Свобода или гибель

Глава 1

Амдир

О катастрофе на Спесии не говорило ничего. Обычные деревья, и мощные старые, и гибкие юные, и звонкая река, около которой мы посадили корабль, ярко-синее небо с редкими белоснежными облаками… Воздух пах чем-то мягким и свежим, он был похож на атмосферу Орионты. Я с удовольствием дышал полной грудью, не в силах сдержать улыбку.

Стоило бы давно снять браслет, который сдерживал эмоции. Чувствовать в полную силу оказалось… так ярко! Я словно бы ожил. Вистра называла это «растаял», в чем-то она была и права.

Никогда прежде я не получал от удовольствия от мягких касаний ветра и сладкого вкуса воды. А теперь был способен залипнуть надолго, любуясь… да чем угодно.

Например, вот этой девушкой, что с широкой довольной улыбкой неслась мне навстречу. Вистра была сегодня одета в свободную зеленую рубашку и плотные черные штаны, подчеркивающие ноги. Облако рыжих кудряшек так и искрилось языками огня.

На душе сразу стало теплее. А уж когда она влетела в мои объятия — стало ещё и уютно.

— Амдир, пойдем покажу, что я нашла! — тут же затараторила моя Искорка, обеими руками ухватив меня за запястье и утягивая куда-то вперед.

— Надеюсь, это надпись «Здесь была Империя Менд» с признанием всех нападений и списком дальнейших планов? — хмыкнул я.

Восторженное выражение на её личике сразу сменилось недоуменно-обиженным. Я никогда не понимал, как она умудряется так быстро менять мимику. Даже сейчас. И вообще, кажется, такой скорости смены эмоций не видел ни у кого.

Моя особенная Искорка.

— Да ну тебя, — тут же возмутилась каркарема, по пути стукнув меня легеньким кулачком. И снова разулыбалась. — Есть кое-что получше!

Я уже хорошо знал такое настроение девушки. Поэтому просто с покорным вздохом последовал за ней. Всё равно сопротивляться было бесполезно!

Вистра потащила меня в глубь то ли светлого леса, то ли густой рощи — в ботанике я как-то был не силен. Мои давние товарищи, что прилетели с нами, сдержанно поулыбались нам вслед, но идти за нами не стали. Я даже не знал, хорошо это было или нет.

Я взял пятерых. На самом деле, изначально я нашел 10 фригусов, которые хотели полететь с нами с Вистрой. Все мы росли вместе. В каждом из них я был уверен. Сколько устройств мы собирали и разбирали, сколько раз в совместных делах нас било током… А сколько раз нам влетало за наши вылазки? Я помню, однажды мы даже умудрились пробраться в здание Конгресса…

Браслеты браслетами — а детское любопытство было неискоренимо даже такой техникой.

Словом, все они были отличными товарищами, умными, надежными и где-то глубоко внутри с искрой непокорности и вызова. Как раз те, кто был мне нужен.

Некоторым из них пришлось отказать. Выбор был сложный, по итогу я ткнул пальцев в случайные имена. Но что поделать — исчезновение сразу 10 фригусов было бы более заметно, чем 5.

Впрочем, себе я мог признаться: куда больше меня бы успокоило присутствие рядом одного мрачного ингиса. Кстати, мы же обещали попробовать связаться с Торрелином! Сейчас Вистра покажет, что нашла, и надо будет проверить связь с внешним миром.

— Красивая планета, правда? — спросила меня Искорка, довольно улыбаясь.

— По-моему, тебе везде красиво, — заметил я, но тут же кивнул: — Но ты права, здесь действительно очень приятно.

В самом деле, все цвета казались нереально яркими, словно мы очутились во сне.

— Догони! — Вистра вдруг пихнула меня в плечо и со всех ног помчалась куда-то средь деревьев.

На мгновение я провалился в прошлое, когда в раннем-раннем детстве меня так же звали за собой, загоняли в какую-нибудь комнатку и запирали снаружи на несколько часов… Даже детям свойственна была зависть. А я был одним из лучших.

Но Вистра — совсем другое дело. И, как бы глупо-романтично это ни звучало, за ней я бы побежал куда угодно.

Поэтому я сорвался с места. Ориентироваться на огненно-рыжие волосы было легко. Впрочем, как и догнать свою подругу: она постоянно оборачивалась на меня, сбивая свой же бег. Поэтому уже через минуту я ухватил хрупкие плечи.

Только я не учел, что мы оба бежали довольно быстро, и от резкого столкновения равновесие у обоих пошатнулось.

Так что я полетел на ярко-зеленую траву (хорошо ещё, что успел перевернуться и упасть спиной), а на меня, выбивая дыхание, упала и Вистра.

— Проиграл! — довольно заявила каркарема, прижимая мою грудь к земле.

Хорошо, что у неё не было когтей, как у Алатиэли.

Отдышавшись, я рассмеялся:

— У меня условие было догнать, а не поймать! И его я определенно выполнил!

Вистра весело прищурилась и склонилась над моим лицом, закрывая волосами от всего мира.

Когда-то я с недоумением смотрел на тех, кто говорил, что целоваться — приятно. Я умел не выдавать своего удивления, но всё же всегда мысленно спрашивал: а что приятного может быть в касании губ или языка? Разве это в самом деле может кому-то нравиться?

Ну, дурак был.

Потому что сейчас, стоит каркареме осторожно, словно подразнивая, коснуться кончиком языка моих губ, — и я теряю разум. Перехватывая контроль, одной рукой за талию притягиваю к себе, вплотную, неразрывно, так, чтобы собственным сердцем слышать стук её сердца. Другая рука — путается в огненных кудрях, сама собой зарывается в мягкие волосы.

У меня не хватало больше силы воли на то, чтобы сопротивляться искушению в её лице. Мне всегда теперь хотелось быть рядом с ней. Неразрывно. Навсегда.

Представлял бы я год назад, как привяжусь к милой соседке…

Что ж, теперь я, во всяком случае, знал, что не всегда и не всё можно контролировать разумом.

Мои поцелуи сами собой скользнули по щекам, по шее, вызывая у девушки слабый стон. Я не знал, как далеко бы нас обоих унесло, если бы не резкий крик какой-то птицы прямо над нашими головами, из-за которого мы вздрогнули, немного отшатнувшись друг от друга.

— Ой, — Вистра слабо хихикнула и уперлась лбом мне в плечо. — Мы, кажется, кхм… увлеклись!

Я улыбнулся, обнимая её. Подразнил:

— Разве ты сама не была «за»?

— А это и не упрек! — довольно возразила она. Щеки и губы у неё раскраснелись. Она резво поднялась на ноги, стремясь куда-то дальше: — Пойдем-пойдем!

Правда, на первом же шаге её заметно пошатнуло, и мне пришлось подхватывать её на руки, чтобы спасти от падения.

Я в который раз поблагодарил и собственную предусмотрительность, и помощь Торрелина. Ещё когда мы только стали соседями, и каждое утро ингис начинал с физических упражнений, я решил к нему присоединиться в этих занятиях. Без хоть сколько-нибудь развитых мышц, может быть, наши дела были бы хуже. По меньшей мере, я не смог бы носить на руках Вистру или вытащить Алатиэль из заброшенной подземной лаборатории на Инновии.

Всё-таки надо не забыть связаться с Императорской четой. И ещё поговорить с Торром о той подставе со свадьбой… Мы вообще-то собирались предлагать семейную жизнь нашим девушкам одновременно! А он всё провернул тайком — ох и выскажу я ему при встрече!

— Такой ты чудной, когда злишься, — сказала вдруг Вистра, проходясь кончиками пальцев по моему лбу.

— С чего ты взяла, что я злюсь? — переспросил я.

— А ты прищурился так… по-особенному. И губы сжал. На кого злишься? — с любопытством спросила каркарема.

Ну и как на это отвечать? Если я начну объяснять причину — я как будто уже предлагаю прям выходить за меня замуж… А я хотел, чтобы всё было торжественно и красиво, а не на бегу среди леса заброшенной планеты.

— Потом расскажу, — я хитро ей улыбнулся и подмигнул.

Вистра вздохнула и указала рукой чуть правее, словно уже прекрасно знала окрестности:

— Во-о-о-он туда надо!

— Ты когда успела-то тут всё обойти? Уходила минут на 10…

Каркарема звонко рассмеялась, запрокинув голову.

— Амдир, иногда ты меня поражаешь!

— Только иногда? — я грустно вздохнул. — Я-то думал, я всегда поразительный…

Девушка снова посмеялась.

— Меня вообще-то почти час не было!

В смысле — час⁈

Я споткнулся, и мы оба чуть не упали, я едва успел восстановить равновесие.

— Ты шутишь… — не поверил я.

Неужели я в самом деле так увлекся сбором техники и любовании природой, что не заметил бег времени?..

— Чудо ты мое!.. О, смотри!

Я глянул вперед, прослеживая взглядом направление её руки.

Девушка показывала на небольшое здание из дерева, затерянное посреди леса. Я поставил спутницу на ноги, не без опаски приближаясь к некогда аккуратному строению.

Это было что-то вроде дома — на сарай или нечто подобное не походило. Сквозь окна проросли кусты, крыша наполовину обвалилась. Тонкий ствол какого-то молодого дерева пробил дырку в стене.

Разруха и заброшенность чувствовались в каждой мелочи.

— И зачем нам это печальное строение? — поинтересовался я у Вистры.

Каркарема весело растрепала мне волосы. И я снова отвлекся от разумных мыслей, всем существом зацепившись за прохладные пальцы…

Вот как она это делает? Мы только что целовались как сумасшедшие, а один её жест — и я снова у её ног. Даже если не фактически, то, по крайней мере, по ощущениям. Я даже не разобрал слов, хотя она мне и ответила. Интересно, это когда-нибудь пройдет?

— Амдир?

Я потер лоб. Ну не дело всё время растекаться восторженной лужицей! У нас тут дело вообще-то, важное и ответственное.

— Повтори, пожалуйста, я отвлекся.

— Сам спросил и сам отвлекся, самостоятельный какой! — справедливо возмутилась Вистра.

— Прости. Так зачем нам это здание?

— Мы же не будем вечно использовать только наш корабль. Нам нужно строение на земле, настоящее. Хранить что-нибудь, или спать, или ещё что-то такое… Ну, ты же понимаешь! В общем, мне кажется, мы могли бы немного отремонтировать его и использовать! Скажи, ведь хорошая мысль? Я у тебя умница!

Мне всегда становилось смешно, когда Вистра начинала тараторить, как какая-нибудь милая птичка. А уж сейчас, после такого гордого вывода, удерживаться от смеха стало совсем уж сложно. Но я справился — тоже молодец!

— Да, действительно хорошая мысль, — важно покивал я, кусая изнутри щеку.

К счастью, моя вспыльчивая каркарема не заметила сарказма. И вместо того, чтобы ругаться, она потащила меня ближе к дому.

— Как думаешь, много времени ремонт займет?

Я вошел внутрь. Пол был выстлан досками, но сейчас, под действием времени и погоды, они только портили дело. Их стоило бы убрать полностью. Стены были неплохими — кроме тех дырок под деревья, конечно, — основную свою защитную функцию они худо-бедно выполняли. А вот крыша… Я задрал голову и вздохнул. Крыши скорее не было, чем она была. Так, несколько балок да досок, скорее как знак, что когда-то настил там действительно был. От дождя бы теперь эти жалкие остатки не защитили бы.

— Пол и крышу — на замену, — констатировал я. — По времени… честно говоря, строительными работами я ещё не занимался, поэтому время не оценю. Но поработать есть над чем.

— Но ведь это будет того стоить! — просияла подруга.

Пришлось согласиться.

Когда мы притащили сюда же других фригусов, они нас вполне поддержали. Было решено в отсутствие крыши оставлять здесь то, что не могло повредиться природой, а когда мы исправим основные недостатки здания, оно вполне подойдет как более универсальное хранилище: для инструментов, техники, запасов и, может быть, самого тенебрия. Если, конечно, наша идея с его поиском и добычей всё же увенчается успехом.

Вот тогда все мои товарищи, что ругались на забитый до отказа корабль, всё же оценили мою предусмотрительность. Мало того, что я взял с собой кучу инструмента для работы с металлом (как, интересно, все собирались обходиться без него⁈), я прихватил и всё нужное для дерева. Поэтому уж теперь, когда нам потребовалась крыша, которую мы бы вряд ли сумели здесь изваять из тенебрия, все вспомнили о той куче «барахла», которую я привез.

— Амдир, ты гений! — говорили они мне.

Слово «гений» вызывало у меня странные чувства.

Я не был гением. Я хорошо это осознавал. У меня была лишь крохотная искра способностей и много-много усилий.

Я не хотел был бесполезным сиротой. С ранних-ранних лет пытался стать нужным и полезным. А что на Инновии ценится больше светлой технической головы? Верно, ничего. Вот и я учился не покладая рук с самого детства. За острый ум, который я упорно развивал не по годам, некоторые другие дети меня ненавидели, а ещё часть — уважали.

А я просто не хотел быть обузой.

Со временем, конечно, я стал понимать, что нужно общаться с другими, не замыкаясь в мире цифр и техники, подружился с бойкой компанией, незаметно став в ней своим… Но, кажется, эта жажда «быть нужным» никуда не делась.

А слово «гений» только напоминало об этом.

Лишь к вечеру я, перебирая в памяти список всех дел, вспомнил о данном Алатиэли обещании. Мы уже поужинали грибным супом (от души надеясь, что найденные нами грибы были съедобными и безвредными — в ботанике никто из нас не разбирался), и сейчас мы с Вистрой просто сидели в обнимку у борта корабля, глядя на далекие серебряные искры звезд.

— Мы обещали позвонить нашим Императорам Громариса, когда доберемся, — напомнил я.

— Ой, точно! — каркарема едва ли не подпрыгнула от нетерпения. — Давай, звони!

Я слабо улыбнулся её нетерпению, но и сам откладывать дело не собирался.

Несколько кнопок на браслете — и тихий писк уведомил, что соединение возможно, стоит лишь дождаться ответа с той стороны. Торрелин обычно отвечал быстро, а я звонил именно ему.

Но проходили секунды, браслет пищал, а отклика всё не было. Может быть, Торр занят или попросту снял браслет и не заметил вызова?

Я набрал Алатиэль — с тем же результатом.

Странное дело. Я допускал мысль, что эта парочка могла, например, увлечься друг другом, как буквально сегодня днем мы с Вистрой, но… что-то меня здесь тревожило.

— Не похоже на них, — подтвердила каркарема мой настрой.

— Сейчас ещё попробую…

Я снова набрал Торра. И ещё раз Алатиэль. Нет ответа.

— Что у них могло произойти⁈ — Вистра повернулась ко мне лицом, встревоженно заглядывая в глаза.

— Не знаю, — произнес я свои самые нелюбимые слова.

Открыл новости. С Громариса снова было глухо, как после смерти прошлого Императора.

И такое сравнение мне ой как не понравилось…

— Наберу ещё раз… Если не ответит, кого-нибудь взломаю, — решил я.

Привычная комбинация, несколько секунд уже поднадоевшего писка… И нам ответили.

— Торр! Ну наконец-то. Мы на месте, у нас всё в норме. А как ваши дела? Почему так долго отвечал?

Кажется, на радостях я заразился от Вистры говорить много и быстро.

Только вот из средства связи донесся голос ингиса… вовсе не того, которого я ожидал услышать.

Глава 2

Амдир

— Тяжелый случай, — я нервно попытался улыбнуться, но губы не послушались.

Было, мягко сказать, не до смеха. Видеть Торрелина таким мертвым внутри оказалось слишком страшно.

— Я заметил, — процедил Шионасс, глянув на меня крайне недовольно.

Вообще обижать недоверием старшего брата своего друга я не собирался, но сейчас было немного не до выбора подходящих слов. А я так и вовсе пребывал в некотором шоке. Наблюдая за тем, как абсолютно равнодушный ко всему Император не обратил никакого внимания на мощный удар, который нанес ему Шионасс, я невольно ужаснулся. Что такого должно происходить у моего друга внутри, если даже столь серьезные действия не заставляют его даже вздрогнуть? Пожалуй, это не то, что я хотел бы прочувствовать на себе. Я чуть не сошел с ума, когда моя Искорка была ранена, что же теперь ощущает Торр…

Нет, его нужно было вытаскивать из этого состояния. Во-первых, нужна была информация о подробностях того, что случилось между ним, Императором Менд и Алатиэль. Без этого было совершенно непонятно, что делать дальше. А во-вторых… Если нашу друису не убили сразу, вряд ли убьют так скоро, но неизвестно где. Может быть, её ещё удастся вытащить? В любом случае, Торр нужен был вменяемым и хоть сколько-нибудь разумным. Даже если он будет ежеминутно проваливаться в безудержную ярость и начинать крушить всё вокруг — пусть. Главное, чтобы и какая-то часть его разума снова была с нами.

— Есть идеи, как ему помочь? — мрачно поинтересовался Шионасс.

Я про себя порадовался, что Вистра поддалась моим уговорам и не стала входить сюда. Не стоило ей видеть… ни нашего Императора в таком состоянии, ни того, что будет дальше.

— Да, есть одна мысль. Только… подстрахуй. Он меня попытается убить.

Я криво улыбнулся, хотя шуток в моих словах не было. Единственное, что вытащило бы Торра из прострации, в которой он пребывал, — это давление на его же эмоции… Тяжелое давление. Но эффективное. Я помнил, что именно так он сам довел меня до уничтожения сдерживающего браслета. Перед этим я тоже провалился в схожее состояние, хоть и не столь масштабное, и именно болезненными словами он привел меня в чувство. Теперь он и сам это испытает.

Нет, я не злорадствовал. Никому бы я не пожелал подобных переживаний, тем более лучшему другу. Но рациональность всё ещё оставалась частью меня, и я понимал, что это единственный способ.

А Торрелина действительно нужно было спасать.

Когда на связь вместо него самого вышел вдруг его брат, мы с Вистрой очень удивились. Потом ужаснулись его скупому рассказу о нападении на Громарис. А потом… Я, конечно, не знаток интонаций ингисов, но Шионасс явно был готов умолять. Его Торр напрочь игнорировал, но он надеялся, что я смогу до него достучаться.

Тогда я ещё раз убедился, что выбрал спутников правильно. Стоило мне рассказать другим фригусам о случившемся — и они, даже не выслушав мою просьбу, единогласно решили отправить меня и Вистру на Громарис на единственном имеющемся у нас корабле. Я предлагал им лететь с нами — а они заявили, что явились сюда исследовать Спесию и особенно её запасы руд, а потому не намерены бросать дело, не достигнув результатов. Словом, их мы с моей подругой оставили там, благо связь устанавливалась и со Спесии. А сами прилетели на Громарис спустя неделю после нападения.

Торр… не реагировал ни на что. Слова? Обращения? Применение силы? Парень ушел так глубоко в себя, что ничего из этого его не трогало. Только что на моих глазах Шионасс его ударил — а он даже не дернулся, словно Генерал бил по статуе.

Что же здесь произошло? Торр бы не отдал Алатиэль без боя, по своей воле. Как и она просто так не оставила бы его. Хотя, как говорил Шионасс, Император из Менд тащил её, нацепив на шею ошейник… Я надеялся, что Торрелин этого не видел. Впрочем, судя по его состоянию, вряд ли… Скорее всего, это происходило прямо при нем.

Торра нужно было спасать от собственных мыслей, в которые он ушел слишком глубоко.

— Тебя? Ты ведь его друг, — не поверил Шионасс моим словам о том, что Торр попытается меня убить.

Я снова хмыкнул.

— То, что я ему скажу, он мне не простит. Но, боюсь, это единственная моя идея.

— Пусть. Я остановлю.

— Ты же ранен был недавно, — напомнил я мрачному Генералу его же рассказ.

— Справлюсь. Главное, заставь его очнуться.

Я вздохнул, опираясь кулаками на стол. Торр сидел напротив меня на стуле, глядя на собственные ладони и вообще не шевелясь. По словам Шионасса, так продолжалось всю эту неделю.

Что ж, проверим, многое ли я знаю о чувствах?

Торрелин

Я смотрел на собственные руки, лежащие на столе. Столешница, темная, деревянная, с тонкими живыми следами от срубов, была покрыта тонким слоем пыли, в ярких лучах хорошо видной. Каждая пылинка была словно в ореоле света.

Руки лежали почти без движения. Никакого желания делать хоть что-то у меня не было. А смысл? Я проиграл, потеряв самое дорогое, что у меня было. Потерял Её.

Всё движение, которое оставалось, — легкая дрожь, изредка дергающая пальцы. Ещё, наверное, моргал. Хотя я не был уверен.

Впрочем, меня это не особенно волновало. Мне было всё равно.

Пламя гнева и отчаяния выжгло меня дотла, оставив лишь болезненную пустоту вместо сердца.

Пелену равнодушия сумел прорезать лишь смутно знакомый голос. Да и то лишь потому, что слова ударили в самую глубь меня.

— Не понимаю, и за что она тебя полюбила?

Я полагал, что уже ничто не заставит меня снова вспыхнуть, но этот вопрос… Он бил по больному, вновь оживляя самые отчаянные, самые горькие чувства.

И гнев. На себя, в первую очередь, но и на того, кто посмел касаться открытой раны на душе.

Я подскочил, врезаясь кулаком в говорившего, даже раньше, чем осознал, собственно, кто это. Потом кто-то насильно заломил мне руку, рывком заставив сесть.

Я почувствовал, как задеревенело неподвижное тело. Мышцы требовали внимания.

Я моргнул, всё же заставляя себя увидеть, кто именно огреб за неосторожные слова. И недоверчиво нахмурился, чувствуя, как слегка утихает в груди болезненное пламя, словно испугавшись знакомого лица.

— А ты почему здесь? — спросил я Амдира, который, тихо шипя, прижимал ладонь к челюсти. Насколько я помнил, он должен был быть на Спесии.

Только голос подвел, выходя скорее хрипом.

— Отдыхаю, — огрызнулся фригус. — Не видно, что ли? Пытаюсь одного нервного Императора в чувство привести! И раз ты наконец заговорил и даже узнал меня, значит, мне это удалось.

Нет, ничуть гнев мой не утих. Вновь бешенством скрутило тело, заставляя рваться вперед, уничтожать…

Холодные глаза друга заглянули словно бы в самую душу.

— Ты также поступил, когда я боялся за раненую Вистру. Жестоко, согласен, и я прошу за это прощения. Но что было делать, если ты даже удары не замечал?

Как можно было не заметить удар?.. Неужели этот внутренний холод настолько сковал мое существо, что я не замечал совсем ничего вокруг?

Я огляделся и тут же скрипнул зубами. Комната, которую когда-то я считал оплотом спокойствия и уюта. Сейчас она была лишь напоминанием о том, что происходило в ней. Воспоминания снова ожили, обжигая чувством вины и отчаяния.

— Торрелин?..

Я вдруг понял, что тот, кто выкручивал мне руку, когда я бросился на Амдира, всё ещё здесь, за моей спиной. Брат.

— Что произошло?

Взгляд сам собой метнулся ближе к окну. Там на полу всё ещё лежали два кожаных браслета с разрезанной шнуровкой. Я не смог заставить себя их поднять.

Те воины из Империи Менд, выполняя приказ своего повелителя, оглушили меня, и я очнулся в одиночестве. Тогда я подошел к этим браслетам. Но не смог коснуться их. Они были живой памятью о девушке, которая их носила. Чьи слезы стали платой за мою жизнь.

Я помню, что тогда только сумел упасть на тот самый стул, на котором я сидел и сейчас, и всё вокруг перестало иметь значение.

Да и сейчас я не видел ни в чем смысла. Амдир меня задел, да, это заставило меня заметить мир вокруг, но по большому счету… Всем осталось жить лишь три месяца. И даже эти дни нам подарила Алатиэль, позволив надеть на себя рабский ошейник.

Слишком высокая цена.

— Торр, не смей снова пропадать! Если имя Алатиэли хоть что-то для тебя значит, ты расскажешь мне всё, что случилось, прямо сейчас! — строгим холодным тоном потребовал Амдир.

Я снова вспыхнул. «Хоть что-то значит»⁈ Она значила для меня всё!

Но друг имел право знать. И Шионасс тоже.

И хотя слова душили, я стал рассказывать:

— Я попался, как полный идиот. Мы столкнулись в бою. Он… начал угрожать. Не мне, Ей. У меня отключило голову. Я перестал видеть всё вокруг. Так они меня и скрутили. И притащили… сюда. Мы сказали Ей ждать здесь, тихо и незаметно. Но они как-то поняли, где Она. Там вроде дверь выломана была… Не помню. Всё равно. Он шантажировал Её… угрожал меня убить.

Я прикрыл глаза. Их почему-то странно щипало и жгло.

— Она… любит меня, я знаю. Она согласилась… стать его рабыней, чтобы он не убил меня. И дал Астрокварте 3 месяца, прежде чем вернется и захватит нас.

Нервный болезненный смех пробил грудь.

— Да как жить с этим!.. Он увел Её. Разрезал браслеты… поцарапал Её руки. Я кровь видел. Надел… ошейник. — От слов кололо губы, и глазам по-прежнему было горячо. — Я… я ничего не смог сделать. Я должен был защитить Её! Я был обязан сделать всё, чтобы Она была в безопасности! Я Её муж! А сам… только и мог, что смотреть…

Щекам стало мокро. Я, кажется, плакал.

Плевать.

— Я… Это моя вина. Я не должен был этого допустить, а расплачиваться… Ей. За мои ошибки!

Меня трясло.

Тоска, отчаяние и вина рвали изнутри, выгрызая дыру в груди всё больше и больше.

Не помнил, чтобы я плакал. Тем более так явно и ярко. Разве что в раннем детстве. Отец считал слезы слабостью, а выбивать слабость из своих сыновей он умел. Но сейчас… Когда рушится весь мир, ничего уже не имеет значение.

Холодная ладонь сжала мне плечо. Амдир. У него всегда были ледяные руки.

— Не стоит винить себя за любовь, — тихо произнес мой друг. — Не твоя вина, что противник оказался подготовлен. Он мог работать над своими планами годами, а ты всего несколько месяцев как Император. Да и, как я понял, в таких масштабах нападения то, что Громарис всё ещё свободен, — это большое достижение.

— Чушь, — задыхаясь, прохрипел я. — Громарис свободен, потому что мерзавец захотел «поиграть» с нами. 3 месяца — и о свободе можно забыть. Мы не справимся с ним.

— Эй, Торр, что за настрой? Надо бороться.

Какой смысл? Он всё равно не вернет Её. Я был уверен, что он не позволит мне даже увидеть Её.

— Нам нужно просто хороший план! Детальный, хорошо продуманный, с учетом любых действий врага.

— Какой смысл, Амдир? — всё же выдавил я вслух. — Он Её не отдаст…

Фригус хмыкнул как-то подозрительно весело.

— Значит, нам нужен план, как забрать Алатиэль самим, раньше, чем пройдут эти три месяца!

Глава 3

Алатиэль

Меня привел в себя резкий неприятный запах. Я закашлялась даже прежде, чем открыла глаза. Горло драло, словно бы я несколько дней не пила.

Было холодно. И почему-то всё тело неприятно ломило, особенно шею и запястья.

Что за?..

Я кое-как открыла глаза. Ресницы слиплись, словно от слез. Добавилось ощущение холода, когда я поняла, что лежала виском на чем-то твердом и совсем не теплом, ещё и неприятно отсвечивающем металлом.

И что-то железное давило мне на шею и на руки.

Я провела пальцами по цепи, что соединяла запястья. И только тогда до меня дошло, что те картинки, что крутились на краю сознания, — не кошмарный сон, а реальность.

На несколько секунд я позволила себе провалиться в тихий, но необъятный ужас. Что мне теперь делать⁈ Как долго я вообще жить буду⁈

Нет, безусловно, я не жалела о своем решении… Но теперь меня тревожило лично мое будущее. Которое теперь было в руках… вряд ли знакомых с жалостью.

По металлическому полу, на котором я лежала, прогрохотали шаги. Может быть, конечно, это был не такой уж грохот, но мне эти резкие звуки били прямо в голову. Я поморщилась.

— Очнулась? — осведомился знакомый вкрадчивый голос, когда шаги остановились довольно близко ко мне.

Я промолчала, не желая общаться со своим пленителем, но, как оказалось, он обращался не ко мне.

— Да, Повелитель! Кашляла, шевелилась, кандалы ощупала.

— Отлично. Дай цепь.

Негромкий звон где-то надо мной — и мою шею дернуло так, что я ахнула, всерьез опасаясь лишиться головы. Тело поднялось само собой, и боль в шее усилилась. Я оказалась полулежа-полусидя перед «Повелителем» — светловолосым правителем Империи Менд.

Мой враг выглядел прекрасно и цветуще. Распущенные золотистые волосы, длиной чуть выше плеч, примерно как у меня теперь. Фиолетовые камзол и брюки с золотой вышивкой на швах. Царственная осанка. Довольный блеск стальных глаз.

И он с нескрываемым удовольствием, изгибая губы в неприятной улыбке, смотрел на мою неловкую униженную позу.

В этот момент я вдруг поняла: мой бой совсем не закончен. Да, своей свободой я выкупила время для всего Союза Астрокварты… Но теперь мне предстояло отстаивать саму себя. Свою душу, свой разум и свое достоинство.

Он говорил, что любит ломать? Значит, меня он не должен уничтожить.

И я дождусь победы Астрокварты. Того, когда Торрелин сумеет меня освободить. Я уверена, он сумеет.

И почему-то дышать сразу стало легче.

Я сумела улыбнуться. Недружелюбно, скорее оскалившись, как зверь, но иного он и не заслуживал.

— Как тебя зовут? — резко спросила я.

Потому что я скорее откушу себе язык, чем назову его «Повелителем».

— Повелитель, — тем не менее издевательски отозвался он. — Именно так ты будешь меня называть. Таков мой первый приказ как твоего хозяина, и ты обязана ему подчиниться.

Я только хмыкнула.

Хотя, на самом деле, висеть шеей на цепи было больно. Но просить о снисхождении было наверняка бесполезно.

— Ну же, — с искусственным удивлением напомнил он. — Когда тебе отдают приказ, надлежит ответить: «Слушаюсь, Повелитель!».

— Я не буду слушаться. — Я бы хотела пожать плечами, но неудобная поза не позволила. — И называть тебя так тоже не собираюсь.

К моему недоумению, блондин не разозлился, хотя именно этого я и ожидала от него. Только весело хмыкнул, ещё больше натягивая цепь, так что мне пришлось быстро встать на колени.

— И ещё рабыням не дозволено смотреть на Повелителя, пока он сам не отдаст такой приказ. Они должны смотреть исключительно вниз, — с той же ехидной и надменной интонацией продолжил он.

Я снова зло улыбнулась, не отводя взгляда от его стальных глаз. Покорно склонять голову я тоже не собиралась.

— Какая потрясающая гордость…

Бездушный взгляд безэмоционально изучал мое лицо.

— Что ж, посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Меня снова резко дернули за цепь, поднимая на ноги и утаскивая за собой.

Ошейник, наверное, был мал. Или специально так туго сжимал горло? Я не знала, но дышать из-за него было тяжеловато. На первых же шагах я закашлялась, мечтая вдохнуть свободно.

Хотя, похоже, на ближайшее время слово «свобода» стоило забыть.

Я попыталась осмотреться. Мы шли по коридору космического корабля. Я не знала, есть ли здесь ещё пленники, но все встречные старательно держали головы склоненными, как и говорил местный император.

Неприятное зрелище, надо признать.

Я пыталась присмотреться повнимательнее к самому кораблю, по которому меня тащили (слишком бодро, стоит сказать). Но заплетающиеся ноги, скованные за спиной руки и сдавленная ошейником шея не способствовали изучению новых местностей. В основном я просто пыталась не упасть, отмечая лишь общие детали.

Строгие четкие формы. Любые коридоры и ответвления — исключительно перпендикулярно. На некоторых дверях — обычные замки, со скважинами под ключ. На других были причудливые механические (а может, и электрические) устройства. Я бы с удовольствием изучила их внимательнее, если бы видела дольше секунды — идеальной памятью фригусов я не обладала.

Несколько раз нам попадались фигуры в ярких и легких одеждах, как у тех послов, что прилетали однажды на Громарис. Насколько я успела заметить, они, в отличие от многих других, склоняли голову перед своим повелителем, не теряя достоинства, — в их исполнении это выглядело не пресмыканием, а естественным уважением. Наверное, это были важные и свободные личности. На меня они даже не изволили смотреть. Впрочем, я и не хотела этого.

Выход из корабля на свет я даже не сразу осознала. Зашипела только, когда яркие лучи резанули по глазам, но, поскольку ждать меня никто не собирался, всё так же уверенно таща за цепь дальше, пришлось на ходу открывать глаза. Правда, пару раз я всё-таки упала, разбивая колени.

А потом мое внимание стало забирать всё вокруг.

Корабль приземлился прямо посреди площади. И я очень жалела, что не могу рассмотреть её как следует.

Слева раскинулись изумрудно-зеленые сады. Туда меня потянуло сразу же. Эти сады очень уж напомнили мне родные леса Орионты, разве что были светлее и наверняка без хищников. Хотя, с таким-то императором — кто знает…

Справа — город. Яркий, светлый, чем-то напомнивший мне подземный город на Перикулоттере. Схожие каменные дома, схожие мостовые, выложенные камнями же, широкие улицы…

И жители на цепях. В ошейниках, совсем как я. Рабы.

Я сглотнула, но из-за тугого ошейника чуть не задохнулась.

А прямо перед нами раскинулся, судя по всему, дворец. Огромный, широкий, ярко-белый, с золотыми… а я не знала, что там было золотым. Но что-то явно сверкало. Впрочем, не так важно. Сверкало так, что глазам больно было.

Фигура местного правителя в фиолетовой одежде на фоне этого вызывающе белого дворца смотрелась очень странно.

Впрочем, кого здесь волновало мое мнение?

Меня также небрежно втащили на крыльцо из двух десятков ступеней (на них счет моих падений на колени увеличился ещё на 2 раза), где несколько стражников склонили головы перед своим повелителем. А потом меня потащили уже внутри дворца. Белого и золотого по-прежнему было столько, что глазам становилось больно.

Я честно попыталась запомнить путь. Направо, на три этажа вверх по лестнице, потом ещё раз направо, потом налево, ещё лестница, потом снова направо, и ещё раз направо… Или это уже было налево?

В общем, не получилось. Какое-то время я блуждала, уже не представляя, в какой стороне дворца мы находимся. Единственное осознание — мы остановились на 7 этаже.

Колени желали отвалиться и навечно перестать действовать.

Да и шея с руками их поддерживали.

Но местного императора это, конечно, ни капли не волновало. Он достал из кармана брюк массивный ключ, пошуршал им в замке (за его спиной было плохо видно), потом нажал какие-то кнопки (дай посмотреть!), и только затем массивная дверь из белого мрамора плавно отъехала в сторону.

Очередной рывок цепи не позволил мне приглядеться к механизму.

Мы оказались в просторной комнате, в тех же бело-золотых цветах. Стол из белой древесины (что за дерево такое, интересно?) располагался прямо посередине, вокруг — несколько стульев, вдоль стены — пышное мягкое сиденье, покрытые золотом три двери в каждой из стен. На левой к тому же — несколько массивных золотых колец, неясным мне образом вделанных прямо в белоснежный мрамор.

— А вот, кстати, и твое место как моего трофея, рабыни и игрушки, — вкрадчиво произнес император, подтаскивая меня как раз к этим кольцам.

Первой он примотал к верхнему кольцу цепь с ошейника, заперев её на какой-то маленький ключик, который он с самодовольной улыбкой закинул себе в карман.

А во мне вдруг появилось желание содрать с его лица улыбку собственными когтями. Но я сумела удержать себя в руках. Я не выберусь отсюда одна, а нападение на этого блондина может дорого мне обойтись.

Затем он отстегнул цепь на моих руках. Вернее, это были железные браслеты, соединенные цепью. Но размять болящие запястья он мне не дал, нацепив новые кандалы на каждую руку — теперь по отдельности.

Новые цепи давали мне отойти от стены лишь на метр.

Правитель довольно усмехнулся.

— Чудно выглядишь, девочка! Ровно на своем месте. Будешь сидеть здесь, в моей гостиной, и радовать мой взор. Мой и всех моих гостей.

Я выразительно скривилась. Ничей взор радовать не хотелось. Разве что когти показать.

— Не боишься, что я буду портить тебе все встречи? — через силу усмехнулась я.

В ответ — ледяная, бездушная улыбка.

— Не боишься, что потом последует расплата?

Я едва сдержала горький смех. Чего мне бояться? Боли? Чепуха, я готова терпеть любую боль.

— Что ж, вот и проверим, чьи угрозы страшнее.

Он ушел в ту дверь, что была напротив входной, и я устало опустилась на пол, переводя дух.

Может быть, всё окажется не так уж плохо? Он увез меня с Громариса, надел цепи, но… я ожидала, что он будет мучить меня. Но этого пока что-то не предвиделось. На сердце неверяще расцвел маленький бутон надежды.

Вдруг мое существование здесь будет пусть и неприятным и насильным, но не таким уж страшным, как я воображала?..

Глава 4

Спустя время местный Император вышел из той комнаты, куда уходил было. К сожалению, дверь открывалась и закрывалась быстро, так что я не успела приглядеться к тому, что было за ней.

— Не надумала побыть покорной? — полюбопытствовал он, но как-то механически, словно уже знал, что я отвечу. Быть может, я и впрямь была слишком предсказуемой, но мой ответ был тем же.

— Не надумала и не надумаю!

С колен, наверное, стоило встать, чтобы придать веса своим словам, но тело пока ещё отказывалось слушаться. Поэтому я ограничилась гордо вскинутой головой.

— Как знаешь, — слабо усмехнувшись, «Повелитель» пожал плечами. — Приятного аппетита.

Пожелание звучало странно с учетом отсутствия вокруг меня какой-либо пищи. Но он, ничего не добавляя, просто ушел. Видимо, основной сарказм заключался в том, что из-за своей «гордости» я осталась без еды. Что ж, не так уж страшно. Думаю, рано или поздно он что-нибудь мне всё-таки даст: ему ведь будет невыгодно, если его пленница так просто и быстро умрет?

Хотя кто его знает, конечно…

Понимая, что изучать мне нечего, да и никто не даст мне оглядеться в месте моего заключения, я откинула голову на стену и постаралась расслабиться и заснуть. С учетом болящих мышц и неудобной позы задача была ещё та, но спустя какое-то время я всё же погрузилась в дрему.

Ровно до тех пор, пока меня не привели в чувство легким и небрежным пинком сапогом по голени.

— Эй, девочка! Выспалась?

Император Менд снова безэмоционально изучал меня взглядом. Я спрятала зевок в плече. Ощущение было такое, словно он разбудил меня буквально после минуты сна.

— Нет, не выспалась — честно пробурчала я.

Поймала себя на мысли, что мне очень хочется умыться. И пить. А ещё избавиться от металла, сдавливающего шею и руки. Мне безумно хотелось размять мышцы — их очень ломило.

— Что ж так? — с долей ехидства поинтересовался он.

Я подняла на него глаза. Он слабо усмехался, разглядывая меня, и вдруг схватил меня за подбородок. Я дернулась было вырваться, но хватка была цепкой, даже болезненной. Я задержала дыхание.

— Скажи мне вот что, девочка… Какие слабости есть у того мальчишки, что так старательно, но глупо о тебе пекся?

От одной только мысли о Торрелине стало больно. Как будто что-то острое изнутри резало грудь. Как он там? Жив ли, в порядке? Что вообще происходит в Астрокварте?

— Ни одной, — упрямо прошептала я.

«Кроме меня, разве что,» — добавила мысленно. В этом пришлось убедиться на практике. Но этой слабости его уже лишили…

— Не бывает такого, — «Повелитель» снова хмыкнул. — Даже у тебя я найду несколько точек давления. Например, боль.

Быстрый пинок всё тем же сапогом куда-то в живот, под ребра, — и я охнула, повиснув на цепях.

— Ты тонкая и слабая, — равнодушно продолжил император, хоть я и не видела его за спутанными волосами. — Хватит и пары недель, чтобы научить тебя послушанию. А может, и меньше. Но это слишком простой способ — скучно. Хочешь узнать, что я планирую с тобой делать? На меня смотри!

Он снова задрал мою голову, только в этот раз дернув за волосы.

— Так вот, у каждого есть разные слабости, — несколько наставительно произнес он, что разозлило меня ещё больше. — Не всегда они связаны с физической болью. Тебя я мог бы так сломать, а вот твоего мальчишку — уже вряд ли. Но он сломается сам, трех месяцев более чем хватит… Знаешь, что ещё может подкосить таких, как он?

Он смотрел на меня выжидающе и с интересом, словно бы действительно ожидал, что я сейчас начну рассуждать, что же может причинить моему Императору боль. Если бы я сейчас и задумалась об этом, то лишь для того, чтобы точно знать, о чем нельзя упоминать. Но нет, не сейчас!

— Умыться дай, — дружелюбно оскалилась я.

Ха-ха, я сломала местного властелина! Он выгнул бровь и медленно моргнул. Мне показалось, я слышу, как он спрашивает сам себя: «Что за наглость я только что услышал?».

Но его удивление, к сожалению, быстро прошло. Он снова чуть усмехнулся и выпустил мои волосы.

— Нет, — спокойно произнес он. И, больше не сказав ни слова, просто развернулся и ушел.

А я так и осталась висеть на этих проклятых цепях. Желание разодрать чье-то лицо когтями становилось всё отчетливее.

Но негодяй своего добился! Теперь, вместо того, чтобы тихо-мирно дремать, я стала думать. И, как следствие, переживать.

Что я точно знала о происходящем сейчас на моей планете, на Громарисе, вообще во всем Союзе Астрокварты? Уходя, мой пленитель приказал «вырубить» Торрелина, значит, тот остался жив. И… пожалуй, это единственное, что я знала наверняка. Заиль? Сестренка, как и все друисы, была спрятана в подвалах, их не должны были найти. Шионасс? Я не знала, жив ли Генерал, когда я видела его, он был тяжело ранен. Амдир и Вистра? Они на Спесии, надеюсь, там безопасно, но вряд ли они знают о случившемся. Или Торрелин с ними всё же связался? Я не успела узнать, есть ли контакт с этой планетой. С другой стороны, а какой им теперь смысл быть на этой Спесии? Тенебрий всё равно не поможет. Наш противник дал лишь три месяца, и я очень сомневалась, что они успеют найти и разработать эту руду, научиться верно с ней управляться, договориться с Инновией, чтобы Конгресс управления дал доступ к тем разработкам космических корбалей, суметь создать с нуля производство принципиально новых аппаратов, а значит, и другого их внутреннего устройства… Нет, это было слишком масштабно для такого ограниченного срока. Единственное, что могло бы помочь в борьбе с Империей Менд, — это настоящее, искреннее объединение всех наших планет. И, если так прикинуть… Перикулотерр и Орионта уже оценили опасность. Наверняка они теперь будут куда внимательнее слушать Торра. Только Инновия могла не прочувствовать на себе всю прелесть внимания Империи Менд, но после таких нападений, может, им и не понадобится? К тому же нас поддерживал Амдир, который всё ещё был членом Конгресса управления! Или после побега с Инновии его сняли с этого поста?

Ох, сколько вопросов! И как же мне не хватало достоверной информации!

С тихим стоном я снова стукнулась головой о стену. Как бы не сойти с ума от тревог и волнений?

Ладно, Алатиэль, спокойно! Я всё равно никому ничем не помогу, если проведу эти месяцы в панике. Разве что поседею, но Торр, наверное, не оценит такое изменение в моей внешности. Зато наш враг порадуется. Нет уж, обойдется! Словом, стоит поберечь сердце и цвет волос.

— Всё. Будет. Хорошо! — твердо и раздельно произнесла я. Убеждала в этом скорее сама себя, но кого же ещё просить о поддержке, находясь в полном одиночестве?

А вот что интересно… А я увижу кого-нибудь из других обитателей дворца? Слуг, например, здесь же должны, скажем, убираться? Да и собирался же «Повелитель» радовать своих собеседников моим внешним видом.

Хотя внешний вид у меня… Простая белая рубашка да светло-зеленые штаны, как всегда, босиком, волосы мало того что недавно безжалостно обрезаны, так ещё и неприятно спутались. Под кандалами наверняка наливались синяки — слишком уж жестко они впивались в запястья. Про шею и думать не хотелось! Нет, только совершенно сумасшедшие будут радоваться такой картине.

К тому же вокруг было слишком ярко. Белоснежный мрамор, золото — всё так сияло и сверкало, что начинало злить. Почему он не мог выбрать более приятные и спокойные цвета для своей гостиной? В этой обстановке невозможно было существовать.

Я в который раз напряженно выдохнула.

Погодите-ка, а почему… я так уверена, что останусь здесь?

Может быть, мне стоит подумать о другом? Например, о том, что… отсюда можно сбежать? Наверняка же можно! Вопрос только в том, как найти нужный корабль и пробраться туда. Но ведь это точно же реально, не может быть иначе! Надо только придумать способ, как освободиться из этих ненавистных уже цепей да найти подходящий транспорт. Я должна справиться!

Если, конечно, это не спровоцирует новое нападение на Астрокварту… Но я уверена, что все вместе мы одолеем его!

От этих мыслей вдруг захотелось улыбаться. Я хочу вернуться, я вернусь! К своим планетам, родным и привычным, и к своей семье — и родной, к сестре и брату, и к своей собственной — Торру. Да, его мне не хватало больше всего. Его надежности, силы и уверенности. Никто больше не внушал мне такого же чувства доверия и защищенности. Нет, конечно, и Вистре, и Амдиру я бы тоже доверила что угодно, и они бы тоже постарались мне помочь, что бы ни случилось. Но всё же восприятие друзей и любимого естественным образом разнилось.

Ох, что-то меня совсем уж занесло. Пожалуй, пока лучше не задумываться о том, кто меня ждет, — буду слишком волноваться и меньше думать! Уж лучше поразмыслить над способом побега.

Мне, конечно, нужен кто-то, кто знает об этой планете больше меня… Кто-то, кто мог бы хотя бы подсказать самый удачный момент или выпустить меня. Проблема в том, что для этого придется придется довериться неизвестно кому, что как-то слишком уж легкомысленно… Но, с другой стороны, хуже уже и не станет.

Слишком много-много мыслей!

— О чем таком серьезном думаешь, девочка? — раздался всё тот же, уже изрядно поднадоевший голос. Сейчас в нем звучали легкое, словно ленивое, любопытство и веселье. Мне даже почудилось, что он так попытался намекнуть на то, что я не способна думать о чем-то важном. Но я только поджала губы, не собираясь отвечать ни на вопрос, ни на провокацию. Даже смотреть на императора не стала.

— В цепях и ошейнике строить из себя обиженную девочку крайне глупо, — заметил он и резко отодвинул стул от стола. От мерзкого резкого скрипа я вздрогнула.

Между тем Повелитель, как оказалось, принарядился. И я почувствовала, что меня скоро стошнит.

Он оделся… в белое! С золотым! Да его в этой гостиной теперь и не разглядишь — сливался с обстановкой! Практически мимикрировал!

На этой мысли я сглотнула, вновь прокляв ошейник. Мимикрия… Я сумела достучаться до своей врожденной способности буквально пару раз в один и тот же день: на тренировке с Торрелином да уходя из комнаты, где бурно мирились Вистра и Амдир. И с тех пор о мимикрии почти не вспоминала. А ведь здесь она вполне может стать моим козырем, если я сумею выбраться! Меня почти и не заметно будет, и я смогу пробраться на любой корабль, да ещё и путешествовать незамеченной. Это ведь настоящий шанс! Вряд ли кто-то знает, что я сумела наконец найти общий язык с мимикрией, наоборот, скорее всего, все считают, что у меня с ней проблемы… Ох, как же я рада!

Правда, покосившись на императора, я снова сосредоточенно нахмурилась: при нем не стоило выдавать слишком уж явных эмоций.

Кстати о нем: он с деловым видом перебирал какие-то плотные листы и пару раз глянул на дверь.

— А кого мы ждем?

Мне очень кстати захотелось зевнуть, и я не стала себе отказывать в этой приятной мелочи.

— Твоих старых друзей, — холодно улыбнулся мне владыка Империи, и я невольно напряглась. Кого это он, интересно, имел в виду?

Но спросить не решилась. Следующие несколько минут прошли в тишине, пока дверь не отъехала в сторону, и…

— Повелитель, мы счастливы… кхм… лицезреть Вас!

Заметив меня, первый из вошедших запнулся и побледнел, но последующие, бросив на меня победные взгляды, чуть ли не впихнули его внутрь, тоже рассыпаясь в льстивых приветствиях.

А я, глядя на слишком знакомые лица, пыталась сдержать накрывшую меня волну ненависти и ярости…

И не задать вслух вопрос: «А как они могли здесь оказаться⁈».

Глава 5

— Вы опоздали, — холодно осек гостей их бело-золотой император.

Тем мигом стало не до меня. С лиц сошли улыбки, в глазах мелькнула настороженность и опасение. В один голос они принялись извиняться, но, поскольку их было немало, слова звучали как общий бесполезный шум. Я поморщилась. На месте их повелителя я бы попросила всех умолкнуть. Но он мое мнение не разделял, слушая их. Не знаю, различал ли он хоть слово.

Спустя пару минут они всё же умолкли. Император коротко махнул рукой на стол, за которым сидел, и они быстро расселись на противоположной стороне.

Не всех из них я знала в лицо. А кое-кого, увы, знала слишком хорошо.

Спиной ко мне уселся друис, который пытался войти первым. Ниор, родной старший брат. Рядом расселись несколько фригусов и каркаремов; некоторые из них были мне смутно знакомы, хотя я бы и не сказала, где именно видела их. Ещё тут был тот друис, который пытался убить и меня, и Торрелина. Его имя для меня всё ещё оставалось тайной. Здесь же, с видом королевы, расположилась и Варлена — девушка из ингисов, которая сперва клеилась к Торру, а потом похитила и чуть не убила нас с Вистрой.

Действительно, все старые знакомые…

И как же всё-таки они оказались здесь? Вся эта компания должна быть сейчас под замком…

— Повелитель, у Вас новая рабыня? — довольно поинтересовалась Варлена, глянув на меня.

— А что, на это место ты претендовала? — фыркнула я, зло улыбаясь.

Всё это сборище вызывало исключительно кровожадные желания. И то, что я не сыпала проклятиями, я считала заслугой своей выдержки. Я, конечно, милая и добрая друиса, но всему есть предел, а жизнь на военном Громарисе здорово обогатила мой словарный запас. Поэтому мне было что сказать!

— Ты должна быть благодарна, что тебя вообще пощадили, а не убили! — девушка неприязненно поджала губы, но я только горько рассмеялась.

— Я за свою жизнь и не просила! Хотя не думаю, что тебе по силам это понять!

— Здесь стало слишком шумно, — протянул с улыбкой император Менд, поглядывая на нас. Варлена, которая собиралась что-то сказать, тут же захлопнула рот. Только этого ему было мало. — Ниор, помоги умолкнуть моей рабыне. Думаю, ей не помешает хороший удар по лицу.

По лицу? Ниор? Этот парень никогда не любил драки, кто-кто, а я знала. Только вопрос: а кого император наказывает? Мне-то уже было известно, чем занимается брат, и я помнила, как он ушел, пока меня собирались убить. После этого удар — не худшее. Может, сам Ниор чем-то провинился? Или, скажем, должен доказать свою верность?

Он не сказал ни слова, молча поднялся и сделал несколько шагов в мою сторону, остановившись почти вплотную. Ниор разминал кулак, глядя в пол. Именно это меня вдруг задело.

— Имей смелость смотреть мне в глаза, когда будешь бить! — прошипела я.

Дриус вздрогнул, и его хвост нервно дернулся.

— Нет, — тихо ответил он, так и не подняв головы.

Гнев. Горячий, как вулканическая лава, внезапный, как лавина, и обжигающий, как укус змеи.

А я многому научилась у Торрелина. Резко вскочила и ударила сама. Пусть у меня были скованы руки — ноги оставались свободными. Сперва внутренней частью стопы — по колену друису, заставив вскрикнуть и потерять равновесие, оказавшись ниже. А потом второй удар — коленом в нос.

Не так давно я бы с ужасом думала о том, что буду бить собственного брата. А сейчас вид крови на его лице приносил удовольствие и заставлял смеяться. Может быть, нервно и чуточку безумно, но… я не хотела быть слабой больше, чем есть. А Ниора я вообще ненавидела.

Он, кстати, не пытался уползти и ударить сам. Сидел на полу, зажимая нос. И — вау! — всё же смотрел на меня. Только вот я не сумела понять, о чем он думал.

— Это возмутительно! — в голос разорялась Варлена. — Как рабыня смеет касаться свободного⁈ Повелитель, её нужно сурово наказать!

Я даже знаю, кого она бы хотела предложить в качестве палача.

Я глянула на самого «повелителя». А тот от меня, кажется, и глаз не отводил. И снова улыбался, как-то предвкушающе. Наверняка рад, что это я не на него так набросилась.

Ненавижу! Как же я всех здесь ненавижу…

— Ты изменилась, — вдруг тихо произнес Ниор с легким удивлением. — Стала злее.

— Я ещё сдерживаюсь, — огрызнулась я.

— Раньше ты была очень милой и тихой…

— Пока меня не предал мой брат.

Он снова опустил глаза.

— Ты не понимаешь.

— Да куда уж мне!

Должно быть, наша семейная перепалка утомила императора. Он медленно встал, глядя на нас уже без улыбки. А Ниор замер, словно зверек перед огромным змеем.

— Довольно. Ниор, сядь обратно. И не говори ей больше ни слова, если не хочешь такое же украшение.

Брат быстро встал, отшатываясь от меня, и, глядя под ноги, вернулся за стол. А я тихо подивилась императорской логике: он же сам отправил Ниора ко мне!

— А тебя я предупреждал, что будет, если ты станешь мешать… — это император обратился уже ко мне, пытаясь снова мне угрожать.

Только вот я ехидно усмехнулась, вполне в стиле Амдира: набралась от друзей дурных привычек!

— Они сами ко мне лезут!

— Умолкни, девочка. Или пожалеешь.

Я жалела только, что у нас не хватило красноречия убедить Совет Астрокварты в реальности угрозы, иначе бы я здесь не находилась… Но, демонстративно закатив глаза, я всё же уселась и стала наблюдать и слушать.

— Итак, когда все наконец соизволили обратить на меня внимание, — вкрадчиво уколол всех император, — я хочу кое-что услышать.

Он, кстати, несправедлив: намекает на всех, хотя тянули время только Варлена и Ниор. И я, конечно.

— Рассказывайте всё, что вам покажется для меня полезным при моей будущей атаке на Астрокварту. И, конечно, того, кто даст мне больше всего информации, я награжу.

И император легко и снисходительно улыбнулся.

Мне сразу стало мерзко. Слушать, как все они в который раз предают свои планеты, мне совершенно не хотелось. Но я даже уши заткнуть не могла. Приходилось внимать…

Первым, с большой радостью, начал друис, оставивший мне шрамы на шее. Он практически с восторгом заявлял, что друисы к битве не приспособлены, совершенно опасности для армии не представляют, и единственное, что могут противопоставить, — ускоренный рост растений.

Я с радостью наблюдала, как император, не стесняясь в уничтожающих выражениях, откинул его мысли как неактуальные. Насмешливо наблюдая за побелевшим друисом, я улыбнулась. Теперь Орионта была под защитой Громариса, и друисы стали более серьезными противниками.

Следующими собирались высказаться фригусы, но…

— Не надо, — отмахнулся от них светловолосый император. И выжидательно уставился на девушку-ингиса.

А та, конечно, рада стараться. Широко улыбнулась, быстро склонила голову и заговорила. И, надо сказать, говорила по делу, вполне четко и уверенно рассказывая и об основных местах расположения различных войск, и примерное соотношение типов оружия, и даже стандартные принципы работы в армии.

Я кусала губы, чтобы не смеяться. Едва вернувшись с неудачного Совета и поженившись, мы с Торром кое-что в организации армии поменяли. Может быть, не так уж принципиально, но всё же реальность теперь заметно отличалась от того, о чем говорила Варлена. Пусть будет сюрприз для правителя Империи Менд!

— Почему улыбаешься? — вдруг перебил Варлену император, некстати обратив внимание на мое веселье. Что ж, я сегодня была полна гениальных идей.

— Представила, как мой муж ломает ей позвоночник! — преувеличенно радостно ответила я и с удовольствием заметила, как немного дернулся знакомый друис. О да, уж он-то знал, что Император Громариса беспощаден к своим врагам! Я тихо засмеялась.

— Ах, наивные девичьи мечты, — местный император тут же потерял ко мне интерес.

Варлена, зло глянув на меня, продолжила рассказ, но, к слову, с куда меньшим энтузиазмом. Наверное, её всё-таки впечатлила эта картина.

Впрочем, не так уж много девушка и рассказала — исключительно в общих чертах, время от времени повторяя одно и то же разными словами. Видимо, пыталась просто выглядеть более важной и нужной. Хотя, сдается мне, её повелитель не оценит такую трату времени. А я с удовольствием посмотрю на его гнев, пока он направлен не на меня.

Затем пришла очередь трех каркаремов. И их поведение меня удивило. Печально переглянувшись, двое юношей и мужчина заявили, что были бы счастливы помочь Повелителю информацией, но не знают ничего стратегически важного, лишь общеизвестные факты.

— Хоть кто-то здесь бывает честным, — оценил их прямоту император, сдержанно улыбнувшись. И тут же сурово глянул на девушку-ингиса. — А вот ты меня в который раз разочаровываешь… Может, моя игрушка была права, и ты тоже хочешь получить рабский ошейник?

Черно-белая девушка — именно так она выглядела в этот миг. Черная одежда, черные волосы, темные глаза и ужасающе белая кожа. Оживший карандашный рисунок.

А я поморщилась от слова «игрушка». Что-то неестественное и, как мне казалось, ужасающее было в этом обращении. Жаль, что я не могла запретить меня так называть. С моего похитителя станется вообще забыть другие обращения…

— Ладно, я всё понял, — венценосный блондин махнул рукой и опасно улыбнулся. — Все вон! Кроме… Ниора.

Брат дернулся, но головы не поднял. Терпеливо ждал, пока все уйдут. А я гадала, что же придумал ещё…

— Ты так и не выполнил мой приказ, — демонстративно спокойно сказал Ниору его повелитель, сложив руки на груди. — Выполняй сейчас. Будешь бить мою игрушку так, как я скажу. Первый удар — кулаком по губам. Ну!

Только на последнем слове брат поднялся. Двинулся ко мне, опустив голову. Шел медленно-медленно, как на казнь, хотя бить должны были именно меня. И замер чуть дальше, чем в прошлый раз. Впрочем, сейчас я и не пыталась сопротивляться. Во-первых, теперь братец будет учитывать такую возможность, а во-вторых, у меня было ощущение, что сейчас император ломает в основном его, а не меня…

— Кстати, она ведь права. Вы, как-никак, семья, — в прохладном голосе повелителя прорезались откровенно саркастичные нотки, — удостой же сестрёнку взглядом!

Я и без того смотрела на друиса во все глаза. Поэтому хорошо видела, как сперва напряглись мышцы на его плечах и шее, как томительно-медленно (а может, через силу?) он стал поднимать голову… пока зелёные глаза, слишком похожие на мои, не наткнулись на мой взгляд — я надеялась, достаточно выразительный.

Он сглотнул. Кровь под его носом была размазана. Но сам нос казался ровным, видимо, сломать его у меня так и не получилось. А глаза… я не могла понять его взгляда. Но какая разница, о чем думает, если он всё равно поднимет на меня руку?

— Бей. Сейчас же.

Ниор снова сглотнул и сжал кулак. Удар был быстрым и, надо признать, болезненным. Брат не пожалел сил. Меня отшатнуло к стене, и я уперлась лопатками в холодный белоснежный мрамор. Лицо горело.

— Неплохо. Пни в живот.

Брат стремительно, практически «с душой» выполнил и этот приказ.

И следующий. И ещё один. И ещё много…

Мне кажется, даже когда я чуть не умерла в когтях другого друиса, мне было не так больно. А сейчас горело всё тело, мышцы жгло, словно по венам пустили огонь, а каждый вздох отдавался болью в отбитых ребрах. Надеюсь, они хотя бы не сломаны…

— Ладно, довольно. Ты неплохо потрудился.

Преодолевая себя, я приподняла голову. Непривычно короткие волосы немного занавешивали обзор, но я разглядела фигуру императора, который сидел, развалившись, и явно наслаждался зрелищем.

Ненавижу. Как же я их обоих ненавижу!..

— Может быть, игрушка хочет что-то сказать? — издевательски осведомился «Повелитель».

Я усмехнулась. А потом неожиданно даже для себя расхохоталась. Нервно, болезненно, временами задыхаясь. Наверное, это была истерика. Но они ждали, и вскоре я всё же снова поймала взгляд Ниора.

— Знаешь, бра-а-а-ат… Хоть из нас двоих ошейник на мне, именно ты здесь — раб! — хрипло выдала я мысль, которая крутилась в голове в последние минуты. Такая слепая беспомощная покорность — что может быть унизительнее? Особенно когда даже не пытаешься сопротивляться.

Может быть, схожие мысли одолевали и Ниора, поскольку он вздрогнул. Но отвечать не стал, а может, у него не нашлось, что сказать.

— Свободен, — коротко скомандовал ему «повелитель». Друис, обозначив поклон, ушел. Снова даже не оглянувшись.

Впрочем, не думаю, что я бы сумела его простить, даже если бы он искренне раскаялся.

Я перевела взгляд на последнего оставшегося собеседника.

— За что ты наказывал его?

Император приподнял светлую бровь, изучая меня. Кажется, не ожидал, что я посмею к нему лезть с вопросами! Но, как ни странно, он всё же ответил:

— Именно он на пару с Варленой был ответственен за ваше с рыженькой исчезновение и смерть. Но они провалились. А потом я узнал, что он ещё и посмел с тобой связаться. Из-за этого планы могли рухнуть. И за такое надо платить.

Я криво улыбнулась, тут же поморщившись от боли в разбитых губах. Интересный способ наказать друиса за его попытку помочь сестре…

— Иронично, что ты сильнее всех моих помощников, — мужчина задумчиво постучал пальцами по столу. — Хотя, как ты верно заметила, единственная из всех выходцев из Астрокварты в цепях… Впрочем, твоя сила ненадолго! — он снова предвкушающе улыбнулся, немного напугав меня резкой сменой настроения. — Скоро будешь сломанной, покорной и ничтожной, вот увидишь!

Он мне ещё и подмигнул! А потом, прихватив свои бумажки, скрылся за дверью.

Я откинула голову на стену. Мне жутко хотелось пить. И оказаться подальше отсюда.

Глава 6

Что-то холодное звонко стукнулось о мои зубы. Я попыталась открыть глаза, но это удалось мне не сразу. А когда удалось — я на миг задохнулась от удивления.

Рядом со мной на коленях сидел брат. И он прижимал к моим губам железную чашку… с водой? Не может быть! Задвинув подальше желание огрызнуться, я жадно принялась глотать это чудо. С ума сойти, вода! Холодная, чистая, свежая — настоящее наслаждение! Я выпила всю чашку едва ли не за пару мгновений. Мучительная жажда немного отступила. Хотя я бы не отказалась от ещё парочки таких же чашек.

Теперь, немного включив многострадальную голову, я сумела более внимательно посмотреть на Ниора и вокруг. Местного светловолосого императора рядом не наблюдалось, что, конечно, немного радовало. Вообще вокруг было пусто. Только брат… Немного бледный, серьезный, пристально изучающий меня.

— Зачем? — спросила я хрипло, вложив в вопрос всю свою язвительность. В последнее время её стало слишком уж много.

— Ненавидишь? — поинтересовался он в ответ.

Горький смех вновь потревожил губы, и едва затянувшаяся ранка снова стала кровоточить.

— А ты как думаешь?

— Думаю, если бы не цепи, ты бы меня уже придушила, — удивительно спокойно отозвался Ниор.

Я оскалилась, сама себе напоминая загнанного зверя.

— Ты никогда не был идиотом. Почему ты здесь⁈

— Я верю, что победит именно Повелитель, — без тени сомнения, тем же спокойным ровным тоном ответил он. — Империя Менд сильнее, а её правитель мудрее. Хотя и жесткий.

— Он хочет превратить меня в сломанную и покорную куклу, — прошипела я. — Это ты называешь просто «жёсткий»⁈

— Повелитель и должен быть таким! — с непробиваемой уверенностью брат продолжил спор. — Только Император, способный сломать своих врагов, может править долго и успешно!

Меня уже начало трясти от гнева и… страха. Да, что-то вроде ужаса раскрывало крылья в моей душе.

— Если уж ты так его поддерживаешь, — прошипела она, — зачем ты принес мне воды⁈

Несколько часов мы с императором молча противостояли друг другу. Он старательно меня не замечал, а я крошила зубы друг о друга, чтобы не взмолиться о воде. Так продолжалось, пока меня не сморил усталый сон. А разбудил — Ниор с этой чашкой!

Брат отвёл глаза.

— Я… просто не могу. Я не могу ему противостоять напрямую, поэтому если он приказывает — я всегда послушаюсь… Но я не могу просто смотреть на твои страдания! Я хочу хоть чуть-чуть тебе помочь!

А я хочу ещё чуть-чуть украсить ему лицо! Долго он собирается метаться между двух огней⁈ Рано или поздно этот конфликт станет неразрешимым, и что он будет делать⁈

Нет, нельзя сходить с ума, надо взять себя в руки, успокоиться и поискать пользу в том, что этот гений пытается меня задобрить.

— Мне нужна информация. Об империи, императоре, устройстве, жителях, традициях, особенностях. Обо всем.

Ниор с грустной улыбкой покачал головой.

— Ты не сбежишь, Алатиэль. Не раньше, чем сам Повелитель тебя отпустит.

— Я не спрашивала о шансах на побег, — прошипела я. Потому что, конечно, об этом думала. — Я просто прошу информации!

— Прости, сестрёнка. Повелитель запретил тебе что-либо рассказывать… Но я тебе дам совет, хорошо? Не сопротивляйся. Покорись и выполняй его приказы. Ты, конечно, теперь навсегда его рабыней будешь, но, может быть, хотя бы в здравом уме останешься.

И, выдав этот подбадривающий совет, он снова ушел. Мысленно взвыв, я снова стукнулась головой о стену. Очень хотелось плакать. И пара слезинок всё же расчертили щеки.

Как показал дальнейший опыт, слова обоих мужчин стоило воспринять серьёзнее.

В той комнате — видимо, это было что-то вроде гостиной — не было окон, поэтому я не могла даже примерно предположить, сколько времени прошло с визита Ниора. Но скованное, едва подвижное тело закаменело, снова вернулась жажда, и мне до ужаса хотелось уединиться в уборной.

Двери здесь скользили очень тихо, и в другой ситуации я бы могла и не уловить этот звук. Но в условиях тишины, окружавшей меня, как плотное одеяло, не заметить такой звук было бы невозможно.

Я настороженно смотрела на «повелителя». Он снова приоделся, его новый костюм был ярко-алого, как артериальная кровь, цвета. Хотя про кровь, конечно, лучше не думать… Глядя на меня без каких-то ярких эмоций, он молчал. Я, в общем-то, тоже не спешила заводить разговор.

Интересно, он знает о том, что ко мне приходил Ниор?..

Тишина давила.

— Любуешься? — всё-таки первой не выдержала я. Голос дрогнул.

— О да, я в полном восхищении, — бесстрастно отозвался он. — Вот думаю, как бы ещё дополнить эту красоту.

И снова умолк. Мне стало ещё больше не по себе. После моего избиения старшим братом я не горела желанием узнать, на что ещё способна фантазия моего врага.

Но спрашивать я не рискнула.

Ещё немного «полюбовавшись» мной, император ушел. Но предчувствие подсказывало мне, что это ненадолго — и я не ошиблась.

Он вернулся не один, а в компании трех мужчин со склоненными головами и в ошейниках и в неброских серо-коричневых потрепанных одеждах. Ни один из них не попытался глянуть на меня, словно бы их вообще никак это не касалось. Так, по большому счету, и было, но всё же такое поведение вселяло в меня лишнюю тревогу.

Эти мужчины, на удивление аккуратно, но без всякого интереса, отстегнули меня от стены под пристальным взглядом их императора. Ошейник так и остался на мне, но свободные руки принесли облегчение.

Цепь от ошейника перекочевала в руки императора, а на плечи легли равнодушные ладони других рабов. Неужели он так боится, что я сбегу? Или это способ давить на меня, напоминая, что он может контролировать каждое мое движение? Если последнее, то явно не работало. Я была так рада размять ноги, что наличие конвоя меня не особо тревожило.

Правда, на лестнице колени, замученные сперва частыми падениями, а затем долгой неподвижностью, снова попытались подогнуться, но…

Видимо, рабы понимали друг друга куда лучше других. Потому что эти мужчины придержали меня за плечи. Вряд ли это было заметно со стороны, но я — почувствовала. И меня затопило хрупкой благодарностью. Не знала уж, о чем они думали в этот миг, но эта едва ощутимая поддержка была сейчас безумно важной.

Хотя вслух их благодарить точно не стоило. Их «повелитель» вряд ли такое одобрит, а подставлять их под удар я не хотела.

Между тем мы спускались вниз. Белизна и позолота начинали раздражать. Я не запомнила путь сюда, в покои императора, поэтому теперь не могла понять, идем ли мы тем же путем наружу или же куда-то ещё. Сам император шествовал совершенно спокойно и даже расслабленно, не оглядываясь вокруг и тем более не смотря на меня. Навстречу нам никто не попадался: уж не знаю, совпало так или все обитатели дворца целенаправленно не встречались нам.

Встревать с вопросами, куда это мы идем, я не стала.

Первые сомнения и опасение родились, когда мы свернули в темный проход куда-то вниз. Поначалу его темнота меня порадовала, но потом я заметила, что он слишком уж отличается от того, что я видела до сих пор. Слишком просто, мрачно, равнодушно… Может, меня решили отвести к другим рабам?

Уровень внутреннего напряжения возрос ещё больше, когда мы вошли в не очень большую неприметную комнату. Несколько странных светильников под потолком заливали её багровым светом. В середине красовался простой железный столб, в углу — темная ниша.

И всё.

И какой, интересно, глубокий смысл сокрыт в этой комнате?

— Приковать.

Я вздрогнула, но мой конвой среагировал быстрее. Меня очень шустро подтащили к этому самому столбу, и вблизи я увидела в куске железа крепления, по размеру — вполне подходящие для запястий.

Стало не по себе, и глубинные остатки веры в лучшее куда-то сразу потерялись. Я не знала, что именно затеял «повелитель», но ничего хорошего для меня здесь явно не предвиделось.

Пришлось встать на колени, чтобы не нужно было непонятно как наклоняться, и помощники моего врага резво накинули на меня ещё два ремня: один прижал мою шею к столбу, а другой — поясницу. Пошевелиться стало крайне затруднительно, даже больше, чем в цепях в императорской гостиной.

Один из рабов, прежде чем отойти, легонько сжал мою ладонь, и я впервые перехватила его взгляд. Это оказался, на удивление, почти мальчишка, с огромными и очень грустными голубыми глазами. Всё его лицо выражало сочувствие. Но миг поддержки минул, и он опустил голову, вслед за другими рабами отходя от меня.

— Ты! Возьми. И бей.

Ясно разнообразие отсутствует, продолжаем избиение…

Спиной мне было не видно, к кому именно обратился император, но вот удар я прочувствовала хорошо.

Спину обожгли тонкие полоски,но из-за силы удара казалось, что эта вещь почти что разрезала мышцы. Я не смогла понять, из чего были сделаны те полосы, — подобного опыта как-то не было! — но боль от этих ударов была знатная. Я сжалась, зашипев. Хотелось закричать, но…

Гордость. Да, какая-то глупая гордость не давала сдаваться. И на каждый свист этих тонких полосок, рассекающих мою спину, я заставляла себя молчать. Вздрагивала — да. Плакала, пусть и молча, — да. Но я не кричала. И не говорила ни слова.

Я когда-то обещала, что Империя Менд подавится мной, и я хотела сдержать свое слово.

— Что же ты молчишь, неужели не больно? — спустя десяток ударов мягонько так спросил меня император. Я продолжила молчать. — Ну, раз не больно… Ещё пять раз.

Из-за острой и резкой боли я не могла понять даже, насколько мне повредили спину. Но когда после этой порции издевательств меня отцепили от столба, встать у меня не получилось. Обратно два раба тащили меня через весь дворец: один схватил за руки, другой — за ноги. Хвост драматично тащился по полу: у меня не было сил его поджать.

Скорее всего, когда меня сбросили на пол на мое прежнее место, я потеряла сознание. Потому что после такого приземления спину, казалось, обожгло изнутри, и меня вновь накрыло темнотой.

Зато каким приятным после этого было пробуждение! Холодная вода касалась израненной спины, и, хотя раны и щипало, их очищение казалось счастьем.

Уж не знаю, был ли это неожиданный приступ доброты, или же таким и был план, но я лежала на полу на животе, и немолодая, но милая женщина с теплым взглядом отмывала мою спину. Таз с водой, в котором она полоскала тряпку, был алым.

Было очень больно и как-то до ужаса обидно. Я не совершила ничего плохого, чтобы заслужить эти мучения! И я очень скучала по Торру. Мн хотелось, чтобы он обнял меня, коснулся губами виска, как часто делал, погладил кончиками пальцами израненную спину — мой суровый ингис умел быть нежным, я знала…

Но его здесь не было. И мне нужно быть лишь терпеть и ждать его победы…

Я сглотнула комок в горле, сумев не заплакать, и косо глянула на женщину, которая заботилась обо мне.

— Очень плохо? — тихо спросила я её.

— Я видала и хуже, — со вздохом призналась женщина. Голос у неё оказался приятный. — Но такую милую девушку так исхлестать…

И она не договорив покачала головой.

А я невольно приподнялась. Она была свободной — никакого ошейника на ней не было. И её довольно вольное высказывание, с таким явным неодобрением… Она совсем не боялась местного императора! Может быть, она — мой шанс что-нибудь узнать об империи?

Я пригляделась к женщине повнимательнее. Одета она была в простое платье, хоть и простое, но чистое и аккуратное. Немного полноватая, но это казалось милым. Руки — чистые, довольно ухоженные, не похоже, чтобы она много работала. Русые волосы, чуток тронутые сединой, были скручены в узел на затылке. И улыбка. Добрая, светлая, полная тепла. Такой улыбке нельзя было не улыбнуться в ответ.

— Кто вы? — осторожно спросила я.

— Можешь называть меня госпожой Шианой, — представилась она. — Может, тебе хочется чего-нибудь?

Мне хотелось.

Взамен испорченной рубашки она дала мне другую. Я умылась, причесала пальцами спутанные волосы, даже перекусила несколькими кусками хлеба и большим недозрелым яблоком. Эта внезапная доброта и вседозволенность немного пугали, но я не собиралась отказываться от предложенного.

Но самое важное желание я оставила напоследок.

— Расскажите мне об Империи Менд, — попросила я. — Я оказалась здесь совсем неожиданно и ничего не знаю…

Госпожа Шиана, кажется, ничуть моему вопросу не удивилась. Устроилась рядом со мной на полу (нет, она явно не опасалась возвращения императора!) и улыбнулась:

— О чем тебе сперва рассказать?

* * *

Торрелин

— Император?.. Торрелин!

Я вздрогнул, выныривая из пустоты. Слишком часто я проваливался в апатию. Но нужно было сосредоточиться на окружающем.

Нас было трое. Больше я никому не доверял. Шионасс, помрачневший ещё больше, чем прежде, и всегда кажущийся беспечным Амдир с напряжённым взглядом. Наверное, самая странная компания. Ещё была Вистра, конечно, но каркарема заявила, что в военных действиях ничего не понимает и поищет дело за пределами нашего скромного совета.

А вот Алатиэль всегда пыталась разобраться в наших планах….

Неважно. Вистра — не она.

Никто не стал спорить. Я строго всех предупредил, что мешать ни Вистре, ни нам нельзя, и мы заперлись в одном из кабинетов.

Свою прежнюю комнату, в которой случилась катастрофа, я обходил стороной. Слишком тяжело было там находиться.

— Основная проблема, в общем-то, весьма тривиальна, — Амдир задумчиво вычерчивал что-то за бумаге. — Мы почти ничего не знаем о нашем противнике, в то время как он знает о нас весьма много. У него явно имеются тут шпионы.

— Почему только тут? — неприязненно перебил Шионасс. — Думаешь, на других планетах шпионов Менд нет?

— Уверен, что есть! — Амдир широко улыбнулся. — Но мы именно здесь, и власть у Торра тоже здесь. Поэтому начинать надо отсюда. Будем заниматься самым потрясающим делом: переманивание шпионов на свою сторону! Но сперва их надо вычислить. Желательно — логически. И ещё ошибок.

С каждым его уточнением я мрачнел всё больше. Я был Императором Громариса всего ничего! Откуда мне было знать, кто из моих подданных шпион, а кто — нет⁈ Если бы я так легко мог это понять, проблемы бы уже и не было.

— Ой, не хмурься так, великий Император! — со своими вечными подколами рассмеялся друг. — У меня есть идея. Слушайте. Если мы…

Дверь скрипнула, заставив нас с братом напрячься, а Амдира — вздрогнуть. Все были довольно однозначно предупреждены, что к нам нельзя лезть! Кто посмел⁈..

Я медленно обернулся, собираясь с остатками суровости для возмущённого вопроса, но смог лишь приподнять бровь, увидев Вистру.

Она трагично заламывала брови.

— Я помню, что у вас важное обсуждение, — с искренним извинением в голосе начала она, — но тут… тоже очень важное дело. Уделите время, ладно?

— Вистра, это прям… очень-очень важно? — удивлённо переспросил Амдир.

— Очень-очень. — И каркарема посмотрела на меня. — Поговори с ней, пожалуйста. Ей это очень нужно.

«С кем — с ней?» — хотел было переспросить я, но язык прилип к небу, когда под рукой у Вистры проскользнула девочка-друиса. Один взгляд ярко-зеленых глаз, совсем как у Алатиэли, — и меня вновь скрутило чувство вины.

Теперь уже перед двумя друисами.

Мне стоило прийти к Заили самому и поговорить. Но я… боялся. Да, я, подготовленный ингис, Император военнизированного Громариса, воин и правитель… Я боялся разговора с 11-летней девочкой.

Потому что я знал, что безмерно виноват перед ней. И видеть разочарование в её глазах… Не думаю, что я смог бы это пережить.

Сейчас маленькая друиса, что раньше так мило выпрашивала шоколад, смотрела на меня с надеждой и одновременно страхом. Она понимала, что случилось что-то… серьезное.

А я хорош. Девочка на совсем чужой планете, совсем одна… Я — единственный, кого она хоть немного знает и кому доверяет…

А я избегал встреч с ней.

Ну и тварь я.

Я молча сполз на пол на колени, оказавшись с ней примерно одного роста. Я хотел было сказать, что верну её сестру, что всё будет хорошо, но… не получалось.

Наверное, потому что я не знал, справлюсь ли. И язык не поворачивался давать ребенку ложную надежду.

— Где моя сестра? — тихо спросила меня Заиль.

У бедной девочки в глазах блеснули слезы, вновь полоснув по сердцу.

Я сглотнул тугой ком в горле, горький, как комок пепла.

— Прости, — голос у меня совсем сел. — Я… не уберег её. Её у нас забрали.

Заиль сделала ко мне ещё пару шагов. Глядела с ужасом. Нервно, взволнованно дышала.

— Но ты её спасешь?.. Ты же целый Император!

Я прикусил щеку изнутри. Если бы моим титулом решались все проблемы…

— Спасу. Я сделаю что угодно, чтобы её спасти. Я обещаю.

— Пра… правда-правда?

Малышка-друиса стала заикаться, и слезы потекли по щекам. Не зная, что и зачем я делаю, я распахнул руки… И девочка обняла меня. Спрятала маленький нос мне в плечо и трогательно расплакалась.

Я, наверное, плакал вместе с ней — душой. Осторожно гладил по каштановым волосам, заплетенным в строгую косу, качал в руках…

Я должен был бороться.

Ради Алатиэли. Ради Заиль.

И ради возможности когда-нибудь также обнимать нашу дочь…

— Я обещаю, я её верну. Любой ценой.

Глава 7

Торрелин

В тронном зале было непривычно многолюдно и шумно. Впрочем, мое положение здесь было для меня таким же неуютным и чужим, как и несколько месяцев назад. С трона хотелось встать, оказавшись со всеми примерно наравне. Но… нельзя. Я ведь Император, хоть никогда этого и не желал.

Вокруг кого только не собралось. Справа от меня, опираясь боком на спинку трона и безо всякого стеснения что-то щелкая на своем ноутбуке, стоял Амдир. Правее него, заглядывая в его экран и что-то иногда шепча фригусу, расположилась и Вистра. На эту парочку — как всем казалось, совершенно неуважительную по отношению ко мне, — косились почти все ингисы. Но я был только рад, что друзья ведут себя естественно. Всеобщее преклонение — настоящее или же лживое — порядком надоело. Особенно когда во взглядах тех, кто кланялся мне, мелькало пренебрежение и презрение.

Ингисы не прощают слабости. А я позволил утащить свою жену в рабском ошейнике.

— Торрелин! — тихо рыкнул мне на ухо Шионасс, заметив, как я стал поглядывать левее, туда, куда распорядился поставить второй трон, поменьше и помягче, предназначенной для одной очаровательной дриусы. Пустой. Я быстро отвел взгляд.

Стоило мыслям об Алатиэли заполнить сознание — и я вываливался из внешнего мира. А сейчас я не мог себе этого позволить.

— Здесь я, здесь, — прошипел я в ответ.

Старший брат стоял за моей спиной. Во-первых, чтобы следить за моим вниманием, во-вторых, чтобы самому видеть происходящее, а в-третьих, чтобы прикрывать. Хоть сейчас и не было угрозы, но гарантировать, что никто не попробует напасть, никто не мог. Поэтому и малышки Заиль здесь не было — я настоял на том, чтобы она осталась под присмотром леди Ллойсы, моей няни, которая и прежде приглядывала за девочкой, ещё до нападения Империи Менд.

Я подавил вздох. Нервное напряжение скручивало пополам. Только въевшаяся привычка держать себя ровно позволяла выглядеть спокойно, внушительно и уверенно. По крайней мере, я на это надеялся.

— Император, прибыли гости с Перикулоттера! — объявил один ингис, распахивая двери в тронный зал.

— Ой, ну наконец-то, — буркнул тихо Амдир, захлопнув ноутбук.

Я был с ним согласен. Ждать под жгучими взглядами порядком надоело.

Первыми вошли пара разодетых аристократов, и со стороны Вистры донесся раздраженный вздох. Возможно, она знала кого-то из них. Но, по большому счету, это было не так уж важно. Главное — достигнуть соглашения с королем.

Сам король вошел следом. Он старался идти гордо, но едва заметная хромота, скованность и неестественно бледное лицо выдавали, что ему здорово досталось. Значит, не будет сопротивляться очевидному.

— Благодарю, что согласились принять нас, Император, — владыка Перикулоттера вежливо и без излишнего преклонения кивнул мне. Бросил взгляд на пустой трон рядом со мной. — Очень сочувствую Вашей потере. Ваша Императрица…

Вряд ли он стремился задеть меня, но всё же ударил по больному. Меня снова обожгло горечью, отчаянием и виной. И всё же я сумел сухо перебить:

— Вскоре она вернется ко мне.

Король не ответил, лишь снова кивнул.

И это простое принятие было куда ближе мне, чем вычурные согласия. Точно договоримся.

Обменявшись ещё какими-то вежливыми словами, мы решили перейти к делу. Его спутники были отправлены в гостевые покои, мои Генералы по одному лишь кивку тоже разошлись. Мы перебрались в небольшой кабинет, где смогли всё же расположиться наравне. На одной стороне — я с друзьями и братом, а на другой — сам король Перикулоттера.

— Я хочу ещё раз выразить свое сожаление из-за того, что на Совете Астрокварты… не прислушался к вашим словам. Это стоило многих жизней, в первую очередь, — жителям моей планеты.

Мне тоже было жаль простых каркаремов, которым пришлось отвечать за ошибки их правителя. Но не говорить же этого вслух напрямую?

— Надеюсь, теперь мы сможем найти общий язык, — коротко кивнул я. Другого ответа у меня не нашлось. — Все мы по-прежнему в опасности, и надо определяться с дальнейшими действиями.

— Нам нужна помощь с войсками, военными припасами…

— И учениями Вашей армии, полагаю?

И король Перикулотерра устало, почти что обреченно улыбнулся.

— Ваша правда, Император. Взамен, разумеется, я готов предоставить любые ресурсы, которые вам могли бы понадобиться.

Единственным самым дефицитным сейчас ресурсом было время. Ну и, пожалуй, продовольствие, которым нас снабжала Орионта. Но после того, как мы освободили родину моей Алатиэли, члены Совета Глав Кланов и сами клятвенно заверили меня, что сделают всё возможное и невозможное для того, чтобы установленный порядок не нарушился.

Хотя… я бросил взгляд на Амдира. Тот что-то сосредоточенно вычерчивал в блокноте. Я не сомневался, что друг и сейчас вслушивается в каждое слово, запоминая его навечно, а заодно ищет в чужих фразах двойной и тройной смысл, но я думал о другом.

Если предположить, что сопротивление Астрокварты затянет войну с Империей Менд, то нам для победы нужно будет новое оружие. Например, те самые корабли, созданные на Инновии и хранящиеся в тайне. А для них нужен тенебрий.

— Нам нужна будет команда каркаремов, которые помогут с разработкой новой руды и её обработкой, — решил я, краем глаза заметив, как вскинулся с интересом Амдир и как с круглыми глазами выглянула из-за его спины Вистра. — И они должны будут отправиться туда, куда я скажу.

— Видимо, не на Громарис? — проницательно предположил король. Он, казалось бы, даже не удивился.

— Нет. Не могу сказать, куда именно, — полагаю, этой информации пока не стоит обнародоваться.

— Я не собираюсь торговаться, — король качнул головой. — Если Вы считаете это необходимым, я готов поверить.

Дорогую цену он заплатил за эту веру…

Мы углубились в обсуждение военной поддержки со стороны моей планеты. Проблема усугублялась тем, что поверхность Перикулотерра была не приспособлена к длительному нахождению на ней. Отравленная атмосфера — худшее, что могла придумать природа. А под землёй было, увы, не так много места, как было нужно для тренировок армии каркаремов и расположения некоторых частей моих войск. Да что там говорить, места попросту не хватало!

В итоге я решил оставить несколько кораблей в космосе, на орбите Перикулотерра. Выбора у меня, собственно, и не было.

— Может быть, прервемся на обед? — с милой извиняющейся улыбкой остановила дальнейшие рассуждения Вистра, когда наша встреча затянулась больше чем на 3 часа.

— Полностью поддерживаю! — и Амдир поднялся, даже не глянув ни на меня, ни на короля Перикулотерра.

Восхитительная наглость. Впрочем, я не думал на него обижаться, да и наш высокородный гость, кажется, не планировал оскорбиться. Напротив, он встал следом, вновь устало улыбнувшись:

— Ваша правда, Вистра.

Я вновь вспомнил, что королю недавно здорово досталось, и приказал принести обед в его же покои, заслужив едва заметный благодарный взгляд.

— А ты? — остановил меня Амдир, но я качнул головой.

Есть не хотелось. Хотелось тишины, покоя и одиночества. И возможности вдоволь высказаться, не стесняясь никого. Я медленно двинулся в сторону хозяйственных помещений в дальнем конце дворца — там сейчас никого не должно быть. И чем ближе я подходил, тем медленнее становился мой шаг, когда всё внимание сосредоточилось в угрюмых мыслях.

Чтобы противостоять Империи Менд, нужна огромная сила. И не только военная, но и внутренняя — у всех лидеров. И готовность слушать и обсуждать. Пусть с одним из них, почти что раздавленным нападением, мы и нашли общий язык — собственно, за счет его раздавленности, как я полагал, — но не было гарантий, что так же будет и с другими. Точнее, с Инновией, которая на своем опыте ещё не испытала внимание вражеской Империи.

Но… не это меня тревожило. Договориться нам, так и иначе, придется. Куда больше меня терзало другое.

Что, если этот император начнет угрожать Алатиэли, требуя нашей покорности? Никто не согласится… Кроме меня. Я не смогу заставить себя позволить причинить ей вред. Просто не сумею. И хрупкий мир между Громарисом и другими планетами Астрокварты рухнет.

Её нужно вытащить прежде, чем война возобновится, в этом Амдир был прав. Но как? Нам ничего не известно о нашем противнике…

Я остановился, упершись плечом в стену. Мне не хватало её советов, её здравомыслия и безграничной веры в меня. Вообще её не хватало. С ней рядом я был цельным и живым.

Не то что сейчас.

И только тут до меня дошло, что эхо моих шагов в пустых коридорах не стихло. Напротив, звук усиливался и приближался.

Я со вздохом развернулся навстречу.

— Амдир, прошу тебя, мне просто надо…

Взгляд выхватил из темноты знакомое лицо. И ещё одно. И ещё. И следом ещё двое. Слишком мрачные и решительные.

— Что вам нужно? — я тут же сменил тон на непререкаемый и властный.

— Хороший правитель нам нужен, — жестко ответил один из моих Генералов. Его неприязнь выдавал злой прищур.

Они окружили меня слишком грамотно — не вырваться. Впрочем, чего ещё ожидать от профессионалов военного дела. В руках сверкнули клинки. Умно, не стоило грохотать огнестрелом.

Только вот я был безоружен и совсем один. Сил хватило только на кривую усмешку. Следовало ожидать, что ингисы уничтожат «слабого» правителя.

Тем не менее, от первого удара я увернулся. Хотел было выбить длинный кинжал из рук Генерала, но не успел — в грудь уже летел другой клинок, пришлось уклоняться. Потом снова, снова, кое-как пытаясь дотянуться кулаками, но дистанция не позволяла…

Я совсем упустил из виду, что отошел от стены, и спина осталась неприкрытой. В этом оказался мой роковой просчет. Лишь на пару секунд я перестал следить за пятым Генералом, но почти мгновенно почувствовал его подарок.

Металл в груди — отвратительное ощущение. Рот наполнился кровью.

Кажется, вот и всё.

Были ещё удары. В живот, и в грудь, и спереди, и сзади. Всё равно. Я понимал, что с каждым из них у меня всё меньше шансов выжить. Да уже, наверное, их и вовсе нет.

Мы вшестером так увлеклись моим убийством, что не заметили звуки новых шагов.

— Слушай, Торр, ну это не дело… Оу.

Я стоял уже на коленях, из последних сил сохраняя сознание. Но, приподняв голову, я заметил держащихся за руку Амдира и Вистру, с напряженным изумлением и ужасом изучающих происходящее.

Проклятье… Здесь будет не один труп, а три.

Из всех собравшихся фригус отреагировал первым. Оттолкнув назад Вистру, он отчаянно шагнул вперед. Вроде же не идиот, ну куда ж идет-то? Они его точно убьют…

— А что так тихо, в темном закутке? — нахально улыбаясь, обратился мой сумасшедший друг к Генералам. — Я-то думал, если переворот, то величественно, серьезно, чтоб уж точно все прониклись… А у вас какой-то детский лепет. Ну серьезно, впятером на одного безоружного, в забытом углу? Мне бы на вашем месте было неловко…

Проклятье, что он несет?.. Почему не делает ноги? Я слышал, как быстро стучали по полу сапоги Вистры, у девушки хватило ума сбежать, но этот-то⁈

Потом до меня дошло, что он тянет время. Вряд ли для того, чтобы дождаться помощи — для противостояния нужна слишком серьезная сила. Он болтал, чтобы спасти свою девушку, чтобы дать ей время оказаться на виду, под защитой.

Хоть у меня и не было сил это сказать, но ты был хорошим другом, Амдир. Лучшим, которого я только мог пожелать.

Меня стало заваливать, я попытался упереться в пол ладонями, но они заскользили в луже крови. Я и не заметил, что потерял уже так много… Хотя в глазах характерно темнело.

Странно было умирать с таким хладнокровием, но почему-то собственная гибель меня вовсе не трогала. Может, сумасшедший всё-таки я?

Я заметил, как один из Генералов сделал быстрое движение. Амдир попытался чуть отклониться, но это не помогло ему. Мой друг тоже стал оседать на пол. Алая кровь на белой рубашке выглядела очень ярко.

Мои плечи и голова наконец достигли пола. Я уже не мог вздохнуть. Вот теперь точно всё.

Прости, Алатиэль… Похоже, я не сумею тебя спасти. Надеюсь, ты проживешь гораздо дольше меня. И будешь счастлива… когда-нибудь.

Да поглотит меня Пламя. Я не справился.

Глава 8

Алатиэль

— О чем тебе сперва рассказать?

— Хотелось бы — обо всем.

Госпожа Шиана задумчиво улыбалась, не торопясь начинать разговор. Словно бы взвешивала, какую информацию можно мне доверить, а какую — нет. Но я не решилась поторопить. Вдруг тогда вообще откажется рассказывать?

— Империя Менд… Очень древняя и очень могущественная, — наконец с гордостью заговорила женщина. — Власть здесь имеет большое значение, она почти бесценна. И за эту власть борются всегда, все и с большой охотой. Мы очень богаты и обеспечены. Наша Империя основана, как ты заметила, на рабском труде, и это крайне удобно. Всегда сохраняется строгая иерархия, всегда и все знают, кто что должен сделать.

Я постаралась удержать на лице выражение заинтересованности и не выдать своего негодования. Для меня были дикостью даже отношения между аристократией и слугами, о которых рассказывала Вистра, а рабство казалось ещё более худшим вариантом мироустройства. Но сейчас мне нужна была информация, и свое мнение надлежало оставить при себе.

Но госпожа Шиана, должно быть, заметила что-то в моем взгляде, поскольку примирительно улыбнулась.

— Полагаю, для тебя это глупость, — её рука ласково прошлась по моему запястью, увы, вновь скованному. — Но поверь, для нас такое положение дел… Ой, а это откуда?

Я бросила более внимательный взгляд на свои руки, приподняла рукава и замерла, только сейчас заметив длинные царапины на предплечьях. Они уже почти зажили: были не очень глубокими. Но я как наяву увидела, как светловолосый император с жесткой усмешкой разрезает шнуровку на моих браслетах, подаренных Торрелином.

Я и забыла, что меня тогда тоже зацепило. И без того было, о чем тревожиться.

— Просто… царапины, — через силу ответила я госпоже Шиане, понимая, что не готова объяснять, из-за чего у меня на глазах выступили слезы.

— Понятно, — не стала настаивать женщина и вновь вернулась к своему рассказу. — Так вот, для нас такое положение дел — обыденность, и тебе придется к этому привыкнуть.

Странно, почему-то такого желания у меня не было. Может, потому что мой опыт рабства пока что показывал только худшие его стороны?

— Поверь, со временем ты поймешь и оценишь все достоинства таких правил. Хозяин каждого раба обязан обеспечить ему жилье и питание, разве это не замечательно? Некоторые свободные мендцы, которые живут в нищете, сами продают себя в рабство. На окраине нашей столицы есть целые кварталы, жители которых мечтают стать рабами, оказаться в покое и благоденствии. Но, на самом деле, им даже это счастье недоступно, рабовладельцы не любят связываться с бедняками, слишком уж у них гонора много, потом долго приходится учить послушанию. Некоторые, конечно, в этом слишком усердствуют, им потом штрафы платить за убитых рабов приходится… Но тебе это не грозит, не беспокойся! Наш Повелитель хоть и суров, но ни одного раба не убил.

Вот это утешила…

— А бывает ли такое, что раб становится свободным? — задала я крайне интересующий меня вопрос.

— Зависит от хозяина, — госпожа Шиана пожала плечами. — Кто-то может отпустить раба, если тот его убедит, например, окажет какую-то важную услугу. Ещё бывало, что хозяин влюблялся в свою рабыню, и если ему хотелось жениться на ней, приходилось дать ей свободу, ведь браки допустимы только между свободными. А просто так отпустить — нет, конечно! Иначе это сломает всю нашу Империю. Да и зачем, всех устраивает то, что есть. Вот, как-то так мы и живем.

Немолодая женщина снова мне улыбнулась. От её уверенности, что я приму их жизнь, становилось неловко. Но я не собиралась ничего принимать, и тем более оставаться здесь, в качестве рабыни их повелителя. Нет, мое место было вовсе не тут и не таким.

Но всё же я узнала не всё. Мне хотелось знать больше.

— Как вы называете себя, свой народ?

— Мендцы. Мужчина — мендец, женщина — мендка.

Тяжелые, непривычные слова… Но их стоило запомнить.

— Мы в каком-то главном городе? Как он называется?

— Да, мы в столице. Город называется Менд, именно от него пошло и название всей Империи.

— Надо же, как удобно… Скажите, а часто ли летают корабли с Империи Менд в сторону Союза Астрокварты?

Госпожа Шиана заметно побледнела, глядя на меня с удивлением. Неужели она не могла даже предположить, что подобные мысли будут блуждать в моей голове?

— Милая, что же ты такое затеяла?..

— На Громарисе остался мой муж! — прямо ответила я. — Я его люблю, и я ему нужна! Я должна к нему вернуться!

— Муж? — ещё больше удивилась госпожа Шиана. — Я полагала, в таком возрасте ты ещё свободная девица…

Я только головой покачала. Вдруг вспомнился отец Торра: если бы та его затея, поддерживаемая моим братом, увенчалась их успехом, я бы ещё на год раньше замуж вышла. Только вот была бы, судя по всему, очень несчастна… Да и с Торрелином неизвестно когда встретилась бы, он ведь тогда уже отправился в Академию Астрокварты…

— Я, право слово, даже и не знаю, что тебе сказать, — с сокрушенным вздохом призналась моя собеседница. — Я никогда и не задумывалась, как связь идет, часто ли корабли летают… Но я узнаю, всё тебе расскажу, хорошо?

Теплое, почти материнское прикосновение к плечу, заботливый голос… Они что-то надломили во мне. Я уткнулась лбом в плечо женщины и расплакалась. Мне казалось, я на месяцы забуду, что такое тепло чужой души, что такое сочувствие, как кто-то может слушать и волноваться за меня… Но госпожа Шиана оказалась совсем иной. Я не знала, кого благодарить за это, но, кажется, даже здесь я сумела найти поддержку.

— Спасибо вам, — выдохнула я, задыхаясь от слез, но не в силах успокоиться.

От истерики снова начало щипать исполосованную спину, наверное, я слишком растревожила мышцы. Но у меня очень не скоро получилось взять себя в руки.

— Ну что же ты, хорошая, — добрая женщина протянула мне платок, чтобы я могла вытереть лицо. — Не переживай так, не тревожь сердечко. Всё будет так, как должно.

Я кивнула, не найдясь с ответом. И моя хрупкая надежда на лучшее, чуть было не растоптанная жестоким императором, снова распустилась в душе, как цветок.

Правда, императора припоминать не стоило. Едва я немного пришла в себя, он быстро и решительно вломился в свою гостиную, где мы и сидели, и недовольно глянул на госпожу Шиану.

— Я думал, ты уже ушла! Закрепи цепи и оставь её.

Госпожа Шиана склонила голову, тут же взявшись за мои оковы, несмотря на мое первоначальное наблюдение, что она якобы не боится их повелителя. Впрочем, может быть, всерьез она и впрямь не боялась, но отказываться выполнять прямой приказ не стоило, наверное.

Я не стала больше ничего спрашивать или говорить. Хоть их император и был уже в соседней комнате, я не была уверена, что он не услышит. Поэтому только слабо кивнула, когда госпожа Шиана ласковым жестом поправила мои упавшие на лицо волосы и улыбнулась, прощаясь.

Найти в Империи Менд кого-то, кто был так доброжелательно настроен ко мне, — большое счастье.

* * *

Следующие дни проходили скучно и однообразно. Я даже не знала точно, сколько именно дней прошло. Лишь время от времени мимо меня проходил император, даже не глядя в мою сторону, да заходила госпожа Шиана — покормить (правда, совсем чуть-чуть) и позаботиться обо мне. Поскольку во все наши встречи и сам император был рядом, я не решалась ни о чем её спрашивать, да и сама женщина тоже предпочитала помалкивать. Я не могла её судить.

Очередной день начался с того, что к местному императору явились новые посетители. И, как назло, мои знакомые.

Три посла, что однажды прилетали на Громарис, теперь сидели в гостиной императора Менд. Они и сейчас были одеты в те же странные одежды, напоминающие мне цветные покрывала. Только теперь в мою сторону они поглядывали с торжеством и ехидством. Да, я помнила, как совсем недавно заявила, что они подавятся и мной, и Громарисом, и Астроквартой, и с учетом того, что я сидела здесь на цепи, как трофейная зверушка, казалось, что я ошиблась. Но я зло им улыбалась. Война не закончилась. И я не имела права сомневаться в Торрелине.

Пока они ждали своего императора, ни они, ни я не сказали ни слова, мы обменивались только взглядами. Но я про себя отметила разницу между ними и выходцами из Астрокварты: вторые заметно опоздали, а Варлена и вовсе поссорилась со мной чуть ли не сходу.

Наконец их Повелитель вышел к ним, и вся эта троица дружно подскочила на ноги, кланяясь.

— Надеюсь, вы с хорошими новостями? — вполне доброжелательно обратился к ним их светловолосый властелин.

— Всё относительно, Повелитель, — уклончиво отозвался один из них, с бородой и лысый. Он сидел в центре, кажется, как и во время встречи с нами на Громарисе. — Новости есть, а уж плохие или хорошие — покажет время.

— Что ж, я слушаю. Кстати, вы знакомы с моей новой рабыней?

— В прошлую нашу встречу она была немного в другом статусе, — хмыкнул один из послов, тоже светловолосый.

— Я и сейчас могу когти показать, если надо, — оскалилась я.

— Ой, мы очень боимся, — отмахнулись от меня. — Повелитель, есть следующая информация. Король Перикулотерра всё-таки отправился на Громарис, скорее всего, они договорятся на усиление своих армий.

— Было бы странно, если бы они не попытались, — императора пожал плечами. Посол передал ему какое-то плоское устройство, словно что-то показал, и их правитель взял его, что-то нажимая и как будто смахивая. — Да, неудобно, что у Перикулотерра такая атмосфера, на землю корабли сажать больше не будем… Скорее всего, Громарис свои войска разместит где-то в космосе, рядом с планетой, надо будет атаковать сперва по ним. Но ещё уточним у разведки и шпионов, конечно. — Он вернул устройство владельцу. — Что дальше? Когда, кстати, он на Громарис прибудет?

— Уже прибыл, но информации о новых планах пока нет, всё обсуждалось наедине.

— Не удивлен. Что ещё?

— Инновия, как и планировалось, закрылась от других планет, теперь можно отправлять больше кораблей на обучение. Правда, не очень понятно… Тот Амдир, который был близким другом Императора Громариса, — бородач кинул на меня быстрый взгляд, — сначала куда-то пропал, а потом объявился на Громарисе. Только вот полет слишком долгий был. И ещё с Инновии он улетал со своей рыженькой подружкой и ещё несколькими фригусами, а прилетел на Громарис уже только с подружкой, и где остальные спутники — непонятно. На других планетах не было зафиксировано посадки.

Хм… Значит, Амдир оставил фригусов на Спесии? А потом вместе с Вистрой отправился к Торрелину. Пожалуй, это хорошо, моему Императору нужна была сейчас его помощь…

— Эй, скажи-ка, куда фригус дел друзей? — с ленивой улыбкой обратился ко мне местный «повелитель».

Я промолчала, зло улыбаясь. Кажется, скоро эта улыбка-оскал перестанет сходить с моих губ.

— Ладно, давай следующие новости.

Дальше стали что-то рассказывать о бунте рабов непонятно где, и я немного выдохнула, поняв, что ничего страшного в Астрокварте не происходит. Только, подождите-ка… Он что-то сказал про Инновию. Мол, она закрылась от других планет. Да, об этом говорил ещё Амдир перед их отлетом на Спесию, когда объяснял поспешность сборов. Но потом… что же сказал этот мендец? Кажется, что можно отправлять корабли на обучение. Это что значит? Что Инновия как-то дружески связана с Империей Менд, что ли⁈ Кстати, не этим ли объясняется то, что мои похитители, живые, здоровые и бодрые, тоже находятся здесь, хотя их должны были отправить в тюрьму на той же самой Инновии? Ох, кажется, всё куда сложнее…

— Повелитель, есть совсем свежие новости! — вдруг возвестил посол, глядя в свое плоское устройство. Его голос был подозрительно радостным. — На Громарисе наконец-то тоже устроили бунт, их Император при смерти!

Что?..

Меня накрыло такой слабостью, что я просто повисла в цепях. Не может быть… Нет, не может! Меня стало колотить, да так, что зубы застучали.

Только не Торр… Пожалуйста, только не это! Пусть он выживет, пусть останется жив! Пожалуйста…

Слезы закрыли всё вокруг, и я уже не могла дышать — и от ужаса, и из-за ошейника.

Но без него и я не захочу дышать.

Глава 9

Шионасс

Ингисы не молятся. Никогда. Мы верим в Пламя, что забирает наши души, и уважаем его, а потому никогда не унижаемся до просьб и мольб. Слишком мы ценим личную силу и волю, чтобы уповать на что-то смутное и эфемерное. Мы никогда не молимся.

Никогда.

Но сейчас… пожалуй, я был готов умолять.

Мир завис на тонкой нити — воле полумертвого ингиса, а может, и самой судьбы. Он получил столько ран, потерял столько крови, что должен был уже отправиться в Пламя. Но почему-то оставался на самой-самой грани.

Если он не удержится, всё рухнет. Если он умрет, я займу его место. Но кто станет меня слушать? Я не сумею сделать то, что нужно. Да и никто, кроме него, не сумеет. Он, именно он нужен здесь, живым и здоровым. Даже если вновь провалится в отчаяние — пусть остаётся жив.

Старшие братья не должны хоронить младших.

Но он, конечно, не слышал моих мыслей, впервые полных паники. Кажется, даже сходя с ума от боли в вулканическом огне, я оставался более разумным и трезвомыслящим, конечно, пока был в сознании. А сейчас мысли скакали, как перепуганные звери, и всё, что мне оставалось, — это ловить слабые, неуверенные движения его пальцев и едва заметное дыхание. Он хрипел с каждым вздохом, врачи сказали, что ему повредили лёгкое. Но предателей мы казним потом. Пока он не откроет глаза, пока не скажет, что готов бороться, я не мог уйти.

Живи, брат, прошу тебя… Кто, кроме тебя, спасет Астрокварту, кто, кроме тебя, сможет вытащить эту милую, но сильную друису, которую ты назвал своей женой? Я уверен, она ждёт тебя. Не предавай ни её саму, ни нашу планету. Если кто-то и убедит Инновию спасаться вместе с нами, то только ты. Со своим чудным другом, конечно.

Тот, кстати, лежал на соседней кровати. Его ранили в живот, чудом не задев печень, должно быть, он успел чуть отшатнуться. Наверное, Генералы-предатели сочли, что фригусу хватит и одного ранения. Он тоже до сих пор не приходил в себя, но дышал куда живее. И я, и врачи были уверены, что с ним всё будет в порядке.

Тем не менее с ним рядом сидела рыженькая девчонка-каркарема, которая ловила каждое его движение так же, как я следил за братом. Несмотря на ее полностью черные глаза, я каким-то образом понимал, что она едва сдерживает слезы. Вистра держала фригуса за руку, что-то шепча одними губами, но ни один звук, кроме дыхания, не касался тишины комнаты.

Если бы не эта рыженькая, они оба погибли бы. Она влетела в общий зал, бледная, как смерть, и сходу так вцепилась в мою руку, что, как мне показалось, чуть не оторвала. Но вместо этого ошеломила заявлением, что Императора сейчас убивают.

Я, если честно, не поверил. Взял несколько ингисов с собой, конечно, и пошел вслед за девушкой, но был уверен, что она что-то перепутала. В каком же шоке я был, когда увидел этих двоих красавцев без сознания и в крови, а пятерых Генералов над ними — рассуждающими, нужно ли перерезать им горло для надёжности или «этого хватит».

Не знаю, как я их не убил прямо там. Хотелось — до алой пелены перед глазами. Но бледное, даже белое лицо брата лучше любых слов говорило о ценности каждого мига. И я, сцепив зубы, только приказал перенести раненых к лекарям и оказать помощь. Генералы пошли за мной сами, исполненные достоинства. Они не собирались извиняться или колебаться. Они были уверены, что поступили верно.

В Астрокварте говорят, что ингисы не терпят слабости. И это было так. Единственное, о чем я жалел, — что не все ингисы понимают, что такое слабость… И мой брат слабым вовсе не был. Я знал, он справится с чем угодно, пока видит цель и смысл. И у него был смысл! Он должен был продолжать жить. Он — настоящий Император, пусть сейчас у него и украли кусок его сердца.

С детства я знал, что буду правой рукой при Императоре. Знал — и был рад, что не мне принимать решения, способные рушить мир или строить, не мне тащить всю планету на своих плечах. Я никогда к этому не готовился и никогда этого не хотел. И мне здорово повезло, что огонь вулкана пожег мое тело так, что я казался всем совершенно бесполезным. Иначе титул Императора перешёл бы мне, и я бы не справился.

В отличие от него. Младший брат, с проблемами с вниманием, всегда настороженный… но отчего-то больше всех нас похожий на нашу мать. Не внешне, а скорее взглядом, или даже самой душой. В нем горело Пламя: не то, что уничтожает города, а то, что согревает мрачными ночами.

Нет, не горело. Горит. И пусть продолжает гореть ещё долгие годы.

Слышишь, брат? Ты должен жить! Вопреки всему! Нам есть за что бороться, и ты нам нужен! И тебе самому есть, ради чего дышать. Так не сдавайся…

Тихонько скрипнула дверь, заставив нас с Вистрой вздрогнуть. Я с трудом повернулся, собираясь рявкнуть на того, кто полез сюда, хотя я же ясно приказал не заходить!..

Но замер. Дернулся подняться, чтобы закрыть полуживое тело. Ни к чему детям это видеть.

— Заиль, выйди, побудь на кухне, — сдавленно шепнула девочке Вистра, нарушив тяжёлую тишину.

Но маленькая друиса, сестра Алатиэли, не уходила, во все глаза глядя на Императора.

— Заиль, иди, — я шагнул к ней, собираясь аккуратно вывести, но малышка оказалась шустрее.

Проскочив под моими руками, она подскочила прямо к кровати моего брата. И разревелась, вцепившись в его руку так же, как хватала меня за руку Вистра.

— Ты же целый Император! — закричала она на Торрелина сквозь слезы, захлебываясь собственным криком. — Не смей умирать!

Девочка, если бы это решалось так просто…

Я осторожно сжал её тоненькие плечики, пытаясь увести её, но она вырвалась.

Её плач бил прямо по нервам. Одно дело бой, там выстрелы и крики — его естественные части. И совсем другое здесь, в тихой комнате, около застывшего между жизнью и смертью тела, совсем детский крик, полный недетского отчаяния…

— Заиль, девочка, не кричи, — я оставил попытки её увести. Хочет быть здесь — пусть. Но плакать, пока он жив, не стоило. — Ему нужен покой, чтобы восстанавливаться.

— Он будет жив? — её взгляд пробивал все слои брони, проникая в самое сердце.

Я не мог ей лгать, как бы мне того не хотелось.

— Я не знаю, — выдохнул тихо. — Но я верю. Верю и жду. Это всё, что я могу сейчас сделать.

Заиль шмыгнула носом. Совсем неизящным жестом — кулаком — вытерла слезы. Светло-зеленые глаза так и глядели на меня, а я… ну не мог я отвести взгляд! Девочке нужна была опора.

— Если хочешь, можешь остаться, — через ком в горле предложил я, понимая, что не в силах выгнать её. — Но не кричи, договорились?

Я протянул ей ладонь. Её ладошка была гораздо меньше и изящнее, но рукопожатие — неожиданно сильным. Наверное, за счет эмоций.

Я уступил ей стул. Заиль продолжала тихо ронять прозрачные слезы, но, сжав маленькие кулаки, сидела молча, не отводя взгляда от нашего Императора.

Приходи в себя, братишка. Мы ведь ждем.

* * *

Торрелин

Алатиэль слабо рассмеялась. Тихо, очень мягко и мелодично, как умела только она. Чуть прикрыв глаза и ладонью прикрывая губы. Глаза — зеленые-зеленые, как сама жизнь, — смотрели мне в душу.

— Надеюсь, ты не сдался? — с едва заметным ехидством спросила она меня.

Моя друиса провела кончиками пальцев по моей щеке. Она всегда умудрялась держать руку так, чтобы её когти не причиняли мне вреда.

Но почти сразу легкое веселье покинуло её лицо.

— Ты ведь нужен, — уже совсем серьезно напомнила она. — Слышишь? Очень нужен. Ты же… целый Император. Куда мы без тебя?

— А почему вы должны быть без меня? — нахмурился я.

Мой голос почему-то звучал очень тихо. Что-то было не так.

Я огляделся, пытаясь понять, где мы. Но вокруг была лишь непроницаемая темнота. Никаких очертаний. Никаких звуков. Ничего не понять.

— Ты не сдался? — настойчиво переспросила Алатиэль. Тонкие темные брови изогнулись, выражая то ли недовольство, то ли беспокойство девушки.

— Перед чем сдался?

Я никак не мог взять в толк, что происходит. Чувствовал, что это нечто важное, но что?..

— Вспоминай, Торр, — тихо, но твердо произнесла друиса.

Я редко слышал у неё такой приказной, совсем «императорский» тон. Но на то она и была моей Императрицей, разве нет?..

И что вспоминать-то?..

Я постарался припомнить, что случилось у нас недавно. Но… мысли разбегались. Я помнил, что мы поженились. А потом…

Что-то было. Что-то серьезное.

Сдался?..

Словно вспышки, пронеслись в голове два воспоминания.

Одно… Болезненное. Пробирающее до самой души. Её слезы. Полоса металла на шее. И прощальное, упрямое «люблю».

Сердце сбилось, его очередной удар отозвался болью.

Второе воспоминание… легче. Неприятное, но легче.

Предатели, решившие, что я — слишком слабый Император. Кто не постеснялся убить меня, вдалеке ото всех, пытаясь скрыть свое дело. Я потерял тогда много крови, да и внутренние органы наверняка зацепило.

А что было потом?.. Я не помнил.

— Где мы? — мой голос снова прозвучал слишком тихо и приглушенно, как из-за стекла.

— Сложно сказать, — моя друиса чуть повела плечом и снова потянулась ладонью к моему лицу.

В этот раз я понял, что у неё слишком горячие руки. Хотя обычно её кожа всегда была прохладнее моей.

Здесь всё было не так. И на самом деле ведь Алатиэль далеко.

— Я умираю, да? — спокойно спросил я девушку. Или, наверное, её образ.

— Да, — вздохнула она, укладывая голову на мое плечо. — Ты умираешь. Но выход ещё есть.

— Выход куда?

Я не удержался. Пусть это не настоящая Алатиэль… Я обнял её. Пропустил сквозь пальцы тяжелые каштановые пряди. Короткие… Ничего, отрастут.

Или?..

— У тебя есть два пути, — тихо сказала мне друиса, в свою очередь скользя пальцами по моим рукам. — Назад или… вперед.

Я усмехнулся.

— Что посоветуешь ты?

— Я? — Алатиэль подняла голову, глядя на меня с огромным удивлением. — Ничего. Решать тебе самому. Тебе и только тебе.

— А какой путь проще?

Она снова чуть-чуть улыбнулась.

— Проще? Вперед, Торрелин. Вперед проще. Но что там, за границей Пламени, — я не знаю. Это неизвестно никому.

— Тогда что позади? Известно?

— Позади? — девушка принялась демонстративно загибать пальцы. — Тоска. Боль. Вина. Отчаяние. Кровь. Борьба. Война.

Она остановилась, снова с необычно светлым чувством заглянув в глаза.

— Но знаешь… Там есть надежда. Там есть шанс на счастье. Если ты не сдашься, у тебя будет возможность добиться того, чего пожелаешь. А если пойдешь вперед — не будет даже этого шанса.

Я понимал, о чем она говорит. Понимал — и боялся.

— Я скучаю.

Снова слабая, но светлая улыбка.

— Я тоже, Торр. Но если ты пойдешь дальше… не думаю, что мы встретимся.

— А если вернусь?..

— Всё будет зависеть от тебя. Но ты ведь знаешь… Без тебя — никак.

— Я боюсь, что я не справлюсь, — признался я ей.

Она была той, кто давал мне силу. Как я без неё?..

— Ты справишься, — улыбнулась она. Положила узкую ладонь на мою грудь. — Я ведь с тобой, всегда. В твоем сердце. Я верю в тебя. И все, кто вокруг, тоже верят. Только… ты им нужен. Им и мне.

Она приблизилась ко мне, оказавшись совсем-совсем вплотную. Обняла за шею. Горячие губы обожгли мои.

— Борись. Не сдавайся.

Её образ растаял в непроглядной темноте. Но эта встреча придала мне сил. Я не знал, как пойти в это «назад», обратно к своей жизни, в которой осталось слишком много незаконченных дел. Но я не собирался больше опускать руки.

Глава 10

Алатиэль

Каждый день, час и миг был воплощенным адом. Незнание — худшая пытка, когда речь идет о жизни любимого. Но местный император отказывался говорить мне, что сейчас происходит с Торром. Он только улыбался, вызывая у меня желание вцепиться когтями в лицо и содрать эту улыбку. А затем попросту уничтожить, порвать на части и обратить в пыль.

Не знала, что могу ненавидеть так сильно.

Но меня подпитывали боль и страх.

Я не знала, сколько времени прошло с той жуткой минуты, когда я услышала, что мой Торрелин при смерти. Я помнила, как задыхалась от слез, от давящей паники и нестерпимого желания обнять его и помочь хотя бы своим теплом. Я проваливалась в сон — и видела его в сновидениях: то решительного и сосредоточенного, то слабого и умирающего. Я просила рассказать, что сейчас с моим Императором, но в ответ получала лишь улыбку, полную жестокой насмешки. Моя боль его забавляла.

Будь он проклят.

Вот и сейчас — он вышел из своих комнат, посмотрев на меня насмешливо и презрительно, и отправился куда-то прочь из покоев. Я затолкала свою гордость в горло, в который раз обращаясь к нему с просьбой.

— Расскажи, что с Торрелином! Пожалуйста…

У самой двери он обернулся. Из-под золотых локонов сверкнул холодный взгляд.

И снова, как и всегда, — ни слова в ответ, но язвительная усмешка.

С тихим звуком дверь закрылась за моим врагом, и в который раз тишь его гостиной сотрясли мои злые слова и плач.

Я не выносила этой жуткой тишины. Я должна была узнать, что происходит на Громарисе! Но единственный мендец, кого я видела все эти дни, — это лишь их император. Ещё иногда я видела госпожу Шиану. Но и она была рядом со мной лишь в его присутствии, и я не могла у неё ничего спросить.

А как мне хотелось! Даже если не спросить… Просто почувствовать, что я не одна. Просто поверить, что кто-то мог бы меня поддержать. Но всё, что могла госпожа Шиана, — это сжать мою руку чуть крепче, чем нужно, пока снимает с моего запястья цепи, чтобы позволить мне съесть пару кусков хлеба. Они не утолят мой голод, но позволят немного приободриться: хотя бы от мысли, что меня не собираются совсем уж морить голодом.

Хотя, конечно, несколько кусков хлеба и кувшин воды — явно не тот рацион, который позволил бы мне быть сильной. Я уже чувствовала, что ошейник не так уж сдавливает горло, как в первые дни, да и запястья стали свободнее ходить в кандалах. Постоянная тревога, недоедание и отсутствие движения уже стали сказываться на моем теле.

Но разве это имело значение? Я впихивала в себя сухие крошки через силу, — слишком уж они царапали горло, — но если бы так я могла узнать о состоянии Торрелина, я бы поклялась питаться так всю жизнь. Я бы пошла на что угодно, чтобы узнать, что с ним, чтобы суметь хоть чем-то ему помочь! А могла… могла только плакать от отчаяния и страха, бессмысленно дергая надежные оковы.

Иногда я пыталась отрешиться от тревоги, разъедающей грудь. Иногда пыталась заставить себя думать логически и последовательно. Но спустя пару мыслей мой страх вновь захватывал сознание. И я ничего не могла поделать с ним.

Единственное, на что меня хватало, — это молиться судьбе, чтобы он остался жив. И верить в его силу и упорство.

Мой Император справлялся месяцами, когда только-только принял титул. Его ведь и тогда пытались убить, много-много раз. Но он преодолел всё это! Должен преодолеть и сейчас.

Снова тихо зашелестела дверь, и я резко дернула головой, отбрасывая с лица волосы, — скованными руками было не дотянуться. Ко мне пришла госпожа Шиана, как всегда, с порцией еды для меня. Я с ненавистью глянула ей за спину, но…

Там никого не было. В кои-то веки она была одна, без их проклятого «повелителя».

— Бедная девочка, — сразу же ласково обратилась ко мне мендка, тепло обнимая и отстегивая цепи. — Объясни, что случилось? Ты в последние дни совсем убитая… Покажи-ка мне спину?

Я послушно повернулась, позволяя женщине приподнять рубашку и оценить, как заживают рубцы на коже.

— Всё затягивается хорошо, небыстро, но без лишних проблем… Неужели так болит?

Я протянула руку к кувшину с водой. Пальцы подрагивали. Я сделала два глотка.

— Я не замечаю, — тихо призналась я и заглянула в глаза своей нежданной поддержке. — Я тревожусь о другом. Мой муж… я знаю, что он был ранен, но вот уже несколько дней совсем не представляю, что с ним сейчас! Я боюсь за него. Страшно боюсь…

В который раз я расплакалась. Нет, я попросту рыдала, согнувшись пополам, лицом в колени. Я не могла… не справлялась. Отчаяние разрывало на мелкие части, такие мелкие, что, кажется, я уже никогда не стану цельной.

И, что хуже всего, как бы я ни рыдала и не переживала, это ничего не изменит!

— Тише, девочка, не мучай так себя, — госпожа Шиана осторожно гладила меня по волосам. — Скажи, откуда ж ты это узнала?..

— Кто-то из помощников этого вашего «повелителя» сказал ему, здесь, — прохрипела я.

— Может быть, они придумали, чтобы тебя помучить? — сочувственно спросила мендка. — Вряд ли же они специально следят за твоим мужем, для войны он навряд ли важная фигура.

Мой плач сменился нервным смехом. Если бы она знала, насколько не права!..

— Мой муж — Торрелин, Император Громариса.

Вопреки всему, мой голос прозвучал гордо. И я по праву гордилась своим Императором. Это был определенно самый благородный и смелый юноша в Астрокварте!

А вот госпожа Шиана этого явно не ожидала, воззрившись на меня с удивлением. Я могла её понять. У Торрелина репутация… потрясающая. А я на жену такого ингиса внешне совсем не походила. Особенно здесь и сейчас. Но что поделать… Сердцу не прикажешь, а уж двум сердцам — тем более.

— Разве можно так шутить? — растерянно спросила меня мендка, видимо, совсем не поверив мне.

А меня почему-то это задело. Наверное, слишком много волнений сразу.

— А я не шучу. Или, по-вашему, я недостойна такого, как он⁈

И женщина заулыбалась.

— Что ты, что ты… С таким характером — Императору только такая и нужна!

И она рассмеялась.

Но мне было не до смеха. Если госпожа Шиана так впечатлилась, когда услышала имя Торра, значит, она и прежде его слышала. А это значит, что она может разузнать о его нынешнем состоянии. Я даже не знала, сколько времени прошло с нападения на него… Но добрая женщина вряд ли откажет мне в помощи. Тем более что мне больше не на кого было надеяться…

— Прошу Вас, — я коснулась её запястья. — Узнайте, что с ним, расскажите мне! Я схожу с ума, не зная, что думать…

И снова на её суховатом лице появилась теплая, мягкая улыбка.

— Конечно, я узнаю! Ты только не плачь так, хорошо?

Она даже погладила меня по щеке, стирая слезы.

Я невольно всхлипнула ещё раз. Но уже не от отчаяния — от благодарности и теплоты, разливающейся из сердца.

— Спасибо… Спасибо Вам!..

Вволю наплакавшись в чужое, но каким-то образом уже родное плечо, я впихнула в себя скудную еду и позволила вновь пристегнуть цепи. Успели мы вовремя — сразу после этого вновь явился местный Повелитель и выгнал госпожу Шиану.

Я вновь попробовала поговорить с ним. В который раз, пытаясь поймать его взгляд, спросила:

— Что сейчас с Торрелином?

Но нет, ничего не изменилось, было глупо надеяться… Та же холодная усмешка в полной тишине.

Он ушел, а я откинула голову на белый мрамор. Пусть молчит. Я и так узнаю…

Но без госпожи Шианы я бы точно с ума сошла!

* * *

Прошло ещё какое-то время. Я худела всё отчетливее. Тревога стала грызть меня с новой силой. Никаких новостей не было.

Вместо госпожи Шианы еду стала приносить мне Варлена, что почти напрочь отбило мне остатки аппетита. При каждой встрече она всем своим видов выражала желание закончить то, что не успела сделать на Инновии. Да и я не делала вид, что рада её видеть. Пожалуй, от явных ссор и возможных драк нас останавливало лишь присутствие императора Менд — он всегда сопровождал Варлену. Хотела бы я знать, зачем…

Но нет, куда больше я бы хотела знать, где госпожа Шиана. Я не видела её с того дня, как рассказала про Торрелина, а она пообещала узнать о его состоянии. Светловолосый император продолжал демонстративно не слышать мои вопросы, а спрашивать при нем же у Варлены я точно не собиралась. Поэтому я, едва обретя надежду, снова стала проваливаться в отчаяние. Как госпожа Шиана может что-то мне сообщить, если я её не вижу? А может, её и вовсе нет во дворце?

А вдруг… император прознал, что она пыталась мне помочь?.. Что, если он причинил ей вред только из-за её доброты ко мне⁈ Нет-нет-нет, я этого не вынесу!

— Эй, ты что, помирать собралась?

Тычок кончиком сапога в руку отвлек от панических мыслей. Варлена, стоя надо мной, глядела на меня привычно-презрительно, и я, сообразив, что слишком многое показала на лице, задумавшись, в который раз оскалилась:

— Не надейся! Буду жить долго и счастливо.

— Какая восхитительная наивность, — тут же саркастично отозвался император.

Я проглотила ядовитый ответ, запивая последними глотками воды. Кувшин, что мне приносили, едва спасал от жажды.

Но… я не хотела опять погружаться в горькое отчаяние. Может, пока они здесь, всё же попробовать поговорить? Понятно, что ничего хорошего мне не скажут, но вдруг будет хоть какая-то информация?..

Я подняла глаза обратно на императора с этой его ненавистной ледяной усмешкой.

— А что, ты передумал и планируешь меня убить?

— Какой мне смысл убивать свою игрушку, — он имел наглость просто пожать плечами. — Так ведь будет скучно! Нет, жить ты будешь, может, даже довольно долго. А вот слово «счастье» я бы посоветовал тебе забыть.

И мерзавец улыбнулся, всем видом выражая лживое сочувствие.

— Посоветуй это сам себе! — огрызнулась я.

— Как же ты будешь счастлива без своего мальчишки? — изумился мендец.

Мое сердце провалилось вниз, и живот свело от боли. Горло пересохло, и мне пришлось сглотнуть, чтобы задать вопрос.

— Почему сразу без?.. На него не в первый раз нападали, он справится.

По крайней мере, верить в это — единственное, что мне остается.

А император вместе с Варленой рассмеялись, негромко и жестоко. И мне стало хуже. Неужели?..

Нет. Нет! Я не должна в это верить. Они просто издеваются надо мной!

— Какая у меня всё-таки наивная игрушка, — отсмеявшись, надменно произнес мой мучитель. Оказавшись рядом со мной, он схватил меня за шею, не сжимая, но всё же крепко. Холодные глаза резали душу, как куски льда. — Твой мальчишка получил очень много ран. И уже неделю не приходит в себя — это при хваленой регенерации ингисов! А значит, он уже не очнется. Пора тебе о нем забывать.

Хотя моя шея оставалась в крепком захвате, я умудрилась глянуть на Варлену. Но она вовсе не казалась удивленной словами её повелителя. Словно и она тоже это знала.

Неужели он правда так сильно был ранен?.. Неужели он правда не придет в себя⁈ Не может этого быть…

— Лжешь, — прошипела я.

— Какой смысл? — снова лениво возразил он и небрежно освободил мою шею. — Примиряйся с очевидным.

Варлена вновь надела на мои руки цепи. Я даже не пыталась сопротивляться — вглядывалась в её лицо в попытке понять, правду он сказал мне или нет. Но непроницаемое лицо девушки не давало мне подсказок.

Пока наши глаза не столкнулись. И на её губах расцвела ядовитая улыбка.

— Генерал Шионасс очень подавлен… но уже готовится принять титул Императора. На Громарисе всё уже очевидно.

Она ушла, её каблуки вызывающе звонко стучали по мраморным плитам. И каждый стук — как выстрел в мое сердце, и без того израненное.

Я опустила голову, пряча слезы. Я не хотела им верить! Но как же меня пугала их уверенность…

Глава 11

Одиночество убивало. Несмотря на то, что ошейник уже не так уж и давил на шею, дышать становилось тяжело. Я почти не испытывала голода. Это было странно, поскольку мне выдавали по-прежнему лишь несколько кусков хлеба и изредка пару яблок. Но все мои желания словно сосредоточились на сердце и в голове. Разве что жажда… Губы и горло всё время были сухими. И кувшин воды помогал лишь ненадолго.

Со мной никто не разговаривал. Я стала как будто пустым местом, и хорошо ещё, что с меня снимали цепи хоть на несколько минут и давали возможность почувствовать себя живой и настоящей. Но стоило мне открыть рот и задать вопрос о Торрелине — ощущение никчемности накатывало вновь. Ни император, ни Варлена — никто не отвечал мне. Они даже как будто и не слышали. И из-за этого хотелось просто кричать.

Со временем я решила, что всё же их слова о состоянии Торрелина были ложью. Если бы мой ингис умер… они бы с радостью уничтожили меня этой новостью. Я бы, наверное, не выдержала такого сообщения. А раз ничего такого не было слышно — значит, с ним уже всё в порядке.

Я хотела в это верить и всеми силами старалась не допускать иных мыслей. Страхи и сомнения слишком ломали мое и без того хрупкое спокойствие. А я должна была оставаться разумной и уверенной. Безумно сложно, да… Но я делала всё, что могла.

Кроме мыслей и поведения моих врагов, меня тревожили даже сны. Потому что во снах оживали мои воспоминания. Самые светлые, добрые, чистые, прекрасные. Полные добра, дружбы и любви. Поддержки и заботы. Теплые и живые…

После этих снов открывать глаза и видеть безучастный белоснежный мрамор было больно.

Иногда я представляла, что разговариваю с теми, кто остался на другом краю космоса.

Воображала, как Наставник рассказывает мне о новой Песне, и я вместе с ним учу непривычные пока сочетания звуков, а вскоре под моей Песней расцветет нечто прекрасное.

Воображала, как Амдир с обычной своей ехидной улыбкой рассказывает, как правильно строить электрическую схему, а потом довольно кивает, когда я добиваюсь верного результата.

Воображала, как Вистра, восторженно размахивая руками, рассказывает мне о странных и сложных проектах Инновии, которые она видела, и жалуется на «ледышку» Амдира.

Воображала, как Торрелин, осторожно касаясь пальцами то моей щеки, то ладони, рассказывает мне о традициях Громариса, а я жадно впитываю чужую культуру… и его тепло.

Правда, эти мысли слишком легко сменялись кошмарами.

Мгновение — и я почти наяву вижу окровавленный нож в животе моей подруги.

Мгновение — и я вижу, как старший брат заносит кулак, чтобы ударить меня по чужому приказу.

Мгновение — и я вижу блеск острого лезвия у горла моего Императора.

Нет, всё же сохранять разум оказалось очень сложно…

* * *

Измерять время было сложно. Единственные события, которые хоть как-то повторялись, — когда Варлена приносила мне поесть. Но я не знаю, как часто это было и всегда ли в одинаковое время. Следить за сменой дня и ночи тоже было невозможно: окон в гостиной императора не было, а свет всегда был одинаково ярким. Я, правда, не видела отдельных светильников, но, скорее всего, они были укрыты по периметру потолка. Во всяком случае, свет никогда не менялся.

Я отсчитывала количество приемов пищи. Всё стало меняться после седьмого с той минуты, когда Варлена и её император пытались убедить меня в том, что Торрелин слишком тяжело ранен.

Началось с того, что меня вновь разбудили. Не знаю, ночью я спала или нет, но меня во время сна почти не тревожили. Только вот сейчас…

Меня снова разбудил брат. Вернее, тот друис, которого я когда-то считала своим братом…

— Чего тебе? — не собиралась я любезничать.

— Возьми, выпей, — Ниор снова протянул мне кружку воды, как и в прошлый раз.

Я зло улыбнулась.

— Возьми? Тебя цепи не смущают, нет?

Я демонстративно позвенела оковами. Я, как всегда, сидела на полу, а руки были заведены повыше. Взять что-либо было попросту невозможно.

— Да, верно… Извини. Попей так, я их не могу снять.

Я не хотела пить из его рук! Но вечная жажда всё же была сильнее. Пришлось наклонить голову и позволить всё-таки напоить меня.

М-м-м, какое всё же наслаждение — обычная вода. Особенно когда её очень не хватает…

— Послушай, Алатиэль… Я хочу тебя предупредить, — серьезно произнес Ниор, чуть дергая хвостом.

Я вгляделась в его лицо. Под глазами залегли тени, словно он слишком мало спит. Интересно, как он здесь живет? Что делает?

Хотя кому я вру… Неинтересно.

— О чем предупредить? — не скрывая своего неприязненного отношения к друису, спросила я.

— О том, что… планируется, — мне показалось, что он произнес это через силу. — Ты… послушай, просто послушай и запомни. Я тебя, между прочим, в прошлый раз предупредил! И сейчас скажу важную вещь.

Я снова холодно улыбнулась.

— Что ж, раз так приспичило — говори.

Ниор тяжело сглотнул. Опустил ресницы, словно пряча от меня глаза.

— Не верь никому. Всё совсем не так, как тебе говорят.

Я нахмурилась. Учитывая, что со мной уже неизвестно сколько не разговаривали, его предупреждение звучало очень странно…

— Не пояснишь?

— Не могу.

Дикое пламя, неумолимое, как огни вулканов Громариса, вспыхнуло внутри. Если бы не цепи — кое-кто бы точно познакомился с моими когтями.

— Ах не можешь⁈ — сгорая от гнева, прошипела я. — Это почему же⁈ Ты всё равно уже пришел и разговариваешь со мной! Так объясни всё как должно!

— Ты не понимаешь, Алатиэль!

Ниор вскочил на ноги. Позабытая кружка жалобно звякнула о белый мрамор. Брови сошлись почти в сплошную линию, сразу сделав лицо друиса мрачным.

— Я и так делаю то, что не должен! Не заставляй меня ещё больше предавать своих!

— Я-то думала, свои — это… Ошин, например. Я. Заиль. Мы разве не «свои»?

— Не тебе говорить мне о верности! — возмущенно возразил он и даже взмахнул наискось рукой. Какая экспрессия… — Я предан тому Повелителю, которого выбрал, и уж кто-кто, а ты должна понимать, что это не пустой звук!

— Верность и слепое подчинение — это разные вещи! — раз уж брат сам стал кричать, я тоже решила не сдерживаться. — Знаешь, моему мужу тоже многие верны, но если они видят, что он принял неверное решение, они обсуждают это! И по-хорошему именно так строятся нормальные отношения между правителем и его подданными!

— Да что ты понимаешь…

И у Ниора хватило наглости просто махнуть рукой! Он подобрал кружку и не оглядываясь ушел.

— Идиот, — буркнула я ему вслед, хоть он уже и не мог слышать.

Может быть, я и не была гением в политике, но всё же кое-что понимала. И в своей правоте была уверена. Даже сейчас мой брат не нашелся, что мне возразить, а просто ушел!

Ну и пусть идет… Я откинула голову на прохладную стену, вновь закрывая глаза.

Снова начинала мучить жажда.

* * *

Тишина… Хрустальная и немного жуткая. С самого моего пробуждения не видно было никого и ничего. Это напрягало. Словно что-то случилось, и всё вокруг замерло в ожидании.

Я, как всегда, ничего не могла сделать. Сидела, прислонившись к стене, стучала стопами по полу — что ещё было делать со скуки? Пыталась прислушиваться к тому, что происходит за пределами покоев императора, но ко мне не проникал ни один звук.

Ждать, ждать, ждать… Думать. Я принялась напевать про себя одну из Песен. Вслух не решалась: я не хотела показывать в Империи свои способности. Ниор, конечно, мог бы рассказать о моих умениях Жрицы Леса, но ни разу меня об этом не спрашивали. Может быть, это никому и не было нужно, но… лучше не рисковать.

Словом, я как всегда тянула время. Услышать тихий скрип двери было несложно, и я повернулась к выходу.

От радости хотелось закричать и расплакаться.

— Госпожа Шиана!

— Здравствуй, девочка, — тепло улыбнулась мне мендка, входя.

Она пришла! С ней всё хорошо! Может быть, она даже расскажет мне что-нибудь!

— Госпожа Шиана, как я рада Вас видеть!

Женщина быстро сняла с меня цепи и протянула мой привычный то ли обед, то ли завтрак. Я с проснувшимся аппетитом вгрызлась в хлеб.

— Расскажите же мне что-нибудь! Вас так долго не было…

— Я разузнала немного об Императора Громариса, — кивнула она спокойно. — Он пока жив, но его состояние всё ещё хрупкое. Никто не ручается за то, что будет с ним дальше.

Воодушевление мигом схлынуло. Я опустила руку.

А я-то уже убедила себя, что он идет на поправку… Неужели всё в самом деле так ужасно?..

Что, если… вот-вот случится что-то ужасное?..

Нет-нет-нет, пожалуйста…

— Тише, девочка, что ты… — госпожа Шиана ласково погладила меня по волосам. — Переживаешь за него?..

— Конечно, — я шмыгнула носом, в который раз уткнувшись лбом в её плечо. — Я же люблю его. Мне так хочется рядом с ним быть…

— Кстати об этом… Я ещё кое-что узнала.

Я вскинула голову. На её лице мелькнула теплая ободряющая улыбка. Точно, она же обещала узнать о кораблях в Астрокварту… Неужели… Я скоро вернусь домой?..

— Неужели я… Вы нашли способ помочь мне вернуться?..

— Думаю, что так, — женщина довольно улыбнулась. — Есть кое-кто, кто доставит тебя туда, где ты должна быть. Готова?

Я стерла побежавшие по щекам слезы. Впервые за эти долгие тяжелые дни хотелось искренне улыбнуться.

— Конечно, готова! Когда?

Глава 12

Спать не получалось. Меня всё время трясло — из-за волнения, должно быть, — а стоило закрыть глаза, и беспокойство, смешанное с радостью, только усиливалось. Госпожа Шиана сказала, что нужно ещё несколько дней для подготовки к моему возвращению домой, и я терпеливо ждала. Вернее… старалась терпеливо ждать. Но мысль, что я вот-вот вернусь в Астрокварту, смогу пройтись по лесам Орионты и обнять Торрелина (новостей о нем не было) и наших друзей, приводила меня в безумный восторг. Я кусала губы, иногда начинала тихо плакать от избытка чувств. Пальцы время от времени дергались сами по себе, судороги сводили ноги…

Хотя ноги — может быть, из-за постоянного сидения. Но, на самом деле, это так неважно! Всеми мыслями, всей душой я уже была там, на корабле.

Кто именно и как повезет меня, я не знала. Но была уверена, что госпожа Шиана нашла такого мендца, который действительно поможет. Может быть, он тоже по её рассказу пожалел меня. А может быть, она сумела убедить или подкупить моего будущего помощника. Я не знала, но на мои вопросы об этом госпожа Шиана лишь отмахнулась.

Время шло, и ещё несколько раз моя спасительница приносила мне обычную скудную еду, прося ещё немного потерпеть. Я не жаловалась. Могло статься и так, что никто во дворце не захотел бы мне помочь, а мне повезло — на моей стороне оказалась госпожа Шиана. Она почему-то не боялась императора и стала для меня лучом надежды. Немного ожидания — небольшая цена за такое невероятное везение.

И вот наконец… Это случилось.

Госпожа Шиана вошла в гостиную императора слишком поспешно. Его самого в покоях, как часто бывало, не было: где-то ходил, причем уже давно. А я, глянув на сосредоточенное лицо мендки, задохнулась от счастья.

Я возвращаюсь домой!

— Готова к величайшему событию в своей жизни? — с легкой улыбкой спросила меня госпожа Шиана, присаживаясь рядом и отстегивая кандалы на руках.

— Да, конечно! — сдавленно ответила я и стерла освободившимися руками вновь выступившие слезы.

Меня переполняло волнение перед дорогой и благодарность к мендке, но я никак не могла подобрать слова, чтобы выразить свои чувства.

— Не так уж это и страшно, — тихо рассмеялась она, погладив меня по волосам и отстегнув и цепь с ошейника. — Не плачь!

— Я… волнуюсь просто, — кое-как объяснила я и постаралась улыбнуться. — Спасибо Вам… Огромное спасибо! Я даже не знаю, что…

— Ой, не надо, девочка, — сразу засмущалась госпожа Шиана, даже немного порозовев. — Я сделала то, что должна была. Так, слушай теперь внимательно, хорошо?

Я вздохнула поглубже, призывая всё своё спокойствие. Я не имею права совершить сейчас ошибку. Если что-то забуду или перепутаю — всё может пойти не так, а ведь при этом я не знаю всего плана. А это значит, что в случае ошибок и мне будет плохо, и могут пострадать те, кто мне помогает. Нет, нельзя ни в чем ошибиться.

— Я слушаю, — кивнула я.

— Во-первых, твой ошейник, — вздохнула госпожа Шиана. — У него отдельная застежка, я не знаю, как его снять… Так что придется идти с ним, а потом самой разбираться.

Ах, ну какая ерунда! Уверена, Амдир снимет его за минуту, ещё и жалуясь, что оказалось слишком просто.

— Не беда, — я махнула рукой.

— Хорошо. Теперь, собственно, о том, что тебе предстоит сделать. В одной из комнаток на первом этаже дворца тебя будут ждать. Твоя задача — просто дойти туда, не привлекая к себе внимания.

Звучало очень интересно… Я-то на седьмом этаже, и дворца не знала от слова «совсем»! Ни планировку, ни порядков, ни жителей… Я ведь правда даже не знала, кто живет здесь постоянно, кроме императора. Хотя при семи-то этажах можно многих разместить… А то, может, и больше, я не считала, когда снаружи была.

— Я расскажу, куда идти, — мягко подбодрила госпожа Шиана, видимо, поняв причину моей мрачности. — А ты должна будешь запомнить. Во дворце сегодня почти никого нет, а если кто и встретится, то пусть. Главное, иди так, как будто уверена в себе.

Я снова кивнула, принимая план.

— А почему никого нет?

— У Повелителя сегодня праздник, — как-то особенно по-теплому улыбнулась женщина.

Яркий, видать, праздник… Впрочем, мне-то какое дело? Я покидаю Империю Менд!

— Хорошо, куда мне идти?

Я учила путь… долго. Мне кажется, прошло не меньше часа. Я повторяла последовательность поворотов, спусков и переходов из раза в раз, из раза в раз, пока она не стала отлетать от языка, кажется, даже раньше, чем я успевала сообразить.

Главное будет уже в дороге не перепутать…

— А что потом? Когда я дойду? — этот вопрос продолжал меня пугать.

Мне будет нужно будет выйти из дворца, добраться до корабля, пересидеть на нем перелет до планет Астрокварты (и это будет явно дольше нескольких дней!), а потом ещё сесть на какую-то из планет… Куда, кстати? Вряд ли после тех нападений где-то будут рады кораблю из Империи Менд! Но выбора у меня нет…

— В той комнатке тебя будет ждать Вирран. Он всё дальше и скажет. Он всё предусмотрел!

На имени этого загадочного Виррана госпожа Шиана даже запнулась, и в её голосе звучало беспредельное уважение. Очень любопытно!

— Кто он такой, этот Вирран?

Мендка улыбнулась.

— Узнаешь.

Эх, тайны-тайны…

Я сглотнула, оглядев в последний раз уже порядком надоевшую гостиную из белого мрамора с позолотой. Скоро я окажусь подальше от этой равнодушной белизны, наконец-то!

— Когда идти?..

— Вот как раз сейчас.

Госпожа Шиана обняла меня, потрепав по волосам. Они, конечно, давно уж были грязными и спутанными, но сейчас меня это не волновало. Сдерживая нервную дрожь в теле, я снова поблагодарила мендку и отправилась вперед, навстречу свободе.

Правда, уже через несколько шагов мое гордое «направилась» превратилось в скромное «поползла, держась за стеночку». Ноги, совсем отвыкшие от ходьбы, подкашивались.

Великий Лес, сколько же времени я здесь провела?.. Наверное, стоило узнать это у госпожи Шианы, но раньше. Возвращаться я не стала.

Седьмой этаж был небольшим, а может, этот закуток был таким. Чуть подальше от лестницы была ещё одна дверь, попроще, кажется, даже без замка — зачем она тогда нужна, интересно? Но нет, это всё меня не касается!

Я спустилась по лестнице на два этажа и свернула. Порадовалась своей привычке друисы всегда ходить босиком и тому, что здесь никто не решил выдать мне обувь: мои шаги были совсем не слышны.

Белоснежные пустые стены немного нервировали, но я не позволяла себе сосредоточиться на этом ощущении. Хотя шею всё ещё сдавливал металл, я с каждым шагом дышала всё легче. Я была почти на свободе. Почти по пути домой.

Мне в самом деле никто не встретился. Мне кажется, даже с советом госпожи Шианы «делать вид, что так и надо» на меня все бы смотрели. А если бы смотрели, то могли бы и сказать кому-нибудь раньше времени.

Но нет, всё шло хорошо…

До одной развилки. На которой я с ужасом поняла, что совсем забыла, на каком этапе пути нахожусь! Было там несколько похожих кусочков, когда после спуска надо было свернуть налево, а потом выбрать один из двух коридоров… Какой же по счету это был момент? Второй? Или нет?

Паника мгновенно задушила разум, я что было сил вцепилась когтями в мраморную стену. На ней даже царапины не осталось, а я до боли прикусила язык, давя в себе желание заплакать, и заставляла себя думать. Ну, давай же! Ты прошла такой же участок не так давно, свернула направо! Потом был большой переход по длинному-длинному коридору, потом спустилась снова, снова повернула…

Вспомнила. Это был третий кусочек. Мне нужно было налево.

Я оттолкнулась от стены, делая глубокий вдох. Пальцам было больно. Я умудрилась сломать когти! Никогда не слышала, чтобы кто-то доводил их до такого состояния… Экая я уникальная.

Стараясь не держаться больше правой рукой, я двинулась дальше. И больше на пути не было проблем. Довольно скоро я оказалась перед серой дверью, кажется, металлической, за которой и была нужная комната.

Вздох. Как там его зовут, Вирран?

Я приоткрыла дверь и проскользнула внутрь. Дверь быстро и тихо закрылась за мной сама.

В комнате было темно. В смысле… совсем темно, абсолютный мрак! Да и глаза мои, привыкшие к белизне, никак не хотели различать хоть что-то.

— Господин Вирран? — осторожно, тихо позвала я, рассудив, что к человеку, который собирается вытащить меня отсюда, надо обращаться с абсолютным уважением.

— М-м-м, господин… Не совсем то, чего я ожидал, но уже лучше, — донеслось из темноты очень-очень довольным голосом.

И… очень знакомым голосом…

— Что? — враз пересохшие губы едва шевельнулись.

Я прижалась спиной к стене, у которой стояла. Ноги грозились подогнуться.

— А я ведь предупреждал, — с лживым сочувствием продолжил голос. — Но ты так хотела убежать… Неужели не поняла? Здесь всё подчиняется мне. И ты — тоже. Ты ведь пришла сюда сама, не так ли? По приказу. По моему приказу. Ты тоже подчиняешься мне.

Щелкнул свет, лишая меня последней крошки надежды.

У стены напротив стоял император, небрежно убрав руки в карманы брюк и глядя на меня с ледяной усмешкой.

По спине побежали мурашки. Мне вдруг подумалось, что тот день, когда он исхлестал меня, изрезав спину до крови, я ещё буду вспоминать с ностальгией.

— А теперь ты меня разозлила. Что будем делать с этим?

Я не могла говорить. Да и что я ему скажу⁈ Ему же нет дела до моих чувств, он играет со мной…

Но как пошла на это госпожа Шиана? Чем же он ей угрожал⁈

Я едва дышала от ужаса.

А стальные глаза напротив были, как всегда, лишенными всяких чувств.

— Что ты сделал госпоже Шиане? — всё же сумела прошептать я.

Я не знала о ней ничего, но она была одной из немногих здесь, кто отнесся ко мне с теплотой. Я не хотела бы, чтобы у неё были беды из-за меня.

Но увы, император тихо и жутко засмеялся.

— Ты так переживаешь за неё?

Незаметно?

— Напрасно. Каждое слово, которое она тебе говорила, — это то, что я приказывал сказать. Ты снова забыла. В моей Империи всё в моей власти. Всё. Абсолютно всё. Запомни!

Нет…

Всё это было ложью⁈ Улыбаясь мне в лицо, она изначально знала, куда, к кому отправляет⁈ За что они так со мной?..

В три быстрых шага светловолосый подлец приблизился вплотную. Ноги у меня всё-таки подогнулись, но упасть мне было не суждено. Хотя лучше бы упала.

Император схватил меня за ошейник, царапнув кожу ногтями, и приподнял так, что дышать стало тяжело, а мне пришлось искать опору кончиками пальцев на ногах.

Но куда больше, чем физическая боль, мной владели страх и душевная боль.

— А ведь я даже назвал тебе свое имя, — тише, более вкрадчиво, но оттого ещё более жутко проговорил он. — А ты что делаешь?

А что я? И вообще, какое имя⁈

Потом вспомнила. Вирран… Император Вирран. Хм.

Имя «Торрелин» мне по-прежнему нравится куда больше. С чего бы это…

— Отпусти, — выдохнула я. Мысли о раненом Императоре Громариса придали немного сил. — Мне здесь совсем не место!..

— Это мне решать, где тебе место.

Быстрая холодная усмешка напоминала удар ножа. И сулила столько же приятных моментов.

— За мной. Пора наконец перейти к самой действенной части. Я обещал, что ты станешь моей безвольной игрушкой, — пора сдержать слово!

Всё также удерживая меня за ошейник, он потащил меня по коридорам в обратную сторону. Я пыталась идти, но совершенно не успевала за ним, падая, отбивая руки и ноги, невольно повисая на полосе металла (как только не задохнулась?)…

Наверное, я сломалась. Я ревела в голос, оплакивая и себя, и свою свободу, и счастье.

Я больше не видела надежды.

Глава 13

Белая комната. Абсолютно белая, ни капли другого цвета. Свет шел откуда из-под потолка, равномерно, так, что его источник не найдешь, и ярко, так, что смотреть было больно. Даже закрытые веки не спасали: ослепительно-белый свет жег глаза даже так.

Кроме ярко-белых стен, ярко-белого потолка и ярко-белого пола здесь ничего не было. А, нет, ещё дверь — идеально-ровная, без деталей и даже ручки и… да, ярко-белая. Её контур был столь тонким, что едва ли можно было различить.

А больше — ничего. Взгляду не за что было зацепиться.

Я стояла примерно посередине комнаты, вытянувшись строго вверх. Не то чтобы по своей воле… Приходилось тянуться, чтобы не лишиться рук или шеи. Я едва дотягивалась ногами до пола. Ноги сводило, я бы очень хотела если не сесть на пол, то хотя бы встать на всю стопу…

Но руки были подвешены куда-то к полотку, а цепи натянуты так, что любая попытка чуть опуститься выбила бы мне плечевые суставы. Их и сейчас жгло от боли, от этой балансировки на самой грани, но пока ещё я могла держаться.

Шею тоже ломило. Ошейник подвесили на другую цепь так, что я голову ни опустить, ни повернуть не могла.

Боль была едва выносимой.

Что ещё хуже, я совсем потеряла чувство времени. Не происходило вообще ничего. Освещение не менялось, до меня не доносилось ни малейшего звука. Просто идеальная белизна и пустота. Не получалось сосредоточиться ни на чем. Всё время хотелось то заплакать, то уснуть. Но как спать, когда мышцы жжет от боли, а свет режет глаза? А на слезы сил почти не было.

Император притащил меня сюда после той попытки побега. Пристегнул так, как я стояла и сейчас, и ушел, лишь бросив напоследок язвительно:

— Прощайся со своим разумом, дорогая игрушка. Скоро станешь такой, какой и должна быть.

Я начинала понимать, что он имел в виду. Я стала впадать в прострацию — словно бы и спала, но с открытыми глазами и совсем не отдыхала.

Потом… что-то изменилось. Я сперва не поняла, что именно, но вдруг мне показалось, что стало чуть легче дышать. Я было обрадовалась… на время.

Потом стало прохладнее. Это было приятно, словно я оказалась у озера или реки. Но вот после… прохлада усиливалась. Не так уж критично — с Инновией не сравнить, конечно, — но всё же стало уже некомфортно.

Потом стали неметь пальцы. Меня заколотило. Холоднее вроде уже не становилось, но с течением времени (сколько бы его не прошло) ледяной воздух всё больше и больше становился наказанием.

Я задыхалась. Дрожала. Начинала плакать, но соль застывала и болезненно стягивала щеки. Все мысли сузились до «умоляю, тепла!». Сонливость всё увеличивалась, но вместе с тем боль по-прежнему не позволяла расслабиться. Дышать стало тяжелее.

Когда всё это закончится⁈ Я хотела кричать, чтобы разбить эту мертвую холодную тишь, но губы не послушались, даже не шевельнулись.

В какой-то момент я не выдержала, и долгожданная темнота накрыла сознание. Но даже это счастье было непродолжительным. Снова — белизна, неподвижность, боль и холод. К ним добавились ещё и жажда и голод. Я дрожала, боясь напрочь выбить суставы, но мне не по силам было унять эту дрожь. Слезы на лице казались приросшей неприятной маской.

Спустя время меня снова отключило. Но после этого уже стало лучше. Когда я вновь очнулась, воздух снова был теплым, живым, и хотя я уже покачивалась от усталости и боли, небольшое облегчение всё же казалось счастьем.

Ко мне никто не заходил, по крайней мере, пока я была в сознании, и простейшее желание попить почти обжигало. Неужели никто обо мне не позаботится, даже в таких мелочах? Я ведь так долго не протяну, а императору — Вирран, да? — нужна его «игрушка».

Или уже нет? Вдруг он решил махнуть на меня рукой?

Впрочем, судя по нашей последней встрече, он намерен-таки меня добить. Значит, хоть как-то меня рано или поздно покормят?

Интересно, сколько времени прошло с моего неудавшегося побега? И что сейчас делает Шиана, которая так подло меня подставила: сперва дав мне надежду, а потом отправив к нему… Хотя нет, про неё я и слышать бы не хотела.

На очередной мысли я вздрогнула и задержала дыхание.

Ниор ведь приходил ко мне за несколько дней до попытки побега… «Всё не такое, каким кажется,» — примерно так он говорил? Неужели брат пытался меня предупредить, несмотря на его верность Виррану?

Эх, увидеть бы его сейчас!..

А ещё лучше — вновь оказаться на Громарисе… В чьих-то горячих и надежных объятиях…

Да, сожаления о том, что я не могу узнать о состоянии Торрелина продолжали терзать мою многострадальную голову. Но как будто я что-то могла сделать!.. Мне не под силу было даже голову повернуть. Я только и могла, что повторять про себя, как молитву: «Всё будет хорошо, он поправится!». А может быть, он уже здоров. И если так, я буду только рада.

Прошло ещё время. Мне по-прежнему нечем было его измерять. И ко явился гость, чей вид заставил меня скривиться.

Светловолосый император был снова в белом, под стать своему дворцу. В одной руке у него была чашка с лежащим поверх куском хлеба, в другой — какая-то выпечка, определенно сладкая и свежая. От её запаха в животе заурчало и болезненно стянулось.

Он поставил чашку на пол у моих ног, сам стал откусывать свою ароматную прелесть, а мне протянул кусок хлеба. Раньше мне давали несколько, да часто ещё и с фруктами…

Меня покоробило от того, как Вирран кормил меня с руки, как какое-то животное. Но спорить с ним было определенно бесполезно. И вместе с крошками хлеба я глотала гордость, или хотя бы её часть.

Когда хлеб закончился, Вирран, демонстративно откусывая свою выпечку прямо передо мной, доел сам. Потом поднял чашку, дернул за волосы, заставив болезненно запрокинуть голову, и практически влил в мой рот воду.

Часть воды пошла, как говорится, не в то горло, часть — залилась в нос. Пришлось долго откашливаться, чтобы снова суметь вздохнуть, и Виррану хватило этого времени, чтобы уйти.

Правда, эта чашка воды так и не помогла от жажды. Больше половины драгоценной прохладной жидкости ушло мимо. Несколько ручейков скатились по шее вниз, и рубашка неприятно прилипла к телу. Хотя такая мелочь была, пожалуй, наименьшей из моих забот.

Время снова замерло. Боль тянула мышцы, горло и губы жгло от жажды, мысли панически бились в виски, а глазам было больно от слишком яркого света.

Невыносимо.

В какой-то момент ноги предательски подогнулись — стоять на носочках я больше не могла. Плечи жалобно хрустнули, когда я повисла на цепях, но у меня не вышло ни застонать, ни снова подняться.

Боль стала ещё более яркой и жгучей, обжигала, резала изнутри и ядовитым огнем растекалась от плеч по всему телу.

Я не знала, как это терпеть. Но подняться выше, чтобы снять с поврежденных суставов нагрузку, так и не получалось.

Мне казалось, что руки вот-вот попросту оторвутся. Поэтому очередную потерю сознания я встретила чуть ли не с радостью.

* * *

Я не знала, проходили ли минуты, часы или целые дни. Всё мое существование крутилось вокруг простейших мыслей: холод, жара, жажда, боль. Я боялась думать, во что превращаюсь. Но слишком часто стала приходить в себя, задыхаясь от слез.

Белоснежная комната, что была моей тюрьмой, давила на разум, практически выжигая его своей идеальной белизной. Плечи и руки давно лишились подвижности, оставшись просто куском мяса, способным лишь чувствовать боль. Я не могла пошевелить и пальцем. Суставы давно покинули правильное положение, я уже перестала надеяться, что когда-нибудь снова почувствую руки. Вечно сдавленное горло болело.

Отдельной мукой стала вода. Я хотела пить ежесекундно. Но Вирран приходил редко, всё так же небрежно опрокидывая на меня воду, теряя слишком много впустую. А за моей спиной… За моей спиной мерно падали капли.

Я не видела их, но слышала слишком отчетливо. Не знаю уж, что там находилось, за мной, — я не могла даже повернуть голову, — но вода ни разу не достигала ни моих ног, ни хвоста, чей кончик обреченно стелился по полу. Наверное, там было какое-то отверстие, через которое уходил излишек.

Однотонный размеренный стук сперва успокаивал. Но чем больше времени проходило, тем больше он начинал раздражать. А затем — я стала ненавидеть этот звук. Я хотела пить, я слышала воду — и не могла сделать ничего.

Вирран определенно знал, как сводить с ума.

Меня то накрывало холодом, в котором нельзя ни о чем помыслить, а мышцы сокращались сами собой, чтобы пустить по телу хоть немного тепла.

То вдруг накатывал жар, тяжелый, невыносимый, в котором невозможно было дышать, и пот струился по телу.

Хуже всего было, когда они чередовались. Всё, что мне оставалось, — лишь мысленно кричать от того, как ломает мое тело.

В моменты, когда ни удушливая жара, ни жгучий холод не донимали меня, я иногда чувствовала себя живой, даже умудрялась мыслить, как прежде. И хотя мои размышления были слишком окрашены паникой, всё же я цеплялась за эти моменты. Я вспоминала свою жизнь, свою семью и друзей. Вспоминала то, что изучала в Академии Астрокварты, что слышала о прошлом. Гадала, сколько времени прошло, молилась, чтобы Торрелин поправился и с помощью других планет победил Империю Менд…

Но эти проблески разума были нечастыми. Я часто зависала, глядя в никуда и не думая ни о чем, лишь потом вспоминая, что, кажется, ко мне кто-то заходил… или что-то происходило… а может, мне казалось.

Я так жаждала выбраться отсюда, что мне даже стали являться галлюцинации. Чаще всего в них за мной приходил Торрелин. Освобождал, выносил отсюда на руках, шепча что-то ласковое. В эти мгновения я забывала о боли и страданиях.

Но потом… бредовое видение рассеивалось. И я вновь оказывалась в белоснежной мертвой комнате, лишаясь тепла, заботы и любви, вновь оказываясь в когтях отчаяния и безнадежности.

Вирран знал, как лишать разума. И мой уже был на грани.

Глава 14

Амдир

Шионасс был, кажется, создан для оглашения мрачных известий. Вот я, например, ни за что бы не смог с такой убедительной скорбью сообщать целой толпе о тяжелом состоянии брата — если бы, конечно, он у меня был. А вот Шионассу это вполне удавалось. Он сурово хмурился и говорил очень низким голосом, так что получалось довольно естественно, на мой взгляд.

Я, в свою очередь, старался не отрывать глаз от браслета. Не думаю, что мне бы удалось так же естественно и напоказ переживать о Торрелине. Поэтому я прятался в привычном деле, то поправляя настройки камеры, то листая новости, то пытаясь прорваться через блокировки Инновии. Последнее тревожило меня больше всего. Моя родная планета закрылась наглухо, и я понятия не имел, что там сейчас происходит. А отсутствие информации в нынешнее время — самая большая слабость из возможных.

— … Поэтому, пока Император не придет в себя, я продолжу выполнять его обязанности, — тяжелым тоном продолжал речь Шионасс.

Он не сел на императорский трон — ведь его брат всё ещё был жив, и никто бы ему не простил такую наглость. Но он стоял вплотную.

Впрочем, так, чтобы не перекрывать обзор маленькой камере, которую мы с Вистрой закрепили этой ночью. Запись от неё я пересылал прямо сейчас, в процессе.

У Вистры сейчас тоже было дело. Хоть она и стояла, прижимаясь ко мне, но это было лишь маскировкой.

Глаза каркаремов — полностью черные, ни радужки, ни зрачков не различить. Если не общаться с каркаремами постоянно (а большинство ингисов, что собрались в тронном зале, — именно такие), то совершенно непонятно, куда направлен такой взгляд. Это я, например, привык по легким деталям определять, в какую сторону смотрит Вистра, а вот все эти ингисы так явно не сумеют.

Так вот, Вистра наблюдала. Она следила за толпой собравшихся ингисов — а тут были самые важные и влиятельные, те, кто получал больше всего информации и довольно быстро. Задачей моей Искорки было прослеживать их реакции на слова Шионасса и потом указать на тех, кто каким-либо способом выдаст свою возможную связь с Империей Менд. Также мы потом с той же целью пересмотрим запись, которую вела моя камера.

Нам срочно нужно было найти и вычистить всех шпионов наших врагов, чтобы получить хоть шанс на победу. А если удастся получить от них немного информации о противнике, будет совсем прекрасно.

— Я узнал о нескольких шпионах наших врагов… Все они уже казнены.

Эта была ложь, мы не нашли ещё ни одного. Но мы использовали для этого все способы, а провоцирование было весьма перспективным. И не зря.

Вистра чуть царапнула мою руку ногтями — значит, заметила чей-то испуг на этих словах Шионасса. Это хорошо, с большой вероятностью именно те, кто напрягся в этот момент, и были нашими тайными врагами. Но я не рискнул даже кивнуть девушке. Не стоит давать кому-либо шанс понять, что все наши действия — один большой и очень рискованный спектакль.

Шионасс говорил что-то ещё, отдавая какие-то приказы, но я уже не стал вслушиваться. Два из трех основных заявлений я услышал — дальше генерал разберется сам. Сосредоточился на новом сообщении, которое пришло мне только что.

Писали мои товарищи, которых я оставил на Спесии. Проблем у них не было (или они были решаемые, и фригусы не тратили на это время связи), сейчас они докладывали мне, что полностью восстановили все системы по добыче руды тенебрия. Неделю назад они нашли даже заброшенный город, но лезть в его глубины не рискнули: их было всего-то пятеро. Впрочем, уже завтра прибудут несколько каркаремов, которых обещал нам выделить король Перикулоттера, и мы думали над тем, чтобы вместе с ними отправить на Спесию несколько надежных ингисов и друисов.

Останемся одни — надо будет обсудить этот вопрос, сказав, что на Спесии всё готово для обработки тенебрия, и мы в одном шаге от непосредственной работы с металлом. Ещё бы убедить Инновию поделиться теми чертежами, за которые перебили несколько членов Конгресса управления…

Хотя для начала бы вообще достучаться до Инновии. На уровне связи планет вроде бы всё удавалось, а вот лично я не мог связаться даже со своими знакомыми. Было такое чувство, словно все информационные системы срочно перекодировали. Но не могли же это сделать только из-за меня?..

— … Поэтому считаю необходимым собрать Совет Астрокварты в кратчайшие сроки.

Да, давно пора было переходить к общим, объединенным действиям. После того, как Империя Менд напала на три планеты из четырех, вряд ли кто-то от нас отмахнется, как было в прошлый раз. Вернее, и Громарис, и Перикулотерр, и Орионта уже вовсю готовились, теперь надо было подпихнуть Инновию и составлять общие планы.

Прошел уже месяц с того дня, как Менд напала на Громарис. Больше от наших противников не было ни слуху, ни духу. С одной стороны, радовало, что их правитель держит слово, с другой… кое-кто очень бесился, понимая, что Алатиэль уже месяц находится в чужих руках.

Но мы с Вистрой верили в неё и её благоразумие. Она нас дождется. Остальным приходилось лишь скрипеть зубами и соглашаться.

Хорошо, что никто не видел, как мы сами мучаемся кошмарами. То Вистра будила меня вскриками сквозь сон, то я её… К сожалению, у нас была хорошая фантазия. Но то было по ночам и оставалось лишь между нами. Днем мы излучали оптимизм и никому не позволяли сомневаться в счастливом исходе всей этой истории. Иначе бы наша отчаянная компания совсем пада духом. А это, увы, почти прямой путь к поражению и всеобщей смерти.

Никогда бы не подумал, что мои шутки каким-то способом будут спасать мир. Но у судьбы явно есть чувство юмора, ещё и похуже моего.

— Амдир, закончили, — тихо-тихо шепнула мне Вистра.

Я мельком бросил взгляд на тронный зал, убедился, что все действительно уходят.

Выключил браслет и перехватил взгляд Шионасса. Он кивнул нам, мол, за мной. Что ж, я так и думал.

Мы пришли в комнату, где сейчас жил Торрелин. Я тоже там отлеживался, пока был ранен. Но меня-то, в отличие от него, только один раз ударили! А вот моему другу досталось куда больше. Какое-то время мы все всерьез переживали, что он может не вернуться…

Когда мы вошли, он сидел перед моим ноутбуком, наверняка пересматривая запись встречи. Он лишь мимолетом кивнул, приветствуя нас. Одной рукой он щелкал по клавишам, видимо, отматывая кадры, а другой обнимал малышку Заиль. Маленькая друиса, донельзя довольная, грызла очередную шоколадку. Боюсь, когда Алатиэль вернется, она надает нам всем по ушам за то, что мы разбаловали ребенка.

Торрелин давно уже был в полном порядке. Но мы — и в первую очередь он сам — решили, что не всё и не всем стоит объявлять. Мы работали сразу на два фронта: публично и тайно. Слишком велика для Торра оказалась цена этих трех месяцев, и сейчас он был готов на всё, чтобы та жертва не была напрасной.

Я не знал, замечал ли кто-то, но Торр через силу произносил имя Алатиэли.

Когда он только-только очнулся, спустя почти неделю после подлого нападения тех его Генералов, он меня напугал. Я не был уверен, что знаю этого ингиса. Если раньше он частенько терялся в своих мыслях и воспоминаниях, то сейчас он напоминал летящую пулю. Ни капли сомнений. Ни капли слабости. У него был слишком яркий, почти ненавидящий взгляд. И… глаза стали ярко-синими. Нет, синими они были и раньше, но оттенок был таким темным, что всем Торр казался черноглазым. А сейчас это был отчетливо синий цвет.

Он ничего не говорил о том, что чувствовал во время этого беспамятства, но мне казалось, что что-то он понял и переосмыслил. Однажды я попытался поговорить с Торром на эту тему. И впервые за те дни на его лице мелькнула острая, явно на грани возможного боль. Он тогда попросил не касаться больше этой темы, и я слово свое держал. Но всё же где-то внутри у него явно осталось что-то болезненное.

Может, потому Торр и не был против присутствия рядом Заиль? Задорная милая девочка хорошо отвлекала.

— Как всё прошло? — негромко спросил Торрелин, едва мы закрыли дверь.

— Эй, ты же всё по камере видел! — шутливо возмутился я и бесцеремонно упал рядом с ним на кровать, двигая ноутбук к себе.

Торр дернул плечом.

Он немного изменился. Хоть по утрам и гонял сам себя, тренируясь, но всё равно чуть похудел, и черты лица стали острее. Под глазами вообще темные круги стали появляться. Эх, не жалеет себя наш Император…

— Может, вживую что-то заметилось.

Я глянул на Вистру и выгнул бровь. Я помнил, что моя девушка что-то приметила.

Искорка кивнула мне.

— Я заметила, как несколько ингисов задергались и переглянулись, когда Шионасс сказал про шпионов.

— Покажешь их на видео? — тут же встрепенулся Торр.

Я подобрал четкий кадр, чтобы всех было видно, и развернул экран.

— Вот этот… Этот… И вот эта троица, — без сомнений показала Вистра.

— Этих троих я тоже заметил, — согласно протянул Торрелин.

— Есть шанс договориться на получение информации? — тут же полюбопытствовал я у обоих ингисов. Им-то лучше знать своих подчиненных.

— Нет, — спустя пару секунд вздохнул Торр. — Эти трое очень упертые. Вот с теми двумя будет проще.

— Один из них — мой давний знакомый, Рихард, — вставил Шионасс, оперевшись о стол. — Он месяца три назад меня на свою свадьбу звал. Так что… не хочу показаться циничным, но у него есть слабое место, на которое можно давить.

— Нет уж, — резко, даже жестко бросил брату Торр. — Ничьих жен мы впутывать не будем.

Какой идиот… Я тайком от Торрелина постучал по голове, обращая этот жест к Шионассу. Надо же думать, что говоришь! Естественно, он провел параллель с Алатиэль.

— А они все плохие? — по-детски наивно спросила Заиль.

Оу… Мы забыли про любопытного ребенка. А ведь в её возрасте она уже понимает достаточно.

— Возможно, не плохие, — мягко ответила ей Вистра, опередив ингисов. — Бывает, что просто… совершили ошибки. Но сейчас они представляют для нас угрозу, и нам нужно понять, как сделать наши планы безопаснее.

Заиль успокоилась, кивнув и снова вгрызаясь в шоколад.

Меня поражало, как мягко Вистра разговаривает с девочкой. И при этом как будто не свысока, а на равных, признавая её личность. Девушка как-то объясняла мне, что в таком возрасте Заиль уже в той или степени считает себя взрослой, а потому, чтобы поддерживать теплые отношения, нужно уважать в ней это ощущение, но всё же не возводить в абсолют.

Как Вистра умудряется подбирать слова, чтобы оставаться на этой грани, — я не понимал. Может, потому что мужчина. Может, потому что фригус, лишь недавно снявший браслет. Может, потому что вырос в детском доме, где мы были во многом предоставлены сами себе… Сложно сказать, но я понимал, что уж в вопросах отношений Вистра была права куда чаще, чем я. Чего стоили наши с ней отношения во время учебы в Академии Астрокварты! Я тогда шарахнулся, в первую очередь, от себя самого и непривычных реакций, а она продолжала бороться. И ведь своего добилась!

— Амдир, отмотай на тот момент, где Шионасс объявил о моем состоянии, — попросил меня Торр.

Всего несколько нажатий, замедленное воспроизведение, — и те же лица на словах о тяжелом состоянии Императора довольно усмехнулись.

— Точно они, — констатировали мы.

— Надо их забирать и допрашивать, — решил Шионасс, поднимаясь, но Торр повелительно взмахнул рукой.

— Не спеши. Это можно использовать иначе, умнее. Дать им ложную информацию, чтобы они передали её дальше, а уже потом переманивать обратно на нашу сторону и обрубать их контакт с Менд.

— И какой информацией ты собираешься их кормить? — скептически спросил генерал ингисов.

На мой взгляд, он напрасно так уж сомневался. Голова у Торра имеется, и вполне умная. Уверен, наш дорогой Император предложит что-то дельное.

И я не ошибся.

Глава 15

Вистра

Я отложила книгу в сторону и глянула на время. Лечь не слишком поздно мы вновь не сумели, хотя каждый вечер всерьез собирались.

Амдир, напряженно прикусив щеку изнутри, сидел на кровати с ноутбуком. В последнее время его что-то очень тревожило. В смысле… тревожило даже больше обычного. Даже сейчас светлые брови были слишком остро заломлены, словно он всеми силами с чем-то боролся.

Я пересела к нему, вдруг решившись, и осторожно дотронулась пальцами до прохладной щеки. Мой фригус растерянно моргнул, переводя на меня взгляд, но тут же улыбнулся, посветлев лицом.

— Всё хорошо?

— Я это хотела у тебя спросить. Ты… слишком напряжен. Поделишься?

Веселый вызов, который читался в его взгляде только что, мигом рассеялся. Светловолосый парень стал выглядеть проще и живее, когда перестал прятать свои чувства, видимо, по въевшейся привычке.

Я сбросила обувь на пол и забралась на кровать, обнимая Амдира со спины. Он доверчиво облокотился на меня.

— Делись давай проблемами. Я здесь для чего сижу?

— Чтобы я с ума не сошел, — хмыкнул фригус, но как-то невесело.

Я не ответила, просто прижималась щекой к его плечу.

Забавно, но когда-то — ещё в далекие очень юные годы — я была уверена, что мой избранник будет силен, широкоплеч и вообще такой, чтобы от одного взгляда на него все в обморок падали. Но почему-то, когда больше года назад я увидела Амдира, выходящего из соседней двери в Академии, я мысленно восхищенно ахнула: «Вау какой!». Хорошо ещё, что сумела удержаться от того, чтобы не сказать это вслух. Но надо признать: этот беловолосый фригус меня с самого знакомства слишком заинтересовал, несмотря на то, что совсем не подходил под выдуманный мной образ идеала. А уж после, когда мы все вместе умудрились влипнуть в опаснейшую историю, я совсем пропала.

Не могу сказать, что жалею об этом. То время, что мы проводим вместе, — очень светлое, даже если часто Амдиру приходится заниматься делами.

И сейчас, даже пока он молчал, видимо, собираясь с мыслями, я просто наслаждалась тем, что он — вот, рядом, я обнимаю его, а могу и поцеловать, и он уже давно перестал сопротивляться проявлениям таких чувств. Больше того, иногда его самого заносит.

Но от мыслей о том, что мой фригус рядом, я невольно перешла к воспоминаниям о трагедии с Алатиэль, и на сердце сразу стало тяжело. Нет, я, конечно, понимала, что, что бы ни происходило сейчас с ней, она бы хотела, чтобы мы были счастливы. Но почему-то перед ней было стыдно. Поэтому же при Торрелине мы с Амдиром держались как можно спокойнее. Вряд ли ему было бы легко видеть нас и не думать о том, что случилось…

— Понимаешь… У меня такое чувство, что на Инновии что-то не так. Я пытаюсь связаться хоть с кем-нибудь оттуда, но меня словно глушат. Я не могу понять, в чем причина. Это у них проблемы или почему-то это направлено именно против меня?

Я перехватила его ладонь, которой он нервно барабанил по корпусу ноутбука.

Но что-то в этом действительно было не так… Если уж Амдир не может установить контакт, значит, дело и впрямь было нечисто.

— Можно как-то проверить, в ком именно проблема?

Амдир недовольно дернул плечом. Видимо, эта мысль ему в голову уже приходила, и решение либо не нашлось, либо ничего не прояснило.

— Не знаю… Сложность в том, что я не уверен, что здесь найдется специалист моего уровня, чтобы точно разобраться. Но при этом… А, ладно! Вообще-то на уровне нашего дорогого Императора всё работает. Если он решит связаться с Конгрессом, у него получится. А у меня — нет!

Недовольство фригуса сменилось раздражением, и я не могла его за это осуждать. Только обняла покрепче, напоминая: ты не один…

— Слушай, вот смотри, — Амдир вдруг ловко вытащил меня из-за своей спины и усадил на свои колени, а затем придвинул к нам ноутбук. На экране бегали полосы незнакомого кода. — Давай я покажу, может, я чего-то не понимаю…

— Давай, — легко согласилась я.

Конкретно в этих кодах я почти ничего не понимала, но это не было бедой: мы так делали уже не в первый раз. Пытаясь объяснить происходящее мне, Амдир заново восстанавливал цепочку причинно-следственных и логических связей, а потому сам же и находил проблему. Так что моя задача была — выслушать и оценить логичность утверждений и выводов.

Минут 10 мой фригус говорил, что-то разбирая и даже показывая мне комбинации цифр. Звучало вроде бы логично, но для того, чтобы разобраться как следует, мне явно не хватало представления о структуре этой системы, с которой он ругался.

А потом Амдир оборвал себя на полуслове, глядя сквозь экран. Я замерла, боясь даже вдохнуть некстати: он всегда так замирал, когда ловил какую-то мысль за хвост.

И действительно, буквально несколько секунд — и он восторженно просиял.

— Ну конечно! Какой же я идиот… Они просто сменили кодировку и способ шифрования! Вряд ли они просто изменили шаг, скорее всего, подобрали другой метод… А оставить открытым канал связи с кем-то конкретным тогда вполне возможно, вот Торр и может им сообщение направить, а я — нет… Ну ничего, сейчас подберем и всё узнаем…

— Я тебе не мешаю? — хихикнула я.

Амдир увлеченно застучал по клавишам, что-то выделяя и переписывая, но я так и осталась сидеть на его коленях, а его руки расположились вокруг моей талии.

— Нет, наоборот, так уютнее, — весело усмехнулся мой беловолосый гений. Когда он понял причину своих проблем, его настроение несомненно подскочило.

Я улыбнулась и немного повернулась, чтобы обнять его, а он прижался щекой к моему виску.

Ещё с полчаса он что-то ожесточенно печатал, то радостно усмехаясь, то раздраженно прищелкивая. Я, так и продолжая его обнимать, начинала дремать, сквозь подступающий сон чувствовала, как Амдир явно старается шевелиться поменьше… Заботливый он у меня…

Когда я уже почти уснула, на его браслете раздался неожиданно громкий писк. Мы оба вздрогнули.

— Прости, Искорка, — Амдир ласково поцеловал меня в щеку. — Сейчас выключу звук.

— Сам-то спать собираешься? — пробурчала я ему в плечо.

— Наверное, да, но позже… Надо закончить сна… чала… Хм.

Амдир замер, судя по тому, как была вытянута его рука, он смотрел на браслет.

Что это там такое интересное пришло среди ночи, что мой фригус даже толком не договорил фразу? Я проснулась и попыталась повернуться, но тело затекло, и я только зашебуршалась.

— Что там? — сдалась я, решив просто попросить.

— Да как сказать… Меня, похоже, решили попытаться сманить на сторону противника.

— Что-что-что? Покажи? В каком смысле сманить? Кто? С чего ты это решил?

— Болтушка.

Амдир помог мне сесть рядом, чтобы смотреть в ту же сторону, и показал браслет с открытым сообщением.

«Ты заслуживаешь куда большего, чем можешь получить в Астрокварте. Твой народ тебя не примет, на Громарисе ты не приживешься. Ни другу, ни девушке ты сам не нужен — только твои знания. Но все они в шаге от гибели. Не разумнее ли отправиться туда, где тебя будут ценить сполна? Подумай рационально, как только ты из них и умеешь. Уверен, ты разберешься, куда направить ответ.»

— Да что он себе позволяет⁈ — возмутилась я, разом осознав, кто это написал.

Светловолосый император из Менд, про которого рассказывал Торрелин! Точно он!

— Почему он позволяет себе лезть не в свое⁈..

Амдир не дал мне продолжить возмущаться. Запустил руку в мои волосы и уверенно притянул к себе, а потом заглушил мою злость ласковым-ласковым поцелуем. Я разом забыла обо всем. «Ледышка» давно растаяла, и иногда я сама поражалась, сколько огня нашлось внутри Амдира. Но огня не злого, а доброго, согревающего и оберегающего. И я сама тянулась навстречу каждым жестом, каждым движением…

— Тише, Искорка, не кричи так…

Мягкий, уверенный голос, ласковые касания, осторожные объятия — и растаяла уже я. Возмущение и гнев остались где-то на границе сознания, и хотя какая-то часть меня ещё злилась, но в основном я думала только о том, чтобы он не останавливался.

Но он остановился, оставив ладони на моих щеках и прижавшись лбом к моему. Амдир вызывающе улыбался. Я же едва дышала.

— Не ругайся, — он улыбнулся чуть шире. — Я понимаю, что он просто попытался надавить на мою гордость. И понимаю, что его слова и о Торре, и о тебе — попытка посеять между нами раздор. Я, конечно, рационально понимаю, что у нас впереди не самые светлые дни, но… — тут парень с демонстративной скорбью вздохнул и закатил глаза, — я уничтожил браслет и теперь во власти эмоций предпочту остаться вместе с теми, кто мне дорог.

Хотя Амдир и говорил достаточно серьезные вещи, но он при этом делал такое беспечное и расслабленное выражение лица, что мне стало смешно. Я рассмеялась, прикрыв глаза.

— Вот, так-то лучше… А то когда ты злая, я тебя боюсь!

— Эй! — тут же возмутилась я. — Это чем это я такая страшная, а⁈

— Исключительно силой своего гнева, огненная моя! В остальном ты всегда восхитительно прекрасна. А если серьезно — поможешь?

Я убрала волосы на спину, с некоторым сомнением глянув на сообщение.

— А чем тут может помочь мое зрение?.. Это ведь электромагнитной волной пришло…

— А я разве сказал что-то про твое зрение? — хмыкнул мой юноша и тут же поцеловал меня в щеку. — Не принижай себя, Вистра, ты у меня умница. Мне твоя помощь нужна будет в расчетах. У тебя же основы космической навигации хорошо шли, да? Вот в этом и поможешь. Будем с тобой определять координаты этой Империи Менд. А с этими шифровальщиками Инновии позже разберемся, раз уж источник проблемы я уже понял.

Амдир быстро притащил несколько проводов, которыми соединил свой браслет и ноутбук, открыл на последнем другую программу, а мне отдал несколько больших листов чистой бумаги. Я сразу принялась чертить набросок орбит планет Астрокварты, на всякий случай в масштабе куда меньше обычного — вдруг искомая точка окажется очень далеко?

Ночь обещала быть долгой и насыщенной.

Глава 16

Торрелин

Рихард, уже схлопотавший по лицу во время ареста, сидел у железного стола, скованный по рукам и ногам. Я смотрел на него сквозь стекло, зная, что с его стороны эта часть двери выглядит непроницаемой.

— Уверен, что хочешь сам перед ним появиться? — осторожно, уже раз в пятнадцатый, спросил Шионасс. И, как будто я мог забыть, напомнил: — Мы ведь делаем вид, что ты всё ещё при смерти.

— Я помню, — сухо оборвал я брата. — Но я должен и сам чем-нибудь заняться.

Сидеть в четырех стенах было невыносимо. И хотя я сам и предложил этот план, согласно которому должен был оставаться в тени, но всё же не делать собственными руками ничего было очень тяжело. Казалось, что я просто сижу на месте, бесцельно и бессмысленно. А такое состояние жгло горло. Я должен был заняться реальным делом.

Я толкнул дверь, входя в полутемную комнату. Шионасс остался снаружи.

Рихард был ингисом немногим ниже меня и чуть поуже в плечах, как и все уроженцы Громариса — черноволос и с темными глазами. Он был, как мы выяснили, давним знакомым той девушки, что предлагала себя на роль моей Императрицы, — Варлены. Видимо, так же вместе они и решили предать Астрокварту. Только вот неудачно: Варлена была заперта в камере на Инновии после похищения и нападения на Алатиэль, а Рихард угодил в мои подземелья.

Он был нашим последним шансом получить информацию об Империи Менд. Будучи её шпионом, Рихард наверняка хоть что-то о ней знал.

Четверо других шпионов наотрез отказались сотрудничать с нами. Ни Шионасс, ни другие Генералы, которые участвовали в допросах, ни Амдир — никто из них не добился ничего. Ингисы насмехались, грубили, терпели, но так ничего и не сказали.

Но хотя бы они не стали вводить нас в заблуждение ложной информацией, как это сделали мы сами.

За последние дни у меня несколько раз мелькала мысль дать Шионассу свободу действий для создания собственной шпионской сети. Вроде бы были те, кто выполнял некоторые поручения нашего отца, но кто именно — никто из нас не знал. А наблюдатели издалека, как выяснилось, очень важны…

Почему я собирался свалить это дело на Шионасса? Наверное, потому, что его актерские способности меня поражали.

Все эти дни он так старательно скорбно говорил всем о своем тяжело раненном брате, что я даже иногда начинал тревожиться: всё ли я знаю? После он начал так осторожно ронять нужные фразы… Не скажешь, что он боевой Генерал, а не придворный с Перикулотерра.

« Впрочем, Император уже вряд ли мне возразит…»

« Безусловно, мне её жаль, но для меня друиса Алатиэль не имеет такого уж значения…»

« Возможно, мирный договор был бы неплохим решением…»

« Я подниму на Совете Астрокварты вопрос о том, правильную ли стратегию общения мы выбрали…»

Таким и был мой план. Через третьи руки убедить Империю Менд в том, что мы не собираемся бороться с ней, а самим между тем набрать сил для убийственного и сокрушительного удара.

И пока что план выполнялся идеально. Шионасс прекрасно отыгрывал свою роль, а эти горе-шпионы передали придуманную нами легенду.

Те четверо, правда, больше ничего уже не передадут: они так и остались в подземельях; может быть, останутся там же и до конца жизни, я ещё не решил. А вот Рихарда ещё, на мой взгляд, можно было убедить сотрудничать. Чем я и намеревался заняться.

Я без всяких приветствий и разговоров уселся напротив него. Достал из кармана свои привычные металлические шарики, принялся крутить их в ладони. Щелк-щелк-щелк. Обычные движения одновременно и успокаивали, и тревожили: всё время казалось, что вот-вот ладонь Алатиэли остановит меня, и она переплетет наши пальцы. Но вместо этого вновь и вновь накатывали воспоминания о нашем болезненном расставании.

Рихард не так давно женился, как сказал Шионасс. И хотя я не собирался трогать его жену, это знание может помочь мне добиться своего.

Я сидел, крутил в руках шарики, прислушиваясь к их размеренному стуку, и молчал. На своего пленника даже не смотрел, но чувствовал его внимание. Ещё бы, он ведь был уверен, что я уже готов отправиться в Пламя — а я сижу перед ним, вполне живой и здоровый.

Несколько минут мы просидели в тишине. Я никуда не торопился, поэтому Рихард не выдержал первым:

— Император?..

Я медленно-медленно поднял взгляд на пленника.

«Нельзя торопиться. Каждое движение, каждое мгновение должно иметь смысл и вес,» — повторял я себе.

Всё это было одной большой игрой. Смертельно опасной, сложной и запутанной игрой на самой грани жизни и смерти. Я мог бы отречься от правил войны и политики — и проиграть, а вместе со мной проиграют и погибнут все. Но я сумел их принять, действовать выверенно и последовательно. Главное — не поддаться эмоциям, не испортить всё глупой спешкой.

Я безумно хотел бы ускорить время — глупо лгать об ином. Хотел бы добиться победы в кратчайшие сроки, как можно скорее освободить Алатиэль. Но сходу я не справлюсь, а потому…

«Нельзя торопиться».

— Рихард… Я разочарован.

Рихард был примерно моего возраста, но страх и непонимание сделали его лицо чуть моложе. Хотя, конечно, шикарный синяк на скуле здорово отвлекал. Но никакой жалости к парню я не чувствовал.

— Разочарованы?..

— Хочешь сказать, не понимаешь, почему? — спокойным выдержанным тоном поинтересовался я.

Ингис сглотнул. Всё он, конечно, понимал.

— Я… не уверен.

— М-м-м, — протянул я, для надежности задержав дыхание: так проще было не сорваться в гнев. — Очень жаль.

Я так же неторопливо убрал шарики в карман, поднял голову, встречаясь с ним взглядом. И через силу улыбнулся, прекрасно понимая, что это будет больше похоже на оскал.

— Напомни-ка, как зовут твою жену? — спокойно спросил я.

Я не произнес — пока! — ничего угрожающего, но ингис побледнел и напрягся, сцепив зубы.

Примерно такое же выражение лица я часто видел в зеркале. Так что — увы — я хорошо понимал его состояние.

— Она здесь не при чем! — негромко произнес он.

— Я ничего такого и не утверждал. Я спросил её имя.

Рихард чуть опустил плечи, но мои слова не сильно его успокоили. Да и такой цели у меня не было вовсе.

— Агата.

— Красиво, — безразлично отозвался я. Всё же самым прекрасным для меня было другое имя. — Она любит тебя?

Ингис дернулся всем телом, несмотря на то, что его руки были прикованы к столу между нами.

— Что Вы… имеете в виду?..

— Она тебя любит? — размеренно повторил я.

Странно, что парень медлил с ответом. Я бы без сомнений ответил «да, конечно» на такой вопрос об Алатиэли.

Я слишком хорошо помнил её последний отчаянный взгляд и то, с какой болью и страстью она повторяла, что любит… Да и кто бы ещё позволил надеть на себя ошейник, чтобы сберечь мою глупую жизнь?

— Любит. Но Вам-то какое дело?

Вот Рихард начинал злиться и нервничать. А в таком состоянии можно выдать куда больше, чем планировал. Этим и займемся.

— Пока никакого. Но ведь если тебе вдруг… непоздоровится, твоя Агата расстроится, верно?

— Её реакции — не Ваше дело, — выдохнул парень, глядя на меня несколько исподлобья.

Всё меняется, всё меняется… Особенно представления о том, что и чьим делом является. Я вот даже Императором становиться не планировал, но у меня разве кто-то спросил?

— Безусловно, не моё. До тех пор, пока я не отправлю ей твой пепел после того, как казню тебя за предательство Громариса и Императора.

Ингис снова сглотнул.

— До тебя мне дела нет, — почти лениво произнес я, — ты заслужил. А вот девушку жаль. А тебе жену не жалко?

Видимо, последний вопрос его всё-таки поломал. Потому что Рихард резко опустил голову, словно пытаясь уйти из-под моего взгляда.

Что ж, я не зря решил поговорить с ним сам.

— Я могу избавить твою Агату от таких страданий, — всё тем же якобы безразличным тоном продолжил я. — Если ты искупишь вину. Договоримся? Или я отдаю приказ о твоей казни?

Ингис молчал. Я немного подождал, но ответа так и не услышал. Нарочито громко вздохнул.

— Нет так нет. Передать, может быть, какие-то слова твоей жене?

— Не надо, — сдавленно произнес Рихард. — Я… согласен. Что нужно сделать?

Победа! Я позволил себе лишь быструю довольную усмешку — мгновение, не больше, — а затем стал расспрашивать про Империю Менд. К сожалению, Рихарду было известно не так уж много… Он говорил быстро и четко, но не поднимая взгляда от стола. Если чего-то не знал, так сразу и говорил, что было мне на руку.

Тем не менее немного информации я всё-таки получил. По большей части о способе связи, вербовке и ещё немного о реалиях жизни в Империи Менд — пусть не так много, но хотя бы крохи данных были лучше, чем их полное отсуствие. Но у меня остался ещё один вопрос; вопрос, который жег губы с тех пор, как ингис согласился со мной разговаривать.

— Расскажи, что сейчас происходит с Алатиэль.

Рихард вскинул голову, глянул на меня с очевидной тревогой. И это вдруг укололо. С чего такая реакция? С ней случилось что-то ещё?..

— Я… Я не знаю, Император.

— Лжешь.

Сорвался. На мгновение гнев ослепил, выжег разум, оставив лишь желание уничтожить, — и вот я уже смотрю ему в глаза, сжимая горло и нависнув над столом.

— Ещё раз подумай, — прошипел я.

Кадык под моими пальцами дернулся. Я чуть ослабил хватку, чтобы он мог ответить. Но Рихард молчал, лишь напряженно глядя на меня. Я — на него. Он — на меня, всё более нервно. Я ещё чуть-чуть прижал горло.

В общем, хватило его на минуту. С искаженным лицом он выпалил:

— Варлена видела её на цепях в покоях Повелителя!

Я резко выпустил шпиона, отшатнувшись. От появившейся перед глазами картины на душе стало мерзко. Бедная моя друиса…

— Жить будешь, — сухо бросил я Рихарду, уходя к двери.

И уже почти толкнув её, понял кое-что. Я медленно развернулся обратно к скованному ингису.

— Варлена? Видела? В покоях? — тихо переспросил я.

Эта тварь должна была сидеть в тюрьме Инновии! Так какого?..

— Где она сейчас⁈

Рихард отвел взгляд. Даже если это была его подруга — всё равно. Я должен был это узнать.

— В Империи Менд… И все, кто с ней на той операции был.

Проклятье! Почему⁈ Это Конгресс управления их отпустил, или кто-то освободил тайком⁈

Я зло вышел из камеры, коротко бросил Шионассу:

— Есть странные новости. Зови Амдира, он позарез нужен.

— Он и сам тебя как раз искал, уже ждет в комнате, — порадовал меня брат. — Они с Вистрой что-то ночью выяснили.

— Пусть сейчас ещё кое-что выяснит, — прорычал я. — Есть у меня один вопрос к Инновии!

Я практически влетел в комнату, в которой, по мнению всей Астрокварты, «умирал». Амдир и Вистра уже сидели здесь, с довольным видом рассматривая на большом листе бумаги какую-то, кажется, схему. За окном занимался рассвет.

— Амдир, мне срочно нужна информация!

— Кое-что мы уже узнали, — довольно улыбнулся фригус и в мгновение ока оказался рядом со мной, протягивая лист бумаги. — Смотри, мы высчитали их координаты и прикинули предполагаемые орбиты.

— Оу.

Вот это было сильно. Даже моя ярость немного улеглась. Я бросил взгляд на схему в попытке прикинуть расстояние или время полета. Несколько дней точно, может, неделя? А то, глядишь, и больше.

— А ты чего такой злой? — тут же напомнил мне о новой проблеме друг.

Я скрежетнул зубами.

— Я хочу знать местонахождение Варлены.

— Варлены? — встревоженно нахмурилась Вистра. — Это разве не та сумасшедшая, которая пыталась нас убить?

— Та самая.

— Так её заключили под стражу на Инновии, — чуть ли не возмутился Амдир. — Или, ты думаешь, её просто так кто-то мог взять и отпустить⁈

— Вот это я и хочу узнать! Потому что других объяснений, почему эта Варлена рассказывает кому-то, как видит в покоях их императора Алатиэль на цепи, — у меня нет! А у тебя?

— Погоди, что? — мигом заледенел Амдир. — Что она рассказывает?

— Ты слышал!

Я почти что упал на кровать, пытаясь перевести дух. Так, что я там себе говорю? «Нельзя торопиться», «никаких эмоций», да…

А как — без эмоций, если хочется крушить всё вокруг⁈ Я даже один, всего лишь один разговор не сумел провести, не сорвавшись! Вряд ли кто-то другой оценит, если я также вцеплюсь ему в горло!

Амдир, не тратя времени, чем-то быстро защелкал на ноутбуке. Я знал, что, даже если информация будет не мгновенно, то скоро, — в таланте фригуса я ни капли не сомневался.

И через несколько минут он вздохнул, закрыв и отложив устройство. Он сцепил руки перед собой, поставив локти на колени, и уложил на них свою светлую голову. Серо-голубой взгляд был слишком серьезным и острым.

— Амдир? — напряглась Вистра, неосознанным движением дотронувшись до живота.

Да уж, у нашей каркаремы были причины опасаться.

— Судя по тому, что написано в документах, — негромко, глядя мне в глаза, проговорил друг, — Инновия не совсем честна с остальной Астроквартой.

— Они ведь сменили кодировку и способы шифрования, ты сам сказал, — тихо дополнила Вистра.

— Да, полагаю, как раз для того, чтобы никто извне не влез. — Осторожный кивок и снова взгляд на меня. — Торр, возможно, кто-то из Конгресса управления сотрудничает с Империей Менд. Там заявлено, что Варлена, как и вся та компания, была освобождена по регламенту, который ввели буквально за пару дней до этого. И они покинули планету. И дело было как раз сразу после нападения на Громарис.

Я тихо застонал, сжимая виски ладонями.

Предательство Инновии может погубить всех нас.

Глава 17

За дверью раздавался тихий шорох и стук сапог. Приказу Генерала никто не сопротивлялся. Ингисы покидали наш космический корабль.

Я оглядел всех ещё раз. Шионасс, уставший за последнее время, всё равно держался ровно и уверенно. Вистра обнимала со спины Амдира, немного испуганно глядя куда-то в сторону; её пышные рыжие кудряшки были непривычно заплетены в толстую косу, и это будило мои воспоминания. Амдир одной рукой гладил её руки на своей груди, а другой нервно теребил браслет Астрокварты. Он был напряжен, как перед битвой.

Хотя в каком-то смысле нам действительно предстоял бой.

— Идем? — негромко позвал я всех, когда шаги по кораблю стихли.

— Ты-то готов? — тут же вернул мне вопрос мой друг.

Я поморщился. За пределами этой компании я, может, и Император, но не для них. Это и к лучшему. И мои близкие знали, что сегодняшний день может стать началом больших-больших проблем.

Самоконтроль трещал по швам. Я старался держать себя в руках, всеми способами пытался рассуждать и, главное, действовать разумно, но чем больше проходило времени, тем хуже мне это удавалось.

Сегодня Амдир планировал не отходить от меня ни на шаг, чтобы сдерживать. Он выучил, где на шее ингисов есть болевая точка, и в случае, если меня занесет, именно он будет меня останавливать. Пусть болью — она хоть немного отрезвляет. Главное, что это должно сработать.

А ещё сегодня планируется повышенное напряжение. Во-первых, я впервые за долгое время появлюсь перед всеми: до этой минуты весь Союз Астрокварты всё ещё считал меня застывшим на грани жизни и смерти. А во-вторых, нам предстояло выяснить, какие тайны скрывает Инновия. То, что они запретили покидать планету и прибывать на неё без согласования и изменили каналы связи, наводило на некоторые мысли. И это если не вспоминать ту информацию об освобождении предателей Империи Менд…

Словом, нам будет, чем заняться.

Шионасс, на пару секунд сжав мое плечо, вышел из комнаты первым. За ним, уже по привычке держась за руки, пошли Амдир и Вистра. Мой друг был, как обычно, в белом, а вот Вистра предпочла сегодня темные цвета. Они всё-таки очень красивая и яркая пара.

Интересно, что сейчас делает Алатиэль?..

Я дернул головой, выходя последним. Мыслей о моей друисе я сейчас не должен допускать, иначе на эмоциональной волне могу всё сломать.

По пути в Зал Астрокварты мы встретили несколько студентов. По большому счету занятия сейчас были приостановлены, но всё же некоторые остались на корабле, помогая чем могут. Их удивленные взгляды я чувствовал на себе всю дорогу.

Тем же порядком мы вошли и в Зал. Сперва вокруг раздались сдержанные приветствия, шепот, а потом… потом вошел я, и на Зал упала мертвая тишина.

— Рад вас видеть, — размеренно произнес я. Солгал, конечно, но уж это только мое дело.

Шионасс притормозил, оказавшись слева от меня, Амдир встал справа: он наловчился давить в нужное место на моей шее именно левой рукой. В той же оглушительной тишине мы двинулись было к секции Громариса. Четверо оставшихся у меня Генералов тоже смотрели на меня с искренним шоком в глазах, хотя лица и остались застывшими. Вообще такими выглядели все, только кому-то лучше удавалось это скрывать, а кому-то — хуже. Было только одно исключение — лицо, на котором отчетливо мелькнуло облегчение. Ошин, брат Алатиэли. Что ж, хоть кто-то был искренне рад, что я жив…

Вот только подойти к своим местам нам не дали: несколько фригусов преградили дорогу.

— Амдир, у Конгресса управления есть к тебе вопросы, — холодно произнес один из них.

«А у нас есть вопросы к Конгрессу управления,» — ответил я мысленно. Но не произнес ни слова: сейчас пристали всё-таки не ко мне.

Тем не менее мы всё тем же составом дружно остановились.

Амдир склонил голову чуть набок, так, что серебристые волосы прикрыли часть лица, и усмехнулся.

— Что ж, я слушаю. Только смею напомнить, что я сам всё ещё являюсь членом Конгресса управления. А потому…

— Единогласным решением всех членов Конгресса ты лишен этого статуса, — тем же холодным тоном возразили ему.

Друг на миг зло сощурился и дернул уголком губ. Но больше ничем не выдал своего недовольства.

— Кроме того, за твои преступления против порядков Инновии ты подлежишь аресту.

Мы втроем от удивления кашлянули. Главный «преступник» сумел только высоко-высоко поднять брови.

— Преступления против порядков Инновии? — тихо переспросил он и скептически хмыкнул. — Интересно-то как. Можешь пояснить, какие мои конкретные действия были так расценены?

На лицах фригусов мне показалось недовольство. Что не так-то, интересно? На мой взгляд, это был вполне закономерный вопрос для того, кто ни в чем не был виноват.

— Мы всё обсудим на Инновии: и твои действия, и положенное за них наказание, — непреклонно заявил всё тот же фригус.

Остальные за компанию пришли постоять? Для внушительности?

— Поэтому сейчас ты обязан сдать все устройства связи и позволить отправить тебя…

— Нет, — негромко возразил я.

Фригус умолк, глянув на меня с неприязнью и опаской.

— Это дело Инновии, Император, и Вы…

— И раз Амдир исключен из Конгресса управления, я могу смело заявить, что он заключил со мной договор и состоит у меня на службе, — принялся я врать напропалую. — Проще говоря, он — мой подчиненный. И разбираться с его преступлениями буду я, а не вы.

Амдир не возражал, напротив, улыбнулся торжествующе. А вот фригусы явно не знали, что теперь делать.

— Если вы всё же настаиваете, что мой подчиненный должен понести наказание, вы можете поделиться со мной материалами, подтверждающими его преступления, и я вынесу свое решение, — предложил я, но скорее для того, чтобы узнать, что именно они решили записать в преступления.

Плечи моего друга чуть дрогнули, да и мне где-то в глубине души было смешно. Как, по их мнению, я должен приговор вынести? «Творил что хотел на всеобщее благо и в рамках разумного и законного, приговор: лишение сладостей на три дня и премия в размере половины государственного бюджета»? Я разве что так могу.

— Мы обсудим Ваше предложение, Император, — вежливо отказали мне фригусы.

Ну и больно надо. Я кивнул и пошел вперед, и нашим собеседникам пришлось освободить нам проход.

— Спасибо, что прикрыл, — едва слышно шепнул мне Амдир.

Я слабо кивнул. Зал Астрокварты был не лучшим местом для задушевных разговоров.

Мы уселись на верхнем ярусе Громариса. Я — по-прежнему в центре, остальные — так же, как шли. Я медленно выдохнул. Смертельная игра продолжалась, нужно было соответствовать.

Я заговорил первым, понимая, что именно на меня как на основную военную силу будут смотреть все прочие планеты. Вопросы к Инновии я решил чуть-чуть отложить. Пока начнем с другого.

— Я полагаю, что теперь ни у кого нет сомнений в намерениях Империи Менд относительно Астрокварты.

По совету Вистры я специально говорил негромко и размеренно. Как объяснила мне каркарема, так все будут внимательно прислушиваться и невольно воспринимать меня и мои слова серьезнее.

— Поэтому я предлагаю всем сосредоточиться на способах защиты и противостояния нашим врагам. Армия Громариса, как и прежде, готова помочь всем планетам Астрокварты. Но также я предлагаю возможность некоторой военной подготовки для ваших жителей: моих военных сил может попросту не хватит на слишком большие пространства. В связи с этим…

— Император, уж не мните ли Вы себя правителем всей Астрокварты? — довольно нагло перебил меня один из фригусов, один из тех, кто мешал нам пройти, но в тот разговор не лез.

Амдир откинулся на сиденье чуть назад, и его левая рука оказалась за моей спиной. Он был готов меня тормозить. Но пока я держал себя в руках.

— Я? — спокойно переспросил я, всё ещё следя, чтобы голос звучал ровно и негромко. — Правителем? Вот уж вряд ли. Мне казалось, я не один раз упомянул, что планирую всё это делать вместе с вами, а не самовольно на ваших землях. Я не стремлюсь захватывать власть, если вас так тревожит этот вопрос. Но я понимаю, что военизированное устройство моей планеты в данном случае — преимущество. Из руководства всех планет Астрокварты я лучше всех разбираюсь в тонкостях ведения войны. И если вы ещё не поняли, что началась война, вы можете навестить Орионту или Перикулотерр. Уверен, вам там покажут, сколько мирных жителей погибло после нападения Империи Менд.

«Странно, что только на Инновию и не напали,» — подумал я, добавляя ещё штрих к своим подозрениям.

— На Орионте Император Громариса был лично, — вдруг добавил один из друисов со смутно знакомым лицом. Не Ошин, кто-то другой. — Он прибыл с отрядом, чтобы помочь нам, хотя мы и не надеялись. И он был ранен во время этого нападения. Так что мы всецело ему доверяем и готовы помочь всем, чем только сумеем, чтобы все вместе мы сумели выстоять.

— Только вот причиной этой помощи вряд ли был приступ доброты, не так ли? — возразил ему другой фригус с чуть циничной усмешкой. — Он с вами просто породнился. Кстати, Император, где же Ваша Императрица?

По коже рассыпался иней, когда в ушах вновь зазвучали холодные безжалостные слова: «Именно ты, девочка, будешь моей игрушкой. Ты явно с характером… Я люблю ломать таких».

Я помнил её слезы. Жгучий страх, отчаяние и решимость в глазах. Я помнил нашу последнюю встречу до мельчайших деталей…

Боль прошила позвоночник, вернув мне способность мыслить.

— Судя по вашему вопросу, вам известно, что с ней, — процедил я. — И я не собираюсь это обсуждать.

— Как же так? — усмехнулся ещё один член Конгресса управления. — У вас ведь такая трогательная история была, неужели Вы намерены оставить всё как есть?

Вдо-о-о-ох…

— Императрица Алатиэль была вынуждена согласиться на унизительное предложение нашего врага, — веско уронил Шионасс, заодно дав мне время сдержаться, — но её жертва позволила сохранить жизнь Императору и получить отсрочку в активных военных действиях. Если бы не она, мы все бы уже погибли или были рабами Империи Менд.

— И когда мы их разобьем, — дополнил я угрожающе, — их правителю придется ответить за каждую минуту нашей разлуки. Это вы хотели услышать? Вот, услышали. А теперь, — ещё жестче и тише добавил я, — предлагаю всё-таки задуматься над планами обороны.

Несколько секунд все молчали. А я, хоть и кипел от боли и ярости, но старался наблюдать. Король Перикулотерра и его придворные (их осталась совсем маленькая кучка) смотрели на меня с сочувствием. Как и Главы Кланов с Орионты; особенно болезненным был взгляд Ошина.

А вот фригусы… Я не понимал их. Кто-то тоже поглядывал на меня с грустью, а вот другие продолжали излучать вызов. Тех и других было примерно поровну. Очень странно. Может быть, в Конгрессе разлад? Если так, надо вести разговор аккуратно, чтобы не потерять доверие тех, кто ещё может нам помочь.

Но пришлось отвлечься от этих рассуждений, когда Перикулотерр и Орионта всё-таки перешли к делу. Я, правда, в основном слушал и распределял ресурсы. Более мелкие детали пусть решают Генералы — не зря же они здесь сидят? Зато, пока я пытался охватить мысленным взглядом наши планы, немного успокоился.

А потом началось самое сложное. Мы разобрались с двумя планетами, и осталась ещё одна. Только вот…

— Мы категорически против того, чтобы на Инновии размещались чужие войска, — гордо заявил один из фригусов, из той половины, что во всем, кажется, принципиально шла поперек.

А вот кое-кто из другой половины Конгресса глянул на него явно неодобрительно. Видать, эта категоричность была лишь у некоторых. Пора выводить их на чистую воду?

— Отчего же? — спросил я. — Они не полезут в ваши дела, будут находиться там исключительно для вашей безопасности. Или у вас есть какое-то оружие, которое вас защитит? Может, тогда поделитесь технологией?

Никакого оружия у них, как я понимал, не было — разве что связь с Империей Менд. Но ведь этого они не скажут! Интересно, как будут выкручиваться?

— Нет, откуда же у нас оружие, да ещё и такое, о котором никто бы не знал, — явный лидер среди предателей чуть усмехнулся. Мне показалось, что при этом он бросил взгляд в сторону Амдира. — У нас сейчас в работе много различных проектов, и те, кто не знает о деталях, могут непреднамеренно их испортить. Будет лучше, если ваши войска останутся где-то на орбите.

— Хорошо, — уступил я, понимая, что в этой теме своего уже не добьюсь. Но был и другой способ. — Кстати, у меня есть небольшая просьба.

Фригусы заметно напряглись.

— Я хотел бы поговорить с вашей пленницей. Девушка из ингисов, если правильно помню, её зовут Варлена. Она вместе с целой компанией напала на мою тогда ещё невесту Алатиэль и её подругу Вистру. Они похитили их, увезли на Инновию и там чуть не убили. Помните? Так вот, я бы хотел побеседовать с этой девушкой.

Надо же, я не думал, что фригусы могут бледнеть… так. Как они прозрачными-то не стали? Зато понятно, что информация, которую откопал Амдир, была более чем верной.

— М-м-м… Боюсь, Император, с этим сейчас некоторые проблемы, — осторожно начала женщина, которая до сих пор молчала.

Пошло-поехало!

Ей с удивлением возразил другой фригус, из «нормальных»:

— Какие проблемы? После прошлого сбора Совета Астрокварты я лично слышал её вопли о спасении каким-то повелителем. Разве что у неё что-то не так с головой?..

Я чудом не улыбнулся. То, как они напряженно переглянулись… Ну кто с такой подготовкой ходит на переговоры, а? Могли бы хоть между собой условиться, что на скользких темах говорить… Даже я лучше подготовился!

— Я объясню позже, — шикнула женщина-фригус на своего товарища и снова повернулась ко мне: — Увы, сейчас мы не можем выполнить Вашу просьбу. Варлена требует сейчас особого контроля, и…

— Давайте я прилечу? — предложил я, уже начиная немного издеваться. — Могу даже прямо отсюда вместе с вами отправиться на Инновию. Вряд ли мой с ней разговор займет много времени.

Часть фригусов переглянулась ещё более нервно. Другая часть наблюдала за этим представлением с недоумением.

Ладно, пора заканчивать.

— Или вы можете сейчас прямо сказать, где они вместо камер Инновии, — прохладнее произнес я. — И, самое главное, вы объясните, почему они сменили место пребывания.

— А ещё можно сразу дополнить рассказ! — вдруг преувеличенно радостно поддержал меня Амдир, только вот взгляд у него был совсем не добрым. — Например, уточнением, почему сразу после нападения Империи Менд на Громарис один из их кораблей без всяких проблем приземлялся на Инновию. И не возражайте — у меня даже видеозаписи есть.

Как же мне повезло, что фригус с такими умениями — мой друг… Во врагах такого опасно иметь.

В секции Инновии пошло движение. Часть фригусов испуганно и с ужасом поглядывала на своих товарищей, а другая часть жестами и междометиями ругалась между собой. А, нет, предложения тоже были, я разобрал возмущенное «ты же должен был заблокировать все способы связи от него, чтобы не пролез!». Речь явно шла про Амдира. Вистра весело хмыкнула, да и сам фригус не удержался от улыбки. Нашли от кого шифроваться, право слово…

В общем, не знаю, чем бы это закончилось. Скорее всего, значительной чисткой в рядах Конгресса управления и пополнением в тюремных камерах, а значит, и последующим более детальным и разумным обсуждением планов дальнейших действий. Но тут случилось то, чего я не ожидал. Да и, похоже, не только я.

Ректор Академии Астрокварты — Раггус — был также ответственным за организационную часть подобных собраний. Его задачей было донести до всех приглашение и проследить, чтобы у всех была возможность прибыть на корабль Астрокварты.

Секретарь Раггуса вломился в Зал Астрокварты, что уже было более чем странно и противоречило всем правилам.

— Господин Раггус, там… Вас вызывают! Кажется, это очень-очень срочно… Ещё один корабль просит разрешения на стыковку.

— Кто? — спокойно спросил фригус своего секретаря.

— Он… не представился. Но, кажется, из… из Империи Менд.

Раздался странный треск. Я огляделся, нахмурившись, и задумчиво уставился на кусок деревяшки в своей руке. Кажется, я случайно выдрал его из стола.

Раггус поднялся, чуть заломив в тревоге брови.

— Если там в самом деле посланник оттуда, пригласить его сюда? — спросил он у Совета.

И все посмотрели на меня. Вот проклятье!

Я не хотел никого оттуда видеть! Но… вдруг так мы сможем что-то узнать?..

— Да, — охрипнув, вытолкнул я.

Фригус поспешно ушел.

Разборки на секции Инновии закончились, не успев начаться. И это было правильно: сперва стоило разобраться с «гостем».

Мы ждали минут десять, а может, и чуть больше. Я старательно дышал, отсчитывая секунды: понимал, что этому посланнику хватит буквально пары слов, чтобы лишить меня душевного равновесия. Или, скорее, его остаточного подобия.

Только что толку? Стоило двери открыться — и сердце заколотилось так, что я на мгновение оглох.

Этот гость был мне незнаком. Мужчина совершенно простой внешности, русый и спокойный, разве что одетый в те же цветные странные одежды, что и послы, которые заявлялись ко мне на Громарис. Единственное, что мне категорически не понравилось, — ехидная вызывающая усмешка, которую он позволил себе, когда глянул в сторону секции Громариса.

— Торр, ну-ка дыши спокойнее! — тихо прошипел мне Амдир.

Раггус провел гостя в центр пустого пространства между столами. Не думаю, что кто-то позволил бы ему присесть на место одной из секций Астрокварты.

— Это мендец Фанарт, — представил нам «гостя» Раггус. — Он прибыл из Империи Менд для того, чтобы передать сообщение от его императора.

— Повелителя, — с легкой улыбкой поправил его мендец.

Фригус только кивнул и вернулся на свое же место. Предлагать куда-то присесть новому участнику никто не хотел.

Я сжимал зубы, чтобы не начать говорить. Не был уверен, что не наговорю того, что испортит ситуацию.

Хотя куда хуже-то…

В итоге после ещё пары минут тишины этот Фанарт заговорил первым:

— Как верно заметил ваш слуга, я прибыл с посланием от Повелителя Империи Менд.

На слове «слуга» дернулся весь Совет. Хоть Раггус и не был членом Конгресса, но его вклад в поддержание Союза Астрокварты был огромен! Как это наглец вообще посмел раздавать такие названия тем, кого не знает⁈

— В первую очередь оно было адресовано Громарису, но, полагаю, и другие собравшиеся будут заинтересованы в нем. Вы ведь не будете против, если я начну при всех? — он вновь прохладно улыбнулся, глядя на…

На Шионасса.

«То есть я прям до такой степени на Императора не похож?» — удивился я мысленно. Хотя мундир с золотым шитьем — вот он, на мне, а у брата как у Генерала — алое шитье. Неужели ему не объяснили эту разницу?

— Император, позволить ему? — невозмутимо повернулся ко мне Шионасс.

— Пусть, — кивнул я.

Может быть, это просто наш план сработал, и Менд не в курсе, что я жив и здоров?

Фанарт между тем недоуменно моргнул, глянул на меня чуть более внимательно.

— О, прошу прощения! Вы выглядите не совсем здоровым… Не думал, что Император может выглядеть так. Ведь это лицо всего государства!

Дерево снова застонало под моими пальцами. Не помогало. Очень хотелось кулаком проехаться сперва по лицу этого мендца, а потом и по всему телу.

Амдир снова надавил на шею, попав в нужную точку, и боль, прошедшая по позвоночнику, немного сбросила напряжение.

— Впрочем, согласен, это не мое дело! Так вот, Повелитель предлагает заключить мир!

И в чем подвох?

— При условии добровольной сдачи Императора Громариса и его брата в рабство нашему Повелителю.

— Что?.. — прошипел я.

Рядом так же взбешенно выдохнул и Шионасс.

— А если они откажутся? — спросил звонко Амдир, продолжая давить на шею.

Боль держала в узде. Хотя после слова «рабство» у меня почти не осталось слов. Только жажда дела. А точнее — кое-чьей крови!

— По истечении установленного ранее трехмесячного срока Повелитель поработит вас всех, — широко улыбнулся поганец. — И, кстати, Император точно станет игрушкой Повелителя!

Меня дернуло. Игрушкой тот светловолосый гад называл Алатиэль, когда забирал… Что с ней?

— О, как я мог забыть! — неестественно «вспомнил» посол. — Ведь у меня есть одна прелюбопытнейшая запись! Пожалуй, я вам её покажу! Вы ведь хотели бы увидеть ту девушку, которую Повелитель забрал с Громариса?

Я сглотнул. Мне кажется, в тишине это слышали все. И хотя я понимал, что вряд ли мне решили показать что-то успокоительное, но… я не смог отказаться.

— Хотел бы.

— Торр, может, не надо? — шепнул мне испуганно Амдир.

Но я только головой покачал и спрятал руки под стол: они здорово дрожали.

Я должен был узнать, что сейчас происходит с Алатиэль.

Фанарт достал откуда-то из складок одежды небольшую коробочку и оставил на полу, прямо по центру. Чуть отошел и радостно обратился уже ко всем:

— Не беспокойтесь, запись будет в четырех плоскостях, всем будет видно!

Он что-то щелкнул, и в воздухе появилось широкая вертикальная белая полоса. Постепенно в ней появлялись очертания тела, и я задержал дыхание.

За эти пять секунд я успел припомнить все ругательства, которые слышал в своей жизни.

За эти пять секунд все черты обрели четкость. И я сразу же об этом пожалел, чувствуя, как грудь разрывает колючим холодом.

Алатиэль висела на цепях. В прямом смысле висела — цепи фиксировали запястья и шею, а ноги у моей друисы подогнулись. Она была до ужаса худой. Сквозь рубашку просвечивали контуры тела… слишком, болезненно худые. Словно бы она всё это время не ела, и от мышц не осталось ничего, только тонкие кости и лишь кожа поверх… и эта кожа была голубоватой. Слишком тонкой или, может, ей было холодно.

Даже черты лица моей друисы жутковатыми и как будто неестественными. Каштановые волосы были спутанными и грязными.

Но самое страшное — глаза. Раньше они так и искрились жизнью, а сейчас в них не было ничего. Ни капли эмоций, ни капли мыслей. Мертвая пустота.

— Что с ней? — прохрипел я и сам не узнал свой голос.

— Ничего особенного! Просто Повелитель почти её сломал.

В душе что-то треснуло. Наверное, стена, за которой я пытался спрятаться.

Амдир попытался снова нажать на шею, но я перехватил его ладонь. В Пламя, всё в Пламя! Я не дипломат, и гори всё огнем!

— Пошел вон, — прорычал я. — И передай своему хозяину — я спрошу с него сполна за каждый миг её мучений. Вон!

Меня трясло. На одном плече я чувствовал холодную ладонь, на другой — горячую. Они, кажется, пытались меня сдержать, а я… я сам не знал, чего хотел сейчас. Кажется, все расходились… Или нет? Я не обращал ни на кого внимания. Мне не было ни до кого дела. Все и сами разберутся.

За что всё это моей милой и нежной Кошке? Она была такой хрупкой… Как у этой твари рука на неё поднялась⁈

— Император, мне писал Ниор… Он в Империи Менд.

Только эта фраза донеслась до моего мозга. Я моргнул. Да, почти все уже ушли. Но рядом оказался Ошин. Именно он пытался со мной поговорить.

Я нахмурился. Ниор — это ведь был второй брат Алатиэли, который её предал… Зачем он писал Ошину?

— Зачем? — прохрипел я.

— Он просит вытащить Алатиэль. Прислал много информации про Империю. Ты… сможешь ей помочь?

Это взбесило ещё больше.

— По-твоему, я хочу оставить свою жену там, в таком виде⁈

— Нет, — отступил друис, виновато отведя глаза. Протянул небольшое хранилище данных. — Вот, всё, что он отправил, я сюда перенес.

У меня рука не поднялась это взять. Поэтому устройство перехватил Амдир. После этого Ошин ушел, нервно помахивая хвостом, и мы снова остались вчетвером.

— Торр?..

— Отдай приказ, чтобы все наши планы были выполнены за три дня, — прохрипел я, обращаясь к Шионассу.

— Зачем так скоро? Торрелин, ты…

— Затем, Генерал, что мы летим вытаскивать Императрицу, — процедил я. — А поскольку полномасштабная война начнется сразу после этого, мы должны быть готовы.

— А фригусы…

— Ты уверен?..

— Что, если…

— Мне всё равно! — оборвал я всех. И признался: — Я не прощу себе, если позволю ей страдать там ещё один день.

— Но до сих пор…

— До сих пор я не знал, что всё так плохо!

Я первым из них пошел к кораблю. Не потому, что так уже спешил… Я не хотел никому показывать, что плачу, как мальчишка.

Глава 18

Я не помнил, чтобы когда-нибудь боялся так же сильно. Из-за тревоги чужой воздух едва проталкивался через горло, едва наполнял грудь. Голова временами кружилась, но я никому этого не говорил. Ещё не хватало, чтобы меня начали отговаривать.

Всё равно не получится, а время потеряем.

На незнакомой планете царила ночь. Она не была тихой и пустой, вовсе нет: кажется, здесь проходил какой-то праздник. Жители куда-то спешили, беспечно смеясь и общаясь. Их легкость и веселость жгли мне язык. Хотелось встряхнуть кого-нибудь из них, чтобы выпустить бурлящий внутри меня, как вулканический огонь в вулкане, гнев.

Но это ведь были, похоже, мирные жители. Не их вина, что их император — такой мерзавец. И не они будут убивать моих воинов через несколько дней, когда начнется война.

— Нам левее надо, — в какой-то момент предупредил Амдир, но тоже проводил стайку проходивших мимо смешливых девчонок раздраженным взглядом.

Он нес в бумажном виде карту, хоть и почти не глядел на неё, доверяя своей идеальной памяти. Карта была скорее для нас с Шионассом, на всякий случай. Вистра её нарисовала, когда мы решили, что пойдем без браслетов. Сама каркарема тоже порывалась отправиться в путь с нами. Но в столкновении характеров выиграл всё-таки Амдир.

* * *

Каждый раз, как у этой парочки доходило до ссоры, становилось шумно. Вот и сейчас — хотя они оставались за закрытой дверью, мы с Шионассом отчетливо слышали каждое слово. Брат предлагал их остановить и поторопить, но я не позволил: во-первых, не стоит лезть в чужие отношения, а во-вторых… я сам однажды попробовал. Так они оба умудрились на меня наорать, да как возмущенно! И хотя я Император, все дела… я тогда невольно смутился и отступил. И вывод сделал.

Словом, проще было подождать, когда они выскажутся и придут к компромиссу. Но пока эмоциональный разговор только набирал обороты.

— Как ты не понимаешь, я буду переживать! — возмущенно кричала Вистра и, готов спорить, размахивала руками. — Поседею, и ты меня разлюбишь!

— Искорка, пойми меня и ты! Я не смогу сосредоточиться, если всю дорогу буду за тебя переживать!

— Я буду держаться только за тобой, ни слова не скажу и шага лишнего не сделаю! Вообще ничем не помешаю!

— Да не в этом дело! А в том, где будут мои мысли! Ты понимаешь⁈ Я буду думать, как ты идешь, всё ли хорошо и всякое такое! А надо будет думать о деле! Пойми, послушай меня…

— Я для тебя обуза, да? — дрожащим голосом перебила его Вистра.

Шионасс страдальчески вздохнул. А я… я вспоминал, как на меня ругалась Алатиэль, когда узнала про ту историю с моим отцом… как она возмущалась, что ей никто не рассказал про его планы на неё.

Я бы многое отдал за то, что с ней снова всё было хорошо… Пусть бы она злилась и обижалась на меня. Это такая мелочь по сравнению с тем, что происходило с ней сейчас.

Наверное, я немного завидовал Амдиру. С его любимой сейчас всё было хорошо.

И всё же в этом вопросе я был на его стороне. Девушки, даже столь прекрасные, как в нашей компании, должны оставаться в безопасности, когда мы отправляемся навстречу чему-то рискованному.

За дверью на несколько секунд установилась тишина. Уверен, Амдир или обнимал, или целовал Вистру. После его голос зазвучал тише, но всё же с надрывом.

— Нет, Искра. Ты ни в коем случае не обуза. Ты — моя сила. Но я не могу действовать решительно, если буду оглядываться на тебя. Мне нужно знать, что до тебя никто не доберется. Если я, как Торр, потеряю…

Он запнулся. Наверное, потряс головой.

— Даже думать не хочу…

— Знаешь, Торрелин тоже так говорил Алатиэли! И⁈ Тебе напомнить, куда вы идете⁈ А она, между прочим, моя подруга! Я тоже переживаю, и за неё, и за вас!

— Я помню и понимаю. Но я не могу… не могу позволить, чтобы ты спустилась с корабля. Не здесь. И вообще у меня вся техника на троих рассчитана!

— По-моему, это единственный аргумент, который у тебя есть!

— Вистра… пожалуйста.

Они снова замолчали. И тишина была довольно долгой. Шионасс чуть приподнял бровь, словно бы спрашивал сам себя: неужели всё?

Ещё спустя пару минут они наконец вышли в коридор. Щеки у Вистры были мокрые.

— Удачи, — тихо пожелала она нам. — Возвращайтесь… все.

— Спасибо, — кивнул я каркареме.

Амдир сжал её пальцы, шагнул к своей сумке, полной всяких технических устройств, с которой собирался отправиться в путь… Она перехватила его, обняла крепко-крепко, спрятав лицо на его шее. И лицо моего друга чуть исказилось внутренней борьбой.

Я понимал, что он чувствовал. Я перед той битвой с таким же трудом оставлял Алатиэль…

— Я вернусь, целым и невредимым, — серьезным голос произнес фригус. — Обещаю.

Он поцеловал её снова, легко-легко. Вгляделся в глаза, касаясь пальцами щеки. И улыбнулся своей обычной нахальной улыбкой.

— Ну кто меня там удержит, а?

Вистра нервно хихикнула и всё-таки отпустила его.

Мы втроем спустились на враждебную землю.

* * *

Мы свернули, неспешно шагая по узкой улице. Шионасс всё время поглядывал назад и вокруг. Ему меньше всех эта затея нравилась, но, когда брат понял, что остановить меня не получится, он без сомнений решил меня сопровождать.

Это и к лучшему. Надежный тыл никогда не бывал лишним. Амдиру я, конечно, доверял безусловно, но как воин он… не очень впечатлял, скажем так. А нам может понадобиться прорываться с боем.

В каком-то смысле нам повезло, что здесь, в Империи Менд, сейчас жили несколько предателей Астрокварты. Ингисы и фригус неизбежно привлекли бы внимание, если бы нас не принимали за таких же шпионов. Это было нам на руку, но тоже раздражало.

Наконец мы преодолели ряды аккуратных домов, и перед нами раскинулась площадь, причем столь большая и просторная, что на неё вполне можно было бы посадить целый корабль. Мы вот свой оставили на окраине города.

Напротив нас, по ту сторону площади, кажется, был сад. Во всяком случае, что-то определенно зеленое, растущее и в большом количестве. А справа — большой белоснежный дворец. Несмотря на ночной сумрак, его было хорошо видно. И выглядел он очень даже роскошно.

К большим дверям вело с два десятка ступеней. Но вот сами двери охраняли двое стражников. У нас были схемы дворца, так что путь внутри мы бы нашли, но вот что делать с охраной? Мало ли как часто она сменяется или проверяется…

— Что делать будем, профессионалы военного дела? — задорно спросил нас Амдир.

— Может, я их отвлеку? — тихо предложил женский голос за нашими спинами.

Лицо Амдира окаменело. Я прикрыл глаза, глотая ругательство.

— Ты почему здесь⁈ — прошипел мой друг, резко разворачиваясь к Вистре.

Видимо, девушка не удержалась и пошла за нами.

— Я не могу просто сидеть и ничего не делать! — огненноволосая девушка зло уперла руки в бедра.

— Ты… — недовольно начал было Амдир.

— Цыц! — оборвал очередную их перепалку Шионасс. — Если она уже здесь, значит, здесь. Мы уже явно не будем возвращаться. Теперь ссориться будете уже на обратном пути.

Амдир с возмущением обернулся ко мне, но сейчас прав был определенно мой брат. Я покачал головой.

Амдир нервно выдохнул, но всё же немного остыл. И крепко ухватил ладонь Вистры.

— Вопрос всё ещё актуален. И нет, ты к ним не пойдешь!

— Или вырубать, или искать другой путь, — констатировал я, разглядывая стражников. Одежда казалась плотной, но головы и даже шеи не были закрыты.

— Выбор за тобой, Император, — пожал плечами брат.

Я сглотнул. Ответственность — и за своих спутников, и за Алатиэль, и за весь Союз Астрокварты — давила на плечи. А неверный выбор лишит нас жизни или, по крайней мере, свободы.

Я глянул на Амдира. Он помнил всё, что передавал Ниор.

— Про проверки стражников было что-нибудь?

— Нет. Зато есть более скромный вход, можем глянуть там.

Мы двинулись вокруг дворца, стараясь держаться на расстоянии. В ночи он практически сиял — таким неестественно белым он был.

Наконец мы добрались до узкого темного прохода. Охраны снаружи не было. Внутри… кто знает?

— Я пойду первым, — решил я. — За мной Шионасс.

— Нет, — возразил брат. — Ты Император. Так береги свою голову, как и положено Императору! Ты не должен первым подставляться под удар.

— Там Алатиэль, — я скрипнул зубами, — поэтому…

Боль в который раз огненной волной прошлась по позвоночнику, заставив меня умолкнуть.

— Старших братьев надо слушать, — ехидно произнес Амдир. Он решил напомнить уже проверенный способ, как держать меня в рамках… каких бы то ни было. Хотя договоренность вообще-то была только на время встречи с представителями Астрокварты. Всё-таки болевые импульсы — дело не то чтобы повседневное, и делать их таковыми было бы сомнительным удовольствием для здоровья.

— Хватит, — бросил я ему.

Но фригус только вскинул бровь.

— Нет, Торр. «Хватит» будет тогда, когда ты будешь думать головой. А пока что я всё ещё буду твоим голосом разума.

— Слишком болтливый у меня голос разума, — огрызнулся я. Но требованию спутников пришлось покориться. — Ладно, ты первый, Шионасс.

— Сразу бы так…

Брат решительно толкнул темную дверь, сунул в щель голову, оглядываясь. Видимо, всё было спокойно, поскольку он распахнул дверь вовсю и махнул нам рукой, а сам вошел внутрь.

Коридор тоже был белоснежным, и я поморщился: глаза здорово слепило после ночной темноты.

— И куда нам? — тихо спросил Шионасс.

Амдир с любопытством оглядывался, убирая карту города в сумку. Но услышав вопрос, без сомнений махнул рукой направо.

— Надо несколько раз повернуть, а потом уже подниматься, — так же тихо отозвался он.

— Я всё ещё первый, — обратился ко мне Шионасс.

Я уже понял, что в этом вопросе спорить будет бесполезно, и махнул рукой.

Мы двинулись по белому мрамору. И я про себя выругался: как бы мы не пытались идти тихо, но сапоги, которые были неотъемлемой частью формы ингисов, слишком громко стучали по полу.

— Давайте вы или разуетесь, — предложил нам Амдир, видимо, подумав о том же, — или будете идти не скрываясь, как будто свои. А то если сейчас ваши шаги кто-то услышит, сразу поймет, что дело нечисто.

Занимать руки обувью не хотелось. Поэтому мы пошли со всей уверенностью, которую в себе нашли. У Шионасса её было определенно больше. Или же он лучше меня скрывал её отсутствие.

Но это решение сыграло с нами злую шутку. За нашими шагами было теперь совершенно не слышно шагов чужих. И на очередном перекрестке — последнем перед подъемом, как сказал Амдир, — мы столкнулись с одним из обитаталей дворца.

Его лицо я видел вживую лишь однажды и довольно мельком, поэтому не так уж и запомнил. Куда больше меня заинтересовал его хвост, наподобие кошачьего, сходу выдававший в нем представителя их народа, и железный ошейник.

Он замер, глядя на нас. Мы замерли, глядя на него.

Выглядел он очень… побитым. Синяки расплывались по коже, из разбитой губы сочилась кровь. Хм, кажется, губа была даже в нескольких местах разбита…

Похоже, кому-то здорово досталось.

Парень обвел нас взглядом и попытался улыбнуться. Кровь из разбитых губ пошла сильнее, я думал, что он слижет её языком, но он предпочел отереть её рукой.

Я задержался взглядом на руке и похолодел. У друисов пальцы были украшены когтями, а у этого… на кончиках пальцев когтей не было, но было кровавое месиво. Словно бы когти… вырвали?..

К горлу подкатил ком.

— Немного на твою Императрицу похож, — флегматично бросил мне Шионасс, оглядев его. — Её брат?

— Ниор, — кивнул я и обратился к друису. — Смотрю, тебя тоже записали в рабы?

Парень чуть скривился, но кивнул. А потом махнул рукой как раз по тому коридору, в который мы собирались свернуть, если бы не встретили его.

— Мы знаем, что нам туда, — пробормотал Амдир.

Я заметил, что Вистра держится сразу за ним, крепко сцепившись в его плечо. Потом сообразил, что она с этим друисом познакомилась тогда, когда он бросил её и Алатиэль на Варлену, которая чуть не убила Вистру. Вернее, убила бы, если бы мы с Амдиром тогда не успели… Пожалуй, у неё были причины коситься на него так настороженно.

Между тем Ниор ткнул изуродованной рукой сперва в свою грудь, потом снова в коридор.

— Предлагаешь свою компанию, что ли? — сообразил я.

Друис кивнул.

— Словами слабо было сказать? — хмыкнул Амдир.

Ниор глянул на него как-то зло, а потом вдруг широко открыл рот.

Мы отпрянули. Большей части языка у него не было.

— М-м-м, — протянула страдальчески Вистра и уткнулась лицом в плечо побелевшего Амдира. — Меня сейчас стошнит…

— Не надо.

— Извини, — с искренним сожалением добавил Амдир. — Я… не ожидал.

Ниор коротко кивнул ему, потом кивнул в коридор и пошел впереди. Мы переглянулись. Вроде он вел нас по тому пути, который мы сами и определили по его материалам. Если он не наврал ещё тогда, то мы шли так, как и было нужно, чтобы добраться до Алатиэли.

Впрочем, судя по тому, что его лишили языка… Наверное, это было за то, что он отправил информацию? Если так, то, скорее всего, это было вопреки воле его императора, а потому должно было быть правдой.

В любом случае, мы уже были здесь. И пока все его данные оправдывались: и о празднике, на котором соберутся горожане и большая часть дворцовых слуг, и о самом городе… Мы уже давно следовали его словам, и если он вздумает нас предать, мы давно уже были в чужих руках.

Я, конечно, думал об этом. Что собираюсь довериться тому, кто уже предавал своих. Но после того, что увидел, я не мог оставаться в стороне. Если был хоть крохотный шанс вытащить Алатиэль, я должен был его использовать. Пусть это и грозило множеством проблем… Нет, любого другого решения, сколь бы рациональным оно ни было, я бы себе не простил.

Мы теперь шли в новом порядке. Сперва — Ниор, за ним — я, потом Амдир с Вистрой, что по-прежнему не отцеплялась от него (впрочем, я не мог её за это винить), а замыкал нашу процессию Шионасс.

Иногда Ниор замирал, прислушиваясь к чему-то, и жестом просил нас остановиться. Потом мы продолжали путь, и больше нам никто не встречался. На каждом повороте или подъеме, когда друис-проводник двигался дальше, я оглядывался на Амдира, как бы молча спрашивая: нам точно туда? Друг кивал, ни разу не возразив.

Мы поднимались уже к седьмому этажу, когда прямо на лестнице Ниор развернулся к нам и требовательно прижал палец к губам. Выглядело жутко, надо признать.

Седьмой этаж был на удивление небольшим. По одну сторону была широкая дверь со сложным замком, на неё Ниор покосился, как мне показалось, довольно нервно, но провел нас мимо неё. И остановился дальше, возле двери попроще, не только без замков, но даже и без ручки. Поймав мой взгляд, он кивнул на дверь и губами отчетливо произнес: «Алатиэль». Пусть с губ не сорвалось ни звука, но я его понял.

— Она там? — переспросил я.

Друис кивнул.

Я перевел взгляд на белую дверь. Ощущения опасности или ловушки не было, хотя я вроде бы научился их предчувствовать. Оставалось надеяться, что парень был честным.

— Шионасс, стоишь тут, следишь за обстановкой, — приказал я. — Амдир, ты со мной. Вистра…

Я глянул на девушку, что с серьезным лицом льнула к фригусу. И вздохнул.

— Решай сама.

— Я с вами, — тут же отозвалась каркарема.

Я кивнул и коснулся ладонью двери. Она казалась ледяной. Я сглотнул… и надавил.

Она распахнулась легко и совершенно бесшумно.

Из проема потянуло холодом, а по глазам резануло ярким белым светом. И это несмотря на то, что я привык к белизне здешних коридоров!

Поморщившись, я вошел внутрь и после первого же шага замер. Воздух в легких как-то неожиданно закончился. За моей спиной спустя мгновение раздалось ошеломленное женское «ах!» и мрачное мужское «вашу мать!». Я был согласен с обоими.

То, что я видел в той записи… Нет, оно не было ложью. Скорее наоборот. В реальности состояние моей Алатиэли выглядело ещё хуже.

Болезненная худоба, оставившая лишь косточки. Белоснежная, даже голубоватая кожа. Слишком массивные цепи, только подчеркивающие её хрупкость. Измученное лицо. Пустой взгляд.

Я отмечал детали, словно не желая собирать их воедино.

Алатиэль смотрела в нашу сторону. Но… даже не моргнула. Не шевельнулась. И смотрела словно сквозь.

Я не знал наверняка, отчего у меня мурашки: от этого жуткого невидящего взгляда или от холода в этой комнатке.

— Алатиэль?.. — сдавленно позвал я. Но она снова никак не отреагировала.

Жгучий страх прошелся по телу. Я сам не заметил, как оказался рядом, коснулся щеки. Кожа была ледяной.

— Алатиэль!

Я стоял напротив неё, глядя в глаза, но не видел ни узнавания, ни понимания.

Что он с ней сделал?..

— Может, ты её сперва оттуда снимешь? — предложил Амдир.

Я оглядел крепления… задержался на её плечах. Моя друиса висела на двух цепях, прикрепленных к запястьям, и ещё на одной, ведущей к ошейнику, — эта висела чуть посвободнее. Похоже, она держалась в воздухе только на плечевых суставах… Я осторожно — не навредить бы! — обнял девушку за талию и приподнял, чтобы снять нагрузку.

— Отстегните, — попросил я друзей.

Амдир тут же рванул к её левой руке, а Вистра — к правой. Пара мгновений — и руки Алатиэли повисли, а она заметно вздрогнула. Похоже, с плечами всё-таки дела плохи… Потом друзья подошли к ошейнику, каркарема приподняла волосы, а фригус присмотрелся к самому креплению. Он легко убрал цепь, а вот сам ошейник осматривал неожиданно долго. И вдруг заявил:

— Я без понятия, как его снимать! Но предлагаю разбираться с этим в безопасности и в тепле. Пойдем отсюда!

— Да уж, здесь жутко холодно, — Вистра передернула плечами.

Мне не было дела до холода: я думал только о девушке в моих руках. Она по-прежнему не шевелилась…

Я сглотнул, стараясь заглушить в себе панические мысли. И через силу кивнул.

— Пойдемте…

С их помощью я перехватил Алатиэль: теперь я придерживал её за спину и под коленями, а головой она лежала на моей груди; её руки мы осторожно положили ей на живот, чтобы не напрягать.

Ни на голоса, ни на прикосновения она не отзывалась…

— Торр, не знаю, о чем ты думаешь, но сейчас же перестань! — Амдир пихнул меня в плечо. — Она поправится. Сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы выйти отсюда.

Я снова кивнул и вслед за ними вышел из холодной белоснежной комнаты. Уже уходя, я заметил, что за тем местом, где была прикована Алатиэль, было небольшое углубление, куда изредка падали с потолка капли воды. И зачем?.. Впрочем, это было совершенно неважно.

Я вытащил девушку в коридор. После неестественно-яркой белизны той комнатки коридор казался темноватым.

А она была слишком легкой. И от этого было больно. Нет, конечно, моя друиса всегда была худенькой, но сейчас это было чересчур и… пугало.

— Оу, — выдохнул Шионасс, увидев Алатиэль. Как ножом по сердцу — и без того изрезанному.

Я повернулся к Ниору.

— Ты знаешь, как ошейник снять?

Похоже, зря я на него понадеялся сейчас. Друис смотрел на сестру… и слишком много чувств было в этом взгляде. И не сказать чтобы светлых. Мне почудилось, что он смотрел на неё с болью и отчаянием. Я невольно прижал её к себе покрепче.

— Ниор?

Он вздрогнул, перехватил мой взгляд, явно неосознанным жестом коснулся собственного ошейника. И со вздохом покачал головой.

— Давайте отсюда уходить, — поторопил нас Амдир.

Мы тем же порядком двинулись обратно. Я, на самом деле, перестал следить за дорогой. Всё внимание забирала Алатиэль. Я ловил её дыхание — оно было слишком тихим и редким, как и стук сердца. Я пытался заметить хоть какие-то движения. Но нет, ничего…

Словом, сосредоточившись на своей драгоценной ноше, я совсем перестал смотреть на Ниора, а потому чуть на него не налетел, когда тот замер перед очередным поворотом.

Я замер, прислушиваясь. И в тишине разобрал смутно знакомый женский голос, который, кажется, приближался:

— Да, я всё поняла. Конечно, выполню!

Следом раздался тихий писк — обычно такой бывает, когда прерывается связь. И этот же голос чуть ворчливо продолжил:

— Придумают тоже… «Облить друису-рабыню холодной водой, чтобы лучше мерзла»… Ну и какой смысл? Только время тратить…

Я невольно шагнул назад, словно пытаясь унести Алатиэль подальше. Ниор обернулся и оглядел коридор, вернее, стены. Не знаю уж, что он там искал, но явно не нашел, поскольку недовольно поджал губы.

А потом события закрутились как-то быстро. Из-за поворота показалась черноволосая девушка. Прежде чем она успела оглядеть нас, а я — вспомнить её имя, из-за моей спины с тихим шипением вылетела Вистра и вцепилась в девушку. Шионасс рванул их разнимать, но Вистра уже успела расцарапать противнице лицо.

«Варлена,» — всё-таки сообразил я. Нашлась-таки, ага…

Спустя несколько мгновений Шионасс держал девушку-ингиса за шкирку, как нашкодившего кота, а Вистру придерживал за плечо.

— Что делать будем? — спросил меня брат.

— Она нас выдаст? — поинтересовался я у Ниора. Тот мрачно, без раздумий кивнул, а потом ткнул пальцем на один из своих синяков. Видимо, он так говорил, что это прилетело именно от неё.

— Раз выдаст, надо отключать, — сделал вывод я.

— Давайте ей лучше шею свернем! — кровожадно предложила Вистра.

Варлена казалась злой и недовольной, но вот сомнительное предложение каркаремы её явно не задело. Она смотрела на меня, с ненавистью и, может, даже бешенством.

— Я бы не стал оставлять за собой трупы, — возразил ей Шионасс.

Амдир прижал девушку к себе и что-то быстро зашептал на ухо. Не знаю уж, что он мог ей сказать, но Вистра сразу остыла и с улыбкой поцеловала его в щеку.

Нет, ну правда, а что настолько успокоительного он мог сказать-то⁈

Шионасс без всяких сомнений ударил девушку по ушам, и та свалилась на пол. Никто, конечно, не дернулся придержать её. Мы пошли дальше.

Но уже совсем скоро совсем сторон раздался странный писк.

Ниор оглянулся на нас, и он был явно в панике. А я почти не удивился. Слишком уж гладко всё выходило.

— Нас засекли? — почти равнодушно спросил я.

Друис быстро закивал.

— Тогда, может, побежали? — немного нервно предложил Амдир. — Мы же успеем?

Ниор неуверенно пожал плечами, но махнул рукой и рванул вперед. Нам, пожалуй, повезло, что мы были уже на первом этаже.

Но всё равно мы встретили целый отряд стражников. Мне пришлось усадить Алатиэль у стены и тоже поучаствовать в драке: Шионасс бы один не выстоял, а больше среди нас воинов не было. Но мы вполне справились. Мы оба были достаточно умелыми, а я к тому же — очень эмоциональным, что только усиливало.

Нам хватило нескольких минут, чтобы вырубить их всех. Без синяков и мелких ран не обошлось, конечно, но это было сущей мелочью. После всех тех попыток нас убить… право слово, было бы о чем переживать!

Я снова поднял Алатиэль, и мы продолжили бег. Писк действовал на нервы. Я не понимал, откуда он исходит: из стен, что ли?

Ниор провел нас до той двери, через которую мы вошли. Видимо, это было что-то вроде черного хода. Здесь тоже был один стражник (хотя ведь не было, когда мы входили!), но ему хватило лишь одного удара Шионасса.

На пороге я остановился.

Ниор нам помог. Не предавал и не лгал — во всяком случае, сейчас. И оставлять его здесь, где и ему нацепили ошейник, где ему вырвали язык и когти… Мне не хотелось.

— Пойдем с нами? — предложил я друису.

Он вскинул на меня удивленный взгляд. Видать, не ожидал. Я понимал, что кому-нибудь это может не понравиться, но не отблагодарить за помощь я не мог.

— Пусть я не могу вернуть тебе ни язык, ни когти, но свобода… Свободу вернуть могу.

Парень вдруг криво, отчаянно улыбнулся. И покачал головой. Он шагнул ко мне — к Алатиэли. И склонился над ней, целуя сестру в висок. Потом сделал несколько шагов назад. Я прочитал на его губах: «Уходите».

Что ж, это его выбор.

— Спасибо за помощь, — от души произнес я.

И вслед за Амдиром и остальными помчался по темному полупустому городу. Надо было срочно делать ноги из Империи Менд.

Мы бежали кратчайшим путем и уже минут через 15 влетели на борт корабля. Как и было приказано, мы тут же взлетели. Амдир и Вистра упали на колени прямо у входа, пытаясь отдышаться. Шионасс отправился к пилотам: следить за полетом. А я, потребовав врача, понес Алатиэль в свободную комнату.

Ни разу за время этой отчаянной пробежки она так и не шевельнулась. Её равнодушный взгляд по-прежнему был устремлен в никуда.

Глава 19

Я сел на кровать, усадил Алатиэль около себя. Её состояние здорово тревожило. Но хотя бы с тех пор, как я вынес её в той холодной белой комнаты, её кожа потеплела, уже не напоминая лед.

И врач — ингис, который выхаживал и Шионасса, и меня, и Амдира, — и друзья пришли через несколько минут. Я не рискнул ничего предпринимать в одиночку, просто ждал их.

— Ты как? — спросил меня Амдир, присаживаясь рядом, в то время как врач стал осматривать Алатиэль.

— Мы… справились, — с некоторым удивлением констатировал я. Учитывая, сколько вариантов провала мелькало в моей голове, успех в самом деле казался чудом.

— Что мы справились — это я, знаешь ли, заметил. Я про твое состояние спросил.

Я молча поднял ладонь. Пальцы подрагивали.

— Ясно, — вздохнул фригус. И с усмешкой обратился ко врачу: — Выдайте потом Императору что-нибудь успокоительное, пока он себя не довел!

— Иди ты, — беззлобно огрызнулся я. Понимал, что Амдир так выражает заботу. Уж как умеет.

Врач только косо глянул на меня, но промолчал. Он измерял пульс у Алатиэли.

Мы затихли в ожидании. Вистра пристроилась на стуле, забравшись на него с ногами и обняв колени. Амдир сидел рядом со мной, задумчиво наблюдая за действиями профессионала. Я… ждал. Старался нервничать поменьше. Получалось плохо, конечно, но я честно старался.

— Я не опоздал? — вскоре заглянул к нам и Шионасс.

Я покачал головой. Брат вошел, тоже усаживаясь на стул и бросая задумчивый взгляд на мою друису.

— Большую погоню за нами послали? — спросил у него Амдир.

Но Шионасс пожал плечами.

— Либо не послали вообще, либо она отлично шифруется от наших радаров. Никаких следов.

— Полностью спрятаться от наших радаров невозможно! — обиделся за технологии своей планеты фригус.

— Нашли о чем и когда ругаться, — вздохнула Вистра, поглядывая на подругу.

Все снова умолкли.

Прошло ещё несколько минут. Наконец ингис выпрямился и, глядя на меня, доложил:

— Во-первых, у девушки серьезное переохлаждение. Во-вторых, длительное голодание и недостаток таких веществ, как… в общем-то, всех веществ, необходимых для правильного функционирования организма. Кроме того, предполагаю почти полное отсутствие физической активности. На фоне несомненного стресса этот комплект может привести к огромным проблемам.

Я прикрыл глаза. На миг представил, как собственными руками сворачиваю шею светловолосому гаду. Стало капельку легче.

— Как исправлять? — спросил я. — Если переохлаждение, надо горячую ванну, да? Сейчас…

— Нет, — довольно строго перебил меня врач. — Ни в коем случае.

Я недоуменно нахмурился, а Амдир громко вздохнул и закатил глаза.

— Сразу видно, что ты не привык к холоду и правильной работе с ним! Отогреваться надо постепенно, Торр. Сразу пихать в сильное тепло — это травмировать организм. Ванна вообще рабочий вариант, но не горячая. И лучше бы когда она в себя придет.

— В вопросах переохлаждения фригус, без сомнения, прав, — спокойно согласился врач.

— Хорошо, в этом вопросе доверимся Амдиру, — согласился я. — А в остальных? Ты перечислил довольно много проблем!

— В первую очередь ей нужно умеренное тепло и вода. Со временем она выйдет из этого состояния ступора, и можно будет определить точнее условия, в которых она была, и способы исправления ситуации.

— А плечи ты осмотрел? — вдруг вспомнил я. — Она на них практически висела, скорее всего, долго.

— Плечи? Нет, Император, Вы не упомянули. Позвольте…

Я чуть-чуть повернул Алатиэль. Врач чуть отвернул ворот её рубашки, чтобы оценить ситуацию, и вдруг нахмурился.

Не успел я среагировать, как он чуть отстранился и задрал её рубашку наверх, осматривая… спину.

Потом ингис тихо-тихо произнес несколько нецензурных слов.

Я боялся смотреть, но всё же наклонился, чтобы и самому увидеть.

Вся спина Алатиэли была исполосована поперечными полосами, словно тонкими-тонкими разрезами. Часть из них была не до конца зажившими рубцами, ещё часть вообще была покрыта свежей коркой крови.

— Розгами, похоже, хлестали, — тихо и мрачно проронила Вистра. Она была слишком тихой по сравнению с обычным поведением каркаремы.

— Ты откуда знаешь? — так же тихо спросил её Амдир, тоже тяжелым взглядом изучая изрезанную спину девушки.

— В том доме, где я служанкой была… Там так слуг за провинности наказывали. Только буквально несколько ударов давали, штук 5 обычно. Это — слишком много…

— Почему так напрягся? — спросил я врача.

Тот поднял на меня напряженный взгляд и стал объяснять. Я почти пожалел, что слышу это.

— Видите, часть порезов уже зарубцевались? Это значит, что прошло уже довольно много времени с момента их получения. Но вот факт, что некоторые продолжают кровить… И если Вы говорите, что она висела на цепях… Я боюсь заражений и более глубинных повреждений. Например, могли воспалиться нервные окончания. И вообще мышечный покров может быть поврежден настолько, что…

Он вдруг осекся и опустил голову.

— Обработать нужно, я сейчас принесу всё…

— Стоять, — выдохнул я. — Договори предыдущую фразу.

Ингис сглотнул и поднял взгляд не сразу.

— Могут быть непредсказуемые и непоправимые повреждения. В том числе самопроизвольные сокращения или расслабления мышц. Или проблемы с позвоночником. Или с внутренними органами. Я… не могу это прогнозировать. Может быть всё что угодно. Вплоть до почти полной невозможности использовать тело правильно.

— Торр?..

Я не дышал, кажется. Я полагал, что вытащил её, что всё самое страшное уже позади… Неужели я забрал её слишком поздно? Я не справился до такой степени?

— Да что ж такое… Торрелин! Ты справился! Слышишь, ты её спас! Здесь мы ей поможем! Ты успел!

Да. Я сглотнул. Я успел, она в тепле и безопасности, среди тех, кто ей поможет.

Я заставил себя моргнуть несколько раз. Амдир тряс меня за плечи.

— Очухался? — мрачно спросил он меня и тут же дал душевный подзатыльник. — Напугал, идиот!

Врач-ингис вздрогнул всем телом и посмотрел на моего друга, как на безумца. Мне вдруг стало смешно; наверное, этот взгляд стал последней мелочью, которая добила мое спокойствие. Я нервно засмеялся, почти захлебываясь этих глупым смехом. Но все смотрели на меня как-то… понимающе. Вистра перехватила Алатиэль, пока меня сгибало пополам. Врач осмотрел наконец и её плечи и ушел за лекарствами. А Амдир просто держал меня за плечи, пока я пытался вспомнить, как надо дышать.

Немного помог стакан воды, который мне практически вылил в рот Шионасс. Она немного отрезвила. Я сумел наконец выдохнуть и глянуть на окружающих уже осознаннее.

— Полегчало? — сочувственно спросил брат.

Я вздохнул.

— Пока сам не понял. Что он про плечи её сказал?

Шионасс тоже выразился нецензурно, но куда более витиевато, чем врач. Сразу видно — Генерал!

— Короче, проблем потенциально много. В худшем случае — серьезные ограничения на движения суставов на всю жизнь.

Я тоже выругался. И посмотрел на Алатиэль. Пока меня накрывала истерика, она закрыла глаза и теперь казалась просто спящей и уставшей.

— Она вздрагивала, когда врач прощупывал плечи, — объяснил Шионасс, перехватив направление моего взгляда. — Но осознанности во взгляде так и не было, просто реакция тела на боль. Скорее всего, ей нужно просто отдохнуть.

— Конечно, — кивнул я.

Хотя её отрешенность меня и беспокоила, я понимал: после всего того набора условий, в которых она существовала, вести себя сразу привычно она точно не будет.

Вскоре вернулся врач. Пока я держал Алатиэль, он с помощью Вистры промыл и обработал все раны на спине. Лезть в работу плечевых суставов он не стал: решил дождаться возможности поговорить с пациенткой. И, уходя, дал ещё несколько указаний:

— Сейчас ей нужен покой и тепло. Можете осторожно поить, но понемногу. Когда придет в себя, можно поесть, но чуть-чуть и только если бульон: любую другую еду, тем более в большом количестве, её желудок скорее всего отвергнет. Насчет ванны я бы посоветовал повременить вообще, даже когда очнется: не с такими ранами.

— А как же гигиена? — тут же возмутилась Вистра.

Врач непреклонно покачал головой.

— Чистая одежда и мокрые полотенца. Это пока максимум. Нужно понаблюдать какое-то время, чтобы оценить, насколько ситуация критическая, поэтому пока не надо рисковать её здоровьем.

Вистра тут же покаянно опустила голову.

— Старайтесь не допускать активных движений. Если будете укладывать — не на спину. Когда придет в себя и будет готова побеседовать, обязательно зовите.

— Спасибо, — кивнул я.

Врач ушел, бросив на Алатиэль сочувственный взгляд. Вистра убежала за чистой одеждой и полотенцами, с её помощью я привел друису в некоторый порядок.

Ещё немного мы посидели все вместе, потом стали расходиться: мои товарищи тоже здорово устали.

— Главное, не тереби себе душу, — уходя, посоветовал мне Амдир и усмехнулся. — Поверь, ты справился так, как редко кто сумел бы. А с твоей поддержкой она быстро поправится. Ещё и уши тебе оторвет за то, что ты раньше срока помчался её спасать и начал военные действия, не подготовившись как следует!

Губы сами собой растянулись в улыбке. Она может…

Девушка, закутанная в теплое одеяло, дышала уже глубже и ровнее, да и пульс стал куда ближе к норме. Я поцеловал её в висок.

— Возвращайся ко мне, Алатиэль… Ты в безопасности…

Друиса спала.

* * *

Тем временем в Империи Менд

Император Вирран приближался к своему дворцу спокойно и неспешно. Ежегодный праздник прошел так, как и было запланировано. Светловолосый мужчина лениво размышлял о том, пора ли переходить к заключительной части его плана по покорению той девчонки-друисы, которую он забрал с Громариса.

Она оказалась неожиданно стойкой соперницей, Вирран это признавал. Слишком много упрямства в сочетании с верой в себя и в того мальчишку. Тот, кстати, сломался бы быстрее — так казалось императору. Но он был доволен, что всё идет именно так. Если он верно всё оценил, то мальчишка под гнетом отчаяния и чувства вины будет совершать ошибки. Его посланник рассказал достаточно. Хоть тот факт, что парень жив и здоров, и был неожиданным, это ничуть не меняло планов Виррана. Мальчишка чуть не сошел с ума, увидев нынешнее состояние девчонки. Вирран знал, что оставшегося месяца ему вполне хватит, чтобы разрушить её психику и слепить из неё покорную и безвольную игрушку. О, видеть это станет для мальчишки невероятным ударом! И ради одного её взгляда он сдаст и все войска, и планеты — что угодно. Виррану даже напрягаться не придется, чтобы захватить Астрокварту.

Да, план был отличным, тонким и продуманным — всё, как он любил.

С чувством абсолютного душевного удовлетворения Вирран вошел во дворец и тут же нахмурился. Скопление стражи, подозрительно виноватой, возмущенная, но почему-то бледная девчонка из ингисов — Варлена… Что здесь происходит?

Этот вопрос он задал вслух, пока ещё вкрадчиво и спокойно. Но собравшиеся побелели ещё больше.

Что ж, будем спрашивать прицельно.

— Варлена, объясни? — всё ещё спокойно потребовал Вирран, но жесткая улыбка уже выдавала его дурной настрой.

Девушка побледнела до совсем уж невообразимого цвета, но всё же шагнула вперед.

— Повелитель, Ваша рабыня… её похитили.

Сперва Вирран удивился про себя. У него столько рабынь, что пропажу одной из них он бы вряд ли заметил. Но уже спустя полсекунды он понял, что речь шла не об «одной из них», а о вполне конкретной.

Даже намек на улыбку пропал с его лица. Император начинал гневаться.

— Как и кто? — холодно спросил он.

— Император Громариса, его старший брат — Генерал Шионасс, фригус Амдир и каркарема Вистра! — отчеканила девушка.

Вирран впился взглядом в её лицо. Девчонка знала как-то подозрительно много.

Спрашивать даже не пришлось.

— Я увидела их случайно, но не успела сообщить! Их было больше, меня вырубили! Но я дала сигнал тревоги сразу же, как только пришла в себя!

Ладно, пусть живет.

Тогда чья же это вина?

Император ледяным взглядом обвел бледных стражников и тут заметил среди них лишнюю фигуру. Фигуру, которая недавно уже получила наказание за попытку связи с Астроквартой.

— Этот здесь почему? — презрительно кивнул император на друиса, которого несколько дней назад лишил языка.

— Он был их проводником, Повелитель, — тут же отозвалась Варлена. — Я видела его с ними.

Так вот зачем ему нужна была та попытка связи… Он просто договаривался с мальчишкой, получается.

В одно движение император оказался рядом с друисом и запрокинул ему голову. В глубине души он хотел бы услышать хруст его шеи, но парень чуть изогнулся, не допустив этого. И в его зеленых глазах горел вызов, которого там никогда не было. Но который горел в очень похожих глазах.

Желание сломать, подчинить, выжечь сопротивление подчистую вспыхнуло в нем с новой силой.

Если его лишили той очаровательной игрушки, он выпустит ярость на другой. И будет уже не так снисходителен.

— В камеру его, — холодно бросил император.

Завтра он уничтожит этот Союз Астрокварты. С их ресурсами он станет повелителем всего космоса. И неважно, сколько крови гордых глупцов прольется ради этого.

Но это завтра. А сейчас он проверит, как громко может кричать безъязыкий, если ему по кусочку отрубать хвост, и как скоро его добьет болевой шок, если срезать по кусочку кожу.

Вирран с жестоким удовольствием и предвкушением улыбнулся. Пусть саму девчонку он упустил, но её брата он сполна накажет за предательство.

Глава 20

Алатиэль

Мне в кои-то веки было тепло. Даже, пожалуй, уютно. Какое-то время я упрямо отказывалась погружаться в это ощущение, понимая, что через какое-то время всё равно его лишусь, но моей упертости в этом вопросе хватило ненадолго. Я расслабилась, с легким удивлением понимая, что основной источник тепла — у моего бока и словно бы вокруг. И от этого тепла как бы веяло нежностью и заботой… Хотя как тепло может передавать чувства?

Я отмахнулась от этих глупостей и попыталась придвинуться поближе к теплу. У меня самой это не очень получилось, но почему-то действительно стало горячее. Я довольно вздохнула. И стала думать.

Хоть плечи и ломило, но руки у меня явно были опущены. Неужто меня сняли с тех цепей? Мне казалось, что я сидела, но вокруг было тепло, да, и… Мягко. Странное дело. Что это у меня такое случилось? Я помнила какие-то непривычные звуки и движение перед тем, как меня накрыло очередным сном-обмороком, но не была уверена в том, реальным ли было то, что пыталось вспомниться, или новой галлюцинацией?

По-хорошему, стоило бы открыть глаза, сосредоточиться, оглядеться и понять новое положение. Но ни сил, ни желания на это не было. Я так и продолжала сидеть. Или лежать? Кажется, я на что-то опиралась боком, плечом и головой.

Я чуть повернула голову, прислушиваясь. Звук был. Негромкий, довольно равномерный (хотя и не идеально) и смутно знакомый, но я никак не могла его определить. Ладно, хорошо хоть не стук капель воды…

Хотя от пары кувшинов я бы не отказалась. Но кто же мне их даст, да…

Не успела я сквозь дремоту и усталость додумать эту грустную мысль, как моих губ коснулось что-то железное. Какой знакомый момент… Брат, похоже.

Я почувствовала на волосах чью-то ладонь, когда меня стали осторожно поить. И, надо признать, это выходило куда лучше, чем у Виррана… Тот опрокидывал чашку почти целиком и сразу, естественно, большая часть проливалась на меня, а мне доставалось хорошо если два глотка.

Словом, сейчас меня поил явно не светловолосый гад, и это уже радовало.

Когда вода в чашке закончилась, мне стало гораздо легче. Настолько, что я собралась с силами и разлепила веки.

Я ожидала, что глаза будет резать свет, но вокруг царил приглушенный полумрак. Не полный, в нем вполне было видны очертания предметов и полупустой незнакомой комнаты, но всё же… какое это было счастье! Яркий свет причинял только боль.

Итак, я… была закутана в одеяло. И кто-то меня поверх этого одеяла прижимал к себе, держа за талию.

В первое мгновение мне стало страшно и тошно. А потом я уставилась на руку, которая меня придерживала. Я лежала щекой на плече, так что черную кожаную одежду с золотыми узорами я видела вполне четко.

Тогда-то я и сообразила, что странный звук, который я слышала, — это чужое дыхание. Но я давно не слышала его так близко, что успела позабыть. И тепло… Его народ — народ Громариса — всегда был горячее других.

Не до конца веря собственным мыслям, я попыталась приподняться, чтобы заглянуть в лицо того, кто меня держал.

— Тш, осторожнее, — тихо прозвучало в темноте над моей головой.

Этот голос… Всегда глуховатый и немного раскатистый… Я его знала. Очень хорошо знала.

Потребность увидеть лицо стала ещё острее. Я шевельнулась сильнее. Плечи жгло и ломало, но я выпрямилась и с сердцем, что колотилось где-то в горле, повернулась в сторону.

Те же жестковатые, но выразительные черты лица, разве что, может быть, немного более острые. Темные круги под глазами, небольшие, но я увидела, — они заставляли сердце болеть. Чуть отросшие черные волосы, сейчас слегка растрепанные. Нахмуренные напряженные брови. И тревога во взгляде. Тревога и… нежность.

Похож…

Он был очень похож на Торрелина. Но у Торра глаза хоть и были синие, но столь темные, что нужно было приглядеться, чтобы разобрать настоящий оттенок.

У ингиса передо мной глаза были куда ярче.

Очередная галлюцинация. А я-то уж подумала…

Я вздохнула и, преодолевая боль в плечах (как настоящая!), вытащила руку из-под теплого одеяла. В этом видении кожа Торра была, как и всегда, горячей.

— Жаль, — тихо призналась я галлюцинации, — что ты не настоящий…

Ингис приподнял брови.

— А какой же? — тоже тихо пророкотал он, изучая неправильно-синим взглядом мое лицо.

— Очередная галлюцинация, — устало объяснила я очевидное собственному бреду.

Кажется, я уже слишком схожу с ума…

— Раньше хотя бы было одинаковое — как ты за мной приходишь… А сегодня новое. Как будто ты меня уже спас.

Я слабо улыбнулась и прижалась лбом к горячей щеке, прикрыв глаза. Его тепло, пусть и ненастоящее, согревало сердце.

— Я по тебе очень скучаю… Надеюсь, ты поправишься после ранения. Или уже.

— Алатиэль…

— Обними меня? Галлюцинации обычно недолгие, ты скоро исчезнешь. Но пусть мне хоть чуть-чуть будет хорошо…

Странно, конечно, беседовать с собственным мозгом и поврежденным сознанием. Но сейчас, пока я не вижу тех слишком ярких глаз, я могу представлять, что рядом со мной на самом деле Торрелин. Пусть это глупо… Я хочу себе хоть капельку счастья. Даже ненастоящего.

Мой бред осторожно меня обнял, вновь укладывая к себе на грудь. Я снова улыбнулась, прикрывая глаза. Довольно что-то промычала, когда ладонь ингиса стала перебирать мои волосы, поглаживая.

Сама не заметила, как снова провалилась в темноту.

В чувство меня привел тот же рокочущий голос над головой. Он произнес лишь одно слово:

— Потом.

Я заморгала, вновь восстанавливая цепь событий. И, обнаружив себя там же и в той же позе, удивилась тому, какая долгая сцена завладела моей головой. Я в этой галлюцинации даже поспать, кажется, умудрилась!

— Разбудил? — тише, будто извиняясь, спросил ингис, явно обращаясь ко мне.

Я попыталась пожать плечами, на мгновение забыв о своем состоянии, но пронзительная боль тут же напомнила о себе.

Пришлось отвечать словами.

— Наверное. Хотя есть ли разница?.. Всё равно скоро всё обратно вернется…

При мысли о том, что после приятного полумрака и теплых объятий почти Торра мне придется вновь вернуться в холодную белизну и одиночество, к глазам подступили слезы. Я, не сдержавшись, всхлипнула и уткнулась лицом в плечо, затянутое в черную с золотым кожу.

— Алатиэль?..

— Не хочу туда возвращаться, — призналась я.

Короткий поцелуй в макушку был неожиданностью.

— Значит, не вернешься. — Ингис сглотнул. — Обещаю, я больше этого не допущу.

Я нервно хихикнула, глотая слезы.

— Ты ведь не настоящий, ты мне просто кажешься…

Ингис снова стал перебирать мои волосы.

— Почему ты так в этом уверена? — тихо спросил он. — Вдруг настоящий?

В тепле родных рук хотелось бы в это поверить. Но…

— Ты говоришь это каждый раз, — напомнила я, наверное, себе самой. — И глаза… у Торра они гораздо темнее. Совсем не как у тебя.

А жаль… В остальном видение было очень похоже на настоящего Торрелина. И увидеть его я бы хотела… просто безмерно. А с ним и наших друзей, и семью…

Я бы очень хотела вернуться домой. Но когда ещё это будет?.. Я так и не знала, сколько времени прошло с того момента, когда меня на цепи увели с Громариса.

— Слабый аргумент, — вдруг снова заговорил ингис, когда я уже забыла о нашем разговоре, и в этот раз он поцеловал меня уже в висок. — Может, у «настоящего» Торрелина глаза сами посветлели.

— С чего бы это? — вяло спросила я, снова прикрывая веки. Легкая вибрация от его голоса передавалась мне даже через одеяло.

— Сам не знаю. Но когда очнулся после ранения, так и было.

Мы помолчали. Я наслаждалась его касаниями. Эхо его слов бродило в моей голове, пока из остатков моего благоразумия не появилась новая мысль.

И эта мысль сбила дыхание и на мгновение остановила сердце.

Я снова забарахталась в коконе из одеяла, пытаясь подняться, и в этот раз ингис помог мне быстрее. Я снова уставилась на знакомое лицо, вновь обращая свое внимание на те отличия, что уже замечала, но которым не придала значения. Неужели?..

— Это… правда ты?

На последнем слове мой голос сорвался.

Он чуть-чуть улыбнулся. Едва заметно, но с такой нежностью, что мне стало больно.

Я вытащила вторую руку, прижалась ближе. Боль? Всё равно.

Обнять.

Зарыться пальцами в темные волосы.

Провести ладонями по щекам, по шее, плечам.

Почувствовать всем существом.

Попробовать поверить в чудо.

— Торр…

Я не знала, что говорить. Да и говорить не получилось из-за подступивших снова рыданий.

Он тоже не говорил.

Прижимал к себе. Так осторожно и только за талию — неужели знал, что у меня болят плечи?

Тоже гладил. Тоже касался волос, лица. Стирал пальцами мои слезы — а те всё никак не останавливались.

В конце концов я совсем разревелась, упершись лбом в его грудь. А он только тихо что-то бормотал мне в волосы.

— Я тебя вытащил, — разобрала я. — Ты со мной, ты свободна. Больше не будет боли. Не позволю, слышишь? Никому не позволю.

Я верила, всем сердцем верила. Как раньше верила в него, так же сейчас верила ему.

— Торрелин… Торр… спасибо.

На мгновение мой ингис напрягся, словно сдерживал себя. А когда заговорил, его голос был полон боли:

— Спасибо? Из-за меня, из-за моей слабости и ошибки ты попала туда. Я должен не принимать благодарность, а просить у тебя прощения…

Чем болтать глупости, лучше бы занял язык чем-нибудь более полезным!..

Игнорируя боль, я потянулась ещё выше и поцеловала его. А потом от трепетной нежности, с которой мой суровый ингис касался меня, снова расплакалась.

Глава 21

Амдир

Я не любил словесные баталии. Слишком привык говорить прямо, как всегда делал с Торром, а теперь надо было формулировать каждую фразу так, чтобы никого не задеть и добиться своего. Мне кажется, если бы не сидящая рядом Вистра, иногда одними губами подсказывавшая мне нужные слова, я бы уже давно всем нагрубил.

А ещё стала раздражать лесть. Не знаю, что на меня так повлияло… Может быть, мелькнувшая мысль, что в следующий раз на месте Алатиэли может оказаться Вистра? Я был готов сделать что угодно, чтобы этого не допустить. А для этого надо было действовать, а не рассыпаться друг перед другом в льстивых словах!

Я уже почти собрался стукнуть кулаком по столу в стиле Императора и как следует прикрикнуть (видимо, жизнь среди тяжелохарактерных ингисов сказывалась), но мою руку взяли в плен. Вистра переплела наши пальцы и мягко, успокаивающе мне улыбнулась. Я выдохнул и сжал её пальцы в ответ. «Потерпи,» — снова, в который уже раз произнесла девушка одними губами. Я слабо кивнул, снова прислушиваясь к словам фригусов.

— Если бы не Вы, страшно представить, что могло бы произойти!

Я выдавил сдержанную улыбку, прикрывая глаза. Надеюсь, это могло сойти хотя бы за смущение. Хотя на самом деле я бесился. Уже минут 15 оставшаяся часть Конгресса управления воспевала меня, радуясь, что благодаря мне и Торру обнаружились предатели. Нет, я, безусловно, тоже был этому рад… Но хотелось бы уже заняться делом!

Пока Торр приходил в себя в зале Астрокварты после демонстрации той жуткой записи о состоянии Алатиэли, фригусы при поддержке каркаремов и большей части друисов времени не стали терять и приперли к стенке тех, кто давил на то, что я — предатель, а Астрокварты обречена. Собственно, это были как раз те, кто продался Империи Менд. Их лишили связи и заперли в те самые камеры, из которых они выпустили ту команду, что когда-то украла Алатиэль и Вистру. Теперь они не представляли опасности, а оставшаяся часть Конгресса — шестеро фригусов — принесла мне извинения и даже… попросила их возглавить.

Лестно? Ещё как. Но я понимал, что где-то внутри, под броней невозмутимости, которую им создали браслеты, они боятся и не знают, что делать. А тут я — близкий друг Императора Громариса, который всё время что-то делает, и даже на благо Инновии… Естественно, им показалось проще скинуть всю ответственность на меня. И, наверное, мне это было даже выгоднее: пользуясь тем, что сейчас я для них буду авторитетом, я смогу заставить их делать то, на что просто так бы не уговорил. Поэтому я согласился.

Сейчас я планировал потребовать у них те чертежи новых кораблей, чтобы приступить к хоть какой-то подготовке их производства. Но вместо этого сижу и слушаю, какой я молодец…

— Амдир, не кипятись, — мягко шепнула Вистра, пользуясь тем, что сидит сбоку, и её не видно через открытое окно видеосвязи.

Осторожными и нежными движениями девушка разминала мою ладонь. Не знаю уж, как ей это удавалось, но мне от одних только её касаний действительно становилось легче. Я пожалел, что сижу перед всем Конгрессом управления и не могу поцеловать её прямо сейчас.

Может быть, не ждать окончания войны? Кто знает, сколько она продлится и как много потерь принесет… Торр уже чуть не потерял Алатиэль, хотя ещё толком ничего не началось. Если со мной будет что-то похожее, я с ума сойду. Я помнил, как даже через мнимое «браслетное» спокойствие меня накрыло паникой, когда Вистра была ранена. А если случится что-то ещё хуже?.. Нет, конечно, мой план от такой вероятности не защитит, но по крайней мере я не буду сожалеть об упущенном…

— Скажите, что, по-Вашему, надлежит сделать в первую очередь?

Я моргнул, вспоминая, что вообще-то сейчас консультирую Конгресс управления родной планеты. И что подбор слов для красивого предложения руки, сердца и прочих органов надо бы отложить.

Чуть прокашлялся, отводя взгляд от лица Вистры. Та напоследок сжала мою руку и немного отстранилась, чтобы не отвлекать.

Я мысленно распределил всё, что планировалось сделать, и про себя же вздохнул. А сам важно облокотился на спинку кресла (чуть ли не с боем отвоеванного у Шионасса), закинул ногу на ногу и лениво усмехнулся, зная, что так выгляжу куда более самоуверенно.

Сейчас у нас не должно быть ни капли сомнений.

— В первую очередь вы должны реализовать все планы по расположению войск и оружия, которые были определены руководством Громариса, — строго произнес я. — Выполнение этого пункта напрямую повлияет на число выживших жителей Инновии. Кроме того, когда дело дойдет непосредственно до столкновения, вам придется выполнять все приказы командиров ингисов. Надеюсь, вы понимаете, что в этом вопросе они разбираются значительно лучше нас.

— Вы полагаете, Империя Менд атакует уже скоро? — довольно спокойно уточнили у меня.

Я невольно бросил взгляд на иллюминатор, за которым на черном полотне космоса мелькали далекие звезды. Мы украли игрушку императора, и, судя по всему, он будет в ярости. Естественно, он не оставит нас в покое!

— Думаю, да. Скорее всего, очень скоро.

— Разумеется, все приказы Императора Громариса и его Генералов будут выполнены, — заверил меня один из моих товарищей. — Но, может быть, мы можем помочь чем-то ещё?

Я снова изобразил ленивую улыбку.

— Я знаю о проекте с улучшенными космическими кораблями, — заявил я. — Мне нужны все материалы по этому проекту. Я планирую их создать.

— Но ведь разработка подобного корабля займет месяцы! Да и все известные нам материалы не подойдут для его создания. Некоторые слишком легкие, или хрупкие, или…

— Это моя забота, — отмахнулся я.

Вистра прижимала ладонь ко рту, чтобы не засмеяться вслух и не выдать свое присутствие.

— Я просто хочу получить все чертежи и расчеты. Если вдруг я пойму, что реализовать их в самом деле невозможно — ну и пусть, мы ведь ничего не потеряем.

В общем, спорить со мной дальше никто не пожелал. Все подробности проекта обещали выслать. Хотели ещё чем-нибудь помочь, но, признаюсь, я пока не знал наверняка, чем бы занять фригусов. Наказал слушаться ингисов и ждать новых команд от меня, после чего наконец отключить связь.

Право слово, этот получасовой контакт можно было уложить в две минуты! Или даже в одну, примерно так:

— Спасибо!

— Пожалуйста. Слушаться ингисов и выслать мне вот эти чертежи.

— Так точно!

Всё! По-моему, был бы прекрасный, короткий и продуктивный диалог. Так нет же, мы тянули время и мои нервы!

— Ты молодец, — чуть посмеиваясь, Вистра обняла меня за плечи и приятно зарылась пальчиками в волосы. — Обедать пойдешь? Шионасс заглядывал, но я сказала не мешать важному разговору.

— Опасная ты девушка, так перечить второму ингису в Империи, — хмыкнул я.

— Хочешь сказать, я страшная? — возмутилась Вистра, но я хорошо научился различать эмоции черных глаз. Девушка смеялась.

— Разве что страшно прекрасная!

Я усадил её к себе на колени и всё-таки сделал то, что хотел половину разговора — поцеловал.

— А почему второму? — вдруг спросила она.

Я даже не сразу понял, о чем она говорит. Потом сообразил, что речь снова идет про Шионасса.

— Потому что из ингисов первый — Торр.

— А кроме ингисов на первом месте будет Алатиэль? — улыбнулось мое рыжее счастье.

— Конечно. Надо бы их тоже позвать обедать.

Вистра покачала головой, мгновенно погрустнев.

— Алатиэль ещё в себя не пришла, ей рано есть, пока мы не разберемся с её состоянием. А Торрелин вряд ли хоть на минуту от неё сейчас отойдет.

— Переживаешь за неё?

— Очень. Она слишком добрая для такого ужаса.

Я покачал головой.

— Но и характер есть. Может, не такой резкий, как у тебя или Торра, но, скажем так, зубки имеются.

— Ага, и когти! Ой, я помню, как она меня красиво заткнула на прошлом Совете Астрокварты, когда меня занесло! Прям такая величественная… по-императорски! Ты знаешь, ей прям подходит этот титул!

Вистра тепло улыбнулась, всей душой радуясь за возвращенную подругу. Да и я невольно последовал её примеру. То, что мы вытащили Алатиэль из той холодной белоснежной камеры, наверняка облегчит её состояние. Я, как и все мы, надеялся, что со временем она поправится и станет прежней.

Был, конечно, ещё один повод… Хотя и звучал он цинично. Торрелин и Шионасс наверняка отправятся на передовую в грядущих битвах, и если там с ними что-то случится… Громарису нужен будет сильный лидер. Так что без неё было никуда.

Но, разумеется, вслух я ничего подобного не говорил. К чему сеять лишние тревогу и страх, когда их и без того достаточно?

— Так мы обедать пойдем?

— Пойдем. Но я всё-таки попробую Торра позвать.

Вистра убежала в столовую, а я заглянул в комнату, где обосновались правители Громариса. Сейчас оба напоминали обычных потерянных юношу и девушку… Но ведь, по факту, они ими и были.

Торр по-прежнему сидел на кровати, усадив Алатиэль на свои колени и крепко прижимая к груди. Девушка спала, положив голову на его плечо. Лицо у ингиса было сумрачным, а взгляд — устремленным куда-то вглубь себя.

— Обедать пойдешь? — шепотом обратился я к другу.

Изводить себя голодом, на мой взгляд, не стоило, что бы не происходило.

Но Торрелин, подумав пару мгновений, коротко покачал головой и негромко бросил:

— Потом.

Всё-таки Вистра была права. Пока не очнется Алатиэль, он явно никуда от неё не отойдет. Я кивнул, не желая спорить, и закрыл дверь, догоняя девушку.

В столовой нас было трое: мы с Вистрой и Шионасс. Нам досталось по небольшому стейку и нескольким кусочкам овощей. Ингис казался уставшим, но всё же что-то вроде удовлетворенности мелькало на его лице. Кстати, шрамы от ожогов у него почти прошли, оставив лишь слабые отметины, которые были заметны, только если приглядываться.

От него мои мысли снова вернулись к Торру и Алатиэль. И внезапно мне в голову пришел вопрос, который раньше ни разу не приходил, но… интересный! Причем настолько, что я невольно задал его вслух.

— А какие у них будут дети?

Вистра и Шионасс одновременно поперхнулись.

— У кого⁈

— У Торра и Алатиэль. Они ведь принадлежат разным народам. Конечно, такие браки не были запрещены, но как-то… не складывались. Они первые. К какому народу будет принадлежать их ребенок?

— Думаю, они сами разберутся, — хмыкнула Вистра.

Я глянул на каркарему. Мы ведь тоже разные. А какие дети могли бы быть у нас с ней?..

Моя фантазия тут же подкинула мне ответ в виде картинки, неожиданно живой и яркой.

Мальчишка, рыжеволосый, с глазами обычными, но с черной радужкой… Он улыбается, вызывающе и нахально, совсем как я… Но болтает так же много и быстро, как Вистра…

Я сглотнул. Это будущее — светлое и прекрасное, но пока слишком хрупкое, эфемерное и непрочное.

Дождавшись, когда Вистра отойдет, я наклонился к Шионассу:

— Слушай, а ты ещё не наелся?

Ингис посмотрел сперва на меня, потом на девушку, и лишь после этого скупо улыбнулся:

— Это ты так просишь вас наедине оставить?

Я улыбнулся ему, надеясь, что у Генерала всё же найдется такт на такое дело. Не ошибся. Он фыркнул и поднялся, обратившись скорее к Вистре:

— Были ещё дела, я пойду!

— Спасибо, — шепотом отозвался я.

Ингис только головой покачал, не слишком старательно пряча улыбку, и вышел из комнаты, чеканя шаг.

Я медленно выдохнул. Почему-то в моей голове план казался куда проще. А сейчас… откуда взялись и эта нервность, и ком в горле, и желание постучать ногой по полу?

— Амдир, ты чего?

Вистра присела рядом, осторожно взъерошив мне волосы. Я попытался ей улыбнуться, хотя это почему-то оказалось сложно. И, конечно, мою девушку было этим не обмануть.

— Ты меня пугаешь… Что случилось? Из-за фригусов? Или ещё что-то? Амдир, не молчи, объясни!

— Мне… страшно. Потерять тебя. Или допустить, чтобы с тобой… что-то случилось.

Да почему так сложно говорить-то⁈ Я при целом Совете Астрокварты был увереннее, чем сейчас.

— Я… прости… Слова не подбираются. Я очень волнуюсь. Сейчас.

— А с чего со мной должно что-то случиться? — тихо, но вполне серьезно спросила Вистра. — Я ведь в безопасности.

Я против воли скрипнул зубами.

— Алатиэль тоже так думала! Если… если с нами что-то случится… Я не хочу жалеть, что не решился что-то сделать вовремя.

— Что сделать? — ударила в цель Вистра.

Я снова сглотнул. Кажется, даже едва дышал. Ну же, сказать четыре слова — разве это так сложно⁈

Почему-то сложно. Настолько, что не удавалось усмирить предательски быстрое биение сердца. Каждый толчок пульса отдавался в кончиках пальцев.

— Вистра…

Я прикрыл глаза и досчитал до трех.

— Выходизаменязамуж! — выпалил я слитно.

Вистра уткнулась лицом мне в грудь и тихо рассмеялась. А я замер, не понимая, что её рассмешило. Вряд ли же мое предложение?.. Или?..

— Амдир, какой же ты… Ты что, думал, я откажусь⁈ Ты — мой, слышишь? Навсегда мой.

Черные глаза практически светились. Неужели от счастья? Мои губы шевельнулись словно сами по себе:

— Вистра… я тебя люблю.

Я понял это уже давно. Но никогда не говорил ей.

И, кажется, правильно сделал, что наконец сказал. Девушка вдруг обняла меня ещё крепче и заплакала как-то… отчаянно. Как будто и не думала, что я когда-нибудь скажу это.

— Ты же растопила Ледышку, — усмехнувшись, напомнил я свое старое прозвище, гладя её по волосам. — Вот и получай!

— Можно подумать, я жалею! — сквозь слезы рассмеялась девушка.

Пришлось подождать несколько минут, пока моя Искорка чуть успокоится. Наверное, для неё это было неожиданностью. Для меня, по большому счету, тоже — я не планировал делать это… так. Спонтанно в столовой космического корабля — ну где здесь романтика?

— Куда ни глянь — везде рыдающие девушки, — вдруг мрачно проронил Шионасс. Я и не заметил, как он вновь появился в дверном проеме. — Куда я попал…

Вистра сразу встрепенулась и решительным движением стерла слезы с щек.

— Везде? Ты про Алатиэль?

— Да. Очнулась, заливает слезами мундир Торрелина. Причину ещё не выяснял. А ты чего плачешь?

— От счастья, — нервно хихикнула девушка, обнимая меня покрепче.

Я только улыбнулся. Тот факт, что мое предложение и признание она назвала «счастьем», согрел до самого сердца.

— Ясно. В общем, врача я к Императрице позвал, вы тоже присоединяйтесь. Думаю, она будет рада вас увидеть.

Вистра даже его не дослушала и потащила меня к нужной комнате с такой силой, что чуть не уронила.

Глава 22

Алатиэль

Радостный крик «Алатиэль!» раздался из коридора значительно раньше, чем обладательница знакомого голоса вошла в комнату. Я, всё ещё пряча лицо у Торра на плече, невольно хихикнула. Кто бы сомневался, что Вистра будет так рада моему возвращению!

Я едва успела немного отстраниться, чтобы видеть комнату, когда каркарема практически влетела в комнату, таща за руку, как пришвартованный корабль, Амдира. Впрочем, тот вовсе не выглядел недовольным.

— Наконец-то ты очнулась! Мы так переживали! Торрелин даже есть отказывался, и мы тоже очень волновались! Ой, ты даже не представляешь, как мы с ума сходили! Ой, мамочки, какие у тебя руки тонкие!.. Алатиэль, тебе обязательно поесть надо! И попить! Император, ты ей хоть воды дал, а⁈ Так и знала, что мне тоже надо было остаться за тобой присматривать!..

Одновременно с быстрой взволнованной болтовней девушка порывисто меня обнимала, сжимала ладонь и горячо жестикулировала. Кто-то не менялся… Как же я была счастлива это видеть.

— Вистра, всё хорошо, — мягко остановила я её, и губы сами собой растягивались в улыбке. — Правда. И Торр дал мне воды, не беспокойся.

— Ну смотри, — и каркарема, не скрывая ответной улыбки, в шутку погрозила Торру кулаком. И тут же снова встревоженно нахмурилась: — Как ты себя чувствуешь?

— Я бы предложил на этот вопрос отвечать уже при враче, — спокойно произнес от двери Шионасс.

Я улыбнулась и ему. В последнюю нашу встречу я шла невесть куда на цепи, а он зажимал рану в животе. Хорошо, что он восстановился!

И вообще на душе было так спокойно и светло от того, что все они — вот, передо мной, живые и здоровые. Я уже даже перестала на это надеяться… Слишком больно было надеяться там. Но здесь мне можно было поверить, что меня не обманут, не подставят, не будут мучить, бить и угрожать…

Преодолевая боль в плечах, я стерла слезы с щек.

— Долго война шла? — спросила я сразу всех. — Я совсем потеряла счет времени.

Торрелин, к которому я по-прежнему прижималась, вдруг хмыкнул. Быстро повернувшись к нему лицом, я успела заметить промелькнувшую усмешку.

— Разве это смешной вопрос?..

Мы столкнулись взглядами… И я поняла, что усмешка эта была не от веселья. Слишком много ярости и боли мелькнуло в непривычно синих глазах.

— Война вот-вот начнется. Со дня на день, а может, и вовсе через несколько часов.

Мне показалось, что я должна была испугаться. Но… я не почувствовала ничего. Просто пустота. Словно ничего, кроме слабой, приглушенной радости от вида близких, во мне не осталось.

— Я могу чем-то помочь? — спросила я всех, но, честно говоря, спросила безразлично.

— Лучшей помощью будет просто твое выздоровление! — Вистра возмущенно взмахнула руками. — Придумала тоже! Только что едва живая была, глаза пустые — мы уж думали, он тебя сломал! И она собралась…

— Вистра, помолчи.

Я не ожидала, что именно Амдир первым её остановит. Но слова подруги… нет, я понимала, что она вовсе не хотела меня задеть или причинить боль. Вистра легко вспыхивала, как настоящая искра, но она всегда была доброй ко мне. Сейчас она просто возмущалась тем, что ей казалось глупостью.

И всё же её слова оживляли воспоминания. Боль и отчаяние, подступившее безумие и одиночество — на какое-то мгновение мне показалось, что всё это вновь дышит мне в затылок. А я не хотела это вспоминать.

Но уже через миг меня поцеловали в макушку.

— Всё закончилось. Не вспоминай.

Легко сказать…

Я не успела ответить. Шионасс, стоявший всё это время у дверей, посторонился и впустил в комнату ещё одного ингиса. Я напряглась, невольно сильнее вцепившись в одеяло. С некоторых пор незнакомые лица вызывали недоверие.

Хотя, подождите-ка… Нет, я смутно припоминала этого ингиса. Только вот где и когда? Как его звали? Могла ли я его видеть в Империи Менд?

— Это наш врач, Луко, — спокойно пророкотал Торрелин. Наверное, почувствовал мое напряжение. — Он тебя уже осмотрел, но будет лучше, если ты ответишь на его вопросы. Так он сможет помочь тебе эффективнее.

Я замялась, не зная, как высказать свою тревогу. Обижать недоверием ингиса, который будет следить за моим здоровьем, не хотелось бы, но и слепо верить ему…

— Он личный врач Императорской семьи. Помогал восстановиться Шионассу после его знакомства с лавой и мне после ранений. — И совсем-совсем тихо мне на ухо добавил: — Поверь мне, ты можешь ему доверять. Он не связан с Империей Менд.

Я порывисто поцеловала своего ингиса в щеку. Как он понял, что именно меня терзало? Но как же мне было нужно это услышать…

Да, Торру я верила. А потому слабо улыбнулась Луко, который терпеливо ждал моего согласия, стоя в нескольких шагах от кровати.

— Я буду рада, если Вы мне поможете.

Ингис, как и положено представителю этого народа, темноволосый и темноглазый, лишь коротко поклонился мне и подошел ближе.

— Я вынужден буду попросить Вас подробно рассказать о всех условиях вашего содержания в Империи в течение этих двух месяцев. Помещение, питание, уровень свободы, действия других, направленные на вас…

Я подняла ладонь, прося его остановиться. В душе что-то всё же осталось. Сейчас вот там нашлось возмущение.

Я снова глянула на Торрелина.

— Два месяца? Торр, я выручила для вас три! Ещё целый месяц вы могли готовиться к войне! Я-то подумала, что вы меня ровно по истечению срока забрали!

— Алатиэль! — непривычно жестко перебил меня Торрелин, и по коже пробежали мурашки от такого императорского тона. — Ты и за два месяца набрала проблем. Или тебе напомнить, с чего ты начала наши сегодняшние разговоры? Я не хочу даже думать о том, что с тобой было бы, если бы мы ещё месяц ждали!

— У Вас действительно уже сейчас могут быть огромные беды со здоровьем, — поддержал Торра Луко. — Поэтому я бы всё же настоял на том, чтобы сперва определиться именно с ним.

Я наградила обоих ингисов, а затем и всех собравшихся ещё одним укоризненным взглядом, но…

Стоит быть честной: где-то в глубине сердца я была благодарна за эту поспешность. Пусть даже они поставили всё под угрозу. Я тоже не хотела думать, что со мной было бы ещё через месяц.

Что ж, условия содержания…

Я сглотнула. Это тоже было не то, что мне хотелось бы вспоминать. И тем не менее, пока я не расскажу, мне не смогут помочь, а как самой восстановить те же плечи, что до сих пор безумно ломило, я не знала.

— Если хочешь, мы уйдем, — негромко предложил Торрелин. — Ты расскажешь только Луко, а он никому ни слова не скажет об услышанном.

Я покачала головой. Напротив, рядом с теми, кто был мне дорог, было бы проще делиться этим ужасом.

В горле от одних только мыслей о прошлом пересохло, и я с трудом сглотнула.

— Можно мне воды?

Мне протянули сразу несколько стаканов и кружек. Наслаждаясь тем, что могу пить столько, сколько захочу, я осушила их все. Право слово, мне было бы смешно от этой жажды, если бы от воспоминаний о том, как было раньше, не хотелось плакать…

— Мы правда можем уйти, — ещё раз предложила Вистра, мягко-мягко сжав мое запястье. И тихонько тоже шмыгнула носом.

Я потянула её за руку, заставив сесть рядом со мной.

— Не надо. Я слишком долго… была одна. — Я сглотнула. — С какого момента начать? Я совсем не знаю, что сколько времени длилось…

— Лучше прямо с момента Вашего пленения, — на удивление мягким (для ингиса) тоном подсказал Луко.

Он стоял немного поодаль, не решаясь приблизиться вплотную. Амдир и Шионасс, заняв стулья, сели поближе. В темных глазах ингиса и светлых глаза фригуса отчетливо читались волнение и желание помочь. Вистра, кусая губы, чуть ли не сгорала от тревоги, то ерзая, то сжимая пальцы. Торр… был за моей спиной, моей несокрушимой опорой. И пусть я не могла видеть его лица, всё же его напряженное ожидание я чувствовала.

Я прикрыла глаза, буквально на пару секунд, но, увы, память хранила то время слишком хорошо.

— Я потеряла сознание ещё на Громарисе, по пути к его кораблю, — тихо начала я. — А очнулась уже после того, как мы приземлились там. Не знаю, сколько длился полет… И не знаю, как я его провела. Уже там, в Империи Менд, император приковал меня к стене в своих комнатах, это было что-то вроде гостиной. Я там могла сидеть, могла встать… Всё время очень хотелось пить. Но никаких окон в той комнате не было, и мне никто ничего нужного не говорил, так что я не знаю, как часто меня кормили и поили.

— Чем кормили?

— Тогда — несколькими кусками хлеба и фруктами.

Торр заметно дернулся и сжал меня в объятиях чуть крепче.

— Тогда?.. Скажи, что потом стало лучше…

Я промолчала. Никакого «лучше» там и близко не было.

— Продолжайте, Императрица, — снова довольно мягко вставил Луко.

— Довольно скоро после прибытия меня избил мой брат, который каким-то образом тоже оказался там.

Эта фраза — ужасная, отвратительная фраза! — почему-то сорвалась с губ слишком легко. И ни ненависти, ни боли я почему-то не почувствовала. Но и никакого тепла не было. Мне стало как будто всё равно.

— Я видела и его, и Варлену… Что странно, ведь они должны быть на Инновии?..

Я бросила вопросительный взгляд на Амдира, и тот недовольно скривился.

— Часть Конгресса управления была на стороне наших врагов, с их помощью их и отправили туда. Но это уже в прошлом.

— Ясно, — я снова не сильно удивилась. — После я просто сидела там… Меня не пытали, не мучили, только вот еды и воды почти не было, да и размяться было сложно, я почти всё время сидела.

Я не стала говорить, что белоснежный мрамор стал меня бесить.

— Разве что с ума сходила от волнения… Он мне сказал, что ты был ранен и уже при смерти, — я запрокинула голову, ловя слишком синий взгляд. Губы вновь пересохли. — Он был уверен, что ты… не поправишься.

К моему легкому удивлению, Торр виновато отвел глаза.

— Если бы я знал… Прости меня. Мы специально распускали такие слухи. Если бы я знал, что тебе это расскажут…

Я переплела наши пальцы.

— Я не злюсь, — честно произнесла я. — Ты делал то, что считал нужным. И предположить такое влияние на меня было бы сложно.

Торр только вздохнул и попросил продолжать. Видимо, к этому разговору решил вернуться позже, наедине.

— Потом я… меня обманули. И перевели в другое место.

Рассказывать подробнее о Шиане, которая по приказу притворялась моей союзницей, а потом отправила меня в лапы императора Виррана, мне совсем не хотелось.

— Там стало хуже. Абсолютно белая комната, в ней вообще ничего не было. Звуков тоже, только падающие капли за спиной. И там… то становилось очень холодно, так, что меня всю колотило, то было очень жарко… Может, даже тепловой удар был, сложно сказать. И там кормить стали ещё меньше. И я… на цепях была, сначала стояла, но я едва дотягивалась! Часто просто на цепях подвешенная за руки и шею висела…

Я дотронулась до шеи механическим жестом и, как ни странно, обнаружила там полосу металла. Я как-то полагала, что мои друзья догадались с меня ошейник…

— Галлюцинации там начались? — глухо спросил Торрелин.

Всех словно дернуло от гнева.

— Там.

— А спина? — вдруг мрачно спросил Луко. — Там раны остались, узкие, но…

— А они разве не зажили? — удивилась я.

— Часть — да. А ещё часть — в свежей крови.

Об этом тоже не хотелось вспоминать, но раз это заметили…

— Нескольких рабов заставили меня чем-то исхлестать. Давно, ещё в первом месте моего… кхм… обитания.

— Вам их промыли хотя бы? — не успокаивался врач. — Забинтовали?

— Да, промыла одна…

Я запнулась, не зная, какое слово использовать для описания той лживой мендки.

— Подруга?

Горький и злой смешок прозвучал словно сам собой.

— Точно не подруга… Не важно.

— Попробуйте встать.

Просьба слегка удивила, но после того заключения, когда ноги у меня подкашивались, я и сама не была уверена, что смогу удержаться вертикально. С помощью Торрелина я покинула теплые объятия одеяла, спустила ноги на пол, попыталась встать…

Спину обожгло болью, особенно вдоль позвоночника, а ноги попросту не послушались. Не сдержав тихий вскрик, я почти упала, но была вовремя поймана заботливыми руками моего ингиса.

— Та-а-ак… Позвольте, я осмотрю…

Если Торрелин обнимал меня пусть крепко, но всё же осторожно, то врач, пока во всем разобрался, довел меня практически до слез от боли. Я сама не ожидала, что мое тело окажется таким… никаким. Поднять руки — нет, встать на ноги — нет, повернуться туловищем — вообще ни в коем случае!.. Кажется, я теперь могла только сидеть или лежать.

По итогу Луко выдал много малопонятных слов. Но, судя по тому, как побелели все собравшиеся здесь мужчины, ничего хорошего они не означали.

Только когда врач ушел, а Шионасс, отведя глаза, пообещал проследить за бульоном для меня и вообще чуть ли не убежал, я решилась потребовать объяснений.

— Слишком сильные повреждения опорно-двигательного аппарата на фоне сильного истощения, — тихо и глухо пророкотал Торрелин мне в макушку. — Восстановление… может занять очень много времени.

* * *

Амдир

«Почему он снова не рассказывает ей всё⁈» — с удивлением подумал я. Я помнил, как она злилась, когда выяснила, что Торрелин утаил от неё целую историю, связанную с его отцом.

Впрочем, сейчас дело, кажется, было ещё хуже. И сейчас я не был уверен в своей правоте. Бросил вопросительный взгляд на Вистру, но моя каркарема решительно, но незаметно покачала головой.

Может, и правда дать Алатиэли время хоть немного прийти в себя?..

Торр не сказал ей, что она может никогда не восстановиться.

Глава 24

— Алатиэль, пожалуйста, ну не выпадай ты так! — почти плачущим голосом говорила Вистра, сжимая мои пальцы. — Ты меня пугаешь! Вернись, слышишь!

Я вздохнула. Для этого понадобились остатки моей силы воли, но всё же эта задача оказалась мне по плечу.

— Всё в порядке, — тихо произнесла я и сама же, не удержавшись, скривилась от того, насколько лживо и фальшиво это прозвучало.

Ничего не было в порядке. Что совсем плохо — я не понимала, что происходит.

— Вистра… Почему он ушел? Почему он так сказал?

Эти вопросы кружились в моей голове по кругу. Тревога, страх, непонимание, боль — всё это сдавливало грудную клетку, мешая дышать.

Каркарема заломила брови, её лицо выражало искреннее сочувствие. Она снова осторожно сжала мои предплечья.

— Я не знаю… Только он и сможет объяснить, что он там себе придумал. Но… пока оставь этот вопрос, прошу тебя. Он правда без тебя с ума сходил. Ну, ты слышала его рассказ! И это он скорее преуменьшил действительность!

Как и я не стала делиться всеми деталями. Слишком много боли вызывают ножи воспоминаний — в этом я могла понять Торрелина.

— Поэтому… у него наверняка есть объяснение. Не знаю, почему он не сказал тебе всё прямо! Может быть, он расскажет Амдиру или Шионассу… Да и неважно это. Ты, главное, сама поправляйся. А со своим мужем по ходу и разберешься!

И девушка просияла так тепло, с такой верой в лучшее и верой в меня, что не улыбнуться ей в ответ не получилось. Впрочем, я не слишком сопротивлялась этому желанию.

Вот только… А могу ли я всё ещё называть Торрелина своим мужем? После его отказа вновь надеть мне те браслеты я не уверена, что он хотел бы этого…

— Так, не знаю, о чем ты думаешь, но прекращай! — всё-таки Вистра очень чутко улавливала настроение. И задумчиво приподняла прядь моих волос. — Знаешь-ка… Давай я помогу тебе волосы вымыть? Новую жизнь надо начинать красиво, а? А раз врач пока запрещает тебе ванну принимать, мы с тобой начнем с малого!

Против её огненного энтузиазма мне почти нечего было возразить. Я улыбнулась, но несколько вымученно. Я не была уверена, что очень хочу сейчас что-то делать… Но подруга была права.

— Если ты мне поможешь доковылять до ванной комнаты, — тихо попросила я. После того, как ноги у меня подкосились совершенно намертво, я не была уверена, что в ближайшее время буду ходить самостоятельно.

— Ты ещё сомневаешься⁈ Конечно, помогу! Давай, вылезай! Вот так, на меня руку клади… Вставай-вставай, я держу!

Довольно странным способом: когда одной рукой я опиралась на плечи Вистры, а она практически тащила меня за талию, — мы и отправились в ванную.

Я и не предполагала, что это несложное дело окажется для меня едва возможным. К тому моменту, как Вистра предложила мне сесть, я была готова взвыть от боли. Мысль, что придется возвращаться, вгоняла в панику. Позвоночник словно выдрали, заменив пульсирующим и раскаленным железным штырем, а все мышцы как будто растягивали месяцами.

Право, было бы милосерднее, если бы Вирран меня просто убил… Да, безнадежнее — но не было бы таких страданий ни в его дворце, ни здесь…

Вистра встревоженно присела передо мной на корточки.

— Алатиэль? Стало хуже?

Я только кивнула, не в силах ответить, и тут же дернулась от того, какой болью прострелило шею. А глазам только повод дай — и снова выступили слезы.

— Ох… надо было, наверное, там остаться… Прости, пожалуйста!..

— Уже ведь пришли… Мне только помощь с волосами понадобится, я…

— Сиди, просто сиди! — остановила меня Вистра, хмурясь и взмахивая руками. — Я умею сама. Я ведь служанкой была, помнишь? А одной из обязанностей при графине было помогать ей и в таких делах.

Я снова дернулась встать. Ведь если она проводила такую аналогию… вряд ли ей будет приятно!

— Сиди, Алатиэль! — она хихикнула, видимо, прочитав всё на моем лице. — Я ведь сама предложила. И прекрасно понимаю разницу между тобой и моей бывшей госпожой. Расслабься! Я просто хочу помочь.

В общем, пришлось ей уступить. С Вистрой вообще было трудно спорить! И, надо признать, моя подруга была на удивление заботливой. Под её руками хотелось практически замурлыкать.

Поднимаясь, чтобы вернуться к постели, я вдруг заметила зеркало и, не удержавшись, пригляделась к отражению. Что сказать… выглядела я откровенно страшно, как будто из зеркала на меня смотрел мой собственный призрак. Не знала бы, кого должна там увидеть, — вряд ли бы поверила, что я сейчас так выгляжу.

Горькая усмешка сама собой дернула уголки губ. Неудивительно, что Торр не хочет иметь дела вот с этим…

— Ну-ка не смотри туда! — возмутилась Вистра и потащила меня в спальню.

Ноги едва ли слушались, но я честно старалась делать ими хоть что-то. Мне ведь нужно восстанавливаться…

В конце концов я приземлилась обратно на кровать, Вистра, протяжно выдохнув, тоже упала рядом и тут же широко улыбнулась:

— Пожалуй, я буду заниматься вместе с тобой! Ты хоть и легкая сейчас, а я всё равно устала! Ну не дело это! Ты знаешь, что даже Амдир уже давно тренировался вместе с Торрелином? Похоже, мне пора присоединяться! Кстати, о весе! Может, попробуешь ещё поесть? Хоть пару ложек!

— Тебе так понравилось, как меня вырвало? — вздохнула я, поморщившись. — Хочешь посмотреть повторение?

— Не понравилось. Но ведь тебе нужно откуда-то брать силы!

Что ж, со второй попытки пошло лучше. Пять ложек бульона хоть и прошли через горло с трудом, но по крайней мере остались в желудке.

— Кстати… мне есть что рассказать, — вдруг потемнела лицом моя подруга. — В твой рассказ встревать не стали, но тебе всё же стоит знать.

— Я слушаю, — я осторожно-осторожно кивнула и покрепче закуталась в одеяло. Без Торрелина было холодно.

— Это касается твоего брата. Который Ниор. Он…

Вистра рассказывала, нервно и взволнованно, а я слушала. И понимала, что пустота во мне далеко не абсолютная.

Он приносил мне воду. Он пытался предупредить меня насчет доверия к Шиане. Он рискнул, выдав информацию Ошину и Торру, а затем и вовсе проводил их по дворцу.

Оказывается, что-то теплое во мне осталось по отношению к брату. И в первую очередь — тревога за него. Ведь если Вирран узнает…

— Он же на корабле, здесь? — перебила я Вистру.

А та погрустнела ещё больше.

— Торрелин звал его с нами. Но он отказался. Остался там. Думаю, он пытался перетянуть внимание на себя, чтобы дать нам время.

«Вирран порвет его на лоскуты,» — с обреченной отчетливостью поняла я.

Как бы я не злилась на Ниора, он не заслуживал мучений в Империи Менд! Тем более после того, как помог спасти меня оттуда.

Но вряд ли кто-то будет возвращаться за ним.

На душе скребли кошки. Ниора хотелось обнять и сказать такое банальное, но важное слово «спасибо». Интересно, получится ли ещё?..

— Я попробую отдохнуть, — тихо сказала я.

Вистра ушла, оставив мягкую тишину. Темнота приятно скрывала очертания комнаты. Но спать было едва ли возможно. Я хоть и легла, но никак не могла найти такую позицию, чтобы тело не болело. Только спустя, кажется, несколько часов усталый разум отключился.

Жаль только, что и сон не принес облегчения.

В сновидениях я видела то Виррана с его неизменной холодной усмешкой, то отворачивающегося от меня Торра, то ту жуткую белую комнату, в которой сходила с ума… Каждая часть видения всё туже и туже затягивала петлю страха на моей шее.

Я проснулась, задыхаясь от собственных слез.

Кажется, мое освобождение из цепей — это была только малая часть спасения… И самое сложное предстояло впереди.

* * *

Следующим днем… Впрочем, я не была уверена, что это время стоило считать днем. Мы только приближались к Астрокварте и звезде Инегре, вокруг которой вращались наши планеты, и не факт, что там сейчас царил день, хоть где-нибудь.

Но когда я проснулась, считая себя более или менее отдохнувшей, друзья заметили, что я спала почти 15 часов.

Волосы, естественно, высохли за это время, и я заметила, что среди каштановых прядей появилось несколько серебристых нитей. Я не знала, увидел ли их кто-нибудь ещё. И без того было тошно об этом думать.

Переодеваясь, я вспомнила и кое-что ещё, о чем мельком думала вчера, но так и не успела узнать.

— А это вы сняли мой кулон? — спросила я Вистру.

Клановый знак — подвеску в виде серебристой капли — нигде не было видно. Но я никак не могла вспомнить, была ли она на мне во время моего заточения.

— Кулон? Нет. Хм, по-моему, я его на тебе и не видела…

Кажется, в Империи Менд я оставила слишком много частей себя…

Но долго переживать об этом мне не дали: мной занялись вплотную. Сперва Вистра заставила меня съесть ещё почти полмиски бульона. К счастью, мой организм, видимо, понял, что меня не пытаются отравить или поиздеваться, и больше не бунтовал. А потом по мою душу явился Шионасс.

— Пока наш любезный Император занят, тобой займусь я! — заявил мне ингис. И впервые в его голосе я услышала такой злой сарказм.

— Вы с ним поссорились? — неуверенно спросила я.

Шионасс отмахнулся, хотя на его лице и мелькнула тревога.

— Да глупости он творит!.. Неважно. Давай пока займёмся твоим состоянием. Я побеседовал с врачом насчёт того, какие упражнения пойдут тебе на пользу. Сползай на пол, будем начинать с малого.

Опираясь на руки Вистры, я действительно перебралась на пол. Либо я совсем перестала различать температуру, либо железный пол почему-то был теплым.

— А что у нас «малое»? — поинтересовалась я.

— Не поверишь, но дыхательная гимнастика. И твои Песни.

Песни… я давно не вспоминала их.

— Я не то чтобы в голосе, — неуверенно заметила я.

— Это и неважно, — Шионасс тоже присел на пол напротив меня, сложив ноги крест-накрест. — Наша цель — не вырастить новую рощу, а напомнить твоему телу, как надо действовать и на что оно способно. Но это позже.

Сперва ингис заставил меня выпрямиться и начать дышать, закрыв глаза и не о чем ни думая. Задание показалось мне элементарным, пока я не начала его выполнять.

Стоило мне закрыть глаза, и мысли стали накатывать одна за другой, и все — отравленные горечью, страхом, гневом или обидой. Я гнала их прочь — а они возвращались раз за разом. Кажется, это было даже хуже, чем ночью, во сне: там я хотя бы могла проснуться.

— Шионасс, я не могу! — в какой-то момент не выдержала я.

Но Генерал не разозлился, глядя на меня с удивительным пониманием.

— Слишком много мыслей, верно?

Я кивнула. И в который раз поморщилась. Странно было держать в голове, что такие простые и привычные действия теперь причиняют столь сильную боль!

— Так и должно быть. Не пытайся обдумывать их и не пытайся их прогонять. Ты так на них зацикливаешься. Ты ведь считаешь?

Одним из условий было отсчитывать секунды: 5 секунд на вдох, потом на 5 секунд задержать дыхание и ещё 5 секунд на выдох.

— Считаю.

— Когда поймешь, что думаешь о чем-то, — просто это отметь про себя и снова сосредотачивайся на дыхании и счете. Не пытайся заставить себя не думать, всё равно не получится.

— А можно я на что-нибудь обопрусь? Мне кажется, у меня сейчас спина откажет…

— Нельзя. Приступай.

Я мысленно выругалась, но спорить не стала. Наверное, ингису было виднее. Я снова закрыла глаза, начиная в высшей степени странное упражнение.

Но со временем, как ни странно, это стало помогать! Мысли, хоть и задевали меня, но словно перестали давить на мою многострадальную голову, не чувствуя сопротивления. И когда спустя пару вечностей Шионасс скомандовал открывать глаза, мне показалось, что жгучая боль в спине… нет, не утихла совсем, но всё же смягчилась.

— Как это может работать?..

— Потом расскажу. Теперь можешь облокотиться на кровать или лечь, как тебе удобнее будет. И начинай Петь.

Ой, нет! Даже думать о том, чтобы снова лечь, было больно. Я отползла ближе к кровати, уперлась серединой спины в её основание. И снова закрыла глаза.

Песни… То, что я учила, когда была свободной и совсем беспечной. В те дни у меня вовсе не было бед. Интересно, осталось ли во мне что-нибудь от той девочки, которая убежала в Академию Астрокварты? Наверное, только непокорность…

Первые попытки были ужасно неловкими. Я никак не могла поймать нужный ритм, а голос всё никак не набирал нужную высоту. Хотя я начала с одной из самых мягких и простых Песен.

Допеть даже её так и не получилось. Разочарование было таким сильным, что практически вызывало тошноту.

— Не получается, — бросила я. Получилось слишком зло, но эта злость была направлена на меня саму.

— И ещё долго не получится, — спокойно возразил мне Шионасс. — И здесь не от чего так злиться. То, что ты спокойно разговариваешь и хотя бы подышала так, как я просил, — это, поверь, уже первая твоя победа, Императрица.

— Я не Императрица, — снова огрызнулась я.

Хотелось сжаться, опустить плечи… Боль заставила оставить спину ровной.

— Брак расторгается сложнее, чем если кто-то посторонний без вашего позволения разрежет браслеты. Поэтому, что бы там Торрелин не изображал, вы всё ещё женаты. Но ты сейчас не о том думаешь.

— Не о том⁈ Вообще-то он…

— … что-то затеял. И пока не остынет и не объяснит всё как должно, делать выводы бессмысленно. Оставь пока этот вопрос. И ложись, надо продолжать.

Ох уж эти ингисы! Ничего не объяснил, но раскомандовался. Хотя… нет, тот факт, что по всем законам мы с Торрелином всё ещё связаны, радовал. Но надолго ли? Что он задумал и зачем?

Ещё и лечь… Я прокусила губу до крови, пока укладывалась. Соприкосновение с твердой поверхностью было ещё более болезненным, чем такое же положение под одеялом.

Шионасс нажимал пальцами на мышцы, а мне нужно было их напрягать, не пытаясь при этом ничего сделать: просто восстановить кровоток, как говорил Генерал. Но закончила я всё-таки в слезах. По-моему, чем больше времени проходило, тем больше граней боли я в себе обнаруживала.

Но несмотря на это, перед уходом Шионасс скупо мне улыбнулся:

— Может, ты и не поверишь, но я ожидал куда худших результатов. Ты молодец.

Верилось в это действительно с трудом. Но одобрительные улыбки — и его, и Вистры — всё же согревали. А стоило ингису уйти, и подруга заговорщически склонилась к моему уху:

— А я хочу поднять тебе настроение и поделиться с тобой одной шикарной новостью!

Глава 25

Возвращение домой должно было быть счастьем, а ощущалось временами затянувшейся пыткой. Я продолжала заниматься: по утрам и вечерам или Торр, или Шионасс приходили ко мне и помогали с тренировками, а днем частенько мне составлял компанию Амдир, который приносил мне разные задачки, требуя от меня «включать мозг», или же просто втягивал меня в какой-нибудь интересный, но сложный разговор. Визиты фригуса я любила, особенно с тихой радостью наблюдая идиллию между ним и Вистрой, которая почти что меня не покидала. Да и общаться совсем как раньше было уютно и светло.

А вот когда приходил Торрелин… Он оставался сух и холоден. Все его слова в мой адрес сводились к командам и приказам, и только перед уходом он коротко констатировал, что у меня неплохо получается. И всё. Больше ничего не говорил и в глаза почти не смотрел. Поэтому я никак не могла решиться остановить его и поговорить о том, что он сказал тогда насчет браслетов и наших отношений — а этот вопрос продолжал меня терзать и задевать.

Но мой Император приходил ко мне по ночам. Кошмары продолжали мучить меня, практически непрерывно, но каждый раз я просыпалась от его горячих объятий, а потом, успокоенная его надежностью и силой, снова засыпала — уже без сновидений.

Так прошло три дня с момента моего освобождения.

На четвертый день я решилась покинуть комнату и отправилась завтракать в столовую вместе со всеми. Меня поддерживала Вистра — как ей не надоело со мной возиться? — но всё же я старалась больше двигаться сама.

За столом, достаточно длинным, чтобы поместилось человек 15, уже сидели Амдир, Шионасс и Торрелин. Если Торр занял место во главе стола, то его друг и брат уселись по бокам… на другом краю. Интересно. Видимо, та ссора, о которой не захотел говорить Шионасс, затронула не только братьев-ингисов, но и Амдира.

Торрелин сидел, сосредоточенно читая какие-то документы, поэтому на наше появление не обернулся. Но остальные тепло нам улыбнулись.

Вистра села, естественно, рядом с Амдиром и порывисто обняла его, прижавшись боком. В глазах обоих мелькнуло что-то нежное и теплое. Я помнила новость об их планирующейся свадьбе, понимая, что мои друзья уж точно заслужили свое счастье.

Кстати, свое решение они пока никому не рассказывали! Как я поняла, решили устроить всем сюрприз. И только я знала об этой затее.

Налюбовавшись на счастливую парочку, я огляделась, нарываясь на изучающий взгляд Шионасса. Я вопросительно приподняла брови.

— Сидишь ровно и даже не морщишься. Да и шла бодренько. Ты приходишь в себя даже быстрее, чем мы ожидали.

— Надеюсь, ты рад? — усмехнулась я.

А сама смотрела на Торрелина. Потому что, хоть его лицо и было сосредоточенным, но взгляд остановился, а ещё руки подозрительно сжимались в кулаки. Что, хотела бы я знать, его так задевает?

— Конечно, рад, — между тем усмехнулся Генерал в ответ.

Разговор на этом затих сам собой: мы принялись за завтрак. Кажется, надо бы зайти на кухню и поблагодарить тех, кто там колдует: каша была одной из самых вкусных из всех, которые я пробовала. А ведь ещё где-то повара умудрились откопать фрукты и ягоды для меня… Пусть много мне пока нельзя было, но даже чуть-чуть — это было нереально вкусно! На какое-то время я выпала из реальности, погрузившись в наслаждение едой. Единственное, на что смотреть пока не получалось, — это на хлеб… И хотя я понимала, что уж еда-то точно не виновата, но сам вид ломтей навевал неприятные воспоминания.

Но в конце концов мне надоела тишина, и я отложила ложку.

Торр по-прежнему сидел, погруженный в бумаги, даже на тарелку почти не смотрел. Но в этот раз я заметила кое-что ещё. Он не просто читал… Он напряжённо хмурился и щурился, а ещё изредка слегка встряхивал головой, как иногда делал, когда давил рвущееся ругательство.

— Твоя болезнь никак не отступает? — спокойно спросила я его.

— Нет, — сухо бросил Император, так и не подняв голову. — За последние месяцы только усилилась.

— Как и всегда, когда ты нервничаешь, — добавил Шионасс.

Торрелин недовольно дёрнул уголком губ, словно не желая признавать правоту брата. Но я сама это знала. И прекрасно понимала, что его нервное состояние было таковым из-за меня.

— Я бы хотела обсудить то, что ты сказал в прошлый раз, — перешла я к делу.

Торрелин снова замер. Голову он не поднял, но вот взгляд метнулся ко мне. Я никак не могла привыкнуть к новому цвету его глаз, слишком яркому, но всё-таки красивому.

— Алатиэль, не стоит, — довольно тяжёлым тоном уронил он.

Я про себя порадовалась, что у стула есть спинка, облокотилась на неё и сложила руки на груди.

— Я не понимаю причину, по которой ты отказываешься от наших с тобой отношений. И при этом этот отказ очень меня обижает.

Некстати я вспомнила о появившихся нитях седины в своих волосах.

— Поэтому я прошу тебя объясниться. Мне кажется, я имею право на честный и искренний ответ.

Торрелин отчётливо скрипнул зубами и отбросил свои документы на соседний стул. Тоже откинулся назад, повторяя мою позу.

— Что же ты не при всем Громарисе начинаешь такой разговор? — с вызовом спросил он меня, кивнув на наших соседей по столу.

Только вот, глупый, не учел, что я хорошо его знала. И успела заметить в его взгляде что-то паническое и болезненное. Да, похоже, Шионасс был прав: он попросту что-то затеял. Но, в конце концов, неужели нельзя было рассказать всё как есть⁈

В общем, его нападки меня не задевали. Я коротко улыбнулась, понимая, что разговором всё же управляю я. А значит, я ответа добьюсь.

— Здесь все свои. И они были свидетелями нашего разговора. Я жду ответа, Торр, не увиливай.

Торрелин смотрел на меня, я — на него. Все, кажется, перестали дышать, наблюдая за нами. Только вот мы оба были слишком упрямыми.

Но при этом у Торра, видимо, осталась совесть. Потому что он сдался первым. Хотя… Нет, совесть не осталась, и он не сдался — но первым заговорил.

— Я считаю, что сейчас восстанавливать наше общение на прежнем уровне бессмысленно и нерационально. И больше обсуждать это не буду.

Он встал, практически пинком отодвинув стул.

Я сжала пальцами свои предплечья и опустила голову. Наверное, не стоило вообще начинать этот разговор…

— Торр, тебе ещё раз по роже дать⁈ — вдруг вспылил Амдир, от души стукнув кулаком по столу.

— Я…

— Для тебя моя любовь бессмысленна? — вдруг сорвалось с моих губ.

В столовой стало так тихо… Словно в гробу. Только из-за выступивших слез я ничего не видела. Но не очень-то и хотела.

— Или, может, ты не знаешь, как сказать мне, что твоя любовь угасла? — с ещё большей горечью продолжила я. Больно. Пламя, до чего же больно! — Если так, я не могу тебя винить, я теперь выгляжу действительно ужасно. Но лучшее, что ты мог бы сделать, — это просто сказать как есть, не мучая ни себя, ни меня!

— Алатиэль, не говори ерунды! При чем здесь твоя внешность⁈ Я же не из-за неё махнул на всех рукой и полетел за тобой в Империю Менд!

— Из-за любви? Или чувства вины и долга?

Торрелин не отвечал секунду… Две.

Во мне рассыпался на части ещё один кусочек сердца.

— Молчание — это тоже ответ. Спасибо, что хотя бы не стал лгать!

Я тоже рывком встала. Боль, которая терзала тело, сейчас казалась ничтожной. Я даже не заметила, как покинула столовую и как вернулась к себе — надо же, справилась, дошла сама… А едва добравшись до кровати, накрылась одеялом и снова провалилась в апатию.

Всё чаще я ловила себя на мысли, что было бы легче, если бы я умерла в плену…

* * *

Торрелин

Едва Алатиэль ушла, в столовой снова стало до ужаса тихо. И я прекрасно понимал, что меня сейчас снова будут бить. Только вот с участником драки ошибся.

На меня налетела Вистра, и столько гнева и ярости было в её лице, что я впервые испугался миролюбивую каркарему.

Она отвесила мне звонкую пощечину.

— Что ты делаешь, Торрелин⁈ Почему ты ей сейчас не ответил⁈ Сложно было сказать, что любишь её⁈ Я же знаю, что ты по ночам приходишь к ней, утешаешь после кошмаров! Тебе не всё равно! Так почему ты сам её ранишь⁈

Всё это здорово напоминало сцену 4-дневной давности, когда примерно с такими же претензиями на меня налетели Амдир и Шионасс. Только Вистра была чуть более многословной и эмоциональной… Как и всегда, впрочем.

* * *

Я шел по кораблю, намеренно чеканя шаг. Наверное, только это и удерживало от падения. Я только что отказался возвращать ей браслеты, и на душе было муторно.

«Алатиэль меня возненавидит,» — билась в висках горькая мысль. Но я не мог заставить себя вернуться. Пусть ненавидит. Боюсь, это сейчас единственный способ её защитить.

Только боль на исхудавшем и бледном лице моей друисы, кажется, отпечаталась на сердце и отравляла каждый вздох.

— Торр, чтоб тебя!

— Ты что творишь⁈

Жесткий, со своей силы, толчок чуть не сбил с ног, но тело отреагировало раньше разума. Я не задумываясь отскочил в сторону и восстановил равновесие.

Амдир и Шионасс оба казались взбешенными. И если мой друг ограничивался злыми взглядами, то брат толкнул меня в грудь, прижимая кулаком к стене.

— Что. Ты. Творишь⁈ — прорычал он.

— Это только наше с ней дело, — собрав остатки своей сдержанности, отозвался я.

— Лично мне плевать на причины, по которым ты сказал ей то, что сказал! — не подействовал на ингиса мой спокойный тон. — Но ей — не плевать! Поэтому прямо сейчас ты разворачиваешься, идешь к ней и подробно объясняешь все свои рассуждения, которые тебя привели к такому ответу!

Нет. Нельзя. Рано.

И брат мне тоже не простит того, что я сейчас ему скажу. Но у меня нет другого ответа.

Я сжал его запястье и отвел руку в сторону. Перехватив темный взгляд, немного приподнял подбородок.

«Прости, Шионасс».

— Смею напомнить, Генерал: я — твой Император. Поэтому ты не в праве отдавать мне приказы. Я делаю то, что считаю нужным. Не лезь.

Шионасс отпрянул. Я никогда не говорил с ним так.

— Воля Императора — закон, и нерушимо Слово Его! — сквозь зубы процедил брат стандартную фразу. Но я видел, что он предпочел бы от души меня поколотить.

Вообще-то, я заслуживал.

Зло вбивая сапоги в пол, Шионасс ушел.

Теперь я посмотрел на Амдира, который продолжал буравить меня взглядом.

— Тоже будешь меня лечить? — с вызовом спросил я его.

Но тот покачал головой.

— Лучше бы ты объяснил всем и всё, чем отталкивать близких, да ещё и таким отвратительным способом.

Разочарование в его голосе било так же прицельно, как кулак Шионасса.

— Она почти сломалась и лишилась здоровья ради тебя. Ради того, чтобы у тебя был хотя бы шанс. Что бы ты сейчас о ней не думал, ты не имеешь права просто отвернуться от неё. Даже если она выглядит как живой призрак и даже если часто плачет — не забывай, почему она такая!

— Да при чем здесь то, как она выглядит⁈ — опешил я. Потому что всё то, что говорил Амдир, было полнейшей глупостью!

— Не при чем? А как ты думаешь, что она подумает? — чуть ли не прошипел друг. — После того, как ты практически заявил ей, что не собираешься снова видеть её своей женой!

— Да нет же…

— Ей, Торр! Ей, а не мне нужны твои объяснения. Извиняйся перед ней.

Я отвернулся. Иногда Амдир смотрел слишком уж пристально, чуть ли не выворачивая душу.

— Не могу. Она сейчас… не справится. Не сможет делать всё так, как мне будет нужно. Она сейчас слишком слабая для этого. Поэтому… придется оставить так.

— Слабая?.. Алатиэль — слабая? Торр, ты идиот.

Слова сорвались раньше, чем я успел их обдумать.

— Передай ей, что я…

Такого четкого удара в живот я не ожидал от фригуса. Но хотя бы было очевидно, что он не зря занимался вместе со мной.

— Передашь ей сам, когда включишь мозг. Я даже слушать не буду.

Друг тоже ушел, окатив напоследок злым и презрительным взглядом. Я с силой втянул воздух в легкие и побился затылком о стену. Мне самому было тошно от того, что я затеял. Но я должен был её защитить. И лучший способ это сделать — убедить всех, что мы больше не значим друг для друга так много, как раньше. Даже если на самом деле это совсем не так.

Больше я не позволю пострадать никому из тех, кто мне дорог.

И только где-то внутри засела мысль… Может быть, я в самом деле идиот?..

* * *

Я потер щеку, не зная, что ответить Вистре. Но, кажется, от меня ответа уже никто и не ждал.

Амдир, перехватив её за талию, увлек девушку к выходу. Взгляд друга по-прежнему оставался полным разочарования.

В столовой остался только Шионасс, который флегматично разрезал ножом уже второй кусок мяса. Нет, не флегматично — движения слишком резкие. Он тоже злился, хоть и не орал на меня.

Я устало опустился обратно на стул. Ощущение, что я запутался в себе и своих делах, усиливалось.

Да, возможно, стоило бы рассказать всё. Но я знал Алатиэль: она не захочет оставаться в стороне, решит действовать наравне со мной. А я не вынесу, если она снова окажется под ударом.

— Такими темпами ты за несколько дней сделаешь то, чего за два месяца не удалось нашему врагу, — сломаешь её.

Эти слова Шионасс произнес так спокойно и холодно, словно докладывал о перемещении войск, что я не сразу понял, что он имеет в виду.

Я вздрогнул. Соглашаться с братом не хотелось. Но… Проклятье, почему-то было ощущение, что правда на его стороне.

— Я действительно идиот? — тихо спросил я. Немного невпопад, но в целом на ту же тему.

Шионасс это понял.

— Полнейший, — согласился он. — Даже если ты пытаешься держать её подальше от всевозможных дел, нельзя было позволять ей сомневаться в твоей любви. Но это ты уже сделал. Не думаю, что теперь она поверит просто словам.

— И что мне делать⁈ — чуть ли не с отчаянием спросил я его.

— Не знаю… Император, — ядовито добавил он, видимо, припомнив, как я в прошлый раз отказался с ним разговаривать. Стало стыдно. — Меня всегда обходило стороной несчастье по имени «любовь».

— Счастье, — возразил я. — Если бы не её любовь, я был бы мертв, а Громарис — захвачен. А за ним и вся Астрокварта.

— Вот именно. А ты в ответ её убиваешь, вместо того, чтобы спасать!

Я уткнулся лбом в стол. Я не понимал, что делать. С одной стороны, брат был прав. А с другой… меня сжимало паникой, стоило представить Алатиэль где-то, где ей будет грозить опасность.

Шионасс пересел, оказавшись рядом со мной.

— Подумай вот о чем. Ты выбрал её — неспроста ведь. Она тебе под стать, идеальная женщина. Сильная, с характером, и вместе с тем чуткая и нежная, не правда ли?

Я сжал зубы. Ревновать жену к собственному брату — вроде бы глупо, да? Или нет?..

— А ты-то откуда знаешь? — не удержался я.

— Не на собственном опыте, уймись, ревнивец. Естественно, я к ней приглядывался, когда она только появилась на Громарисе, должен ведь я был понять, что за Императрицу ты себе нашел. Так вот… вспомни сам, тебе ведь спокойнее рядом с ней. Ты и читаешь лучше при ней, — он многозначительно постучал пальцами по документам, которые я уже несколько часов не мог победить. — И чувствуешь себя увереннее. В этом, кажется, сила вашей любви? А сейчас что? Она необходима тебе, чтобы тебе же быть спокойнее и сильнее, а ведь нам сейчас это очень нужно. А ты нужен ей… надеюсь, не нужно напоминать, почему. Что бы ты себе не придумал — боюсь, это слишком слабый аргумент.

— Он забрал её, — тихо произнес я в стол. Эта мысль, кажется, останется в моем сознании навсегда. Я до сих пор видел перед мысленным взором те минуты, стоило лишь закрыть глаза. — Я боюсь, что если я буду показывать, насколько она мне необходима, по ней ударят снова и ещё сильнее. Я просто хочу её защитить. И вообще всех, кто мне дорог.

На мое плечо легла широкая ладонь, слегка сжав.

— Желание — одобряю. А способ отвратительный. И я всё ещё настаиваю на том, чтобы ты объяснился с ней, полностью и абсолютно честно.

— А если она не захочет оставаться в тени⁈ — подорвался я. — Что, если она решит тоже сражаться, или появляться при всех, где кто-нибудь может причинить ей вред или…

— А ты вправе решать за неё? — вдруг тихо-тихо уронил Шионасс, глядя мне в глаза. — Она не рабыня, а твоя жена. Она наравне с тобой — Императрица Громариса. И мне всегда казалось, что любовь — это, в первую очередь, уважение к своей паре. Уважение и внимание к её мнению. То, чего ты её лишаешь. И как бы ты сам не переживал из-за всего случившегося, не забывай, что ей досталось больше. А значит, её мнение — приоритетнее. Если она захочет побыть в безопасности, за твоей спиной, — оставишь её в безопасности. А если она захочет лично свернуть шею тому, что её мучил, — ты ей это обеспечишь. Иначе — никакой любви в тебе нет, а только желание обладать.

Брат говорил вещи… элементарные. Но почему-то они не приходили мне в голову, ни разу за эти дни. И сейчас на меня волной накатил стыд. Я действительно слишком зациклился на том, что волновался сам.

— Твоя жена слишком гордая для того, чтобы ты мог сам принимать решения за вас двоих и отказываться их обсуждать с ней. Молись, чтобы она тебя простила за то, что ты уже успел устроить.

Эти слова крутились в голове весь оставшийся день. Я заходил к Алатиэли несколько раз, решив не откладывать. Но она лежала, отвернувшись к стене и с головой накрывшись одеялом, — видимо, спала. Я не стал её будить.

Первый звук, который донесся из её комнаты, уже ночью, — это звон чего-то разбившегося. И меня накрыло тревогой. Я не стал даже надевать сапоги, прямо босиком отправившись к ней. Что, хотел бы я знать, там умудрилось разбиться? Не пострадала ли она?

Глава 26

В комнате царил почти что абсолютный мрак. Алатиэль теперь не любила яркий свет, и я, помня, откуда вытащил её, понимал такое отношение. Меня темнота ничуть не пугала, и я неплохо в ней ориентировался. Может, хуже, чем каркаремы, но неплохо.

На постели Алатиэли не было. Как и вообще в спальне. Одеяло было небрежно сброшено на пол. Зато была открыта дверь в ванную комнату, и я отправился туда.

Если в спальне ещё был и иллюминатор, дававший хоть искорки света от далёких звёзд, и дверь, из-под которой пробивался свет от освещённого коридора, то в ванной ни того, ни другого не было. Здесь было ещё темнее, и мне пришлось поморгать и прищуриться, чтобы разглядеть очертания.

Алатиэль сидела прямо на полу, поджав ноги, спиной ко мне. Её плечи слабо вздрагивали, но до меня не доносилось ни звука. И она даже не дернулась и не обернулась на мои шаги. Да, я был босиком, но всё же до тихих шагов друисов мне было далеко.

Комната была полна отчаяния. И мне здесь абсолютно не нравилось. Но раз Алатиэль проснулась, нам надо было поговорить.

— Алатиэль? Ты почему здесь? Помочь?

Девушка не отозвалась ни словом, ни жестом. Даже кончик хвоста не дрогнул, хотя обычно по нему легко было отследить любую её реакцию.

Кажется, со мной не хотели разговаривать…

Я подошёл ближе, и ещё ближе… пока не задел ногой что-то мелкое и холодное. Я присел и пригляделся. Меня кинуло в холод.

Пол вокруг Алатиэли был усыпан кусочками стекла. И откуда только оно здесь взялось?

— Ты не порезалась?

Я подошёл к ней вплотную, присев рядом на корточки. Мельком глянул на зеркало — вернее, туда, где оно было раньше и где его не было сейчас. Странно, конечно, что оно разбилось, я был уверен в качестве всего содержимого корабля…

— Алатиэль, ответь, пожалуйста! Ты поранилась?

Девушка сидела, опустив голову. И всё так же молчала, никак не меня не реагируя.

Я обошел её, оказавшись прямо перед ней. Кажется, собрал босыми ступнями несколько осколков стекла, но сейчас меня это волновало мало.

Весь мир для меня исчез, растворился где-то за гранью сознания. Я смотрел только на её руки. Костяшки правой руки были окровавлены. Это, выходит, она сама разбила зеркало?..

А ещё… когтем на указательном пальце она касалась левого запястья, в самом тонком месте. Касалась — и чуть-чуть надавливала…

— Что ты делаешь? — мой голос предательски охрип. Я понимал, что она делает… и молился, чтобы я ошибся.

Но она всё равно не отзывалась.

Горло сдавило каким-то паническим страхом. Я едва дышал.

Пожалуйста… пусть это будет не то, о чем я думаю!

Я осторожно приподнял лицо друисы за подбородок. Стоило мне увидеть её глаза — и по коже снова прошел холод. Её взгляд был таким же пустым и безжизненным, как там, в Империи Менд. А на ресницах дрожали слезы. И кажется, винить в этом я должен был себя…

Девушка медленно моргнула, мне даже показалось, что она только сейчас заметила мое присутствие. В зелёных глазах мелькнула боль.

— Зачем ты пришел?.. Уйди… Оставь меня!..

Её голос срывался.

Алатиэль сдавила запястье сильнее, и на белой коже выступила алая капля.

Одна капля — а у меня почти остановилось сердце.

Я перехватил обе ее ладони и прижал к своим ногам.

— Не смей, — хрипло выдохнул я.

Мысль, что она доведет до конца это безнадежное страшное дело — доведет из-за меня! — приводила меня в чистейшее отчаяние. И что самое плохое: я не знал, как её остановить и что сказать. Мне казалось, что я уже опоздал с разговорами…

— Не тебе решать, — обиженной кошкой прошипела друиса и попыталась отобрать руки.

И хотя я не давил очень уж сильно, чтобы не причинить боль, но держал всё же крепко.

— Отпусти меня! — Алатиэль всхлипнула, и по её щеке быстро скатилась ещё одна слезинка. — Зачем ты вообще пришел⁈ Уходи!

— Не уйду. Я тебя к себе привяжу, чтобы больше не смела!.. Зачем? Скажи мне, зачем ты это делаешь⁈

Я боялся смотреть на кровь на её руке. Боялся представлять, что было бы, прочерти она царапину подлиннее и поглубже — а ведь она так и…

Нет, не думать.

Алатиэль перестала вырываться. Только голову опустила пониже да вздрогнула всем телом, словно пытаясь подавить всхлип.

— А что мне делать здесь? Кому я тут нужна?.. Сломанная, бесполезная, отвратительная! Вам будет проще без лишнего груза. А я… я устала. Я не могу больше. Отпусти! Я не хочу это продолжать…

Друиса дрожала, задыхаясь. И так и не смотрела на меня.

Не нужна! Хотел бы я возмущенно спросить, с чего она так решила. Но после того, что было сегодня, да и 4 дня назад, это будет скорее издевательством. Но я не знал, как передать ей всё, что чувствую! Свою тревогу, и боль за неё, и заботу, и любовь! Я не умел красиво говорить. А действия… что я сейчас мог сделать, чтобы убедить её, что без неё я не справлюсь, да и не захочу?..

— А как же твоя семья? — сдавленно напомнил я. Если я пока не знал, как перевести разговор на собственную вину, можно было пока поговорить о других. — Ошин и Заиль… они переживают. Ждут не дождутся возможности тебя обнять. Заиль даже обещала тебе шоколадку отдать, от сердца, считай, оторвала…

Надо бы взять у Вистры пару уроков о том, как болтать непрерывно, отвлекая собеседника. У меня вот не очень получалось, потому что Алатиэль лишь слабо покачала головой.

— Какая им польза от меня такой? Я не могу ни помочь брату, ни защитить сестру. Я… ничто.

Сбившийся стук моего сердца. Её слезы. И осколки под нами и вокруг — как разбившая прежняя жизнь. И от нас самих остались лишь странные, искаженные куски.

Я выпустил её руки. Но прежде, чем она успела это осознать, взял за талию и перетащил на свои колени. Обхватил лицо обеими ладонями. Кожа Алатиэли снова была холоднее льда.

— Твоя нужность всем нам определяется не тем, на что ты прямо сейчас способна, — прошептал я ей. — А тем, что мы все чувствуем к тебе.

Она попыталась отодвинуться, уперлась ладонями в мои плечи и тут же ахнула, сжавшись и практически упав на меня.

— Я даже пошевелиться толком не могу! — простонала она отчаянно в мое плечо, снова задрожав то ли от боли, то ли от рыданий. — Я не вижу смысла… Ни в себе, ни в жизни своей! Хватит! Отпусти меня! Я не хочу…

Не отпущу. Никогда и ни за что не отпущу.

Обняв Алатиэль покрепче, я просто… дышал. Или пытался. Кусал губы, чтобы не заорать и не ругаться — очень хотелось, хоть и в первую очередь на себя. И то гладил её спину и плечи, то запускал пальцы в каштановые волосы.

Я не знал, как её удержать. Вообще не представлял, что делать! Как убедить, как отогреть, как вернуть ей веру и свет? Она ведь всегда была особенной и прекрасной — а теперь готова на самые ужасные, страшные, непоправимые действия…

Что же я натворил…

— Алатиэль…

У меня не находилось слов. Горло сдавливало.

— Замолчи! Зачем ты меня держишь⁈ Тебе же самому лучше станет, когда я… когда меня…

Девушка снова забилась, пытаясь вырваться из моих объятий.

А у меня появилась идея, как до неё достучаться. Совершенно безумная и отчаянная, да, но сейчас только такая и могла помочь! Пламя, дай мне сил не сойти с ума…

Я немного отстранился, только чтобы мы могли видеть друг друга, перехватил её ладонь и поставил на свое горло.

Алатиэль вздрогнула и замерла, явно не понимая смысла этих действий. Я сглотнул, глядя ей в глаза.

— Если уж ты так решила… то сначала сделай это со мной.

И я осторожно надавил её когтями на свою шею. Она поспешно вырвала руку, не успев причинить вреда, и прижала к своей груди, словно спрятав подальше от меня. И смотрела на меня огромными-огромными перепуганными глазами.

— Ты с ума сошел? — у неё снова дрожал голос.

— Может, немного. Но без тебя мне здесь нечего делать. Я вел себя как идиот и хочу объясниться, но… Алатиэль, я тебя очень люблю. И если ты уйдешь… я не смогу без тебя. Не оставляй меня. Дай мне шанс всё исправить. Прошу тебя…

Друиса не отводила от меня взгляда. И я видел её страх и неверие.

Я понимал, что убитое мной же доверие восстанавливать будет сложно. Но пусть, я готов на что угодно. Главное, чтобы она позволила… попробовать. И чтобы выкинула эту жуткую затею из головы.

И, чтобы помочь ей поверить хоть чуть-чуть, я сделал то, чего мне так хотелось в эти дни. Я наклонился к ней, медленно-медленно. И если бы она отстранилась, отвернулась, я и не подумал бы настаивать. Но она в ответ сама слабо подалась навстречу.

Хотя кожа моей милой друисы и была холодной, губы почти обжигали. Я боялся настаивать, напирать… но в каждое движение, в каждый вздох я пытался вложить всю свою нежность. Нежность, которую она когда-то и пробудила, нашла во мне где-то под толстым слоем пепла. Нежность, которую я был готов дарить только ей.

Не разрывая поцелуя, слишком хрупкого и трепетного, чтобы можно было остановиться, я поднялся, держа свою друису на руках, за талию и под коленями. Её пальцы осторожно касались моих плеч и шеи.

М-м-м, проклятье… Я забыл про осколки на полу и в своих ступнях, но стоило мне встать, и они напомнили о себе резью. Идти пришлось, задержав дыхание, чтобы не выдать боль: вряд ли прямо сейчас было хорошей идеей разбираться с кусочками стекла или выяснять, чем ей не угодило зеркало.

Потом. Это всё может подождать. Единственное, что меня сейчас занимало, — чтобы её сердце снова билось, чтобы в зеленых глазах снова появился теплый добрый свет.

Я уложил её на кровать и сам лег рядом, обнимая крепко-крепко.

— Отдыхай. А когда проснешься… мы поговорим. Хорошо? Обещаю, мы обсудим всё. И я даже не буду против, если ты захочешь меня поколотить.

Алатиэль, уставшая и потерянная после этой эмоциональной бури, даже не улыбнулась. Смотрела только на меня отчаянно и серьезно, словно никак не могла решить, верить мне или нет.

— Прям обещаешь? — наконец тихо спросила она. — Всё-всё обсудим?

— Обещаю. Всё-всё. Я после утренней ссоры понял, что был очень не прав. И я очень сожалею…

Алатиэль не ответила. Просто прикрыла глаза и, подавшись немного вперед, доверчиво уткнулась лбом мне в грудь. Мое сердце снова сбилось с ритма. Этот жест сказал больше, чем все слова, которые могли бы прозвучать. По-моему, я был недостоин такого сокровища… Хрупкого сокровища, нельзя об этом забывать!

Пока девушка засыпала, я всё косился на её левое запястье. Маленькая царапинка с уже запекшейся кровью — единственное, что осталось на память о её срыве. И я должен был сделать всё, чтобы такие мысли ей даже в голову никогда больше не приходили.

Едва она уснула, я осторожно поднялся и оглядел пол. Да, мне не показалась: там остались кровавые отпечатки моих ног.

Самые крупные осколки я вытащил руками, но в темной комнате было трудно увидеть всё. Пришлось выползать в коридор, сперва очищать рану там, потом просить помощи… Я застрял у врача на полчаса, ожидая, пока он вытащит все осколки и обработает и перевяжет ступни. Только после этого я наконец вернулся к себе, надел сапоги и открыл один из ящиков стола. Там лежали только два черных кожаных браслета. Перед отлетом я нашел другие шнуры, золотые, и теперь свадебное украшение выглядело ещё ярче, чем до того, как прошлую шнуровку повредили.

Но откладывать я больше не мог. Уже чуть не дооткладывался! Поэтому я вернулся к Алатиэли и, стараясь её не разбудить, осторожно надел браслеты. Её браслеты. Всё-таки они ей очень шли.

И, пока надевал, обещал… самому себе, а может, и судьбе. Защищать её, всегда и от всего. Защищать не только от внешних опасностей, но и от собственного отчаяния.

Я вытащил совсем мелкие кусочки стекла из её руки, которой она разбила зеркало, и тоже забинтовал. Осмотрел ноги и хвост, но других вошедших под кожу осколков не нашел. Надо будет при свете тоже проверить…

Я переплел наши пальцы и уселся около кровати, дожидаться её пробуждения. И хотя мне тоже стоило бы поспать, я боялся даже на миг закрыть глаза.

Я чуть не потерял её сегодня. Довел до ужасающей грани по собственной дурости. Не знаю, смогу ли простить себе это… и простит ли она.

Глава 27

Вистра

Утро началось с ощущения родного тепла. Сердце мерно билось мне в ладонь. Прохладные пальцы расслабленно перебирали волосы и изредка поглаживали то затылок, то шею, то плечи.

Я улыбнулась, наслаждаясь этими прикосновениями, но сумела открыть глаза только через несколько минут.

Амдир уже не спал. Одна его рука была по-прежнему запутана в моих волосах, а вторую он подложил под свою светлую голову. Кусая губы, он смотрел куда-то в потолок и сосредоточенно думал.

Какой же он в такие моменты лапочка!..

То ли почувствовав, что я проснулась, то ли услышав мой тихий влюбленный вздох, фригус повернулся ко мне, сразу улыбнувшись.

— Доброе утро.

Амдир обнял меня уже обеими руками и притянул к себе ближе, касаясь своим лбом моего.

— До-о-оброе, — с удовольствием выдохнула я и сама тоже его обняла. — Давно не спишь?

— Уже почти час.

Видимо, мое возмущение было слишком очевидным, поскольку он тихо рассмеялся и добавил:

— Ты слишком мило спала, у меня рука не поднялась тебя будить.

Я вздохнула, но уже не слишком возмущенно. Было приятно, что Амдир так старается обо мне заботиться.

— А о чем так серьезно думал?

Мой любимый фригус заметно помрачнел, а глаза немного заледенели. Ему не нравились мысли, которые занимали его голову, это было очевидно.

— Скорее о ком, — поправил он меня, приятно перебирая мои волосы. — Не знаю, что делать с Торром. Оставлять их с Алатиэль в таком состоянии нельзя, ей надо восстанавливаться, а пока он из себя строит невесть что, она слишком неуверена в себе.

О да, это точно было так. Я помнила её взгляд, устремленный в зеркало. Алатиэль всегда была красавицей, во всяком случае, очень и очень милой. Но всё случившееся её изменило. И когда она посмотрела на себя в зеркало, на её лице мелькнуло отвращение. Я понимала, что в её голове мелькнуло что-то вроде «и зачем я такая Торрелину?». И убеждать, что дело вовсе не во внешности, да и изменения там временные и не критичные, — сложно, особенно когда самый важный для неё мужчина делает вид, что ему нет до неё дела. Я бы, наверное, тоже переживала об этом.

Хотя нет, я бы скорее замучила всех вопросами и в крайнем случае расплакалась. А Алатиэль всегда была сдержаннее. Но насколько она в ужасе в глубине души — я и думать боялась!.. Скорее всего, она просто в абсолютнейшем отчаянии…

— Торру надо как-то объяснить, насколько нужно от него обычное поведение, — задумчиво продолжал Амдир. — Я уже пытался, но он не слушал… Надо как-то по-другому.

— Может, вместе поговорим с ним? — предложила я. У меня тоже болело сердце, за них обоих.

Амдир глянул мне в глаза. И чуть-чуть, но тепло улыбнулся.

— Давай попробуем.

Фригус быстро, хулиганисто поцеловал меня в щеку и поднялся. Протянул мне руку, тоже помогая встать.

Мы чуть ли не наперегонки собрались и привели себя в порядок. До завтрака времени было ещё достаточно, и мы решили не тратить его впустую и сразу же поговорить с Торрелином.

Вот только Император Громариса куда-то подевался. В его комнате было пусто, да и кровать была не разобрана. В небольшом рабочем кабинете он тоже не обнаружился. Столовая и кухня, склады, технические узлы и кабина управления — мы обошли почти весь корабль, но Торрелина нигде не было.

Не скоро я поняла, где его надо было искать! Я хлопнула себя ладонью по лбу.

— Амдир, ну конечно! Он наверняка у Алатиэли. У неё же кошмары, он, наверное, ещё просто не успел из её комнаты уйти!

Амдир, уже успевший не на шутку встревожиться, нервно хмыкнул и порывисто поцеловал меня в висок.

— Как я сам не подумал!.. Пойдем проверим. Но ты права, наверное, он там.

Мы направились обратно в часть жилых комнат, и по этому же коридору нам навстречу шел Шионасс. Он, как оказалось, тоже потерял брата:

— Вы не видели Торрелина?

— Ищем, — спокойно отозвался Амдир и кивнул на дверь в комнату Алатиэли, к которой и мы, и Шионасс как раз подошли. — Здесь проверял?

— Как раз планировал.

Пока они обменивались рукопожатием, я протянула ладонь к дверной ручке. Но когда я уже почти коснулась металла, мы расслышали голос из-за двери. Голос Алатиэли.

— Но если ещё хоть раз… Ещё хоть раз, Торрелин! Если ты решишь что-то подобное без моего участия… в тот день тебе придется искать новую Императрицу. Ты понял меня?

Несмотря на строгие слова, голос моей подруги звучал слишком слабо и надломленно, практически отчаянно. И я замерла, не решаясь никак обозначить чужое присутствие. Там сейчас происходило что-то очень сложное и очень важное, я чувствовала. Вмешиваться ни в коем случае не стоило.

— Ты права, — едва слышно между тем говорил Торрелин. Вернее, это нам было почти не слышно, для Алатиэли-то громкость была подходящей. — Я… виноват. Прости меня.

В комнате стало тихо.

Я осторожно-осторожно, чтобы ничего не задеть и никак не влезть в их разговор, убрала руку от ручки двери и для надежности спрятала ладони в карманы. Оглянулась на Амдира и Шионасса, но те с очевидными тревогой и волнением пытались прислушиваться к тому, что происходило за дверью. А ведь подслушивать не хорошо! Хотя… кто бы говорил, да.

— Но и у меня будет к тебе просьба, — снова привлек наше внимание Торрелин, заговорив громче. — Никогда в жизни больше не смей думать о том, чтобы продолжить то… что ты пыталась сделать этой ночью.

Голос — громкий, решительный, но тоже болезненный и отчаянный, почти как у Алатиэли.

Так, а что сегодня ночью было?

Я снова обернулась к своим «напарникам» по подслушиванию, но и те недоуменно хмурились. Похоже, что-то серьезное происходит уже довольно долго…

— Алатиэль, пообещай мне! Ты помнишь, что я говорил ночью? Я не шутил!

Я невольно отпрянула. Слишком много чувств Торрелин вложил в этот крик. И это пугало. Да, его любовь к жене безусловна, но что же заставляет его настолько волноваться?.. Мне кажется, даже пока Алатиэль была в плену, я не слышала у него такого голоса.

На мое плечо легла прохладная рука. Амдир слабо качнул головой в сторону, явно предлагая пока оставить Императорскую чету в покое. Я была склонна с ним согласиться и без малейших споров ушла вслед за моим фригусом и Шионассом.

В столовой печально остывала каша. Тарелка, предназначенная для Алатиэли, была украшена также и несколькими ягодами: ей нужно было восстанавливаться. Но, кажется, ни она, ни Торрелин в ближайшее время не придут.

Мы молча, несколько подавленно расселись. Не знаю, как остальным, а мне было здорово не по себе. Голоса Торрелина и Алатиэли… что-то было с ними не так. Но что такого катастрофичного могло случиться за одну лишь ночь? Ничего же, верно?..

— Интересно, чьи это следы там были, — вполголоса, словно про себя, вдруг произнес Шионасс, мрачно рассматривая столешницу.

— Какие ещё следы? — удивилась я.

Впрочем, я на пол вообще не смотрела. Куда больше меня занимали звуки из-за двери. Так что следы там действительно могли быть.

— Кровавые, — задумчиво отозвался Амдир, который, в отличие от меня, по сторонам всё-таки смотрел.

Я вместо рассуждения только ахнула.

— Как — кровавые⁈ Чьи⁈ Почему⁈

— Они вели от комнаты Алатиэли в сторону врачебного кабинета, — так же чуть рассеянно, как будто сквозь свои мысли, продолжил Амдир, поражая меня наблюдательностью. — А вот обратно уже не вели, видимо, проблема была решена. И сами следы довольно крупные, думаю, это был Торр, а не Алатиэль.

— Точно Торрелин, — согласился Шионасс. — Они шли ровной линией, а Алатиэль пока на ногах неустойчиво держится, так что это была не она.

— Так откуда кровь-то взялась? — почти жалобно спросила я обоих.

Но этого гении не знали, почти синхронно покачав головами.

Нам оставалось ждать, пока Торрелин или Алатиэль присоединятся к завтраку. Но было и кое-что, что меня безгранично радовало! Торрелин явно обсуждал свое решение с Алатиэль. Её фраза казалась завершающей как раз на эту тему. А это значило, что после сегодняшнего разговора отношения между ними вполне могут наладиться. А это, в свою очередь, позволит Алатиэли вплотную заняться своим здоровьем, что уже давно следовало бы сделать. Так что я, пожалуй, была готова поаплодировать Торрелину за то, что он взялся наконец за ум!

Ещё бы понять, что у них случилось и откуда взялась кровь…

Мы почти расправились с завтраком, хотя специально не спешили. И только тогда дверь распахнулась от твердого толчка.

Торрелин вошел, как всегда, чеканя шаг. Военный устрой ингисов был, кажется, уже у них в крови. И на руках Император нес Алатиэль, так осторожно и трепетно, словно она была хрустальной. Ну, в каком-то смысле…

Мне только в глаза бросились ровно две детали: Торрелин был нереально бледным, а на руках Алатиэли красовались браслеты Императрицы. Нет, третья деталь — Алатиэль тоже была бледной и словно отрешенной. Устала после серьезных разговоров?..

— Доброе утро, — хрипло произнес Торрелин, оглядывая нас. Пугающая надломленность из его голоса не исчезла до конца. — А вы ещё не поели?..

— А вы хотели без нас позавтракать? — я через силу рассмеялась, а сама следила за лицом подруги. Ни слова Торрелина, ни мой вопрос почти не затронули её равнодушное спокойствие. Но всё же она слабо шевельнулась и едва заметно провела тонкой ладонью по плечу ингиса.

— Пусть, — едва слышно шепнула она.

Несмотря на браслеты и вроде бы состоявшийся разговор, друиса всё ещё казалась потерянной, практически убитой. Зеленые глаза никак не хотели возвращать блеск, теплый внутренний огонь. Скорее даже наоборот, глядя на её лицо, я почему-то представляла осколки разбитого стекла вместо витражей.

Что-то было совсем не так.

Торрелин не стал спорить и осторожно усадил Алатиэль на стул рядом со мной. И вместо того, чтобы сесть ровно, как было в последние дни, она тяжело навалилась локтями на стол и скривилась. В глазах блеснули слезы.

Было же хорошо!..

— Тебе стало хуже? — я осторожно, уже почти привычно, придержала её, помогая усесться менее болезненно.

Алатиэль только слабо кивнула. И так и не посмотрела на меня.

Кажется, от неё детальных ответов сегодня можно не ждать. Поэтому я закономерно уставилась на Торрелина, как и Амдир и Шионасс. А тот… тот смотрел только на свою жену. И смотрел слишком… нет, я не знала, как описать то чувство, что искрилось в его глазах. Но оно явно рвало его душу на куски.

— Торр, вы поговорили? — Амдир начал допрос первым.

Торрелин моргнул, отводя взгляд от Алатиэли и словно бы вспоминая, что они не одни. Я передала друисе ложку, подвинула тарелку с нарезанными фруктами, а сама поглядывала на новый разговор.

— Да. Все разногласия решены, проблем больше нет.

Я, не удержавшись, подняла брови, но мне хватило такта не лезть с замечаниями. Да, то, что началось всё при нас, и тут все свои, — факт. И нам хотелось бы понять, чем закончился этот разговор. Но это ведь их отношения… Стоит ли просить деталей? Торрелин, кажется, был немного не в духе и болтать не расположен.

— А кровь откуда? — следом спросил Шионасс.

Торрелин рассказывал, как случайно разбил зеркало, как поранил стопы и как ночью ходил их забинтовывать… А я краем глаза наблюдала за Алатиэль. И не верила Императору. Девушка съежилась, склонив голову, и словно закаменела. Это движение показалось мне похожим на выражение… вины? Торрелин определенно лгал, и история его кровотечения явно была связана с Алатиэль.

Но это их отношения. И пока кто-то из них не решит поделиться правдой, я не буду лезть.

Глава 28

Алатиэль

Холодно. Невозможно, невыносимо холодно. И больно. Я не чувствовала вкуса каши, сока ягод. Только боль, ломающая спину, руки, ноги, шею… даже хвост временами сводило от этой боли.

Этой ночью я почти сломалась окончательно. Если бы Торрелин не услышал, как я разбила зеркало…

Кажется, его тоже сломал мой порыв. В его глазах с самой ночи застыло отчаяние. И, наверное, я могла понять его чувства. Если бы он затеял что-то похожее, я тоже была бы в ужасе.

Наверное, только это меня и остановило. Вернее, его демонстрация того, как на него повлияют мои действия. Жестко, но доходчиво. Помня, как выглядят мои когти на его горле, я точно больше не смогу об этом думать.

Но хотя бы Торр со мной наконец поговорил, объяснив свое изменившееся поведение заботой обо мне и попыткой защитить. Похожее у нас уже было, когда он, только став Императором, игнорировал меня, чтобы не привлекать ко мне излишнее внимание. Я ещё тогда на него наорала, но сейчас он снова забыл об этом и решал за меня. Крошечный осколок меня находил в себе силы злиться на Торра за это. И свое мнение я уже высказала, конечно.

Но это всё чепуха. Большую часть моей души разрывало от чувства вины и презрения к себе. Из-за того, что я оказалась слишком слабой, что решила просто сдаться. Из-за того, что мой Император, от которого зависит практически всё, вынужден был сорваться за мной раньше срока. Из-за того, что я и сейчас тяну из него силы и трачу его время.

Торрелину очень не повезло с женой…

— Алатиэль…

На мое предплечье, повыше браслетов Императрицы, легла горячая ладонь Вистры. Хотя даже не ладонь — подруга касалась меня лишь пальцами, очень осторожно. Я не без труда повернула к ней голову, преодолевая боль.

— Не забывай, что ты не одна, — спокойным, мягким тоном напомнила каркарема. — И если тебе захочется поговорить или просто поплакать — я всегда к твоим услугам. Не замыкайся в себе. Ты нам нужна, любой.

«Да какой смысл во мне такой — ничтожной⁈» — кричало мое сердце. Но этот крик зацепился, застрял в ребрах, и с моих губ не сорвалось даже вздоха.

И я постаралась хотя бы чуть-чуть изобразить улыбку. Я знала, что Вистра говорит от сердца, и мне хотелось вернуть ей хоть крошечку тепла.

Но я слишком промерзла изнутри. У меня не вышло даже тени улыбки. И, кажется, моя подруга хорошо это понимала: черные глаза были полны тревоги и жалости.

Но я… я не хотела жалости. Разве я её вообще заслуживала, после того, что со мной стало⁈ Я не узнавала себя. То существо, в которое я превратилась, жалкое и слабое, — разве оно было достойно тепла?

Я хочу стать прежней…

Я хочу стать прежней.

Я выронила ложку, едва дыша.

— Я хочу стать прежней!

Я сама едва слышала свой голос. И увы… я понимала, что одна не справлюсь.

— Помоги мне…

Я не знала, к кому из собравшихся за столом я обращалась. Но все, кто сидел здесь, — им всем я доверяла куда больше, чем себе. И я знала, что они помогут вернуться мне настоящей, какой я была до того, как мою душу и разум разнесли в клочья в Империи Менд.

* * *

С того утра — с того момента, который на нашем корабле считался утром — я забыла про покой. Мое желание, почти жажда, собрать себя из разбитых стекол не позволяло мне бездельничать. Мои тренировки, которые пришлось начать заново, я увеличила почти вдвое. Боль продолжала терзать мое тело, но я не позволяла этой отговорке отвлекать меня.

Я хотела снова улыбаться. Хотела чувствовать себя живой и полноценной. Хотела знать всем своим существом, что достойна объятий друзей и любимого. А боль была слишком маленькой платой за восстановление. Пусть терзает. Я старалась верить, что когда-нибудь она будет лишь частью воспоминаний. Даже если не скоро — но ради этого дня стоило постараться.

А пока мне было чем заняться. Я усиленно возобновила не только тренировки, но и свои занятия с Песнями. Исполнить хоть одну, даже самую легкую, мне пока не удавалось, но всё же я замечала, что мой голос постепенно становится сильнее, а глубокое дыхание уже не вонзает под ребра раскаленные иглы. Уверена, ещё немного — и под моим голосом расцветет цветок.

От своей комнаты я теперь и вовсе предпочитала держаться подальше. Во-первых, при виде ванной комнаты без зеркала меня снова накрывало отчаянием и виной, а во-вторых, я не хотела быть бесполезным грузом. Я приходила к Торрелину, к Шионассу, к Амдиру и Вистре, наблюдая за их делами, вслушиваясь, запоминая и пытаясь помочь хоть чем-то. А они словно не замечали моей потерянности. Спрашивали моего мнения, просили совета, и пока я не выскажусь — решений не принимали. Это, к моему удивлению, очень ободряло и согревало. Я казалась нужной им! И того жгучего холода, какой сковывал меня в то утро, я уже не чувствовала.

Единственное, что я продолжала проклинать, — свое состояние. Каждое движение отдавалось во всех мышцах, выворачивая их наизнанку. Позвоночник и плечи отзывались особенно сильно. После каждого шага хотелось просто упасть на пол и кричать от безысходности. Но раз за разом я лишь кусала губы и заставляла себя шагнуть снова.

Только вперед.

Я больше не буду слабой.

К третьему дню таких нагрузок я заново научилась стоять ровно и не выдавать, как ломит тело. С ходьбой мне это пока не удавалось, и это меня расстраивало.

— Алатиэль, учитывая твое изначальное состояние, ты восстанавливаешься даже не хорошо, а очень хорошо! Не кори себя. Ты у меня умница.

Когда Торрелин с невыразимой нежностью обнимал меня за талию, пряча лицо в моих волосах, я начинала таять и плавиться. Он словно возвращал меня к жизни своим теплом.

После того утра он старался проводить со мной побольше времени. Даже если я направлялась по коридору к Амдиру, я чувствовала внимание своего ингиса. Когда тренировалась — он всегда был рядом, чтобы поддержать ладонью или ободрить короткой улыбкой.

Наверное, это и было любовью: быть рядом даже тогда, когда от твоей половинки почти ничего не осталось, и день за днем подставлять плечо, помогая прийти в себя после всех кошмаров…

Но я и сама старалась ответить ему тем же. Даже от простых прикосновений к ладони у него вспыхивали глаза. Что уж говорить о том, что бывало, когда я сама, осмелев, обнимала его, прижимаясь всем телом? В такие моменты мой суровый Император казался счастливым.

За эти дни раны на моей спине наконец затянулись, и Луко, врач императорской семьи Громариса, разрешил наконец принять полноценную ванну. Недолго, правда, но это меня совсем не волновало. Сам факт того, что я наконец могу насладиться чистотой, чуть не довел меня до слез.

Но вскоре мой своеобразный отдых закончился. Наш корабль оказался в рамках Союза Астрокварты, и впереди было много дел. Император Вирран не простит моего исчезновения и не даст нам ни минуты свободы. Я могла только надеяться, что у нас хватит сил противостоять ему.

Глава 29

Мы приземлились на Громарисе. Я настаивала на том, чтобы сойти с корабля самостоятельно: я хорошо помнила традиции ингисов и их нетерпимость к слабости. А поскольку я всё же планировала ещё долгое время оставаться их Императрицей, мне в первую очередь следовало учитывать взгляды этого народа.

Но все мои разумные аргументы разбились в пыль, когда Торрелин молча поднял меня на руки, прижав к себе, и просто потащил на выход. Спорить с ним в таком положении было невозможно. Да и, стоит признаться, совсем не хотелось. Так было и приятнее, и менее болезненно. Ради приличия я неодобрительно цокнула языком, но потом сама же обняла мужа за шею, чтобы ему было удобнее меня нести.

Воздух Громариса, горький, полный пепла и вулканической пыли… Я вдыхала его с жадностью. Это был воздух планеты, где я нашла свое место, где была счастлива и свободна. И я должна была теперь сделать всё, чтобы остаться здесь на всю жизнь.

Последние мои воспоминания о Громарисе были полны отчаяния и боли. Но даже их можно было заменить. Один из таких вариантов уже приближался к нам, не успели мы толком сойти на землю.

— Поставь, пожалуйста, — тихо попросила я Торрелина.

Проследив за моим взглядом, ингис не стал возражать, осторожно спустив мои ноги вниз и придерживая за талию. Но я убрала его руку и сама намеренно опустилась на колени, чтобы было удобнее.

Столкновение было сильным, но я даже не вскрикнула. Вцепилась сама всеми силами, кусая губы, чтобы не зареветь.

— Звездочка моя, что же ты… Всё хорошо, я здесь, — шептала я сбивчиво, обнимая Заиль так крепко, как могла сейчас.

Маленькая друиса прижималась ко мне, словно боялась даже на миг ослабить хватку. Она даже слегка задевала меня коготками, но мне не хотелось сейчас лезть с нравоучениями и границами. Несколько небольших царапинок я переживу, уж после всего, что было…

— Я… так волновалась… Так страшно было!.. Я скучала, очень-очень скучала…

— Тише, тише… Я тоже скучала, маленькая моя. Но больше нечего бояться, хорошо? Ну, посмотри же на меня!..

Заиль подняла личико. Девочка была вся заплаканная и побледневшая, кажется, даже похудела… Так, что с моей сестрой⁈

— Заиль, ты вообще ешь? Что с тобой? — я нахмурилась, осматривая её. — Ты же как тростинка — ветром переломить можно! Ты заболела?

Сестренка молча помотала головой, со слезами глядя на меня, а потом снова бросилась меня обнимать. Я тоже умолкла. Моя маленькая звездочка слишком разволновалась. Да и как она тут без меня была два месяца? Я вздохнула. Ребра снова закололо от боли, но я даже не пошевелилась. К боли я уже почти привыкла, а сейчас была куда важнее моя сестра.

— Всё хорошо, родная… Я рядом. Я с тобой.

— Девочки, — тихо пророкотал Торрелин, присаживаясь рядом с нами на корточки. Он говорил тихо, но глухие раскаты грома их его голоса так никуда и не делись. Мне не хватало этого голоса… — Пойдемте домой? Продолжите в более удобных условиях.

— Да, — я вздохнула и даже всхлипнула, сама от себя этого не ожидая. — Пойдем, Заиль.

— Я с тобой! — тут же пискнула маленькая друиса.

— Давай рядом? — предложила я сестре. — Мне поможет дойти Торрелин, а ты просто…

— А тебя я могу снова на шею посадить! Хочешь?

К семейному разговору присоединился и Шионасс. Ему улыбка далась легче, чем мне. Кажется, Заиль вполне привыкла и к Генералу-ингису, и к оставшимся следам от ожогов на его лице, которые больше её не пугали, поскольку, просияв, согласилась.

Шионасс действительно усадил её на себя сверху. Заиль, разулыбавшись и утирая слезы, болтала босыми ногами, задевая лодыжками ингиса, но тот совершенно не переживал, придерживая её за колени. Суровый Генерал с ребенком на плечах смотрелся так умилительно, что я хихикнула.

Все с удивлением уставились на меня. И Торрелин, и Шионасс, и Вистра, и Амдир, и даже небольшой экипаж корабля, который спускался вслед за нами. Я бы и сама на себя с удивлением посмотрела, если бы могла. Я забыла, когда смеялась.

А, нет. Помню. Я смеялась, когда Варлена рассказывала Императору Виррану про устройство армии Громариса, а мы с Торрелином к этому времени уже немного его изменили. Это было в самом начале моего заключения… А после того, как Торр забрал меня оттуда, я ещё ни разу не засмеялась. До сих пор.

Моего уха коснулись горячие губы.

— Я скучал по твоему смеху, — тихо-тихо признался Торр.

Я чуть повернулась, пряча лицо на его плече. Странно, но здесь, на Громарисе, мне стало легче. Как будто меня отпустило окончательно, и я начала понимать, что в самом деле свободна и вернулась домой.

Наконец-то…

Торрелин снова поднял меня на руки, и мы направились к черному зданию дворца. Я грелась привычным теплом и осматривалась.

Ингисов вокруг было куда меньше обычного. Оно и неудивительно: многие были на кораблях в космосе или на других планетах. Но даже те, кого я замечала, не смотрели на меня с жалостью или пренебрежением, чего я боялась. Серьезные, спокойные, уверенные лица. У некоторых мелькнуло сочувствие, но не уничтожительное, а какое-то… уважительное, что ли? Меня это удивляло.

— Все знают, что ты сделала, — вдруг хрипло прошептал Торрелин. Должно быть, мой Император заметил мое удивление. — После нападения и внезапного отступления Менд все недоумевали, где ты, и когда я немного пришел в себя, мне пришлось объяснить, что ты своей свободой выкупила мою жизнь и время для всех нас. Меня презирали за то, что я не смог защитить свою женщину, но ты… тобой все восхищены.

Я сглотнула, отводя глаза от темных коридоров и вновь заглядывая Торру в глаза. Всё-таки было очень удобно передвигаться у него на руках: так наши лица были примерно на одном уровне. И видеть ярко-синие глаза было проще, чем обычно, когда ингис возвышался надо мной.

— Тебя не за что было презирать. Мы не предполагали ни предательств, ни такого удара. И там, в комнате… Ты ничего не мог сделать. Иногда единственное, что возможно, — это позволить другому спасти тебя.

Мы остановились. Точнее, остановился Торрелин, а я — вместе с ним.

Я бы хотела теперь всегда быть рядом. Не прячась, не расставаясь, любую трудность встречать рука об руку. Поодиночке всё гораздо хуже…

— Алатиэль… Я…

Ингис еле дышал, явно не зная, что ответить. Преодолевая ломоту в плечах, я подняла руку, коснулась пальцами его губ. Сейчас мне не нужны были слова, я видела чувства во взгляде.

— Я тебя тоже.

* * *

В старую нашу комнату, в которой Торр ещё рос, он идти отказался. Сказал, что с недавних пор слишком ненавидит это место. Я не стала возражать. Другая комната, в которой Торрелин скрывался ото всех, делая вид, что находится при смерти, была просторнее, но чуть попроще. Но здесь хватило места всей нашей компании.

Едва Торр усадил меня на кровать, Заиль сразу же оказалась рядом, поднырнув мне под руку в попытке обнять. Но сестренка, конечно, не знала, что не так у меня с плечами и позвоночником. Я невольно вскрикнула от резкого движения, и Заиль замерла, перепугавшись и глядя на меня с ужасом.

Ещё несколько минут мне пришлось провести, объясняя, что со мной не так, но стараясь не слишком напугать Заиль. Только, мне кажется, сестренка поняла куда больше, чем я пыталась показать. Слишком отчаянные у неё глаза были. Но я пообещала, что совсем скоро поправлюсь, и всё будет хорошо.

Как Торрелин и предсказывал, друиса принесла мне большую-большую плитку шоколада. Я сперва отломила кусочек, только чтобы её не обижать отказом, но потом вдруг так увлеклась, что съела её полностью. Тут же устыдилась.

— Великий Лес!.. Прости, звездочка, так некрасиво вышло…

Но Заиль только радостно замотала головой. Её глаза загорелись, а коса летала из стороны в сторону, почти задев Шионасса по лицу.

В итоге мне скормили ещё две плитки шоколада.

А пока Амдир и Вистра рассказывали Заиль, как они ходили меня спасать. В их рассказе мои друзья казались потрясающими героями, умными, смелыми, решительными… Сами всё нашли, победили нехороших злодеев, вывели меня… Только про Ниора ничего не сказали. Но об этом просила я. Не зная пока, что сейчас с моим братом, я не хотела ни внушать ей лишних надежд, ни тревожить ужасами. Сегодня пусть она просто порадуется. Все остальные проблемы — позже, после хотя бы капли приятных эмоций.

Торрелин сидел за моей спиной, обнимая и меня, и Заиль. Я с удивлением и легким восторгом наблюдала за их общением. Потому что такой легкости я не видела даже в её разговорах с братьями! А с моим мужем — вот так просто, тепло, по-родному…

А потом от мелькнувшей мысли у меня сдавило горло.

«Кажется, Торрелин будет замечательным отцом!».

Я почти наяву видела, как он обнимает нашего ребенка. Как учит драться сына или тайком балует сладостями дочь. Я не знала, чего из этого хотела бы больше, но…

Кажется, я безумно хочу этого семейного счастья. Я хочу быть не просто его спутницей, не просто делить с ним трудности и обязанности Императора целой планеты. Я хочу быть его женщиной. Матерью его ребенка. Его настоящей половиной. Полностью, без остатка, без капли сомнений!

Сама не понимала, почему, но я вдруг расплакалась. Да, вот так резко! Наверное, было больно от того, сколько времени и нервов мы потеряли из-за Империи Менд и Виррана. Но никто, конечно, не мог проследить за моими мыслями.

— Алатиэль?

— Тебе плохо?

— Что-то болит?

— Шоколад невкусный?

От предположения про шоколад я снова хихикнула сквозь слезы. Не зная, как объяснить свои чувства, я попыталась отмахнуться:

— Нет… Это просто… Просто так!..

Мое состояние ещё полдня так и скакало между «смеяться» и «плакать». Но в конце концов, оставив меня в руках мужа, все разошлись. Амдиру и Вистре наверняка хотелось провести время наедине, Шионасс просто мечтал отдохнуть (он иногда чуть не засыпал прямо с открытыми глазами), а Заиль ещё хотела помочь кому-то на кухне. Девочка уже так обжилась во дворце, что я уже и не знала, как ей после войны возвращаться на Орионту. С другой стороны — а надо ли? Я тоже часть её семьи, как и Ошин. И если он не будет против и, собственно, этого захочет сестра, она могла бы остаться с нами…

Торрелин должен был разобрать какие-то отчеты и просьбы, которые скопились за время его отсутствия. Мы устроились на кровати: он сидя, сложив ноги крест-накрест, с бумагами в руках, а я легла рядом, свернувшись почти клубком, как котенок, и положив щеку на его бедро. Мне не было видно тексты, с которыми боролся Торр, но я замечала названия, и этого мне пока хватало. Задумавшись, Император в какой-то момент стал поглаживать меня по волосам, ещё больше усилив мое сходство с котенком. Я чуть улыбалась про себя.

Нас отвлек от этой идиллии звук вибрирующей пластины для голографической связи. Торрелин вздохнул с такой тоской, что мне стало его жаль. Я убрала бумаги и сжала его ладонь. Чуть пригладив растрепавшиеся волосы, Император посерьезнел и принял вызов.

Раздавшийся голос заставил меня вздрогнуть.

— Где она⁈

— И тебе здравствуй, — с легкой иронией хмыкнул Торр. Я ткнула его кулаком в бок, медленно поднимаясь. Тот покорно вздохнул и продолжил: — Она здесь, со мной, не беспокойся.

Я как раз села ровно. Торрелин слегка повернул пластину, и теперь в кадр попадали мы оба.

Я, уже немного эмоционально «отогревшись» за сегодняшний день, смогла наконец улыбнуться.

— Здравствуй, Ошин.

Брат тоже выглядел измотанным. Пристально и жадно он вглядывался в меня, так же, как и я в него. Но, боюсь, я всё же выглядела хуже.

Минут 10 он возмущался, что всё случившееся заставило его поволноваться, и что себя надо беречь в первую очередь… Но я видела, что так он просто говорит: я боялся за тебя. И это неравнодушие было для меня главным.

— Ошин, я тоже скучала! — в конце концов остановила я его лекцию. И друис медленно-медленно выдохнул.

— Может быть, нужна помощь? — предложил он уже совсем другим тоном.

— Нет, — я покачала головой, но вовремя кое-что вспомнила. — Но у меня есть просьба. Пока я была в Империи Менд, у меня пропала подвеска Клана. Должен же у нас быть их запас, верно? Ты сможешь найти для меня новую?

— Вот об этом точно не переживай, обязательно найду! — Ошин даже руками на меня замахал.

Ещё немного поговорив о том о сем, брат вдруг запнулся и замялся. Только спустя несколько секунд тишины он решился спросить:

— Ты про Ниора что-нибудь знаешь?

Про Ниора взялся рассказать Торр: он, а не я, видел его последним. И каждый раз, когда о нем заходила речь, мне казалось, что Вирран не простит ему помощи с моим похищением. И я боялась даже думать, что этот негодяй сделает с моим братом!

С Ошином мы проговорили не так долго. Кажется, он просто хотел убедиться, что я вернулась в Астрокварту, жива и более или менее здорова.

Торру же поток дел, кажется, надоел. Отложив и пластину для связи, и документы, он перетащил меня на свои колени, осторожно, но надежно обнимая. Вопрос, который он задал… Я не ожидала его и даже немного покраснела.

— Ты так странно на нас смотрела, когда я разговаривал с Заиль… О чем ты подумала?

Я бы хотела ответить, но… теперь нас прервал звук сообщения на браслете Торрелина. Вздохнув снова, теперь скорее раздраженно, он открыл его, показывая заодно и мне.

Мгновенная паника цепкими когтями сжала плечи и перекрыла горло. Я схватила Торра за руку и жалобно прошептала:

— Давай не полетим⁈

Глава 30

Я не понимала, как вообще решилась на это. Хотя на корабле Астрокварты я находилась уже сутки, мне никак не верилось, что я действительно согласилась.

Ещё больше не верилось, что я сама вызвалась сидеть здесь, на верхней ступени сектора Громарисе в Зале Астрокварты, а не побыть в одиночестве в своей комнате. В прошлые разы я входила сюда, когда кто-то уже сидел; сегодня мы пришли первыми, и никто не видел, как Торрелин внёс меня сюда на руках. Я возмущалась, что уж сегодня могла бы пройтись и сама, но он посоветовал поберечь силы.

Понимая, что разговор будет тяжёлым, я с огромным трудом уговорила Луко дать мне обезболивающее. Это было даже странно, поскольку до сих пор я старалась обходиться своими силами. Но сейчас мне будет чем заняться, кроме как следить за выражением своего лица при малейшем движении. Луко долго сопротивлялся. Он хотел дать мне лекарство, которое лишь притупило бы боль, а я требовало то, что на время вовсе отключит чувствительность. Я знала, что такое у него было. С небольшим только побочным эффектом: вся та боль, которую я не буду чувствовать в течение часа, вернется концентрированно, буквально в минуту-две. И это будут самые ужасающие минуты в моей жизни. Но я была к этому готова. И в конце концов Луко согласился, вколов мне это лекарство буквально перед отправлением в Зал.

Я сидела наверху вместе с Торрелином, Шионасс и ещё несколько Генералов сидели чуть ниже. Пока никого не было, я позволила себе положить голову на плечо мужа. Можно было не делать вид, что я сильная и непреклонная, просто впитывать огненный жар и верить, что рано или поздно всё это закончится…

Когда дверь открылась, впуская представителей другой планеты, я резко выпрямилась. Какое же блаженство — не чувствовать боли!..

Первым пришел король Перикулотерра. Не знала уж, что такого сейчас происходило на его планете, но он прибыл в одиночестве. Серьезно кивнул нам с Торрелином, задержав взгляд на мне, и без лишних слов занял свое место на стороне Перикулотерра. Странно было видеть на целом секторе планеты всего одного представителя…

Следом, буквально через несколько минут, явились друисы. Вот уж кто почему-то обрадовался мне! Особенно Ошин — он не постеснялся подняться ко мне и обнять так, что чуть не затрещали ребра. Только после этого он пожал руку Торру, с тихим, но безумно искренним:

— Спасибо… что вернул её домой.

— Без твоей помощи с информацией я бы не справился, — покачал головой мой ингис в ответ.

Ошину явно многое хотелось обсудить, но Зал Астрокварты был не самым подходящим местом для задушевных разговоров. Только сжав напоследок мою ладонь и напряженно улыбнувшись, он отправился к остальной части Совета Глав Кланов.

Друисы, к слову, очень изменились. Слишком мрачным и сосредоточенным теперь казался мой народ, совсем на него не похоже! Но о какой беспечности сейчас могла идти речь, если мы были, по факту, на войне? Конечно, ни о какой!

Самыми последними пришли фригусы. Первыми из них — разумеется, Амдир и Вистра, все остальные — за ними. Их было куда меньше, чем я помнила, но после предательства части Конгресса управления было бы совершенно неразумно приглашать их сюда.

Я мельком улыбнулась друзьям. Последним вечером перед отлетом на корабль Астрокварты они сделали то, что давно хотели; правда, знали об этом пока только я, Шионасс и Заиль, поскольку только мы там и присутствовали. Торрелина намеренно оставили не у дел — в качестве мести за нашу с ним тайную свадьбу. Он в это время как раз принимал какие-то доклады о распределении продовольствия, а это занимало обычно пару часов. Впрочем, если бы не я со своими проблемами со здоровьем, нам хватило бы и получаса! Но мы и так успели и сумели сохранить всё в тайне.

Теперь Амдир и Вистра, с абсолютнейшим правом шедшие рука об руку, так и радовали глаз хитрыми довольными усмешками в уголках губ. Ой, что-то мне подсказывало, что они ещё всех шокируют… А то, глядишь, и не раз. Но главное — сейчас, чувствуя друг друга так близко, они были счастливы — я это знала, видела по их глазам. И за одно это была готова благодарить судьбу.

Но потом я осознала одну горькую, ужасающую истину — и мягкое расслабленное настроение растаяло без следа, вновь сменившись паникой.

Все представители Астрокварты были на месте, а это значило, что следующим явится… он.

Вирран.

Повелитель Империи Менд и мой мучитель.

Он как-то связался с Раггусом несколько дней назад. Красиво так, вычурно просил устроить встречу с лидерами наших планет, обещая безопасность и неприкосновенность и требуя того же от нас. И хотя моим первым порывом было умолять отказаться от этой встречи, всё же, подумав, я признала, что не хочу прятаться и дрожать от страха всю жизнь. Да, я ненавижу этого мендца. Да, одно воспоминание о нем вгоняет меня в ужас. Но я не хочу жить в этом ужасе всегда. Этот круг нужно было разорвать.

— Не забывай, что ты не одна, — хрипло прошептал мне на ухо Торрелин. — И если ты попросишь — мы в любой момент отсюда уйдем. Никто не посмеет тебя в этом упрекнуть.

Я покрепче сжала его пальцы, не найдясь с ответом. Но, кажется, Торру и этого было достаточно.

Мы ждали, почти не разговаривая: Вирран должен был явиться вот-вот, и говорить при нем о своих делах совершенно не хотелось. Но время шло и шло, а нашего врага-императора всё не было, хотя Раггус и сообщил, что его корабль уже пристыковался к нам. Но почему-то этот светловолосый негодяй не спешил спуститься! И это только усиливало напряжение.

В какой-то момент, когда у меня уже начало дыхание перехватывать, Торр сунул мне в ладонь свои металлические шарики, и я невольно улыбнулась: давно их не видела. Ингис посоветовал петь про себя и прокручивать их в ладони. Но мне не очень помогло. Последнее, что я делала перед пленом, — тоже так же крутила эти шарики, чтобы успокоиться, и эта ассоциация ничуть не утешала. Поэтому металл я вернула мужу, а сама, поглаживая его горячую ладонь, действительно сосредоточилась на Песнях. Поскольку петь вслух явно не стоило, и мне не нужно тренировать ни голос, ни дыхание, я вспоминала самые сложные Песни. И этот совет Торрелина действительно помогал.

До поры.

Потому что когда прошло уже сорок минут раздраженного, гневного ожидания, я стала бояться, что действие обезболивающего закончится как раз во время переговоров. А показывать свою слабость и боль я не желала совершенно, тем более Виррану!

Торрелин тоже был крайне недоволен. Я видела, как часто — от злости — стала вздыматься его грудь, как всегда, затянутая в черный с золотом мундир. Видела, как он сжимает губы, запирая этот гнев внутри. И я его прекрасно понимала.

— Есть ли смысл ждать дальше? — наконец спросил король Перикулотерра, высоко вскинув брови. — Раз он так откровенно пренебрегает нашим временем, должны ли мы проявлять к нему уважение и продолжать ждать?

В рядах друисов раздались согласные шепотки. Но и я, и Торр, и фригусы нахмурились.

— Он специально тянет время, — проговорила я, и все мгновенно смолкли. — Специально заставляет злиться. Он любит играть на эмоциях.

Невольно последние мои слова прозвучали с горечью. Я помнила, с каким удовольствием он обращал в прах мои надежды, помнила, как упивался моей болью и отчаянием. Да, Вирран хорошо знал, как играть на чужих нервах. И как бы меня это не бесило… наверное, было глупо надеяться, что он в этот раз поступит иначе.

Торрелин привлек меня чуть ближе к себе, обняв за плечи и прижавшись губами к виску. Я знала, что он этим пытался сказать.

«Всё закончилось».

Издевательства надо мной — да. Но война была ещё впереди, и во многом её ход будет зависеть от сегодняшней встречи. Если когда-нибудь она наконец состоится!

И вот дверь вновь распахнулась. Краем глаза я заметила, как весь Совет Астрокварты выпрямился, подтянулся, с пристальным вниманием развернулся туда, ко входу. А сама не могла и пошевелиться. В животе стянулся болезненный узел. Хотелось ссутулиться, съежиться, спрятаться… Не знаю, как я смогла даже не дернуться.

Раггус с непоколебимым спокойствием вошел первым. Только чуть раздраженный блеск светлых глаз ректора Академии выдавал, что он спокойствие это лишь внешнее, а не настоящее. За ним шла особа, тоже не вызывающая у меня добрых чувств. Гордо и самоуверенно, тряхнув гривой густых черных волос, в зал вошла Варлена. Я не знала, зачем она здесь, да и не хотела, лишь заметила, как зло вскинулась Вистра. Мне не в чем было её винить. А следом…

Я сглотнула.

Вирран ничуть не изменился за эти несколько дней. Да и с чего бы ему меняться? Тот же жестокий равнодушный взгляд серых глаз, золотые волосы, белая с золотом одежда…

«Ненавижу белый,» — подумалось мне.

Едва войдя, мендец сразу нашел меня взглядом, словно бы я была единственной его целью. Бесцеремонно осмотрел и приподнял уголки губ в своей обычной холодной улыбке.

Мне вдруг подумалось, что зря я сюда явилась. Видеть его спокойно я не могла. Ладони вспотели, хвост нервно задергался из стороны в сторону, по коже прошлись мурашки — боюсь, что от ужаса, а не от холода. Хотя холодом от этого императора тоже веяло. Я поймала себя на том, что накрепко вцепилась в ладонь Торрелина — мой единственный оплот спокойствия и безопасности. Надеюсь, я хотя бы не поцарапала его когтями…

— Совет Астрокварты, — задумчиво проговорил Вирран, так и не оторвав от меня ледяного, но внимательного взгляда. — Я ожидал, что вас будет больше. Разве вашим товарищам не хотелось увидеть своего будущего Повелителя?

— Насколько я помню, Император Вирран, Вы хотели обсудить возможные условия мирного договора между Союзом Астрокварты и Империей Менд, — флегматично напомнил Раггус. Как и всегда, он сел с краю на нижней скамье Инновии. Ни Виррану, ни Варлене никто (совершенно непонятно, почему!) не предложил присесть. — Мы слушаем.

Мирный договор? Ну-ну. Уверена, Вирран предложит такие условия, на которые никто и никогда не согласится. Зато он потом сможет с умным видом говорить, что предлагал мир!

— Сперва мне хотелось бы узнать, как себя чувствует моя сбежавшая игрушка, — и снова этот прицельный взгляд прямо мне в глаза и улыбка. В этой улыбке был одновременно и вызов, и удар. И только я должна была ответить.

— Здесь нет никаких твоих игрушек, — со всей имеющейся у меня сдержанностью отозвалась я. — Если же ты спрашиваешь обо мне — я не твоя. Я Императрица Громариса и не принадлежу никому.

Вирран улыбнулся чуть шире… и шагнул в мою сторону, несколько раз, спокойно и неспешно, словно имел на это все права. Дойдя до сектора Громариса, он вовсе стал подниматься. И каждое мгновение его приближения заставляло мое сердце колотиться всё сильнее. Я безумно боялась его и его приближения. Мне хотелось закричать, чтобы он не смел подходить, но язык словно отнялся. Я могла только всё сильнее сжимать руку Торрелина, убеждая себя, что здесь, при нем, при моем муже, никто не посмеет причинить мне вред. Но это едва ли помогало.

К счастью, мы были не одни. И, стоило Виррану поравняться с уровнем сразу под нашим, ему преградили дорогу. Шионасс поднялся и загородил путь так быстро, что я и моргнуть не успела.

Мендец остановился, демонстративно медленно осмотрев Шионасса. И снова раздражающе улыбнулся.

— Генерал, брат Императора Громариса… Не помню тебя в мой последний визит на ваш планету. Ах, погоди… Или это ты валялся у выхода из дворца, захлебываясь кровью?

— Не думаю, что с Вашей стороны уместно подниматься выше, если Император или Императрица не пригласят сами, — спокойно отозвался Шионасс, к счастью, не отреагировав на столь откровенную провокацию. Хотя я на миг вспомнила тот момент и дрогнула.

Вирран снова глянул на меня с неизменной холодной улыбкой. Бывают ли у него когда-нибудь яркие эмоции, или он, как промерзшая статуя, давно забыл о настоящих чувствах? О, я бы хотела когда-нибудь увидеть его страх или даже ужас.

— Как жаль… Но у меня для девочки подарок. От её брата.

Я не удержалась и всё-таки вздрогнула. Я помнила, как все описывали состояние Ниора в их последнюю встречу с ним. Вырванные когти и язык — это уже было ужасающе. Что ещё мог придумать этот негодяй?

— Какой ещё подарок? — дрогнувшим голосом спросила я у Виррана.

До жути равнодушная улыбка стала чуть шире.

— Прими — увидишь, девочка. Но отдам только в твои руки. Или ты меня боишься? — с деланным удивлением добавил он.

Понимала ли я, что он просто берет меня на «слабо»? Понимала, конечно. Но понимала и того, что отступить и спрятаться сейчас я не могла.

— Генерал, пропусти его.

Шионасс мгновенно повиновался и сдвинулся, освобождая проход. Его темные глаза под сошедшемися бровями были полны тревоги. Рука Торрелина чуть дернулась, но пока мой муж умудрялся сохранять спокойствие. Каких трудов ему это стоило — я и думать не хотела.

Вирран мягко, неспешно одолел последние шаги. Мне хотелось прижаться к Торру всем телом, спрятаться в его объятиях, но я терпела, не позволяя страху повелевать собой.

Остановившись буквально в шаге от меня, император Менд чуть склонил голову, рассматривая меня ещё пристальнее, словно бы сверял каждый миллиметр меня реальной с последними воспоминаниями. Особого внимания удостоились мои браслеты.

— Поразительно, — наконец вкрадчиво произнес он. — Ты сидишь ровно, не стонешь от боли и не бьешься в истерике от галлюцинаций… Кажется, я начинаю понимать Императоров Громариса, которые так уверенно хотели тебя в жены. Восхитительная стойкость и достоинство. И, несомненно, красота, да. Похоже, я сделал тебе неверное предложение… Надо было забирать тебя своей женой, а не рабыней. Сколько детей ты бы мне родила, девочка?

— Ни одного, — проглатывая отвращение от такой идеи, произнесла я. Но не скривиться не вышло. Рука Торрелина дернулась ещё раз, и куда сильнее. Кажется, терпение у кого-то трещало по швам.

— Это вряд ли. Я всё же сильнее и с легкостью тебя заставил бы. Негоже такому телу пропадать без дела.

Холодная злая усмешка ударила по лицу, почти наотмашь.

— Фу, мерзость какая, — тихо донеслось откуда-то со стороны. Уж не знаю, кто не удержался от реакции, но я была полностью с ней согласна.

— Что за подарок от брата? — через силу напомнила я и уставилась в стол, чтобы не видеть жестоких ненавистных глаз.

Вирран достал из кармана совсем маленькую деревянную коробочку. Я не представляла, что в ней может быть. И точно ли мне надо было это знать?..

— Что ж, возьми, девочка. Друис передавал это… очень громко.

Мне не понравилась насмешка в его голосе. И всё же я кое-как взяла эту коробочку. Я боялась, что Вирран схватит меня за руку. Не думаю, что я могла бы спокойно вынести его касание, но он меня так и не тронул. Я чувствовала лишь его взгляд, но, усилием воли отрешившись от него, я поставила подарок на стол и когтем приподняла крышку.

Там было что-то маленькое и пушистое, темно-каштановое, и непонятные полупрозрачные лоскутки непонятно чего, ещё и измазанные чем-то темным, но, похоже, уже засохшим. Я нахмурилась, пытаясь понять, что это. Но Торрелин быстро захлопнул крышку и мрачно обратился к Виррану:

— Где Ниор⁈

Ледяной смех резал нервы, заставив меня вздрогнуть и крепче сжать теплую ладонь.

— Всё остальное я скормил своим псам!

Светловолосый император тем же мягким шагом стал спускаться обратно, на площадку посередине зала. Я же смотрела на коробочку, начиная понимать… Если было какое-то «остальное», значит, это… части Ниора⁈

Я в панике глянула на Торра, но тот, кажется, всё осознал раньше меня. Махнув рукой на все, он обнял меня за плечи, придвигая к себе вплотную. Я вцепилась в его мундир, чувствуя, как глаза начинает жечь от слез. Я не смогла остановить вопрос, который сам рвался с губ.

— Ты убил моего брата?..

Он развернулся слишком резко, заставив в который раз вздрогнуть. Улыбки не было. Только убивающий, режущий без ножа холод.

— Неужели мне нужно было наградить раба за помощь в побеге моей игрушки?

Я очень-очень старалась не заплакать. Но у меня не получалось. Да, когда-то я проклинала Ниора за то, что он пытался быть преданным Виррану, но уж точно я не желала ему такой судьбы!

— В Астрокварте нет рабства, — привлек внимание императора Амдир. Я закрыла глаза, пытаясь взять начинающуюся истерику под контроль. Я не хотела видеть этого мерзавца. — А Ниор из Клана Стремительной воды был представителем одной из наших планет, он никак не мог быть Вашим рабом. Это не аргумент. Ваши действия для нас так и выглядят преступлением, как бы Вы не пытались представить их иначе.

Хотелось поблагодарить Амдира за разумные слова, но вряд ли бы я сейчас сумела. Меня всё ещё душили слезы, с которыми мне всё не удавалось совладать. Торрелин пытался меня утешить, но здесь и сейчас мы оба были с ним слишком ограничены в действиях.

— На моих землях я устанавливаю законы, — насмешливо возразил Вирран Амдиру. — И с предателем, который присягнул мне, я имел право делать всё, что будет угодно моей душе.

— Вы, кажется, хотели предложить что-то для мирного договора, — напомнил теперь и король Перикулотерра, и я, задержав дыхание, заставила себя открыть глаза и стереть слезы с щек. — Мы бы хотели наконец это услышать.

Я невольно глянула на друисов, в первую очередь — на Ошина. Он сидел, сложив руки и склонив голову, пара других друисов пыталась его поддержать. Надо будет с ним поговорить… Это была наша общая боль, боль нашей семьи. И я не представляла, как рассказывать эту новость Заиль…

— Верно-верно… Всё очень просто.

Вирран медленно оглядел весь Совет Астрокварты и вновь застыл лицом к Громарису. Я ненавидела его улыбку, торжествующую и совершенно наглую.

— Я готов оставить вам некоторую автономность, а не подминать полностью, как планировал, но лишь при одном условии.

Какая ещё «автономность»⁈ Кажется, он не знает разницы между автономностью и мирным договором… А она, вообще-то, принципиальная.

— И это условие следующее. Как я передавал в прошлый раз, Император Громариса и его брат-Генерал должны добровольно надеть рабские ошейники. Но, кроме того, я хочу, чтобы Императрица Громариса стала моей женой. А если она встанет на колени, её мальчишка даже сможет мне прислуживать и иногда её видеть.

Тишина, воцарившаяся после этих отвратительных слов, буквально звенела. А меня вместе с отвращением накрыл и гнев. Не слишком ли много себе позволяет этот мерзавец⁈

Я медленно-медленно встала. Кажется, Торрелин пытался меня удержать, но я не могла просто сидеть и слушать Виррана!

Я не слышала своих шагов. Не слышала, говорил ли что-то кто-нибудь. Мне было всё равно. Я забыла даже о том, что с обеих сторон мы договорились о неприкосновенности. Сейчас меня вели только гнев и ненависть.

И пусть.

Когда между нами остался лишь шаг, я позволила себе сорваться. Я ударила его по щеке, со всей силы, вкладывая все чувства. И ничуть не скрывая когти. О, эти царапины на отвратительном холодном лице — как они согрели мне сердце!

Вирран неверящим жестом стер пальцами кровь. И наконец-то я увидела его чувство — ярость. Не такой уж он и ледяной!

Он бросился ко мне, я отпрянула. Пропустила момент, когда мимо меня черной молнией пронеслась широкоплечая фигура, отсекая меня от Виррана, защищая меня. Торрелин перехватил его руку. Как только мой любимый ингис удержался от желания сломать ему запястье?

И, как назло, именно в этот момент по плечам словно прошлись иголочки, предупреждая, что действие обезболивающего вот-вот закончится…

— Ещё раз ты намекнешь на принадлежность тебе моей Императрицы — и я на месте сверну тебе шею, — мрачно и раскатисто произнес Торрелин. Я сразу поверила его обещанию.

Он чуть оттолкнул Виррана и демонстративно повернулся к светлому императору спиной, показывая, что за противника его не считает. Приблизился ко мне…

Я совсем не ожидала, что он меня поцелует. Прямо здесь, посреди Совета Астрокварты, жадно и уверенно, словно показывая всем, кто — единственный во всей Вселенной! — имеет на это право. И, может быть, я сошла с ума, но я отвечала ему ровно так же.

— Если у вас нет больше вариантов, как обеспечить себе достойные условия вместо абсолютного поражения, Вы можете избавить нас от своего общества, — очень нахально и довольно произнес Амдир.

А потом намек на боль стал перерастать в саму боль. И я перестала следить за происходящим, уткнувшись лицом в плечо мужа. Кажется, он понял, что со мной происходит, потому что без всяких вопросов поднял на руки и вернул нас на верхний уровень сектора Громариса. Кажется, Вирран ещё что-то сказал и ушел, прихватив с собой Варлену (и зачем она была здесь нужна?). Я не знала точно, я уже не слушала. Боль ломала мышцы, я уже просто не могла сосредоточиться. Всё, что мне оставалось, — это кусать губы, чтобы не кричать от этой боли. А оставшийся Совет Астрокварты обсуждал, что нужно сделать в первую очередь.

Спрошу потом…

Глава 31

На корабле Виррана

Император был в холодной, молчаливой ярости. Он почти ничем её не выдавал. Разве что, может, чуть сильнее сжимал губы и слишком зло смотрел вокруг. И слишком тяжело, раздраженно опустился в кресло.

Двое рабов, что стояли у дверей, молча склонились в поклоне и замерли, ожидая приказов. В обычный день они, может, спросили бы, не нужно ли подать воды или платок, но когда Вирран был зол, не стоило привлекать его внимание, ни жестом, ни звуком.

Он и сам вспомнил о них. На их счастье, всего лишь приказанием:

— Принеси платок! Да живее!

Варлена, пряча за спиной сцепленные в замок руки, встала неподалеку от его кресла. Всеми силами она старалась не смотреть на лицо своего Повелителя, но взгляд тянулся туда сам по себе.

Царапины, оставленные когтями друисы, продолжали обильно кровоточить. Хоть Варлена и не была сильна в медицине, даже она предполагала, что на щеке останутся шрамы.

Раб вернулся быстро; глядя в пол с привычной покорностью, он отдал императору широкий белый платок и вернулся на свое место у дверей.

Вирран раздраженно вытер кровь, почти полностью запачкав ткань, но уже через несколько секунд кровь вновь выделила порезы и вновь потекла вниз по коже. Белоснежный с золотом костюм и без того был уже заляпан алыми пятнышками.

— Говори, — наконец сквозь зубы произнес Вирран, обращаясь к Варлене. На девушку он так и не глянул, продолжая воевать с глубокими царапинами.

— Смею предположить, что все, кто сегодня присутствовал в Совете Астрокварты, поддерживают Громарис, — с легким намеком на сожаление в голосе произнесла Варлена. — Я не сумела отметить ни одного, кого можно было бы убедить сменить позицию. После раскрытия помощи нам от части Конгресса управления…

— Короче! — зло бросил Вирран. — Никто не готов рискнуть?

— Нет, Повелитель.

— Идиоты!.. Что ж, они сами выбрали. Ты свободна.

Варлена коротко склонила голову и уверенным четким шагом покинула комнату императора Менд. Про себя девушка из ингисов была рада, что Повелитель не стал ничего говорить при ней об Алатиэли: как бы её не раздражала эта новая Императрица Громариса, Варлена признавала, что встречу девчонка закончила гордо и красиво, на своих условиях. Это было вполне достойно.

Где-то в глубине души девушка жалела, что оказалась с друисой на разных сторонах баррикад.

Вирран же, оставшись в одиночестве (рабов он считал скорее за предметы мебели с дополнительными функциями), коротко, но емко выругался. Он-то полагал, что его игрушка была уже почти сломана! А всего через неделю после побега она уже гордо обнимается со своим мальчишкой и к тому же смеет его бить! Неслыханная дерзость! Его немного успокаивало лишь воспоминание о её слабости после того, как она получила «последний привет» от брата. Она так очаровательно пыталась не заплакать — любо-дорого смотреть! Но Вирран прекрасно понимал, что этим не слишком-то остановит сплотившийся Союз Астрокварты. И раз избежать скучных и банальных боев не выйдет…

Император, не отрывая пока платка от окровавленной щеки, нажал комбинацию из нескольких кнопок и скомандовал:

— Начинайте! Брать в плен всех, кроме друисов! Их вырезать почти всех. Заковать только Главу Клана Стремительной воды.

— Так точно, Повелитель!

Связь прервалась быстро, и Вирран холодно усмехнулся. На одном брате друисы он сорвал минутную злость. За мучениями другого девчонке придется понаблюдать лично. Да и вся эта компания очень уж основательно портила ему планы, ещё больше года назад! Откуда только узнали?..

Ничего. Скоро вся Вселенная будет подконтрольна ему и лишь ему. А там уж он придумает, как развлечься с новыми рабами. И за эти царапины игрушка ответит сполна… не только собственной кровью.

* * *

Жилой сектор корабля Астрокварты, комната 300

Торрелин

«Всё-таки брать её туда было плохой идеей,» — с сожалением признался я себе.

Едва я донес Алатиэль до нашей комнаты, её накрыло полноценной истерикой. Император Менд всю встречу вел себя совершенно нагло и, кажется, поставил себе целью как можно сильнее задеть именно нас с Алатиэль.

Моя друиса была права: он отлично играет на нервах. Сам его вид уже вызывал тревогу даже у меня, уж о том, как колотило мою жену, и говорить нечего. Мне даже думать не хотелось о том, что она чувствовала и вспоминала! А его слова? И о самой Алатиэли, и о планах на неё и нас с Шионассом… И проклятый «подарок».

Я невольно глянул на Ошина, на чьем плече сейчас и плакала Алатиэль. Друис был подавлен, и его тоже заметно потряхивало.

Неудивительно. Получи я такой подарочек от Шионасса, тоже был бы под впечатлением.

Маленькая комната, рассчитанная, вообще-то, на двоих студентов, едва вмещала всех нас: меня, брата, Луко, Амдира с Вистрой и Ошина с Алатиэль. Нельзя было ни шагу сделать, чтобы не пройтись по чьим-нибудь ногам, но, по крайней мере, тут были только те, кому я доверял. Разве что, может, Ошин был несколько чужим, да и я не до конца простил ему историю с замужеством Алатиэли… Но сейчас он точно был одним из нас. И у них с моей женой была одна боль на двоих…

«И Ниора всё-таки надо было забрать тогда,» — мелькнуло в голове с не меньшей горечью.

Интересно, как они будут рассказывать о судьбе брата малышке Заиль? Может быть, сказать самому? Хотя, можно подумать, я умею рассказывать подобные новости детям… А они, как-никак, её семья и лучше знают, что делать. Или по меньшей мере должны.

— Торрелин… Нам надо возвращаться. И готовиться. Атака после всего этого точно будет быстрой и жестокой.

Шионасс был прав. Я и сам понимал, что после того, как Алатиэль красиво расцветила лицо императора, он не пожелает всё забыть и простить. Скорее всего, теперь он будет с ещё большим ожесточением добиваться победы. Что будет в таком случае и с ней, и нами — лучше и не думать. Примера Ниора было более чем достаточно. Поэтому — да, возвращаться было нужно. Но не сейчас.

— Они потеряли брата, — тихо ответил я. — Дай им время.

Вскоре Луко, шепнув, что лучше просто дать Императрице выплакаться, ушел. Я в молчаливом ожидании, когда друисы будут готовы обсудить хоть что-то, прикрыл глаза.

Каждая слеза Алатиэли, словно капля кислоты, оставалась на душе. Я злился, что не смог защитить её от боли, хотя должен был. Понимал ведь, что Ниора не ждет ничего хорошего — и всё же я оставил его там. А теперь… может, это отчасти и моя вина?

Прошло по меньшей мере полчаса, когда все наконец немного успокоились. Алатиэль вытерла слезы и, морщась от вернувшейся боли, постаралась сесть ровнее. Ошин попытался помочь, но, видимо, как-то неудачно задел её спину или плечи — она тихо-тихо вскрикнула.

Я помог ей сесть уже на свои колени. И хотя было больно видеть любимую друису всю заплаканную, я прижал её к себе.

— Торр, эта… коробочка… у тебя? — сдавленно спросила Алатиэль.

Я через силу кивнул и достал издевательский «подарок» из кармана.

— Ошин… пожалуйста, возьми. Его место на Орионте.

Друис болезненно поджал губы, но перехватил кусочек дерева. Он собрался уже уходить… Но внезапно положил ладонь на мое плечо, сжимая. Когти тихо царапнули по черной коже мундира.

— Сбереги их, Император. Сбереги моих сестер.

— Хорошо. Я… обещаю, — произнес я под взглядом, полным слишком понятного мне отчаяния.

Но смогу ли я сдержать слово?..

Глава 32

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да!

— Нет.

— Торрелин!

— Алатиэль.

Друиса обиженно сложила руки на груди, и меня вдруг потянуло улыбнуться: такая она была милая сейчас! Но усилием воли я сдержал порыв. Мало того, что мы и так прилюдно устраивали семейный скандал, переходить при Генералах на нежности я не собирался.

Я вообще не планировал спорить с женой, не говоря уж о том, чтобы делать это при других ингисах. Но, когда речь зашла о том, кто где будет находиться, и я просто проговорил вслух свои планы, она вдруг стала упрямо возражать! Даже сейчас, глядя на меня хмуро и даже нахмурившись, она всё ещё всем своим видом выражала категорическое несогласие с моим решением.

Так, кажется, пора было переходить к переговорам…

Увы, она успела первой. Да ещё и так решительно!..

— Ты опять пытаешься решать за меня?

Я закрыл рот так быстро, что даже зубы чуть клацнули. Это был, наверное, самый сложный и опасный вопрос из всех, что могла задать Алатиэль. Подобную ошибку я по отношению к жене уже совершал… и не единожды. Чем это чуть не закончилось в последний раз — вспоминать не стоило. И я прекрасно понимал, что Алатиэль более чем имеет право на свои собственные решения. Но при этом… я взял эту девушку замуж и имел все основания считать, что ответственность за её безопасность лежит именно на мне!

— Да уж, искусству компромиссов вам ещё учиться и учиться, — вдруг хихикнула Вистра. На нас каркарема даже не взглянула, продолжая собирать головоломку, подаренную Амдиром. — Хотите подсказку, как прийти к нему сейчас? А ответ очень простой. И меня всё время смешит, что ты, Алатиэль, забываешь об этой своей способности! Хотя, если подумать, этому можно найти объяснение, ведь…

— Так и в чем подсказка? — остановил я болтушку.

Вистра подняла-таки голову и, уверен, насмешливо похлопала ресницами.

— Мимикрия.

Алатиэль с чувством хлопнула себя по лбу, да и мне стало чуть стыдно, что я об этом забыл. А ведь именно я был первым, кто увидел проявление этой способности!

Эта способность друисов была для них такой же естественной, как и их хвосты, но по непонятной причине у Алатиэль она годами никак не проявлялась. Первый раз, когда она всё же смогла будто бы растаять в воздухе, слившись со всем вокруг, — на нашей с ней тренировке в Академии Астрокварты, ещё до того, как погиб мой отец. Но что тогда, что сейчас эта особенность почти не использовалась, вот и… забылась.

Пока мои Генералы, заинтересовавшись, расспрашивали Алатиэль о сути мимикрии, я быстренько прикинул, как это использовать. Да, надо отдать Вистре должное: это была очень даже неплохая идея. И пусть со скрипом, но так можно было прийти к общему решению.

— Хорошо, — в конце концов вздохнул я. — Ты идёшь со мной, но всё время скрываешься с помощью мимикрии.

Алатиэль не ответила. Только посветлела лицом, чуть-чуть улыбнулась и легко коснулась моих пальцев. Вроде бы одно слабое, осторожное прикосновение — а я почувствовал себя как будто непобедимым…

Да, надо было сначала наедине с ней поговорить о том, где она будет. Надо запомнить на будущее.

— Вистра, а где Амдир?

Каркарема, снова глядя только на головоломку, умудрилась широко-широко улыбнуться и как будто засияла.

— С ним связалась его команда со Спесии. Сейчас расскажут, как там идут дела — и он придет.

— Хорошо. Так, всё-таки насчет расположения…

У меня было лишь пятеро Генералов, хотя начинал я свой путь как Император с двенадцатью. Часть из них погибла, часть — предпочла меня предать и поплатилась за это. Шионасса я хотел оставить при себе. Со мной явно будут Амдир с Вистрой, а теперь ещё и Алатиэль, а это значит — мне нужна будет поддержка, в которой я не усомнюсь ни на миг, чтобы защитить всех, кто мне дорог. А вот остальных четверых я распределил ко всем планетам, чтобы они контролировали ситуацию лично. Конгресс управления ручался, что их датчики заметят чужие корабли очень издалека (для космоса, конечно), ещё за пару часов до прибытия, но всё же было бы разумнее сразу оставить подготовленное командование на каждой планете, где только может возникнуть угроза. То есть везде…

Амдир распахнул дверь резко, заставив всех вздрогнуть. В ледяных глазах так и метались мысли, словно одного лишь разума им не хватало. А ещё мой друг был то ли в бешенстве, то ли в отчаянии, то во власти другой какой-то эмоции.

— Амдир? — Вистра отбросила головоломку на стол, поднимаясь. — Что-то случилось на Спесии?

Фригус подошел к ней, бросил свой ноутбук рядом на стол, упал на стул, раздраженно поджав губы. Вистра села рядом, осторожно его обнимая. Никто больше не пошевелился, да и я сам не рисковал пока лезть. Что-то его явно задело, и лучше, чтобы фригус пока оттаял, прежде чем делиться новостями.

Ему понадобилось буквально несколько секунд, чтобы прийти в себя. Вот он тряхнул головой, расправил брови и осмотрел нас уже более разумным взглядом.

— У меня отвратительные новости, — предупредил он.

— Мы так и поняли, — флегматично заметила Алатиэль, неловко пересаживаясь на стуле и больше упираясь на локти.

Видимо, боль в спине снова усилилась. Я бы хотел предложить ей подождать меня в нашей каюте, лежа на кровати, так ей обычно хоть чуточку, но легче. Но моя упрямая друиса запретила поднимать этот вопрос при Генералах.

«Я — твоя Императрица, — непреклонно говорила она, даже если её лицо искажалось от боли. — И твой народ должен видеть меня сильной, а не сломанной!».

— На Спесии проблемы? — встревоженно спросила Вистра ещё раз.

— На Спесии? — Амдир растерянно моргнул, но тут же качнул головой. — Да нет, у них всё отлично, они даже уже начали готовить детали для пробного корабля. Во время войны уже никак не успеют повлиять, но в будущем будет полезно, так что пусть делают. Говорят, они там все нашли общий язык. У них всё хорошо. Я о другом. О Перикулотерре.

— А что с ним? — ещё больше подобралась Вистра. Как-никак, речь зашла о её родной планете.

— Там… Дыши только, Вистра. В общем, вчера на Перикулотерр вернулся один каркарем… Старший брат короля, которого, вообще-то, их отец по неизвестным причинам изгнал с планеты.

— В прошлом году мы полагали, что именно он стоял за покушениями на короля и что именно он должен был найти все те материалы о тенебрие! — тут же вспомнила Вистра. — Он был тогда в библиотеке в рамках всего того заговора против Астрокварты…

— Он самый. В общем… он теперь король. Предыдущий был убит, официально считается, что неизвестно кем.

Тишина, которая воцарилась после этих слов, практически звенела. Теперь мысли, закрутились, кажется, у всех нас. Если тот каркарем был среди заговорщиков — он на стороне Империи Менд. И если теперь он стал королем — мы Перикулотерр, считай, потеряли. А это запасы топлива, рабочих материалов и часть армии.

— Он ещё с нами не связывался? — тихо спросила Алатиэль.

Я покачал головой. Только что услышал впервые об этой смене власти.

Хотя был ещё один важный вопрос!

— Других наследников у него не было?

Амдир помотал головой, разметав вокруг волосы.

— Нет. Никогда не был женат, детей нет… Вот только один брат. Так что это единственный логичный вариант. И устраивать там переворот некогда. Да и кого сажать вместо него? Мы ведь совсем не знакомы с их аристократами, а кроме них каркаремы никому не позволят занять трон.

Он пожал плечами, а я только вздохнул.

— Можно подумать, нас бы кто-то там послушал, затей мы переворот!.. Безнадежно.

Я глянул на Вистру, но она, поникнув плечами, спряталась в объятиях Амдира. Я не стал её тревожить. О короле — увы, теперь погибшем! — каркарема всегда отзывалась с уважением, а однажды даже её письмо помогло ему. Наверное, теперь ей было горько.

Алатиэль тоже с тревогой и волнением смотрела на подругу. Я снова вздохнул про себя. Желание спрятать жену подальше ото всех, чтобы никто и никогда ей больше не навредил, только усилилось, но… если я снова подниму этот вопрос, она меня точно не простит. Её и так задевает, что я пытаюсь её убрать подальше от военных действий, а уж если я начну по новой после того, как мы уже договорились…

Надо бы только проверить, насколько хорошо и вообще длительно Алатиэль контролирует мимикрию. Будет неловко, если эта способность исчезнет в самый неподходящий момент.

Словно в ответ на недавний вопрос Алатиэли, по всему блоку командования раздался писк. Пилот тут же доложил:

— Император, вызов по каналу 11! Принимать?

Я выдохнул и в ответ на настороженный взгляд Вистры пояснил:

— Это официальный канал связи с Перикулотерром, на высшей ветви власти.

— То есть тебе звонит напрямую новый король? — уточнила Алатиэль.

— Ну… видимо, да. Гиато, там только звук? Или голограмму тоже запрашивает?

— Только звук, Император.

Взвесив весь расклад, я вздохнул. Избегать разговора с ним сейчас явно не стоило.

Я подошел ближе.

— Подключай. А вы… пожалуйста, не вмешивайтесь.

Все подались вперед, с настороженным интересом прислушиваясь. Да и я тоже пока не мог понять, что именно понадобилось новому королю. Как его, интересно, вообще зовут?

— Император.

— Ваше Величество, — сдержанно отозвался я.

Мужской голос, более низкий и глубокий, чем у прошлого короля, был мне незнаком. Вернее, раз он был в ту ночь в той библиотеке, я его наверняка слышал, но точно не запомнил.

— Я считаю нужным кое о чем рассказать, — без эмоций, лишь с некоторым напором произнес он и даже не стал делать паузу. — Прошлый король Перикулотерра трагически погиб этой ночью от рук пока не найденных убийц, увы. Он был моим младшим братом, и его тяжкое бремя власти перешло ко мне. Поэтому позвольте представиться полностью: король Перикулотерра Дагний Первый.

— Мне жаль Вашего брата, — вполне искренне отозвался я. — Надеюсь, поиски его убийц увенчаются успехом, и они будут сурово наказаны.

— Поверьте, для этого делается всё возможное. Но я хотел узнать кое о чем другом. Брат держал в сейфе все бумаги, но мне пока не удалось его открыть, так что я совершенно не представляю наши военные планы в преддверии борьбы с Империей Менд. Я ведь должен знать, что будет планироваться на моих землях с моими людьми!

Хочешь планы? Получишь планы.

— Разумеется, Ваше Величество. Я сейчас же отправлю на Перикулотерр своего Генерала, который поделится с Вами всеми подробностями.

— Я… кхм, да. Благодарю Вас, Император.

Этот Дагний правда думал, что я ему всё отправлю, чтобы он смог потом мгновенно всю информацию переслать в Менд? Да сейчас!

Мы с ним распрощались, и я со вздохом открыл перед одним из Генералов карту Перикулотерра.

— Все численности наших войск объявлять вдвое меньше. Все мелкие дополнительные планы не рассказывать вообще. Основные направления не показывать как есть, только искаженными градусов на… 20. Если будет возможность — даже на 30 или 40 градусов. Все его идеи и предложения сразу передавать мне. И каждые два… каждый час отправлять краткий отчет о происходящем.

— Воля Императора — закон, и нерушимо слово его! — привычно отозвался Генерал, серьезно кивнув и сосредоточенно сдвинув брови. Уверен, он всё сделает безупречно.

— И не лезьте в битву лично, Генерал, — вдруг добавила Алатиэль, тоже нахмурившись и нервно покусывая губу. — Вы — практически единственное наше противодействие этому королю Дагнию. Если вдруг Вы погибнете, нам некем будет Вас заменить, а значит, мы потеряем контроль над ситуацией. А в наших обстоятельствах это равносильно всеобщей гибели.

Да уж, в отсутствии логики мою жену нельзя было упрекнуть. Она была абсолютно права. Генерал коротко поклонился ей:

— Так точно, Императрица.

Он не успел даже уйти, как по ушам ударил пронзительный, очень тонкий писк. Вистра взвизгнула, Алатиэль заткнула уши. Все остальные ограничились лишь тем, что поморщились от громкого и неприятного звука.

Но уже спустя секунду раздражение отступило на второй план. Внутренности словно сковало холодом, и я через силу сглотнул. Я слишком хорошо помнил, чем всё закончилось в прошлый раз…

Амдир перехватил мой взгляд и, как будто я не понял, объявил:

— Сигнал тревоги. Датчики засекли их корабли. Они движутся в нашу сторону, и их явно достаточно много, чтобы система могла счесть их угрозой.

Глава 33

Алатиэль

Я сидела за столом, наполовину на него улегшись. Плечи ломило, но я молча терпела. Сейчас с моей болью ничего нельзя было сделать. Я лишь осторожно, стараясь не сильно напрягать руку, записывала в блокнот рядом со мной всё, что видела. Не знала, был ли в этом смысл, но совсем ничего не делать и изображать статую я точно не была готова. Я кратко обозначала приказы, которые суровым, почти бесстрастным голосом отдавал Торрелин, записывала основную суть всех докладов, которые ему делали. Амдир, подключившись к электронным системам Инновии, пытался уточнить детали об армии противников. Только Вистра, кажется, чувствовала себя лишней и не в своей тарелке… Как и я.

Мы на небольшом корабле Громариса кружили вокруг корабля Астрокварты, чтобы можно было в любой момент и пристыковаться, и быстро куда-то отправиться. Но пока что только ждали и волновались.

— Судя по всему, они нацелены на Перикулотерр, — с легким удивлением вдруг произнес Амдир.

Торрелин резко к нему обернулся, хмурясь.

— Уверен?

— Ну… не знаю, если честно. Но ближайшая планета на их пути — это Перикулотерр. А пролетать мимо и оставлять потенциальных противников за спиной, наверное, не очень умно?..

Амдир в растерянности приподнял брови и даже развел руками: мол, рассказываю что вижу, объяснений нет.

— Или они внаглую не считают Перикулотерр вражеской территорией, — предположил Шионасс. — Если новый король действительно поддерживает Менд, то с чего бы им опасаться этой планеты? Скорее наоборот, это будет им тыл прикрывать.

— Тогда я не понимаю, зачем этот король Дагний делал вид, что он на нашей стороне, — не согласился Торр. — Он мог вообще со мной не связываться, и без данных Амдира, о которых он-то не знал, он вполне мог нанести нам удар в спину, делая вид, что правит до сих его брат.

— Торр, ну я не умею читать мысли! — возмущенно заявил Амдир, снова с ожесточением клацая по кнопкам ноутбука. — Что заметил — то сказал, какой у них там стратегический план… ну откуда мне знать! Ты у нас военный, вот ты и думай!

Вистра мягко его обняла, и весь гневный запал фригуса разом исчез. Он глубоко вздохнул и уже спокойно добавил:

— Извини, я был слишком резок.

— Ничего. Следи дальше, пожалуйста, если будут ещё наблюдения — говори.

— Так точно, о великий Император!

Торрелин со вздохом закатил глаза. Да уж, кто-то совершенно не менялся.

Пришло сообщение от Генерала, отправленного на Перикулотерр. Он добраться до планеты ещё не успел, но дисциплинированно сигналил каждый час, как и было велено. По-моему, у него была самая рисковая роль на этот момент. Особенно сейчас, когда мы толком не понимали, что делает новый король Перикулотерра… возможно, мы отправили Генерала прямо на смерть. А возможно, Перикулотерр и не станет так явно бросать нам вызов, я не знала… Никто не знал. Мы могли лишь настороженно следить и реагировать как могли.

Корабли с нашими воинами и большая часть всех способов наблюдения были перенесены ближе к Перикулотерру. Даже если атаки на саму планету не будет, их всё равно нужно будет останавливать.

И, когда между кораблями Громариса и Менд осталось совсем мало пространства, и уже вот-вот можно будет нанести — или получить — удар… Из ноутбука Амдира вдруг донесся писк. Почти такой же, как тот, что обозначал появление угрозы, только несколько тише. Но мы всё равно услышали и невольно обернулись к Амдиру. А тот смотрел в экран… и лицо у него было, кажется, белее льдов Инновии.

— Мы идиоты, — тихо-тихо произнес он. — Законченные идиоты… Торр, отзывай назад половину кораблей.

— Амдир?

— Они приблизились к Астрокварте с двух сторон. С одной привлекли внимание, а с другой… их ещё больше, — едва ли слышно говорил фригус.

Стало до жути холодно.

— Где они? — резко спросил Торрелин, бросаясь к основному средству связи.

Амдир гулко и громко, болезненно сглотнул, прежде чем ответить. И перевел на меня виноватый взгляд:

— Они около самой Орионты. Боюсь, что спуск на планету — дело… минут. Максимум — час.

О нет. Великий Лес, нет!.. Друисы не готовы к войне… Да, они старались, тренировались, но они ведь не воины вообще…

Я нервно глянула на Торрелина, в ужасе спрашивая, насколько велик шанс им помочь, но тот не смотрел на меня, ожесточенно пытаясь с кем-то связаться. Вот только вместо привычного треска установления связи слышался лишь обреченный писк.

— Скорее всего, те корабли, которые мы оставили там, уничтожены. Их оставалось-то всего два, на крайний случай, мы же предположили угрозу с другой стороны Астрокварты…

— Амдир, я уже понял! Помолчи!

Там нет наших кораблей⁈ И все остальные… далеко. Мы не сможем им помочь⁈ Не может быть… Не может такого быть! Должен найтись способ!

— Почему те два наших корабля не заметили угрозу? — уцепилась я за единственную разумную мысль в каше из панических возгласов и причитаний, которые крутились в голове.

— Не знаю, Алатиэль, — Амдир снова вернулся к ноутбуку, почти панически что-то печатая и щелкая. — Может быть, просто…

Он замер, глядя только вперед. И тяжело, обреченно откинулся на спинку стула. Мне стало ещё хуже…

— Амдир, говори уже! — возмущенно и испуганно встряхнула его Вистра.

— Я… я совсем не подумал. Моя ошибка… и очень серьезная. Конгресс управления… Ну, та его часть… Они ведь сотрудничали с Менд. Они вполне могли и передать множество информации о наших технологиях, и даже самим придумать способы им противоборствовать. Если это правда так… — фригус покачал головой, — мы в проигрышной позиции. Абсолютно.

— Амдир, — почти прорычал Торр, — они могли сдать наши базовые каналы связи⁈

Нам беловолосый друг дернулся всем телом, и глаза у него стали ещё больше и отчаяннее. Можно было и не отвечать.

— А-а-а-ы-ы-ы-ы… — с невнятным стоном Вистра стукнулась лбом о стол.

Я была с ней вполне согласна, но… сейчас надо было что-то делать. И в первую очередь с Орионтой.

— С этим надо будет разобраться потом, — через силу произнесла я. — Друисы… не справятся. Им нужна помощь. Даже если кто-то будет знать, что помощь идет — пусть, против наших воинов всё равно не выстоят! Так ведь, Торр?..

— Мы сделаем всё, чтобы им помочь, — пообещал Торрелин, тут же принимаясь за новые приказы.

Две трети кораблей он отправил обратно к Орионте, требуя максимальной скорости движения и сразу же приказывая полностью уничтожать вражеские корабли.

Но даже с максимальной скоростью они бы никак не успели прибыть раньше врагов или хотя бы почти сразу после них.

— Торрелин, мы не можем отправиться туда сами? — попросила я.

Догадывалась, что нет. Была почти готова к отказу. Но всё равно сердце рвалось от тревоги и боли за родную Орионту. И за брата, за весь Клан, за Наставника… За всех друисов, которые остались практически один на один с врагами, что вряд ли их пощадят…

— Прости, родная… Нет. Толку? Мы сами можем попасть под удар, а нам никак нельзя выбывать из строя. И при этом нанести удар, серьезный, заметный, который мог бы их остановить… мы просто технически не сможем, у наших орудий очень слабая огневая мощь. Я понимаю, что ты бы хотела помочь хоть чем-нибудь… Но пока нам стоит держаться в стороне. Прости.

Я кусала губы, чтобы держаться и не плакать, хотя бы не слишком явно. Потому что, с одной стороны, его слова звучали жестко, почти цинично, но с другой — мой муж был полностью прав. Разумом я это понимала и не собиралась спорить с этим решением. Но легче не становилось…

— Я понимаю, — шепотом ответила я. — Нам нужно думать в перспективе, учитывая всех… Правда, понимаю. Я сейчас… справлюсь.

Торрелин вздохнул, подхватил меня на руки, усадил прямо на столешницу и обнял, крепко-крепко прижимая к груди. И так этот ужас переносить действительно стало проще. Мне даже подумалось, что мой страх, холодный сам по себе, пугается внутреннего жара ингиса.

— Мы сделаем всё, что сможем. Только, прошу тебя, не плачь.

Я пообещала не плакать. Но тогда ещё совершенно не знала, какие новости мы вскоре услышим… Впрочем, мое блаженное неведение было недолгим.

Вот вражеские корабли практически снесли ударными волнами и выстрелами. Вот ингисы спустились на землю Орионты, чтобы бороться с уже высадившимися противниками. И спустя час мы услышали первый из слишком похожих докладов.

— Император… Это не битва. Это просто резня. Эти мендцы в ошейниках… они бросаются на всех, как звери. Мы видели тела, просто разорванные на части. Кажется, они прилетели просто всех уничтожить.

— Император, на землях Клана Шепчущих листьев пусто, никого выжившего. Все убиты, очень… тщательно. Мы идем на север.

— Император, мы нашли убежище детей-друисов. Но поздно. Тут все мертвы.

С каждым новым докладом умирал кусочек моей души. Я слушала эти едва разнившиеся для меня голоса, эти ужасающие доклады — а перед моим мысленным взором вставали картины этих жестоких убийств. Я не хотела представлять это. Но и отмахнуться от этой боли была не в силах и не в праве.

И с каждым докладом я всё отчетливее осознавала: это просто месть. Жестокая, безжалостная, убийственная месть Виррана лично мне. За непокорность. За побег. За те царапины перед всем Советом Астрокварты, в конце концов. Зная, что друисы — это мой народ, это те, за кого я всегда буду стоять горой… Он обрек их всех на гибель. Из-за меня.

«Ненавижу его… Ненавижу… Ненавижу. Ненавижу!»

Чем провинились дети моего народа? В чем их вина, что все те, кто сумел спрятаться в каком-то общем укромном месте, должны были погибнуть⁈ В чем вина друисов, которые всегда жили лишь своими лесами, природой, её совершенством и красотой?.. Всё, чего они хотели, — покоя и безопасности! Разве за это нужно убивать⁈

— Император, мы на землях Клана Стремительной воды.

Мое сердце остановилось. Что там? Хотя бы там… хоть кто-то остался? Мой брат? Или Наставник? Умоляю, кто-нибудь!..

— Двое выживших и один тяжелораненый.

— Кто?.. — спросила я одними губами, но Торрелин как-то услышал.

— Спроси имена тех, кто остался в живых.

— Одного я знаю, это Глава Клана. С ним ребенок, мальчишка лет 5, прятался. И ещё старик с очень длинной бородой, вот он как раз тяжело ранен.

Наставник. Наставник ранен… Брат жив, это хорошо. Это почти счастье. Но…

— Торр, мне нужно туда… Это мой Наставник. Я должна быть там.

— Алатиэль… — неуверенно начал он, но я замотала головой, не желая слушать никаких возражений.

— Нет! Торр, все их корабли уничтожены! А на планету мы не будем садиться! Прошу тебя… Пожалуйста.

Он почти согласился. Я видела по его глазам. И когда он уже вздохнул, уступая мне…

— Император, поправка. Только двое выживших. Старик тоже умер.

Я вцепилась в свои плечи. Мне же… послышалось. Да? Точно, мне послышалось! Наставник, он же… сильный! Он не мог умереть. Нет-нет, не мог. Не мог.

Горло сдавило, но я упрямо качала головой. Нет. Этого не могло быть! Не могло. Ничего, совсем скоро мы увидимся. Он меня обнимет, потрепет по волосам… Покажет новую, самую сложную Песню, и под его тягучим голосом зазеленеет целая роща…

«Старик тоже умер».

Нет!

Пожалуйста, не надо…

Меня согнуло пополам. Дышать… кажется, не получалось. Я и не хотела. Почему? За что всё это⁈ Почему нельзя было всем просто жить⁈ Почему ему понадобилось убивать⁈

Я не могла сделать вздох. Легкие сжало от боли. От отчаяния. От гнева и горя. Я ничего не видела…

— Алатиэль, отпусти плечи!

Мои ладони с силой, рывком оторвали от моих же плеч, и сквозь пелену перед глазами я сумела различить, что все когти у меня в крови. Я не чувствовала боли. Теперь боль разъедала меня только изнутри.

* * *

Всего после нападения выжило около полусотни друисов. Среди них — да, был мой брат, Ошин. Но радость от этого была почти погребена под морем моей скорби. Мой народ — сотни, если не тысяча друисов. От нас почти ничего не осталось…

— Я хочу увидеть их тела, — тихо-тихо проронила я.

Вокруг воцарилось молчание. Я так же молча ждала ответа. Всё, что я хотела, — я сказала. И хотя редкие слезинки, как капли дождя, ещё временами скатывались по щекам, мной владело неестественное, полумертвое спокойствие.

— Алатиэль… Это плохая идея.

Торрелин говорил мягко, но всё же настойчиво. Но я была упряма, он мог бы привыкнуть.

— Я должна увидеть, что этот мерзавец сделал с моим народом.

— Императрица, многие из них… изувечены. Многие выглядят почти что жутко. Я бы тоже не советовал так травить душу.

— Я должна.

Ингисы обреченно переглянулись. Я понимала, что ими движет лишь забота, но… я чувствовала, что должна была спуститься и увидеть всё лично.

Это было больно. Не физически, конечно… Что болезненного в том, чтобы пройтись по теплой земле и траве? Больно было внутри.

Тела лежали по Кланам. Все, кого смогли узнать. Я мало знала друисов других Кланов, но упрямо, шаг за шагом, двигалась в их рядах и заставляла себя смотреть.

Мендцы были до ужаса безжалостны. Они вырывали сердца и глаза. Оставляли огромные раны, в которых можно было увидеть… слишком многое… вплоть до внутренних органов. Я видела тела, чьи головы были полностью отрезаны от тел. Тела, которым отрубили конечности.

Тела тех, кто хотел просто спокойно жить. Тела тех, кто так жутко и болезненно погиб.

Я подошла к погибшим из своего Клана в последнюю очередь. Ошин стоял перед ними коленях, что-то непрерывно шепча, и беззвучно плакал. Мои глаза тоже жгло, но я продолжала смотреть.

Это было ещё хуже. Я одновременно и знала эти лица, и не узнавала. Смерть и ужас меняли их черты, делая почти чужими, лишив привычных улыбок и теплоты во взгляде. И с ещё большим отчаянием я видела их раны. Каждая из них как будто что-то оставляла и на мне…

Последним я подошла к Наставнику. Эти твари… они порвали ему горло. Вся его борода была покрыта темной коркой крови.

Я обвела взглядом кладбище.

— Торрелин?

Мой муж стоял чуть поодаль, позволяя мне проститься со всеми. Но и в его глазах застыло что-то болезненное.

— Да?

— Позволь мне лично убить Виррана.

Он помолчал пару секунд, потом тоже оглядел поле мертвых друисов. И кивнул.

— Как пожелаешь.

Глава 34

На душе было отчаянно пусто. Я вроде бы и всё слышала, и даже сама что-то обсуждала, но вместе с тем казалось, что между мной и моей жизнью завис слой пыли. Я смотрела на себя словно со стороны и казалась себе надломленной и ожесточившейся. Кажется, меня вели за собой только гнев, ярость и скорбь.

— Алатиэль?

Короткий, отрывистый кивок. Совсем не похоже на меня.

— Я не против. Но пусть будут без оружия.

— О, кстати, разумно!

Король Перикулотерра, пара самых нервных фригусов из Конгресса управления и остатки Совета Глав Кланов (двое друисов, один из которых — Ошин) хотели поселиться на нашем небольшом корабле, чтобы все вместе контролировать ситуацию. Эдакий уменьшенный вариант Совета Астрокварты. После этого жуткого нападения на Орионту все корабли Менд немного отступили, и, кажется, прямо сейчас никто не собирался нападать. Но это явно был лишь вопрос времени. Я была уверена, что все следующие удары будут столь же изощренно жестоки, как и первый.

Что до короля Перикулотерра… Пока что он делал вид, что ему с нами по пути и что он всецело нас поддерживает. Мы впятером в это скромно не верили, но молчали. Пусть пока считает, что обманул всех… Должен же у нас быть хоть какой-то перевес.

Фригусы обещали подумать над тем, чтобы перешифровать иначе все способы связи. Заменить технологии оружия и транспорта мы бы, конечно, не успели, но исправить хоть что-то ещё было в наших силах.

Я же с ужасом и паникой представляла возвращение на Громарис… Потому что там ждала Заиль. Моя любимая маленькая сестренка, которой мне предстояло рассказать о смерти нашего брата и массовом убийстве почти всех жителей нашей планеты. Я не знала, как подбирать слова для таких жутких новостей.

Но, кажется, до этого ещё предстояло дожить…

— Ошин, почему никто не использовал мимикрию? — спрашивала я брата, когда мы остались наедине. — Ведь вы могли спрятаться. Хотя бы часть…

— А кто-то и пытался, — тихо отвечал он. Его глаза были такими же пустыми, как у меня. — Но у тебя же её нет, ты, наверное, не помнишь… В панике её сложно удерживать. А кто-то сразу пытался бороться, и все… все это видели. Видели, чем это заканчивалось. Алатиэль, это было дико. Они правда были как… дикие животные. Никакого разума, никакой жалости… И ещё эти страшные ошейники…

— Они все в них были, что ли?

— Да.

Я нахмурилась. Я успела заметить, что рабы Виррана безусловно преданы ему. Не то чтобы я это одобряла — вообще нет! — но факт оставался фактом. У меня до сих пор заживали раны на спине после избиения плетьми или чем-то похожим. И это делали именно рабы, хоть им это явно и не нравилось. Может ли быть так, что и этих Вирран отправил на Орионту просто как грубую, сырую силу?

Хотя какая разница. Мои рассуждения погибших не вернут.

А вот наблюдение, что в панике скрываться мимикрией сложнее, было не самым радостным. Мы договорились с Торрелином, что я остаюсь рядом с ними лишь незаметная для других, особенно в преддверии прибытия всех прочих правителей. Может, мне надо потренироваться? Я так скрывалась всего-то пару раз…

Да, надо будет проверить свою способность. А то, если выяснится, что у меня не получается, с Торра станется отправить меня на Громарис. А я этого не хотела категорически. И не из-за Заиль… Не только.

Сидеть вдали от основных мест действий, не имея понятия, что сейчас происходит, и не в силах ни на что повлиять… В безопасности, которая может превратиться в ловушку…

Такое уже было. Тот опыт дался дорогой ценой, и я не хотела его повторять. Никакую его часть! Поэтому — нет. Я должна быть рядом с Торрелином. В конце концов, я его жена, его поддержка. Ему со мной спокойнее, так же, как и мне с ним. Не стоит нам больше расставаться.

По коридорам я передвигалась всё ещё с трудом, вроде бы ровно — внешне. Но каждый шаг отдавался болью по позвоночнику, даже ребрам, и до самых плеч, временами простреливая почти до локтей. Я легонько придерживалась пальцами за стены, чтобы контролировать равновесие, и шла очень медленно, чтобы не стало хуже. Но даже так приходилось кусать щеку, чтобы не издавать из-за боли всякие странные звуки.

Но хотя бы тренировки и нормальное питание стали заметно исправлять состояние. Я уже не напоминала совсем уж высушенный скелет. Правда, Песни пока всё ещё не получались, а после всего того, что случилось с Орионтой, не знаю, смогу ли я и захочу ли вообще ещё хоть раз спеть Песни Жрецов…

Интересно, хоть один Жрец Леса выжил?

Как вообще Орионта сможет вернуться к прежней жизни, если осталось всего около 50 друисов? Это же нереально…

Это правда конец нашего народа? Вот так вот, холодно и расчетливо, по прихоти сумасшедшего императора с другой планеты? Мне не хотелось в это верить…

— Алатиэль, ты как? Тебе надо поесть… Ты совсем никакая! Пойдем-пойдем!

Это на меня, как всегда много и громко болтая, налетела Вистра. Схватила за запястья поверх браслетов и осторожно потянула в сторону маленькой столовой. Но я лишь покачала головой и сдержанно отозвалась:

— Я не хочу есть. Не голодна.

Ничего похожего на чувство голода я действительно не испытывала. Все желания тела словно потухли, кроме уже почти привычной боли.

Вистра строго нахмурилась. Я понимала её заботу, но есть?.. Увольте. Вряд ли бы я сейчас проглотила хоть что-то.

— Вистра… не надо. Я поем позже, когда захочу. Насильно не заставишь, и впрок не пойдет.

Моя подруга тяжело вздохнула, но возражать не стала. А после подалась ко мне и осторожно, но со всей своей теплотой обняла.

— Мне очень жаль всех друисов. И жаль, что мы не смогли им помочь. И Наставника твоего жаль… Но мы сумели помочь хоть кому-то. И брат твой жив! Мы не проиграли, Алатиэль, слышишь? Да, мертвых уже не вернуть, что бы мы все ни говорили и как бы ни сожалели. Но в наших силах помочь другим. Тем, кто остался. И мы ещё можем остановить его! Не сдавайся, прошу тебя! Хорошо?

— Я не сдалась, — тихо ответила я ей. — Я его просто ненавижу. Знаешь… в начале нашей учебы в Академии Астрокварты, когда Торрелин учил меня драться… Для меня это было дикостью — целенаправленно бить кого-то. А сейчас… окажись он передо мной — и я когтями вцеплюсь в его шею. Он не имел права решать судьбу целого народа!

— Это уж точно… Ему вообще не стоило к нам лезть!

— Пока что он не пострадал… почти, — я невольно криво улыбнулась, снова вспомнив, как расцарапала ему лицо. — Ну, по мелочи. И этого слишком мало. Я, кажется, становлюсь жестокой… и даже кровожадной.

Да, это было одно из самых странных моих наблюдений. И оно меня то ли удивляло, то ли пугало… Ведь это, кажется, уже не совсем я?

Но Вистра только рассмеялась и, придерживая под локоть, помогла двинуться дальше.

— Алатиэль… ты слишком много боли испытала по вине этого гаденыша. Желать мести, мне кажется, на твоем месте более чем естественно. Даже я бы ему с радостью накостыляла, но лично меня он не мучил, моего мужа не унижал и мой народ не пытался уничтожить подчистую! Поэтому наши отношения к этому мендцу просто несопоставимы! Так что не бойся, всё нормально. К тому же не забывай, ты — Императрица Громариса, а уж ингисы бы только побольше оружия тебе на такое дело выдали бы!

Я представила, как все Генералы и Торрелин предлагают мне разные виды оружия, а я всё никак не могу выбрать, чем именно воспользоваться… Картинка вышла даже чуть забавной.

Наверное, Вистра была права. Мне хотелось бы в это верить.

* * *

Наша каюта — как мы её стали называть, «каюта управления» — была расположена прямо вплотную к кабине пилотов и техников, которые следили непосредственно за работой корабля. Именно в ней по всем деловым вопросам было решено собираться всем представителям власти в Астрокварте.

Почти постоянно там находился Шионасс, цепко и бесстрастно наблюдая за всеми, но почти ничего не говоря. Чаще всего он стоял у стены, у самого прохода к пилотам, то ли следя, чтобы к ним никто не лез, то ли готовый всегда что-то передать им или от них. Никто не спрашивал у Генерала, почему он стоит именно там.

За столом, вполне привольно (и спасибо, что не закинув ноги на соседний стул), чаще всего сидел Амдир, не вылезающий из ноутбука. Как раз к прибытию первых «гостей» я поймала себя на мысли, что впервые вижу его до ужаса сонным. По крайней мере, зевал он и тер покрасневшие глаза очень убедительно.

Убедительно — до тех пор, как в коридоре я как-то раз не увидела, как Вистра помогает ему закапать в глаза что-то, вызывающее легкое раздражение. Право слово, у нас на корабле собрались сплошные артисты!

Торрелин вот вечно выглядел мрачным и недовольным из-за того, что его Императрица «не вынеся новостей с Орионты, предпочла укрыться на Громарисе». То, что все ему верили, говорило лишь о том, что никто из них меня не знал толком.

Я же иногда подходила к нему со спины, касаясь то плеча, но намертво сжатого кулака. И тогда он ненадолго позволял себе вздохнуть чуть глубже и, если мог, украдкой поглаживал мою ладонь большим пальцем.

Был, кажется, из всех «гостей» только один, который заметил меня, несмотря на мимикрию, — Ошин. В какой-то момент он покосился как раз туда, где я проходила, и на его губах мелькнуло что-то похожее на улыбку. Но больше он за мной не следил и ничем свое наблюдение не высказал, справедливо рассудив, что, раз я скрываюсь, не надо меня выдавать.

Но больше всего меня интересовал Дагний, новый король Перикулотерра. Он был поначалу со всеми так открыт и дружелюбен, что становилось не по себе. Я почти непрерывно изучала его мимику, жесты… Я его, определенно, не знала. Но почему-то мне казалось, что он весь пропит фальшью. Или это уже предубеждение? Ох, я не знала…

Кстати, тот Генерал, которого мы так решительно-настороженно отправляли на Перикулотерр, прибыл с ним и уже успел доложить, что официально ничего постороннего не заметил, а присмотреться в неформальной обстановке не успел. Что ж, по крайней мере, мы могли не переживать, что лишимся ещё одного звена власти.

Я бы хотела снова записывать всё, что слышу и вижу, но увы, блокнот, в отличие от меня, будет всем виден. Вообще меня удивляло, почему при этом одежда тоже подвергается мимикрии, но ни у кого из друисов не было объяснения… Может быть, спросить потом Амдира? Когда-нибудь совсем потом. Пока что я же просто прислушивалась и присматривалась. Боль меня не беспокоила. Луко под моим напором сдался и выдал мне целый набор сильного обезболивающего. В случае, если мне станет хуже, я просто съем таблетку, одну за другой. Сейчас я не могла позволить себе слабости, даже если всем остальным она казалась естественной.

Вот, кстати, и обо мне вспомнили.

— Как поживает Ваша жена, Император? — светским тоном осведомился король Дагний, устраиваясь за столом через несколько мест от Амдира. Только лишь мельком покосился на него, но звук быстрой печати по кнопкам ноутбука ничуть не изменился.

— Восстанавливается, — сухо ответил Торрелин.

— Я слышал, у наших врагов её подвергали изощренным пыткам?

Все фригусы — не только Амдир — глянули на короля неодобрительно. Шионасс молчаливо напрягся, друисы вздрогнули, а Вистра тихо цокнула языком.

— Надеюсь, никому из нас не придется ничего узнать о пытках Империи Менд, — ещё более сухим, ожесточенным тоном отрезал Торр.

Я тихо-тихо подошла к нему, обнимая за пояс и прижавшись щекой к лопатке.

«Я здесь, — напоминала я про себя. — Я с тобой, всё закончилось!».

Но напряжение из его тела никак не желало уходить.

— Но, право слово, я слышал, что она не должна была даже шевелиться, и её одолевали галлюцинации!

Торрелин глянул на наглеца так, что я бы на его месте проглотила язык, в самом прямом и однозначном значении. Ответную фразу он произносил до ужаса медленно и размеренно, аж до мурашек:

— По Вашим расспросам возникает ощущение, что Вы хотели бы, чтобы ей было как можно… хуже?

На последнем слова он позволил себе проявить голосом что-то среднее между недоверием и удивлением, как будто спрашивал сам себя: ну не может же такого быть?

Ха, вот я боюсь, что может! На миг король чуть-чуть прищурился. Наверное, это было бы не так уж заметно, но я старалась уловить даже мельчайшие изменения в выражении его лица.

— Что Вы, Император! Я, безусловно, надеюсь, что эта известнейшая друиса вскоре поправится и я смогу с ней познакомиться!

И такая широкая, бесхитростная улыбка…

Никто не успел сдержать эмоции, когда король, подозрительно много лезущий в чужую личную жизнь, так же невинно уточнил:

— Или, может быть, Ваша Императрица беременна?

Торр как-то сдавленно кашлянул. Ошин вздрогнул, распахивая глаза… А Вистра звонко хихикнула. Она же и взяла на себя этот странный вопрос:

— Нет, Ваше Величество, ничего такого, что Вы! Уж я бы знала! Я её лучшая подруга, так сложилось ещё с учебы! Мы с ней жили в одной комнате, и я очень хорошо её знаю! Мы, кстати, ещё когда учились — ну, Вы же знаете, да, мы только на первом курсе проучились, ну, кроме нашего Императора, он и того меньше, а дальше началась вся эта война… Ох, я, конечно, совсем не ожидала, что это и меня затронет, но что ж поделаешь… А, так вот, ещё на первом курсе, в самом начале, мы с ней как-то обсуждали один довольно сложный вопрос… ну, вернее даже, спорили! Она очень уж упряма! Так вот, Алатиэль считала, что…

Амдир, прикрыв глаза ладонью и покраснев, как маков цвет, явно пытался не смеяться. Торр, судя по его подрагивающим плечам, — тоже. Остальные только в крайнем изумлении смотрели на нашу болтушку-каркарему, которая вещала какую-то совершеннейшую чушь в своей излюбленной манере. Кажется, она даже переигрывала саму себя, потому что так долго она никогда не кружила на одной и той же фразе, так и не сдвигаясь вперед по мысли.

Но король в итоге нашел способ остановить даже её.

— А не хотите стать моей женой? Две подруги, королева и императрица… это было бы красиво. И Вы, несомненно, очаровательны.

Вистра побледнела, умолкла и даже чуть сдвинулась назад на стуле. Но ответить не успела. Амдир мигом посерьезнел, даже, пожалуй, став каким-то ожесточенно суровым, и негромко, размеренно произнес:

— Вистра уже замужем. За мной.

— Чего? — тихо, но всё же хорошо слышно прошептал Торрелин.

Кажется, наша компания сегодня друг друга доведет до нервного тика даже раньше, чем мы разберемся с этим королем. Мысленно смеясь, я уткнулась лбом Торру в спину и покрепче обняла за пояс.

— Сюрприз, — привычно усмехнулся Амдир, откидываясь на спинку стула и самоуверенным жестом укладывая руку на плечи Вистры. Но девушка лишь поправила свои волосы и сама придвинулась к нему поближе. — Считай это моей местью за твою свадьбу!

Хоть я и не видела сейчас лица своего мужа, я была почти уверена, что он закатил глаза.

— Не знал, что ты такой злопамятный.

— Теперь зато знаешь. И вообще, я не слышу поздравлений, великий Император!

— О, тебя я определенно поздравляю. А вот Вистре сочувствую.

Каркарема сдавленно засмеялась в плечо мужа, а тот в шутливом возмущении поднял брови и тоже ответил что-то насмешливое и нахальное.

А я тяжело сглотнула. Нам ведь чуть больше двадцати, мы просто юноши и девушки… когда мы успели все стать какими-то Императорами, предводителями Конгресса управления?.. Почему весь Союз Астрокварты вдруг оказался в руках четверых молодых… слишком молодых для этого людей? Да, у нас есть помощь, почти на каждой планете, но почему-то именно мы ведем всех за собой. Но ведь это неправильно! Мы должны, по-хорошему, лишь учиться, постигать науки, привыкать пока лишь наблюдать за чужими решениями… Не принимать их сами. Тем более не в таком масштабе. Что, если мы, просто в силу отсутствия опыта или даже какой-то юношеской наивности, совершим ошибку? Сейчас малейший просчет может стать роковым. Для друисов так и вовсе это уже случилось…

До чего же всё это страшно и неправильно!..

— Надо же, какие вы… предприимчивые молодые люди! — изображая одобрение, усмехнулся король Дагний.

Но, к моему несказанному облегчению, на этом он наконец успокоился и замолчал. Надеюсь, больше в чужую личную жизнь он лезть не будет…

Вовремя отвлекли всех ещё и фригусы, рассказом о том, как они исправили открытые каналы связи. Я почти не прислушивалась, продолжая в первую очередь наблюдать. И да, на секунду король отчетливо недовольно скривил губы от такой новости.

Амдир поднялся довольно резко, не удивив этим только Вистру, и кивнул Торрелину:

— Можно тебя на пару слов? Есть сообщение от Алатиэль.

Я снова про себя хихикнула с удивленно дернувшейся брови Ошина. Но что поделать, для ребят это было что-то тайного шифра.

Я вышла вслед за ними, заметив, что король с любопытством поглядывает в сторону Торрелина. В коридоре было пусто, но, не зная наверняка, не подслушивает ли их кто-нибудь, Амдир просто открыл небольшой текст на экране браслета и произнес:

— Вот, читай!

Я, прижавшись к плечу Торра, тоже заглянула в экран и расплылась в улыбке. Этот текст гласил следующее: «То, как мы перекодировали официальные межпланетные каналы, сейчас показывают королю. А каналы твои внутренние, между ингисами, я перешифровал лично и другим способом».

Ну до чего же нам повезло с нашим техническим гением!

Торрелин тоже улыбнулся и слегка хлопнул друга по плечу.

— Я понял. Спасибо, Амдир.

Фригус только довольно улыбнулся.

Мы почти тем же порядком стали возвращаться, но, открывая дверь, Торр немного её придержал, чтобы щель появилась, но изнутри это пока было не особо заметно. И ведь как знал! Мы услышали, видимо, уже конец разговора, но и этого хватило. Сейчас говорил Шионасс, но тон у него был на редкость недовольный.

— Вы, видимо, такими намеками пытаетесь выведать, не влюблен ли я в жену своего брата? Так позвольте заверить: нет, не влюблен. Я безгранично уважаю её как девушку, личность и свою Императрицу, но не более. И я бы настоятельно рекомендовал Вам оставить в покое её сердечные дела.

«Великий Лес, спасибо, Шионасс!». Наконец-то ему кто-то это сказал, раз уж я не могу выдавать свое присутствие!

Торрелин решительно вошел внутрь, и король Перикулотерра наконец умолк, не став при нем продолжать подобные расспросы. Надеюсь, сейчас он умолк на более долгий срок, чем в прошлый раз!

Ох, мечты… Допустим, личную жизнь Его Величество действительно оставил в покое. Но нетактичные вопросы продолжились, и теперь досталось Ошину и второму выжившему Главе Клана, чуть старше моего брата и со свежей раной поперек лба. Настырный король очень хотел знать, видели они смерть кого-нибудь из членов своих семей, что чувствуют сейчас, оставшись почти последними друисами…

Одному из фригусов это надоело:

— Ваше Величество! Любопытство — безусловно, не порок, но надо знать, когда давать ему волю! Даже мне очевидно, что сразу после потерь такие вопросы будут вызывать лишь боль. Даже для всех гибель почти всех друисов — ужасающее преступление и огромная утрата, что уж говорить о них самих!

— Может быть, Вы поделитесь тем, что происходит на Вашей планете? — тут же предложил Торрелин. — Вам удалось найти убийц Вашего брата?

«Самого себя трудно потерять!» — не без горечи заметила я про себя.

Право слово, вернуться за сутки до убийства брата, чтобы сразу же перенять престол, — это как-то даже оскорбительно!

— Увы, нет. Но, раз уж Вы любезно мне напомнили… Могу ли я попросить Вашей помощи, Император? Если не возражаете, я тоже желал бы побеседовать наедине, как Вы с господином Амдиром парой минут ранее. Уверяю, я не займу много времени!

Не знаю уж, почему, но мне категорически не нравилась эта идея. Тихо оказавшись рядом с Торрелином, я схватила его за запястье, надеясь, что он меня поймет. Но нет, он просто проигнорировал! Осторожно выкрутился из моих пальцев и сложил руки на груди.

— Что ж, для начала мне стоило бы выслушать Вашу просьбу о помощи. Прошу Вас.

Вот же самоуверенный наглец! Нет чтобы жену послушать! Ну неспроста же этот хитрец наедине с Торром поговорить хочет… То ли гадость какую-нибудь скажет, то ли сделает…

В общем, я, естественно, вышла вместе с ними, держась за спиной Торрелина, а в коридоре, благо места было много рядом, встала рядом с ним, слева. Торр, с видом непоколебимой горы, терпеливо ждал, пока король Дагний заговорит.

— Я хотел спросить у Вас, Император… Вы не слишком ли горды?

Торрелин чуть-чуть наклонил голову в сторону. Я улыбнулась тому, что мой муж был, кажется, самым высоким в Совете Астрокварты.

— То есть?

— Три жизни в обмен на мир — так, кажется, предлагал правитель Империи Менд?

Я сцепила зубы. Легко было рассуждать, пока речь шла о посторонних или даже о тебе самом. Но когда дело касается тех, кто близок и дорог — нет, цена становится непомерной.

— Мы уже отклонили это предложение. Не думаю, что Вирран будет столь любезен, — Торр саркастично выделил это слово, — что повторит его.

— Но разве это не приемлемая цена?

— А Вы полагаете, лишив Астрокварту лидеров военного дела, он действительно оставит её в покое?

— Ты и впрямь упрямый мальчишка, — вздохнул каркарем.

И резко дернулся к Торру.

Я совершенно пропустила мгновение, когда в его ладони оказался нож. Успела увидеть лишь блеск стали. И скорее интуитивно, чем осознанно, поняла, что лезвие метит в горло Торру.

Вряд ли от меня было много толка… Но я действовала на эмоциях, попросту не успев задуматься. И толкнула его в сторону. Мне на лицо упало несколько горячих капель. А я рванула вперед. Давние уроки Торрелина вспылил в памяти сами собой: я всегда была прилежной ученицей. И никакая жалость меня уже не останавливала.

Кулаком в подбородок снизу вверх. Потом ребром ладони в открытое горло. Выступающей костяшкой ступни — по коленному суставу. Сломать нос уже о свое колено. Вывихнуть кисть. Потом плечевой сустав.

И, замирая от ужаса, обернуться.

Бледная кожа. Горячая, буйная алая струя крови. Слишком сильная. Он терял слишком много за каждую долю мгновения.

— Шионасс! — прокричала я, бросаясь к Торру и зажимая фонтанирующую рану обеими ладонями.

Дверь распахнулась уже через пару мгновений, и Генерал, едва оглядевшись, тоже побледнел. Его руки легли поверх моих, помогая зажимать рану.

— Кажется, артерию не задело… Близко, но не задело, видишь, он ещё жив, он дышит… А он вообще живучий, из любой беды выкарабкается. Вистра, сбегай за Луко!

Весь шум на какое-то время слился для меня в одно звуковое пятно. Я почти ничего не различала. Только смотрела на стремительно бледнеющее лицо Торра и умоляла его: не бросай меня! Мы столько всего пережили… Не может же всё закончиться вот так!

— Генерал! Император! Там начинается атака на Громарис! Импера… Оу. От кого ждать приказов?

Глава 35

Мы с Шионассом нервно переглянулись. Какие приказы, когда тут Торр… в таком виде⁈ И я начала первой, понимая, что ни на что рациональное вообще не способна!

— Ты лучше меня разбираешься в военных действиях.

— Но Императрица выше по статусу.

— А что толку-то, если я не знаю, что командовать⁈

Я совсем не по-императорски всхлипнула. Толчки крови под моими ладонями, кажется, замедлялись… Это хорошо или плохо? Я не понимала…

— Генерал, уберите руки! Императрица, чуть-чуть… приподнять нужно, я должен увидеть.

Это был голос Луко. Точно, Шионасс же кого-то посылал за ним. Я с трудом заставила себя оторвать пальцы от раны Торрелина. Кровь продолжала бить, кажется, ею был залит весь пол…

— О Пламя… Я понял. Зажмите обратно, как можно крепче! И готовьтесь вставать. Генерал, помогите его переложить…

Кажется, Луко был самым подготовленным из всех. Он пришел сразу с помощниками и носилками. И пока Шионасс и Луко перекладывали на них Торра, я продолжала сжимать его рану на шее.

Думать о том, что случилось и чем нам это грозило, я пока не могла. Мне было всё равно.

Правда, стоило нам пойти в сторону маленького медицинского кабинета, я поскользнулась и чуть было не упала. Осознание, что мои ноги поехали в огромной луже крови моего мужа, вызвало новую волну слез.

— Алатиэль, тише, дыши!

Вистра сжала мои плечи, помогая удержать равновесие. Хотя её голос тоже дрожал. Ещё бы, зрелище, должно быть, впечатляющее…

— Давай, вперед, я с тобой! Мы справимся, и он тоже! Он столько всего преодолел, это просто ещё одно ранение! Да, очень пугающее, но он справится! Ты же знаешь Торрелина! Он ещё возмущаться будет, что все забыли про войну и занимались только им, вот увидишь!

Вистра была, кажется, ожившим голосом нашей надежды. Я не знала, кто, кроме Луко и Шионасса, идет с нами, меня это совершенно не занимало, но она говорила с такой уверенностью и такие светлые вещи, что ей очень хотелось верить. Я думаю, даже наш суровый Генерал цеплялся за эти сбивчивые, но обнадеживающие слова.

Прямо на носилках, чтобы, видимо, не тревожить лишний раз, Торрелина уложили на узкую кровать, другой ингис, помоложе и куда сосредоточеннее меня, сам стал прижимать края раны, отстранив меня… Мой локоть сразу же попал в чужой захват.

Я обернулась, попадая под тяжелый серьезный взгляд нашего врача. Мы все, наверное, уже замучили Луко своими вечными проблемами, ранениями и всем прочим.

— Вам лучше идти, Императрица, — уверенно посоветовал он.

— Нет! Я… я должна быть с ним.

— Нет. Просто сидя рядом и переживая, вы будете отвлекать и его, и нас.

Вокруг Торрелина кружило уже двое ингисов, с бинтами, иглами, ещё какими-то металлическими инструментами…

— Вам лучше отвлечь себя от бессмысленной тревоги. Решите все дела, которые есть, и тогда уже приходите. Если у меня будут новости раньше, чем Вы освободитесь, я приду сам, незамедлительно. Я обещаю.

У меня был единственный вопрос, который я хотела задать. Хотела, но до боли в горле боялась произнести эти слова.

Но он понял меня.

— Я клянусь, Императрица, я сделаю всё, чтобы Император остался в живых. Всё, что будет в моих силах.

— Спасибо…

Я попыталась выйти в коридор, но как будто у меня не было на это сил. Меня повело, я врезалась плечом в стену… Больно.

— Алатиэль, ну что ты, всё будет хорошо!..

Кое-как, чуть ли не за шкирку, Вистра вытащила меня в коридор, к бледному напряженному Шионассу, примерно такому же Амдиру и… куче кровавых следов на полу.

Меня снова повело. Дверь за спиной со звонким щелчком захлопнулась. Изнутри раздался уверенный голос Луко, отдающий какие-то команды…

— Тебе бы это… руки вымыть…

Руки? Да я вся была в крови Торрелина.

— Когда всё это закончится? — невпопад прошептала я. И ответа, в общем-то, не ждала. Но он всё-таки последовал.

— Когда мы победим, — негромко отозвался Шионасс, тоже спиной падая на стену. — Пока война продолжается, ни о какой безопасности не может быть речи… особенно для нас.

Безопасность в принципе, как само понятие, уже начинала казаться мне иллюзией, мифом, выдумкой. А вера в лучшее… Хотя нет, немного веры в лучшее во мне ещё оставалось. Но совсем чуть-чуть.

— И вы верите, что мы сможем? — спросила я всех. По-моему, мой вопрос прозвучал немного истерично, но меня это вовсе не удивляло.

— Мы должны верить, — мягко, но настойчиво повторила Вистра, вновь обнимая меня, даже несмотря на окровавленную одежду. — Потому что если не верить и не бороться… Ну, можем уже сейчас пойти кланяться в ножки этому придурку из Менд.

Вот что мне было нужно. Сменить фокус. Зациклиться на чем-то другом. Не на образе Торра в луже его же крови, с которым я не знала, что делать. Мне нужен был образ врага, которого я хочу уничтожить. И если я думала, что особенно яростно ненавидела Виррана после катастрофы на Орионте… то что же я испытывала к нему сейчас⁈

Но пока начну с малого.

— Где там этот… король с Перикулотерра? — тихо спросила я, поскольку его судьбой после избиения вообще не интересовалась.

— Пока в какую-то пустую кладовку затолкали, — подсказал Шионасс. — Не до него сейчас.

— А до кого⁈ Он чуть не убил Торрелина! И я хочу ему добавить!

— Потом, Императрица. Сейчас надо что-то делать с нападением на Громарис.

Я собралась уже было огрызнуться… но вспомнила и с ужасом сглотнула, снова пошатнувшись. Переход от гнева к панике был слишком быстрым. На Громарисе была Заиль… Великий Лес, я не могу потерять ещё и её!

— Что… что нам делать, Шионасс?.. Я не представляю, как командовать армией!..

— Мне кажется, тебе сначала всё-таки надо переодеться и умыться, — осторожно заметил Амдир, выразительно меня оглядев.

Я и смотреть не хотела. И так прекрасно понимала, что на мне слишком много крови.

— Согласен. Приводи себя в порядок и возвращайся в каюту. Я пока послушаю все доклады и наблюдения, и потом уже будем вместе разбираться и действовать.

Да, без Шионасса было бы гораздо хуже. Вряд ли я бы смогла быстро взять себя в руки, но… когда был план действий — было гораздо легче.

— Да… Хорошо.

— Давай я с тобой! — предложила Вистра.

Но я отказалась. Мне нужно было хоть несколько минут побыть одной. Переварить собственный жгучий, разъедающий страх и ужас и принять, что сейчас в основном на мне лежит ответственность и за все наши военные действия, и за Громарис… и за сестру.

Окровавленную одежду у меня не было времени отстирывать, да и не факт, что получилось бы, и я её попросту выкинула. Ранки на плечах, которые я сама себе оставила после известий с Орионты, тоже начали слегка кровоточить в этой жуткой суматохе, но, кажется, уже подсохли.

Отмыв кожу от крови, я оделась в черное. Не в знак траура, на Громарисе, кажется, этого понятия вообще не было. И ничего оплакивать я больше не собиралась. Скорее наоборот: черный был основным цветом Громариса. И вместе с черной рубашкой черные с золотом браслеты, которые я тоже успела очистить, смотрелись очень ярко и уверенно.

«Клянусь тебе, я буду достаточно сильной, чтобы наравне с тобой носить Императорский титул,» — вот что я должна была обещать в день нашей свадьбы. Но эта клятва родилась во мне только сейчас, когда я, упрямо игнорируя кровавые следы на полу, на которые пока не было времени, шла к Шионассу и всем, кто ждал моих решений. И пусть Торрелин об этой клятве не узнает, довольно и того, что я сама дала такое обещание, уже зная цену этой ноше. Эта цена — кровь, слезы и страх. Но вместе и с поддержкой наших семей и друзей мы обязательно должны преодолеть всё.

— Докладывай, Генерал, — отчеканила я, едва успев войти и занимая место Торрелина.

На секунду в темных глазах ингиса промелькнуло одобрение.

А вот Ошин явно был если не в ужасе, то в крайнем изумлении. Да, брат, мне приходится меняться. Императрица Громариса во время войны не должна стенать и прятаться за чужие спины. Если уж я отстояла эти браслеты у Торрелина, убеждая, что должна занимать место наравне с ним, то теперь отступать поздно. Да и было бы неправильно.

— Прошу.

Передо мной лег знакомый кусок карты, на котором были обозначены расположения наших отрядов вокруг Громариса. Их было, надо признать, маловато. Многие располагались на других планетах. И даже если срочно созвать их к нам, нет гарантии, что удар не перенаправится на менее защищенные планеты. А разделить…

Так. То ли один важный нюанс забыла я, то ли он нам вообще неизвестен.

Я подняла ладонь, требуя внимания. И мысленно выругалась. По плечам прошла легкая дрожь, предупреждая, что вскоре вернется боль. Так, спрошу и съем таблетку.

— Генерал, ведь, я надеюсь, нам известна численность армии Империи Менд?

Шионасс заметно скривился.

— Нет. Мы ничего не знаем о численности населения и очень смутно предполагаем размер их армии. Та часть, что напала на Орионту, — это были рабы, не воины, и их было полторы тысячи. И, скорее всего, это была очень маленькая часть армии.

Это была отвратительная новость. Но почему-то она не так уж удивляла. Мы действительно знали слишком мало.

— Покажи, где и в какой численности они приближаются к Громарису, — попросила я, а сама опустила руку в карман штанов. А тот был неприятно пуст. Куда делось лекарство?

Потом я сообразила, что, после того, как штаны были признаны мною же насквозь пропитанными кровью и уже непригодными для ношения, я их выкинула… И вряд ли лежавшие там таблетки ещё можно было использовать. А Луко занят и не выдаст мне замену. Да я к нему бы сейчас и не пошла, чтобы не отвлекать!..

Кажется, придется терпеть. Я выпрямилась: до сих пор опиралась ладонями на стол, но сейчас любую нагрузку надо было убрать. И через силу я сосредоточилась на сухом и глухом голосе Шионасса, который рассказывал вещи, между прочим, очень важные!

— Они пока что движутся вот таким путем, почти мимо Перикулотерра. Их много, кораблей 15 в среднем — с разных точек разное количество видно.

— А не может повториться, как в прошлый раз, когда мы ожидали одно, а получили другое? — опасливо уточнил Амдир, поглядывая на карту со своего стула.

— Может, — согласилась я, стараясь не морщиться от увеличивающейся боли. — Поэтому дергать корабли по всей Астрокварте мы больше не будем, нужно справляться теми силами, которые у нас уже есть на этих позициях.

— Если учитывать ближайшие скопления наших отрядов, то в лучшем случае у нас будет одинаковый расклад сил, без явного численного перевеса, — Шионасс недовольно показал на эти самые точки с нашими отрядами. — А такая ситуация — это почти наверняка гибель большинства из этих отрядов и совершенно непредсказуемый итог. И это, напомню, неизвестно, не будет ли у них новой волны армии.

— Амдир, наши или их показания от радиоволн искажаются же, когда сигналу приходится как бы огибать планету?

— Ну да, — фригус удивленно моргнул. — Причем вокруг Инновии, например, искажений будет гораздо больше, чем вокруг Орионты, потому что там много других излучений различных частот, которые…

— Можно без деталей, я поняла суть.

Великий Лес, ну почему же так больно⁈ Ощущение было такое, словно мне прямо сейчас медленно и торжественно руки просто вырывают!

— Ошин, сколько времени прошло между моментом, когда их корабли оказались над Орионтой, и непосредственно высадкой рабов?

— Минут сорок, — тоже удивленно, явно не понимая мою идею, протянул брат и дернул хвостом. — Вернее даже… корабли сели буквально за считанные минуты, две, три… максимум, может, пять. А вот потом долгое время двери были закрыты. Мы успели уже запутаться, что это за нашествие… А потом уже они открыли двери и стали атаковать, хотя в первые несколько минут рабов серьезно пошатывало. Кажется, посадка у них была тяжелее, чем у наших кораблей.

— Вообще да, в космонавтике и аэронавтике наши технологии заметно опережают их! — радостно подхватил Амдир, но я снова ладонью остановила их обоих. Был факт поинтереснее.

— Ты сказал, они прям корабли посадили на Орионту? А потом что, оставили здесь рабов и поднялись обратно?

— Звучит странно, но… да.

Я сглотнула. Кому странно, кому не очень… Я помнила, что рабы для Виррана были ничем. Видимо, полторы тысячи рабов в этот раз оказались неплохим мясом для уничтожения друисов… От этого стало тошно.

Очередной прострел боли, где-то у самого позвоночника, заставил дернуться, но я смогла не застонать. Я должна была быть сильнее любой боли. Я должна была бороться за себя, за Торра и за нашу планету. За наше будущее.

— Я думаю, мы можем немного схитрить и постараться спрятать большую часть наших кораблей. Спрятать как бы… за Громарисом. А потом окружить их и уничтожить. Это не создаст, конечно, сильного перевеса, но немного может помочь.

— И что, они действительно могут их не заметить? — Шионасс развернулся к фригусам. Но если двое посторонних гостей сидели очень уж неуверенные, то Амдир взволнованно застучал пальцами по столу, явно что-то прикидывая.

— В целом… может сработать, — наконец согласился он со мной. — Но тогда нужен сильный сторонний сигнал с самого Громариса, который будет портить картину. И надо при этом учесть, что он и нам будет мешать контролировать ситуацию, электромагнитное поле же одно для всех. В общем… затея рисковая, но может подействовать.

Я повернулась к Шионассу, поскольку других Генералов рядом не было.

— Ты лучше меня знаком с военной стратегией. Что скажешь: рисковать или сражаться напрямую на равных?

Генерал только усмехнулся.

— Любой способ лучше, чем прямое лобовое столкновение. Особенное если этот способ поддерживает член Конгресса управления.

— Всегда пожалуйста, — хмыкнул Амдир.

Я сдалась, тоже усаживаясь за стол: стоять уже не очень-то получалось. Боль по плечам спускалась и на руки, и на спину, поднималась по шее к самому затылку. Но пока ещё я держалась, не показывая, что со мной происходит. Всем и без того было, о чем переживать!

Мы выбрали те корабли, которые будут отвлекать внимание, оставшись на прежних, заметных позициях. А другими пришлось командовать, и эту честь Шионасс торжественно передал мне. Может, он в каком-то смысле проверял мою готовность к тому титулу, который я получила практически случайно, уж точно к этому не стремясь? Я спрашивать об этом не собиралась, просто отдавая приказы примерно в таком же тоне, как это всегда делал Торрелин. Вроде бы меня даже слушались…

Когда капитаны всех кораблей отчитались о новых позициях, мы включили на самом Громарисе сразу несколько сканирующих систем и приемников, создавая помехи. Связь действительно после этого ухудшилась, но не так уж сильно, как я представляла.

— Они уже довольно близко, — предупредил Амдир, следивший за перемещением кораблей по всей Астрокварте. — Скоро надо будет начинать.

Меня немного потряхивало. Фактически на меня спихнули командование войском во время боя, но я же ничего в этом и не понимала толком! А ингисы вполне могли погибнуть из-за моих ошибок…

Звук распахнувшейся двери заставил вздрогнуть, а вид серьезного, сосредоточенного Луко на границе каюты — медленно подняться. Я ничего не понимала по его лицу, и в животе словно расцвел цветок чистейшей тревоги — ядовитый и с острыми шипами, которые теперь болезненно пронзали тело.

— Что с ним? Как он?

Глава 36

Шионасс

«Как он?» — этот вопрос, заданный совсем по-девичьи дрожащим голосом, звенел в воздухе. Я не мог отвести глаз от лица Луко. Он был явно вымотан, но я не мог понять, что именно он пришел сообщить.

Мой брат всегда был невероятно стойким. Но справится ли сейчас? Кажется, этот вопрос терзал и будет терзать меня каждый раз…

Луко устало улыбнулся, кивнул, его голос был немного хриплым, но вполне уверенным:

— Император жив. Мы всё обработали, восстановили повреждения… Он пока не пришел в себя, да ближайшие дни и не придет, но он будет жить. Понадобится восстановление, но… потом. Сейчас всё под контролем.

«Слава Пламени!». От облегчения стало даже легче дышать. А маленькая Императрица… Она шумно выдохнула, упала на стул, закрыла лицо ладонями и так и замерла. Кажется, последнее время выдалось для слишком нервным.

Последние месяца три, ага.

— Спасибо, Луко, — отозвался я искренне, раз друиса пока была не совсем с нами. — Что-нибудь нужно?

Врач едва заметно нахмурился, но я сумел это заметить и вновь напрягся.

— Император потерял много крови, по-хорошему, ему бы переливание сделать. Но здесь нет такой возможности, а на Громарис, видимо, сейчас не стоит возвращаться. Я думаю, он справится, но может просто понадобится чуть больше времени.

Плохо, конечно, но он был прав. Сейчас где угодно безопаснее, чем на Громарисе.

— Спасибо, — наконец ответила и Алатиэль, убирая руки. Она снова казалась спокойной, но, уверен, на самом деле это было совсем не так. Впрочем, в искусстве выглядеть нейтрально и спокойно она потихоньку преуспевала всё больше и больше.

Пока они обменивались любезностями, я вспомнил и о всех остальных. Амдир, друг Торрелина, снова широко улыбался, запрокинув голову и запустив руку в волосы. Его болтливая женушка тоже приободрилась. Двое чужих фригусов и друисов вроде бы тоже слегка расслабились, но они не так уж и переживали, чтобы разница была заметной.

Я мрачно усмехнулся, представив досаду этого нового короля Перикулотерра. Но с ним мы разберемся позже. Сперва нужно было отстоять Громарис.

Вот и Императрица вспомнила о нем и спросила у Амдира о местоположении вражеских кораблей. Да, она держалась вполне неплохо.

Конечно, я и сам вполне мог бы лично решить проблему и взять командование полностью на себя. Но, во-первых, идея Алатиэль была гораздо интереснее и перспективнее всех моих. А во-вторых, не было никакой гарантии, что завтра, к примеру, и я не окажусь на медицинской койке, а то и вовсе в Пламени. И тогда всё равно пришлось бы справляться маленькой друисе, но уже без какого-то либо опыта командования и без моей помощи. Это было бы гораздо хуже. И как бы жестко ни звучало, ей нужно было тренироваться.

Да и Луко был прав. Ей стоило заняться делом, а не изводить себя хоть и естественной, но бесполезной тревогой.

— Близко, — между тем говорил Амдир, проверив корабли. — Они замедлились, но явно приближаются к Громарису. Около других планет движений нет.

Про другие планеты — хорошее уточнение. Но нам пока оставалось только ждать нового хода от Империи Менд.

Вистра попыталась в который раз намекнуть Алатиэли на то, что иногда надо вспоминать и о питании, но та лишь выразительно скривилась.

Мы так и просидели почти полчаса. За это время друисы и фригусы решили, что пока толку в их присутствии нет (только Ошин слегка обнял сестру на прощание), и мы остались совсем маленькой, но однозначно надежной компанией.

— Императрица, доклад с корабля А-08. Корабли противника вошли в зону поражения. Атаковать?

— Нет, — строго отчеканила Алатиэль, на пару секунд прикрыв глаза. — Не начинать атаку без приказа.

— Так точно.

Я нахмурился, не совсем понимая, почему мы не «отвлекаем внимание», как планировали.

— Если они в ответ начнут бить с тех же позиций, где находятся сейчас, остальные наши корабли не успеют окружить их, — пояснила Императрица в ответ на мое недоумение. — Надо, чтобы оказались ближе.

А она, кажется, неплохой тактик. Я кивнул, молча одобряя.

Где бы ещё взять таких предприимчивых и сильных девушек? Почему-то все, кого встречал я, и близко рядом с этой друисой не стояли!

А вот когда программа Амдира показала, что наши враги оказались уже достаточно близко… Алатиэль скомандовала нападение. И с той минуты, кажется, едва дышала.

Она кусала губы, когда выслушивала доклады о текущем состоянии. Она едва слышно ругалась, когда какой-то из кораблей выходил из строя. Сияла каким-то злым торжеством, когда слышала об уничтоженном корабле противника. Несколько раз она заставляла наши отряды меняться местами, если какая-то часть окружения проседала и могла вовсе порваться. Пару раз я, конечно, подсказывал ей, указывая на более слабые места, а она, не обижаясь, не споря, лишь анализировала, искала выход…

Нет, Торрелин определенно нашел лучшую Императрицу из всех возможных!

Четыре часа длилась эта битва. Несколько раз часть кораблей Менд вырывалась из кольца и отступала, но потом они снова возвращались и продолжали бой.

Последний из них попытался ускользнуть. Наши корабли вокруг Громариса мы оставили в покое, но зато уничтожили последнего врага небольшим отрядом около Перикулотерра. Это была, определенно, абсолютная победа.

Но, не успев толком порадоваться, Императрица потребовала доклад о числе погибших и раненых. И, стоило прозвучать числу 476, тень улыбки в уголках её губ бесследно растаяла.

— Это ещё хорошо, поверь, — примирительно сказал я ей, поскольку изначально готовился слышать про потери около тысячи ингисов. — Мы могли потерять куда больше, если бы не твоя идея.

— И всё же это на 476 ингисов больше, чем следовало, — тихо, почти раздавленно возразила девушка, глядя перед собой. И по щеке потекла слеза.

Кажется, её единственным недостатком было слишком живое сердце…

Но я не знал, что ей ответить. На войне потери были неизбежны, сама суть войны включала в себя множество смертей. Надо было радоваться тому, что мы сумели сберечь хотя бы часть наших! Но и не сожалеть о потерях… было бы жестоко заставлять девушку отмахиваться от этих чувств.

— Давайте вы пока позаботитесь об обеде? — предложила Вистра, подсаживаясь к Алатиэль и прогоняя и меня, и своего мужа ладонью. — Идите-идите! А мы скоро будем.

Ладно, наверное, девушка лучше сумеет успокоить девушку. Только на пороге я нашел слова, которые, наверное, не звучали бы слишком равнодушно.

— Не забывай, что мы лишь защищаем свою свободу. Не мы начали эту войну. Вся вина за эти смерти лежит на том, что хочет нас подчинить.

Алатиэль отрешенно кивнула, но глаз на меня не подняла. Я не стал задерживаться, оставив девушек наедине. Из меня так себе поддержка и утешение.

* * *

Тем же составом мы пришли и к Торрелину. Брат был, конечно, всё ещё неестественно бледен, но хотя бы дышал ровнее. На нем до сих пор был окровавленный мундир, а на шее появилась плотная повязка.

— Может быть, его стоит переодеть? — уточнил я у Луко, пока Алатиэль, присев около кровати, осторожно касалась пальцами щеки своего мужа.

— Позже, — непреклонно отозвался тот. — Его пока лучше не тревожить. Да, восстановление идет быстро, но сейчас лучше вообще его не трогать, чтобы состояние стало устойчивым до конца.

— Что бы мы без тебя делали, — покачал я головой.

Ингис лишь скромно улыбнулся.

— Это мой долг, Генерал. И я рад, что могу помочь. Хотя, справедливости ради, хотелось бы, чтобы поводов было как можно меньше и не такие серьезные! Лезвие прошло буквально в сантиметре от его сонной артерии, либо нападавший толком не знал, куда бить, либо Император успел отреагировать и уклонился. Если бы не это… боюсь, он умер бы даже прежде моего прибытия.

— Я хотел бы верить, что больше такого не будет. Но но время войны…

— Всё может быть, — кивнул Луко. — Я понимаю. И всё же вам стоит лучше следить за безопасностью.

Алатиэль вдруг резко встала, повела плечами, и её лицо непривычно ожесточилось.

— Кто досматривал этого Дагния? Мы же ставили условие, что все прибывшие к нам должны быть безоружны! Откуда у него взялся нож⁈

— Нож он мог добыть и здесь, — подал голос Амдир, который с недовольством поглядывал на повязку на шее Торрелина. — Украсть или найти, не суть. Мне больше интересен тот факт, что атака на Громарис началась одновременно с попыткой его убийства. Ещё и эти странные разговоры, когда он лез всем в душу… Какой-то он весь странный.

— У нас есть ещё срочные дела? — обратилась ко мне Алатиэль.

Дел не было. Все оставшиеся корабли сели на Громарис, бойцы приводили себя в порядок, техники восстанавливали сами корабли. Новые угрозы вроде бы не обнаружились. Со временем, конечно, будут, но не прямо сейчас.

— Тогда пойдем к нему. Есть у меня пара вопросов!

От гнева её глаза заметно потемнели, став совсем угрожающими. На узком и красивом девичьем лице это выглядело жутковато. А ещё у неё около правого глаза остались две крошечные капли крови, которые почему-то не смылись. Алатиэль сейчас была какой-то… богиней возмездия. Надо бы её остановить, чтобы она нам короля не добила, от него живого ещё может быть польза.

Амдир с Вистрой предпочли пока уйти к себе. А мы с Императрицей отправились навестить короля.

Когда я велел найти для него пустую кладовку, я немного не ожидал, что это будет полностью пустое и очень маленькое помещение в самом углу корабля. Но это было вполне кстати.

Я вошел первым на случай, если этот пленник решит снова атаковать. Но он сидел на полу, прерывисто дыша, со сломанным носом, и с тихими стонами сжимал руку. Не помню, чтобы отдавал приказ ему вредить…

— Это я его так, — спокойно пояснила Алатиэль, без страха выходя из-за моей спины и приближаясь к Дагнию. Ей понадобилось для этого чуть меньше двух шагов.

Я снова оглядел фигуру повелителя Перикулотерра. Намекнуть, что ли, брату, чтобы не злил жену? Этот-то мужчина заметно сильнее и тяжелее её, а теперь вон как испуганно на неё смотрит…

— Поговорим, Ваше Величество? — с легким сарказмом на последних двух словах поинтересовалась девушка, мягко опустившись на пол около короля. Даже хвост у неё сейчас не бил по ногам в ярости, а так же изящно, как она сама, изгибался, покачивая пушистым кончиком.

— Императора уже похоронили? — неприятно усмехнулся тот. Только и дыхание, и речь выходили у него через силу, прерывисто и хрипло.

Алатиэль ему что, ещё и дыхательные пути успела повредить?

— Император жив, и его жизни уже ничего не угрожает, — на удивление мягко промурлыкала девушка.

Как я и представлял, Дагний действительно недовольно поморщился. А Алатиэль очень-очень медленно подняла руку и коснулась когтем его шеи, сразу под подбородком. Кадык у мужчины дернулся, но он замер.

— Знаешь, — тихо и как будто доверительно заговорила девушка, — как-то раз один друис, тоже излишне преданный этой вашей Империи Менд, чуть не распорол мне горло когтями. Это было ещё в самом начале нашей учебы в Академии Астрокварты. Было очень больно, и я тогда чуть не умерла. А Торрелин… представь себе, он сломал ему пальцы. Каждый палец. Красивое было зрелище. Хотя между нами тогда не было близких отношений. А теперь подумай, что я сейчас хочу сделать с тобой за то, что ты попытался убить моего мужа?

В тихом и слишком спокойном голосе было даже больше угрозы, чем если она в гневе кричала…

— Могу дать подсказку: после моей жизни в Империи Менд нервы у меня совсем плохи… И я всё больше и больше становлюсь жестокой. Ну что, есть идеи?

— Я… Н-н-н-не… не зна-а-аю…

Дагний был так бледен, что я всерьез задумался о том, не может ли у него случайно отказать сердце.

— Не знаешь? Очень жаль. А вот моя фантазия подкидывает мне немало вариантов, один другого краше.

По телу короля прошла заметная дрожь. Всё же восхитительный у Императрицы способ ведения разговора! Она не сказала ничего действительно страшного, а её пленник уже на грани обморока. Когда выйдем, надо будет ей поаплодировать.

Между тем взгляда этого несостоявшегося убийцы в панике метнулся ко мне.

— Генерал, Вы не хотите меня защитить от этой сумасшедшей?

Тоже мне, нашел, у кого просить защиты.

— Император — мой младший брат, — спокойно произнес я. — Я буду держать твое тело, пока Императрица будет отводить душу.

После моего обещания король уже глубже вжался в стену.

— Какой был у тебя приказ дальше, в случае, если ты бы тебе удалось убить Императора Торрелина? — стала расспрашивать Алатиэль, предусмотрительно не убирая когти и продолжая разговаривать тем же тихим, невозмутимым тоном.

— Я… какой ещё приказ… Нет-нет, я просто сам решил…

Вот это он зря. Алатиэль разозлилась и отвесила ему такую шикарную пощечину, что у него голова развернулась в противоположную сторону, а на щеке остался ярко-алый след. А потом разозленная друиса поставила свое колено на его запястье, и он задергался и начал просто истерично визжать. Выглядело откровенно жалко.

— Я. Спросила. Какой. Был. Приказ. От. Виррана.

— Хорошо, хорошо, я расскажу, отпусти!..

Девушка выпустила запястье, но её колено зависло буквально в нескольких сантиметрах над его распухшей рукой. Я присмотрелся и понял, что запястье-то вывихнуто. Судя по тому, что Алатиэль об этом знала, это тоже была её работа… Когда только успела⁈

— После Императора нужно было убить Генерала и, если получилось бы, Амдира, а тебя вывести из строя, похитить там или испугать… Убивать нельзя было, но нужно было, чтобы ты не могла руководить… Хотя ты же девчонка с Орионты, что ты знать-то об армии можешь…

Вторая пощечина была даже более громкой и душевной, чем первая. Я едва сдержался, чтобы не добавить кулаком.

— Вообще-то именно Императрица руководила сейчас нашими войсками, что привело к победе над Империей Менд в этой битве, — поправил я его.

— Что за бредовые разговоры ты заводил в каюте при всех?

— Мне не… Я должен быть найти как можно слабых мест у вас.

— Ну-ну… За что твой отец изгнал тебя с Перикулотерра?

— А вот это уже вообще не твое дело! — король попытался отстраниться, но стена за его спиной, как ни странно, никуда не делась, а впереди по-прежнему были когти Алатиэль.

— Если спрашиваю, значит, моё. Отвечай.

И она немного опустила колено, всё ниже, ниже, ближе к его запястью…

— Ладно! — взвизгнул он. — Отец почему-то решил, что я желаю смерти брату, разочаровался и прогнал!

— О, а ты, конечно, не желал ему смерти. И сейчас не по твоей воле его убили.

Он промолчал. Алатиэль вздохнула.

— А тенебрий Виррану зачем? Ты больше года назад должен был найти о нем информацию.

Король распахнул черные глаза так, что они, по-моему, чуть не вывалились. Неестественно распахнул!

— Ты откуда знаешь?..

— Откуда надо, оттуда знаю. Рассказываешь или нет?

— Но… я не знаю, зачем Повелителю это нужно было… Он просто приказал, разве тут будешь спрашивать…

— Вашему Повелителю много чего сказать можно! — зло бросила Алатиэль и резко поднялась. Глянула на меня вопросительно: — У тебя вопросы есть?

Я покачал головой. Основное мы и так уже выяснили, мне вполне хватало.

— Тогда пойдем. А, нет… Дагний, Вирран где?

— Ну не здесь же, — буркнул он, выдыхая. — У себя в Империи. Прилетит, когда всё закончится.

Алатиэль только сжала губы и решительно вышла, а в коридоре привалилась спиной к стене, сжимая плечи. Снова её боли?

— И как тебе этот король? — хмыкнул я, заперев дверь.

— Слабак, — скривилась Алатиэль. — Даже я после избиений смеялась Виррану в лицо, а не умоляла о милости. Хотя он всё равно такого слова не знает.

Друиса казалась уставшей и почти отчаявшейся. Её хотелось поддержать, даже если я был в этом не особенно умел.

— Ты сама по себе сильна. И из тех, кого трудности закаляют, как хорошую сталь, а не ломают. Это жестко, знаю, и Торрелин не хотел бы для тебя ничего из этого. Но раз уж так сложилось, эти обстоятельства придется принять.

— Я стараюсь принимать. Но иногда… мне страшно. Не знаю, что останется от моей души, когда всё закончится.

Я прислонился плечом к стене, в нескольких шагах от неё. Сам факт того, что она об этом тревожится, говорил за неё.

— Когда закончится действительно всё… останешься ты. Ты будешь другой, не той, что однажды сбежала из родного леса, чтобы не выходить замуж за моего отца… Это будешь уже совсем не та ты. У неё будет сила той друисы-Императрицы, что прошла пленение и войну. Но у неё же останется сердце девочки-Жрицы, которая Пела, чтобы выращивать цветы. Ты примиришь между собой все стороны себя: и новые, и старые. И Торрелин всегда будет рядом. И тогда ты будешь счастлива, вот увидишь. Вернее, вы оба.

Я практически видел это наяву. Мой брат и его жена будут самыми прекрасными Императором и Императрицей, какие только можно вообразить. Они будет развивать Громарис, усиливать весь Союз Астрокварты и сами по себе будут отличной семьей. Конечно, понадобится время, чтобы всё восстановилось… Но однажды такое будущее станет реальным.

И Алатиэль пусть слабо, но тепло мне улыбнулась.

— Спасибо. Я стараюсь в это верить… Но иногда кажется, что всё вокруг слишком… сложное.

— Сомнения — часть жизни. Это нормально. Иди отдыхай.

Но она покачала головой.

— Я побуду у Торра. Мне нужно подумать.

А мне нужно было поспать хотя бы час за последние пару суток…

Я заглянул к ним уже позже, когда немного отдохнул. Алатиэль сидела на полу около Торрелина, рассматривая его лицо. И сама казалась какой-то странной решительной.

— Мне нужен твой совет, — произнесла она, едва глянув на меня. — Есть несколько минут?

— Всегда к твоим услугам.

— Дагний должен был убить Торра, тебя и вывести из строя меня. Чтобы некому было руководить, верно?

— Ну да, — я присел на стул по другую сторону кровати. — Когда лидер отсутствует, а на армию надвигается враг, и немало, это сбивает с толка. Все части армии начинают действовать кто как, если вообще не отступают массово. Это хаос, который легко смять.

— А ведь если бы у Торрелина не было семьи, было бы достаточно только его?

Юная Императрица спрашивала так, будто уже что-то решила, только проверяла детали. Таким же она тоном расспрашивала брата и Амдира перед тем, как озвучить свою тактическую идею.

— Да. Хотя, будь где-то централизованно ещё Генералы, они бы перехватили управление.

Алатиэль осторожно сжала руку Торрелина и поднялась.

— Я поняла. Тогда у меня к тебе просьба. Мне нужен маленький, быстрый и незаметный корабль с технической командой. И нож поострее.

— Ты куда-то собралась?

Императрица зло улыбнулась. В зеленых глазах не было ничего, кроме жгучей ненависти.

— О да. Кровь за кровь.

Глава 37

Торрелин

Судя по едкому запаху каких-то лекарств, который я чувствовал, я был вполне жив. Тогда основной вопрос: сколько прошло времени и, как следствие, какие новости?

Дополнительный вопрос: когда я перестану с такой частотой оказываться слишком близко к Пламени… Но это пока вообще неясно.

Где-то рядом раздался короткий, но звонкий взрыв хохота, вызвав у меня удивление. Надеюсь, это не мое ранение так кого-то веселит? Хотя, справедливости ради, попался я совершенно глупо… Так опешил от такого примитивного нападения, что потерял время и уже не успевал действовать. Но я помнил толчок в бок со стороны, которая казалась пустой, и хорошо понимал, кто там скрывался.

— Да ладно, не думаю, что до этого дойдет! — звонко, вызывающе.

— Тебе напомнить твою реакцию на её решение? — сдержанно и сухо.

— Ой, отстань, зануда! — тот же звонкий голос, но уже обиженно и раздраженно.

Амдир и Шионасс. Как минимум они тоже живы. Неплохое осознание.

Теперь бы узнать ещё кое о ком…

Я думал, что глаза открою с трудом и не с первого раза, но нет, это далось мне на удивление легко. Я проморгался, оглядываясь. Шионасс сидел на стуле задом наперед, у самой двери, а Амдир — чуть ближе, как всегда, с ноутбуком на коленях. Он же первым заметил, что я пришел в себя, и радостно просиял. Я пока не стал спрашивать, откуда на его вечно белой коже взялись темные круги под глазами.

— О великий Император, ты наконец почтил нас своим сознанием? Признайся честно, тебе хотелось просто выспаться, да?

— Луко, он очнулся! — крикнул Шионасс куда-то в сторону, но тоже мельком улыбнулся.

Только вот почему-то в комнате не было Алатиэль. Где она? С ней же всё в порядке? А то последнее, что я помнил, — как в воздухе появляются очертания её фигуры ровно в тот момент, когда она заносила кулак. Надеюсь, этот король Дагний не причинил ей вреда?

— Долго? — хотел спросить я, но из горла вырвался только какой-то хрип.

— Не говори пока, — тут же попросил Шионасс. Я не рискнул даже кивнуть в ответ.

— Ты пытался спросить, долго ли был без сознания, что ли? — догадался Амдир.

Я медленно-медленно моргнул, пытаясь хоть как-то передать свое «да». Видимо, получилось, потому что Амдир тут же объяснил:

— Неделю. Но большую часть времени ты вроде как просто восстанавливался, основная угроза была почти сразу устранена.

— Об этом пусть лучше Луко рассказывает.

— Да, верно, — Амдир устало потер глаза.

Что-то с ним было не так, но я пока даже спросить не мог!

— Что насчёт войны, — дополнил Шионасс, — мы без тебя пережили две битвы, обе скорее с победой, чем с поражением. Все планеты пока с нами, продолжают борьбу, но есть потери, и не самые маленькие.

Это всё было замечательно, но в первую очередь мне хотелось бы узнать, где моя жена!

— Император, с возвращением!

Луко принялся за осмотр, прежде чем начинать разговор, и я, прекрасно зная, что он ничего не скажет, пока не сложит полную картину, просто ждал. Шею немного жгло, когда ингис менял повязку, заодно проверяя рану, но в целом это легко можно было игнорировать.

«А почему они никого не послали за Алатиэль, порадовать тем, что я очнулся?»

Вот эту мысль игнорировать было сложнее.

— Неплохо, неплохо… Рана, конечно, пока не до конца зажила, нужно ещё время, но в целом Вы можете сесть и даже встать. Но, прошу Вас, никаких резких движений и никаких физических нагрузок!

— Император пытался задать вопрос, но не вышло, — тут же добавил Амдир. — Это нормально?

— Да, вполне, — не смутился Луко. — Нужно время, чтобы всё восстановилось, это касается всего и всегда. Вы можете понемногу начинать говорить, потихоньку начнет получаться, главное — не кричать и не перенапрягать мышцы шеи.

Я осторожно приподнялся и сел. На пару секунд закружилась голова, но это быстро прошло.

— А… Ала… Алатиэль? — с третьего раза я произнес самое любимое имя.

А эта троица переглянулась. Луко вскинул брови, вздохнул и, пробормотав: «Ну нет, это без меня!», — ушел. Амдир криво улыбнулся.

— Пожалуй, я предоставлю сомнительное право объяснений тебе!

Что-то мне стало не по себе. Что с ней случилось? Она вообще жива⁈ Может, ранена? Слишком у них странная реакция, если бы с ней всё было нормально!

Шионасс вздохнул, а когда перевел взгляд на меня, мне стало ещё страшнее от мелькнувших там вины и сожаления.

— Если вкратце… Императрица отправилась в Империю Менд.

Что⁈ Нет, ну он же не всерьёз⁈ Она не может быть там, не после всего того, что с ней случилось!

Хотя нет, взгляд был как раз очень серьезным.

С мысленным треском сломалась моя выдержка. Я сам не понял, как оказался у стены, предплечьем прижимая к ней горло брата.

— Почему⁈ — прохрипел я.

— Она хотела… защитить… тебя и вообще всех…

— Эй, Торр, ты его задушишь! И тебе нельзя так резко дёргаться!

— Почему вы ей позволили? — хрипло заорал я на обоих, но Шионасса всё-таки выпустил. Шею жгло, словно в мышцы снова впился нож, но мне было всё равно. Страх за Алатиэль, которая снова страдает там, вытеснил всё. — Я могу не успеть вытащить её второй раз! И она может не выдержать там долго!

— Так, стоп, — вдруг спокойно остановил меня Амдир, сложив руки на груди. — Ты что, решил, что она пошла ему сдаваться?

Пока брат откашливался, я вспоминал, как именно они мне всё объявили. А ведь действительно, Шионасс сказал, что она просто в Империи Менд. Он не сказал, зачем. Но разве было много вариантов? После всех тех условий Императора я не понимал, каким ещё способом Алатиэль могла решить всех защитить…

— Ну и? — прохрипел я.

— Она решила его убить.

— Кхе-кхе-что⁈

Я, конечно, понимал, что за последние месяцы моя милая друиса изменилась, но не до такой же степени! Она же могла ничего подобного придумать! Но и убедить её никто бы не смог… Нет, это какая-то ошибка!

— Император… я же просил, — укоризненно вздохнул Луко, сурово поджав губы. — Вам нельзя напрягать шею, я это минуту назад сказал!

Но я не слушал. Мне было вообще не до этого.

— Она же… не сможет…

— Пока ты валялся, изображая умирающего, — стал объяснять Шионасс, слегка оправившись после моего нападения, — она очень испугалась. И хотя Громарис отстояла с душой и с небольшими потерями…

В смысле — «она» отстояла⁈ А Генерал и старший брат у меня на что⁈

— Ты ещё и заставил её командовать армией в реальном бою⁈ — снова попробовал заорать я, но закашлялся на полуслове.

Шее стало совсем горячо. И как будто…

Я провел рукой по повязке, которая оказалась подозрительно влажной. На ладони осталась кровь.

Луко безжалостно столкнул меня на кровать и принялся, видимо, по новой сшивать рану. Судя по всему, единственное, что останавливало его от возмущений в мою сторону, — разница в титуле. Но это ничуть не мешало ему раздраженно вздыхать и ругаться под нос, как будто бы я не слышу.

— Объясните до конца, Генерал, пока мы при деле и Император возмущается молча, чтобы мне больше не пришлось переделывать, — в какой-то момент попросил он.

Я бы с радостью покивал в знак поддержки, если бы мне не зашивали края раны на шее какой-то сложной иглой.

— Справедливо. Слушай и не дергайся, пожалуйста. По факту… следующим на больничной койке мог оказаться я, так, кстати, уважаемый король Перикулотерра и планировал. И в таком случае именно ей пришлось бы отвечать за всех нас. Я дал ей опыт и уверенность, что она может с этим справиться в ситуации… если подобное понадобится.

Шионасс был явно не очень доволен разговором, вернее даже, своим монологом. Но он говорил сухо и жестко, как и положено Генералу. И как бы не хотелось сцепить зубы после его слов, но своя доля правды в них была. Хотя это была слишком жестокая правда для моей любимой…

— Возвращаясь к её решению отправиться в Империю Менд…

Это было именно «её» решение, интересно⁈ Если узнаю, что это Шионасс надавил на неё фактами… да я даже не знаю, насколько буду в бешенстве!

— Император, мышцы шеи должны быть рас-слаб-ле-ны, — медленно проговорил Луко.

Я с трудом вздохнул, пытаясь действительно сбросить немного напряжения.

— Это ещё не расслабление, Император. Выдохните. Нужно ещё легче.

— Торр, вернется она, — успокаивающим тоном добавил Амдир. — Она дала слово, что вернется и выслушает всё, что решишь ей высказать.

Где мой браслет, интересно? Она же взяла с собой связь, да?

Но пока что я цепляюсь за слова друга. Обещала вернуться. И пусть я хорошо представляю слишком событий, которые могут ей помешать, прямо сейчас верить этому обещанию — всё, что мне остается.

— Да, вот так, — одобрил Луко.

Шионасс продолжил.

— Она была очень зла на их Императора уже после Орионты, ты и сам помнишь.

О да. Меня тогда не слишком поразило это желание, потому что мы стояли посреди поля мертвых друисов, а я почему-то тогда подумал, что «позволь мне его убить» подразумевало, что я при этом держу его на коленях. Я держу, уже побежденного! А не она за ним несется не пойми куда!

— А после того, как напали на Громарис и лично на тебя, она… кажется, совсем озлобилась. Но несмотря на всю ненависть, твоя Императрица продолжает думать головой, а не чистыми эмоциями. Она рассудила, что его смерть внесет хаос в ряды его армии, что поможет нам выиграть войну и при этом оградит от новых убийц, поскольку их просто некому будет посылать. Это резонно. И туда она направилась на самом нашем маневренном и маленьком корабле. На землю Империи Менд она спустится в одиночестве…

— Великое Пламя! Император, замрите наконец! Я чуть всю шею не проткнул!

Я слишком резко повернул голову к Шионассу, не поверив до конца последним словам. Но брат не был шутником.

— Прежде чем дергаться — дослушивай до конца, — сухо посоветовал Шионасс. — Она всё время будет скрываться с помощью своей мимикрии. Её никто не увидит и не услышит. Только Император почувствует нож, и всё. И после этого она сразу вернется, а мы сможем начинать полноценную ответную атаку.

В Пламя все атаки, в Пламя Императора и в Пламя нож! Слишком многое может пойти не по плану!

— Я, кстати, структурировал попроще все материалы об Империи и дворце, которые тогда Ниор присылал, так что Алатиэль подготовлена, наверное, даже лучше, чем мы тогда, — заметил Амдир.

Вот это прям утешило, да!

— Я закончил. Ещё раз очень прошу не кричать! — повторил Луко, недовольно сверкнув глазами.

Вообще я понимал его недовольство, оно было вполне разумным для врача, который вытащил пациента с грани жизни и смерти, а патиент теперь уничтожает его труды. Правда — понимал. Но Алатиэль!..

— Есть ещё кое-что, что она сказала. Она заявила… что понимает, что ты можешь всерьез разозлиться на это решение, поскольку вся эта затея очень опасна. Но также просила передать, что твою обиду пусть с трудом, но переживет. А вот твою смерть — вряд ли.

Я сглотнул. Проблема была в том, что я тоже вряд ли переживу её смерть…

Но я ещё не всё выяснил об этой «карательной миссии».

— Одна? — хрипло уточнил я и понял, что, если услышу «да», то однозначно снова начну драться. Потому что, даже если она спускается с корабля одна, в таких делах должен быть надежный, защищенный тыл!

«Хотя, по-хорошему, мы должны были быть там вместе,» — подумалось мне. Но глупое ранение всё переменило.

— Да если бы! — вдруг психанул Амдир, отбрасывая ноутбук на кровать и сжимая руки в кулаки. — Одна, как же! С ней Вистра! И попробуй её останови, ага! «Нужна поддержка», «буду связываться», «я там нужнее»! А то, что она к подобным делам не готова, просто не умеет действовать в таких обстоятельствах — это ничего⁈ Но нет, конечно, кто же меня слушать будет!

Какая прелесть. Видимо, отсюда у него и плохой сон, и темные круги под глазами. Тревога за свою жену — это я очень хорошо знаю, да…

Пламя, они же ещё и женаты!.. Ладно, это обсудим с ним когда-нибудь потом.

— Где… сейчас?

— Да не знаю я! — снова возмутился Амдир. — Вистра обещала связываться регулярно, а сама знаешь что написала сразу после отбытия⁈ Что пока выключит всю связь, чтобы их не заметили, а включит, когда дело будет сделано или если что-то случится! Нет, ну ты представляешь, а⁈ И уже почти неделю от них никаких вестей, хотя они как раз уже где-то там должны быть!

На браслете что-то пискнуло, и фригус поморщился.

— Да чтоб всех заморозило, кто там?

Он включил браслет, и гнев на пару с раздражением мгновенно исчезли, уступив место волнению.

— Это Вистра, — тихо произнес он, нажимая кнопки.

И с каждым мгновением, пока его глаза метались по сообщению, моё сердце всё глубже забивалось куда-то в живот. Что там с ними⁈

Глава 38

Алатиэль

Сборы были на удивление эмоциональными. Я полагала, что, раз уж Торрелин сейчас не может возразить, меня отпустят без проблем, позволив решать самой. Но как бы не так. Меня отговаривали почти все!

Первым был, конечно, Шионасс, который, выслушав мой план, жестко ответил ровно одним словом: «Нет». Я тогда так удивилась, что несколько секунд только и могла, что глазами хлопать.

— В каком смысле — нет? Я не спрашивала разрешения.

— Я всё равно против.

Суровый ингис привалился плечом к двери, словно наглядно демонстрируя, что никуда не отпустит. И это начинало злить. Я вовсе не была ребенком, которого нужно было опекать.

— Шионасс, против ты или нет, я всё равно это сделаю. Но в твоих силах помочь мне в подготовке.

— Ты представляешь, что со мной сделает Торрелин, если узнает, что я отпустил тебя в Империю Менд? Как минимум задушит!

— Разрешаю на время разговора привязать его к кровати, — улыбнулась я, но не без горечи.

Торр тоже будет очень зол. Куда злее Шионасса. Но я должна была его защитить. И это было единственным способом, который я видела. Изначально, конечно, это желание было скорее порывом, чем действительно решением. Но я пару часов просидела около кровати Торрелина, размышляя. И сейчас, хотя моя ненависть к Виррану ничуть не уменьшилась, я видела в этом порыве выход.

Шионасс никак не хотел соглашаться, и в итоге единственным аргументом, который заставил его, скрипнув зубами, уступить, было заявление, что Генерал не должен спорить с приказом Императрицы. Хотя я бы не хотела ему приказывать, но и решать за меня он не должен был!

Следующим этапом переговоров был Амдир. С ним было сложнее, потому что от его слов я не могла оградиться приказами, а он был весьма и весьма возмущен. И тоже, кстати, давил будущей реакцией моего мужа.

— Представь себе, как он будет переживать, как разозлиться!..

Я знала. Но я и сама в последнее время испытывала слишком много чувств. И, когда Амдир в своей обвинительной речи прервался, я выпалила то, что было на душе.

Когда я сказала, что не переживу его смерть, все умолкли. Амдир покосился на Вистру, наверняка вспомнив наше похищение на Инновию и нож в животе Вистры; та примерно так же глянула на него, должно быть, вспоминая, как его чуть не убили за компанию с Торрелином.

Возмущение на время улеглось. Вистра быстро поцеловала Амдира в щеку… и подошла ко мне, обнимая.

— Я с тобой. Помогу и поддержу. Не дело лететь туда одной.

В общем, возмущение Амдира пошло по второму кругу и с новыми силами. Спорили они, конечно, огненно и насыщенно, мы с Шионассом даже зависли, наблюдая за этой драмой. Но Вистра победила. Уж не знаю, что она ему шепнула на ухо, но тот, зло всплеснув руками, всё-таки произнес: «Ладно! Ладно, как скажешь!».

А я была ей безмерно благодарна. Я, правда, планировала отправляться действительно в одиночестве, но в компании самой близкой и надежной подруги мне было бы куда спокойнее.

Мы собрались быстро, не прошло и трех часов. Кроме нас с Вистрой, на корабле было два техника, пилот и один из помощников Луко. Наш врач заявил, что без того, кто сможет помочь с возможным ранением, нельзя отправляться прямиком ко врагам. Сам он, наблюдая за Торрелином, не мог полететь, но я не стала отказываться от помощи. Его помощника, совсем молодого, но серьезного ингиса, звали Заин.

Амдир выдал нам в сжатом виде всю информацию о дворце, которую когда-то отправлял ещё Ниор, чтобы Торр смог меня спасти. Теперь же была моя очередь спасать…

А больше всего порадовал Шионасс. Откуда-то он принес тот самый мундир, который когда-то дарил мне Торрелин, прошитый изнутри пластинами металла и с креплениями для двух ножей.

— Мы нашли его после атаки на Громарис. Торрелин не хотел отдавать, слишком… много воспоминаний. Но сейчас он тебе будет кстати. Береги себя, Алатиэль, вернись к моему брату. Помнишь, что я тебе тогда говорил?

— Я — его сердце, — улыбнулась я сквозь подступившие слезы. — Я помню. Вернусь и… выслушаю всё, что он мне скажет. Надеюсь, он к этому времени поправится.

* * *

— 49! — отсчитала Вистра.

Я выдохнула, повела плечами и встряхнула руками. За время полета ломота почти прошла, но вот в моменты физических нагрузок снова возвращалась.

— Может, всё?

— Последний раз остался, — напомнила я, прерывисто дыша, и встала вновь напротив неё. — Считай.

— Раз, два, три, четыре…

Вистра считала быстро, ритмично. Двигаться под её отсчет было легко. С каждым числом — очередной резкий и четкий удар по двум связанным подушкам, которые держала подруга.

Я изменила тренировки. Ко встрече с Вирраном хотелось быть подготовленной как можно лучше. И хотя стараниями Торрелина держать кулак и наносить удары я умела (король Дагний подтвердит!), любой навык можно было улучшить. Конкретно этот навык и конкретно сейчас — даже нужно было.

И я дралась. Сама, выстраивая линии защиты и атаки, дерясь с воздухом и ладонями, и ножом. С помощью Вистры, нанося удары кулаками по этим уже измученным подушкам. И с помощью Заина, будущего врача, который подсказывал мне, как двигаться, чтобы не навредить самой себе.

— 30! — объявила Вистра, улыбаясь. — Ну ты даешь! 50 раз по 30 ударов — как у тебя руки не отваливаются?

— Кто сказал, что не отваливаются? — устало засмеялась я.

Кисти теперь тоже немного ныли. Мне приходилось сложнее, чем ингисам, потому что мешали выступающие острые когти, и кулак приходилось складывать немного странно и криво, по сравнению с тем, как это делали обычно.

Но удовлетворение от того, что я с каждым ударом становлюсь сильнее и крепче, было куда больше, чем усталость или боль.

— Я тебя начинаю бояться, — хихикнула каркарема, убирая замученное орудие тренировок. — На обратном пути покажешь мне основы, помнишь, ты обещала!

— Помню, — кивнула я, в который раз отмахиваясь от мысли, что не знаю, в каком состоянии буду возвращаться. Чтобы не проваливаться в тревогу, мельком улыбнулась. — Будешь Амдира пугать?

Вистра сперва засмеялась, но её смех и улыбка быстро угасли. Ой, да… Зря, я про него напомнила. Я осторожно обняла подругу.

— Прости. Прости, пожалуйста. Вот увидишь, он тебя простит. Он будет очень зол и взволнован, но он простит.

В самом начале полета мы приняли решение отрубить всю связь, чтобы никакие сигналы не выдали наше положение. Но теперь Вистра корила себя за то, что обманула любимого: обещала ему регулярную связь, а в итоге…

— Надеюсь… Знаешь, я по нему так соскучилась. Мы с ним, кажется, никогда не расставались с тех пор, как стали парой, ну, кроме того похищения, ага. Это… так странно. Я тут, а он там. И мне хочется к нему! И тебе помочь хочется! Я как будто разрываюсь!

Я обняла её ещё крепче. В Пламя боль, моей подруге нужна была поддержка! Для того мы и были друг у друга…

— Ничего… скоро мы уже отправимся обратно. Совсем скоро, ты же знаешь.

— Уверена, что не хочешь, чтобы я шла с тобой?

Я горячо замотала головой.

— Не хочу, чтобы ты туда ходила. Ты не сможешь прятаться, как я, а идти внаглую, как вы всей толпой в тот раз, для нас сейчас опасно. Так что… нет. Да и потом, мне нужен кто-то, кто будет ждать меня здесь, ловить и страховать.

— Ты точно все планы помнишь? Все этажи? Нигде не потеряешься? А если нас заметят, и нам придется улететь? Как же ты тут будешь?

— Ви-и-истра, — протянула я. — Не накручивай ни себя, ни меня! Я справлюсь, вот увидишь.

На мгновение я позволила себе представить лицо Виррана, когда лезвие, повинуясь моей руке, войдет в его сердце. Наверное, миг этого избавления будет для меня одним из самых счастливых.

Изнутри меня в который раз опалило злой, едкой ненавистью. Не знающий жалости и сам её не получит. Я ещё слишком хорошо помнила, как ярко и горячо билась кровь из раны Торрелина. И пусть эту рану нанес не сам Вирран, его вина была ничуть не меньше.

— Опять злая, — заметила Вистра, отстраняясь. — Снова думаешь о нем?

— Сложно не думать о том, кого собираюсь убить, — возразила я. — И я не злюсь. Я абсолютно, люто его ненавижу!

— Ну да, это принципиальная разница.

Мы вернулись в столовую, которая заменяла практически все возможные другие помещения. Корабль был очень маленьким, мы с Вистрой даже занимали одну комнату, как ещё в начале нашего знакомства, когда были только студентками Академии.

В столовой мы разлили по чашкам чай, я снова в мельчайших деталях вспомнила все схемы и планы как части города, так и дворца. По пути, изучая всё это, мы пришли к выводу, что Ниор знал не всего дворце, потому что некоторые лестнице и проходы как больше не имели выхода. Или, что вероятнее, мой погибший брат просто не знал, что там. Я туда и не собиралась лезть. Изучать все тайны до тошноты белоснежного дворца Виррана у меня не было ни желания, ни времени. Единственная моя цель — сам Император.

— Императрица, мы приземлился часа через два, — заглянул к нам один из наших сопровождающих.

— Я поняла. — Я крепче сжала чашку, чтобы скрыть дрогнувшие пальцы. — Спасибо.

— Боишься? — мягко спросила Вистра.

— Естественно, — я не стала юлить. — Я возвращаюсь туда, откуда вырвалась чудом. Туда, где мне было хуже всего в жизни. И я увижу того, кто причинил мне больше всего боли. Конечно, я боюсь. Но, убив Виррана, я убью и свой страх перед ним. Сложно ведь будет бояться того, кого ты уничтожила, верно?

— Алатиэль… Спой что-нибудь? Можно даже не Жреческую Песню, а просто что-нибудь.

— Что-что? — удивилась я.

— Спой. Пожалуйста.

Хотя просьба и была странной, я всё же решилась. К тому же так было бы легче отвлечься. Я вспомнила колыбельную, которая не слышала много-много лет. Когда-то её пела мама, а потом я сама пела её для Заиль. И хотя спать сейчас явно никому не стоило, всё же было в ней что-то теплое и успокаивающее. И я, прикрыв глаза, позволила себе растворится в знакомой мелодии. Она не была такой сложной, как Песни Жрецов, и потому давалась куда проще.

— Спасибо, — тихо-тихо произнесла Вистра, когда я закончила.

Я через силу попыталась улыбнуться. Мне нужно было собираться.

На самом деле, сами сборы-то были не такими сложными. Но я хотела учесть все мелочи и заодно сосредоточиться.

В этот раз я была в темном. Черные брюки, которые я немного подвернула, чтобы свободная часть ткани не шелестела. Черная рубашка с рукавами до локтей. Браслеты Торрелина.

Наверное, страх всё же владел мной куда больше, чем мне бы хотелось. По крайней мере, как ещё объяснить вновь вернувшуюся ломота в спине и плечах, я не знала, но отступать из-за этого не собиралась. Я неделю проживала и преодолевала эту боль, справлюсь и сейчас. В конце концов, я в таком состоянии руководила войсками, пусть и с помощью! Тайная вылазка уж точно удастся.

Вистра, услышав про вернувшуюся боль, просто молча стала разминать костяшками мышцы плеч. Словно испугавшись чужого участия, боль действительно отступила.

Молчаливая Вистра была совсем непривычной, но я понимала, что моя подруга просто очень тревожится. Но ничего нового сказать я ей не могла.

Последним я надела мундир, который вернул мне Шионасс. Металл, который изнутри защищал меня, поначалу казался прохладным, но вскоре нагрелся и почти перестал ощущаться. Зато я отлично чувствовала тяжёлые ножи, прикрепленные к ткани. Рассудив, что доставать их изнутри будет неудобно, я перевесила их на пояс. Распущенные волосы мне, наверное, мешались бы, и я сплела их в косу впервые за долгое время. Они ещё не успели отрасти до прежней длины, будучи сейчас чуть ниже плеч, и коса получилась совсем непропорциональной: слишком толстой и короткой. Но сейчас мне и не нужно было быть красивой.

Мягкий толчок — и мы уже были на земле. Кажется, снаружи были сумерки, очень удачно. В полумраке мне будет проще.

— Точно одна пойдешь? — спросила Вистра напоследок, сжимая мои ладони.

— Точно. Жди меня. Я скоро.

Порывистое объятие, тихое «Жду и верю в тебя»…

Маленькая лестница в три ступени закончилась слишком быстро. Едва слышно щелкнула, закрываясь, дверь. И я, скрывшись с помощью мимикрии, вновь оказалась на земле Империи Менд. Плечи возмущённо ныли.

Глава 39

Мы приземлились в отдалении от города, и я, вдохнув раздражающе-чужой воздух, помчалась в нужную сторону. Когда-то бег почти не требовал усилий. В лесах Орионты я только пешком и бегом и передвигалась. Но сейчас я, хоть и немного окрепла за последнее время, всё ещё оставалась слабее, чем прежде. И на окраине города мне пришлось перейти на шаг. Быстрый бег сбил дыхание, и я прикрывала губы ладонью, стараясь дышать через нос, чтобы мое пыхтение было не слышно.

Вечером здесь было многолюдно. Жители города сновали туда-сюда. Кто-то был в простой, неброской одежде. Кто-то — в цветных «покрывалах», как те послы, что однажды прилетали на Громарис. Эти, кстати, двигались особенно гордо и степенно. Может быть, эта одежда означала какой-то высокий статус у них?

Я заметила и нескольких рабов, которые таскали вещи за своими хозяевами, не поднимая глаз от дороги. Их было безумно жаль, но помочь напрямую я ничем не могла.

Когда мы победим, надо будет выжечь саму идею рабства и освободить всех.

Вскоре я дошла и до площади. Я хорошо её помнила. Прямо передо мной — белоснежный дворец, с одной стороны — сады, с другой — город… Здесь стоял корабль Виррана, когда мы приземлились. Через эту площадь он тащил меня на цепи.

Я не хотела бы это вспоминать. Но вместе с тем картины прошлого определенно делали меня злее и решительнее. Так что площадь я пересекла бегом и через несколько минут осторожно поднималась по ступеням прямо к главному входу. Двое стражников с оружием в руках посматривали вокруг, но меня не замечали. Хотя я вполне поместилась бы между ними, я не стала рисковать и обошла их.

Двери были распахнуты почти демонстративно. Наступая на носочки, я осторожно вошла, оглядываясь. В коридоре стояли ещё четверо стражников, но и из них меня никто не увидел. Отойдя чуть в сторону, чтобы даже случайно никого не задеть, я прислушалась к их ленивому разговору, но они обсуждали личную жизнь кого-то из их отряда. Вряд ли в таком разговоре я даже мельком услышу, где сейчас находится Вирран.

Я не спеша обошла весь первый этаж. Несколько раз пришлось вжиматься в стену, чтобы не столкнуться со слугами и рабами, которые в суматохе носились по коридорам.

А потом, около, кажется, огромной кухни, я споткнулась на ровном месте, во все глаза уставившись на руководящую там женщину.

Она была одета в строгое темное платье… куда красивее, чем то, которое я помнила. При мне она выглядела попроще. Хотя русые волосы убирала в такой же узел. Но той доброй, теплой улыбки, что поддерживала меня, сейчас не было. Женщина строго хмурилась, отчитывая рабов.

— Конечно, мы всё сделаем, госпожа Шиана! — тихо и, как мне кажется, немного испуганно ответил один из них, совсем молодой и светловолосый, склоняя голову ещё ниже, чем было. Он был без рубашки, и я видела, что вся спина его была исполосована тонкими, но слишком яркими алыми следами.

А госпожа Шиана взмахнула рукой…

Я чуть не ахнула в голос, отпрянув и вовремя зажав себе рот ладонью. Хлыст из нескольких узких ремней опустился на спину молодого раба, оставив новые полосы.

— Поторапливайтесь, — жестко произнесла мендка, заставив дернуться даже меня. — Иначе в следующий раз свое недовольство на вас будет спускать сам Повелитель. Вы же слышали вопли предателя-друиса? Вот и думайте, как не оказаться на его месте!

И эта подлая, лживая тварь ещё смеет говорить о моем брате⁈ Он был единственным здесь, кто в самом деле помог мне. Кто пытался намекнуть, что не стоит никому верить. И особенно — ей! А теперь Шиана называет его предателем за то, что он спас свою сестру⁈ Да кто бы говорил! Как будто не она завоевала мое доверие только для того, чтобы потом больнее было всё разрушить!

— Повелитель сейчас в главном кабинете, если вы за два часа не отнесете всё туда, отвечать будете своими головами!

Два часа. У меня есть два часа, чтобы найти этот «главный кабинет», убить Виррана и сбежать. Может, чуть меньше. Ну, я же справлюсь?

И как бы я сейчас ни ненавидела Шиану… Всё же Вирран был хуже. А за то, что эта мендка невольно подсказала мне, где искать моего врага, пусть идет с миром. В конце концов, я пришла только за одной жизнью.

Да, но как понять, что из всех помещений дворца — именно тот самый кабинет? Я, задумчиво кусая губу, проводила Шиану взглядом. Нет, к ней точно не полезу. Она меня сдаст мгновенно, я уверена. Хм, а если…

Я заглянула в кухню. Там царило что-то вроде сосредоточенного хаоса, все быстро и тревожно что-то делали, мыли, резали, жарили… но во всех действиях точно был свой порядок.

Я нашла взглядом того самого парня, которое Шиана хлестнула на моих глазах. Он сидел в самом углу, очищая овощи, вокруг него никого не было. Очень удачно!

Подойти к нему, ни на кого не наткнувшись, было той ещё задачей. Я обожглась обо что-то ладонью и даже пару метров преодолела на корточках. Но всё же добралась и зачем-то заглянула ему в лицо, да так и вздрогнула.

Тихо и обреченно, устало опустив плечи и сидя на коленях, чистила овощи более молодая копия Виррана. Парню было лет 15. Младший брат или сын? Я не рискнула бы утверждать наверняка. Золотые волосы были в беспорядке, и одна из самых длинных прядей из тех, что падали ему на лоб, была заляпана засохшей кровью.

И ошейник был на нем совсем уж неуместен…

— Эй, — тихонько окликнула я его, благо на кухне было шумно: что-то шипело, кипело и шкворчало.

— М? — не повернув головы, спросил он.

Я хотела спросить, где искать тот кабинет… но снова глянула на его подчеркнутое одиночество, на других людей, что вроде бы тоже что-то чистили, но сидели поодаль, спинами к нему… и в итоге спросила совсем другое:

— Почему ты один?

— А кому нужен сын Повелителя от простой рабыни? — зло хмыкнул он. Но тоже говорил тихо.

В мою сторону сквозь растрепанные волосы глянули уставшие серые глаза, скользнули по пространству, предсказуемо меня не обнаружив. Но парень сумел меня удивить неожиданными знаниями.

— Мимикрия, что ли? Так ты та самая девчонка с Орионты, которую насильно взял в рабство мой отец и которая потом сбежала? Везучая.

Я кивнула про себя. Всё-таки сын, а не брат.

— А есть разница, я это или нет?

— Да нет, — он слабо пожал плечами и чуть поморщился. — Просто интересно. Зачем ты здесь, если уже спаслась?

— Я пришла его убить.

Нож в руках парня замер. Он немного повернул голову и слабо улыбнулся.

— Я слышал, у вас крепкий союз и большая армия. Надеюсь, после его смерти вы легко победите. Тебя проводить?

— Опиши, где этот «главный кабинет». Я лучше дойду сама, не привлекая внимания.

— Как скажешь. Третий этаж, самый левый коридор, почти в его середине. Там справа от двери узоры на стене в несколько кругов заворачиваются.

Даже если узоры не найду, общее направление я поняла!

— Спасибо. Зовут-то тебя как?

Паренек снова невесело хмыкнул, вновь принимаясь за свою работу.

— Смешная ты. Откуда же у рабов имена. Иди лучше, ему через час уже ужин понесут.

Я поднялась. Всё же дикие у них здесь порядки были…

— Тогда спасибо тебе ещё раз.

— На здоровье. Легкой победы.

Выход с кухни удался чуть успешнее, чем вход, хотя бы без ожогов. Уже у дверей я снова оглянулась на парня и заметила, что после разговора со мной он немного расправил плечи. Жалко его было. Но ещё было непонятно, сумею ли я отсюда уйти, так разве я могла его забрать? Нет. Надеюсь, я смогу его найти после завершения войны.

На третий этаж и в нужный коридор я дошла быстро. Здесь было тихо и пусто. Я присматривалась к белоснежным с золотом стенам, пока не наткнулась взглядом на несколько очевидных золотых кругов. Вернее, как поправил бы Амдир, окружностей, поскольку золотой узор образовывал лишь контуры… Хотя о чем я вообще думаю⁈

Я осторожно потянула на себя ручку двери и заглянула внутрь, задержав дыхание. Вирран был там. Один. Вот он, мой шанс…

Я тихо вошла, прикрыв дверь. Вирран стоял боком ко мне, как обычно в белом, что-то изучая на столе. Я заметила на двери простой замок и повернула его. Он тихо щелкнул.

— Что? — раздраженно бросил Вирран, не повернувшись.

Меня охватило холодом. Вокруг всё было слишком светлым, слишком… «его». И этот его ненавистный голос. И уверенность, что всё под его контролем…

Плечи снова заныли, словно каким-то образом мое тело помнило, кто был виновником его ужасающего состояния. Но на боль сейчас вообще нельзя было обращать внимание. Я вытащила оба ножа и медленно-медленно двинулась к нему.

Весь стол был завален бумагами с какими-то столбами цифр, и схемами, и таблицами, и просто с текстами. Я совершенно не хотела в этом разбираться. Но меня порадовали так и не зажившие до конца царапины на лице Виррана.

Когда между нами осталось лишь пять шагов, он поднял голову и, глядя на закрытую дверь, нахмурился.

— Ну и какой идиот это был⁈

Я сглотнула. Вот сейчас было самое сложное. То, что я не говорила никому. Что я не смогу убить его ударом в спину или укрываясь от его же взгляда. Как бы я не желала ему гибели… я так не смогу. И перед ним проявлюсь. Посмотрю в глаза перед тем, как нанести решающий удар.

С последним вздохом я сняла с себя мимикрию, наблюдая за тем, как менялось лицо Виррана с каждым мгновением осознания моего присутствия здесь. И вот он в который раз холодно улыбнулся, выпрямляясь.

— Ты всё-таки явилась сама. Не ждал тебя так скоро. Думал, тебе понадобится больше времени, чтобы принять неизбежное.

Шаг… Мучительный. Болезненный. Дыхание подводило — так мне не хотелось к нему подходить. Но я его сделала, этот шаг. И следом ещё один. Между нами — ещё три.

— Из-за тебя чуть не погиб Торрелин, — прошептала я, пытаясь воскресить в себе убийственную ненависть, заменить ею неестественный страх. Пока не получалось.

— Всё ещё впереди, — Вирран усмехнулся чуть шире.

Оружие в моих руках он то ли не замечал, то ли величественно игнорировал. Но я хорошо чувствовала и шершавые рукояти, чем-то оплетенные, и вес заточенного металла… Я знала, куда бить. Знала, что есть за что. А судя по его сыну в рабском ошейнике, я даже знала куда меньше, чем на самом деле существовало поводов. Но я никак не могла решиться сделать эти последние шаги и вонзить нож в его тело. Я… боялась. Всё-таки я слишком его боялась. Легко было ненавидеть его на расстоянии. В одиночестве и под прицелом глаз, в которых не было никаких чувств, у меня уже не получалось быть достаточно смелой.

— О чем думаешь, девочка? — подстегнул меня Вирран. Тихо, жутковато усмехнулся, и короткий быстрый смех почти ударил. — Гадаешь, надо ли встать на колени? Я был бы рад это увидеть. Ну, давай же.

Ни на какие колени я вставать, конечно, не собиралась. Но этот страх перед светловолосым мендцем… Он был слишком велик. И был уже близок к тому, чтобы превратиться в панику. Я едва-едва сглотнула, всей душой желая ответить что-то сильное и колкое, но слова не шли.

— Что ж, я буду очень любезен… И помогу тебе опуститься на колени, раз ты стесняешься.

«В каком это смысле — поможет?» — испугалась я ещё больше. В два быстрых, слишком быстрых для испуганной меня шага Вирран оказался рядом… Ударил кулаком по лицу. Попало по скуле, больно, но не критично. Я отшатнулась, пытаясь собрать мысли, попыталась сама ударить… не успела. Новый удар, под дых — и я сложилась пополам, пытаясь вдохнуть хоть чуточку воздуха. Вирран бил неожиданно жестко. И дальше явно не планировал оставлять меня в покое. Он сперва дернул меня за косу, заставив чуть приподняться, а потом ударил по колену и толкнул за затылок вниз. Чтобы не разбить лицо об пол, пришлось инстинктивно выставить руки. Звон раздался на всю комнату, выдавая, что оба ножа я при этом потеряла. А следом прилетел пинок под ребра, опрокидывая меня окончательно.

— Вообще я считал тебя достаточно умной для своих лет, — надменно произнес Вирран, поставив ногу мне на грудь так, что дышать стало тяжело. — Но явиться сюда было очень глупо. Всё-таки двадцатилетняя девчонка не способна ни на что. Особенно — такая изломанная девчонка, как ты. Ведь и твой муж, и твои друзья приняли тебя обратно только из жалости, ты же понимаешь? Никому из них ты уже не нужна. Но я сумею извлечь из этого пользу.

Плакать, задыхаясь от удушья, было… странно. Но мне действительно было больно. Какая-то часть меня, наверное, боялась того, что его слова отчасти правдивы. Ведь, в самом деле, какой от меня толк? Всё, что мне удается действительно хорошо, — Песни Жрецов, но и те скорее удавались раньше, а не сейчас. Я не умела ничего, что могло бы приносить пользу. Я не умела создавать новое или чинить существующее, не умела поддерживать так, чтобы распахивались крылья, и не умела руководить так, чтобы за мной хотели идти. Я была… ничем. Просто странной друисой, которую втянуло в эту историю случайно. Которая чудом стала дорога тем, кто действительно может что-то изменить. А теперь я буду лишь тем, на что будет уходить их внимание вместо того, чтобы побеждать. Ведь я не справилась даже с такой малостью…

«Прости меня, Торрелин… Простите, Вистра и Амдир, прости, Шионасс, Заиль и Ошин… Я не смогла… Я слишком ничтожна… Простите!»

«Ты — сердце Торрелина. А значит — и сердце всей Империи Громарис,» — говорил когда-то Шионасс.

«Жду и верю в тебя,» — шептала Вистра.

А Торр… Он целовал меня. Даже изломанную, потерянную, разбитую на мелкие осколки, исхудавшую, больную и с седыми прядями в волосах. Он почему-то любил меня даже такой… никакой.

Неужели я его больше никогда не увижу? Не послушаю его гневное, взволнованное ворчание о решении, которое я приняла без него? Не почувствую огня его тела и жадности поцелуя?

А нужна ли мне такая жизнь? И захочет ли он обходиться без меня?

Я всхлипнула особенно болезненно…

И поняла, что должна бороться. «Сомнения — часть жизни,» — так недавно кто-то сказал. И пусть я не знаю, за что меня можно любить и нужна ли кому-нибудь на самом деле…

Смерть Виррана — это ключ к нашему спасению. И хоть что-то значимое на этой войне я должна сделать. И ради всех нас, и конкретно ради тех, кто дорог мне.

Я должна бороться. Я обязана победить. Вопреки всему.

Я сморгнула слезы и резко дернулась в сторону, прямо по полу, а обеими руками потащила его ногу вниз, быстро, чтобы он потерял равновесие. Он качнулся, и одной рукой, основанием ладони, я ударила ровно по коленной чашечке. Она хрустнула. Виррана немного подкосило, он стал падать… Я видела его кулак. Толком увернуться не могла, подставила плечо. По-моему, хрустнуло до самого позвоночника… Всё равно. Я должна была закончить это дело. Пользуясь тем, что я немного повернулась, я ещё резче обернулась обратно, ударяя локтем прямо ему в нос. И пока он давился вскриком и выступившей кровью, я дернулась по полу в сторону, хватая один из своих ножей и поднимаясь на ноги. Но второй нож был со стороны Виррана, и он тоже не терял времени, добравшись до него и тоже вставая.

— Неплохо, — холодно, но зло улыбнулся он. — Давай продолжим, раз ты так хочешь, это даже забавно. Прошу же, девочка, нападай!

Я снова прерывисто всхлипнула — так до конца и не успокоилась. Да и когда? Но раз он давал мне шанс, хоть небольшую фору, я не могла не попробовать!

Я попыталась ударить его в лицо кулаком, левой рукой — бить ножом пока, кажется, было бессмысленно. И Вирран поймал мою руку, похоже, без всякого труда… Поймал — и резко дернул вокруг своей оси, то ли вывихнув, то ли вовсе сломав мне запястье. Я, кажется, закричала… Не помню. Но было безумно больно.

А потом он схватил меня за ворот мундира, подтащив поближе к себе… И его нож коснулся моего лица. Лба над правым глазом. И медленно, с каким-то ужасающим ненормальным удовольствием, Вирран с силой прочертил по моему лицу вертикальную линию — лоб, бровь, щека, край губ… Кровь залила правый глаз почти моментально, стекала всё ниже, промочив уже и рубашку… И только когда нож разрезал губы, я поняла, что в агонии боли упускаю свой шанс.

И ударила ножом сама, куда смогла. Вирран выпустил меня, отшатнувшись, на его животе расплывалось кровавое пятно… Я сглотнула, кажется, вместе с собственной кровью… и рванула вперед, всаживая нож в его грудь, туда, где билось бездушное сердце.

Вирран странно захрипел. Его глаза были удивленными и огромными-огромными. По подбородку потекла кровь. Но он ещё был жив, хотя и шатался. И я провернула лезвие.

Тело упало с неестественным стуком. Я тоже тяжело осела на пол, наблюдая за ним, словно убеждая себя, что всё закончилось. И лишь через несколько минут абсолютной тишины я поверила.

Я это сделала. Я его убила. Я… освободилась. Навсегда. И хотя теперь пульсировало от боли запястье и жгло рассеченное лицо, я улыбалась. Глупо и счастливо улыбалась. Потому что больше никто не наденет на меня ошейник. И никто не пошлет убийц к моему мужу.

Я свободна.

Но теперь надо было вернуться к своим. Я знала дорогу, и мне не нужно было искать в огромном дворце цель, но… кровь. Я была вся в крови! Я вытерла ладони о свои штаны, но что делать с лицом? Кровь продолжала течь, и если я буду идти, отмечая путь каплями крови, меня могут заметить прежде, чем я покину дворец.

В итоге я оторвала часть ткани от рукава Виррана, сложила пополам и прижала к лицу. Щелкнул замок, я проверила, что мимикрия не подводит… И, как могла быстро, помчалась к выходу.

На первом этаже суматоха достигла каких-то неестественных размахов. И многие носили в одном и том же направлении емкости с водой. Странно…

Лишь спустя минуту я из обрывков разговоров поняла, что на кухне вдруг почему-то вспыхнул пожар. И теперь внимание всего дворца было именно там, а не вокруг их сумасшедшего императора.

Я улыбнулась неповрежденной половиной губ. Кажется, я вдвойне задолжала сыну Виррана.

Благодаря пожару я покинула дворец без особых усилий и со всех ног побежала к нашему кораблю. Странно, что император не спросил, как я сюда попала. Но, видимо, он считал, что у него ещё будет время это узнать. Ну-ну!

Задыхаясь от быстрого бега и наглотавшись за время пути своей же крови, я кое-как уже вползла к двери нашего корабля и правой рукой забарабанила в железную дверь, освобождаясь от мимикрии.

«Интересно, за сколько я управилась?» — задумалась я, пока дверь отъезжала в сторону. И почему-то чуть не ввалилась внутрь, как будто ноги переставали держать.

Вистра звонко и испуганно ахнула, увидев мое лицо. Я пока не хотела даже задумываться, как я выгляжу. Наверняка отвратительно.

Я стала сползать вниз по стене, уже внутри корабля.

— Вистра, пиши Амдиру. Я справилась. Пусть начинают. Мы возвращаемся. И мне нужен Заин… левое запястье…

Основные команды я раздать успела, но всё равно нормально не договорила. Просто отключилась. По-моему, у меня просто кончились нервы. Хорошо ещё, что я не потеряла сознание прямо возле тела Виррана…

Глава 40

Как оказалось позже, я провалялась без сознания три дня, перепугав всех до невозможности. Едва очнулась — и Вистра высказала всё, что у неё накопилось за эти дни. Её возмущенная, непрерывная речь заняла почти полчаса, но после этого она просто обняла меня, заплакала и призналась, что просто очень за меня испугалась. Я ничуть не обижалась. Наверное, тоже испугалась бы, если бы моя подруга так долго не приходила в себя.

Запястье у меня оказалось просто вывихнуто, Заин успел его вправить и туго забинтовал, чтобы восстанавливалось. А вот с лицом было сложнее. Вирран уродовал меня с душой, и рану пришлось сшивать. Молодой врач даже, уныло повесив голову, сказал, что опасается, что шрам так и останется.

Мне оставалось только философски пожимать плечами. Шрамы на спине, начавшаяся в 21 год седина, теперь ещё шрам на лице… Да уж, я становилась прям нереальной красоткой.

Но внутри… я чувствовала, что стала спокойнее. Я была права, считая, что смерть Виррана убьет и мой страх перед ним. Хоть тревога ещё и оставалась, но легкая, естественная, не такая всепоглощающая, как накрывала меня раньше временами. Так что, несмотря ни на боль, ни на его ядовитые слова, я не жалела о том, что было.

— Кстати… Торрелин очнулся, как раз пока ты была в Империи.

Я подобралась, чувствуя, как сердце сбилось с привычного ритма.

— Он в порядке? Хорошо восстановился? Никаких проблем нет?

Вистра звонко засмеялась.

— Нет-нет, он в порядке! Луко пока просит его не напрягаться, но он сопротивляется и всё рвется чем-нибудь заняться.

Я невольно улыбнулась, тут же дрогнув от боли в рассеченном лице. Это было вполне похоже на него…

— Про меня сказал что-нибудь? — помолчав, спросила я. Тихо. Потому что догадывалась, в каком он гневе…

— Не особо, — Вистра пожала плечами. — Сказал, что рад, что ты жива, и что ждет на Громарисе. Видимо, высказываться об этой идее он будет лично. А уж увидев тебя…

Подруга осеклась, смешно хлопнув себя по губам.

— Ой. Прости, я… не хотела.

— Очень плохо, да? — вздохнула я, откидываясь на подушки.

Я никак не могла собраться с силами и посмотреть на себя в зеркало. Мне было просто страшно увидеть тот ужас, в который превратилось лицо.

Вистра немного помялась, но попыталась найти компромисс между правдой и нежеланием меня обидеть:

— Плохо, но не очень, надо просто, чтобы зажило! Потом будет не так уж страшно, вот увидишь!

Да, только вот Торрелин меня увидит не особо «потом»… За три оставшихся дня полета я точно не стану выглядеть как обычно.

Ещё и мои сомнения… Не хотелось бы цепляться за слова врага, которого я лично убила, но и забыть их я не могла. Во мне ведь действительно не было ничего, что заставляло бы меня всерьез за что-то любить и уважать. И от этого понимания становилось неуютно и даже холодно. Может быть, мое место вовсе не там, где все говорят?..

Наверное, по мне было заметно, что я не конца пришла в себя после этой вылазки в Империю Менд. Во всяком случае, Вистра не слишком меня забалтывала, а на мое напоминание, что мы хотели заняться её тренировками, она и вовсе отмахнулась, заявив, что после ещё всё успеем.

В каком-то смысле, наверное, она была права. Судя по тому, что Вирран копался в своих бумагах в гордом одиночестве, он никому не доверял. А это значило, в свою очередь, что без него решения будут приниматься медленно, неизвестно кем и вряд ли достаточно взвешенные и учитывающие все детали. Словом, как раз так, как мы и хотели. И одолеть такого врага, конечно, будет проще.

В общем, Вистра болтала через связной браслет с Амдиром (кажется, эта парочка уже успела помириться), ингисы ко мне почти не обращались, только Заин время от времени проверял руку и лицо… Пользуясь возможностью, я почти всё время спала.

Правда, кошмары, которые при Торрелине исчезали, сейчас снова стали возвращаться. То мне вновь казалось, что я подвешена на цепях в той белоснежной комнате, то видела, как хлещет кровь из раны на шее Торрелина… Каждый раз, просыпаясь, я тянулась к знакомой горячей руке, не сразу вспоминая, что Торра рядом не было. Засыпала обратно я долго, убеждая себя, что Вирран больше никому не причинит вреда.

К счастью, лететь оставалось недолго, и вскоре мы приземлились на Громарис. Часть войск Астрокварты уже отправилась к Империи Менд, но и Торрелин, и Амдир, и Шионасс пока оставались здесь, дожидаясь нас.

Я боялась покидать корабль. Знала, что где-то там был Торр, но кто бы знал, как мне не хотелось показываться ему в таком виде!..

— Алатиэль, ты выходишь? — звонко и радостно окликнула меня Вистра. — Все ингисы уже ушли, я тоже готова, а ты?

— Иди, — кивнула я. — Я… я сейчас тоже уже пойду.

Как только найду в себе достаточно смелости…

Но минута проходила за минутой, а ничего не менялось. Никакой смелости так и не появилось. И со вздохом я пошла сдаваться мужу, как была.

Входная дверь корабля осталась открытой, и мне не пришлось даже разбираться с её механизмами. Я осторожно вышла наружу, гадая, где искать Торрелина, да так и остановилась.

Он стоял прямо передо мной. Высокий, сильный, со сложенными на груди руками, сурово сдвинув брови. Нас разделяли всего три ступени, и я была ненамного выше его.

Когда я появилась, он даже не вздрогнул. И выражение лица не изменилось. Но я чувствовала его взгляд кожей, словно бы он проводил по лицу горячими пальцами, осторожно лаская.

Торр не сделал ни шага, молча глядя на меня. Поэтому два шага сделала я, остановившись на последней ступеньке. Наши глаза были почти на одном уровне.

— Как ты? — тихо спросила я.

У него на шее была плотная темная повязка, и было совершенно непонятно, в каком сейчас состоянии его рана.

Торрелин не ответил, но продолжал изучать взглядом мое лицо. Я сглотнула. Вряд ли он мечтал о такой жене, конечно… От красоты только воспоминания и остались.

— Я пойму, если ты захочешь, чтобы я… ушла.

В последнее слово я вложила куда больше, чем физическое отдаление. Уйти — с его планеты, из его жизни. Возможно, он смог бы найти более стойкую, разумную, менее трусливую, испуганную и изуродованную Императрицу. Как бы ни было горько, я была готова это принять.

Но Торрелин только вздохнул. Как-то тяжело, устало, но вовсе не гневно. И резко дернул меня за талию, прямо на себя.

Мои руки легли на его плечи без моей воли, словно привычно. Я тянулась к нему сама. Мне нужна была его сила, жесткость, надежность… и жар. Его губы, как всегда, были горячими. А поцелуй…

Я ожидала раздражения, гнева, злости, ярости, негодования. А вместо этого Торр касался меня с осторожной, хотя и жадной нежностью. Перебирал мои волосы, настойчиво гладил затылок, шею, плечи, прижимая за талию всё крепче, всё ближе к себе.

— Куда ты там собралась уходить? — прошептал он мне в губы, прервавшись лишь на пару секунд. — Не отпущу.

Наш поцелуй получился со вкусом крови: мы потревожили порез на лице. И я, как-то резко вспомнив о том, как выгляжу, отпрянула и прикрыла правую половину лица рукой.

— Как тебе не противно?.. — сорвалось у меня с губ. Но я хотя бы была честной.

Торрелин мягко убрал мою руку. И снова склонился, целуя меня… вдоль пореза. Не задевая, но касаясь губами кожи вдоль раны.

— Мне не может быть с тобой «противно», — шептал он. — Я тебя люблю, и никакие недостатки во внешности этого не изменят.

— Но почему любишь? — я всхлипнула, сама не сразу это осознав. — Ведь во мне нет ничего особенного…

Торр отстранился, склонив голову в сторону, и слабо улыбнулся:

— А что, любить надо за что-то особенное? Я люблю тебя за то, как сам ощущаю себя рядом с тобой. Я становлюсь цельным, живым, нужным. Мне всё равно, злишься ты или готова мурлыкать от нежности. Для меня ты прекрасна любой. Ну что ты, не плачь, Алатиэль… Пойдем домой.

Я рассказала ему всё, что меня тревожило и жгло изнутри. Всё, что задел во мне Вирран своими ядовитыми словами. Каждая из тех его фраз словно засела во мне ледяными осколками, но в тот день, в горячих объятиях того, кто любил меня просто так, они просто не могли не растаять.

Глава 41

Как бы мне — эгоистично, признаю, — не хотелось задержаться на Громарисе, просто отдыхая и наслаждаясь покоем, но война была ещё не закончена. Пока что ещё была вероятность, что в Империи Менд найдется кто-то, кто заменит Виррана и вновь нападет на нас, а потому нам предстояло сделать то, что почему-то не было сделано ещё 20 лет: полностью подавить наших врагов и приложить все усилия, чтобы они никогда больше в нашу сторону и не смотрели. А для этого нужно было победить их так уверенно, буквально сокрушить, чтобы ни о каком сопротивлении и мыслей ни у кого не было. И, конечно, Торрелин не собирался сидеть в стороне, планируя вместе с Шионассом и всеми Генералами отправляться прямо в главные места действия.

Я ни на секунду не могла предположить, что он решит поступить иначе.

Мне Торрелин предлагал остаться на Громарисе, в безопасности, вместе с сестрой. Мне вновь пришлось ему напомнить, чем закончилось мое прошлое «оставание в безопасности»: сперва моей тревогой из-за того, что я не представляла, что происходит вокруг, а после… Сейчас, конечно, Вирран уже не мог никому навредить, но это не означало, что не найдется другого желающего причинить мне вред вдали от мужа. Нет уж, спокойнее мне как раз было бы около Торрелина. Ему пришлось согласиться с моими аргументами, и я отправилась на покорение Империи вместе с ним. Его ответное условие тоже не изменилось: я должна была держаться со всей осторожностью и скрываться при помощи мимикрии. Что ж, ещё в прошлый раз я убедилась в пользе этого подхода и даже не думала возражать.

Да и отвлекать никого новым украшением лица не буду…

Когда мою рану увидел Амдир, он сперва вздрогнул, а уже потом узнал меня. Фригус был в шоке и ужасе и очень мне сочувствовал. Но, к его чести, не из-за моего новоприобретенного недостатка во внешности, а из-за боли, которую мне причинили. Потом Амдир долго возмущался, что этот Вирран — тот ещё трус, который только и мог, что причинять боль хорошим девушкам.

А я тогда невольно вспомнила о молодом безымянном рабе, который в полном одиночестве чистил овощи на кухне. Странно, что Вирран не воспитывал сына, даже не дал ему имени: разве ему не нужен был наследник? Или его наполовину рабское происхождение не давало ему никаких прав? Но разве это было честно, разве от него зависел статус его матери? И сама его мать… Я сполна успела оценить жестокость Виррана, и теперь меня терзали сомнения в том, спрашивал ли их «повелитель» её согласия на связь. Мне он подобную гадость уже говорил на Совете Астрокварты…

Но изменить я всё равно ничего не могла. По крайней мере, не раньше, чем Империя Менд станет нам подконтрольна, и мы сможем уничтожить саму идею рабства. Тогда я поговорю с тем мальчишкой и, может быть, смогу помочь ему найти свое место в новом мире. Я помнила, что была перед ним в долгу, и была полна желания отблагодарить его за помощь.

Шионасс, увидев меня впервые после возвращения из Империи, замер, широко распахнув глаза, и мрачно спросил, достаточно ли кроваво я отомстила. И хотя я не стремилась к «кровавости» — до ингисов мне было далеко, — я заверила Генерала, что претензий у меня к Виррану больше нет. Право, какие могут быть претензии к тому, кто умер от моей руки? Я отомстила и за себя, и за Торра, и за всю Астрокварту в достаточной степени.

И уже на следующий день после нашего с Вистрой прибытия мы вновь отправились обратно, но на корабле побольше. Кроме меня с Торром и Шионасса, с нами же летели и наши друзья, и все прочие Генералы. Правда, о моем присутствии только мои близкие и знали: Генералов и уж тем более простых ингисов мы не стали просвещать. Пусть до сих пор сомнений в их верности не возникало, нам хотелось полностью обезопасить себя от всех возможных проблем.

Впрочем, нет, среди ингисов был один, который знал о моем присутствии и настоял на том, что оставаться рядом и из-за меня, и из-за Торрелина. Это, конечно, был Луко. Он продолжал наблюдать за заживающей раной Императора и теперь приглядывал и за мной. Запястье, по его словам, было вправлено правильно, и через несколько дней боль должна была пройти. А вот порез на лице… Луко тоже полагал, что шрам останется: очень уж глубоко прошло лезвие того ножа. Но я с этим уже вполне смирилась. Торрелина эта рана не пугала, да и остальные вскоре перестали дергаться, поэтому мне оставалось только принять уже случившееся. В конце концов, благодаря тому, что Вирран отвлекся на этот порез, я и сумела его победить. Сопутствующие потери, как говорят ингисы. Зато после победы над Вирраном у меня почти перестали болеть плечи и спина, как будто после моего окончательного освобождения от него мое тело стало восстанавливаться быстрее. И я уже почти не беспокоилась о своем состоянии, хотя тренировки старалась хоть в каком-то виде продолжать.

В таком, уже более чем привычном составе, практически родном, мы и взлетели. Остальные корабли со всех планет, которые отправлялись с нами, были подчинены Торрелину. Все войска были перераспределены так, чтобы на каждом корабле было достаточно и фригусов, и ингисов, а каркаремы, немного растерянные после «исчезновения» короля, о котором почти никто ничего не знал, отправлялись практически в резерве. Единственный народ, которого не было в числе нашего войска, — это друисы, конечно. Но их оставалось слишком мало. Они бы не поменяли всерьез ситуацию своим присутствием, но при этом… Соберись они участвовать в заключительной части войны, мы могли окончательно потерять весь народ. Этого не хотел никто. Друисы оставались на Орионте, под руководством Ошина, и пытались восстановить свои земли хоть как-то после вторжения мендцев. Но, как я поняла, среди них не осталось ни одного Жреца Леса, даже хоть каплю подготовленного. И хотя я так и не успела официально получить эту роль из-за побега в Академию Астрокварты (кажется, это было целую жизнь назад!), я теперь оставалась единственной, кто мог бы научить оставшихся Песням… Что мне, видимо, и предстояло после победы. Но я пока не решалась строить подробные планы на будущее.

Когда мы только-только отправлялись, я почти не тревожилась из-за очередного своего приближения к нашим врагам. Мне кажется, после последнего посещения бояться я бы уже и не смогла! Но нет. Чем ближе мы оказывались, тем более яркие кошмары снова захватывали мои сны, тем более испуганные мысли крутились в моей голове.

Но я боялась уже не за себе. За своих близких. Я боялась, что потеряю кого-нибудь в этой войне. Мне хватило смерти Ниора и Наставника. Больше ни с кем я не хотела прощаться навечно…

Но что я могла сделать? Я лишь безмолвной незаметной тенью следовала за Торрелином, прислушиваясь ко всем разговорам, и лишь иногда, осторожно, когда мы оставались наедине, высказывала свое мнение о всех действиях. Торрелин иногда что-то объяснял мне, доказывая мою ошибку, но временами и улыбался, признавая, что кое-чему в военных действиях я действительно научилась, пока выигрывала ту битву за Громарис. Это был не самый радостный опыт, но я была рада, что он всё же не прошел впустую.

Следующий бой случился куда раньше, чем я бы хотела. Уже через три дня — по меркам Астрокварты — после начала нашего полета.

Наш корабль летел хоть и ближе к первым рядам, но всё же немного в глубине. Поэтому нас перестрелка не задела. Первые же корабли нарвались на выстрелы. Я обнимала Торрелина со спины, пока он принимал отчеты о состояниях кораблей, решал, кому и куда ударять в ответ и слушал об итогах этих действий. Торр казался высеченным из камня — таким напряженным он был. Но, стоило пробежаться пальцами по его ладони или поцеловать в щеку или шею, — и он словно позволял себе вдохнуть поглубже.

Как ни странно, но кораблей противника было не очень много, Шионасс даже предположил, что их выставили просто «на всякий случай» после моего визита в Империю Менд. Мне от такого предположения, если честно, хотелось самодовольно улыбнуться. Мы справились быстро. Хотя несколько наших кораблей и были повреждены, но не так уж сильно, как я ожидала. Поэтому мы уверенно продолжили путь.

— Спасибо, — тихо сказал мне Торрелин, когда мы были наедине, легко целуя ладонь.

— За что? Я ничего полезного ведь не сделала.

— Ты рядом и обнимаешь меня. Мне достаточно и этого. Но если у тебя есть наблюдения, я всегда с радостью их выслушаю, ты же знаешь.

— Ну…

Я запнулась, потому что одна мысль у меня действительно крутилась. Торрелин, видимо, это сразу понял, потому что лишь тихо и хрипло засмеялся и одобрительно кивнул:

— Рассказывай.

— Знаешь, я просто вспоминала наше самое первое столкновение с кораблем из Империи. Мы тогда были на корабле Астрокварты, просто как студенты.

— М-м-м, тот день, когда мы поцеловались во второй раз, — Торр зажмурился, как довольный кот, а я засмеялась. Помимо второго, тогда же был и третий, и четвертый… Нас было друг от друга не оторвать.

— Да, именно тогда. Мы вошли в блок командования, ты ещё оттуда руководил ингисами у оружия…

— Помню, но всё ещё не понимаю, к чему ты ведешь.

— Тогда нам помогла Вистра. Она изучала прошивку того корабля своим «металлическим зрением» и указывала на самые слабые и уязвимые места.

— Сейчас мы для этого использовали программы фригусов. Они основываются, правда, не на составе обшивки, а на строении корабля, на местах размещения электроники и соединений, и…

— Торр, я знаю. Но эта программа показывает область на корабле, довольно условную. И знаешь, я заметила, что иногда удары по этим областям почти не вредят кораблям, а иногда — почти проламывают.

Глаза у Торрелина практически вспыхнули.

— Ты предлагаешь совместить? С помощью каркаремов или хотя бы только Вистры искать самые слабые точки в рамках самых слабых областей?

— Именно так.

— Алатиэль, ты чудо!

Торр крепко-крепко меня обнял, подхватив на руки, и закружил. На несколько мгновений можно было представить, что мы — просто влюбленные молодые юноша и девушка, которые всего лишь наслаждаются временем наедине… А не правители сильной военной Империи Громарис, которая сейчас в пути, чтобы уничтожить своих врагов.

Но, конечно, забыть об этом надолго было невозможно. Торрелин обжег быстрым поцелуем мои губы и поставил на пол. Хотя он и улыбался едва заметно, а глазах так и мелькали какие-то мысли или расчеты.

— Надо обсудить эту мысль с Амдиром и Вистрой. Ты со мной?

Но я только упала на кровать.

— Нет. Передавай привет, но я пока не готова никуда идти.

— Я скоро!

Торрелин ушел, а я тихонько вздохнула. Осознание, что постоянное поддерживание мимикрии очень выматывает, было не очень приятным. Когда я оставалась одна или при своих и могла больше не прятаться, я практически падала от усталости. Но, к счастью, мне нужно было потерпеть всего лишь несколько дней в таком ритме.

Примерно за сутки до нашего предполагаемого прибытия в Империю Менд мы встретились с новой частью её армии. И вот этих кораблей было уже гораздо больше! Этот бой длился долго. Мы потеряли около четверти своих, с огромным трудом сумев пробиться сквозь плотный заслон врагов и едва успев взять их в два кольца и практически смять. Но всё же и в этот раз мы оказались сильнее. К тому же очень помогла справиться моя идея с использованием способностей каркаремов.

Но вскоре мы наконец добрались. Я очень надеялась, что Торрелин позаботится о своей безопасности и останется на корабле, так же издалека управляя ситуацией. Но нет! Мой упрямый муж заявил, что должен быть непосредственно у места действия. Не могла же я отпустить его одного? Всё время касаясь то его плеча, то спины, то руки, чтобы он знал, что я рядом, я держалась за его спиной.

Только вот я едва узнавала тот край, где оказалась в третий раз. Небо казалось пугающе-темным из-за тучи космических кораблей. Простых жителей было, конечно, не видать. И вообще всё вокруг словно было в напряжении. Я едва успевала за Торром, который переходил от одной части наших войск к другой с невероятной скоростью. Шионасс руководил одним из самых крупных отрядов, а вот Амдир с Вистрой проявили на полную свой интеллект и остались на корабле, поэтому мы с Торрелином бродили вдоль армии вдвоем. Для всех остальных он и вовсе был один.

Некоторые из отрядов уже начинали захватывать город. Мне не было видно деталей: если Торр замечал, что я высовываюсь из-за его спины, он аккуратно, но уверенно заталкивал меня обратно. Но я слышала приказы и, зная уровень дисциплины ингисов, понимала, что они будут исполнены со всем старанием. А основной приказ был в том, чтобы не причинять никакого вреда мирным жителям, которые ни в чем не были виноваты.

— Император, путь во дворец никто не преграждает, — в какой-то момент заявил один из Генералов, когда мы с Торром поравнялись с его частью армии. — Мы можем спокойно его захватить. Прикажете наступать?

— Нет, — твердо возразил Торрелин. — Рано. Мне нужна реакция тех, кто сейчас в Империи Менд принимает решения. Когда я узнаю, кто это, — тогда подумаем об окончательном захвате.

— Так точно, Император.

Мне же только и оставалось, что качать головой и тихо восхищаться продуманностью планов моего мужа.

Простые жители были, конечно, растеряны и в ужасе. Но противиться напрямую суровым вооруженным воинам никто благоразумно не стал, и город постепенно, но уверенно оказывался под нашим контролем. А вот со стороны дворца приближались корабли Империи… Приближались, тяжело, как-то дергано приземлялись на землю и замирали. Армия, которая почему-то ждала нас на кораблях, высадилась только через час, образуя стройный, но не слишком крепкий строй и надвигаясь на нас.

Я вцепилась в запястье Торрелина и, поднявшись на носочки и шепча ему на ухо, честно предупредила:

— В атаку не пущу! Управляй отсюда!

Торр только вздохнул, но спорить не стал, действительно оставшись в некотором отдалении. Впрочем, это ничуть не помешало ему успешно руководить.

Прямое столкновение между двумя армиями показалось мне страшнее, чем в космосе. Там мы считали корабли, видели лишь искореженный металл и взрывы… А здесь я видела саму смерть. Видела кровь и попадающие тела. Слышала крики, приказы, стоны. Пахло пеплом и кровью. Было почти так же жутко, как на Орионте, когда я смотрела на свой почти полностью погибший народ… Но если там я видела лишь тела друисов, то здесь я наблюдала, как воины умирают. Ничего хорошего или вдохновляющего в этом точно не было.

Торр словно почувствовал, как мне не по себе. Осторожно (хотя всё внимание сейчас и так явно было не на нем) он вытащил меня из-за своей спины и обнял, прижимая мою голову к груди.

— Если плохо — не смотри, стой лучше так.

Но, на самом деле, стоять спиной к действиям, слышать всё те же крики и при этом не знать, что происходит, было ещё хуже. И хотя я так и осталась перед Торрелином, я развернулась и продолжила смотреть.

«Главное — чтобы меня не вырвало,» — молилась я, поскольку что-то тошнотворное к горлу время от времени подкатывало. Я замечала слишком много деталей…

Больше всего, по-моему, Торрелин загонял Шионасса. Генералу приходилось возглавлять то одну часть войска, то другую, всё время перемещаясь и, естественно, участвуя во всех атаках.

— Почему не поручишь что-нибудь из этих дел другим? — спросила я в какой-то момент.

— Безусловно я доверяю только ему, — просто объяснил Торр. — Брат точно не подведет и не предаст.

Я не знала, что именно из быстрых и решительных действий ингисов сработало в первую очередь, но за несколько часов от армии мендцев остались лишь разрозненные испуганные кусочки, которые очень скоро предпочли разбежаться. Торр позволил себе пусть мимолетную и мрачную, но довольную улыбку. Я понимала, что он как полководец был рад, что мы сумели победить, но всё же… страшно было представить, сколько погибших осталось там, перед нами. Погибших, у которых, возможно, были близкие… семья, любовь, дети… Сколько слез по ним будет пролито? В скольких семьях забудут о счастье? Сколько будут тосковать по тем, кто уже не вернется?

От этих мыслей стало так горько, что я снова развернулась к Торру и, обняв его крепко-крепко, разревелась. Мой муж тихо вздохнул и тоже обнял меня в ответ, перебирая волосы.

— Торр… Скольких мы лишили жизни?.. Сколько по ним будут скучать?..

— Алатиэль, такова война. Её цена жестока, я знаю. Но, если бы сегодня они не погибли здесь, возможно, завтра мы все были бы рабами. И кто знает, не решили ли бы нас всех просто убить… Лучше потерять лишь часть народа в битве, чем отказаться от сражений и смотреть на гибель всех.

— Я знаю, — шептала я сквозь слезы, потому что разумом действительно это понимала. Но чужая боль продолжала терзать меня. — Но мне всё равно больно за них!

— У тебя слишком большое и доброе сердце… Не плачь, прошу тебя. Твои слезы не воскресят мертвых и не облегчат жизнь живым, а мне и вовсе причиняют боль.

Торрелин осторожно стирал с моего лица мокрые дорожки.

— Да, прости… Я…

— Не извиняйся. Я понимаю. — Мой любимый ингис ласково поцеловал меня в висок. — Только, прошу тебя, верни мимикрию, она у тебя слетела. По-моему, к нам гости, а я не хочу тебя показывать.

Я оглянулась в изумлении, но Торрелин, конечно, был прав. В нашу сторону шли, во-первых, наши же Генералы, а во-вторых, от дворца двигалась целая процессия, где-то с десяток или чуть больше переговорщиков с белым полотном на какой-то деревяшке.

— Обыскать потщательнее прежде, чем они подойдут, — приказал Торрелин, вновь вернув меня за спину.

Его фигура сейчас казалась даже более напряженной, чем во время боя. И чем ближе подходили представители уже почти проигравшей войну Империи, тем крепче я сама обнимала мужа со спины. Даже не знаю, кого из нас двоих я сдерживала в первую очередь: себя или его…

Некоторые из пришедших были мне знакомы, некоторые — нет. Хотя я бы предпочла сплошь незнакомые лица. Встречаться снова с этими личностями у меня не было ни малейшего желания.

Трое из них были теми самыми послами, которые когда-то явились к нам на Громарис, предлагая заключить союз между Империями в обход остального Союза Астрокварты. Именно им я когда-то пообещала, что они подавятся и мной, и Громарисом, и всем нашим Союзом. И, похоже, оказалась права.

Ещё одной особой, осмелившейся явиться сюда, была Варлена. Ей крупно повезло, что с нами сейчас не было Вистры. Ох она бы ей устроила!..

А к последней из знакомых счеты были только у меня. Госпожа Шиана… Не думала, что она тоже что-то решает, но моя злость на неё ничуть не уменьшилась.

— Император, — первой заговорила Варлена, не к месту соблазнительно улыбаясь и склонив голову, поглядывая на моего мужа из-под ресниц. — Мы рады приветствовать Вас на землях Империи Менд…

— Судя по вашей армии, не так уж и рады, — жестко возразил Торрелин. — Давайте к делу.

— Чего же Вы хотите? — вкрадчиво спросил один из незнакомых мне мендцев.

Кстати, все они, кроме Шианы и Варлены, были в тех же цветных легких одеждах. Среди черной армии ингисов это смотрелось крайне странно.

— Ничего особенного. Контроля над делами Империи Менд, освобождения всех захваченных территорий и жителей, а также полного искоренения рабства.

С каждым пунктом этого «ничего особенного» лица у посланников вытягивались всё больше. Кажется, они хотели откупиться чем-то меньшим, но теперь шансов было немного.

— Какой ещё контроль? — с видом оскорбленной невинности возмутился один из них.

— Рабовладельческий строй у нас давний и уже традиционный, — степенно заявила Шиана, заставив меня скрипнуть зубами. — Его уничтожение повергнет нас в хаос, сломает всё наше общество!

— Значит, построете его заново и по-другому, — не впечатлился Торр.

— Нет уж!

— Это неслыханно!

— Юноша, Вы просто не понимаете, чего требуете!

— Нет так нет! — громко и раскатисто прервал их возмущения Торрелин. — Значит, я просто уничтожу всех, кто посмеет мне возражать.

После этого заявления неудачливые посланники предпочли убраться подальше. Видимо, чтобы не попасть под горячую руку Императора Громариса.

— Надеюсь, среди них нет никого, кто был бы тебе дорог? — тихо уточнил у меня Торр после того, как распорядился о небольшом отдыхе и отошел в сторону вместе со мной.

— Напротив, смерть некоторых из них меня крайне порадует, — заверила я его, решив, что детали сейчас не очень важны. Может быть, я потом расскажу, чем именно меня так разозлила Шиана…

Грозный Император лишь кивнул в ответ.

А между тем на той же площади вновь собиралась толпа. Это не были воины, хотя каждый там и был чем-то вооружен. Но я со всей силы схватила рукав Торрелина.

— Торр, нет! Это рабы. Я уверена, они там не по своей воле…

— И что ты предлагаешь? — мрачно спросил он, кивая на первые ряды этого сборища. — Смотри, они ведь сейчас будут нападать.

— Только потому, что им приказали те, кого они привыкли считать хозяевами! Прошу, давай им всё объясним!

— Интересно, как!.. О Пламя, Алатиэль!

Я уже не слушала. Рванула вперед в просвет между двумя отрядами. Ближе, ближе, так, чтобы меня услышали. Обе армии были готовы уже броситься друг на друга… Но я выскочила на середину, вскинув руку, и появилась перед всеми.

— Стоять! — жестко приказала я обеим сторонам. И с обеих сторон все заметно вздрогнули. Точно, я же теперь «красавица»… Впрочем, как раз сейчас это было к лучшему. Я повернулась к рабам Империи Менд, выпрямляясь и складывая ладони за спиной. Когда-то у меня получалось говорить убедительно, надеюсь, я не разучилась. — Нам не нужна война. Мы хотим лишь остановить ваших… хозяев. Каждый имеет право быть свободным. Мы боремся с рабством и хотим освободить вас. Каждого из вас. Вы сможете сами решать, что делать, чему посвящать свою жизнь. Прошу вас, сдайтесь. Дайте нам пройти и сделать то, что нужно. Вас никто не тронет.

Я чувствовала, как тяжелым взглядом сверлит мой затылок Торрелин. И прекрасно понимала, что я стою… не слишком безопасно: ровно между армиями. Но я так хотела избежать нового кровопролития, новых смертей!..

«Пожалуйста, послушайте меня!»

— Я был бы рад свободе, — негромко донеслось до меня откуда-то слева.

Голос казался смутно знакомым. Я повернулась в его сторону и почти сразу узнала говорившего. Сын Виррана, тот самый паренек лет 15, который помог мне. Я ему улыбнулась. Блондин бросил длинный нож на землю и спокойно двинулся в мою сторону. Мне стало легче от понимания, что кто-то всё же видит, насколько ужасен такой подход, что кто-то готов нас поддержать…

— Предатель! — вдруг раздался злой крик из глубины воинства рабов.

Я не успела заметить полет кинжала. Увидела лишь то, как он вонзается в спину паренька, как его глаза распахиваются, он падает…

Потом меня дернули за руку и потащили. На какое-то время я потерялась в круговерти и суматохе. А потом встретилась взглядом с глазами Торрелина.

— Ты цела? — спросил он требовательно, хотя я ожидала «ну куда ты полезла⁈».

— Э… Да. Цела. В меня никто и не целился, кажется. Торр, прости! Я…

— Не хотела, чтобы снова шел бой и кто-то кого-то убивал, — вздохнул он, кажется, через силу. — Но они действительно привыкли к этому. Их так просто не переубедить. Но, честное слово, если кто-то сдастся, его пощадят и освободят, я обещаю.

Я заткнула уши и спрятала лицо на плече Торрелина, чтобы не слышать новый бой. Бой, который я не сумела предотвратить…

Он закончился куда быстрее предыдущего. Ещё бы, ведь там не было профессиональных солдат! Это были просто рабы. Слуги среди слуг, которым поручали всё, что взбредет в голову… И которых, конечно, вовсе не учили держать оружие или защищаться. У них не было шансов против ингисов. От этого было ещё грустнее.

— Император, путь ко дворцу свободен, — негромко произнес Шионасс, когда все сдавшиеся рабы были связаны, и нам навстречу больше никто не вышел.

Я покосилась на Генерала. Ингис казался уставшим, но держался, как и всегда, с безупречной выправкой и достоинством.

— Значит, идем во дворец, — кивнул Торрелин, оглядывая войска. — Со мной — ты, Генерал Асциди и ваши первые три отряда. Во дворце никого не убивать, всех только обезвреживать и связывать. Казнить и миловать будем позже.

— Так точно. Будем готовы через 10 минут.

Торр кивнул, но, когда Шионасс уже почти повернулся, чтобы уйти, схватил его за локоть.

— Ты в порядке? Не ранен?

Шионасс слабо улыбнулся.

— Не ранен.

— Но кажешься вымотанным. Давай лучше я возьму кого-нибудь ещё. Генералов у меня несколько, а брат — единственный.

— Нет нужды. Я с тобой.

Торрелин только вздохнул, с тревогой глядя ему вслед, но возражать не стал. Хотя, возможно, и стоило бы…

Мы не были в числе первых, кто ворвался во дворец Империи Менд. Первыми входили те, кто своей силой расчищал дорогу. Оказавшись внутри, я его едва узнавала. Равнодушный белый мрамор теперь казался мне живым и встревоженным. Со всех сторон доносились голоса, хотя раньше всё казалось практически вымершим. Я не отпускала руку Торрелина, чье тепло напоминало мне, что всё здесь уже подчиняется нам.

— Император, первые три этажа под нашим контролем, — доложил Шионасс, подходя.

Ему явно зацепили правую руку, поскольку теперь она свисала неподвижно, и по ней стекала кровь. Но он старательно делал вид, что это не имеет значения. Ох уж эти упрямые ингисы!..

Справа мелькнуло что-то черное, но за фигурой Торрелина мне было не видно, что именно. Я наклонилась вперед, выглядывая, одновременно с этим Шионасс тоже резко повернулся туда…

В этот раз я видела смерть слишком отчетливо, хотя она и была быстрой.Я разглядела всё. Как Варлена замахнулась длинным, в локоть, кинжалом. Как Шионасс дернулся в сторону, закрывая брата. И как… как кончик кинжала показался из его спины.

— Ненавижу! Ненавижу вас! Ненавижу! — кричала эта сумасшедшая.

Другие ингисы из тех, что были вокруг, лишь теперь сумели поймать её, выламывая руки, а Торр… он успел поймать Шионасса. Вернее, его тело. Неподвижное, безжизненное тело.

А ведь если бы не он, удар пришелся бы на Торрелина…

— Шионасс?.. Брат! Пламя, нет! Не сейчас… Ты слышишь меня⁈

Он уложил его на пол, встряхивая, судорожно проверяя пульс… Он всё понимал — слишком отчаянный у него был голос. Но принять…

Я упала на пол рядом с ним, обнимая за плечи, позволяя прижаться как можно ближе.

— Алатиэль… Он… Он…

Его глаза блестели. Мой суровый, сильный Император сейчас был просто юношей, который потерял брата. Я плакала за нас обоих. Шионасс стал дорог и мне, но Торр… Для него он значил, конечно, гораздо больше.

— Этого… не может быть… — тихо-тихо шептал Торр, одной рукой цепляясь за мои плечи, а другой сжимая ладонь Шионасса.

Но его неверие не могло вернуть Генерала к жизни. А лицо Торрелина словно застыло маской боли с заледеневшими глазами.

— Император, мы подчинили ещё два этажа…

— Не сейчас! — строго перебила я, поднявшись и тяжело глядя на ингиса, который сейчас зачем-то полез к Торру. — Все доклады — после! Дворец полностью проверить, пленников, если имеются, освободить, город продолжать контролировать. Остальное — потом! И очистить ото всех вон ту комнату.

Я ткнула в ближайшую дверь, но там, к счастью, и без того никого не было. Все разошлись исполнять мои приказы, косясь на Императора и Генерала. И хотя от одного взгляда на Шионасса мне снова хотелось рыдать, сейчас я должна была позаботиться о другом ингисе.

Тихо шепча ему на ухо что-то бессмысленное, но успокаивающим тоном, я за руку подняла его и помогла войти в комнату. Кажется, напоминало очень скромную жилую комнату. Всё равно.

Я заставила Торрелина усесться на пол, сама села рядом и прижала голову к своему плечу. Мы словно поменялись местами. Но ведь сейчас и поддержка нужна была вовсе не мне.

— Плачь, Торр. Сейчас можно. Я с тобой, и я никогда не осужу тебя за чувства.

Но он не плакал. Сжимая меня в объятиях на грани боли, он просто кричал. Хрипло, надрывно и отчаянно.

Пусть так. Слабость бывает разной. И, кто бы что ни думал, даже самый непреклонный из ингисов имеет на неё право.

* * *

Несколько дней спустя

— Торр? — в проеме показалась хорошо знакомая беловолосая голова.

Но Торрелин не отреагировал. С легким вздохом я махнула рукой, приглашая Амдира внутрь.

Торр сидел на полу, уткнувшись лицом мне в колени. Я гладила его плечам и волосам. Он молчал, почти не шевелясь. Лишь изредка по его плечам проходила легкая дрожь.

— Рассказываю новости? — предложил Амдир, усевшись на простенький, чуть покосившийся стул.

— Да, давай. Как прошло?

— В целом неплохо. Возражения были, но легко пресеклись намеком на присутствие наших войск. Кроме того, почти во всех колониях бунтуют рабы, требуя подчиниться нам и освободить их. Сегодня сюда должны прибыть правители всех колоний и всяких там… провинций, подписать все документы уже официально. Так что, думаю, формальная часть почти завершена.

— Думаешь, будет неформальное продолжение? — тихо спросил Торрелин, не поднимая головы. Но показал, что слушает.

— Да кто захочет отказываться от власти, — вздохнула я. — Наверняка по-тихому кто-то будет пытаться продолжать жить, как раньше.

— Наверное, так, — Торр вздохнул и повернул голову, теперь лежа на моих коленях щекой. — Новые законы уже озвучили им?

— Да, все эти правители их внимательно выслушали. Лица были крайне кислые, но все заявили, что полностью приняли, усвоили и поддерживают.

— Надо будет в ближайшие годы их контролировать, — негромко отозвался мой Император. — Мало ли, что они утверждают, нужны будут проверки. И здесь, и во всех провинциях.

— Кстати о них! Ко мне тут подходила компания одна… Прямые потомки тех, кто жил на Спесии. Я им рассказал, что мы там корабли новые из тенебрия строим, они не против. Но просят помощи в возвращении на родную планету.

— Поможем, — спокойно пообещал Торр. — Есть ещ ё проблемы?

— Ну-у-у…

Амдир запнулся, опустил голову и вздохнул, заставив напрячься и меня, и Торрелина.

— В общем, там несколько твоих Генералов спрашивали… насчет похорон.

Торр словно окаменел… но всё же произнес:

— Можешь передать, чтобы через полчаса собрались на площади и всё подготовили?

— Конечно. Считай, уже передал. Ты… сам всё проведешь?

— Это мой брат. Ты думаешь, я доверю проводить его кому-то ещё?..

Амдир порывисто сжал его плечи и быстро вышел. В его глазах тоже поселилась грусть.

Я снова запустила пальцы в волосы Торрелина.

— Ты уверен? — тихо спросила я. — Я могу тебя заменить…

— Ты и так все эти дни и передавала мои приказы, и сама тоже кучу проблем решала, хоть с той же казнью, — возразил ингис, поднявшись. — Хотя бы это я должен сделать сам.

— Хорошо.

В вопросе смерти и похорон я не собиралась спорить. Если Торр считал нужным заняться лично — я могла его понять.

— Спасибо, что была со мной и помогла. Но со всем остальным я справлюсь самостоятельно. В конце концов, — он с легкой горечью улыбнулся, — это я — Император.

— А я — Императрица. И я всегда с тобой. И с Шионассом я тоже хочу попрощаться.

Ещё несколько минут мы стояли, обнявшись. Мы уже пережили многое вместе. Цеплялись друг за друга и за наших близких. Потеряли родных, но сумели сохранить нашу свободу и любовь.

Вряд ли дальше будет легко. Пусть война закончена, но осталось ещё множество вопросов. И всё же я верила, что вместе мы справимся. Просто потому, что у нас всегда будет, за что бороться.

Эпилог Полгода спустя

В белоснежной комнате не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Абсолютно белый пол, потолок, стены, такой же безжизненно-белый свет, едва ли заметный контур двери… Мерный перестук капель, только раздражающий и усиливающий жажду. Сухое горло — каждый вздох словно куски стекла, что режут изнутри. И боль в плечах, когда мое тело уже не может покорно тянуться вверх, и ноги подкашиваются, оставив вес на руках…

Больно. Холодно. Одиноко.

Мне хочется плакать, хочется кричать, но губы не шевелятся. Только душа отчаянно мечется внутри неподвижного сломанного тела…

И вдруг — горячие, твердые ладони, отогнавшие и боль, и белый свет. С резких вздохом я попыталась отпрянуть, но стоило мне открыть глаза, как меня накрыло облегчением.

— Просто… сон, — кое-как прошептала я, накрывая своей ладонью руку Торрелина.

Но он не разделял моего облегчения, глядя с тревогой. Пришлось перебраться на его колени и обнять покрепче.

— Всё уже хорошо. Мне приснилась та комната, белая… Как будто я снова там.

— Но ты же не там… Всё закончилось.

Всё? Вот уж вряд ли… Пусть Империя Менд и покорена, но всем нам есть чем заняться. Война оставила слишком много шрамов и на душах, и даже на самих планетах…

Тут я заметила, что мой дорогой муж всё ещё в мундире. Хотя за окном была явно глубокая ночь.

— Торр, ну почему опять не спишь?

— Хотел все сообщения по стопкам разобрать, чтобы завтра быстрее работать.

— Если не выспишься, точно не сможешь работать быстро. Ложись давай.

За эти полгода Торр уже понял, что, если я требую чего-то, касающегося его здоровья, меня уже не получится переспорить. Вот и сейчас он только вздохнул, но послушно разделся и лег, прижимая меня к груди. В темноте его лица было почти не видно, но я знала наизусть, кажется, каждую черточку. Ласково касаясь то его скул, то лба, я наблюдала за тем, как мой ингис засыпает. Это не заняло много времени. Мне кажется, если бы я не заставляла его спать, он занимался бы делами день и ночь. В заботах он словно пытался забыть… обо всем.

Его тоже мучили кошмары. Но он всегда отказывался рассказывать, что видит он. Мне только и оставалось, что обнимать его и каждый раз напоминать…

«Всё закончилось». Да, эта фраза была у нас самой частой.

Хотя иногда мне казалось, что Торрелин винит себя в гибели Шионасса. И пусть на словах он соглашался, что подставиться и защитить своего брата и Императора — это было его решение… Кажется, в глубине души он не мог этого принять. Я надеялась лишь, что эта рана исцелится со временем.

Дождавшись, пока Торр уснет покрепче, я тихо поднялась и подошла к его столу. Да, всяких бумаг и докладов накопилась внушительная стопка. Вернее, даже не стопка… Куча. Бедный мой Император…

Я перетащила всю эту кучу на пол — там места было больше, чем на столе. И принялась за сортировку, заодно мельком проглядывая тексты. Завтра я покидаю Громарис, но так хотя бы буду лучше знать все дела, которые нужно будет решить Торру.

На разбор понадобилось часа два. Под конец стало выключать уже и меня. Я аккуратно сложила стопки на столе, про себя радуясь, что сумела помочь, и тоже легла спать.

Но, видимо, мои кошмары решили, что спать мне сегодня не нужно. Новый сон был ещё хуже прежнего.

Я шла по просторной площади. Вокруг гремела битва. Крики и стоны били по ушам, но во сне я не вздрагивала. Я касалась то одного из сражающихся, то другого… И от моих прикосновений они начинали биться в агонии и умирали. Я была самой смертью. Там, где я проходила, — ингисы, мендцы, кто угодно! — все падали замертво. Мои руки были перепачканы чужой кровью. А я шла и шла. И всё больше и больше смертей было вокруг.

От этого сна я проснулась сама, чувствуя, что по щекам текут слезы. Я скатилась с кровати и убежала умываться.

Если Торр, будучи ингисом, воспринимал и войну, и смерть несколько иначе, то я до сих пор была в ужасе от того, сколько погибших видела в той войне.

В комнате я достала толстую полуисписанную тетрадь. Почти все строки были уже зачеркнуты. Тихий шелест этих страниц одновременно и успокаивал, и тревожил. Я помнила все эти адреса, что были записаны здесь. Помнила всё, что мне там говорили.

Мои пальцы остановились на двух последних строчках, пока ещё не зачеркнутых. Туда я пойду утром.

Это были адреса семей тех, кто погиб на той войне. Я хотела извиниться перед всеми, кто потерял близких. И пусть каждый раз чужие слезы разъедали мое сердце, как кислота, я понимала, что не смогу успокоиться, пока не обойду их всех.

До самого рассвета я так и не смогла больше уснуть. А утром убежала на тренировку. Я больше никогда не хотела чувствовать себя слабой.

* * *

Мой стук звучал куда увереннее, чем я сама себя чувствовала. Прошла почти минута, прежде чем мне открыли. Я сцепила руки в замок за спиной, чтобы выглядеть спокойнее.

— Императрица? — тихо удивилась девушка, которая открыла мне дверь. У неё была довольно короткая стрижка, но сама она казалась очень тонкой и хрупкой, словно бы давно ничего не ела.

Каждый раз я терялась, как ребенок. Слова не шли, хотя перед каждым из этих посещений я старательно их подбирала и даже заучивала. Но перед чужой дверью они напрочь вылетали у меня из головы.

— Я хотела извиниться.

Тонкие темные брови девушки чуть дрогнули, выдавая её удивление. А мое сердце билось с перебоями, стоило мне заметить, как она неосознанно теребит край своего темного кожаного браслета на предплечье. Свадебного, почти как у меня — только без золотых узоров…

— Я прошу у Вас прощения… за эту войну. За войну, на которой погиб Ваш муж. И хотя я понимаю, что мои слова ничего не изменят, мне искренне жаль, что он не смог вернуться…

Всю мою короткую речь девушка держалась. Но едва я договорила, она закрыла лицо руками и судорожно всхлипнула, привалившись к косяку. Спина, до сих пор гордо выпрямленная, теперь сгорбилась, словно она пыталась сжаться, спрятаться от ужасающей правды…

Повинуясь порыву, я шагнула к ней и осторожно, но от всей души обняла. Пусть я не в силах была вернуть её мужа, но я могла подарить хотя бы каплю тепла и сочувствия…

Иногда мне казалось, что было проще с теми, кто в ярости и отчаянии проклинал меня.

* * *

— Ну как я буду без тебя целую неделю? — возмущенно ворчал Торрелин, ведя меня за руку к кораблю. — Я буду грустить и скучать!

— Я тоже, — улыбнулась я. — Но я должна, ты же знаешь. А ты пока можешь поучаствовать в испытании нового корабля, вроде Амдир тебя приглашал же?

— Ещё бы он не пригласил!

Я засмеялась, неожиданно звонко даже для себя. А Торр вдруг остановился, с каким-то странным теплом глядя на меня.

— Хочу чаще слышать, как ты смеешься. Обожаю тебя.

Я приподнялась на носочки, чтобы легко его поцеловать. При ингисах я не любила проявлять много нежности, но хотя бы чуть-чуть… иногда очень хотелось.

— А где Заиль? — сообразила я, что так и не вижу сестру. — Решила пока остаться?

— Мы с ней договорились, что я отвезу её на Орионту, когда буду забирать тебя.

— Ей, по-хорошему, тоже учиться бы, — неодобрительно заметила я.

— Алатиэль, помилуй! Если рядом не будет кого-то милого и хвостатого, я с ума сойду от тоски!

— Может, нам кота завести, чтобы ты не тосковал?

— Зачем? Одна Кошка у меня уже есть.

Торрелин подмигнул мне так быстро, что, если бы я не была к этому привычна, то и не заметила бы. Но от улыбки я не удержалась. Всё же это было слишком забавное и милое прозвище.

— До встречи, Торр.

— Успехов тебе там. Передавай привет Ошину.

Если бы не прощальный, слишком горячий поцелуй — получилось бы чересчур официально.

* * *

На Орионте в день моего прибытия шел дождь. Но меня всё равно встречали. Первым, конечно, брат. Я даже не успела оглядеться, а уже попала в его объятия, после чего он пристально меня осмотрел.

— С каждым разом выглядишь всё лучше, — довольно заключил он.

Ещё бы. В первые дни, едва мы вернулись из Империи Менд, кошмары одолевали меня даже наяву. Стоило услышать какой-то звон или стук — и меня накрывало настоящей паникой. Мне едва удавалось дышать, а от невыносимого страха и ужаса хотелось плакать и кричать. Мне понадобилось почти два месяца, чтобы хотя бы днем обходиться без подобного. Теперь кошмары являлись только во снах. Но, может быть, когда-то я начну жить почти без страхов…

— Вот что значит — выйти замуж по любви! — я показала брату язык, пользуясь тем, что среди друисов можно было вести себя несколько более раскованно.

Это Торр с улыбкой встречал любое мое настроение — хоть шутливое, хоть философское, а другие ингисы до сих пор пытались смириться с тем, что их Императрица — друиса. Хотя мою помощь и участие никто не умалял, но всем нужно было время, чтобы принять меня.

Ошин на мое замечание про замужество закатил глаза, но у него хватило совести немного покраснеть.

Понадобилось несколько минут, чтобы собрать на привычной полянке всех оставшихся друисов. На Орионте в тот роковой день выжило 53 из них, и ещё 22 нашлись на корабле Астрокварты. Все они сейчас образовывали единственный Клан — Клан Стремительной воды под руководством моего брата. Может быть, когда-то наш народ станет значительно более многочисленным, тогда можно будет подумать над тем, чтобы разделиться на несколько Кланов. Но сейчас в этом не было никакого смысла — Кланы были бы слишком маленькими.

Все расселись по кругу, и только я ходила между друисами. Я взялась учить всех выживших Жреческим Песням. Хотя Орионта и была щедра на плоды и урожай, без Песен привычный их уровень сильно снизился, и в Астрокварте вот-вот могло начаться что-то, что Амдир по-умному назвал продовольственным кризисом, а Вистра «перевела» как обыкновенный голод. Поэтому нужно было спасать ситуацию. Увы, сейчас никто, кроме меня, этими знаниями не обладал, и никто из друисов не был достаточно талантлив, чтобы в ближайшее время вырастить хоть одно плодовое дерево, к примеру. Поэтому пока я учила их правильно дышать, чтобы когда-нибудь суметь правильно пропеть нужные звуки. Это по утрам. А всё остальное время мне предстояло бегать по лесам и полям и Петь самой, чтобы хоть как-то ускорять рост растений.

Месяц назад Амдир с несколькими фригусами прибывали на Орионту одновременно со мной, чтобы, пока я Пою, поискать способы записи Пения так, чтобы должным образом работал даже просто звук из прибора, без моего участия. Но пока им это не удавалось. Амдир злился и теперь считал это своим профессиональным вызовом, всё свободное время отдавая этой задаче.

Хотя свободного времени у него было немного. Пусть в делах Конгресса управления он теперь почти не участвовал, но корабли из тенебрия всё ещё считались его делом, и именно он руководил всеми этапами их создания. Как раз на днях он должен был провести их первое официальное испытание, которое или покажет невыявленные проблемы, или подтвердит готовность к использованию.

А ещё они с Вистрой вернулись в Академию Астрокварты, чтобы закончить учебу. На втором курсе у них начались практические занятия, и на них наша каркарема определенно была лучшей. Даже Амдир, хоть и многое знал и умел, признавал, что её ловкость и осторожность приносят куда больше результатов, чем его опыт. Неудивительно, что их тандем, как когда-то союз из нас четверых, был лучшим на курсе.

* * *

Торрелин

Третий день без Алатиэли проходил совсем скучно и тоскливо, как я и предсказывал. Хотя я понимал всю необходимость её присутствия на Орионте (по-хорошему, она должна быть там даже чаще, чем на Громарисе), отпускать любимую жену на другую планету было откровенно страшно. В её отсутствие усилились даже ночные кошмары. Я видел во сне то жуткий день, когда ей надевал ошейник и забирал наш враг, то момент, когда Шионасс защитил меня ценой собственной жизни. Этот миг преследовал меня уже полгода…

— Торрелин! Можно сегодня с тобой?

Заиль, очаровательно хлопая ресничками, прижимала к груди книгу и косилась на дверь в кабинет, в который я как раз планировал зайти. Отказать этой маленькой друисе я был не в силах. Как и её старшей сестре, впрочем!

— Заходи, — пригласил я девочку.

Она счастливо просияла, быстро меня обняла и прошмыгнула в дверь, словно боялась, что я передумаю. Я только покачал головой и зашел следом. Девочка уселась на место слева от меня, которое обычно пустовало; я сел рядом и, достав угощение из кармана, протянул Заиль плитку шоколада. Алатиэль, конечно, просила её не закармливать сладостями… Но я честно старался ограничиваться только одной шоколадкой в день!

— Спасибо! — снова обрадовалась девочка, тут же разворачивая подарок.

Постепенно вокруг стола рассаживались другие ингисы, чьи доклады и наблюдения я должен был выслушать. На Заиль никто не косился, все уже привыкли, что временами девочка присутствует на таких собраниях. Обычно она или читала книги, даже не сразу замечая, что мы закончили, или рисовала. Сегодня вот снова была с книгой. Только вот, в ожидании начала, решила поболтать… Ох, если б я знал, о чем!..

— Торрелин, а ведь когда-то ваш с Алатиэль сын будет Императором, да? — серьезно спросила меня Заиль. При этом задорно грызла шоколад — совершенно умилительное зрелище.

— Надеюсь, что так, — согласился я.

— Но вы же уже давно женаты. Когда у вас наконец будет ребенок?

И с таким искренним непониманием она это спросила, что мне даже стало неловко.

А ещё более неловко было от того, что такие вопросы — вообще-то, достаточно личные! — она подняла при тех, кого я не хотел бы посвящать в наше с Алатиэль состояние.

— Давай обсудим это позже? — попросил я. — Я объясню, но не сейчас.

Горько-горько вздохнув, она всё же согласилась.

Вскоре все собрались и начали доклады. Правда, слушал я уже через силу. Куда больше меня тревожил тот вопрос, который затронула Заиль.

Мы с Алатиэль вполне сходились в желании стать родителями. Но сейчас, когда мы только-только оправлялись от всего того, что с нами случилось, такая ответственность казалась нам обоим непомерно большой. Мы не знали наверняка, точно ли нам больше ничего не угрожает, а внутренние переживания всё ещё были слишком велики и терзали почти всё время. Как в таком состоянии можно всерьез думать о ребенке, которому нужны будут забота и любовь? Когда-нибудь мы, конечно, решимся на этот шаг… но не сейчас.

Как бы теперь пересказать это ребенку, не напугав, но и объяснив, что решим, когда пришло нужное время, только мы вдвоем?

* * *

В этот раз мы вошли в Зал Астрокварты одними из первых. Сам Зал за это время изменился: секции немного сдвинулись, и между Инновией и Перикулотерром появилась новая — секция Спесии. Сегодня был, в каком-то смысле, особенный день. В Союз Астрокварты вступала пятая планета.

Изменилось многое, не только количество планет в Союзе. Секцию Орионты теперь занимал только Ошин. На Перикулотерре аристократы после казни короля Дагния долго спорили, и в итоге власть перешла какому-то графу, отцу той самой вредной девушки, которой когда-то служила Вистра. Она, кстати, будучи с ними хорошо знакомой, говорила нам, что из графа вполне может выйти толк.

И всё же, несмотря на эти изменения… Я оглядывал этот Зал и понимал, что мы хотя бы сделали самое главное — сохранили свою свободу. Те, кто попытался править в Империи Менд после смерти Виррана, не скрывали, что в случае победы «смерть показалась бы счастьем». И мы сумели этого избежать.

— Торр? — шепотом позвала меня Алатиэль, положив голову мне на плечо.

Совет пока не начинался, мы ждали ещё Конгресс управления Инновии.

— Я слушаю.

— Представляешь… Возможно, мы справились только потому, что когда-то решили вместе сделать учебное задание.

Я немного нервно усмехнулся. Тот подслушанный разговор в библиотеке был, наверное, одним из самых важных в нашей жизни, но сколько же нервов он отобрал!..

— Спасибо, что когда-то позвал за свой стол друису-изгоя. Если бы не твоя доброта в тот день, где бы мы сейчас были?

Я не знал. История пошла так, как написали её мы, своими действиями. Иногда верными, иногда ошибочными. Но о том дне, когда испуганная, но упрямая девушка впервые села напротив меня, искоса рассматривая из-под ресниц, я точно никогда не буду жалеть.

Дополнительная глава. 25 лет спустя

Третья книга в цикле будет называться «Победа или поражение», действие там будет происходить через 25 лет после эпилога. Главным героем будет сын Торрелина и Алатиэль, но мы увидим его глазами и всю четверку из основной дилогии. Небольшая зарисовка о том, как самоуверенно начнется эта история, ниже.

* * *

На тренировочной площадке клубилась черная пыль. Сквозь клубы пепла быстро двигались фигуры двух ингисов, которые его, собственно, и поднимали. Одетые в черное, они практически растворялись в вулканической пыли, повисшей в воздухе. Им это не мешало — оба были привычны к пепельной атмосфере Громариса.

Ингисы не просто двигались по площадке. Они дрались, вполне серьезно и ожесточенно, хоть и не переходя границы. Один из них, чуть шире в плечах и старше, нападал уверенно и сильно, ничуть не сомневаясь в своем преимуществе. Его соперник, столь же высокий, но чуть тоньше и более быстрый и ловкий, кружил вокруг, чаще уклоняясь от ударов, чем блокируя их. Он пытался нападать и сам, но опыта заметно не хватало. Младший из ингисов держал кулаки крепко сжатыми, скрывая то, что отличало его от прочих представителей его народа.

Если двое ингисов почти не обращали внимания на пыль между ними, то тем, кто наблюдал за ними, стоя у края площадки, черные тучи несколько мешали. Они видели лишь стремительные, решительные движения черных фигур, но понять, кто одерживает верх в этой борьбе, им было сложно.

Но всё же в какой-то момент они успели увидеть, как старший из сражающихся ингисов вдруг оказался вплотную к своему сопернику, быстро отвел его руку и едва уловимым движением опрокинул его на землю, сделав подсечку. «Положив» противника, он поставил ладонь на его горло, не сжимая, но фиксируя, показывая свою победу.

Правда, наблюдая со стороны, можно было заметить, что, роняя на пыльную землю младшего противника, старший придержал его за ворот, чтобы тот сильно не ударился.

— Ладно, — с громким демонстративным вздохом произнес побежденный, — признаю: мне ещё есть, чему учиться.

Правда, с покорными словами совсем не вязалась его вызывающая улыбка. Но старший, привыкший к этому нахальному выражению лица, лишь хмыкнул и подал ему руку, помогая встать.

Когда пыль, вызванная борьбой, улеглась, их стало видно лучше. Хотя оба были черноволосы, старший из них предпочитал короткую стрижку, а вот младший прятал лоб, правый глаз и щеку под косой челкой; часть прядей доходила почти до уголка губ, почти всегда изогнутых в ироничной улыбке. Ещё ингисы разнились цветом глаз: у одного они были насыщенно синими, а у другого — зелеными.

Но черты лица, несмотря на возраст и разные эмоции, были у них очень схожи, что было вполне естественно: ведь один из них был сыном другого.

— Я болела за тебя! — заявила девушка с густой черной косой, подавая черный мундир младшему ингису.

— Спасибо, сестренка! — и юноша, подмигнув ей, быстро поцеловал её в висок, а сам, прищурившись, уставился за её спину, заметив нечто новое.

— Вот так, растишь их, растишь, а они…

Старший из тех ингисов, что только что борились, с наигранным разочарованием покачал головой. Его мундир, вышитый золотом, ему подала жена и, смеясь, поцеловала в щеку.

— Надеюсь, хотя бы ты верила в меня? — спросил он её.

Она казалась слишком молодой, чтобы называть её женщиной, но и девушкой назвать мать двоих уже довольно взрослых детей никто не мог. Впрочем, никто и не колебался в словах, обращаясь к ней по титулу.

— Всегда, мой Император, — мягко рассмеялась она.

Её каштановые волосы отросли до талии, неизменно привлекая всеобщее внимание. Их немного портили лишь редкие нити седины в волосах, оставшиеся на память о давних бедах, и всегда оставался заметным выразительный, но тонкий шрам на лице. Единственная из них, она стояла на горячей черной земле босиком, а её хвост плавно изгибался.

— Какие гости! — вдруг ещё шире улыбнулся младший ингис, всё ещё глядя за пределы площадки.

Вся семья дружно обернулась и почти так же дружно улыбнулась.

К ним приближались трое, слишком яркие для этой темной планеты. В центре шел фригус, высокий и худощавый; в последние годы он стал убирать серебристые волосы в хвост. Как и всегда, он был одет в светлую одежду.

Рядом с ним, за руку, шла улыбчивая каркарема, чьи огненные кудри по-прежнему окружали её облаком. Она, завидев давних друзей, радостно замахала рукой. Годы их почти не меняли.

По другую сторону от фригуса шел юноша, похожий одновременно на обоих своих спутников. Волосы у него тоже были ярко-рыжими, но прямыми. В голубых глазах мелькали искры веселья, на бледной коже ярко выделялись веснушки. Впрочем, нет: стоило ему столкнуться взглядом с девушкой с черной косой, как скулы у него сразу покраснели, словно спрятав веснушки.

Пока женщины обнимались, а мужчины обменивались рукопожатиями, младшие члены обеих семей отошли в сторону, оставшись втроем.

— Рад вас обоих видеть! — первым поприветствовал друзей прибывший. Он обменялся рукопожатием с ингисом, и стало видно, что тот, помимо цвета глаз, унаследовал от своей матери ещё и острые когти.

Такое же украшение было и у его сестры. Девушка, гордо вскинув подбородок, тоже протянула ладонь рыжеволосому. Её брат сразу заметил, что и её щеки порозовели под взглядом юноши. Их рукопожатие было мягче и чуть дольше.

— Я смотрю, ты всё пытаешься доказать, что уже достоин звания Генерала? — после приветствий поддел друга рыжеволосый.

Ингис закатил глаза, не переставая усмехаться.

— Отцу повезло! Ещё немного — и я бы точно победил!

Девушка едва заметно прикусила губу. Как бы она не любила старшего брата и не поддерживала, она всё равно понимала, что ингис пока заметно уступает их отцу-Императору в боевых навыках.

Тот, впрочем, тоже понимал. Но вечный вызов в его крови иногда толкал его на глупости вроде заявления о своей готовности к такой должности.

— А как твои исследования? — полюбопытствовала у друга девушка и стала теребить кончик черной косы.

Её взволнованный жест заметили оба юношей, но если один покраснел ещё больше, то другой лишь усмехнулся про себя.

— Мои исследования… приносят плоды, — заявил рыжеволосый юноша и немного напряженно оглянулся на старших. Вслед за ним туда же глянули и его товарищи.

Император, Императрица, ректор Академии Астрокварты и его жена что-то дружно обсуждали, улыбаясь. Кажется, до детей им прямо сейчас не было дела. Да и те уже давно вышли из возраста, когда за каждым их шагом нужно было следить.

— Интригуешь, — протянул заинтересованно младший ингис и тряхнул челкой. — Что, неужели нашел что-то, что не понравится родным?

— Не уверен, — признался его друг и заговорчески улыбнулся, понизив голос: — Но есть новости из одной из бывших колоний Менд. А точнее… есть наблюдение, что оттуда давно новостей нет. По-моему, это странно, уже несколько месяцев мертвая тишина. Надо бы разобраться.

— Что, самим туда лететь? — скептически переспросила девушка, отбросив косу за спину.

Юноши переглянулись, и на лицах мелькнули совершенно одинаковые хулиганистые улыбки. Они всегда хорошо друг друга понимали.

— Да вы с ума сошли! — возмущенно произнесла девушка, тоже без труда осознав смысл этих усмешек. Впрочем, возмущалась она тихо, не привлекая внимания старших. — Что вы там делать будете⁈

— Мы только посмотрим, сестренка! — пообещал ингис, приобнимая её за плечи. — Туда и обратно, ты и соскучиться не успеешь!

— Нет уж! — она сбросила руку брата и рассерженно уставилась на их друга, принесшего совершенно безумную идею. — Вы хоть представляете, что с нами потом сделают⁈

— Так ты останешься здесь и…

— Нет! — она взмахнула ладонями и чуть не проехалась когтями по лицу брата; того спасли лишь внимание и ловкость. — Я с вами! Буду вашим голосом разума хотя бы там, если уж остановить не могу.

— Да что там может случиться? — сын ректора Академии закатил глаза, усмехаясь.

Ингис весело улыбнулся. Действовать самостоятельно — да, это определенно было то, чего он давно хотел. И решение пока неясной проблемы наверняка заставит его отца посмотреть на него как на равного, а не как на ребенка. Наконец-то!

— Отправляемся завтра же! — решил он и тихо рассмеялся. — Это будет интересно!