернула – идеально подошел. В ящике лежала книга, а в ней – письма. Я вытащила их и села на кровать, чтобы прочесть первое.

«Я по-прежнему нежно люблю тебя» – и та же подпись, что и на открытке, которую я нашла: «Моему А. П.» Я перевернула альбомный лист и увидела набросок портрета молодого Покровского. Волнение охватило меня, а сердце забилось сильнее.

Я открыла следующий конверт, но в нём лежала всего лишь фотография молодого Александра. Я аккуратно вложила её обратно. Затем взяла третий конверт – на нём стояла пометка «адресату не вручено». Очевидно, письмо вернулось маме. Осторожно достала пожелтевший лист бумаги.

«Здравствуй! Когда я вернулась из Парижа в Москву после учёбы, первым делом посетила твой дом, но новые жильцы сказали, что вы переехали в Санкт-Петербург. Они оставили мне твой новый адрес. Я съездила туда, но тебя там не оказалось. Всё равно отправляю это письмо – я очень жду нашей встречи, хотя мама по-прежнему против. Но для меня это неважно. Надеюсь, ты получишь его и тебе удастся приехать в Москву встретиться со мной. Я буду ждать тебя каждый день с шести до семи вечера на нашей скамейке в парке недалеко от твоего дома.»

Я открыла ещё один конверт, судя по маркам так и не врученный адресату.

«Саша, я всё так же безумно люблю тебя. Я пишу тебе уже год, но все мои письма возвращаются обратно. Я до сих пор жду тебя в парке на нашем месте с шести до семи.»

Я открыла последний конверт:

«Саша!

Я отправляла тебе много писем, хотя все они возвращались обратно. Больше года я каждый день ждала тебя, представляя нашу встречу. Ты как будто растворился в пространстве.

Саша, прости меня, но я выхожу замуж. Он – прекрасный человек, и у него есть милая дочка.»

Что значит «есть дочка»? В мое сознание врезалась лавина мыслей, и я быстрее продолжила читать.

«Только, к сожалению, мама этой малышки умерла спустя полгода после родов. Я постараюсь заменить ей ее и стать хорошей матерью. Ты ведь знаешь, у нас не получилось стать родителями, и после тех родов я больше не смогу иметь детей. Сейчас у меня появился такой шанс.

Кроме того, пару месяцев назад я потеряла отца, и теперь на плечи моей мамы легло много забот. Я стараюсь помогать, но особенно благодарна поддержке моего будущего мужа.

Прости меня еще раз. Наверное, это будет мое последнее письмо. Знай, ты навсегда останешься в моём сердце, и, возможно, в следующих жизнях нам удастся полюбить друг друга заново. В одной из них ты увидишь нас на картине, и я уверена —душа вспыхнет, окунув тебя в дежавю наших прежних чувств.»

Я осела на пол в шоковом состоянии. Сердце замерло в оцепенении. Мария – не моя биологическая мать. Господи, моя настоящая мать умерла… Я перечитала последнее письмо ещё раз и еще, не в силах поверить тому, что узнала.

Я собрала письма, резко вскочила, прыгнула в машину и помчалась на

полной скорости. Немного успокоившись позвонила дяде.

– Привет! Ты где?

– Привет! Только что вышел из самолёта, решил провести выходные в

особняке и забрать кое-какие вещи. А что?

– Я сейчас приеду, – ответила я и отключилась.

Со свистом тормозов машина остановилась у ворот особняка. Я выскочила из автомобиля и быстро ворвалась в дом. Дядя сидел у разожжённого камина, неспешно потягивая коньяк.

– Дядя! – выкрикнула я.

Он спокойно поднял глаза и, даже не обратив внимания на моё волнение, произнёс:

– Добрый вечер, Виктория. Что случилось?

– Случилось то, что ты не до конца рассказал мне правду. Ты знал, правда? Ты знал, что Мария не моя биологическая мать! – я повышала голос, переходя на крик, стоя между ним и камином, и трясла перед его носом письмами.

– Знал, – твердо отрезал он и поставил стакан на столик.

– Почему ты мне не сказал? Почему? – я задавала вопросы быстро и нервно.

– Во-первых, присядь и успокойся, – он перевел взгляд на кресло напротив. Я неохотно села. – Во-вторых, так хотел твой отец.

– А в-третьих, этого больше хотел ты, – закончила я за него.

– Выбрось эти письма в камин и держись подальше от Покровского. Где ты вообще их отрыла? – небрежно кинул он.

– Это тебя не касается. Но теперь я точно знаю, что хочу поговорить с

Александром. Хочу развеять все сомнения и сообщить ему, что между нами нет родственных связей и навсегда закрыть эту историю

– Глупая! Ты правда думаешь, что он признается в своих поступках?

– Я хочу услышать его версию, какой бы она ни была. Это последнее,

чего я хочу от этой семьи – правды. Но сначала ты расскажешь мне все о моей настоящей матери. Как её звали? Где они познакомились с папой? Как она умерла?

– Твою маму звали Лидия, она училась на одном курсе с твоим отцом, – сухо начал дядя, не вдаваясь в подробности. – Через два месяца после твоего рождения у неё обнаружили опухоль в головном мозге. Мы всей семьёй боролись за её жизнь, но болезнь быстро прогрессировала, забирая силы, она угасала с каждым днём, словно свеча. А через два года Костя встретил Марию.

– У тебя есть фотография моей матери?

– К сожалению, нет. Но ты очень на неё похожа.

– Не могу в это поверить! – я вскочила и начала судорожно мерить шагами комнату. – Дядя, есть ли еще тайны в нашей семье?

– Думаю, это последняя, – твердо ответил он.

Я опустилась обратно, обхватив лицо ладонями. Мне не хотелось верить во всё это, внутри снова переворачивался мир.

Я расплакалась. Дядя пересел ближе на диван и утешающе провёл рукой по моей спине.

– Успокойся. Костя очень тяжело переживал. Он потерял первую жену и остался с маленькой дочкой. Ты для него была лучиком света. Он боялся причинить тебе боль, поэтому попросил не рассказывать – ни о Лидии, ни о Марии.

Я взглянула на задумчивое лицо дяди.

– Так решил брат.

– Легко сказать, что этого хотел он… Но папа умер, а я осталась здесь, и все эти тайны сводят меня с ума. Я все-таки поставлю жирную точку и поговорю с Александром.

Я перевела взгляд на часы над камином – пробило 19:00. Резко сорвалась с дивана и бросилась к выходу.

– Вика, куда ты? – прозвучал тревожный голос дяди. – Не смей, дура! – донеслось следом.

Я подъехала на такси в аэропорт, решила утром явиться в офис к Покровскому и наконец поговорить с ним.

В зале ожидания устроилась в уголке и смотрела, как на фоне заката взлетают самолёты. Последние события полностью затмили новости о свадьбе Игоря. Достала телефон, взглянула на время – он действительно уже женился. Внутри всё сжалось тугим узлом. Это произошло, и я не помешала, как в тех романтических фильмах, где на последней минуте героиня врывается в ЗАГС, признаётся в любви, и они вместе сбегают со свадьбы…

«Я поступила правильно. Я поступила правильно», – не унималась мысль в голове, а я закрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох… Вдох-выдох…

8 ГЛАВА

ИГОРЬ

Сегодня 8 июля. Я женюсь в день семьи, любви и верности. Очень цинично! Надеюсь, свадьба пронесётся вихрем и так же быстро развеется в памяти.

Я женюсь на девушке, с которой никогда не планировал будущего. Я потерял любимую и проиграл в борьбе самому себе. До последнего я надеялся и пытался вернуть ту, чье имя выжжено в каждом атоме моего естества.

Но ничего не выйдет, видимо, наше время ушло. Пришлось смириться с этой судьбой, так похожей на историю моего отца. Вглядываясь в отражение и поправляя галстук, подумал: это точно не та свадьба, где я мечтал быть в главной роли. Но, может, так и предначертано? Жизнь любит подбрасывать головоломки, испытывая на прочность.

– Все в прошлом. Все прекрасно! – мысленно шепчу себе, настраиваясь на новую жизнь.

Сегодня все изменится. Я взял с тумбочки обручальные кольца и с тяжелым сердцем покинул квартиру.

Я поехал на свадьбу заранее.

Автомобиль остановился у входа в усадьбу. Я спокойно вышел, прошёл во внутренний двор, достал пачку сигарет и зажигалку. Устроившись на плетёном диване на веранде, закурил. Выпуская клубы дыма, вдруг услышал голос мамы.

– Сынок!

– Привет.

– Ты прекрасно выглядишь! – она пребывала в приподнятом настроении и светилась, как никогда раньше.

– Ты тоже. Мечты сбываются, да, мама?

– От судьбы не убежишь, – присела она рядом.

– Судьба ли это?

– А уроки философии оставим на другой день.

– Где моя очаровательная невеста? – съехидничал я.

– Она с мамой, в комнате на третьем этаже.

– Хочу её увидеть.

– Не ходи, это плохая примета.

– Мама, – закатил я глаза, – я уже здесь, что ещё может случиться? Мы женимся через полчаса.

Я выбросил окурок в урну и направился навестить дорогую будущую жену. Подходя к её комнате, я вдруг услышал звон разбившегося стекла.

– Мама, что мы делаем? – нервно закричала Милена. – Это неправильно!

– Давай найдём другое время для пробуждения твоей совести, – холодно ответила та.

– Мама, мамочка, мы можем сейчас во всём признаться!

– Девочка моя, успокойся. Мы поступаем правильно. Если ты промолчишь о том, что ребёнок не от Игоря, у всех будет прекрасная жизнь.

– Мама…

– Заткнись! Нас могут услышать. Приди в себя!

Светлана резко распахнула дверь и застыла на пороге, глядя на меня с ужасом, будто перед ней стоял сам дьявол. Она сглотнула и отшатнулась назад.

– Интересно!.. – воскликнул я, обойдя её, всё ещё пребывая в лёгком потрясении и сдерживая пронизывающую ярость.

Милена села на диван с встревоженным взглядом и разрыдалась, прикрыв лицо ладонями.

– Можно поподробнее? – опустился я в кресло, закинув ногу на ногу.

Светлана развернулась, но молчала.

– Я жду, – гаркнул я.

В этот момент в комнату влетела моя мать:

– Что тут происходит?

– Светлана, может, уже поделитесь? – с ледяной ухмылкой произнес я.

Я поднялся и подошёл к ней.

– Почему вы молчите? – спросил я глухим стальным голосом, похожим на скрежет клинка по металлу.

Мама молча переводила растерянный взгляд с одного на другого.

– Ребёнок не мой. ДНК, видимо, поддельный. Как вы смогли подменить результаты? – я взглянул на маму. – Я предполагаю ты тоже в этом замешана. Только ты знала, что я собираюсь провести тест тайно. Ты же накрутила Вику, вбивая в голову, что Милена сделает аборт, и нам нужно поскорее развестись.

– Игорь, – тихо сказала мама, – я ни в чём не участвовала.

– Хватит! – резко выкрикнул я. – С меня хватит этих игр! —с размаху опрокинул стол с вазами, те с грохотом упали на пол. – Сколько можно! Чей на самом деле этот ребёнок, Милена? Говори! С кем ты спала? Я жду!

– Матвея, – выдавила она и подняла глаза, собравшись с силами, сказала громче и увереннее, – это ребёнок Матвея.

– Что-о-о? – протянул Игнатьев у двери, замерший от неожиданности. Он уронил букет.

Я истерично рассмеялся.

– А вот и настоящий папочка пришел! Почему ты тогда не с ним? Какого черта ты разрушила мою жизнь? Если бы тот тест ДНК пришел верным, я бы не потерял Вику. Все сложилось бы по-другому! Ты понимаешь, что могла разрушить свою жизнь, жизнь ребенка, Матвея, Вики и мою? Если бы ты любила когда-нибудь, знала бы, как ноет сердце от потерь! – Я не переставал кричать, выплескивая неукротимую злость.

– Я знаю, знаю, знаю! – вскочила она и пыталась перекричать меня. – Но у меня не было выбора!

– Перестань, Игорь, – вмешался Матвей.

– Перестать?

– Да, она ждёт ребёнка, – он старался говорить рассудительно.

– Твоего ребёнка! – бросил ему. – А ты что вообще здесь забыл?

– Я оставил все в прошлом и пришёл, чтобы поздравить вас.

– А в букете детонатор? – усмехнулся я.

– Игорь…

– Что «Игорь»? Ты совершенно прав – сегодня действительно прекрасный день. Впервые в жизни я решил поступить правильно. Посмотри, что из этого вышло! Все, кто замешан во лжи, будут наказаны. Обещаю. Вы, Светлана, в первую очередь. – показал я на нее указательным пальцем. – А Алексей об этом знает?

Я увидел, как в глазах Светланы вспыхнул страх.

– Алексей не знает, да? С него и начнём, – хищно улыбаясь, сказал я. – А тебя, Милена, я предупреждал о последствиях. Не рассчитывай, что твоя коллекция будет успешной и ты будешь жить в роскоши. Я предупреждал, что ты останешься ни с чем.

– Не останется. А ты притормози, или я тебя ударю! – взревел Матвей.

– Ударишь?

– Ударю, чтобы ты наконец заткнулся, – он встал между мной и Миленой.

– Ты защищаешь эту стерву? Она сломала твою жизнь, из-за неё ты лечился!

Внезапно Матвей со всей силы врезал мне под дых, и я согнулся пополам, прижимая ладони к животу. Я не был готов – дыхание перехватило. Мама подошла ко мне, но я выставил руку вперед, показывая, что помощь не нужна.

– Прекратите! – раздался крик отца.

– Что ты себе позволяешь? Ты знаешь, как я отношусь к Милене! Ты знаешь, что не позволю ни одной слезинке упасть с ее глаз! Ты совсем с ума сошёл? Она же беременна! – со злостью орал Матвей.

– Заткнись! Забирай Милену и уходите отсюда, – боль постепенно утихала, я медленно выпрямился.

– Хватит, пожалуйста, хватит! – пыталась перекричать нас мама.

Я развязал галстук, который душил меня, и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Вошёл Алексей. Он стоял, охваченный полным замешательством.

– Что происходит?

– Ребёнок от Матвея, – отрезал я. Он округлил глаза и повернулся к Милене.

– Что? Игорь говорит правду? – нахмурился он.

– Да, папочка, пожалуйста… – умоляющим тоном прошептала она.

– Матвея Игнатьева? – сдерживая гнев удивленно спросил Алексей.

– Да, папа.

– Мама знает?

– Да, папа, – послушно отвечала Милена на его вопросы.

– Ты позоришь нашу семью… Как ты могла обмануть? – взорвался Алексей. – Как ты могла связаться с ним?

– Я не хотела… лгать, – срываясь на слёзы, тихо сказала она.

– Ты знала, что мы с Игнатьевым друг друга на дух не переносим, и всё равно пошла и переспала с его сыночком? И при этом солгала, что ребёнок Игоря! Ты понимаешь, в какое унизительное положение поставила меня? – он замахнулся и дал ей пощечину. Она приложила ладони к лицу.

– Алексей, давай успокоимся, – подбежала Светлана.

Матвей встал между ними и хотел замахнуться на Алексея, но тот быстро увернулся и оттолкнул его.

– Щенок! – рявкнул Алексей. – Это невероятно, какой позор! – он схватился за голову, его ладони скользили по лицу и обхватили шею. Вены на висках вздулись от злости.

– Да, это действительно позор! – наигранно хлопнув три раза с секундными паузами произнёс я с насмешкой.

Алексей быстрым шагом вышел из комнаты. Я взглянул на Милену – половина её лица была покрасневшей и припухшей, а на белом платье просачивалось кровяное пятно. Милена всхлипнула, присела на диван и прикрыла веки, теряя сознание.

– Срочно в больницу! – резко произнес Матвей, подбегая к ней.

Мой отец схватил плед с дивана, накинул его на Милену и осторожно поднял на руки. Родители поспешно покинули комнату. Уходя, Матвей обернулся ко мне и, прожигая взглядом, пригрозил:

– Если с ребенком что-то случится, ты первый пожалеешь об этом.

Я остался стоять посреди спальни, охваченный смешанными чувствами. С одной стороны, я рад, что всё разрешилось – казалось бы, одной проблемой меньше, и я должен испытывать облегчение. Но его не наступило. Всё, на что оставалось надеяться, – чтобы у Милены не случился выкидыш. В противном случае, зная Матвея, у меня появится враг в лице бывшего друга, а мне совсем не хотелось бы иметь с ним никаких дел.

По пути к выходу из усадьбы я обошел толпу гостей, подхватил бокал виски с подноса и выпил его залпом. Выдохнув, вышел на свежий воздух. Я уединился на скамейке в парке за домом и закурил. В этот момент зазвонил телефон: Марк сообщил, что завтра срочно нужно прилететь в Питер на встречу с клиентами. Немного успокоившись, я вызвал водителя и поехал в больницу.

ВИКТОРИЯ

Мой рейс несколько раз переносили, и я прилетела рано утром. Едва покинула самолет, как получила несколько сообщений с пропущенными звонками от Никиты. Только я собралась перезвонить, как на экране высветилось его имя.

– Как прошла свадьба?

– Она не состоялась.

– Что случилось?

– Скандал. Я приехал позже и не застал его. Но папа сказал, что ребёнок Милены от Матвея, она сейчас в больнице. Только что приехал оттуда домой.

– Ого!.. Что с ребёнком?

– Пока никто ничего точно не знает.

– Ты знаешь, где Игорь?

– Он всю ночь провёл в больнице, потом рано утром уехал домой переодеться и полетит в Питер.

– А твой папа?

– Он на работе.

– Я хочу поговорить с ним.

– Давай на следующей неделе, сейчас он не в настроении из-за всего, что произошло.

– Хорошо, тогда помоги встретиться с Игорем до его полета, – Никита сделал паузу, призадумался.

– Хм, подъезжай ко мне, придумаем что-нибудь.

До дома Никиты оставалось около километра, но вдруг образовалась пробка. Я нервно смотрела по сторонам и мысленно торопила поток машин, но это не помогало – мы уже десять минут стояли на месте, ни единого движения. Если я опоздаю, то не успею поговорить с Игорем до его вылета. Я расплатилась с водителем и выскочила из такси, пробежала между машинами к тротуару.

У дома стоял Роллс-Ройс⁶. Я подбежала, запыхавшаяся, и нырнула в салон.

– Привет!

– Привет! – я старалась восстановить дыхание.

– Игорь поехал в аэропорт, нам тоже нужно поторопиться.

Моё сердце трепетало в предвкушении встречи с ним. Я безумно хотела его увидеть и до сих пор не могла поверить, что всё разрешилось самым лучшим образом – все преграды между нами рухнули.

– Никита, – восстановив дыхание, мягко произнесла я, – вчера вечером я узнала, что Мария не моя биологическая мать, – он в недоумении взглянул на меня, а я протянула ему письма. Прочитав их, он молча сидел несколько минут, переваривая информацию.

– Мне очень жаль, – печально взглянул он на меня и тепло улыбнулся. – Я хотел бы такую сестру как ты.

– Мы всегда сможем поговорить, как друзья.

– Я не сомневаюсь, – он вернул мне письма, я убрала их в сумку.

– В любом случае, у Марии получилось стать мне хорошей матерью. И я всегда буду хранить в сердце ее образ, не перестану любить и вспоминать с теплотой и благодарностью.

Мы подъехали к аэропорту.

– Надеюсь, что на это раз вы с Игорем будете счастливы.

– На этот раз по-другому не может быть.

– Пообещай, что я стану крестным отцом вашего первенца? – рассмеялся он, когда я уже собиралась выйти из машины.

– Безусловно, – ответила я с легкой улыбкой.

После короткого разговора со стюардессой, Никита проводил меня в салон самолета.

Я устроилась в кресле, смотрела в иллюминатор в предвкушении нашей встречи. За две недели я сильно соскучилась по нему. Вскоре подъехала машина Игоря. Он вышел в безупречном черном деловом костюме, держа в руках сумку с ноутбуком. С каждым его шагом мое сердце вибрировало, словно крылья бабочки от нежного прикосновения ветра.

–Неожиданно! – опешил он. – Сестренка? Ну привет! – с особым саркастичным акцентом произнёс первое слово. Покровский бросил сумку в кресло напротив, снял пиджак и повесил его в шкаф. – Узнала, что я не женился? – высокомерно усмехнулся он и присел рядом. Я хотела открыть рот, и сказать, но он продолжил: – Давай угадаю – ты здесь, чтобы возобновить наши отношения. Только вряд ли наши родственные связи позволят это сделать.

– Нам нужно поговорить.

– Что ты хотела сказать? Давай побыстрее, вылет через пятнадцать минут.

– Все изменилось, – тихо, на одном дыхании произнесла я.

– И?

– Я хочу быть с тобой, – сказала чуть громче.

– Я тоже… хотел, – с издевкой добавил он.

– Заткнись! – повысила я голос. – Почему ты разговариваешь со мной ироничным тоном, когда это ты совершил ошибку?

– Как выяснилось, я не изменял тебе, а ты не хотела верить и слушать меня.

– Потому что ты солгал мне в первый раз.

– Все вокруг лгали и играли в свои игры, даже ты… Даже ты утаила от меня правду, что мы – сводные брат и сестра.

– Я не сказала об этом только по одной причине: кругом царил хаос, и твой папа попросил меня отложить эту новость до свадьбы. Он хотел рассказать сам. В любом случае, ты бы узнал, но позже.

– И что? Тебя это смущает, если я правильно понимаю?

– Я была потрясена… Но со временем поняла: если бы не измена, это не стало бы для нас препятствием. А сегодня я узнала, что Мария не моя биологическая мать.

– Интересно… Почему об этом молчал твой дядя?

– Хранил секрет по просьбе моего папы. К тому же, ты ему не особо нравишься. Он, наверное, думал, что это меня оттолкнет, просил не приближаться к тебе.

–Твоя дядя прав. Тебе действительно лучше держаться от меня подальше, особенно теперь, когда мы знаем, что нас больше ничего не связывает.

– Игорь…

– Ты промолчала, хотя могла рассказать. Знаешь, как я устал от вранья? Меня не покидает ощущение, что я до сих пор в игре. Ты можешь себе такое представить? Даже результаты теста ДНК подменили в лаборатории! Но я обязательно выясню, как это произошло, мой юрист уже готовит документы для суда.

– Игорь, мы можем всё исправить.

– Вика, ты просила честности между нами. А сама скрывала наше родстве и прикрывала моего отца. Я боролся за наши чувства до последнего, а ты не верила мне. Извини, мне нужно время, чтобы всё обдумать. Я устал от этих тайн и интриг вокруг. Пора лететь. Автомобиль ждет тебя снаружи. Выходи!

– Я не выйду!

– Выходи! Ты с ума сошла!

– Да, сошла! Уже давно схожу с ума от тебя!

– Выходи! – повысил он голос, потом смягчился. – Пожалуйста.

Я недовольная покинула салон и прошла к машине. Водитель открыл двери, но я не сводила глаз с самолета, который медленно катился к взлётной полосе. Заморосил мелкий дождь.

Самолет остановился, готовясь к взлету. Я откинула голову назад в разочаровании, осознавая, что теперь его гордость выстроила между нами каменную стену. Смотрела в бескрайнее, беспросветное, темное небо, погружённая в свои мысли. Вокруг будто ничего не существовало. Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Провела ладонями по промокшим волосам, собираясь сесть в машину, как вдруг почувствовала сильную руку на талии – Игорь рывком притянул меня к крепкому торсу. Его взгляд встретился с моим, и в следующий момент мои губы оказались в его власти. Невероятно… Страсть захватила нас целиком. Мы промокли до нитки и потерялись в этом безумном моменте…

ИГОРЬ

Реальность вокруг нас замерла. Ее губы, прохладные и дрожащие от неожиданности, постепенно отвечали на мой сумасшедший порыв. Я чувствовал, как ее руки неуверенно обхватывают спину. Забыв обо всем на свете, я углубил поцелуй, вкладывая в него тоску и любовь, что накопилась во мне за последние долгие две недели. Дождь становился сильнее, превращаясь в стену из воды, но мы находились в собственном мире.

      Когда воздух в легких закончился, я прервал поцелуй. Капли дождя стекали по нашим лицам.

– Тебе надо лететь, – она обвила мою шею руками.

– Только с тобой.

– Со мной? – удивилась она, приподняла брови и застенчиво улыбнулась.

– Как же я могу тебя отпустить? —я расплылся в улыбке, убирая мокрые волосы с ее щеки. – Но больше никакого вранья. Мы должны научиться доверять друг другу.

– Согласна.

Я опять прижался к ее губам. Целуясь мы не заметили, как насквозь промокли.

– Продолжим в самолете, – я уверенно схватил её за руку, и мы побежали к трапу. Я бросил стюардессе: «Не беспокоить!» и закрыл дверь. Я сел на кожаный диван, Вика устроилась сверху.

– Помнишь, на каком мы остановились моменте две недели назад? – прошептал я сквозь неровное дыхание.

– Ты вроде снимал с меня платье, – чарующий шепот окутал ухо.

Я потянул за молнию ее спортивной кофты и двумя ладонями скользнул по плечам, чтобы снять. Прихватил за край мокрой футболки, Вика подняла руки и я стащил ее, изучая изгибы стройного тела. Ее пальцы принялись расстегивать пуговицы на моей рубашке, она дразнила поцелуями мои губы. Я расстегнул ее бюстгальтер.

– Так мне нравится больше! – притянул ее к себе, целуя шею, ключицы и сжимая грудь.

Я скинул прилипшую к торсу мокрую рубашку.

– Теперь хоть торнадо будет сносить самолет, я не пристегну ремень безопасности, – тихо сказал я с улыбкой.

Она обвила руками мою шею и прижалась к ней распалёнными губами. Безумнее тайфуна и яростнее цунами – нас сносило от возбуждения. В теле просыпалась и оживала каждая молекула, наполняясь эликсиром счастья.

Мой мозг отключился, я потерял ощущение времени и пространства, растворялся в ее жарких объятиях и бурных поцелуях. Оковы лжи были разорваны, грани игры – разрушены.

Кровь закипала в моих жилах с бешеной скоростью.

Никаких запретов.

Она снова моя – такая страстная, нежная и безумная.

Наша буря эмоций зашкаливала как никогда прежде: я одаривал ее поцелуями и не мог насытится. Голова закружилась, но не от взлета самолета, а от безудержного шквала чувств.

Виктория

Целуясь, в ритме страсти, я расстегнула ремень и молнию его брюк, а он в ответ стянул мои. В едином порыве мы сбросили одежду. Огонь желания охватил меня целиком, обжигая каждую клеточку тела.

И вот мы растворились друг в друге, став единым целым. Сидя на нем, я управляла темпом. Его пальцы вонзались мне в талию. Мое тело с мощной силой пронзал разряд тока от кончиков пальцев до глубины души. Это было похоже на гигантскую, всепоглощающую волну, захлестнувшую меня с головой, уносящую в пучину наслаждения.

Игорь

Я не мог оторваться от ее губ, жадно впиваясь в них, словно обезумевший от жажды путник.

Я сильно соскучился! Мне мало ее! Этот аромат сводил меня с ума! Я до сих пор не мог поверить, что занимаюсь любовью высоко в небе.

Обхватив бедра, я переложил ее на диван. С каждым толчком блаженство захлестывало все сильнее. Я отдавался ей без остатка, позволяя чувствам вести меня. Дыхание превращалось в прерывистый шепот.

Виктория

Мы погрузились в сладостную невесомость. Я судорожно зарылась пальцами в его волосы, он был моим кислородом. Не верилось, что когда-либо вновь смогу почувствовать себя такой желанной и любимой.

Прогибаясь от удовольствия, он поддался назад и нежно провел ладонью от шеи, между грудей и ниже, пока большой палец не коснулся пульсирующей желанной точки. Мои губы приоткрылись в безмолвном стоне, а тело налилось жаром. Движения его пальцев становились все более уверенными и быстрыми. Я находилась на грани взрыва.

Игорь

Я чувствовал, как ее тело содрогается и продолжал настойчивее ласкать ее, доводя до сокрушения. Она не могла сдерживать стоны, прикусывая губы в отчаянных попытках заглушить их, и я накрыл их своими. На последних аккордах она вскрикнула, уже не сдерживая себя. Я, целуя, довел нас еще до одного пика. В один миг я обрушился на нее, задыхаясь от любви. Потным лбом прижался к ее, наше рваное дыхание смешивалось, обжигая друг друга. Я ласково приник к ее губам.

Виктория

Сердце в ритме страсти и безумия билось с невероятной мощной силой. В душе расцветал сад из орхидей. Счастье переполняло меня.

Игорь

– Ты для меня больше, чем просто любовь. Ты – моя Вселенная! Прости меня. Давай оставим все позади и с этого момента будем наслаждаться и доверять друг другу. Когда ты вышла из самолёта, я знал, что не смогу улететь без тебя.

– Ты захотел поиграть с моими чувствами? – с улыбкой ущипнула она меня за бок.

– Лишь немного встряхнуть, – прижался я к её губам.

– Ты сумасшедший! И я люблю тебя выше всех звёзд.

Я откинулся на бок, подперев голову рукой, а другой убрал с лица волосы. Она повернулась, заглянула мне в глаза, изумрудное притяжение окутало нас. Подушечки моих пальцев скользили по ее скулам, плавно спускаясь по линии шеи и изгибам тела, останавливаясь на талии. Мы пребывали в неземной эйфории. Погружённые в нежные прикосновения и ласковые поцелуи, мы не заметили, как время подкралось к концу полёта.

Пилот объявил, что самолет начинает снижаться, магия растворилась. Мы оделись и устроились в креслах. Я нежно целовал её пальцы, потом наклонился и оставил маленькие поцелуи за ухом. Она тихо шептала «щекотно» и смеялась.

– Что у тебя за дела в Питере?

– Встреча с клиентами.

– Какие-то проблемы?

– Мне нужно компенсировать то, что я испортил твоё свидание с ресторатором.

– Может, позвонить Диме?

– Вика, я разберусь. Не произноси его имя при мне, и чтобы я тебя близко не видел с ним. – Я положил руку на её бедро и нежно сжал. – Заедем в отель, а потом поедем ужинать к Разумовским.

– У меня нет подходящей одежды для ужина. Я не рассчитывала, что полечу с тобой куда-то.

–Ты же сидела в самолёте и ждала меня.

– Я думала, мы просто поговорим.

– Или ты хотела сыграть со мной в игру – заведи и убеги? – усмехнулся я. – Но не в этот раз. Я же говорил, что не отпущу тебя.

– Я ещё не до конца тебя простила.

– Не до конца?.. – в изумлении произнес я с лёгкой улыбкой, приблизился и коснулся губами её щеки. – Тогда продолжим мириться ночью. Ты согласна?

– Игорь…

– Что? – продолжал прокладывать дорожку из коротких нежных поцелуев на ее шее.

– Я хочу съездить к тете Инге загород, но прежде ты подвезешь меня в торговый центр?

– Что тебе там нужно?

– Новое платье.

– Ты прекрасно выглядишь во всем. Даже в мешке для картофеля ты была бы сексуальной.

– Давай все-таки такой наряд оставим для худших времен, – рассмеялась она.

Я открыл шкаф, вытащил бумажник из пиджака, а затем – пластиковую карту.

– Ни в чем себе не отказывай, – протянул ей карту.

– Мне не нужно, – она вложила карту обратно в бумажник. – Но спасибо, —обхватила мое лицо ладонями и прикоснулась к губам.

Снова целуясь, мы не заметили, как шасси самолета дотронулось земли.

Я подвез Вику к главному входу торгового центра и поехал заселиться в отель. Пока добирался до офиса, позвонил отцу.

– Папа, какие новости про Милену?

– Она потеряла ребенка.

– Черт! – нервно стукнул кулаком по консоли между креслами.

– Ты хотел сказать, что тебе очень жаль?

– Именно так! Как она сама?

– В депрессии, ни с кем не разговаривает.

– Что у тебя с Алексеем?

– Мы не успели пообщаться!

– Ты заедешь в больницу?

– Послезавтра. Я в Питере. Что с мамой?

– Она в отчаянии.

– Я думал, ей не знакомо это чувство. Но мы еще поговорим.

– Игорь… – но я переключился на звонок от клиента.

ВИКТОРИЯ

Я купила себе несколько комплектов одежды и обуви. Заехала в отель, закинула вещи, привела себя в порядок и отправилась с нотариусом к тете загород. Мне хотелось не только поговорить с ней, но и переоформить пять процентов акций. Потом подумаю, как их вернуть Игорю.

У тети был небольшой частный дом за городом с просторной оградой в окружении леса. Вокруг царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листвы.

Мы вышли из такси. Тетя Инга встретила нас на пороге теплой улыбкой.

За чашкой чая в ее светлой гостиной мы обсудили формальности и подписали документы, которые заверил нотариус. Теперь я полноправная владелица этих проклятых акций. Мы проводили мужчину и присели на веранде на диван из ротанга. Пару минут провели в молчании, и каждая из нас не решалась начать разговор,

– Дорогая, ты вернешь ему акции?

– Да, только пока не придумала, как признаться, – взгляд врезался в пол.

– Сказать правду.

– Правду? – удивленно переспросила я – А почему вы молчали о моей матери?

Она глубоко вздохнула.

– Костя и Мария не хотели этого.

– Хотели меня уберечь, да? – продолжила я за нее. – Только эта правда мне обошлась очень дорого.

– Прости. Мы думали, что тебе будет лучше не знать, – тетя ласково взяла меня за руку. – Мария очень любила тебя. Она старалась стать тебе отличной матерью.

– Я знаю. Тебе надо познакомиться с Никитой.

– Да, обязательно. Я встречусь с ним, но пока мне нужно быть с дочерью.

Я тяжело вздохнула.

– Как она? Выглядит плохо.

– Врачи говорят, что ей осталось недолго… Ты вовремя приехала.

– Дядя сообщил про здоровье твоей дочери. И мне жаль!

– Как он?

– Я вернула ему должность управляющего галереи. Если ты захочешь присоединиться к работе, то всегда добро пожаловать!

– Возможно, скоро. Мне нужно будет отвлечься от опустевшего дома.

– Я даже не знаю какие найти слова поддержки.

– Вика, у всего есть свое время. Когда я родила ее, то приняла этот факт.

Я тяжело вздохнула и взглянула на часы на запястье.

– Я, наверное, поеду. Меня Игорь ждет.

– Вы снова вместе?

– Да, тетя! И я бесконечно счастлива с ним.

– Рада за тебя! Береги себя, девочка! Не смотря, то что между нами нет родственных связей, ты всегда можешь обращаться ко мне.

Прощаясь, она крепко обняла меня, и я поехала на ужин.

***

Игорь встретил меня у дома Разумовских. Я едва вышла из такси, как он подхватил меня и закружил, я закинула руки ему на шею и поцеловала. Он аккуратно поставил меня на ноги.

– Безупречно выглядишь, – он тепло улыбнулся, оценивая мой деловой костюм цвета бургунди.

– Спасибо. Как прошла встреча?

– Всё отлично, не переживай.

Он нежно обхватил мою руку, переплетая пальцы, и мы вместе вошли в дом. В прихожей нас уже ждали Разумовские.

Мы поприветствовали друг друга. Полина протянула руку.

– В прошлый раз не получилось познакомиться, но я очень рада, что сейчас могу это исправить, – сдержанно улыбнулась она.

– Я тоже, – любезно ответила я, пожимая её руку.

Мы направились в светлую гостиную, где на круглом мраморном столе красовалась изысканная сервировка. В центре стояли аппетитные блюда.

– А где малышка? – спросил Игорь, садясь за стол. Я опустилась рядом с ним.

– Спит, – улыбнулась Полина, поставила на стол глубокую чашу с салатом и села напротив меня.

– Очень рад видеть вас вместе, – искренне улыбаясь, произнёс Марк, разливая белое вино по бокалам, – И рад, что свадьба не состоялась и всё наконец разрешилось.

– Одной проблемой меньше, – выдохнул Игорь с облегчением.

– Я не ожидала, что Милена зайдет настолько далеко. И настолько мерзко и низко, – недовольно сказала Полина.

– В этом замешана и наша мать. Когда вернусь, обязательно поговорю с ней.

– Именно поэтому я держусь от нее как можно дальше.

– Как бы она ни поступила, она остаётся нашей мамой. Со временем тебе всё равно придётся с ней поговорить.

– Да, но не в ближайшее время. И я не собираюсь заводить с ней близкие отношения. Думаю, ты, Вика, тоже уже столкнулась с её интригами?

– Да.

– Надеюсь, теперь она наконец поняла, что ошибалась насчет Милены.

– Кстати, а ты звонил ей? Всё в порядке с ребёнком? – с легким волнением обратилась я к Игорю.

– Выкидыш.

– Уверена, ты со своей вспыльчивостью только подлил масло в огонь, – иронично ухмыльнулась Полина.

– В тот момент не только я был зол. Тем не менее, я – первый в списке тех, кто принимает «дары мести» от Матвея.

– Новые игры?

– Которые мне уже изрядно надоели. В марте я не хотел ввязываться в это пари с ним, хотя ни капли не жалею. – Мы обменялись нежными взглядами. – Мой главный приз рядом, ты спасла меня от всех кошмаров прошлого, – накрыл он мою руку на своём бедре. – Хотя, я и без пари нашел бы как случайно столкнуться с тобой.

– Ты правда так переживал? Я думала, ты легче перенесёшь мою «смерть».

Игорь задумался. Я поняла, что они до этого не обсуждали эту тему, и продолжила за него.

– Он действительно сильно страдал. Каждую ночь ему снились кошмары. Твой брат умеет глубоко переживать и любить, пусть иногда выражает это по-своему, как он чувствует.

– Вика, не надо, – деликатно попросил Игорь.

– Вы не говорите друг с другом по душам. Может, в этом и кроется ваша проблема?

– В нашей семье по душам как раз и проходятся… – усмехнулась Полина, превращаясь в ледяной айсберг, с которым я уже столкнулась в первую встречу. – Наша проблема заключается в том, что родители хотели через нас реализовать свои желания и обрести контроль над нашей жизнью. Они особо никогда не спрашивали, чего хотели мы. В один момент я поняла это и больше не хотела подвергаться родительским манипуляциям. Поэтому стараюсь держаться от них подальше. Однако это вовсе не значит, что я не люблю их или не благодарна за все важные моменты, которые они подарили в моей жизни. Я знаю, ты понимаешь. В вашей семье тоже рухнуло доверие, когда началась «игра» с дядей и тетей. Тебя продали.

– Я бы на твоём месте осторожнее подбирал слова, – вежливо предупредил Игорь.

Но Полина его проигнорировала и продолжила:

– А брат покрыл долги вашей семьи перед отцом и даже продал дом, чтобы подарить тебе галерею.

– Да, у меня не было выбора: я возвращала деньги и отказывалась от галереи. И могу сделать это снова. Если ты подозреваешь меня в чём-то – скажи прямо. Знаешь, ты сейчас напоминаешь мне свою мать, которую так презираешь.

– Мать? Ты заблуждаешься!

– Как и ты!

– Ой, девочки! Становится жарко! Давайте закончим! – попытался смягчить Марк. Игорь внимательно наблюдал за разговором.

– Мне, конечно, нравится твоя прямолинейность.

– Если в вашей семье так поступили с тобой, это не значит, что все остальные будут делать так же, – попыталась я закончить тему.

– Она у тебя всегда такая дерзкая, Игорь? – рассмеялась сестра.

– Полина, угомонись, – вежливо попросил ее муж.

– Нет, наоборот, мне нравится, что она теперь держит эго брата под контролем.

– Марк, когда Полина закончила курсы по саркастичности? Раньше я не припомню, чтобы она так смело высказывалась, – криво улыбнулся Игорь.

– Как прошла ваша встреча? – перевела я тему разговора.

– Златопольский решил поиграть с нами, – ответил Марк, накладывая себе салат на тарелку. – Сегодня вечером пришло письмо от одних клиентов с просьбой о прекращении сотрудничества. Ты видел, Игорь?

– Да, видел. Ты же знаешь, мы скоро всё уладим.

– Повторю: я могу встретиться с ним сама. У меня остались последние документы, которые он должен подписать, а дяде я пока не доверяю.

– И когда ты собиралась сказать мне о встрече?

– Как только узнала. Мы можем пойти вместе.

– Конечно, пойдем вместе. И надеюсь, это будет последняя причина для ваших встреч.

– Разумеется, – мы обменялись любезными взглядами.

– Между вами просто искры летают, – приподнял уголок рта Марк.

Остаток вечера мы провели общаясь на более нейтральные темы, допили бутылку вина. Проходя по коридору мимо детской, Игорь тихо спросил у Полины:

– Можно взглянуть на племянницу?

– Только не разбудите, – с легкой улыбкой ответила она.

Игорь, осторожно прокрался в светлую комнату Мии, держа меня за руку.

– Надеюсь, в следующем году у нас будет такой же чудесный подарок, – сказал он, прижимаясь к моей спине и обвивая руками талию. Я накрыла его ладони своими, и он положил подбородок мне на плечо. – И очень скоро ты снова сменишь фамилию.

– На какую же? – поддразнила я его.

– Хватит шептаться, Мию разбудите, – прошипела Полина, выгоняя нас.

Обмениваясь улыбками, мы покинули комнату, попрощались и, наконец, направились обратно в отель.

***

Не успели войти в номер, как тут же окунулись в бурю страсти. Срывая с себя одежду по пути к кровати, мы словно оказались в параллельной реальности – Марс и Венера встретились.

– Я мечтала об этом, как только мы сели в машину, – прошептала я.

– А я – ещё раньше, как только вышли от Разумовских, – сквозь прерывистое дыхание соблазнительно ответил он.

Он скинул мой пиджак и начал расстегивать пуговицы на блузке, но на третьей внезапно просто разорвал тонкую ткань. Пуговицы разлетелись по комнате.

Его изумрудные глаза горели диким пламенем, дыхание между нами участилось. Я отдалась ему полностью, растворяясь в этом мгновении.

Игорь страстно посадил меня на край кровати, развел бедра, опустился на колени и стал неутомимо ласкать языком. Я откинулась на спину, вцепившись пальцами в простыню, стараясь удержаться на грани безумия. Все мои чувства были сосредоточены в одной точке, заставляя меня забыть обо всем на свете. На меня накатывала лавина эйфории.

Он оторвался и снял с себя белую рубашку, обнажая мускулистый торс, и я невольно протянула руку, чтобы коснуться его. Он перехватил мою ладонь и прижал к бешено колотящемуся сердцу, прежде чем снова наброситься на меня.

– Ты навсегда здесь, – властно прошептал он и страстно прижался к моим губам.

Его слова словно горячая волна прокатились по моему телу, оставив после себя трепетное покалывание внизу живота. Я скинула с него брюки вместе с боксерами. Он жадно целовал мою шею и ключицы, а я обхватила ладонью его фаллос и ускоряла темп, чувствуя как учащается его дыхание и усиливается возбуждение.

Игорь

Мне нравится доводить ее до оргазма, когда ее тело дрожит в моих руках.

Стоны еще больше возбуждали меня. Я целовал ее пульсирующие артерии и прикусывал нежную кожу, сливаясь в единое целое. Наши тела переплетались в танце желания. Она впилась ногтями в шею, а вторую руку положила на спину.

Виктория

Грудные клетки соприкасались от жаркого неровного дыхания. Внизу живота будто порхали бабочки, касаясь крыльями каждого атома, который вибрировал во мне.

Игорь

Мы покоряли новые вершины экстаза, он захлестнул нас бушующим ураганом. Я прижался к Вике, наши тела были мокрыми от пота. Я чувствовал ее сердцебиение, еще раз захватил ее губы своими и откинулся на спину. Мы лежали молча, наслаждаясь моментом, пока дыхание не выровнялось.

– Пойдешь со мной в душ?

– Мы продолжим в душе? – она хитро улыбнулась.

– Как обычно, – прошептал я.

– Заманчивое предложение, – и она присоединилась ко мне.

Виктория

Я вернулась из душа, а Игорь уже налил нам по бокалу вина. Мы уединились на террасе, я удобно устроилась у него на коленях, одной рукой обхватив за шею. Его рука легла мне на талию, второй он держал бокал.

– Еще вчера утром я думал, что впереди меня ждут трудные времена.

– Все уже позади. За счастливое будущее! – я чокнулась с ним бокалом и сделала пару глотков. – Завтра приглашаю тебя в Эрмитаж, в 18:00.

– Ого! Как неожиданно, – рассмеялся он.

– Тогда я приглашаю на ужин!

– Ммм, как непредсказуемо! – я протянула с игривой интонацией.

– Почему так поздно? Обычно в галерею ходят утром.

– Это мой подарок. Я стану твоим личным гидом.

– Которого я буду целовать в каждом углу, – уткнулся подбородком в мое плечо. – Ты же не против?

Я прикусила губу, стараясь скрыть улыбку.

– Только если незаметно и это останется нашей тайной, – промурлыкала я.

– Тайны – это моё любимое, – пленительно прошептал он, слегка касаясь губами моего уха.

– Особенно, когда в них есть ты.

– Завтра утром не теряй меня, я рано уеду по делам.

– Тогда нужно идти спать, – он поставил бокал на пол около ножки кресла, и на руках унес меня в постель. Всю ночь Игорь не отпускал меня. Так сладко я давно не спала, проснулась ближе к обеду, его уже не было, только на тумбе лежала записка с одним словом – «люблю».

За обедом, что стал для меня и завтраком, мне позвонил дядя.

– Дорогая, а ты где? Сегодня понедельник, я не увидел тебя в галерее.

– Да, потому что я в Питере.

– Что ты там делаешь?

– Ездила к тете Инге.

– И развлекаешься с Покровским? Я видел сегодня последние новости – его свадьба не состоялась.

– Да, мы вместе.

– Я же просил…

– Помню. Но я люблю его. И тебе придется смириться.

– И забыть о прошлом?

– Да, дядя! Скоро я поговорю и с Александром, и с Игорем. Мы закроем эту тему.

– Хорошо. Когда договоришься с Александром о встрече, будь добра сообщи мне тоже. Я присоединюсь.

– Конечно!

– Когда ты вернешься? Смею напомнить, что в пятницу открытие выставки. Дел очень много.

– Завтра вечером я вернусь.

– До встречи!

***

Вечер окутывал Эрмитаж мягким светом, который рисовал золотые узоры на полу. Я ждала Игоря у входа в длинном черном платье.

– Ты сногсшибательно выглядишь, – он легко поцеловал меня.

– Спасибо, – я покружилась. – Меня зовут Виктория, и я сегодня буду вашим личным гидом! – игриво рассмеялась.

– Такие ролевые игры мне нравятся, – оживился он.

– Эрмитаж – один из крупнейших и богатейших музеев мира. Я сегодня познакомлю тебя с искусством европейской живописи, и окунемся в русское искусство.

Мы шли по залу, где были собраны шедевры – Леонардо да Винчи, Рафаэль, Рембрандт, Рубенс, Эдуард Мане и Огюст Ренуар. Останавливались у каждой картины, где я рассказывала стилистические особенности и влияние художников на искусство Европы.

Игорь остановился у картины Рафаэля «Святое Семейство»

– Это точно не о твоей семье, – лукаво пошутила я, он улыбнулся.

– Я впечатлен. Если вдуматься – картине пятьсот лет!

– Да, Рафаэль входил в тройку лучших художников эпохи Возрождения.

– А кто еще?

– Леонардо да Винчи и Микеланджело. Пройдем дальше.

– У тебя есть любимые художники?

– Первым будешь ты. Ты раскрашиваешь мою жизнь яркими впечатлениями и даришь мне незабываемые эмоции! А если серьезно, мне очень нравится Архип Куинджи. Сейчас мы пойдем смотреть русское искусство, и я покажу тебе картины. Его работы восхитительны.

– Чем же он покорил тебя?

– Его картины выделяются необычной игрой света. Порой я замечала, что они гипнотизируют меня.

– Как то, что между нами?

– Да. Они кажутся таинственными и недосягаемыми. Каждое его полотно оживает под светом.

– Мне уже не терпится на них взглянуть.

– Сегодня здесь представлена только пара работ, большая часть находится в Государственном Русском музее и Третьяковской галерее в Москве. Одна из самых известных – «Лунная ночь на Днепре».

Мы подошли к картине «Березовая роща».

–Ты только посмотри, как он передает свет. Его обвиняли даже в использовании неземных красок и сделке с дьяволом.

– Ты тоже когда-то заключала такую сделку, – игриво усмехнулся Игорь.

– Осталось найти неземные краски.

– И ты будешь его последователем.

– Да, и тогда я лучше передам наши прикосновения изумрудных взглядов и блеск глаз на картине, которая осталась у тебя дома.

– Надеюсь, что в ближайшее время ты ее закончишь.

– Постараюсь к твоему дню рождению.

– У тебя осталось меньше месяца, поторопись! – приобнял он меня и поцеловал в щеку.

Мы прошли по залу, где размещались работы русских художников – Ивана Шишкина, Ильи Репина, Василия Сурикова, Владимира Борисов-Мусатова.

– Я, наверное, тебя утомила, – приподняла я уголки губ.

– Нисколько. Кажется, тоже стану коллекционером, как и мой отец.

– Только не так, как на последнем аукционе, – рассмеялась я.

– Теперь у меня есть личный арт-дилер.

– Тебе со мной не расплатиться.

– Тогда мне придется работать и по ночам, – зафлиртовал он.

– В спальне, – понизила я голос и наклонилась ближе.

– Не произноси это слово, оно отвлекает меня от искусства, – Игорь принял серьезный вид. – Может, мы пройдем дальше?

– Для такого строгого вида ботаника тебе бы подошли очки бабушки у входа, – засмеялась я. Он отпустил серьезность и расплылся в улыбке.

ИГОРЬ

Мы медленно двинулись дальше. Я с огромным интересом слушал ее рассказы о картинах, погружаясь в каждую деталь. Время пролетело незаметно – мы обошли все залы и оказались у выхода.

– Тебе понравился вечер?

– Мне нравится все, что ты делаешь, и все к чему прикасаешься. Это было незабываемое свидание. Ты – мое вдохновение. Теперь моя очередь – хочу отвезти тебя на ужин.

Мы ждали, когда подъедет автомобиль.

–– Может, отправимся в отель и закажем еду в номер?

В этот момент она схватила меня за ремень пальцами и резко притянула к себе. Я не ожидал такой дерзости, приподнял брови и улыбнулся, а Вика закинула руки мне на шею.

– Какое блюдо ты хочешь? – обвил ее талию.

– Я буду салат с креветками, любимый, – игриво произнесла она.

– Любимый салат или я? – я ответил в той же манере.

– Мне уже можно тебя так называть?

– Будет еще лучше, когда добавится слово «муж».

– И когда мне его добавлять? – она понизила голос до полушепота.

– Надеюсь, что в ближайшие пару недель, – я прикоснулся губами к ее.

Мы вернулись в номер, и я заказал ужин на террасу. Этот прекрасный теплый вечер останется в копилке моей памяти. Я ценю такие уединения с ней.

Свет фонарей освещал наши лица, а лёгкий вечерний ветерок приносил запахи ночного сада. Я легко наклонился через столик и убрал прядь с ее лица за ухо, как всегда любил делать. Мы не спеша наслаждались коллекционным итальянским вином, изысканными тающими сырами и нежным прошутто⁷. В такие минуты кажется, что время останавливается, и ничто не может нарушить эту гармонию.

ЧАСТЬ 3

9 ГЛАВА

ИГОРЬ

После прилёта мы с Викой сразу поехали в больницу к Милене. Она сидела на кровати, уставившись безжизненным взглядом в одну точку – отстранённая и потерянная.

Я решился заговорить первым. Осторожно сделал шаг вперёд, Вика осталась стоять на пороге.

– Милена, привет… Как ты? – вкрадчиво спросил я.

Она не реагировала.

– Мне очень жаль, – попытался я продолжить разговор, но она молчала. Мой взгляд упал на стул, на спинке которого висела мужская толстовка.

– Милена, – тихо произнёс я и подошёл ближе, – Матвей с тобой?

Она медленно оторвала взгляд от окна и перевела на меня. В этот момент дверь за спиной резко распахнулась, и я обернулся.

– Привет!

– Убирайся отсюда! – гневно произнес Матвей, не скрывая раздражения.

– Почему?

– Я же говорил тебе! Все, кто был в той комнате и не смог сдержать эмоций, заплатят за это и пожалеют, если у Милены случится выкидыш! – он повысил голос, указывая на меня пальцем. – Я тебя предупреждал! Ты мог быть с ней помягче, зная, в каком она положении. И вот, это произошло…

– Я сожалею, но она знала, что этот ребёнок твой. Какого черта тогда врала и разрушала наши судьбы? – с возмущением произнес я.

– Вика?! – наигранно ехидно усмехнулся Матвей. – Неудивительно, что вы уже вместе! Ты так быстро его простила.

– Да, но теперь это тебя не касается, – ответил я за нее.

– Не касается? – он взорвался истеричным смехом. – А ты в курсе, что Покровский попросил меня пригласить Влада на конференцию? Из-за него ты потеряла ребёнка! – выпалил Матвей.

Она перевела недоумевающий взгляд на меня.

– Вика, не верь ему. У Матвея агония.

– Покровский, сколько можно врать? Мы и так застряли в этой лжи, она словно трясина затягивает всё глубже, еще немного и утащит на самое дно.

– Это не правда, – пытался я сохранить доверие, что в миг ускользало из моих рук, словно песок.– Ты же понимаешь, что это не может быть правдой.

– Зачем ты его пригласил? – растерянно спросила Вика.

– Я никого не приглашал. Может это сделал сам Матвей? – перевел взгляд на него. – Я ничего об этом не знаю, клянусь! – искусно лгал я. Еще одной такой правды наши возродившиеся отношения не выдержат.

– Вика, он пришел и заплатил мне денег.

– Зачем? – тихо прошептала она, а на глазах выступили слезы.

– Не неси чушь! – крикнул я на Матвея и перевел взгляд на нее. – Вика, послушай меня! Все это полная чушь. Поверь!

– Зачем? – повторила она и посмотрела на Игнатьева, вытирая слезы.

– Он все спланировал. Знал, что ты можешь потерять ребенка, и он тогда выиграет пари – решит «задачу со звездочкой».

– Что за бред ты несешь? – сердито воскликнул я.

Я подошел ближе, но Вика выставила ладонь вперед:

– Мне нужно время, чтобы подумать, – и выбежала из палаты.

– Какого хрена ты наговорил, придурок? – прожег я Матвея взглядом.

– Я тебе обещал, что если мой ребенок не выживет, ты тоже встретишься с адским огнем.

– Ты до сих пор тешил себя надеждами быть с Миленой, и теперь, когда они вновь ускользнули, рушишь все у других.

– У тебя нечего рушить, ты уже сидишь среди развалин, пытаясь возродить ваши отношения. Я только помог открыть глаза Вике на дьявола, что живет внутри тебя. Надеюсь, она услышала меня и никогда не вернется к тебе. Убирайся!

Я выбежал за Викой, она стояла на крыльце больницы, ожидая такси.

– Вика, это неправда! – она молча посмотрела на меня сквозь слезы. – Пожалуйста! – я обхватил ладонями ее лицо и большими пальцами гладил ее под глазами, вытирая остатки слез. – Я клянусь, что не поступил бы так с тобой! – лгал я в очередной раз, боясь потерять ее навсегда и разрушить остатки доверия.

Она накрыла ладонями мои руки, скользнула к запястью и убрала их.

– Мне надо подумать.

– Здесь нечего думать, – я отрицательно покачал головой. – Нас погружают в новый обман.

– Я напишу тебе, когда буду готова к разговору. Возможно, я рано начала тебе доверять. Пожалуйста, дай мне время, я сама свяжусь с тобой, – она села в такси и уехала.

Я хлопнул ладонью по колонне рядом. Черт! Надеюсь, она поверит в мою ложь. Хотя мне было мерзко и противно из-за нее, но я не видел другого выхода. Каждый раз, когда мы близки к счастью, нас отбрасывает на километры назад.

ВИКТОРИЯ

Всю дорогу до дома я просидела, уткнувшись виском в холодное стекло такси и смахивая безудержные потоки слез. Мой старый шрам на сердце снова закровоточил. Полная растерянность внезапно обрушилась на меня – я не знала кому можно доверять. «Нам нужно научиться верить друг другу» – крутились в голове слова Игоря.

Дома я умылась, приготовила успокоительный чай и устроилась на балконе, утопая в сомнениях и суждениях. Передо мной встал сложный выбор. Решив прояснить ситуацию, я позвонила Матвею.

– У тебя есть какие-нибудь доказательства?

– У меня есть чек о переводе денег на мой счет и, кстати, обрати внимание на дату – как раз накануне пресс-конференции.

– Отправь мне.

– Конечно.

– Матвей, я понимаю, что ты рассержен и расстроен, но игра давно окончена. Милена тоже виновата в выкидыше, – тяжело выдохнула я. —Послушай, я хочу, чтобы вы были счастливы с ней, как и мы с Игорем. Пожалуйста, скажи, что ты пошутил.

– Я не шутил, это правда. Даже если ты поверишь ему, он узнает, что в этой игре ты не просто так оказалась. Да и он сильно удивиться, когда узнает кто владелец пяти процентов акций его контрольного пакета.

– Не смей ему ничего рассказывать. Слышишь?

– Почему?

– Я сама признаюсь, когда придет время. Жду чек, – я отключилась.

Через минуту документ пришел на электронную почту. Я внимательно изучила его. Если это правда, это настолько подло и низко! А если наоборот, и я не поверю ему, то разрушу наши отношения, как в тот раз, когда не поверила, что ребенок не от него, и нас нагло обманывали все вокруг.

ИГОРЬ

Я вернулся домой совершенно разбитый. Снова. Надеялся, что Вика поверит мне.

Чтобы отвлечься, прошел в кабинет и погрузился в работу до позднего вечера. Постоянно проверял телефон – ждал сообщений и звонков от нее. Мне так хотелось услышать ее голос, чтобы она прошептала: «Приезжай, я верю тебе».

Вечером стоя у панорамного окна и наблюдая за нескончаемыми потоками машин, я медленно пил виски. Опустошив стакан, я, обессиленный морально, отправился спать.

Следующий день тянулся бесконечно. Я старался спокойно решать рабочие вопросы, но все вокруг так бесило и раздражало, что после обеда я не выдержал и уехал.

Я направился в больницу к Милене, осторожно постучался и тихо приоткрыл дверь. Она подняла на меня усталый потухший взгляд.

– Милена, привет! – я не спеша прошел и опустился на стул рядом с кроватью.

Она приподнялась.

– Как ты?

– Лучше. Извини Матвея за вчерашний спектакль. Надеюсь, вы с Викой помиритесь.

– Я тоже. Может нам стоит поговорить?

– Да. Только сначала принеси, пожалуйста, бутылку воды.

– Хорошо, – я вышел.

Когда я вернулся в палату, в кресле сидел Матвей.

Я протянул Милене бутылку.

– Спасибо, – она открыла и сделала несколько глотков, затем поставила ее на стол.

– Мы будем разговаривать при нем?

– Да, раз он здесь, я хочу, чтобы он тоже все услышал.

Я сел в кресло рядом с Игнатьевым, а Милена присела напротив нас.

– Зачем ты соврала, что это мой ребенок? Ты же знала правду! Кого ты хотела обмануть?

– Я солгала ради своей семьи! Когда я узнала, что беременна от Матвея, поняла, что родителям это не понравится. Наши отцы сильно поссорились лет десять назад из-за одного общего бизнес-проекта и до сих пор не переваривают друг друга. Помнишь, Матвей?

Он кивнул, и она продолжила.

– Игорь, ты был моей детской любовью. В студенческие годы я встречалась с парнями, пыталась забыть тебя, но это не помогло. Мне было больно наблюдать, как ты встречался с Эмилией и проводил время с другими девушками. Невыносимо! В такие моменты я звонила Матвею, потому что он всегда готов выслушать меня. Со временем это стало привычкой.

Я прилетела в Питер за три дня до мероприятия. Вечером, сидя на балконе, думала о твоем фиктивном браке и о том, как бы хотела оказаться на месте Вики. Я чувствовала себя одинокой… Решила открыть бутылку вина и поговорить с Матвеем. И он прилетел, чтобы спасти меня от депрессии. Поздно ночью, стоя на пороге моего номера, он был таким пьяным, веселым и взъерошенным, – она слабо улыбнулась и с ностальгией посмотрела на него. Игнатьев не сводил с нее грустный взгляд.

– Мы пили, танцевали, смеялись и гуляли по ночному городу – мне никогда не было настолько классно и душевно. В номере мы сильно напились, но на утро никто из нас ничего не помнил. Я знаю, что Матвей сохраняет наши ночи в копилке памяти, но эту не запомнил никто. Полдня мы приходили в себя после похмелья, а вечером снова веселились. На следующий день он улетел обратно. Я задумалась, что с детства не замечала его присутствия. Он всегда молча выслушивал мои проблемы и старался помочь, а я воспринимала это как должное – словно это была его обязанность. Я манипулировала его чувствами, чтобы он помог мне наладить отношения с тобой.

После торжества я поссорилась с матерью, она настаивала на том, чтобы я действовала быстрее. У отца финансовые проблемы и такую крупную сумму денег Александр Владимирович предоставит охотнее, если мы станем одной семьей.

В расстроенных чувствах я сидела в холле, и заметила, как ты пронесся мимо. Я последовала за тобой в бар, где ты напился, и мы поехали ко мне в номер. Целуясь, я поняла, что не испытываю к тебе чувств – моя любовь оказалась детским наваждением или иллюзией. Ты полночи бормотал имя своей жены. Вспомнив разговор с матерью, я решила, что сделаю вид, что пытаюсь сблизится с тобой. Утром она увидела, как ты выходил из моей комнаты.

Мне нужно было выиграть время, чтобы она немного успокоилась. Я хотела разобраться в себе и выбрать благоприятный момент, чтобы сообщить папе о своем желании начать встречаться с Матвеем. Позже я узнала о своей беременности и откровенно поговорила с мамой.

Она сначала накричала на меня, но потом сказала, что это отличный вариант – все складывается как надо, и судьба нам улыбается. Я не соглашалась, но она сообщила, что у отца проблемы со здоровьем, он и так сильно нервничает из-за финансовых трудностей в компании. «Ты своим решением добьешь его. Хочешь потерять отца и остаться без семьи?» – давила она на меня. Я согласилась ради родителей.

– Твоя ложь чуть не разрушила наши судьбы, ты понимаешь? Разбила сердца нас всех вдребезги, – повысил я голос. – Но самое страшное – ты потеряла ребенка. Если бы слушала себя, то была бы счастлива с Матвеем. И это должна была быть ваша свадьба. Мне бы не пришлось переживать развод. Ты не представляешь какую бурю чувств я проживал каждый день! Я думал, что навсегда потерял Вику. Сколько сожалел о той ночи с тобой! Ты же знала, что я люблю всем сердцем.

– Знала, но в тот момент делала так, как говорила моя мать. Вы не представляете, как больно сжималось сердце, когда я просила Матвея вернуть компанию тебе, понимая, что обманываю его, или когда сообщала о своей беременности, – она зажмурилась, тяжело вздохнула и продолжила. – После разговора с тобой на террасе я позвонила матери, а она, в свою очередь, убедила твою мать, что я сделаю аборт, если Игорь не разведётся и не женится на мне. Злата позвонила Вике и напомнила о выкидыше – самом болезненном для неё событии. Она отступила. Я никогда не думала, что ты предложишь мне выйти замуж так скоро.

– Я выпалил это на эмоциях и потом пожалел. Но после теста на отцовство и разговора с Викой мне пришлось принять ситуацию и поступить правильно.

– Извини, – прошептала Милена. – Матвей, – она присела на колени перед ним и взяла за руку, – прости. Я хочу все вернуть. Я понимаю, мое признание прозвучит глупо, но я правда люблю тебя.

– Милена, после наших отношений у меня внутри одна пустота. Я пока и горстки тепла не соберу для тебя. Береги себя и свое сердце! Надеюсь, в следующий раз ты послушаешь его, а не свою мать, – он наклонился и поцеловал ее в макушку. Милена со слезами посмотрела на него.

– Матвей, пожалуйста! – умоляла она, но он бережно вытащил свою руку из ее ладоней.

– Теперь пришло твое время доказывать свою любовь и топить лед, – прошептал он и оставил нас наедине. Она закрыла ладонями лицо и разрыдалась.

– Как получилось так, что тест ДНК фальшивый? – спросил я, когда она успокоилась и села на место Матвея. Я дотянулся до салфеток на столике и подал ей.

– Наши мамы ужинали в ресторане, и твоя вскользь упомянула об этом. На следующий день моя мама обратилась в лабораторию и по благоприятному стечению обстоятельств заведующим оказался ее однокурсник. Она договорилась с ним, предложив сумму больше, чем ты уже заплатил, и убедила его, что никто ни о чем не узнает.

– Ты же понимаешь, что его накажут в рамках закона.

– Я понимаю. Извини меня, Игорь. Ты прав, я чуть не разрушила наши судьбы. Надеюсь, что вы будете счастливы.

– Я тоже на это надеюсь, – и я покинул палату.

ВИКТОРИЯ

Три дня меня грызли сомнения. Сердце выигрывало любую битву с разумом. Я закончила дела в галерее посреди дня и позвонила Катарине. Хотела предложить встретиться, сходить куда-нибудь развеяться, но она пригласила меня в Сочи на пляжную вечеринку, и я согласилась.

Я улетела первым рейсом. Перед тусовкой мы встретились в ресторане на берегу моря.

– Привет, дорогая!

– Привет! – мы обнялись и вошли внутрь. – Где Руслан?

– Доделывает дизайн-проект, он заберет нас.

К нам подошел официант и принял заказ.

– Сегодня мы как-то скромно, – улыбнулась Катарина, закрывая меню.

– Да, всего по салату с ростбифом и бокалу красного вина.

– А что у вас случилось с Игорем? Ты ведь еще недавно мурлыкала в трубку. Я так радовалась за вас!

– Матвей сказал, что это Игорь пригласил Влада на пресс-конференцию, когда я потеряла ребенка.

– Ты думаешь, он лжет?

– Я не знаю. Он отправил мне чек – Покровский переводил ему три миллиона незадолго до пресс- конференции.

– Может, он ему одалживал денег? Ты у Игоря спрашивала?

– Я с ним еще не разговаривала на эту тему.

– Тогда спроси. Уверенна, что Матвей врет. Он за Милену готов хоть кого уничтожить.

– А если я ошибаюсь, и это правда?

– Тогда это останется на его совести, хотя мне не верится в то, что он мог с тобой так поступить. Он безумно любит тебя.

– Я тоже его люблю. И еще неделю назад смирилась, что мы уже не будем вместе.

– Поговорите, правда. Вы столько пережили за последний месяц!

– Столько со мной за всю жизнь не случалось…

Нам принесли салаты и напитки.

После ужина оплатив счет мы вышли из ресторана, и перед нами остановился новенький черный минивен.

– Это что за куколки? – шутливо выкрикнул Руслан из открытого окна.

– У тебя денег столько нет! – засмеялась Катарина.

– Ты вообще когда-нибудь бываешь грустным? – я села в салон напротив него, а подруга опустилась рядом с ним.

– Когда Катарина из-за работы оставляет меня без ужина и я голодненький, – поджал он нижнюю губу, свел брови домиком, наигранно показывая печальное лицо.

– Вика, как я могла полюбить этого придурка! – рассмеялась она, обхватила его подбородок большим и указательным пальцами и прижалась к губам.

– Как я могла вообще связаться с вами двумя, – расплылась я в улыбке.

***

Подъехав к пляжу, на берегу которого стояло здание, напоминающее гигантский пароход «Титаник». Оно ярко светилось неоновыми лучами, а изнутри доносились глубокие басы клубной музыки.

Мы поднялись на самый верх, взяли по коктейлю и начали танцевать под ритмы музыки. Вечеринка набирала обороты, лёгкий свежий ветер играл с волосами. Мы двигали бедрами, держали бокалы и встречали красно-оранжевый закат.

Это был потрясающий вечер. Отбросив все мысли, погрузилась в бушующие волны феерии.

Заиграла медленная музыка. Я поставила стакан на барную стойку и прошла к борту теплохода, наблюдая за морем. Спустя мгновение я почувствовала, как кончики пальцев нежными прикосновениями двигаются по руке. До носа донесся знакомый парфюм, и мое сердце замерло. Его грудь соприкасалась с моей спиной. Я оцепенела. Покровский убрал мои волосы на один бок, оголяя часть шеи и прикоснулся к ней губами. Я наклонила голову влево, он впился в мою шею поцелуем, а его руки ласково легли на талию. Я развернулась и встретилась с горящим изумрудным взглядом. Он крепко обхватил мою руку и повел к выходу мимо Катарины и Руслана.

– Зачем ты здесь? – выкрикнула я сквозь шум, смешанный с веселыми голосами, музыкой и гулом ветра.

– Я прилетел за тобой! – не останавливаясь мы пересекли палубу.

– Я сказала, что мне нужно время! – мы спустились на первый этаж. Игорь молча потащил меня по набережной выше к яхтам. – Ты оглох? Отпусти меня! – я пыталась вытащить руку из его сильной хватки. Он развернулся и рывком подтянул меня к себе. Наши тела тесно прижимались к друг другу.

– Не отпущу. У нас мало времени в этой жизни, чтобы насладиться друг другом. Мы и так теряли время, разбираясь с интригами Милены. В этот раз я не позволю Матвею разрушить наши отношения.

– Я пока не решила окончательно кому верить.

– Мне.

– Ты переводил деньги Матвею?

– Да, переводил.

– Зачем?

– Отец на месяц лишил его денег. Они ему срочно понадобились, и он занял у меня.

– Это правда?

– Да, это правда. Вика, в моем мире всегда будут интриги и сплетни за спиной. Посмотри, как поступила Милена, как подкупили заведующего лабораторией, чтобы подменить тест на отцовство. Из-за этого у нас чуть не украли счастливую жизнь. Давай будем слушать свое сердце. Оно точно не врет. Доверие – это такая редкость и драгоценность…

Игорь выдержал паузу.

– Почему ты молчишь?

– Я слушаю свое сердце.

– И что оно шепчет?

Я прижалась к его губам, не могла больше сопротивляться… Единственное, что тревожило – моя тайна. Мне необходимо выбрать время и рассказать ему об игре дяди. В ближайшие дни я обязательно с ним поделюсь.

– Проводим закат в море и пройдем на яхту.

Я улыбнулась и последовала за ним.

Он уверенно взялся за штурвал, и я встала рядом. Мы помчались по водной глади, удаляясь всё дальше и дальше от берега, оставляя позади шумный город. Обхватив его сзади, я прижалась к спине щекой. Я медленно расстегнула пуговицы на его рубашке, ремень и молнию на брюках. Они скользнули на пол. Он сжал руль крепче, а моя рука залезла под ткань боксеров, нежно лаская твердый фаллос.

Второй рукой сняла с его плеч легкую белую рубашку и целовала его спину, вдыхая аромат парфюма, смешанный с морским бризом.

Он заглушил мотор посреди моря, развернулся, страстно подхватил меня за ягодицы, сжимая их, и унес меня на диван. Ладонью обхватил мою шею и страстно прижался к губам, обвивая мой язык своим. Поцелуй углублялся.

Каждое его прикосновение обжигало, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Я отвечала на его ласки с той же страстью, утопая в этом бурном водовороте чувств. Подушечки пальцев плавно и нежно подкрадывались под мое платье, оставляя приятную дрожь по телу, переплетенную с ощущением жара и холода.

Игорь

Не сдерживая себя, приподнял платье, отодвинул полоску стрингов и нежным толчком скользнул в нее. Глубоко. Каждый миллиметр моего тела отзывался на это соединение. Я двигался медленно, с невероятным наслаждением и блаженством. Мне хотелось вечность наблюдать как она содрогалась и таяла в моих руках.

Виктория

Его поцелуи стали более жаркими. Он осыпал ими мое лицо, шею, плечи. Мои руки блуждали по его телу, чувствуя каждую мышцу. Мы тонули друг в друге, теряя себя в этом вихре страсти. Любимый прибавлял темп бедрами и ласково сплетал наши пальцы над моей головой, вдавливая их в диван.

Игорь

С ее губ слетали тихие стоны, я двигался в такт учащенному дыханию, подводя нас к пропасти безграничного удовольствия. Мы тонули друг в друге. Взрыв… Яркий ослепительный взрыв экстаза прокатился по телу, сметая все на своем пути. Я склонил голову ей на плечо и глубоко дышал.

Виктория

Я зарылась пальцами в волосы, чувствуя его силу, его власть надо мной. В этот момент я принадлежала только ему, и это было самым прекрасным ощущением в мире.

Он присел рядом, подал руку. Я последовала за ним в каюту. Мы вместе приняли душ и поднялись на переднюю часть яхты. Солнце играло бликами на волнах, брызги соленой воды обдавали лицо, а ветер свистел в ушах, заглушая все остальные звуки.

Он включил композицию Lana Del Rey «Young and Beautiful».

– Хочу пробудить в тебе воспоминания, чтобы мы помнили только самые замечательные моменты.

Его руки сомкнулись на талии, а я положила свои на его плечи. Мое сердце словно феникс – возрождалось, пылало и отряхивало пепел. Он прихватил мою нижнюю губу своими, а потом атаковал мой рот. Спустился поцелуями от шеи к ключицам. Я рассмеялась.

– Щекотно.

– А так? – произнес низким бархатным баритоном.

– Да, и тут, – засмеялась я громче.

Он приподнял меня.

– Люблю, дышу и живу только тобой. Я так счастлив, – я посмотрела на него сверху, мои ладони упирались в его плечи по обе стороны.

– Безгранично. Бессмертно. Безоглядно. Люблю… – и чувственно поцеловала. Он поставил меня на ноги. Изумрудные глаза блестели, словно на их поверхности играли солнечные блики, отражённые от воды.

Игорь провел костяшками пальцев по моей щеке, а я, наслаждаясь мгновением, прикрыла глаза.

– Запомни! В каждой следующей жизни я буду выбирать только тебя.

– Где бы не находилась моя душа, она всегда с тобой.

Мы присели на край яхты. Он накинул на мои плечи плед и приобнял. Я прижалась к нему сильнее, чувствуя тепло его тела. Слова были излишни. Время остановилось. Остались только мы, яхта, море и последние моменты заката. Волны лениво бились о борт, покачивая судно и создавая умиротворяющую мелодию. Соленый воздух проникал в легкие, опьяняя своей свежестью. Чувство безмятежности и счастья переполняло меня.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, на небе начали появляться первые звезды.

– Поужинаем? – прошептал он на ухо, затрагивая кожу щетиной.

– Здесь?

– Нет, вернемся и поедем в рыбный ресторан.

– А после?

– В номер отеля. Мы можем сходить в спа, и я сделаю тебе массаж.

– И что будет дальше? – соблазнительно понижала я голос.

– Что ты захочешь.

– Я хочу тебя связать.

– Неожиданно, – рассмеялся он. – Это мои фантазии.

– Нитями любви, – улыбаясь, и я поцеловала в губы.

ИГОРЬ

По возвращении в Москву я подвез Вику домой, а сам поехал в компанию. Я находился в чудесном настроении. Да, черт побери, я был безмерно счастлив!

Мне пришло сообщение от Вики – вечером она поедет подписывать документы со Златопольским.

К ресторану подъехал заранее. Вошел внутрь, и администратор проводила меня к столику, где сидел этот.

– Не ожидал тебя увидеть, – проткнул он вилкой кусок сыра и ловко положил в рот, запивая белым вином. – Что ты хотел? Может, извиниться за тот нелепый инцидент на моем романтическим свидании с Викторией?

Я присел напротив него.

– Что? Извиниться? – приподнял я брови и нагло усмехнулся. – Сейчас придет Виктория, ты все подписываешь, и мы уходим.

– Нет.

– Да, – твердым голосом сказал я.

– Извинишься, и я подпишу, – ухмыльнулся он.

– Никогда.

– Значит, и я никогда не подпишу. Тебе нравится получать мои подарки через клиентов? – самодовольно спросил он.

– Очень, пришли мне еще парочку, – иронично ответил я.

– Обязательно.

– Только, наверное, ты не будешь таким смелым, если покажу тебе вот это, – я кинул на стол черную папку, привстал, пододвинул чистый бокал и налил вина. С наслаждением сделал глоток.

– Что там? – нахмурился он.

– Ты забыл с кем имеешь дело? Напомню, я владелец одной из лучших ай-ти компаний страны. Я могу не только создать программы или вирусы, но и залезть туда, куда не следует, и найти то, что ты так глубоко прячешь.

Он открыл папку.

– На второй странице. Посмотри, очень интересные денежные обороты. Как думаешь, налоговые службы заинтересует эта информация?

Этот, перелистывая страницы, менялся в лице, что забавляло меня.

– Что ты хочешь?

– Все то же самое. Подписывай документы и забирай свои подарки.

– Игорь, – услышал я голос Вики сзади. Она наклонилась и чмокнула меня в щечку. – Что происходит? Вы выглядите напряженными.

– Дорогая, отдай документы Дмитрию, он подпишет, и мы уходим, – я сделал еще глоток вина. Она в недоумении посмотрела на нас, неуверенно присела и подала ему папку. Этот небрежно открыл ее, подписал бумаги и кинул на стол. Вика проверила подписи.

– Все отлично, любимая?

– Да.

– Тогда пошли, – я залпом допил вино и со звоном поставил бокал на стол. – Документы можешь оставить себе, – кинул я ему.

Мы с Викой встали одновременно и направились в сторону выхода.

– Ты пожалеешь об этом, – услышал я вслед.

– Что между вами происходит? – спросила Вика, когда мы сели в машину.

– Небольшие недоразумения, тебе не о чем беспокоиться, – я поцеловал тыльную сторону ее ладони.

– Что ты ему сказал, пока меня не было? Я думала, он не подпишет документы.

– Я вежливо попросил его не иметь больше с нами никаких дел. Кстати, – я засунул руку в карман пиджака. – Больше не оставляй их мне, это твой подарок, – вложил в ее ладонь ключи от мерседеса.

– Игорь, не надо, – она покачала головой.

– Я хочу услышать совсем другое.

– Спасибо, любимый, – нежным тихим голосом сказала она.

Я нажал на кнопку и поднял темное матовое стекло между водительским и пассажирским сиденьями.

– Иди ко мне, – прошептал я, и она пересела на меня сверху, обхватила мое лицо ладонями и поцеловала. Мне не хотелось отпускать ее из своих рук ни на секунду, крепко сжимая ее хрупкую талию. Всю дорогу до дома мы целовались и флиртовали. Вечер мы провели в бассейне на террасе.

      10 ГЛАВА

ИГОРЬ

Мы проснулись после обеда в моей спальне. Давно я не вставал с постели в такое время. Наши ночи были пылающими и жаркими. Я не мог оторваться от ее губ и тела. Мне хотелось постоянно находиться рядом.

Она вытянулась на боку и ягодицами прижалась к моему паху.

– Ты опять меня дразнишь? – я обхватил рукой ее хрупкую тонкую талию и уткнулся носом в шею. – Ты переедешь ко мне.

– Пока нет.

– Я не спрашивал, я приказывал, – сквозь улыбку сказал я и прикусил ее кожу. Мои пальцы скинули бретельки ночной сорочки.

– Мне нужно съездить на работу, – повернулась она ко мне и запустила пальцы одной руки мне в волосы, а второй едва касалась щетины на лице, – я в последнее время прогульщица.

– Ты просто связалась с двоечником.

– Тогда нам пора исправлять отметки…

Я захватил ее верхнюю губу своими, но нас прервал звонок телефона. Потянулся и схватил его с прикроватной тумбочки, на экране высветился незнакомый номер.

– Да, – ответил я.

– Игорь, – тихо сквозь слезы сказала Милена.

– Что случилось? Почему ты с другого номера? – я присел.

– Пожалуйста, Игорь, приезжай в офис моего отца, – всхлипывала она после каждого слова. – Пожалуйста, – она прошептала последнее слово и отключилась.

Я позвонил Матвею и рассказал, что звонила Милена.

– Что случилось? – взволнованно спросила Вика, сев рядом со мной.

– Сам пока ничего не понимаю. Я поехал в офис ее отца.

Быстро поднялся с кровати, умылся, прошел в гардеробную, надел черный костюм.

– Я позвоню как все узнаю, – я наклонился к Вике и поцеловал в щеку.

Когда я приехал в офис Алексея, весь этаж был обклеен красно-белой лентой, мимо сновали сотрудники полиции и скорой помощи.

Я заметил Милену, сидевшую в объятиях Матвея на кожаном диване в углу комнаты. Медленно подошёл к ним.

– Мой папа! Папочка! – повторяла она истеричным шепотом и раскачивалась словно маятник. – Я виновата во всем. Только я.

– Ты ни в чем не виновата, – успокаивал Матвей.

– Что произошло?

– Ее отец повесился. Она пришла к нему, чтобы извиниться, но увидела его в петле.

– А что с телефоном?

– Разбился, выпал из рук после того, что она увидела.

– Папа, папочка! Я виновата, – шептала она, вытирая слезы. – Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что будет со мной и мамой.

– Милена! – тихо обратился я, но она уткнулась в плечо Матвея и расплакалась еще больше.

– Ты можешь поговорить с ее матерью?

– Да, сейчас позвоню своей, и мы сообщим Светлане.

– Я все возьму на себя. Разберусь с причинами смерти, и организую похороны.

– Милена, – коснулся ее плеча, но она не реагировала и смотрела в одну точку. Матвей прижимал ее к себе.

– С ней все будет хорошо! Я позабочусь! Позвони матери.

– Хорошо.

Я видел в его глазах столько переживаний за нее, чувства не угасли. Я его понимал. Что бы она не делала и как себя не вела в прошлом. Он хоть и старался показывать равнодушие, но в глубине души таились искры вместе с теми кадрами, которые он сжег в огне.

Я сел в машину и набрал маму,

– Да, – грустно ответила она.

– Я заеду за тобой, нам нужно ехать к Светлане. Ты останешься с ней.

– А что случилось?

– Алексей повесился.

Мама замолчала, и между нами повисла минутная тишина.

– Одеваюсь.

Я забрал маму, мы подъехали к Светлане домой, она встретила нас слегка пьяная, в грязной шелковой пижаме и бокалом вина в руках.

– А Милены нет, – пробормотала она.

– Мы к тебе.

– Алексей умер, – нерешительно сказала мама. Светлана сначала не осознала сказанное.

– Что?

Мама повторила, и она разрыдалась.

– Примите наши соболезнования.

Я оставил маму с ней, а сам поехал на работу.

Через три дня я, Вика и мои родители стояли в толпе на том же кладбище, где не так давно хоронили Эмилию.

– Ты узнал, что случилось с отцом Милены? – спросил я Матвея.

– Суицид. Оказывается, кроме софинансирования бизнеса, у него было много долгов и обязательств перед другими компаниями.

– Папа сказал, что он приходил к нему и извинялся. Милена поставила их семью в неловкое положение. Возможно это тоже повлияло на него. Что будет с ней и ее матерью?

– Все долги я выплачу.

– Там большие суммы.

– Да, приличные. Я уже обговорил с отцом.

– И что он ответил?

– Он против, но я сказал, что приму должность руководителя в одном из подразделений нашей компании, тогда отец согласился. Какое-то время я буду помогать Милене финансово, пока она не оправится.

Нас пригласили в церковь. Матвей прошел вперед, чтобы поддержать Милену и ее мать. Мы с Викой стояли рядом на отпевании и смотрели на тело в открытом гробу, украшенный венками и цветами. Сквозь монотонное пение священника, я слышал громкие всхлипы Милены и ее матери. Атмосфера угнетала, я отпустил руку Вики и вышел на свежий воздух. Она сразу направилась за мной.

Мы присели на скамейку около церкви, как вдруг вылетела Милена, а за ней Матвей.

–Я виновата, я виновата! – истерично повторяла она. Он крепко прижал ее к себе.

– Ты ни в чем не виновата.

– Я хотела поговорить и извиниться! Мы выставили его на посмешище. Мы предали его. Отец бы никогда не пошел на такое. Но мама хотел оградить нашу семью, сохранить бизнес отца, ломая и руша судьбы других.

– Успокойся, он любил тебя!

Но она не слушала его и продолжала говорить.

– Если бы я призналась отцу, что это наш ребенок… Сначала бы он злился, но со временем бы простил. Я знаю, он бы простил меня…

– Конечно бы он простил, – Матвей уткнулся носом в ее макушку.

– Я бы смогла сохранить его жизнь, я бы смогла оградить его от этого вранья. Оно стало последней каплей. Я виновата, – разрыдалась она еще больше. Матвей гладил ее волосы.

Они присели на скамейку недалеко от нас. Двери церкви распахнулись, вынесли гроб. За ним последовала вереница людей. Милена с Матвеем присоединились к ним в конце.

– Идем? – поднялся я и подал руку Вике. У нее зазвонил телефон, она ответила, перекинулась несколькими фразами и положила его в сумку.

– Мне срочно нужно на работу… – внезапно пробормотала она.

Молча проводил Вику до ее мерседеса, и она умчалась. Я присоединился к концу похорон, когда гроб уже опускали в землю. Милена опустилась на колени, Матвей не отпускал ее. Ее мама рыдала и держалась отстраненно. Ее успокаивали родственники. Мои родители подошли ближе к могиле и бросили по горсти земли. Я наблюдал, прижавшись плечом к дереву. Когда рабочие закопали гроб, мама подошла, положила цветы на могилу, что-то шепнула Светлане и они с отцом ушли с кладбища. Я направился следом. Нагнал их уже у автомобиля.

– Мама, нам нужно поговорить.

– Сейчас?

– Да, пойдем ко мне в машину.

– Думаешь, нам сейчас нужны какие-то разговоры? – вздохнула она.

– Я хочу еще раз напомнить, чтобы ты больше не лезла в мою жизнь. Вика в ближайшем будущем станет моей женой.

– Она же твоя сестра, что скажут в прессе? Как же наша репутация?

– Мария не ее биологическая мать. Но даже если бы она и была моей сестрой, мне плевать на мнение остальных. Я люблю ее.

– Как такое возможно? – прищурилась мама.

– Ее семья пока и для меня загадка. Сколько тайн хранил ее дядя…

– Тогда счастья тебе. Прости, сынок.

– Спасибо. Больше мы не возвращаемся к этому вопросу. И еще, тебе надо поговорить с Полиной.

– Я пока не могу.

– Скоро у меня день рождения. Нам нужно собраться и помириться. Ты столько раз плела интриги, и я закрывал глаза. Мама, сможешь пойти первой на примирение, сделать это для меня? Это будет моим подарком.

– Хорошо, я постараюсь!

– Мама, ты разве не хочешь увидеть свою внучку?

– Хочу, но я не чувствую себя бабушкой, – скромно улыбнулась она.

ВИКТОРИЯ

Через два дня я решила, что пора делиться своими тайнами.

Постучала в кабинет Александра Владимировича и приоткрыла дверь.

– Заходи! – мужчина стоял ко мне спиной, сцепив руки, и смотрел на город сквозь панорамное окно.

– Думаю, нам нужно поговорить, – твердым уверенным голосом произнесла я.

– Согласен. Проходи, – не оборачиваясь сказал он.

Я пересекла кабинет, поравнялась с ним, окинула взглядом ближайшие небоскребы и вполоборота повернулась к нему.

– Расскажите мне все о Марии.

– Хорошо. Только для начала поедем к ней на могилу, давно там не был.

Я сглотнула.

– Поехали.

Он подхватил пиджак со спинки кресла, и мы безмолвно спустились в подземный паркинг. Около выхода нас ожидал черный Роллс-Ройс, водитель открыл мне заднюю дверь и я расположилась рядом с Покровским.

Через пять минут после того как мы отъехали мужчина заговорил.

– Твоя мать была потрясающей женщиной. Чувственной, тактичной, воспитанной и грациозной. Она очаровала меня с первого взгляда.

Я внимательно наблюдала за его эмоциями. Раньше не видела, чтобы он с таким трепетом и искренностью о ком-то отзывался. На его лице появилась тень ностальгии, смешанная с отчаянием и грустью.

– Я родился в бедной семье, а она росла в одной из самых состоятельных. У нас завязался бурный роман. Мы сгорали как свечи от любви к друг другу. Она единственная, кто смог заполнить мою душу теплом и любовью.

Он тяжело вздохнул и продолжил.

– Ее мать узнала про наши отношения и начала препятствовать им, считая, что я недостоин ее. Но несмотря на это мы все равно в тайне продолжали встречаться, – он говорил неторопливо и вполголоса. – Вскоре я ушел в армию, с того момента мы больше не виделись. До той встречи десять лет назад. Я написал ей кучу писем, но догадывался, что они все попадали в руки ее матери.

Во время службы на боевых учениях я сломал ногу и лежал в госпитале. Когда я вернулся в часть, мне сообщили, что меня искала девушка и оставила письмо. В нем она сообщила, что родила сына, но он не прожил и часа. Через неделю, как вернулся со службы, я приступил к поискам, но Мария уехала учиться в Париж. Через пару месяцев у меня погиб отец, нам с мамой пришлось продать дом и переехать в Питер к родственникам. Через год я встретился с подругой Марии, и она сообщила, что та выходит замуж.

Меня охватила злость после этой новости. На тот момент я познакомился со Златой, и решил, что женюсь на ней. Да и разум шептал, что она была прекрасной партией для брака по расчету.

– А Злата знает об этом?

– Конечно. Спустя годы она догадалась обо всем.

– Вы не считаете, что загубили ее жизнь?

– Это слишком громко сказано. Мы взрослые люди, и у нее были любовники, как и у меня. Она всегда думала только лишь о деньгах. Поэтому не надо делать из нее жертву. Позднее я неоднократно предлагал ей развестись, но она не хотела. А потом я столкнулся с Марией на выставке в Сочи. Точнее она сама нашла меня. Когда увидел ее, я не мог поверить глазам, дыхание остановилось… Годы только пошли ей на пользу. Я почувствовал, что мое сердце ожило. Чувства вспыхнули заново, пропасть из двадцати лет растворилась. Мы поужинали в ресторане, а потом оказались в постели в номере отеля.

Он замолчал.

Мне было неприятно это слышать, и обидно за папу.

– Тогда она и рассказала про свою мать, как та жестоко поступила с Никитой. И мы решили найти его вместе. Но Мария попала в аварию. Она никогда не рассказывала, что у нее есть дети.

– Я могу дополнить ваш рассказ. Мой отец узнал, что вы встречаетесь.

– Да, ее муж приходил ко мне поговорить. И я предложил ему развестись с ней. Он отказался и угрожал мне общественным скандалом.

– И что сделали вы?

Он молчал и собирался с мыслями.

– Мне правда надо знать, что случилось с моим отцом. Расскажите, это останется между нами, но я должна понять, что произошло тем вечером. Вы виноваты в смерти моего отца? Прошу, скажите правду, исповедуйтесь мне. Я столько лет жила во лжи, – умоляла я его, глядя пристально ему в лицо.

– Хорошо, Вика. Наверняка тебе дядя рассказывал… Я отправил к нему одного из своих людей с документами о разводе. Просил настоять, чтобы он поскорее их подписал и припугнуть последствиями, если он будет отказываться. Но перепалка между ними переросла в драку. Все случилось неожиданно и случайно. Тем вечером погибла и Мария, меня захлестнула жесткая депрессия. Я находился в прострации несколько месяцев.

– То есть вы не заказывали убийство моего отца?

– Нет, как ты могла так подумать! Прими мои соболезнования. Мне очень жаль, что, как оказалось, наши пути пересеклись.

– Будем откровенны, что Вы хладнокровный и расчетливый человек на первый взгляд. Родную дочь сделали разменной монетой ради своих сделок.

– И это останется на моей совести, правда?

– Да. И я надеюсь, что вы рассказали мне правду.

– Да, это правда. Я бываю жесток, но в той ситуации не имел никакого отношения к убийству твоего папы.

Автомобиль остановился у цветочного бутика,

– Десять минут подожди меня.

– Вы могли бы отправить своего водителя купить цветы.

– На ее могилу я всегда выбираю сам, – и Александр вышел.

Он вернулся с большим букетом герберов.

– Почему именно они?

– Она любила эти цветы. Сколько помню, всегда любила простые вещи: шум моря, запах свежескошенной травы, первые лучи солнца, пробирающиеся сквозь листву. Даже аромат из пекарни ей казался божественным.

Я вспомнила маму и в уголки глаз закрались слезы. Достала из сумки салфетку, промокнула щеки, зажала ее в руке и вытащила пачку писем.

– Это должно быть вашим, – подала я письма Александру, и он оживился. В глазах мелькнул огонек.

– Она правда очень любила вас, – он неуверенно забрал их у меня. – Знаете, я ее отлично понимаю. Ведь я настолько же сильно люблю вашего сына, – призналась я.

– Игорь знает?

– Пока нет, и хочу вас попросить не рассказывать ему про это. Я постараюсь признаться ему сама в ближайшее время.

Автомобиль остановился около ворот кладбища.

Мы подошли к маминой могиле, я присела и поправила венки, а Александр положил букет рядом.

Мы присели.

– Думаешь почему я дорожу искусством всю жизнь?

– Вы хотите стать ближе к Марии.

– Да. Каждый раз приходя в галереи я не оставлял надежд встретиться с ней, а через картины словно прикасался душой к её образу и ощущал присутствие… – он глубоко вздохнул.

– Думаю, вам нужно побыть одному, – я наблюдала за ним, а он сжимал в руках письма и не отводил от них взгляда. Вероятно, его захлестывали воспоминания. Я поднялась.

– Спасибо, Вика, – посмотрел он на меня. – Прости меня, и ее прости.

– Я простила. Мне важно было узнать правду. Спасибо за откровенность.

– Надеюсь ты обретешь счастье с моим сыном, – полушепотом со слабой улыбкой сказал он.

– Обязательно.

Я медленно пошла к выходу между другими могилами. Обернулась и увидела, как спина Покровского содрогается от рыданий.

Первый раз за все время я увидела его таким уязвимым. Никогда не думала, что мужчины в его семье способны настолько глубоко и искренне любить.

Всплыла в памяти фраза из письма «В одной из них ты увидишь нас на картине, и я уверена – душа вспыхнет, окунув тебя в дежавю прежних чувств».

***

Почти всю неделю мы встречались с Игорем поздно вечером в его квартире. И вместо разговоров полночи наслаждались друг другом.

Я поняла, что должна сегодня обо всем рассказать сама. Решила заехать к нему в компанию, чтобы раньше забрать его домой на ужин.

В холле меня с улыбкой встретила Олеся.

– Добрый день! Игорь Александрович на совещании.

– Добрый день! Я подожду его в кабинете, проводите меня пожалуйста.

– Да, конечно, – она обошла стойку администратора, я направилась за ней. Войдя в лифт, мы поднялись на третий этаж, Олеся приоткрыла дверь. Я прошла в приемную, меня встретила Ксения его бизнес ассистентка.

– Я в кабинет, ты можешь быть свободна на сегодня, – бесцеремонно бросила ей и прошла дальше.

– Мне нужно закончить работу.

– Закончишь завтра или дома, и отправишь ему, – резко затормозила и повернулась, держа ручку двери.

– Ладно, – равнодушно согласилась она и засобирала бумаги со стола в папку, а я прошла в кабинет.

Огляделась, увидела на столе пульт, нажала кнопку – затонировала панорамное стекло, задвинула жалюзи и села на его рабочее кресло.

– Дорогая, – показался на пороге Игорь. – Где моя ассистентка?

– Я отпустила ее.

– Но сейчас всего пять вечера, – посмотрел он на часы на запястье.

– А я пришла забрать тебя домой на ужин.

– Ммм…

– Я тебя так и не поздравила с возвращением компании.

Он закрыл дверь на ключ, подошел ближе и в приятном замешательстве посмотрел на меня.

– Тогда жду поздравлений.

– Они будут. У тебя уютный кабинет, – я закинула ноги на стол – одну на другую.

– И что ты задумала?

– Удивить тебя.

– У тебя это отлично получается. Особенно твой вызывающий образ… – соблазнительно ухмыльнулся он, подойдя ближе и аккуратно сбросив мои ноги со стола. – Даже я себе такого не позволяю. Пожалуй, мне следует тебя наказать. – Что у тебя под плащом? – уперся он ладонями в подлокотники кресла и навис надо мной, глядя с вожделением и раздевая взглядом.

– Платье.

– Покажешь?

Я поднялась с кресла и скинула плащ.

– Ночную сорочку ты называешь платьем? – он подхватил бретельки указательными пальцами с двух сторон, и черное шелковое платье упало к моим ногам. Я перешагнула его и предстала перед Игорем в черном кружевном белье. – Ты очень хорошо подготовилась, чтобы забрать меня домой, – он игриво улыбнулся, притянул к себе ближе, положил одну руку на талию, а большим пальцем другой нажал на нижнюю губу и провел по ней. – Увы, мне придется еще пару часов поработать, чтобы закончить проект. Но я могу сделать перерыв. – Его руки опустились к моим упругим ягодицам и крепко сжали их. Взгляд Игоря задержался на губах, через мгновение я прижалась к его рту и мы слились в жадном поцелуе. Между бедер заискрило. Я пошатнулась, а он приподнял и посадил меня на край стола. Я страстно раздевала его, к его ногам упали пиджак, брюки, боксеры, рубашка…

Игорь

Эта девушка кружит не только мое сердце, но и голову. Никогда не знаешь, чего от нее ожидать. Но так даже интереснее. Я не спешил раздевать ее, мне тоже хотелось поиграть. Она откинулась на стол, прогибаясь в пояснице и ожидая ласки между бедер. Но я резко подхватил ее и развернул к себе. Подушечками пальцев, едва прикасаясь, скинул бретельки от бюстгальтера, руки поднялись к грудям и накрыли их, лаская большими пальцами соски. Она положила голову на мое плечо. Я спустился к той распаленной части тела, что скрывалась под крошечными стрингами. Засунул палец под резинку трусиков, дразня ее.

Виктория

«Хочешь подразнить меня?», сквозь неровное дыхание прошептала я. И стремительно развернулась к нему, захватила его губы и оттолкнула. Он сел в кресло. Я склонилась и поставила колено между его ног. Медленно, дразняще вела кончиками пальцев по его груди, чувствуя, как под кожей вздымаются мышцы. Его взгляд прожигал меня насквозь. Вцепилась поцелуем в губы и опустилась на колени между его бедер, оставляя влажные следы. Я знала, что он на грани, ждет, что я попробую на вкус его мужское достоинство, и это разжигало мой азарт. Его руки сжали подлокотники кресла.

Я заглянула в его пылающие глаза и привстала, прошептав на ухо: «только после свадьбы я порадую тебя оральной прелюдией». Он запустил пальцы мне в волосы и притянул меня к своему лицу. Наши губы находились в сантиметре друг от друга. «Тогда недолго осталось ждать» – обжигал он своим дыханием. Игорь приподнял меня за ягодицы и посадил к себе на колени. Одним движением разорвал резинку на стрингах, скинул их с меня и наши вселенные соприкоснулись в едином танце любви.

Игорь

Я чувствовал наши сердцебиения – сильные и быстрые. Мне хотелось сжимать, ласкать, целовать ее. Стройное тело содрогалась, и она полностью отдавалась мне, погружалась в цунами чувств. Воздух вокруг будто наэлектризовался. Каждая клеточка моего тела пела в унисон с ее дрожью. Ее глаза, затуманенные страстью, смотрели прямо в мои, и я видел в них галактику, готовую взорваться. Прикосновения отзывались тысячами искр, прожигающих насквозь все остатки разума. Мне захотелось завершить все в другой позе.

Виктория

Я наклонилась над столом и прижалась грудью к холодной поверхности. Его пальцы нежно двигались ниже по позвоночнику и подобрались к центру моего наслаждения, погружая в океан чувственных бурь. Вожделение усиливалось и приближало меня к бездне эйфории. Страстный звук шлепков, рваное дыхание и тихие стоны заполняли пространство. Наши потные тела были горячее раскаленной стали. И вот мы на финальных аккордах прыгнули в лавину блаженства, мгновенно охваченные безграничным удовольствием.

– Никогда не занимался сексом в своем кабинете! – он развалился на кресле.

– Я думала, что на этом столе сидели разные ассистентки, – присела к нему на колено.

– Нет, ты первая. – прикоснулась к его губам. – И я не допускаю харассмент⁸. Пойду приму душ, – я поднялась, Игорь встал и подобрал одежду с пола.

– У тебя есть личный душ?

– Конечно, я же трудоголик, – он направился к двери в углу кабинета, которую я не заметила. – Ты со мной?

– Пожалуй, да, – я тоже собрала одежду и присоединилась.

Не успели мы выйти из душа, как Игорь подошел к ноутбуку и проверил мессенджер.

– Мне нужно отойти ненадолго, помочь с проектом. Подожди меня здесь.

– Хорошо, – я завязала пояс на плаще.

Оставшись в кабинете одна, вытащила из сумки мобильный и села в его кресло. На столе зазвонил телефон. Я посмотрела на экран – высветилось имя «Акции. Детектив». Я ответила.

– Добрый день, Игорь Александрович!

– Добрый день! Это его жена. Он сейчас на совещании, что-то передать?

– Я позвоню позднее.

– Нет необходимости. Вы, наверное, звоните по поводу акций?

– В целом да, но я переговорю с ним.

– Мы уже нашли эти акции, и мой муж подарил их мне. Пановой Виктории Константиновне, верно?

– Да, верно.

– Поэтому вопрос по расследованию закрыт. Спасибо за вашу работу. Можете не утруждаться и не отправлять отчет.

– Это стандартная процедура, я продублирую его на почту.

– Хорошо. Всего доброго.

Я увидела, как на почту пришло письмо, ответила «получено» и удалила его. Очистила корзину и журнал входящих.

Через десять минут вернулся Игорь.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Ягодка моя, я очень занят. Ты не видела мой телефон?

Я молча протянула ему гаджет.

– Сколько мне нужно подождать тебя? – скрестила я руки на груди.

– Езжай домой, – он подошел ко мне поцеловал в щеку, – я постараюсь вернуться до полуночи.

Проводил меня до холла компании, еще раз поцеловал и зашел обратно в лифт.

11 ГЛАВА

ИГОРЬ

Сегодня Никита получил награду за лучший архитектурный проект и пригласил семью собраться по этому поводу. Мы приехали на ужин в красивый уютный ресторан с прекрасным тихим садом. Я уже приметил его, как только мы зашли, чтобы уединиться и прогуляться по нему с Викой.

На веранде за круглым столом уже сидели Невский, Стелла и мои родители, а брат показывал статуэтку.

Поприветствовал всех и пожал руки.

– Поздравляем тебя с первой важной наградой! Надеюсь, и не последней, – с улыбкой приобнял я его, и он игриво повертел наградой перед моим лицом. – Ты молодец!

– Спасибо! Виктория, как всегда выглядишь очаровательно.

– Благодарю! – прощебетала она.

Я сел за стол рядом с отцом, а Вика по правую руку от меня.

Стелла устроилась напротив с грустной улыбкой и опустила взгляд на бокал.

– Мы еще кого-то ждем? – спросил я Никиту.

– Нет. Все собрались.

– Это новый ресторан?

– Да, недавно открылся. Это новый проект одного известного ресторатора.

– Златопольского, – уточнил папа.

– Тогда нам уже пора, – иронизировал я.

– А что у тебя с ним, какие-то проблемы?

– Были, – и я переключился на меню. – Что ты будешь? – обратился я к Вике.

– Удивительно, что мой любимый салат с рукколой, апельсинами и креветками теперь называется моим именем, – улыбка проскользнула на ее лице. – Можно его.

– Полистаем еще, может Златопольский назвал и моим именем какое-нибудь блюдо.

– Или нам стоит посмотреть барную карту, – услышал ее смех и улыбнулся.

Официант принял заказ.

Никита, папа и Невский активно общались. Мама равнодушно слушала их разговоры и не спеша пила шампанское. Стелла уткнулась в мобильный телефон.

Поужинав, я обратился к Вике:

– Тебе скучно?

– Немного устала, я бы прогулялась по саду и поехала домой.

– Давай так и сделаем.

Я встал из-за стола, оставив позади шумные разговоры и звяканье приборов. Мы спустились с веранды. Мягкий приглушенный свет фонарей освещал ухоженные клумбы с розами и гортензиями. Небольшой фонтан в центре создавал атмосферу спокойствия и умиротворения.

Мы медленно прогуливались по извилистым дорожкам, держась за руки. В конце сада у выхода нашли уютную скамейку.

– Последнее время мы с тобой были так загружены работой, что не оставалось времени на разговоры, – сказала Вика, взяла меня за руку и сплела наши пальцы.

– Ты права. Я давно тебе не говорил, что безумно люблю тебя? – с улыбкой произнес я, закинул руку ей на плечо, прижал к себе и поцеловал в висок.

– Очень долго, почти пять часов, – мило подняла уголки губ. – Я хотела поговорить о другом. Надеюсь, ты поймешь меня и не будешь злиться, – она посмотрела на меня виноватым взглядом. Я приготовился ее выслушать, как тут в тени деревьев появился парень в черном костюме.

– Ты Игорь Покровский?

– Да, что вы хотели?

Мы встали напротив него. Он проигнорировал вопрос.

– А это ваша любимая девушка? – хриплым голосом спросил он.

– Что вы хотели? – настаивал я.

– Забрать самое дорогое, – он резко достал из внутреннего кармана пиджака пистолет, направил в сторону Вики и выстрелил. – За Давида.

Я не задумываясь стремительно сделал шаг вперед и почувствовал пронзающую боль в районе груди. Мое тело пылало в неизведанной агонии. Сознание мгновенно заполнилось темнотой. Ноги подкосились и я упал на землю. Последнее, что я услышал, ее крик.

– Неееет!

Все померкло. Тишина.

ВИКТОРИЯ

– Неееет! – закричала я во все горло.

Внутри все дребезжало. Игорь рухнул на землю, а я опустилась рядом, зажимая ладонями огнестрельное ранение. Я перевела взгляд туда, где еще секунды назад стоял стрелок, но он испарился. Да и он волновал меня меньше всего – я с ужасом смотрела на Игоря.

Кровь. Она сочилась из раны и растекалась огромным багряным пятном по его белой рубашке на груди.

– Помогите! – сквозь слезы и всхлипы закричала я дрожащим голосом из последних сил.

– Я не могу его потерять. Не могу… – шептала я, склонившись над ним.

Слезы катились градом, смешиваясь с кровью. Я не чувствовала его дыхания…

Пожалуйста, пожалуйста…. не оставляй меня…

Появилась его семья, Злата опустилась на колени рядом и тоже разрыдалась.

Мне показалось, что до приезда скорой прошла вечность.

– Пожалуйста! Пожалуйста! Не умирай, – пелена из слез стояла в моих глазах. Реальность расплывалось, хотя это не было ночным кошмаром. Я сидела в скорой помощи и крепко держала его за руку.

В больнице Игоря быстро отвезли в операционную, а я рухнула на диван рядом с дверьми. Тонны слез не останавливаясь жгли глаза и скатывались по щекам.

Никита присел рядом и приобнял меня.

– Все будет хорошо. Он должен выжить.

– Надо сообщить Полине и Марку, – прошептала я.

– Я уже позвонил. Они утром приедут.

Покровские сидели напротив. Александр успокаивал Злату.

Внутри все рвалось на части, сердце сжималось в груди. Только на мгновение я представила, что будет со мной без него, как я пойду на его похороны. Леденящий страх парализовал мое тело. Постаралась отогнать темные кошмарные мысли, но паника накатывала вновь и вновь. Грудную клетку сдавило, я положила руки на нее. Воздуха катастрофически не хватало.

– Что с тобой? – Никита присел напротив меня. – Дыши, Вика, дыши и смотри на меня!

Я старалась успокоиться и жадно хватала глотки воздуха. Постепенно становилось легче. Дыхание восстанавливалось, головокружение проходило.

Я зажмурилась, но снова увидела этот жуткий выстрел…

Почему так долго нет новостей? Когда выйдет врач и скажет, что все хорошо? Вопросы хороводом крутились в голове.

– Тебе нужно переодеться, – словно издалека услышала голос Никиты. – Может позвоним Катарине? – до меня его слова доходили очень медленно. – Где твой телефон?

Я вытащила смартфон из сумки, набрала подругу и отдала его Никите.

Он переговорил с ней. Катарина приехала через час и привезла сменную одежду.

– Держись, дорогая! Игорь справится. Не думай о плохом, – она обняла меня.

– Спасибо, – я взяла пакет с вещами.

– Давай я останусь с тобой?

– Езжай домой.

– Я могу остаться! – настаивала она.

– Правда, езжай! Тебе завтра рано вставать и собираться в суд.

– Точно?

– Да. Пожалуйста, езжай. Завтра созвонимся.

Она еще раз приобняла меня и удалилась к выходу. Я пошла в туалет, скинула с себя светлое платье и отправила его в мусорку. Вытащила из пакета и надела черный спортивный костюм и футболку. Посмотрела в зеркало – лицо опухло от слез, глаза раскраснелись, на щеках засохла кровь. Я умылась и оттерла руки от его крови. Промокнула лицо и шею бумажным полотенцем и вернулась обратно. Ко мне присел Александр Владимирович.

– Вика, как все произошло? Ты помнишь, как выглядел человек, который стрелял?

– Все произошло так быстро, я не вспомню лица этого человека, но что случилось с Давидом? – в памяти всплыла последняя фраза.

– Давидом? – удивился он, приподняв брови.

– Да, последние слова того человека: «Я заберу самое дорогое. За Давида». Он направил пистолет в мою сторону, а Игорь в момент выстрела закрыл меня.

– Подожди. Сейчас узнаю.

Покровский достал телефон из внутреннего кармана пиджака и отошел на несколько метров в сторону. Я наблюдала за тем как он ходил туда и обратно. Когда закончил говорить, вернулся и присел рядом.

– Давида нашли утром мертвым в тюрьме. Зарезали.

– Вы считаете, что Эрнест его заказал?

– Утром убивают Давида, а вечером стреляют в моего сына.

– Возможно, он захотел отомстить Игорю за то, что тот тогда принес доказательства от Эмилии.

– Скорее всего. Ты молодец, что вспомнила. Это важная деталь. Завтра приедет следователь, ты еще раз все расскажешь и подпишешь документы.

– Конечно.

Я сидела, сложив ладони перед грудью, и мысленно молила, чтобы поскорее вышел врач и утешил меня всего тремя словами – он будет жить.

Но время тянулось, и каждая секунда превращалась в бесконечность.

Внезапно двери операционной распахнулись и появился врач. Мы вскочили и окружили его.

– Что с моим сыном? – громко спросила Злата. – Как его состояние?

– Он будет жить, – я услышала важные слова и вздохнула легче, но врач продолжил: – Игорь потерял много крови, пуля прошла совсем рядом с сердцем, и осколок остался на стенке. Не в критической области. Ему нужно будет пройти дополнительные обследования, возможно понадобится еще одна операция. Несколько дней он скорее всего пробудет в легкой коме, но мы будем пристально наблюдать за его здоровьем.

– Когда я могу его увидеть?

– Завтра, – врач сделал паузу. – Если вопросов не осталось, мне нужно идти.

Мы разошлись по своим местам.

– Он справится, Вика, – поддерживал меня Никита.

– Я знаю.

– Будем надеяться на лучшее, – присел перед до мной Александр Владимирович.

– И того, кто стрелял накажут.

– Его уже не накажут.

– Почему? – я нахмурилась.

– Только что сообщили, что его нашли в притоне мертвым от передоза.

– Что вы будете делать дальше? Вы будете встречаться с Эрнестом?

– Надо встретиться. Первый раз я спустил с рук его подлый обман, второго раза не допущу.

Утром в больницу пришел следователь, и нас по одному пригласили в свободный кабинет для дачи показаний.

Я еще раз рассказала как все произошло.

– У Игоря были конфликты с кем-то еще?

Я задумалась.

– Вроде нет, не знаю, – растерянно ответила я, не могла сосредоточиться.

– А Златопольский? – спросил Александр.

– Да, между ними произошел конфликт.

– Вы знаете его суть? – спросил следователь.

– Да, из-за меня. Но я не думаю, что Дмитрий мог бы пойти на такое.

– Мы должны отработать и эту версию, ведь все произошло в его ресторане.

Пока я подписывала бумаги, спросила:

– А убийцу Давида опрашивали?

– Его тоже нашли мертвым, – с сожалением ответил следователь, потирая пальцами подбородок. – Мы во всем разберемся.

Я вышла из кабинета и пошла в сторону дверей палаты, как вдруг столкнулась с Полиной и Марком у регистратуры.

– О! Вика! – заметил меня Разумовский. Они спешно подошли ко мне.

– Как Игорь? Что случилось? – впопыхах спросила меня Полина.

– Врач сказал, что состояние стабильное.

– Славу Богу… – выдохнула она.

– Пойдемте к палате.

Пока мы шли, я рассказала, что случилось. Полина резко затормозила, встретившись взглядами со своими родителями. Злата молча развернулась и опустилась на диван. Александр, беззвучно шевеля губами, произнес «привет», и сел рядом. Полина прошла к следующему дивану у стены, где расположился Никита. Они обнялись. Марк приблизился к Александру и протянул руку.

– Добрый день!

– Здравствуй! – Покровский пожал ему руку.

– Вам нужно время, – с сочувствием и пониманием посмотрел он на него.

– Я знаю. Тебе надо поговорить со следователем.

– Да, конечно.

– Я провожу тебя.

Марк последовал за Александром, а я присоединилась к Полине.

– Ты так и не хочешь поговорить с родителями? – аккуратно спросила я.

– Нет, – она отрицательно покачала головой. – Я пока не могу их простить.

– Полина, – тихо сказала Злата, и подсела к ней.

Та измерила ее высокомерным взглядом.

– Игорь, хотел, чтобы мы поговорили и помирились. Вокруг нашей семьи столько предателей и врагов.

– И давно ты это поняла?

– Я не была идеальной матерью, признаю, но любила вас одинаково с Игорем.

– Давай, не сейчас.

Они сидели рядом едва касаясь коленями друг друга. Я стояла в углу напротив и наблюдала за ними.

– Выслушай меня.

– Мама…

– Пожалуйста, – понизила голос Злата.

– Говори, – Полина сложила руки на груди и сосредоточила взгляд на Покровской.

– Ты когда-нибудь спрашивала, почему меня интересуют только магазины, деньги, путешествия?

– Почему же?

– Я слишком мало ощущала любви от твоего отца. В этом ты оказалась права. Он всегда работал. А мне нужно было себя чем-то занять, иначе я бы сошла с ума в переживаниях от любви к нему. Со временем мои ценности изменились.

– Да, в один момент ты слишком зациклилась на благосостоянии, а я стала для тебя просто привидением.

– Это моя вина. Прости, Полина.

Она опустила взгляд, а Злата продолжила.

– Я не настаиваю, чтобы мы становились подругами, но мне хочется, что ты позволила хотя бы видеться с внучкой.

– Я подумаю. Нашей семье надо научиться поддерживать и слышать друг друга.

– Со временем это можно исправить.

Злата хотела взять руку Полины, но она убрала ее.

– Со временем, мама. Со временем…

Вернулся Марк и Злата уступила ему свое место.

***

Третий день Игорь находился в коме. Я уезжала из больницы домой только раз, на пару часов, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Никита приносил мне еду, от которой меня тошнило. Из-за стресса я мало ела и принимала успокоительные. Каждый день, сидя у его кровати, я тихо разговаривала с ним сквозь слезы.

Спустя неделю Игорь открыл глаза.

– Ты меня так напугал, любимый!

Вместо стука сердца внутри разносились счастливые трели. Не отпуская его руку, поцеловала. Он слабо улыбнулся и прикрыл глаза. На экране сердцебиение начало падать, я в панике выбежала из палаты и с криком позвала врача.

Вбежали двое медсестер и с помощью дефибриллятора завели его сердце. Я стояла в углу и в жгучих слезах наблюдала. Умоляла мысленно, чтобы все обошлось. Когда все разошлись я сидела у его кровати и держала его холодную руку между двух моих ладоней. На следующее утро я проснулась от того, что почувствовала, как мужская ладонь гладит меня по волосам. Я не заметила, как уснула, положив голову ему на бедро.

– Ты снова сильно испугал меня, – взглянула я на Игоря.

– Прости! – взял он мою ладонь в свою и большим пальцем погладил ее тыльную сторону. Я приподнялась и нежно поцеловала в его сухие губы. – Так мне намного легче, – он приподнял уголок рта.

– Ты прикрыл меня собой от той пули, – слезы снова встали в глазах.

– Если полетит еще одна, я не раздумывая поступлю так же. Ты самое дорогое, что есть в моей жизни.

Он нежно провел кончиками пальцев под моими глазами, вытирая слезы.

– Люблю тебя, – прошептала я. – В тот момент мое сердце останавливалось вместе с твоим.

– Я бы не позволил, чтобы наши сердца утонули во тьме. Все это время я видел лишь твои зеленые глаза. Знал, что они приведут меня к свету. А сейчас вытирай слезы и улыбнись.

– Все в больнице: твои родители, Полина, Марк, Никита. Я им сообщу.

– Подожди, присядь.

– Что?

– Последнее, что я помню, «ты поймешь меня и не будешь злиться». Что ты хотела сказать?

– Ничего серьезного… Что я рисовала в твоей рубашке и испачкала ее краской, – солгала я, чтобы не волновать его. – Я позову остальных.

Все окружили кровать, что-то болтали, пока нас не выгнал врач.

После этого Игорь еще неделю провел в больнице. Большую часть времени я находилась с ним. Мы обнимались, я читала ему книги, интересные статьи или просто рассказывала про искусство античных времен. Приходил Марк и вкратце сообщал новости компании, они быстро обсуждали дела, и он уезжал. Изредка Игорь отвечал на звонки. Каждый день ненадолго заезжала его сестра с малышкой.

Мы приехали домой, и это была самая приятная неделя! Смотрели фильмы, как прошлых лет, так и последние новинки. Много целовались и обнимались, отдавая друг другу столько нежности и заботы, сколько накопилось за все месяца. Я пропускала работу по некоторым дням, а он не открывал ноутбук. Мы выходили на прогулку по парку за его домом, а вечерами на террасе смотрели в телескоп и считали звезды. Наслаждались друг другом и говорили о любви. Мечтали, что после его дня рождения поженимся и наконец-то улетим в отпуск.

В один из вечеров мы устроились на диване, я уже хотела рассказать ему о своем дяде, но позвонил Марк. Игорь ушел в кабинет, оставив меня на террасе.

Его долго не было, и я пошла за ним. Дверь была приоткрыта, он закончил разговаривать.

– Черт! – со всей силы стукнул кулаком по столу.

Я вошла в кабинет.

– Что случилось?

– Ничего.

– Расскажи, – я взяла за руку и посмотрела на нее. Она покраснела.

– Одни крупные клиенты после огромного количества переговоров все-таки приняли решение не заключать контракт.

– Будут следующие. Тебе нельзя волноваться. Сейчас здоровье важнее. Пожалуйста, не надо нервничать, – успокаивала я его.

– Да, ты права, – он положил правую руку на ребро под сердце.

– Больно?

– Все хорошо. Это пройдет. Принеси мне воды и таблетки, пожалуйста.

– Да, конечно, – я пошла к двери, а он взял телефон и кому-то позвонил.

Когда я вернулась, он уже сидел за столом в кресле перед ноутбуком. Я поставила перед ним стакан с водой и таблетки. Игорь отвлекся, выпил лекарство.

– Спасибо, – он прочистил горло. – Завтра утром я поеду в компанию.

– Не рано выходить на работу? Марк же справляется?

– Нет все нормально. Я уже засиделся дома. И мне надо помочь ребятам с проектами, и с документами разобраться.

– Я волнуюсь,

– Все позади, – Игорь улыбнулся, а я наклонилась и поцеловала его.

– Хочу тебя, – он обхватил ладонью шею и прошептал.

– Врач пока не советует лишние нагрузки, – засмеялась я.

– Какая же эта лишняя нагрузка? – засветился улыбкой он. – Пошли в спальню.

– Я хотела приготовить ужин.

– Займешься этим позднее.

***

Утром мы разъехались по своим делам.

В галерее я подошла к кабинету дяди и невольно подслушала разговор из-за приоткрытой двери.

– Да, скоро я верну деньги. Все как договаривались, – он отключился и я сразу вошла.

– Дядя, ты опять играешь в казино? – раздраженно выпалила я.

– А ты опять подслушиваешь чужие разговоры? – недовольно ответил он и бросил мобильный на стол.

– Отвечай на вопрос дядя!

– Да, немного развлекался, – с ехидной усмешкой бросил он.

– Сколько стоят твои развлечения?

– Не переживай. Завтра пройдет сделка по одной картине, я получу свой процент и все выплачу.

– Тогда жду отчет по картине до конца дня и предупреждаю тебя —завязывай с азартными играми! – хлопнув дверью я покинула его кабинет.

В конце дня перед уходом ко мне пожаловал дядя.

– Добрый вечер, дорогая!

– Привет! – я стояла около окна и поливала орхидею на подоконнике.

– Как ты?

– Все хорошо. Ты принес мне отчет?

– Да, – он положил папку на стол. Я поставила лейку на подоконник, присела в кресло и открыла ее.

– Там нет ничего противозаконного.

– Я решу это сама.

– Виктория, у меня есть к тебе маленькая просьба, – присел он на диван и закинул ногу на ногу.

– Какая же?

– Может быть ты все-таки выделишь мизерную часть галереи для меня? – спросил он тонким низким голосом, словно напевая.

– Зачем? Ты и так хорошо зарабатываешь в своей должности. Я предполагала, что тебе хватает денег.

– Скажем так, дело не совсем в деньгах. А для того, чтобы этот кусочек грел мою душу, и я чувствовал себя частью семьи.

– Если мне не изменяет память, то семейное дело ты чуть не загубил.

– Но если бы не те темные дела с картинами, то ничего подобного не случилось бы.

– Именно поэтому ты ничего не получишь, чтобы нам не пришлось снова продавать галерею.

– Вика, здесь тоже есть моя доля, – уже напористее произнес он.

– Ты ничего не получишь. У тебя есть все для прекрасной жизни: особняк в Сочи, квартира от родителей в Москве, два автомобиля. Что ты еще хочешь? – недоумевала я.

– Девочка моя, прошу по-хорошему. Мне бы хотелось вернуть свою долю в галерее, а лучше всю.

– Нет. Что за жадность? Признавайся, сколько ты проиграл на последних выходных? Отвечай, ты опять связался с теми людьми из казино?

– Да, связался, – выкрикнул он признание.

– Сколько ты им задолжал?

– Тебя это не должно волновать.

– Говори, сколько?

– Вика, я хочу получить свою долю в галерее или деньги за нее.

– Ты с ума сошел? – поражалась я его наглости.

– Значит, мы не договоримся по-хорошему? – он встал и развел руками.

– А ты сможешь договориться со мной по-плохому?

– Конечно. Как здоровье твоего мужа?

– При чем здесь это?

– Врачи говорят, что ему пока вроде нельзя волноваться. Да еще такой крупный проект потерял, пока валялся на больничной койке.

– Дядя, не смей влезать в мои отношения с ним! – резко поднялась я с кресла.

– Ты же не хочешь влезть в мою ситуацию.

– Дядя, предупреждаю. Хватит шантажа. Видимо ты хорошо проигрался, раз начал по-плохому.

– Это уже не твое дело. А я тебя, девочка моя, предупреждаю – до конца недели перепиши на меня долю, а лучше галерею целиком, или верни мне деньги. Тебе не составит труда договориться с Покровским. У тебя же будет скоро богатый муж!

– Ты не получишь ничего!

– Тогда я расскажу ему об игре, которую ты затеяла, и в таких красках, что он очень удивиться. Особенно тому, кто новый владелец пяти процентов его акций.

– Я сама ему все расскажу. Прекрати свои игры. Ни галереи, ни денег ты не получишь. Ты свою долю получил в первый раз.

– Подумай, мой мотылек.

– Вопрос закрыт.

Дядя пошел к выходу из кабинета.

– Я разговаривала с Александром о нашем отце.

– Без меня? – свел он брови. – Я же просил тебя предупредить, – процедил дядя.

– Я решила, что лучше одна с ним поговорю.

– Мне твоя самодеятельность уже надоела.

– Как и мне.

– И что он сказал?

– Он не приказывал убивать папу.

– Твои глаза застилает любовь.

– А твои самообман.

– Ты пожалеешь, что выбрала его сторону, – с ядовитым сожалением произнес он.

– Я тоже скоро буду Покровской.

– На твою свадьбу я точно не приду.

– Это уже традиция, – сказала я уже захлопнувшейся двери.

Я вышла из галереи и прошла на парковку к машине. Около водительской двери стоял Матвей.

– Привет!

– Привет! – приподняла я брови, не ожидая его увидеть.

– Что ты хотел?

– Ты все-таки не поверила мне и продолжила встречаться с Игорем.

– Да, – я сняла машину с сигнализации. – Можно я поеду, если это все, – я потянулась к ручке, но он сделал шаг, преградив мне дорогу.

– Как здоровье у Игоря?

– Почему вас всех интересует его здоровье? – занервничала я.

– Кого всех?

– Неважно. Ты только это хотел спросить?

– Да. И думаю, пора рассказать твою правду Игорю.

– Оставь нас. Дай нам быть счастливыми. Пожалуйста. Скоро я во всем признаюсь ему, – я повысила голос. – Хватит уже злиться! Ты ведь сам понимаешь как больно терять того кого любишь. Я знаю, ты в душе не хочешь этого. Сосредоточься на восстановлении отношений с Миленой.

– Ты хочешь, чтобы я забыл, как он больше всех орал тогда, а я просил остановиться и всем поговорить спокойнее?

– Пойми его тоже, он потерял из-за обмана того, кого любил. Ты знаешь, он вспыльчивый и не всегда может остановить себя. Но сейчас все изменилось. Я уверена, что у вас будут отношения с Миленой, как и дети, – пыталась я переубедить его. – Я тоже пережила выкидыш…

– К которому причастен Игорь, – продолжил он.

– И ты тоже, раз выполнял его просьбу, – он поджал губы. – Матвей, давай оставим все в прошлом. Пожалуйста.

– Хорошо, Вика, но я не лгу тебе.

– Пусть все останется в прошлом. Ты сможешь простить. И я уверена, вы будете счастливы, – я проигнорировала его слова. – Как она?

– В депрессии.

– Ты поможешь ей справиться. Главное, не оставляй ее. Да, она совершила ошибку. Но ты найдешь в себе силы простить ее и начать с новой точки отсчета.

– Как ты с Игорем?

– Наверное. Он рассказал мне про ваш разговор в больнице, что у нее тоже есть чувства. Не потеряйте их.

– Даже я настолько сильно не верю в будущее наших отношений, – задумчиво усмехнулся он.

– Давай закончим с местью и попытаемся закрыть прошлое.

– Это все прекрасно, но…

– Что, но? Мы договорились?

– Договорились, – Матвей остыл и отошел от машины. Надеюсь, у него получится справиться со своей злостью.

Я устала бороться со своим прошлым.

Я требую и прошу от него правды, а сама храню секреты.

Мне нужно сегодня же признаться во всем, хоть и боюсь за его здоровье и вспыльчивую реакцию. Но я надеюсь на его понимание. Ведь если расскажет кто-нибудь другой, тогда будет сложнее получить его расположение и прощение.

Я позвонила Игорю несколько раз, но он не отвечал. Время подходило к полуночи, а он так не появился дома. Стоя на террасе, я ждала его у панорамного окна и рассматривала ночной город, утопающий в огнях.

ИГОРЬ

У входа в небоскреб я набрал полные легкие воздуха, тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. Через десять минут у меня состоится встреча с Эрнестом.

– Ты думаешь, я позволю идти туда одному? – услышал я твердый голос отца за спиной.

– Я справлюсь, не надо со мной нянчиться.

– Мне интересно поприсутствовать на вашей встрече.

– Как хочешь, – и я прошел внутрь.

Мы поднялись на последний этаж. Администратор проводила нас за столик в вип-комнату.

– Добро пожаловать, Игорь, – Эрнест отодвинула тарелку со стейком и отложил приборы. – Ты решил взять с собой папочку? – иронично улыбнулся он.

– Здравствуй, Эрнест! – сказал папа.

– Не могу сказать тебе того же.

Мы присели напротив.

– Я очень рад тебя видеть живым, – Эрнест взглянул на меня и положил в рот кусок рибая⁹.

– Нужно сказать спасибо тому отбитому, которого ты нанял, что он промахнулся, потому что у него дрожали руки.

– Хочу тебя огорчить. К сожалению, я не являюсь заказчиком этого преступления. Даже если это был бы и я, думаешь, так легко признался бы? – ехидно ухмыльнулся он.

– А кто?

– Это все, что ты хотел узнать? У тебя тоже есть враги. Например, Златопольский. Насколько мне известно, он пытался создать проблемы в твоей компании.

– Скоро мы и так все узнаем. Я уже нанял детектива, и за тобой тоже будут присматривать.

– Ты слишком дерзкий и глубоко лезешь. Не стоит, – он нервно поцокал языком. – Если ты перейдешь границы, в этот раз устроишься рядом с моим сыном, – тихо и грубо сказал он, наклонившись и плотно прижимая грудь к столу.

– Ты угрожаешь мне?

– Предупреждаю, – откинулся он на спинку стула.

– Слушай, – перевел он взгляд на папу, – а твоя дочурка удивила меня, когда восстала из мира мертвых. Переиграла всех нас.

– Ты правильно заметил, моя дочурка.

– Может, мой сын тоже что-то подобное спланировал?

– Слушай, Давид был тем еще подонком. Он хотел изнасиловать Полину и убил Эмилию. Его место за решеткой, – процедил я.

– Не надо так выражаться в моем присутствии. Ты начинаешь меня нервировать, – с откровенным недовольством прикрикнул он.

– Я говорю как есть.

– Вы испортили мне аппетит. – Эрнест демонстративно встал, промокнул губы салфеткой и небрежно бросил ее в тарелку. – Это карма. Ты засадил моего сына за решетку, а кто-то засаживает пулю в тебя.

– Эта карма вернется к тебе. Если ты не услышал – твой сын убил человека, он находился там, где должен был, и ты отправишься за ним.

– Найди доказательства и приходи.

– Я пойду сразу в полицию.

– Да, пожалуйста. Всего доброго! – он торопливо вышел из-за стола, прожигая нас темным взглядом.

– Слишком дерзкий этот Эрнест, – я поднялся с кресла.

– Я слышал, за этот год он подружился с серьезными людьми и получает хорошую поддержку от них.

– Тогда это объясняет его самоуверенность. Поехали домой.

– Что ты будешь делать дальше? – спросил отец, когда мы ехали в лифте на первый этаж.

– Посмотрим, что нароет детектив, а там будем решать.

– Ты хочешь ввязаться в войну?

– Нет. А ты хочешь?

– У меня есть план для такого поворота событий.

– Тогда оставь его на крайний случай, – усмехнулся я. – Вы завтра с мамой придете на день рождения?

– Да, заедем вечером.

– Будут Полина и Марк. Я хочу, чтобы вы поговорили, чтобы напряжение в нашей семье спало. Это будет лучшим подарком для меня.

– Я постараюсь.

– И еще, я хочу сделать предложение Вике.

– Тогда завтра будет лучший день в твоей жизни, – улыбнулся папа, выходя из лифта.

Мы разошлись по машинам.

Я зашел в полутемную квартиру.

– Привет! – прошел я на террасу и поцеловал Вику в щеку.

– Привет! Ты не отвечал.

– Я встречался с Эрнестом.

– И что?

– Подозреваю, что все-таки это он. Ты ужинала? – перевел я тему.

– Да. Ты выглядишь уставшим.

– Есть немного, выпью таблетки и пойду спать. Ты со мной?

– Конечно, – прижалась она к моим губам своими.

Я обхватил ее за запястье и повел в спальню. Мне хотелось прижаться к ней и почувствовать, что я по-настоящему дома. Она мой дом.

12 ГЛАВА

ИГОРЬ

Восьмое августа. День рождения начался прекрасно. Я проснулся с любимой девушкой. Обычно я оставался равнодушен к этому празднику, но не сегодня. Самый лучший подарок – ощущать ее рядом в постели, крепко обнимать и наблюдать как она мило спит. Трудные времена остались позади. Сегодня я хочу в качестве подарка получить ее ответ «Да» на мое предложение снова стать женой.

Моей женой. С моей фамилией.

Я прижался к ее спине и уткнулся носом в шею, вдыхая сводящий с ума аромат и прикасаясь небритой щекой к атласной коже. Она, мурлыкая, потянулась и перевернулась на спину, приоткрыв глаза. Я привстал, оперевшись на локоть, и подушечками пальцев ласково водил по оголенному животу.

– С днем рождения, любимый! – она обвила руками мою шею и притянула к себе, наградив поцелуем в губы.

– Сегодня будет прекрасный день! – тихо сказал, глядя в ее еще сонные светло-зеленые глаза.

– Уверена! И я для тебя приготовила сюрприз!

– Я тоже! Но самый главный подарок – это ты, – заигрывая с ней после каждого слова я одаривал нежными поцелуями шею и плечи.

– Щекотно! Перестань, – смеялась она, прижимая щеку к плечу.

– Нет! – я опускался поцелуями ниже, пока не дошел до ее маленьких соблазнительных шортиков, прикрывающих только половину ее упругих ягодиц.. Я аккуратно подхватил их по обе стороны и стянул вместе с трусиками. Она закрыла глаза в предвкушении.

Мне захотелось сначала поиграть с ней – наклонился и, прокладывая дорожку из поцелуев, поднимался выше. Мои руки медленно скользили по ее телу. Она подняла руки, я стащил шелковую маечку и отбросил в сторону. Властным поцелуем захватил губы, ощущая ее трепет и возбуждение. Ее руки скользнули по спине под ткань боксеров. Ладонью она обхватила фаллос и начала нежно ласкать его, чем распаляла меня еще сильнее.

Виктория

Я чувствовала, как он безудержно хотел меня. Его руки и губы блуждали по моему телу. В одно мгновение он овладел мной, а я сжала простынь в кулак. На меня нахлынул непередаваемый разряд электрического тока. Меня переносило в другой мир. Мир любви и страсти.

Игорь

Я прижимался к ней ко всем телом, сплетая пальцы над ее головой. Прогибаясь, одной рукой обвил ее талию, перевернул и посадил на себя. Она приподняла бедра и прикрыла глаза. Волосы растекались по ее плечам. Я любовался ее наготой и совершенством.

Виктория

Он медленно подбирался пальцами к месту, где полыхал огонь. Я откинула голову назад. Его робкие прикосновения становились увереннее, а меня захлестывали волны – с каждым разом все выше. Я чувствовала, как нарастает кульминация. Меня накрывало мощным потоком сокрушительного экстаза. Каждая клетка моего тела горела в пламени любви.

Игорь

Эта сводящая с ума девушка склонилась надо мной и переплела наши языки в неистовом поцелуе. Я запустил пальцы в ее волосы. Наши движения ускорялись, приближался неукротимый цунами. И в один миг океан феерии захлестнул каждую клетку. Она слезла с меня и легла рядом, глубоко и неровно дыша. Спустя пару минут повернулась на бок и, подперев голову рукой, прошептала:

– Теперь точно доброе утро…

– Самое прекрасное утро начинается далеко не с кофе, – и я поцеловал ее.

– Теперь точно с днем рождения, любимый!

– Моя родная, – я ласково погладил ее щеку ладонью, убирая волосы от лица и снова касаясь ее губ своими.

ИГОРЬ

Утром по пути в компанию мне позвонил врач и сообщил, что нужно пройти дополнительные обследования. Скорее всего мне понадобится еще одна операция на сердце.

На работе я пробыл недолго. Решил, что поеду домой раньше – праздновать день рождения. Выдвинув шкафчик стола я забрал кольца. Уже предвкушал, что сегодня наконец-то Вика станет моей невестой, а спустя неделю – женой.

Я хотел уже покинуть кабинет, как мне позвонил Вячеслав.

– Добрый день!

– С днем рождения, Игорь!

– Спасибо!

– Можно попросить тебя заехать в галерею?

– Зачем?

– У меня есть для тебя подарок.

– Неожиданно. Но может вы приедете на торжество и вручите его?

– К сожалению, не получится. Я планирую провести выходные в Сочи. Пожалуйста, приезжай, тебе понравится. Обещаю.

– Хорошо. Я заеду.

Я вошел к нему в кабинет. Вячеслав смотрел в окно, сплетая пальцы рук.

– Добрый день! К сожалению, у меня мало времени, – он развернулся.

– С днем рождения еще раз. Чувствую, что сегодня будет великолепный день.

– Я тоже. Какой Вы подарок приготовили для меня?

– Присаживайся, – Вячеслав прошел за стол напротив и присел в кожаное кресло. Я тоже опустился на стул.

Распахнулась дверь, и появился Матвей.

– А он зачем здесь? – свел я брови вместе.

– Ты сейчас все поймешь.

Вячеслав кинул папку через стол, я привстал и нерешительно притянул ее к себе.

– Что здесь? – пристально посмотрел я на него и нахмурился.

– Пришло время подарков. Раскрой, – с самодовольной улыбкой произнес Вячеслав.

Я открыл папку и увидел вырезки из газет и пару фотографий нашей семьи.

– Что это?

– Это папка принадлежит Вике, – спокойно сказал он.

– Вике? – изумился я.

– Да-да. Судя по реакции, она все-таки не призналась тебе. Ваша игра началась не случайно.

Мой взгляд врезался в папку, я пытался осознать, что происходит. Посмотрел на Матвея, он кивнул.

– Да, Вячеслав говорит правду. Вика для твоей игры в фиктивный брак выбрана не случайно.

– Она знала об этом?

Матвей хотел открыть рот.

– Да, знала, – перебил его дядя, – но Матвей не знает истинных причин вступления в игру.

– Объясните, что все это значит!

Вячеслав молчал, как будто выжидал, когда кончится мое терпение. Я разглядывал вырезки из папки, нервно сглатывая.

– Объясните, что, черт возьми, происходит! – повысил я голос.

– Она хотела устроить тебе аттракцион мести.

– Какой аттракцион? – выпалил я. Вячеслав явно испытывал мое терпение.

–Десять лет назад по заказу твоего отца произошло убийство ее папы. Конечно, тогда сел в тюрьму другой человек. Мы долго хранили эту тайну. А полгода назад моя любимая племянница узнала об этом и захотела отомстить. Я помог осуществить ее план.

– Что за бред вы несете? Зачем вообще вы мне все это рассказываете?

– Я говорю правду. Она ведь самый лучший подарок для тебя, правильно?

– Правду? Мало верится, что это правда, но я дослушаю вашу интересную сказку.

– Сказку? – ухмыльнулся Вячеслав. – Она знала кто ты, она изучала тебя. Захотела быть ближе к твоей семье, чтобы узнать секреты и продать их в прессу. Вика планировала, что ты проиграешь пари, а потом она разобьет тебе сердце.

– Вы точно про Вику говорите? – я качал головой из стороны в сторону, отказываясь верить в эту чушь.

– Это правда, Игорь, – грустно произнес Матвей. – Признаюсь, я думал, что Вячеслав предложил Вику, чтобы покрыть долги перед твоим отцом, но тут ситуация намного серьезнее. Я должен был выиграть это пари. Но из-за своих чувств доверился Милене и раньше времени передал тебе контрольный пакет акций.

– Только не весь, – иронично напомнил я ему.

– Угадай, кому принадлежат оставшиеся пять процентов.

– Кому? – я догадался, но не хотел произносить ее имя вслух.

– Вике, – сказал Матвей.

– Точнее, дочери Инги. Но ведь у нее аутизм, поэтому Вика ими управляла, – уточнил Вячеслав и продолжил. – Не так давно, когда вы проводили время в Питере, она ездила к Инге с нотариусом и переписала их на себя.

– Этого не может быть.

– Может. Тебе любовь вскружила голову. Позвони детективу.

Мой мир затрещал внутри.

– Если бы он что-то узнал, то сразу бы позвонил.

– Может, он звонил, а ответила она? – спросил Вячеслав.

– Все, что я сейчас слышу, полная чушь. Не верю ни единому слову, – я встал со стула. Мне рассказывали как будто про другого человека.

– Игорь, позвони детективу и узнай, как обстоят дела с поисками акций. Возможно, мы заблуждаемся.

– Я верю ей.

– Включи хладнокровный разум и позвони детективу, – не унимался Вячеслав. – Ведь для нее не составило труда спать с тобой. Она умело и изощренно управляла твоими чувствами.

– Это не правда. Все, что вы говорите, не правда, – повысил я голос. – У нее тогда не осталось выбора. Смею напомнить, вы провели манипуляции с картиной и продали галерею.

– Выбор у нее был. Отомстить тебе. Манипуляция с картиной – одна из причин начать игру, а продажа галереи – единственное решение моих проблем.

– Спасибо за ваш изысканный подарок, – я взял папку. – Мы во всем разберемся, – я старался говорить уравновешенно.

Осел на заднее сиденье автомобиля и швырнул папку рядом. Завибрировал телефон, на экране высветилось ее имя. Я сверлил взглядом смартфон, во мне бушевали сомнения, захлестывали мой разум. Я не верил в то, что рассказал ее дядя. Она не могла так поступить со мной, не могла… Мой разум и сердце не хотели признавать эту правду…

Звонок заглох, экран потух, телефон зазвонил снова. И еще раз, и еще. В конце концов я решил ответить.

– Любимый, ты где?

– Пробка, скоро буду, – сухо ответил я.

– Что-то случилось?

– Нет, решал кое-какие проблемы на работе, – солгал я.

– Родители и Полина с Марком тоже подъезжают, а я закончила накрывать на стол.

– Хорошо, дорогая! Увидимся! – и я отключился.

Вытащил из консоли бутылку виски, откупорил и сделал пару глотков. Мне сложно было поверить. Я не мог, не мог, не мог… Впервые я боялся узнать правду и позвонить детективу.

– Добрый день!

– Добрый день! У вас остались какие-то вопросы по отчету?

– Отчету?

– Вы чему-то удивлены? Ваша жена не передала вам, что я звонил? – негодование нарастало, я понимал, что Вячеслав прав.

– Нет. Наверное, забыла. Так о чем вы говорили? – собрался я с мыслями.

– Я хотел сообщить, что владелицей акций является Панова Виктория Константиновна. Ваша жена. Она мне сказала, что вы обо всем знаете, но я дополнительно скинул на почту отчет.

– К сожалению, я не получил его.

– Странно, – задумчиво сказал мужчина. – Вы же ответили мне.

– Возможно, вам пришло автоматическое письмо.

– Это так не выглядело, но я сейчас отправлю повторно.

– Да, и отправьте пожалуйста скрин прошлой переписки.

– Без проблем.

– Спасибо. Жду.

***

– Сука, это действительно правда… – я открыл письмо от детектива через минуту.

Напряг память. Тот день… Она приходила ко мне, хотела забрать домой на ужин. Секс, я забыл свой телефон на столе… Я нашел в журнале входящих тот день, но ни одного звонка от детектива не было. Она могла его удалить… Вика, Вика… Как ты разочаровала меня… Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Я положил телефон в пиджак и вытащил кольца – к сожалению, они нам сегодня не понадобятся. Пока ехал домой опустошил пол бутылки виски. Гнев уничтожал мой разум, разносил чувства в щепки.

Я зашел в гостиную с папкой подмышкой, иронично аплодируя Вике. Она раскладывала столовые приборы, я подошел и бросил папку на стол перед ней. Ее улыбка испарилась.

– Ты потрясающая актриса! Блестяще сыграла свою роль! Все награды мира твои! Браво! – саркастично восклицал я, продолжая хлопать.. – Добилась чего хотела! Ты действительно разбила мне сердце, как когда-то мой отец твою семью, – испепелял я ее взглядом. – Шикарно все продумала и рассчитала вместе с дядей и Матвеем. Не перестаю тобой восхищаться, любимая! Вы переплюнули даже шоу Трумана¹⁰.

– Я… – растерялась она. На ее глазах выступили слезы.

– Пока говорю я! – прикрикнул и продолжил твердым ироничным голосом. – Ты отлично сыграла чувства! Даже ноги раздвинула, только чтобы доказать, как любишь меня. Поставила точку в моих сомнениях. Враги никогда не были настолько близко ко мне. Настолько близко, – отчетливо повторил я. – Я никого не подпускал к себе. До этого времени ни один не смог дотянуться до меня и уничтожить так, как ты. Ты превзошла их всех! – я остановился в метре от нее.

– Ты переходишь границы! Угомонись, прошу! Мы можем поговорить спокойнее? Что тебе рассказал дядя?

– Он все рассказал мне. То, что ты и не упоминала никогда.

– Я хотела… – она закрыла глаза, нервно вздохнула и сглотнула слезы.

– Поздно. Я все это время думал, что ты – мишень нашей игры, а оказывается, ей был я, – прошептал ей на ухо.

ВИКТОРИЯ

– Прекрати! Хватит! – я умоляла поговорить спокойно. Его горячее дыхание обжигало щеку. Я отошла на шаг назад.

Не могла нечего сказать я послушно наблюдала за ним. Ждала пока он успокоится. Одно мое слово словно спичка полетит в цистерну с бензином. Он пребывал в ярости, как пожар сжигая мосты, все между нами. Вся его темная сторона просыпалась, дьявольская тень возвращалась.

– Успокойся! Я давно хотела признаться! Давай присядем! – я старалась говорить сдержаннее.

– Говори, – сел он за стол, а я опустилась напротив.

– Что тебе сказал мой дядя?

– Неважно. Я хочу услышать твою версию.

– Полгода назад я нечаянно услышала разговор между дядей и тетей. Тогда я узнала, что мои родители погибли не в аварии. Точнее в ней погибла только мама, а папу убили в мастерской дедушки в Сочи. Александр Владимирович хотел, чтобы Мария поскорее развелась с моим отцом, но папа отказал и пригрозил общественным скандалом, который повлияет на важные сделки. Тем вечером, его сотрудник принес документы на развод, и между ними произошел конфликт, который перерос в драку. А потом… – я замолчала, в животе все стягивалось в тугой узел. – Я считала, что твой отец мог заказать убийство, чтобы не углубляться в эти разборки.

– Полагаю, что с моим отцом ты общалась? – откинулся он на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Да. Недавно. Я попросила его молчать.

– Вы отличная парочка, – иронизировал он. – Что дальше? Ты собирала информацию обо мне и моей семье?

– Эту папку в ту ночь принес мне дядя. Она принадлежит ему. Сначала у меня возникло желание отомстить, но со временем я поняла, что это не вернет моих родителей. А потом произошла эта игра и у меня не оставалось выхода.

– А твой дядя так не считает.

– Его последний поздний звонок в тот день стал определяющим, мне пришлось сказать да.

– Что же он тебе предложил? – сказал он с покровительственной ухмылкой.

– Если соглашусь, его доля в мастерской Москве будет принадлежать мне. Я преследовала меркантильные интересы. Всего лишь хотела вернуть свое и наказать тебя за то, что ты залез в мои прошлые отношения. Да, они изжили себя, но никто не смел в них лезть. Это мои ошибки.

Я замолчала.

– Рассказывай, что произошло дальше! – Игорь стукнул ладонью по столу. – Ты и так слишком долго молчала, – рявкнул он.

Я вздрогнула.

– Позднее я поняла, что влюбляюсь в тебя. После беременности от Влада, чувств к тебе становилось все больше. План стал рушиться, а грани игры меняться. То, что я читала раньше о тебе, меркло. Я даже в первую встречу не сразу узнала тебя.

– Я не могу в это поверить, – он поставил локти на стол и накрыл лицо ладонями. – Если бы между нами не возникло чувств, я бы потерял все. Знаешь, что самое больное – не моя компания, а растерзанное сердце.

– Игорь, послушай. Я же возвращала тебе деньги, и отказывалась от галереи. Я до последнего отталкивала тебя. До последнего… – я перешла на шепот. – Мой разум строил крепости, а душа тянулась к тебе.

– И все же ты легла в одну постель с сыном убийцы твоего отца, – саркастично ухмыльнулся он.

– Ты перегибаешь… Я любила и люблю тебя, – я встала и обошла стол, хотела взять его за руку, но он убрал ее и тоже поднялся.

– Ты так любила, что провернула сделку с пятью процентами акций из моего контрольного пакета?

– Тогда ты выбесил меня своим враньем, я предложила Матвею это на эмоциях.

– Эмоции стихают, а ты это сделала за моей спиной и молчала. Все ваши перешептывания и тайные уединения…

– Я хотела тебе признаться!

– Так хотела, что месяц назад в Питере переписала акции и прекрасно чувствовала себя на ужине у моей сестры, а пару недель назад поговорила с детективом, удалила звонок и отчет. Да?

– Я сделала так только потому что…– я опустила глаза, а слова застряли в горле.

– Ты сделала из меня полного идиота. Пока я искал акции, они, оказывается, принадлежали тебе. А сейчас ты скажешь, дай угадаю? Боялась меня потерять, да, – он поднял подбородок, обхватил его большим и указательным пальцем, больно сжимая челюсть. Я заглянула в его мрачный цвет глаз и небрежно смахнула его руку.

– Да, да, да! Я хотела рассказать тебе, каждый раз хотела, но постоянно что-то случалось… – выкрикнула я с надрывом.

– Ты со своим враньем зашла слишком далеко. Сначала вы устроили игру, потом ты проводишь манипуляции с акциями. Что еще ожидать от тебя? Ты оказалась лживой дрянью, каких еще поискать.

– Заткнись! И слушай меня внимательно, – я стукнула кулаком по столу со всей силы так, что посуда подпрыгнула и зазвенела. Он замолчал, скулы нервно задвигались, в глазах запылали темные изумрудные искры. Да он вытирает об меня ноги из-за переполняющей злости, опускает в котел с бурлящем ядом ненависти! – Слушай меня внимательно, я отказывалась играть по правилам дяди. Хотела держаться от всего этого дерьма подальше.

– Я больше не хочу ничего слышать, – перекричал он меня.

Все, чего я хотела, вернуть время и признаться ему. Не ждать удобного случая, а просто признаться.

ИГОРЬ

– Я больше ничего не хочу слышать! – рявкнул я.

Мой мир сокрушался внутри.

– Где мои пять процентов? Возвращай и убирайся!

– Игорь, ты ведь несерьезно, – она подошла и осторожно взяла меня за руку. Я резко отдернул ее.

– Ты слышала, что я сказал. Завтра вернешь акции и исчезнешь из моей жизни навсегда, – в приказном тоне произнес я, а внутри словно острые когти дикого зверя глубоко вцепились в сердце и рвали его на части.

– Игорь, ты пожалеешь об этом!

– Я уже пожалел. О том, что признался тебе в любви.

– Не говори так. Извини меня пожалуйста.

– Уходи, – строго сказал я.

– Пожалуйста, прости, – умоляла она.

– Уходи!

– Не поступай так! Ты сейчас пьян.

– Именно сейчас я трезв как никогда!

– Давай завтра еще раз обо всем поговорим, – уговаривала она.

– Я сказал уходи! – резко дернул скатерть, и посуда со стола с треском обрушилась на пол. Вика закрыла лицо ладонями.

– Уходи! Ты, надеюсь, понимаешь, что это конец! – оглушительно крикнул я, а сердце застучало с удвоенной силой.

Слезы катились из ее глаз, она сорвала с себя фартук, сжала его в руках и небрежно бросила на стол.

– Кстати, стоять!

– Что? Что ты еще хочешь сказать? Говори, давай. Какая я мерзкая? – заорала она сквозь слезы и приблизилась. – Стерва? Или как я отдалась тебе? Ты это еще хочешь сказать? – стукнула меня кулаком в грудь, а я грубо схватил ее за запястье.

– Знаешь, Матвей говорил правду, – добивал я ее.

– Какую правду?

– Это я пригласил Влада на ту пресс-конференцию.

– Зачем? – полушепотом спросила она, не отрывая взгляда.

В наших глазах горел ядовитый зеленый огонь ненависти друг к другу.

– Я хотел, чтобы ты поговорила с ним о беременности, и он отказался от отцовских прав, что окончательно разрушило бы ваши отношения, а я утешил бы тебя. Но, увы, вышло немного не так, как я планировал.

– И ты нагло врал, глядя мне в глаза?

– Да, – хладнокровно ответил я. – Для меня это не сложно, в принципе, как и для тебя.

– Я ненавижу тебя! Лучше бы ты не признавался в этом…

– Мне жаль, что у тебя произошел выкидыш тогда, но у меня получилось утешить тебя.

Она смотрела на меня вся в слезах, всхлипывала и не могла сказать ни слова.

– Спасибо за фееричный день рождения. Я счастлив, что сегодня не сделал тебе предложение выйти за меня замуж. А теперь убирайся! – небрежно отпустил ее руку.

Она попятилась назад.

– Завтра с тобой свяжется мой юрист, и ты вернешь акции.

Вика молча развернулась, вытирая рукавом мокрое лицо, быстро прихватила сумку с дивана и вылетела из моей квартиры.

Я уперся ладонью на угол стола, а вторую прижал под ребро. Выдохнув, почувствовал, как невероятно больно защемило в грудной клетке, словно сердце пронзали холодные острые сталактиты. В глазах слегка помутнело. Через пять минут отпустило, я прихватил из шкафа бутылку виски и сел на диван. В моей голове крутилось слово «убирайся». Я отпил глоток.

– Сука! – запустил бутылку в стену. Стекло разлетелось на сотни мелких осколков, как и мое сердце. В груди – пустая дыра, истекающая кровью. С этой минуты я точно стану бессердечным. Если выживу после урагана, больше никто не увидит во мне ни капли любви и доброты.

Я не останусь прежним…

Мир окончательно рассыпался.

Меня накрывала волна ноющей пронизывающей боли. Я снова прижал руку к груди и откинулся на спинку дивана. Закрыл глаза. Не хватало воздуха, силы покидали и я потихоньку терял сознание. Меня окутывала кромешная глубокая тьма, заполняя каждый атом тела…. Любовь стала моим ядом.

ВИКТОРИЯ

Я впопыхах вылетела из его квартиры и вбежала в лифт, вытирая слезы рукавом платья. Не могла дышать, сердце лихорадочно стучало, паника нарастала.

На улице присела на скамейку, внутри все дребезжало. Прикрыла глаза, вспоминая его циничное признание. Именно этого я и боялась – разрушительного огня. Я ненавидела Игоря, как и своего дядю.

Дрожащими руками вытащила телефон из сумки и позвонила дяде, но тот был недоступен. Где же ты спрятался? Набрала администратору галереи, и она сообщила, что он планировал полететь в Сочи. Я вызвала такси и поехала в аэропорт.

Полетела ближайшим рейсом. После полуночи влетела в его кабинет.

Никогда ярость не охватывала меня настолько сильно как сейчас. Я же говорила, что сама расскажу обо всем. Просила! Но его меркантильность, его месть все прожигали кругом.

– Что ты устроил? Зачем ты рассказал ему? Зачем ты приукрасил все враньем? Зачем разрушил? – гневно орала я на него.

Он слушал меня невозмутимо и с притворной улыбкой, что бесило меня еще больше.

Дядя медленно поднял бокал с коньяком ко рту, но я выбила его из рук.

Бокал отлетел и разбился на тысячи осколков.

– Отвечай! – потребовала я.

– Упс! Бокал разбился, как и доверие, когда ты затеяла свои игры!

– Я затеяла? Я? Разве у меня оставался выбор? Я хочу, чтобы ты признался в своей лжи Игорю.

– А может мне еще признаться в том, что это я заказал покушение на Покровского? – самодовольно, с не скрываемым тщеславием заявил он.

– Что-о-о? – обомлела я, осознавая в какое чудовище превратился мой дядя. Земля уходила из-под ног. – Что ты сказал? – недоверчиво пробормотала я и присела в кресло. Мой взгляд впился в ковер на полу. Спустя минуту я подняла глаза на дядю и прокричала:

– Ты сядешь в тюрьму! Ты будешь там гнить! Я тебя посажу! Не посмотрю, что ты мой дядя! Я уважала тебя, но ты слишком долго таил в себе злобу, которая напрочь разъела и сорвала крышу, последние остатки благоразумия. Тебе надо лечиться в психбольнице, но это решит суд.

– Ты правда дашь показания полиции?

– Правда. И сделаю это прямо сейчас!

– Куда пошла? Мы еще не договорили!

Он вскочил и кинулся к двери, успел захлопнуть ее перед моим лицом.

– Ты куда-то торопишься? – он встал передо мной и вжался спиной в дверь.

– Выпусти меня.

– Нам стоит поговорить.

– Я не буду говорить с тобой.

– Будешь.

– Что ты хотел сказать?

– Представляешь, появилась еще одна возможность отомстить Покровским. Все идеально сложилось: Давида убивают и заметают следы! Я в казино познакомился с людьми, которые блестяще сделали свою работу. Наняли одного ублюдка и сразу устранили его. Обставили так, чтобы все подумали, что это Эрнест.

– Ты помешался на своей мести. Я думала, что ты успокоился.

– Жаль, что этот придурок немного промахнулся. Александр бы не простил смерть сына Эрнесту. Они бы начали войну, а я бы наблюдал как рушатся их империи.

– Что значит промахнулся? Ты знаешь, как я переживала за Игоря! Хотела, чтобы эта пуля прилетела мне! – я нервно ходила из стороны в сторону, приложив ладонь ко лбу.

– Тебе точно в тот момент ничего не угрожало.

– Ты слетел с катушек! – я всплеснула руками.

– Мне хотелось до конца отомстить за смерть брата.

– Ты просто хотел отомстить… Ты никогда не любил никого…

– Не любил? – вспыхнули его глаза.

– Ты не знаешь насколько это больно терять любимого.

– Не знаю? Я как никто другой знаю это. Я всю жизнь любил твою мать, только Лидию.

Я присела в кресло.

– Лидию? – прошептала я и посмотрела в его задумчивое лицо. Он подошел к столу и взял бутылку коньяка. Уселся обратно у двери, сделав несколько глотков.

– Мы познакомились с ней в университете. Я ухаживал за ней, она отвечала мне взаимностью, – вспоминал он. – Мы ходили на свидания, но дальше поцелуев отношения не заходили. Я решил на одном из свиданий сделать ей предложение, – он замолк и морщась выпил несколько глотков. – Я ждал и ждал ее на том свидании, но она не пришла. Тогда я вернулся домой и услышал воркующие голоса из дальней комнаты. Замер на пороге, тихо подошел и незаметно выглянул. Из комнаты вышли Костя и она, голые. Они смеялись. Он прислонил ее к стенке.

– Когда мы расскажем моему брату?

– Не надо ему ничего знать.

Она поцеловала его, и они скрылись в ванной. Я выбежал оттуда в панике, задыхаясь. Когда успокоился, купил бутылку водки, и полночи заливал безответную любовь на скамейке во дворе. Утром вернулся, Костя сидел на кухне и сразу сообщил, что он встречается с Лидией. Он всегда был честен со мной, помогал мне во всем и вытаскивал из разных передряг. Теперь ты понимаешь, как я хотел отомстить за брата. Он не достоин такой смерти. И знаешь, я не обижаюсь на него, твоя мать сама сделала выбор между нами, – дядя допил остатки алкоголя и поставил бутылку рядом. – Все года я думал, что мое сердце отвергнет ее. Но я ошибался. После нее ни одна женщина не смогла занять место в моей душе. Любовь и ненависть, переплетенные воедино, жили во мне долгие годы. Вам нельзя верить…

Мои глаза жгли слезы.

– Я все эти годы любил твою мать, несмотря на то, что она выбрала моего брата. Я сходил с ума от этой зеленоглазой девушки. Она умирала на моих глазах. Ты представляешь, какую боль чувствовал я? – он встал, подошел ко мне и опустился на колени. – Ты так похожа на нее, невероятно похожа, – понизил он голос до шепота. – Я хотел засыпать и просыпаться с ней. Каждый раз, когда видел тебя, мое сознание играло с мной шутки. Ты похожа на нее … – произнес он с хрипотцой, приподнялся и прижался к моим губам.

– Дядя, ты что делаешь? Ты с ума сошел? – диким взглядом я посмотрела на него и вскочила. – Тебе надо выспаться и прийти в себя!

Он грубо схватил меня за руку, я хотела вырваться, но он толкнул меня, и я упала на ковер.

– Дядя! Что ты делаешь? – посмотрела я на него.

– Ты такая же строптивая и непослушная, как и твоя мать.

– Дядя, успокойся! – я хотела подняться на ноги, но он навалился на меня, плотно обхватил запястья и смотрел одурманенным взглядом.

– Я давно хотел тебя, Лидия.

– Я не Лидия, я ее дочь! – но он не слышал меня. Его голова склонилась, я почувствовала его влажные губы на своей шее.

– Дядя! – выкрикнула я изо всех сил. – Отпусти! – меня охватывала паника, из-за его веса я еле дышала. Пыталась вырваться. Он отпустил одну руку, я начала бить его по спине. Он не обращал внимание, и я почувствовала, как его рука проскочила под платье между бедрами и отодвинула трусы.

– Нет, дядя! – заорала я сквозь слезы, – ты будешь гнить в тюрьме! Пожалуйста, ты же не сделаешь этого! – кричала я в панике и бессилия, но он не слушал меня.

– Почти тридцать лет я хотел тебя! – тихо пробормотал он.

– Дядя, остановись! – я продолжала бить его по спине, с каждым разом все слабее. Его пальцы оставили мое сокровенное место, и он привстал, чтобы расстегнуть молнию на брюках. Я предприняла попытку выбраться, но он гаркнул:

– Лежать! – я увидела блики обид прошлого в его темных глазах. Он замахнулся и оставил обжигающий след на моей щеке, я прижала его ладонью. – Все, что хочешь… Я все отдам тебе, только отпусти! – умоляла сквозь бурные реки слез.

Он приспустил брюки. Я с силой прижала бедра друг к другу, но он развел их и резко вошел в меня. У меня не хватило сил ему сопротивляться.

С каждым толчком он тушил огонь веры и доброты к людям. Каждая клеточка моего тела умирала и наполнялась беспросветным адом.

– Отпусти меня, отпусти… – не переставала я безмолвно двигать губами. Старалась отключить сознание и не чувствовать больше ничего. Внутри меня раздавался крик маленькой беспомощной девочки, словно я горела заживо в четырех запертых стенах, и выхода не было.

Я не могла сказать ни слова из-за сдавленной грудной клетки или из-за навалившегося ужаса. Единственным желанием было, чтобы мое сердце остановилось, и я перестала дышать.

Он подходил к пику «Нет, нет!» – вспыхивали последние просветы разума, но он кончил в меня с громким хрипом.

Это чудовище откинулось на спину, а я будто умерла. Не двигаясь, смотрела безжизненными глазами на лунную полоску, которая меркла за тучами так же, как и все живое во мне. Раньше я думала, что самые плохие дни уже позади, но как же я ошибалась. С этой минуты во мне поселилась безграничная ночь. Я подняла взгляд – надо мной стоял силуэт из белого тумана. Привидение посмотрело на меня, слабо улыбнулось и рассеялось. Этим фантомом была прежняя я…

Notes

[

←1

]

Dom Perignon – это вино высшего качества.

[

←2

]

Авторы: Dzhahid Afrail Ogly Gusejnli/Mihail Valerevich Malahin. Текст песни «Камин», © S.b.a. Music Publishing Llc, Ooo Emin Rekordz.

[

←3

]

Эвтаназия – практика прекращения жизни человека или другого живого существа, страдающего неизлечимым заболеванием и испытывающего вследствие этого заболевания невыносимые страдания.

[

←4

]

Macallan – элитный шотландский односолодовый виски.

[

←5

]

Telegram – кроссплатформенный мессенджер. Основан в 2013 году Павлом и Николаем Дуровыми.

[

←6

]

Rolls-Royce Motor Cars Ltd – английская компания, подразделение BMW AG, специализирующаяся на выпуске автомобилей класса люкс под маркой Rolls-Royce.

[

←7

]

Прошутто – это итальянский сыровяленый окорок, тонко нарезанный и очень популярный в итальянской кухне.

[

←8

]

Харассмент – сексуальные домогательства в виде приставаний (как физических, так и вербальных).

[

←9

]

Рибай – наиболее известный стейк в мире. Нарезается из отруба говядины – толстого края с 6 по 12 ребро животного.

[

←10

]

«Шо́у Тру́мана» – американская сатирическая психологическая трагикомедия. Фильм повествует о Трумане Бёрбанке, который живёт обычной жизнью, не подозревая, что всё происходящее вокруг него является круглосуточным реалити-шоу с нанятыми актёрами.