Усиление базового генома произведено.

Обнаружена некорректная генетическая последовательность улучшений…

Внесены корректировки…

Произведена фиксация ключевых точек развития.

Получен ряд новых навыков…

Анализ обновлённого генетического кода завершён.

На основании полученной последовательности, разблокирован доступ в скрытый раздел системы: «Наследие Аркадии».

Под размышление про психов и верования Аркадии всё-таки задремал. Ещё было интересно, получила ли Оса такое же уведомление. Но это мы узнаем, только когда у неё появится биомонитор. А появится он у неё, когда мы наведаемся к Клоду. А заодно я попытаю его на тему, кто мог залезть в систему UNPA и прописать там скрытый раздел.

То, что в UNPA эта программа была официальной и общедоступной, я не верил. Скорее, очередные происки какого-нибудь департамента. Чем дольше я на Аркадии, тем больше кажется, что здесь уже только монстры не пытаются вести какую-нибудь свою особенную игру. Мир интриганов, фанатиков и прочих мутных типов…

Когда я проснулся, ни Осы, ни мелкого рядом уже не было. Зато появился свет. Слабенький и бледный, который производили светлячки. Правда, вид у них был такой, что светиться их заставили буквально под пытками. Что, впрочем, оказалось недалеко от истины. Анну я разглядел метрах в трёх. Она сидела, скрестив ноги, и что-то вытворяла со светлячками.

Спросонья она напомнила мне первобытную женщину, которая из подручных средств мастерила что-то для хозяйства. А конкретно сейчас что-то типа гирлянды из светлячков. Мелкие «лампочки» были связаны в нитку, а её Анна как раз сейчас обматывала вокруг длинной каменной щепки. Получалось что-то типа небольшого факела. Света он давал не особо много, но лучше, чем ничего.

Насекомые на стенах отсвечивали ещё слабее, но зато появилась возможность оценить размер помещения, где нас завалило. До потолка метра три, стен вижу только три штуки, включая ту, через проход в которой мы сюда проникли. Довольно широкий тоннель, почти станция метро с полной темнотой и неизвестностью, что там в дальнем конце. Я потянулся к сканеру, но в очередной раз никого, кроме своих, не заметил. Сколько метров до поверхности, и как далеко мы вообще успели убежать — неизвестно. Этакая богом забытая и врагами замурованная дыра где-то под горами по соседству с Гетто.

Хотелось пить, есть и в баню. Или хотя бы обратно в Рекадию, кишащую едой и полную душевых кабинок. М-да, всё, действительно, познаётся в сравнении. Я слегка размялся и подошёл к Анне.

— Доброе утро, — улыбнулся я, снова представив её в образе первобытной дикарки. Чумазая, лохматая, пыльная, уже не бледная, но не очень понятно какая, учитывая жёлто-зеленую подсветку от светлячков.

— Сомневаюсь, — фыркнула Оса, но тоже улыбнулась. Видимо, я не лучше выглядел.

— Что доброе?

— Что утро, — Анна пожала плечами. — Если живы, то уже доброе. Кушать только хочется.

— А мелкий где?

— Ему тоже кушать хочется, — усмехнулась Оса. — Но в отличие от нас, ему и светлячки вкусные. И прочие ползучие гады. Он у тебя заботливый, уже приносил парочку. На опарышей похожи были, только в панцирях.

— И куда ты их дела? Там же белка куча, — возмутился я, отчасти прикалываясь.

— Знаешь, я девушка, конечно, непривередливая, — сказала Оса, смахнув пыльную чёлку с чумазого лба. — Но давай всё же не перегибать. Что у нас вообще осталось?

Хороший, конечно, вопрос. Обнулились мы, считай, не только по геномам. Но если по тем всё произошло более, чем удачно, то снаряжению не повезло. Проще было посчитать, что осталось, чем перечислять то, что мы потеряли. Уцелел сканер миротворцев, мой мультитул, считай, единственное, что у меня осталось с Земли. Фонарь разбился, кукри оторвало вместе с ножнами, «ваншот» остался у «Эхолота», ну и по мелочи — что-то выпало, что-то сломалось.

Итого по оружию: у Осы остался её веер и каким-то чудом выжил «фуфустрел», даже колба не треснула, правда, зарядов к нему не было. У меня два «чезета» и по паре магазинов к каждому, плюс россыпь патронов, чтобы эти магазины наполнить. Броня «Древних» на мне сидела плотно и спокойно уцелела, как и амулет «Крысоловов».

— Негусто, — вздохнула Оса, принимая один из «чезетов».

— Сильно больше, чем у меня было, когда я появился на Аркадии, — пожал я плечами, сам удивляясь, когда это я успел стать таким оптимистом. Видимо, это тоже навык, пришедший от шакраса.

Я отдал пистолет, добавив магазины с патронами, и полез за самым важным, что, к счастью, сохранилось. Трофейные геномы! Их тоже будем делить, а заодно, может, и чувство голода притупится.

Начал с себя и с геномов, найденных в этом подземном городе. Если они здесь прекрасно выживали, то, может, и мне чем-то помогут. Плюс, я всё ещё был под впечатлением. И когтей «котиков», рвущих броню и защиты богомола. Он и пошёл первым, я уже сам не помнил, когда успел его прихватить, но успел.

«Обнаружен геном Объекта №026 ('Каменный богомол»).

Донор относится к искусственно модифицированным созданиям прошлой эпохи…'

Хм, первой строчки хватило, чтобы дальше не читать. Не определено или засекречено, но хоть здешним геномам UNPA помимо номерного названия объекта дали им нормальное название. Я посмотрел на геном «котика» уже примерно догадываясь, чем он окажется. Поднёс к нему сканер и прочитал знакомое описание. Такое же неинформативное, но, считай, повторка.

«Обнаружен геном Объекта №017 ('Химера»).

Донор относится к искусственно модифицированным созданиям прошлой эпохи.

Уровень редкости: *не определён*.

Средняя цена закупки в генотеках: *не определена*.

Возможные навыки, передаваемые донором реципиенту: *засекречено*…'

И тот и другой оказались местными в прямом смысле этого слова. А ещё получалось, что охотники из Вайтарны до этих мест добирались. И если не всё делали это успешно, то был шанс найти какое-нибудь оружие. А то как-то непривычно всего с одним пистолетом. С другой стороны, я поймал себя на мысли, что безоружным себя не чувствую. Есть броня, есть «Перо» в разных модификациях и на ближние дистанции, и на средние. Есть другие навыки, которые в какие-то моменты могут быть результативней пулемёта.

Хм, начинаю чувствовать себя местным, что ли? Обаркадиваюсь, наверное…

Я обсудил с Аркашей совместимость с объектами, и жёстких противопоказаний помощник не обнаружил. Лишь прохрипел что-то про случайности и неточности. Биомонитор тоже пострадал во время гонки в каменном мешке, треснуло стекло и сдавило динамик, каким-то чудом не повредив проектор. В общем, точный процент случайности, что что-то пойдёт не так, я не разобрал. Даже если что-то и пойдёт не так, то механизм обновления, как и рецептура нулевого генома уже известны.

Первым инициировал геном богомола. Выбрал палец почище и проколол подушечку амулетом «Крысоловов». Полюбовался на свечение и часто-часто заморгал, чувствуя жжение в глазах. Будто перцовым баллончиком брызнули, но я даже напрячься не успел, как боль исчезла, а обеспокоенное лицо Анны, которая тыкала в меня своим импровизированным факелом, стало чуть чётче и детальней.

— Что там? — спросил я, оттянув нижние веки.

— Сложно сказать, — задумчиво произнесла Анна, — вот так ничего не видно, а вот под этим углом, будто сетка какая-то появилась на слизистой. Типа, знаешь, как подогрев на лобовом стекле. Ты нормально видишь? Не мешает?

Я ещё немного поморгал, фокусируя взгляд то на Анне, то на светлячках на дальней стене, то на своих руках. Никаких проблем, всё быстро и чётко, сетку перед глазами не вижу, проекция биомонитора чёткая и детальная.

А уведомления оказались очень даже приятные! Получены сразу две пассивные способности — «Защитное армирование склеры» и «Зона захвата добычи».

Первое — это как раз сетка, которую видит Оса, причём с трудом. А, значит, для посторонних в глаза это не бросается, но самый важный для меня орган, с которым я уже успел намучаться, теперь у меня с дополнительной защитой. Я вспомнил, сколько пуль пришлось потратить, чтобы пробить глаз богомола, и расслабленно выдохнул. Такое мне надо, такому я рад!

А вот второй навык — это уже конкретно из жизни богомолов. Я прочитал сухое, «википедийное» описание: в центральной части бинокулярного поля находится небольшая область, которую называют «зоной захвата добычи». Когда объект относительно быстро движется в горизонтальном направлении через эту область, то зрительный центр мозга передаёт сигналы к мотонейронам мышц, которые сокращаются, и богомол рефлекторно совершает бросок в сторону добычи…

Ну, надеюсь, что подрываться и прыгать на всё, что мелькает в зоне зрения, я не буду. А вот если вырастет скорость реакции, и я буду раньше и быстрее реагировать на удары противников… Ммм… особенно в ножевом бое, да на опережение… В общем, тоже годнота.

Кажется, все эти искусственно модифицированные создания прошлой эпохи, считай номерные «объекты», начинали мне нравиться. Кроме патогенных, конечно.

Я взялся за «котика», она же «химера», и уверенно поглотил геном. Начал с одного, но после полученного эффекта инициировал и все остальные, что успел собрать во время драки. Уж не знаю, либо мне просто везло, либо это стандарт для завершённых инициаций, но смешивание и подстройка под мою базу прошли как по маслу. И в нужном мне направлении.

То есть, когти у меня расти не начали, но «Перо» получило заметное усиление. Размер остался прежним, но лезвие стало темнее, по краю появился волнистый рисунок, будто какое-то напыление добавилось. Я не особо жаловался на остроту, но сейчас клинком можно было бриться. Ага, прямо через броню «Древних», что радовало меня ещё больше. Был и некий минус, я чувствовал, что скорость создания клинков снизилась.

Возможно, мешал голод и общая усталость, но по сути это ничего не меняло. Я не пойду в бой с «Пером» в одной руке и гамбургером в другой. Так что реже, но качественней вполне оправданно. Ломаться они тоже будут меньше, а вот на счёт теряться, учитывая мой образ жизни, тут уже не уверен.

Можно было ещё что-нибудь применить из запасов, но решил остановиться. В отличие от геномов ши-тау, «объекты» меня не насытили. А, наоборот, остро напомнили о том, что нужно найти еду. Настолько остро, что я всерьёз задумался о добыче шакрасика. Вот только он умотал на разведку местности, и пока ничего радостного или полезного от него слышно не было. Я призвал его возвращаться и пока принялся за Анну.

И пусть экспериментировать с ней, не понимая её статуса, было опасно. Но плюсы должны были перевесить возможные минусы. Так что я вручил ей геном меганервы, объяснив, что это такое и зачем нужно.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я смогла читать твои мысли? — спросила Анна, разглядывая геном, и добавила, нагнав в голос жути: — Пока смерть не разлучит нас…

— Хм, — сомнительное удовольствие, — с этой точки зрения я на это не смотрел. Но уверен, что там обратная связь только по запросу. За неимением другой связи будет очень полезно. Да и не факт, что получится-то.

Но получилось!

Как только свечение растворённой эссенции погасло, тут же появилось ощущение, что что-то осторожно и несмело скребётся в мозг. Понятно кто, но я не стал сразу же идти на контакт. Прислушался к ощущениям и попытался разложить всё на составляющие. Кто «звонит», как «звонит», могу ли я отказаться или вообще сделать вид, что никого нет дома.

Оса уже начала хмуриться и, похоже, собиралась сдаться, решив, что ничего не работает. Но я успел «подключиться», и мне будто бы морскую раковину к уху приложили. Лёгкое шипение пустоты, сквозь которое донёсся искажённый голос Анны.

«Подумай о чём-нибудь» — раздалось в голове, а потом уже обычным голосом: — Только быстро, а то тяжело держать…

Я нахмурился, изображая бурную умственную деятельность, и поднял указательный палец вверх, будто сделал какое-то открытие или нашёл решение.

— Ну не об этом же, — осуждающе фыркнула Анна, и связь прервалась.

— Не, — отмахнулся я, — а вот и не угадала, а, значит, не работает. А вот тем, о чём ты подумала, мы займёмся сразу, как выберемся на поверхность.

— А если не выберемся? — спросила Анна.

— То займёмся этим здесь, — пожал я плечами и, не став слушать Осу, выдвинулся вдоль стены.

Практически притёрся к стене и тоже начал собирать светлячков. Маленькие, юркие, прежде чем я поймал первого, успел передавить несколько штук. Пальцы стали липкими и начали светиться. Метод, конечно, так себе, поэтому я покопался в битых пузырьках, выбрал самый крупный кусок стекла и примотал к нему кусок рукава, сделав импровизированный контейнер со стеклянным окошком.

Оса помогла набрать туда «лампочек», после чего мы, наконец, выдвинулись. На всякий случай я проверил заваленный вход. Лестница спресовалась наглухо, похоронив сама себя и возможность когда-нибудь её использовать.

Я прошёлся вдоль стены, впритык высвечивая пыльный камень. В тех местах, где не выросло мохнатое покрытие, в котором прятались светлячки, разглядел следы старых надписей. Отдельные фрагменты чёрточек, кружочков и закорючек, которые не желали складываться во что-то осмысленное. На наскальные живописи с изображением быта «Древних» это не тянуло — слишком маловато, а для обычных указателей — слишком много. Возможно, что-то типа архива или некая стена памяти.

Эх, «Наследие Древних», будь оно неладно, мне вручили, но встроенный переводчик забыли положить. Если, конечно, такое вообще возможно на генетическом уровне.

Оса уже ждала меня у выхода из зала, возле широкой арки, в которую могла проехать легковушка, а на полу проглядывались две если не колеи, то явные протертости от узких колёс. Арка привела в узкий коридор с трещинами в стенах и свежими отколотыми кусками плиты. Подрыв и досюда добрался, хоть и уже на последних силах.

Через несколько метров коридор разветвлялся, расходясь в три стороны. Классическое налево пойдёшь, шакраскиа потеряешь, прямо пойдёшь, в колею попадёшь, но направо, вроде, дышится чуть полегче. То есть, где-то в левых тоннелях шастал мелкий, несколько раз передав ощущение тупика и сырости с тленом. Колея от колёс уходила дальше прямо и точно могла привести к чему-то крупному, но не факт, что полезному. И мы выбрали правый путь.

Я поймал светлячка и крестиком размазал его по стене, отметив правый коридор. Пусть пока ещё не лабиринт, но кто знает, как нас закрутит и в каком состоянии мы будем блуждать.

В правом проходе ощущался кислород. Сквозняка не было, даже намека на какое-то дуновение. Но появилась версия, что там есть нечто, что его производит. На растения и фотосинтез в такой подземной тьме рассчитывать не приходилось, но может источник воды или какие-то минералы. А, может, и грибы там растут в расчёте на нашу грибную диету.

Мы дождались Пепла и выдвинулись в правый проход. Пеплу туда явно не хотелось, но объяснить причину он не мог, лишь транслировал тревожный фон. И вперёд не полез, путаясь у меня под ногами. Понимаю, что там ничего безопасного нас не ждёт, но так уж сложились над головой каменные обстоятельства, что сейчас опасность — это как минимум еда.

Наши светлячковые особо тьму не разгоняли, лишь формируя небольшой ореол в радиусе вытянутой руки. Ботинки глухо постукивали по камням и где-то в глубине стен продолжали похрустывать камни. То ли город «Древних» никак не мог успокоиться после взрывов, то ли это уже просто старческое ворчание живого организма в моём разыгравшемся воображении.

Мы оказались в новом пустом зале, где нашли только обломки статуй, вырезанные в нишах по стенам. Двухметровые создания с выраженной мускулатурой и головами животных, по размеру больше похожими на карнавальные шлемы. Пропорции явно не соблюдались, а шлемы символизировали геном. Ну или «Древние» были совсем странными существами с огромными головами.

Я нашёл глазастого богомола, потом котика-химеру и несколько невиданных ранее животных. Неожиданно нечто, похожее на акулу, знакомого элефанти, ещё что-то «лохматое» с вырезанной в камне гривой, а потом и вовсе обнаружился шакрас. Ну или какая-то другая, похожая на него кошка, типа ягуара.

Состояние статуй оставляло желать лучшего. Отломанные руки, трещины и плесень со светлячками, которые придавали формам какое-то магическое, почти волшебное свечение.

— Какой-то парад уродов, — буркнула Оса, вздрогнув от звука собственного голоса.

Я остановился рядом со статуей шакраса и чем дольше смотрел, тем больше убеждался, что и геном шакраса в биомониторе прошёл бы под кодовым названием какого-нибудь «объекта».

— Или выставка достижений генной инженерии, — ответил я. — Похожи если не на образцы вооружения, то хотя бы на стражей этого подземелья.

— Ага, а вон там тогда кто? Привратник?

Оса махнула рукой в самый конец зала, куда постепенно стекались светлячки со стен. И чем больше их становилось, тем отчётливее проступала фигура громадного монстра. Острая морда с открытой пастью и толстые, будто каменные щупальца.

Хотя не будто, а именно каменные. Стоило подойти ближе, как стало понятно, что это тоже скульптура, обрамляющая проход куда-то в очередной коридор. Суммарно вся конструкция тянула метров на пять, а к самому полукруглому проходу, расположенному между щупальцами, вели ступеньки.

— Как думаешь, что там внутри? — прошептала Анна. — Лаборатория?

— Искренне надеюсь, что там есть еда, — ответил я и, достав «чезет», пошёл мимо статуй в распахнутые объятья каменного монстра.

— Как думаешь, — спросила Оса, когда мы поднялись по ступенькам и втиснулись в тесный двухметровый тамбур.

— Более чем определённо, — ответил я, кивнув в сторону запылившегося скелета.

Это определённо был человек, и даже фрагменты одежды сохранились, сумка, кобура. А ещё рядом с черепом валялась шляпа, похожая на ковбойскую. В пустых глазницах черепа набилась куча светлячков, превратив его в какой-то карнавальный аксессуар, подходящий для украшения Хэллоуина. Хм, а вот это уже почти фонарь…

Издалека понять, отчего умер человек, не получилось. Но надеюсь, что не от голода.

Я просканировал округу, одновременно пытаясь оценить пространство. Казалось, что мы в каком-то объёмном ангаре с не особо высоким потолком, метра три максимум, но при этом глаз натыкался на стену уже через несколько метров. Я видел как минимум пять дверных проёмов, а в ближайшем даже удалось оценить толщину стены — тонкая, сравнимая с обычной межкомнатной, собранной из гипсокартона. Какой-то офисный лабиринт, не иначе.

И в глубине за перегородками что-то кралось. И замерло, поняв, что его засекли. Секундная пауза и маркер росчерком молнии покинул область действия сканера.

«Мы не одни», — я мысленно обратился к Осе.

Учитывая, что нас точно так же срисовали, необходимости в этом не было. Так, просто ради тренировки. Мы не пытались держать канал связи постоянно открытым, поэтому запрос, разрешение и ответ нужно было довести до автоматизма.

— Ты что-то сказал? — обычным голосом прошептала Оса.

Ага, но мы только начали, поэтому получалось пока плохо. Анна не дождалась моего ответа и продолжила, но уже шёпотом.

— Мы не одни. Как минимум три цели. До ближайшей метров сорок, остальные глубже справа. Там есть чем-то усиленная стена. Как будто защищённое помещение типа сейфа, ну или холодильной камеры. Не пойму, но просканировать не могу. Ты про это хотел сказать?

— Типа того, — я мысленно усмехнулся, нашёл кого предупреждать. Даже лишившись части сил, сканер у Осы на порядок обгонял возможно шакраса. — Прикрой, тело осмотрю.

Убедившись, что неизвестные маркеры пока не атакуют, а сами зашухарились, я подкрался к скелету и слегка растормошил, стряхивая пыль и разгоняя светлячков. На скелете частично сохранилась одежда, некогда плотная куртка из чего-то похожего на брезент, примерно одна штанина из того же материала, два кожаных массивных ботинка, стиль которых я бы назвал — ретро, и по мелочи: остатки воротника, половина ремня, один шнурок, кожаная сумка-почтальонка, смятая стальная фляга, разбитый фонарик (такой же ретро, если вообще не газовый) и прочий мусор, который не поддавался идентификации.

И кожа, и ткань выглядели так, будто их разъело кислотой. Края того, что осталось, превратились в размочаленную бахрому, а то, что исчезло, растворилось полностью, не оставив ни крошек, ни ниток. Ни мяса, ни волос на скелете не осталось, хотя это явно был не представитель «Древних».

На груди на куртке выступали потемневшие нашивки, так что я сначала предположил, что это один из «Волков». Я попытался аккуратно подцепить и притянуть нашивку поближе, но просто вырвал её с куском ткани. Скелет при этом скрипуче, будто ворчливо, дёрнулся, и что-то от него отвалилось. Я посмотрел на свою добычу и задумчиво прочитал аббревиатуру из четырёх букв: HHGS. Мелким шрифтом по кругу шла расшифровка, но сохранность и качество оставляли желать лучшего. В надежде, что это не какая-нибудь латынь, а английский язык, я немного поразгадывал ребус и по отдельным фрагментам слов вроде бы расшифровал.

На русском это могло звучать как «ГИГО», то есть Ганзейское историко-географическое общество. И если я ничего не путаю, как раз то самое, что выдало Хобс грант на какое-то исследование. А, значит, контора как минимум крупная и на Аркадии известая, а ещё, значит, что передо мной некий «Индиана Джонс» (судя по шляпе) из этого общества.

Кнута не было, а вот старенький британский револьвер Энфилд времён Второй мировой войны (даже с клеймом сорок второго года) в сумке обнаружился. Причём с полным барабаном, что ещё больше давало поводов думать, что скелет принадлежал совсем не бойцу. Кобуры нет, запаса патронов нет и даже не пытался отбиваться от тех, кто его кислотой залил.

Но то, что он был археологом, сомнений не было. В сумке нашлось несколько инструментов, похожих на скребки и копалки с разными наконечниками. Несколько бинтов, пара карандашей, которые уже почти рассыпались. И из уцелевшего: кожаный чехол с документами и блокнот в такой же кожаной обложке, которая обматывала листы чуть ли не в два полных круга. Но если картонная корочка с именем Алексис Снорк и бледной чёрно-белой фотографией мужчины в очках ещё держалась, то первый же лист в открытом блокноте буквально растаял у меня под пальцами.

М-да, похоже, одни только документы этого Снорка могли представлять собой археологический интерес. Ничего общего с моей ID-картой, видимо, какая-то первая версия документов на Аркадии. Не удивлюсь, если револьвер был свежаком, когда в этом подземелье оказался.

Я всё-таки принял вторую попытку почитать записи, и блокнот развалился у меня в руке. Часть страниц безнадёжно слиплась, а на части след от карандаша был настолько слабый, что даже моё суперзрение не справлялось в условиях светлячковой подсветки. Но кое что прочитать удалось. Написано было по-английски, крупным и чётким почерком. Фух, хорошо, что он археолог, а не аптекарь.

«…таким образом, можно смело утверждать, что предыдущие народы, населяющие планету, самостоятельно производили генетические материалы для улучшения собственных возможностей. Ввиду возможной нехватки природного биологического материала использовался суррогат, выращиваемый в специальных условиях, схожих по устройству с оотеками некоторых моллюсков и насекомых…»

— Ты знаешь, что такое оотека? — спросил я у Анны, когда она подошла поближе, заинтересовавшись моим внимательным чтением.

— Ну так, читала кое-что, — пожала плечами Оса. — Это что-то типа кокона, в котором яйца откладывают. Он и защищён, и питательные вещества, наверное, там сразу есть. У наших друзей богомолов он похож на микроулей. И чтобы ты знал, они самцов во время секса не ради какого-то фетиша поедают, а просто питаются, чтобы белка хватило на создание этого кокона.

— Ммм, из чего говоришь их делают, эти оотеки? — спросил я, оглянувшись на тонкую перегородку из странного материала.

— Я не говорила. То ли сопли, то ли пена, которая застывает на воздухе, — ответила Анна. — Слушай, я это передачу из в мире животных в больничке смотрела, когда от ранения отходила. Так что я не всё помню. Белок фиброин или как-то так. А тебе зачем? Навык такой хочешь?

— Упаси Аракадия, сплюнь лучше… — меня аж передёрнуло. — Просто, похоже, мы как раз в оотеку и пришли.

Я дражайше, как великое сокровище, передал Осе прочитанный лист бумаги, а сам принялся за следующий уцелевший фрагмент. В руки попало что-то типа ведомости того, что отсюда успели вывести коллеги мистера Снорка из историко-географического общества. Список был не велик и в основном состоял из: «металлический куб неизвестного назначения, вес — 20 кг» или «колба из неизвестного прозрачного сплава с останками святящейся субстанции». Из интересного была «тонкая стальная пластина с отверстиями». Тоже неизвестного назначения для общества, а вот я с такой был уже знаком. Если это ключ, то где-то здесь должна быть и дверь.

Ладно, это из серии помечтать. Во-первых, столько лет прошло, вполне общество могло и разобраться, какое у пластины назначение. А во-вторых, с собой же он её не взял… Или взял?

Я прощупал обложку блокнота и натолкнулся на явно более плотный и жёсткий участок. Как мог аккуратно перелестнул все страницы, почти половину всё равно испортив, но нашёл внутренний кармашек. И там действительно оказалась пластинка-ключ «Древних».

Хм, такое даже везением не назовёшь, по-любому это интуиция меня сюда привела. Как, видимо, и самого археолога, который вернулся сюда в одиночестве. Я спрятал пластину в карман и вернулся к уцелевшим страницам, ожидая найти там как раз план Снорка по расшифровке назначения пластинки.

Но натолкнулся на совсем другое:

«…в ходе экспериментов были созданы существа с поистине сверхчеловеческими возможностями. Которые впоследствии и стали причиной гибели прошлой цивилизации. И как бы эта старая карга ни пыжилась своими дипломами, утверждая, что причиной гибели стала инопланетная пыльца в атмосфере планеты, я более, чем уверен, что мы имеем классическую ситуацию, когда сын идёт против собственного отца, а создания восстают против своих создателей…»

— О, как вывернул, — сказал я, протягивая Анне второй листок. — Ещё и какую-то коллегу оскорбил.

— Ага, а с виду-то приличный скелет, хоть и без штанов, — пробормотала Оса прочитав.

— Ладно, вот ещё, — я добыл третий уцелевший фрагмент и зачитал его вслух: — Доподлинно неизвестно, какое количество уникальных сущностей, изменивших баланс сил прошлого, было создано, но эти тупоголовые почтовые выскочки начали присваивать им номера и именовать «объектами»… Так, тут что-то ещё про степень редкости, но, похоже, не сам наш чеэсвешный умник, ни карга, ни выскочки так и не определились, какие объекты наиболее редкие и опасные. И единственное, в чём общее мнение совпало — это, цитирую: остаётся только молиться, чтобы генетический код ни тех ни других не возродился на Аркадии.

— Понимаешь что-нибудь? — спросила Оса и прищурилась, разглядывая меня.

— Только то, что «объекты» — это опасная сила, которая уже один раз натворила бед в этом мире.

— И сколько в тебе уже этих «объектов»?

— Вроде два, — сказал я и, пожав плечами, добавил, — наверное.

— И все они прекрасно усвоились, да?

— Ты к чему клонишь?

— Вспоминаю некоторые разговоры Феликса, — ответила Оса. — Он часто размышлял вслух, и я начинаю сомневаться, что мы инициировали себе нулевые геномы.

— А что тогда? Ведь сработало же.

— Забей, — Оса махнула рукой. — Бред, наверное, просто подумала, что это может быть специальной базой под что-то новое. Например, под эти «объекты». Типа знаешь, как фундамент перезалили, лишнее отсекли, отсутствующее добавили и теперь можно уже нормально строиться, — Анна замолчала, задумавшись, а потом махнула рукой. — Забей, говорю же, бред это.

— Может, и нет…

Начал было я и уже решил подробней рассказать про «Наследие Древних», но меня перебил шакрасик. И мысленно объявив об опасности и зарычав более чем вслух. В следующую секунду мы уже распределились по комнате, стараясь контролировать сразу все проходы. Оса схватилась за «чезет», а я (скинув блокнот) достал готовое «Перо». Практически на автомате включилась маскировка, а потом и неожиданно (даже для меня) сработала «Зона захвата добычи».

Сработала, потому что какой-то монстр решил, что добыча — это я, и сиганул на меня прямо сквозь стенку. С хрустом и треском, будто это действительно засохшие сопли, выломал кусок размером с приличную форточку и гибкой чёрной лентой налетел на меня. Точнее, нарвался на «Перо», чуть не выкрутил мне кисть, но и сам распался на две равные половинки.

— Охренеть…

Я только и смог прошептать, пытаясь собрать воедино картинку и понять, что же на меня напало. Вроде бы змея, разрезанная на две половинки. Но было непонятно, почему эти две половинки, вдруг потянулись обратно в дырку. Я бросил взгляд в сторону Осы и понял, что это никакие не змеи, а просто чьи-то чересчур длинные лапы, щупальца или даже хоботы! Ещё сразу две, в этот раз проскочив через дверной проём, шарили по полу, пытаясь схватить шакрасика за лапы.

Оба пока уворачивались, но недолго. Мелкий-то в итоге отскочил, перемахнув каждый отросток, как через скакалку, ещё щип воткнул, пригвоздив одну. Пусть слабо и не глубоко, но хотя бы замедлил. А вот Анне повезло меньше, она подстрелила один отросток, вместе с ним и раздробив кусок стены, но по полу прилетел второй и обвился вокруг её ноги. Осу дёрнуло, будто она на льду поскользнулась, и ударило спиной об пол. И потянуло к дыре в хрупкой стене.

Я тут же оказался рядом. Наступил на «шланг», сам чуть не грохнулся и бросился на камни, перехватывая его подальше от ноги Анны. Схватился, стиснув руки до активации «Стальной кости», а заодно и применяя навык «смертельной хватки». А потом дёрнул на себя, почувствовав нехилое сопротивление. Как перетягивание каната на школьных уроках физкультуры, и, к сожалению, в моей команде оказались только додики и дохляки, а на той стороне самые качки и отъявленные хулиганы!

Пришлось чуть ослабить, но потом рвануть ещё сильнее, раскачав противника. И что-то снова пошло не так! Где-то там за стенкой что-то сорвалось, тяга ослабла, и я рухнул на задницу, в последнее мгновение уворачиваясь от тёмного пятна, прилетевшего за своим хоботом! Это всё-таки был хобот, к концу которого был привязан блестящий, лоснящийся овальный панцирь размером с хорошего поросёнка. По бокам от хобота выпирало два круглых, будто от страха выпученных глаза, а снизу болталось шесть коротких ножек, заканчивающихся острыми когтями. Я даже растерялся немного, узнав в монстре обычного долгоносика. Ладно, необычного, а прилично так перекормленного и с явным апгрейдом хобота.

— Чёртовы «Древние», не могли на ком-то понежнее экспериментировать, — фыркнул я, — хотя бы на бабочках!

Хотя, почему-то я уверен, что таким бабочкам я бы рад не был…

Эти мысли пронеслись в голове фоном, пока я уже сам порхал как та самая бабочка и жалил «Пером» вместо нашей Осы, которая всё ещё пыталась выпутаться. Из кончика хобота, будто там какой-то краник открылся, потекла тёмно-зеленая жидкость. Попала на штанину Анне и явно грозила появлением новых шрамов. И пока Оса спасала ногу, я разбирал монстра.

Несколько ударов в брюхо, где пусть потоньше, но тоже оказался гибкий панцирь, я даже не заметил. Не заметил пробивающего усилия, обновлённое перо резало хитин как обычную бумагу. К сожалению, недолго. Первых два удара лезвие ещё сопротивлялось, сбрасывая с себя тягучие ядовитые капли, а на третий уже начало темнеть. И второго долгоносика, который сам выбрался к нам, я уже пробил с трудом. Даже продавил, ломая панцирь целиком. Броня «Древних» тоже потемнела и начала дымиться, но со своими защитными функциями справлялась. Под такое, небось, и создавали!

Третьего монстра я снова перехватил за хобот. Выдернул и раскрутил, пытаясь приложить об стену, забыв, что она из засохших ферментированных соплей и крошится, как сухой старый клей. В итоге я полностью снёс стенку, открыв вид на ещё трёх долгоносиков и такую же стену в паре метров за ними. И пока я делал второй круг, целясь уже в нормальный камень со стороны, откуда мы пришли, Оса с шакрасиком уже спокойно расстреляли прятавшихся.

К сожалению, на этом всё не закончилось. Чуйка отчётливо показала с десяток маркеров, оттягивающихся вглубь оотеки. То, что это была именно она, я уже не сомневался. По следам того, что осталось от разрушенных стен, было видно, что всё пространство состояло из довольно ровных ячеек, заполненный какой-то трухой и ошмётками чуть ли не вековых кусков хитина. Они даже затвердеть уже успели, из-за чего их можно было отличить от самих разрушенных стен.

— Дальше идём? — спросила Анна с сомнением.

— Других вариантов пока нет, — я пожал плечами. — Тебе, кстати, идут шортики. Ну, точнее, один шорт.

— Ага, — фыркнула Оса. — Ещё бы пара секунд и один шорт я бы всегда носила. — У тебя лучше с ними выходит, так что я прикрываю.

Я лишь кивнул, сам так и собирался сделать. Я вперёд, а женщины и дети, то есть два суперхищника-убийцы, сзади. Я сформировал новое «Перо», чувствуя, как в желудке буквально формируется дыра из нового желудка, который грустно скребёт старый по стенкам, и осторожно пошёл вперёд. Замер у узкого, овального проёма, пытаясь прикинуть, что за хрень отсюда могла вылупляться. Не иначе как богомолы, если в полный рост покидали свои ячейки. Маятником заглянул в проём, резко откинувшись назад.

— Ты серьёзно? — спросила Оса.

Я обернулся и увидел, что Анна вместе с мелким просто стоят по центру, совершенно не скрываясь, и смотрят на меня. Оса даже руками развела, описав два полукруга и показывая на обломки стен.

— Ну да, что это я… На живца-то ловить быстрее будет… — хмыкнул я, выпрямился и с ноги выбил себе вторую створку, расширив узкий лаз.

Заход с ноги ни к какому результату не привёл. Живца здесь явно хотели, по нему сильно соскучились, сколько лет-то прошло с прихода сюда последней жертвы археологии, но шум им, похоже, не нравился. Пришлось действовать деликатней, и в следующий проём я втиснулся уже по-своему. И тут же вскинул руку, перехватывая на лету хобот долгоносика.

Поймал, сжал, дёрнул — ничего не получилось, монстр либо упирался, либо вообще за что-то зацепился. Пришлось перехватиться чуть ли не на ширину раскинутых рук и рубануть «Пером», перерезая тугой канат. Кукри, конечно, для рубящих действий подошёл лучше, но что используем то, что имеем. И тоже достаточно эффективно. Брызнула токсичная зелень, исчезла тяга, а кусок хобота остался у меня в руке. Не знаю, что там, кроме яда в голове у этих жуков, но дальше воевать подранок не стал. Пискляво протрубил обрубком хобота и, ломая перегородки оотеки, свалил куда-то в темноту.

Туда же пошёл и я, пробираясь через проломы. Реально какая-то тюремная общага на пол звезды, ещё и звуки приглушает. Про свет я вообще молчу, внутри этого материала светлячки не селились, в чём я их полностью поддерживал. Работал только тепловизор, но в его спектре я прекрасно видел только Анну с шакрасиком.

И вторая атака не заставила себя ждать, только в этот раз гибкий шланг прилетел по ногам. Меня пропустили где-то уже в четвёртый отсек оотеки, а, может, и пятый — вокруг всё уже смешалось. Я сделал шаг, уже собирался сделать следующий, и мне будто подсечку по пятке зарядили. Я упал и тут же получил удар по спине от второго. Не веслом по хребту, конечно, но где-то на уровне полицейской дубинки. Знаем, как это, получали пару раз.

Раздались выстрелы в чересчур опасной близости от меня, но задело только уже ошмётками панциря. Яд, к счастью, не долетел, прилипнув на кусках «пены» оотеки. Интересно так прилип, начал пузыриться и расширяться, будто это какая-то строительная пена. По цвету и плотности он пока ещё отличался, но я уверен, что это не надолго. Один и тот же, похоже, материал. Подсохнет, посветлеет и сравняется.

Но тогда я уже вообще ничего не понимаю. Кладка богомолов, а строили долгоносики? Или всё-таки долгоносики пришли откуда-то снаружи и каким-то образом за сотни лет подстроились под окружение? Я подхватил геном, выпавший из простреленного монстра, и с отвращением выкинул обратно. Гниль и та посимпатичней, а это уже какая-то червивая гниль.

— Ты геномы собираешься забирать? — спросила Оса, заметив мои действия. — Вдруг это тоже «объект»?

— Да хоть «объект» номер один, — поморщившись, выдал я, ещё и руку хотелось вытереть обо что-нибудь. — Ничего такого, что хотелось бы позаимствовать у этих хоботоносиков, я не вижу.

— В принципе, согласна, Буратином стать не хочется, — ответила Оса и без предупреждения дважды выстрелила у меня над головой.

Расколола подряд сразу три перегородки и свалила мелькнувший в радиусе чуйки маркер. Я кивнул, стряхнул с уже начавшего темнеть «Пера» толстую каплю яда и вздохнул. Эх, тоже мне нержавейка, но как это улучшить, я пока не представлял…

В третий раз в меня просто попытались плюнуть. Я оказался в уже разломанном коридоре, где в мешанине из сломанной пены нашлись вещи, скорее всего, тоже принадлежавших археологу. А именно два рукава кожаной куртки со спиной, разъеденной по самые плечи, и пара лопаток побольше, чем в наборе. Но всё равно они больше были похожи на детские совочки, или садовый инвентарь. А ещё нашлись новые останки, но это уже были привычные котики-химеры. Опознать их удалось исключительно по когтям, которые даже цвета не поменяли и от яда, и от времени.

Похоже, это был центральный узел оотеки, в котором долгоносики и подловили археолога, потом химер, потом кого-то ещё, а теперь рассчитывали и нас. Удивительно, либо такие долгожители, либо генетическая память удачного места для засады… Тем не менее место действительно было удачное. В потолке слева каким-то боком образовалась небольшая ниша, прикрытая «пеной» и с которой очень удобно было вести огонь. То есть плевать ядом.

Там оказалось сразу два монстра. Чуть другого вида, тушки поменьше, а хоботок короче, но толще. Это уже прямо был самый обычный долгоносик, только увеличенный. Я, правда, не знаю, умеют ли обычные долгоносики плеваться ядом, но эти две особи конкретно так харкнули, будто они верблюды. Зёленые сгустки «жвачки» были тёплыми, возможно, в них постоянно шла какая-то химическая реакция, и в тепловизоре цвет вообще перемешался. Показалось, что в меня из бластеров пальнули!

И рванул в сторону, сразу же метнув «Перо» по тепловому следу, но увернулся только наполовину. Один сгусток просвистел мимо, а второй, как липучка, зацепился за штаны, аккурат на правой заднице.

То, что я в будущем ещё смогу ровно сидеть на стуле — заслуга исключительно брони «Древних». А вот к «шорту» Осы теперь ещё добавится и мой «штанин». Блин, на самом деле было не до смеха, но образ меня и Анны, мелькнувший перед глазами, рассмешил. Пещерные, блин, Адам и Ева, два чумазых голодранца — нас таких даже в Гетто, наверное, никто в дом не пустит.

Шутки шутками, а монстр, похоже, решил всерьёз оставить меня без одежды, без кожи и без мяса, и выбросил второй сгусток, вынудив меня броситься на землю. А вот дальше было совсем подло. За ногу ухватился стандартный длинный хобот, вцепился в ботинок, судя по треску разорвал шнурки: но и сам же вцепился в лодыжку.

Вжих! И уже меня потянуло по пыльному, ломкому мусорному полу. И уже мной сломали одну, две… Нет, уже три перегородки! Больно не было, было обидно! Меня проволокли через всю эту пылищу, которая хрустела и ломалась как смесь пенопласта и стекловаты, а я даже матом возразить ничего не мог, боясь рот открыть. В нос уже и так будто опилки напихали.

Пришлось вертеться молча, выкручиваться, хватая хобот. Давить и рвать, а потом тянуть обратно, когда удалось обо что-то опереться. И то, что я с огромным трудом притянул к себе, мне не понравилось!

Если у долгоносиков существовал альфа-тип, то это был именно он. Чёрные, фасетчатые глаза отсвечивали алым, будто я ему не хобот пытаюсь оторвать, а что-то другое отдавил, и кровь прилила к мозгу. А так как мозг был невелик, то всё залилось в глаза. Хуже у него были лапы — у обычных тонкие «веточки» с заточенным шилом на конце, то этот явно не только занял домики богомолов, но и подглядел у них строение передних лап.

Когда мы сблизились на уровень ближнего боя, он прыгнул на меня, замахнувшись передними лапами. Вспорхнул легко, сыграв на силе моей тяги, но приземлился тяжело. Я активировал «спринт», рванув в сторону и не отпуская хобота. И дёрнув, шмякнул его о землю. И снова потянул на себя, спровоцировал прыжок и бросился в другую сторону. Монстр гудел, яд уже начал набухать в хоботе и давить на руку, но у меня включилась «смертельная хватка». И хоть такую массу раскрутить и долбить по стенам я не мог, отпускать я не собирался. Мотался зигзагами, вынуждая монстра прыгать, а потом падать. Не факт, что больно, но, должно быть, обидно.

Хобот он в итоге перерубил сам, если вообще рубил, а не отбросил, как ящерица хвост. Своих ящерок я берёг, не знал, как они перенесут ядовитую слюну. Укоротившись, альфа-носик не выглядел раненым, он, скорее перешёл в режим для плевков. Но сначала снова попытался прыгнуть и ударить лапами.

Две косы замелькали не особо медленней, чем у богомола. Трижды я уклонялся, качаясь маятником, а потом приноровился под короткие задние лапы, пропустил удар, сместился в сторону и пробил между сочленениями. Схлопнул одну лапу, как сухую ветку во время заготовки дров для костра. Толкнул, догнал и следом выломал переднюю «богомолью» клешню. С хрустом вырвал, и с хрустом же воткнул её в панцирь монстра, резко отскочив от брызнувшего во все стороны яда.

Я услышал несколько выстрелов. Три подряд, пауза и ещё один, вероятно, контрольный, а потом и голос Анна.

— Дорогой, — с усмешкой крикнула она, — ты нашёл нам еду?

Я посмотрел на мёртвого монстра. Раскуроченный панцирь, из которого всё ещё толчками вываливается зелено-сопливая, ядовитая масса, выпученные, всё ещё красные глаза, переломанные лапы.

— Если честно, то я уже так-то и не голоден, — ответил я, отряхиваясь и пытаясь понять, что осталось от штанины.

В очередной раз мысленно поблагодарил «Древних» за их броню, и поругал за эксперименты. Я понимаю, тяга к знаниям, все дела. Даже уважаю и поддерживаю, но где-то же должна быть граница?

— А я бы всё-таки что-нибудь съела, — пожала плечами Анна. — Пойдём скорее, радар чист, зато я чувствую запах свежего воздуха.

Я вот ничего не чувствовал. То ли у Осы рецептор на порядок нежнее, то ли не надо было в слизистую всякий местный мусор запихивать. Но не верить, причин не было. Ещё и мелкий приободрился, будто он домашняя собака и его сейчас гулять поведут, чтобы нетерпячка не случилась. У меня на сканере тоже был ясно, только несколько тёмных пятнышек, от которых за версту ощущалось, что они не хотят, чтобы их нашли. Смерть альфа-типа, видать, довольно показательной была для остальной банды.

Его геном я всё-таки прихватил. Уже прямо совсем чёрная гниль, которая во всех городах Аркадии проходит, как запрещённая. И это был не «объект». Скорее всего, тоже их разработка, но из разряда: совсем не получилось. Даже хуже, чем патогенные варианты.

Хотел выкинуть, но интуиция запротивилась, решив, что в крайнем случае такой геном можно использовать в роли оружия. И за неимением особого выбора сейчас всё-таки прихватил его с собой.

Спокойно, особо сильно ничего не ломая, мы прошли оотеку насквозь. Вышли всё в той же огромной пещере или зале, в котором «Древние» устроили инкубатор и смогли оценить строение снаружи. Действительно, было похоже на улей. На старый, засохший улей, который частенько с удивлением находишь под крышей на даче, а то и оконной раме. На ощупь как пергамент, и сразу рассыпается. Хотя я нашёл несколько плотных участков и вырезал с десяток листов под потенциальный розжиг для костра.

В свободном пространстве зала мы нашли только следы деятельности археологов. Когда-то очень давно здесь размещалась целая база, причём с охраной. И судя по количеству гильз, пришлось им довольно туго. А дальше нашлись и следы того, как отсюда вывозили ценности. И к счастью, они вели не назад, а куда-то дальше. Длинный спуск под небольшим углом, а затем широкий проём показался. И уже даже я почувствовал, как оттуда тянет вкуснейшим, свежайшим воздухом. Ну, ещё каким-то перегноем пованивало, но это уже детали.

В большом количестве вернулись светлячки, целыми россыпями облепив стены тоннеля. Будто у них там собственный инкубатор. А потом появился и настоящий свет. Пока бледный и рассеянный, словно от самого источника до нас доходят только крупицы отражения. Но чем глубже мы забирались в проход, тем ярче он становился. Потом и ветерок подул, а под ногами стали появляться первые для нас, а по факту последние от источника света, растения.

Под ногами начал похрустывать песок, которого с каждым шагом становилось всё больше. Камни ещё попадались, но уже отдельными островками.

— У меня такое ощущение, что мы на пляж идём, — сказала Анна.

— Воды не чувствую, но в остальном согласен, — кивнул я. — Пока гуляем, там посмотрим. Считай, что у нас свидание такое.

— А у нас свидание? — усмехнулась Анна. — Кстати, а когда ты говорил про шортики, это был типа комплимент?

— Наверное, — ответил я совсем неуверенно, но потом добавил. — Ну да.

— Я просто не очень в этом разбираюсь, — смущённо ответила Оса. — И не очень умею в отношения.

— А у нас отношения?

Я вернул Анне её же фразу, впрочем, она сделала тоже самое:

— Наверное. Говорю же, не разбираюсь в этом, — Анна усмехнулась. — То тренировки, то работа. Не до этого как-то было. И даже, например, вернёшься из командировки, где за мной две недели охотились, срывая эвакуацию. Или из Мексики… Ну, там частный контракт был, ничего интересного, но шрам на спине, кстати, оттуда.

Я притих, с одной стороны удивлённый такой откровенности, но с другой — очень ей радуясь. При этом я прекрасно понимал, о чём она говорит.

— И вот выпишут тебя из больнички, и мама ещё обязательно начнёт мозг полоскать. Она про работу-то не знает, а про то, что одна, у неё прямо во всех книжках с рецептами записано, — усмехнулась Анна. — И вот обязательно она тебя отправит на свидание с очередным сыном маминой подруги. Обижать не хочется, идёшь. И поесть заодно можно вкусно, а не походное всё это с песком и вон этими, — Анна махнула рукой в сторону, где мы оставили долгоносиков. — И вот там сидит такой… Нормальный, обычный парень и затирает тебе про свои расчудесные планы. Про пятерых детей, про собаку. Про какого-нибудь сенбернара, чтобы мог и за детьми присматривать. А ты сидишь такая, слушаешь. Улыбаешься. Наверное. А потом официант рядом поднос случайно уронит… И у тебя такие флешбэки, что ты мысленно снова на работе. А потом опять: тренировки, командировки. Это я к тому, что не умею я в отношения. Но очень хочу. Поэтому если я резковата или вредна, то это не специально. Понимаешь?

— Прекрасно понимаю, — сказал я, останавливаясь и слегка ошарашенно глядя на открывшуюся картину. — У нас определённо свидание, и в такие места тебя ещё не один сын маминой подруги не водил…

Мы прошли ещё немного вперёд, выбираясь из прохода и открывая всё более обширный вид на новый зал. Над нами нависал круглый потолок с огромным отверстием в центре, через которое падал солнечный свет. Сами стены были собраны из очень непонятного материала, да и сама форма стен вызывала много вопросов. Крупные овальные листы, наложенные друг на друга и похожие то ли на гигантскую змеиную чешую, то ли плотно впихнутые в подсолнух семечки.

— Охренеть, — заворожённо прошептала Анна. — Это что? Космический корабль?

— Похоже, — покачал я головой, — но, думаю, что это очередной инкубатор. Какой-то здоровенный подсолнух, а в каждой семечке не иначе как по «объекту».

— Это сарказм? — спросила Оса. — А то в сарказм я тоже не очень умею.

— Это серьёзно. По крайней мере, раньше так было, а сейчас ячейки пустые. Хотя вот там что-то темнеет.

Я показал на отличающуюся ячейку где-то в третьем ряду от земли. Хотя сложно было понять, как считать. От земли по всему залу шли колонны, похожее на сухие стебли, возможно, какие-то каналы. Они доходили до отверстия, а вот там уже начинались ячейки. А то и соты. Я сдвинулся на несколько метров, заодно сканируя пространство, и общий вид уже изменился. Теперь это снова было похоже на улей, только уже изнутри с кучей гнёздышек как пустых, так и прикрытых хитиновыми панцирями.

Оса дошла до самого центра, встав в круг света, подняла лицо к солнцу и раскинула руки. Крутанулась пару раз и рухнула на песок.

— Что думаешь?

— Думаю, что здесь этажей десять, — усмехнулась Анна. — Но выступы удобные, а вон там даже куски верёвки сохранились.

Я тоже подошёл к свету и прищурился от яркости. Проморгался и потом уже заметил и дряхлый, растрёпанный канат, и следы работы чем-то типа кирки и вмятины на «семенах», когда ящики вытаскивали. А в самом зале, в нишах между органическими стойками-колоннами увидел грубые, зияющие дыры с явно выломанным оборудованием. В паре мест только остались каменные столы, которые по умолчанию были прикручены к полу. То есть высечены прямо из камня, а то бы и их утащили.

Кажется, что даже наскальную символьную живопись кусками выпилили, забрав с собой для расшифровки. Но кое-что и оставили, иначе ключ-карту археолог с собой бы не принёс.

— Или ну его на фиг и наверх полезем? — спросил, поглядывая, какой путь придётся преодолеть, а заодно косясь на не такого уже мелкого.

— Но тогда придётся дважды лазить, — резонно заметила Оса. — Уж потерпим немного. Или разделимся? Я наверх, чтобы осмотреться, а ты здесь пока поковыряешься?

«Связь теперь у нас есть» — добавила она мысленно, постучавшись в дверку моего мозга.

Разделяться не хотелось, но резон в этом был. Как минимум в экономии времени. Будет обидно, если я так ничего и не найду, а на поверхности стемнеет и вся еда разбежится, зато проснуться ночные хищники. Они, конечно, тоже подойдут, но они жилистые и жёсткие.

Я вручил Анне острохвостов (они и засиделись, и так надёжнее будет) и принялся наблюдать, как легко и ловко Оса заскочила на колонну и перебралась к первым ячейкам этого непонятного улья-инкубатора. Но красиво. И я не только про одну штанину Анны, я про всю картину целиком. Мне казалось, что я не в древней пещере, а в каком-то концертном зале с дизайнерской акустикой. Которая, к слову, вела себя странно. Вместо того, что распространять звуки, она их глушила. Видать, монстры лучше в тишине растут.

Оса скрылась из виду, прислав мысленный сигнал, что подъём нормальный, а проблем нет. А потом порекомендовала отойти, что я и сделал, пропустив мимо себя кусок полуистлевшей верёвки с фрагментами какой-то хитрой, но давно испорченной подвесной системы.

Нам бы тоже не помешала верёвка, но единственный вариант, который я видел, — это использовать хоботы долгоносиков. Вот только делать этого совсем не хотелось. Я ещё немного походил, разглядывая стенки и выступы, по которым вскарабкалась Оса. Труба была не прямой, словно это тоже хобот какой-то, а не, например, вулканический кратер. Она и изгибалась, и наклон появлялся. В принципе, есть шанс, что шакрасика придётся не на всю высоту затаскивать. Концовку тоннеля я разглядеть не смог, уже только яркий свет, плюс зелень, которая с поверхности зарастала сюда вглубь. В том числе и раскидывала семена, учитывая то, что уже проросло у нас на дне.

— Ладно, включаем навык интуитивная археология, — хмыкнул я, вооружившись «детской» лопаткой археолога.

Первым делом обошёл зал по кругу, разглядывая археологический вандализм местных специалистов. Потом посмотрел на савочек в руках и метнул его в песок.

— Мда, явно не таким инструментом здесь орудовали…

Начал с каменных блоков, которые могли быть как полноценными рабочими верстаками, так и обычными подставками под те же аквариумы. Сейчас ничего похожего, в том числе и битого стекла под ногами не было, но могли и вывезти. Я мысленно прокрутил воспоминания о бункере под болотом, стену с замками-отверстиями. Осмотрел камень, где-то стряхнул пыль, где-то поскрёб, потом ещё поскрёб, почесал репу, попытался призвать чуйку. Потом вспомнил, что Оса вроде как умеет чувствовать металлы, и мысленно матюкнулся.

Ладно, не догонять же её. Может, я теперь и сам что-нибудь смогу почувствовать. Намагнитить там, например. Я снял боевые браслеты, но надел запасной ученический. Он же должен усилять технические навыки, да и сам он сможет на что-то откликнуться. Или, точнее, на него.

Я расслабился и положил руку на камень. Закрыл глаза, представляя, что ищу «Перо», но не внутри себя, а где-то снаружи. Не сам клинок, но те ощущения, которые возникают во время его активации. В центре камня было пусто. Я передвинулся к краю, вернул ладонь и начал водить зигзагами, одновременно смещаясь вдоль подставки. Первая, вторая и последняя — всё мимо. Ну или метод нерабочий, но сдаваться мне пока не хотелось. К стандартному желанию раскопать какую-нибудь тайну «Древних», присоединился ещё и спортивный интерес. Хотя кого я обманываю, тайны «Древних» меня не очень волнуют, а вот их артефакты…

Удача мне улыбнулась где-то после пятого раза, когда я мысленно пообещал себе, что ещё один участок и хватит. Это была гладкая каменная панель, настолько гладкая, что сначала я даже прошёл мимо, решив, что там уже всё зачистили археологи. Но настолько чисто они бы не смогли сработать. Погладил её, даже кажется, уже говорить с камнями начал, и она отозвалась.

Что-то мягко пощекотало ладонь, будто по ней муравей пробежал. Обычный с Земли, маленький, чёрненький и не кусачий. Потоптался и смылся в неизвестном направлении, словно его ветерком сдуло, похолодив ладонь. Раньше я бы сказал, что показалось, но с тех пор, как я на Аркадии, даже дуновение ветерка могло что-нибудь да значить. Я тут же снова подобрал совочек и пяткой простучал всю панель. Нашёл пустоту с правой стороны и, решив, что загадок и ребусов на сегодня хватит, вернул боевой браслет и на полной мощности «Стальной кости» пробил точечный удар. Кусок стены треснул и обломками замялся внутрь, как яичная скорлупа после удара ложечкой.

А вот теперь и совочек помог, которым я выковырял осколки и доломал треснувшее. Внутри, в квадратной нише, размером примерно с мой кулак, из стены выступал чёрный металлический кубик. Я надавил и ничего не произошло, потянул, и вроде передался слабый импульс, будто металл во мне магнитится с этим материалом.

Передозировка мне сейчас не грозила, спасибо долгоносикам. На опознать сил хватило, но взаимодействовать пришлось по старинке. То есть достать мультитул и зацепить его плоскогубцами, а потом потянуть так, будто я из стены зуб вырываю!

Как ни пыжился, боясь сломать не такие уж из мощные кусачки, но вытащить кубик смог всего на полтора сантиметра. И оказалось, что больше-то и не надо. Магнитная кнопка в обычном состоянии как раз почти бы упёрлась в прикрывающую её панель. После чего весь участок стены, втиснутый между органическими, засохшими колоннами, пришёл в движение. Дёрнулся с явным намерением уйти под землю, но застрял. Каким-то чудом древняя конструкция ещё пыталась работать, но и пол и стены уже либо слиплись, либо забились песком и уже корнями, упавших сюда ростков.

Надо помогать! Я кинулся на землю, снова подхватил совочек, по-новому принимая его ценность, и начал выскрёбывать всё, что мешало. Подскочил Пепел и, видимо, решив, что это игра такая, начал то мешать, то помогать. То выхватывать зубами совок, то сам лапами рыть землю.

— Ага, кошка, — фыркнул я. — Чего-то там «Древние» генетики попутали, похоже…

Я торопился, боясь, что либо в механизме что-нибудь окончательно сломается на этих потугах, либо он просто передумает, решив, что сделал всё, что смог. Поэтому, как только над головой показалась узкая щель, я тут же подпрыгнул и без всякого навыка вцепился мёртвой хваткой, потащив каменную стенку вниз. Отлепился, когда щель была уже достаточной, и отлепился не просто так, а отпрыгнул, кувыркнулся и вывернулся в сторону открывшегося прохода уже с «чезетом» в руке, а второй рукой прикрывал нос.

Ожидал любой пакости. От зомби-скелетов до биологического оружия (нос-то я крепко прикрыл), и частично оказался прав. Когда дверь опустилась почти наполовину, из тёмного проёма пахнуло и дыхнуло плотной и мощной затхлой вонью. Ещё лет двести всему этому там повариться в замкнутом пространстве и этот духан можно будет и пулей не пробить.

Шакрасика как ветром сдуло, которого мне опять стало мало в этом помещении. Я откатился дальше и, держа под прицелом проём, стал ждать, когда и там, и здесь хоть немного проветрится. Сканер чуйки прошёл помещение насквозь, ничего на своём пути не обнаружив. Можно было выдохнуть, но вот вдыхать не стоило. Благо, что между мной и проёмом теперь оказалась труба наверх. Сомнительная, конечно, тяга, то лучше, чем ничего.

«Мелкий всё-таки съел долгоносика и его теперь пучит?» — пришло мысленное сообщение от Анны.

«Его пучит только от фруктов, а я нашёл какую-то комнату», — ответил я и чуть контакт не оборвал от резкой головной боли.

Тяжковато, привыкать надо. Анне тоже, видимо, было нелегко, поэтому мы оба замолчали. И только через минуту я смог продолжить.

«Ты как?»

«Выбралась. Лагерь. Пусто. Чисто. Жду», — коротко, по телеграммному, только без ТЧК и ЗПТ отчиталась Анна и отключилась, теперь уже взяв перерыв на подольше.

Я тоже никуда не торопился, вглядываясь в тёмный проход. Дверь до пола не дошла, всё-таки застряв на уровне сантиметров семидесяти. Нормально, думаю, что закрыться обратно, у неё сил уже не хватит.

Только минут через пятнадцать я позволил себе сделать вдох полной грудью. И только потому, что шакрасик перестал морщиться и довольно смело пошёл к проёму. Я всё это время изучал записи Алексиса Снорка. Нашёл страницу с планом помещения, на котором довольно точно был изображён этот зал, только без тайной комнаты. Потом схему оотеки, но не той, что рядом, а той, что в обычной природе, у обычных богомолов. Следом смог, пусть и через слово (где-то стёрлось, где-то замылилось) прочитал несколько его дневниковых записей.

К сожалению, сохранился тот период его жизни, когда он мало думал о «Древних», но много размышлял о своих коллегах. И делал это исключительно в дурном тоне, так что сразу стало понятно, почему он был здесь один, и почему его никто не стал искать. Ну и премию за его находку нам историко-географическое общество вряд ли выпишет. К тому же не факт, что современники Алексиса ещё живы.

Я отложил чтение и переместился к шакрасику. Выставил свой импровизированный фонарик и, достав пистолет, заглянул внутрь.

— М-да, не так я себе представлял сокровища «Древнего» мира, — прошептал я, перебираясь через дверь.

Фонарик у меня был одно название, но даже его хватило, чтобы осветить сразу всё пространство. Это всё мне напомнило каморку под Хардервайком, где мы с Джуни распыляли крысиный яд. Здесь тоже были трубы с воронками на конце, которые в несколько рядов торчали из стен. Мне это напомнило старую пневматическую почту, когда капсулу в трубу запихивают, а она уже скачет к адресату. Но, скорее, это был распределительный центр, откуда питался инкубатор.

На полу валялись небольшие ржавые колбы, похожие на гильзы от артиллерийских снарядов. Часть без крышек, но многие выглядели запаянными по краям, но всё равно дырявыми на боках. Содержимое вытекло очень давно, явно смешалось друг с другом, перебродило, получило новый виток эволюции, потом, к счастью, высохло. Но продолжало вонять вместе с трубами, на краях которых тоже были видны засохшие следы той мути, что в них вливали.

Помимо тары и приёмников, здесь было только ещё два предмета, которые можно было описать языком археологов: «металлический куб неизвестного назначения». Правда, я назначение им придумал сразу. Первый, чуть сплюснутый, по моему мнению, был обычным стулом. А судя по полупереваренныму в мутагенах мусору, это могла быть база. А спинка, ручки, пояс из собачей шерсти, массажный валик для спины, ну или что там могли в древности использовать люди, просто не дожило до встречи со мной.

А вот второй куб был шкафом, ключ к которому лежал у меня в кармане. Никаких секреток, никакой спецзащиты или украшательств. И, думаю, не потому что, они не дожили, а просто это был не схрон с боевым оружием, а обычный рабочий ящик. Что, впрочем, не снижало его ценность.

Я довольно легко пропихнул ключ в единственную щель на лицевой панели. Куб скушал её полностью, задумался на пару секунд, а потом щёлкнул и раскрылся на две половины прямо по верхней грани.

Внутри оказался инструмент. Рабочий, ученический, а в моём случае универсальный!

Руки сразу потянулись к компактному топору, очень сильно похожему на томагавк для выживания от фирмы «Гербер». Практически мультитул в мире топоров, а не старая добрая штука для срезания скальпов и перекура трубки мира.

Здесь и топор, и молоток, а ещё хвост рукоятки сделан в виде ломика. Лезвие не литое, а облегчённое, с щелью под пальцы, чтобы можно было держать, как за ручку, когда орудуешь ломом. Обух компактный, но усиленный, плюс с контейнером под геномы. Общая длина чуть больше пятидесяти сантиметров, а вес практически не ощущается, но, думаю, приближается к килограмму. Выкован из металла «Древних», а на рукояти добавлены светлые накладки, очень похожие на мои браслеты. Такая микроструктура с едва заметным орнаментом.

В руку лёг удобно, сразу же заставив браслет замерцать. Но на этом всё, никакого коннекта или слияния в руку-топор не случилось. Но, может, оно и к лучшему. Я подкинул томагавк в руке, баланс неплохой, можно и метнуть, но скорее с фокусом на силовой пробой, а не снайперскую точность.

Однозначно мне такой универсал подойдёт. И рубить, и долбить, и колоть — ломик выглядел достаточно острым. А потом, когда я чуть внимательней прощупал рукоять и нашёл сенсорную кнопку, слияние произошло на нём самом. Часть накладки «перетекла» на кончик и из грубого ломика, превратила его с короткое острое шило. Ещё и выемка открылась под геном.

Если бы этот кончик ещё и стрелять мог, то совсем огонь. Но это я уже размечтался! И так два в одном: в обух можно ударный геном добавить, а в рукоятку токсины, заморозку или шокер. Считай, точно так же было на телескопической дубинке, а здесь минус компактность, плюс можно рубить и резать. В общем, мне нравится, достойная замена.

Не выпуская обновку из рук, продолжил исследование ящика, разделённого на отсеки. Нашёл ученический браслет, практически близнец того, что у меня был. Попробовал их объединить, но не сработало. Дальше было две колбы из неизвестного прозрачного сплава (снова цитируя список находок археологов), но в моём случае без останков светящейся субстанции. То есть новые, скорее всего, запасные.

Сплав действительно был непонятен, но в остальном обычный узкий стаканчик-пробирка без крышки миллилитров на двести пятьдесят. У меня «Живинка» в похожих раньше в подсумке была. Крышек не нашлось, но две маленькие трухлявые кучки, которые рассыпались по дну ящика, вполне могли быть деревянными пробками. А такие я и сам смогу сделать, пусть и не очень герметичные.

Хотя что-то мне подсказывало, что «Древние» в таких колбах не чаи гоняли, а светлячков сюда запихивали. А пусть и прозрачный, но всё же мутненький прозрачный сплав ещё и дополнительно усиливал или рассеивал слабый свет. Можно было сразу же проверить, но в отличие от прошлых владельцев, нам-то как раз чаи гонять и нужно будет.

То, что лежало в последнем отсеке, практически не сохранилось. Какая-то, пусть и улучшенная, но ткань давно растратила свой срок хранения. Единственное, что я смог выудить из кучи — это пару десятков тонких металлических струн. Вероятно, они как-то армировали спецодежду, а мне пригодятся. Мелкого я на них, конечно, не вытащу, но вот рыбу половить вместо лески в теории возможно. Да и просто шалаш скрепить, и шкуру привязать, чтобы голодранцы «шорт» и «штанин» совсем уже в пещерных людей не превратились. А пока, не сходя с места, сварганил петельку для переноски топора.

Будь я здесь с командой, я бы и ящик с собой забрал, но шакрасик в него не поместится, а их двоих я точно не вытащу. Когда я с усилием схлопнул верх и низ, внутри что-то щёлкнуло и ключ-карту выплюнуло наружу. Ладно, может, вернусь ещё сюда.

Я бросил последний взгляд на это странное помещение. Воображение быстро нарисовало этакого древнего «кочегара», который подбрасывает топливо и напитывает инкубатор. Мысленно кивнул своему же воображению, благодаря за томагавк и, свистнув мелкому, вышел на свежий воздух.

Продышался, послал сигнал Осе, что иду, и стал думать, как лучше подхватить шакрасика.

Чуть до драки не дошло, когда в итоге всё-таки пришлось оставить шакрасика в одиночестве на дне инкубатора. Хорошо хоть выть он начал не сразу…

Но других вариантов я не нашёл. На плечи не закинешь, и придавит, и я не могу ни голову поднять, ни нормально ухватиться. Перед собой, обвязав мелкого вокруг живота и закрепив курткой на подобии этакого кенгурятника, я тоже далеко не продвинулся. По стенке ещё хоть как-то взобрался, но когда проём сузился и пошли ячейки, тут же свалился обратно.

В итоге следующую попытку совершил в одиночестве. Перед этим минут десять уговаривал мелкого, объясняя, что я его не бросаю. Вроде уговорил, с трудом оторвав его от последней штанины, но стоило оказаться на потолке, как нервы шакрасика подвели. Он начал метаться, прыгать, падать, а потом и выть. Так протяжно и надрывно, что у меня аж зубы заныли. Такая тоска взяла по всему шакрасовому роду, что впору самому было разрыдаться, обнять мелкого и повыть с ним вместе. Гормоны какие-то, что ли, включились?

Пришлось мысленно рявкнуть, наслав образов, чтобы одновременно пристыдить и отправить охранять тылы. Вроде подействовало, и я быстро преодолел самый сложный участок. Ухватился за край открытого «семечка» и втянул себя внутрь. Раскорячился, будто я на очень узком карнизе стою, и осмотрелся.

В принципе, если сложиться в позу эмбриона, то здесь вполне мог расти обычный человек. В стене, сейчас забитые пылью, откопались два отверстия. Предположительно каналы, через которые питался тот, кто здесь рос. Интересно, куда он потом ушёл? Точнее, как? Выпал вниз на землю или вскарабкался вверх?

Следов, что кто-то активно карабкался было много. Но это уже археологи наследили. Крышка соседней ячейки была пробита, а в стыке между двумя соседними торчал ржавый гвоздь, ещё обмотанный остатками верёвки. На него я и наступил, перехватываясь выше и перебирая руками в сторону — пошёл участок, где прошлые копатели больше испортили, чем создали.

Я нашёл устойчивую опору и прыгнул, хватаясь за верхнюю часть ячейки. Пальцы едва-едва нащупали выемку, но либо снова «Мёртвая хватка» включилась, либо я сам уже понимал, что падать высоковато. Я и пальцами вцепился, и, кажется, всеми остальными частями тела прилип, чувствуя прохладную и шершавую пластину.

Вжался лбом и неожиданно понял, что она не сплошная. И что сквозь микроскопические поры вижу тёмный силуэт внутри. А чем дольше вглядывался, тем отчётливее видел детали. Форму головы, худые руки и даже растопыренные пальцы, прижатые к перегородке с другой стороны.

— Твою же мать… — вырвалось у меня, когда мутный «зародыш» дёрнулся изнутри и лбом стукнулся о стенку.

Я отпрянул, но каким-то чудом не отцепился. Раздался тихий, будто неуверенный треск. Потом ещё и ещё. Что-то трескалось, набирая смелости и силы, а что-то чавкало, будто вакуумные присоски отрываются. Пластина-крышка пришла в движение и начала открываться, опуская меня вниз. Снизу радостно залаял шакрасик, явно подбадривая меня. Типа, молодец, брат, классно придумал ступеньку для меня открыть!

Только я такой радости не испытывал. Понятно, что регенерация всё подлечит. Вероятно, кроме сломанной шеи… Но падать всё равно не хотелось. А крышка ячейки продолжала открываться и остановилась, только достигнув почти горизонтального положения. Почти остановилась — начав дрожать, вибрировать и кряхтеть так, будто у меня консервный нож застрял в банке в момент последнего рывка.

Я покосился вниз, прогнав Пепла, чтобы не рухнуть прямо на него, и аккуратно, без резких движений начал подтягиваться. Поднял глаза выше уровня крышки и встретился с инкубаторным существом.

Пустыми глазницами с явным укором и презрением на меня пялилась иссушенная мумия. Никогда в жизни ещё так не радовался мумиям! Вроде даже человеческая. По крайней мере, пожелтевшие зубы скалились двумя ровными рядами. Только два верхних клыка выделялись чуть больше, чем это принято у обычных людей. Хотя…

Нос, то есть, отверстие меньше обычного. В таком даже пальцем не поковыряться. А вот лоб слегка усилен, но опять же не с рогами или дополнительными пластинами, а в рамках человека, который часто набивал себе шишки. Кто знает, может, он и раньше в эту стенку долбился.

Мумия выглядела мёртвой. Когда-то мне бы сама эта фраза показалась странной, но Аркадия вносит свои коррективы. Плюс я подождал, чтобы никакая хрень из пустых глазниц не вылезла, и только потом свесился обратно и перехватился поближе к основанию. Добрался практически до стены и только там уже подтянулся и закинул себя внутрь.

Прижался к стене, почувствовав спиной и что-то неровное, твёрдое и слегка колючие. Обернулся и нашёл что-то типа таблички над двумя отверстиями подачи питания. Не хотелось называть это пуповинами, но, похоже, именно они это и были. В этой капсуле даже два сухих хвостика сохранилось. Но меня больше заинтересовала табличка: квадратный выступ (такой же костяной, как и сама капсула) примерно десять на десять сантиметров, а внутри маленькая металлическая пластина с гравировкой.

Несколько закорючек, похожих на руны, и два угловатых символа, сильно отличающихся от первых. Как будто бы с одной стороны буквы, а с другой — цифры. Я достал сканер «Миротворцев» и навёл его на тощий скелет, пытаясь попасть куда-нибудь по позвоночнику. Как-то тыкать сканером в костлявый зад показалось не очень тактично.

Дважды сканер не смог считать информацию. То мало данных, то просто ошибка, но с третьей попытки пошёл процесс анализа. И уже через пару секунд я смог кивком поздороваться с «объектом» номер пятьдесят. Параллельно ещё заметил, что нижние рёбра у него короче, чем остальные. Вспомнил историю про Мерлина Мэнсона, который удалил нижние рёбра, чтобы быть гибче и стройнее. Ну, такое себе, конечно. Но, может, и правда какая-то супергибкость появляется?

Проверять на себе я это, конечно, не собираюсь, но вот саму бирку я решил забрать с собой. Во-первых, если «Миротворцы» ничего не напутали, то я теперь знаю, как «Древние» писали нолик и пятёрку. А во-вторых, уж очень эта штука напоминала армейский жетон. Вынулась из пластины она спокойно. Нужно было лишь подцепить, и она оказалась у меня на ладони. С другой стороны нашлись ещё предполагаемые цифры (что ещё больше убедило меня в том, что это какая-то идентификация) и несколько просверленных на половину толщины жетона отверстий. Похоже было на ключ-карту, просто дырки не насквозь.

Убрав добычу в карман, осмотрелся повнимательней в поисках ещё чего-нибудь интересного. В этой ячейке больше ничего не нашлось. Сам «объект» был, так сказать, в чём генетики родили. И не удивлюсь, если он вообще в какой-то субстанции плавал, просто всё давно пересохло. Чпокала крышка так, будто когда-то была герметичной.

Я посмотрел по сторонам в поисках ещё сохранившихся ячеек. Парочку, где можно, было поискать, приглядел, но на другой стороне колодца. А ещё, кажется, придумал, как буду вытаскивать мелкого. Под переноску более чем подойдёт крышка, на которой я сижу. Надо просто придумать, как её выломать. Учитывая состояние соседних, они точно ломались, просто надо, чтобы не как тот сук, за который держишься. Ну и найти верёвки, то есть лианы или какие-нибудь жилистые кусты, из которых можно будет что-нибудь сплести.

Дальше подъём уже пошёл проще. Я перебирался по открытым ячейкам, перехватываясь за заботливо вбитые ржавые скобы. Доверия они откровенно не вызывали, но проверить было нужно. Без них подъём мелкого ещё больше затруднится. Две рассыпались у меня в руке, а одна в ней осталась, когда рассыпалось всё остальное.

Суммарно весь подъём занял у меня почти два часа. Медленно, но верно. И чем выше, тем сначала медленнее, а потом сильно быстрее, когда с поверхности донёсся аромат жареного мяса. Как оказалось, Оса времени не теряла! И когда я, наконец, высунул голову из инкубаторного колодца, то увидел не просто очень старый, брошенный и запущенный, заросший и проржавевший лагерь, но всё вышеперечисленное, плюс костер. А на нём самодельный вертел и целых две толстых птички с золотистой корочкой.

Дальше, мне кажется, запах сам уже меня вывел. И округу, и остатки лагеря археологов я рассматривал, пережёвывая горячую птичью ножку. Жёсткую, пересушенную и солёную, если только моими слезами.

— Ну как? — с интересом спросила Оса.

— Очень вкусно, — практически не соврал я сначала. — Никогда ещё не ел ничего подобного.

— Их полно здесь, вообще не пуганные, — улыбнулась Оса. — Лагерь очень давно пустой. Всё ценное, к сожалению, вывезли.

— Никогда не угадаешь, что может оказать ценным в данный момент… — ухмыльнулся я и принялся за разбор мусора.

Археологи оставили нам целую одну палатку, правда, дырявую. Несколько ржавых до дыр бочек, несколько кучек мусора, которые лет двадцать назад могли быть ящиками и просто мусор в виде битого стекла, сломанной пилы, практически уже сгнившей.

Всё это было брошено в небольшой (метров пятьсот в диаметре) долине, закрытой со всех сторон высокими горами. В северной стороне просматривался перевал, к которому вела узкая лента явно молодой растительности. В основном плотный кустарник, а деревьев мало, и они выглядели намного моложе, чем остальные.

— Там раньше была дорога, — сказала Анна, заметив мой взгляд.

— А сейчас?

— А сейчас ущелье. Сомневаюсь, что целенаправленный подрыв. И точно не последствия наших взрывов, там заросло уже всё. Думаю, лет двадцать назад землетрясение было или что там бывает? Эрозия почвы? Скальные черви-мутанты? В общем, машина там теперь не проедет, и для нас это хорошая новость.

— Почему? — спросил я, удивляясь появившемуся позитиву, или это я её оптимизмом заразил.

— Потому что у нас нет машины, — сказала Анна, раскинув руки в жесте, означающем, что это очевидно.

Ага, значит не оптимизм, а сарказм…

— Логично. А ещё у нас теперь есть дом, — я забрался в палатку и через дыру посмотрел на Анну. — И сюда даже никто не залез, берлогу не устроил. И матрас не нужен, здесь уже плотно травой всё заросло.

В принципе нам палатка такая большая была не нужна. Итого уже два варианта для носилок, а если с бочками считать, то целых три. Было из чего выбрать. Неподалёку нашлась и пальма, листьями которой можно было и дыры заделать, и на волокна разобрать, плюс коры вокруг было полно.

Оса отправилась на разведку, плюс охоту, плюс на поиски свежей воды, а я под завывания шакрасика включился в хозяйственные работы. Сразу и укрепление палатки, точнее, переделка её в компактный навес, и сбор дров, но в основном попытки создания верёвки…

Если когда-то я хотел молиться кому-нибудь из богов Аркадии, то сейчас я уже всех их проклял. Пальцы гудели, пока не потеряли чувствительность. Анна вернулась с добычей, притащив ещё трёх пташек, похожих на индеек, и принялась помогать. Так мы вдвоём и развивали мелкую моторику. А заодно и обсуждали наши планы. Плюс я рассказал про «Наследие Древних».

Открывшийся раздел пока был совсем пустым, только текст: «Последовательность вашего генетического кода совпадает с образцами, найденными у представителей „Древней“ расы. Такие, как вы — оружие прошлого, которое может спасти наше будущее. Не обращайтесь в офисы UNPA, найдите меня лично, и я отвечу на все ваши вопросы».

И подпись — Тереховский, Седьмой отдел.

Если бы я не слышал уже эту фамилию, то совсем бы решил, что это всё какая-то шутка или плод поехавшего воображения. И сам этот раздел выглядел слишком кустарно, по сравнению с остальной системой. А конкретное указание, что светить биомонитор с этими данными перед почтовыми нельзя, ещё больше наводило на мысль, что это какая-то личная инициатива.

Если бы не слова Джона-эхолота, что я зло, я бы вообще не парился. Оружие и оружие, всю жизнь так было. А идеи про спасение будущего вообще можно было принять за бред городского сумасшедшего, который засиделся в застенках лаборатории, изучая древние останки. С другой стороны, он явно обладал и возможностями внедриться в систему, и обширными знаниями про «Древних».

То, что у Осы может быть такое же «приглашение», её вообще не волновало. А слова «эхолота» уж очень напоминали риторику «Волков» про чистоту геномов. Мы-то точно из разряда смешать, но не взбалтывать, вот и какие-то обидки. Пусть даже уходящие корнями в глубину веков.

Короче, кажется, мы просто опять оказались посреди чьих-то тайн и разборок, которых на Аркадии не меньше, чем монстров. Ещё и убить хотят, не разбираясь, нужны ли нам вообще их тайны и разборки. Нам, конечно, не нужны, но теперь это уже их проблемы…

— Какой план? — спросила Оса, расщепляя новый пальмовый листок.

— На коронацию Драго мы уже никак не успеваем, — вздохнул я, глядя на результаты наших трудов и понимая, что такими темпами мы ещё лет десять будем шакрасика вытаскивать. — Надо понять, как дела у Купера. Да и вообще, что в Пограничье происходит? Что ополченцы делают, что «Искатели». К тому моменту, как мы отсюда выберемся и найдём машину, могут недели пройти. Одно радует, что внутренние проблемы нас больше не подгоняют.

— Так и внешние тоже, если все считают нас мёртвыми, — пожала плечами Анна.

— Точно не все, — ответил я, намекая на метку Датча.

Я её так и не снял, чтобы он мог меня найти в случае проблем. Какая-никакая, но всё-таки связь. Пусть и односторонняя. Но если ему нужна будет помощь, то он и машину за нами может послать…

Помечтали немного и хватит.

Я посмотрел на окружавшие нас горы, пока лишь примерно представляя, где мы находимся. От места, где мы вошли в подземный город, нас отделяла вершина горы, которую мы, бегая от завалов, прошли почти насквозь. Перебираться через неё смысла не было. Во-первых, если «Искатели» со своими сообщниками считают нас мёртвыми, то пусть так и остаётся подольше. А во-вторых, в Вайтарне и её окрестностях делать нам пока нечего.

Поэтому двигаться нужно дальше в сторону Гетто и искать там транспорт. Узнавать новости и решать, что делать дальше. Срываться на помощь Куперу, искать Драго или идти искать ответы на вопросы. Искать Тереховского, просто обратившись в справочную службу UNPA, тоже сомнительно. Я бы предпочёл доехать до Клода и сделать биомонитор Осе, а заодно навести справки про «Седьмой» отдел. В общем, звучит как план, осталось только мелкого вытащить…

По-хорошему нужно было поспать, но Пепел подвывал так пронзительно, что под такие звуки ничего хорошего бы не приснилось. Но как бы мы ни старались, хватило нас всего на два куска, каждый чуть больше полутора метров, которые я решил приспособить в роли лямок. Спустился к шакрасику, получив целый взрыв эмоций: от укусов до облизывания. Перевязал его под передние и задние лапы и впрягся бурлаком в импровизированный рюкзак, который болтался сзади, не мешая ни рукам, ни ногам.

Я ожидал сопротивления, приготовившись к эпичному ментальному бою с подавлением излишне непоседливых хищников-подростков, но мелкий на удивление притих. Спокойно дал себя обвязать, а за время подъёма не пискнул ни разу. Только зубы скрипели, даже в моменты длительного отдыха. Когда появился уклон, стало легче — Пепел начал цепляться когтями за стену. И хоть сам забежать ещё не мог, но и вниз больше не тянул. И как только мы выбрались на поверхность и я развязал лямки, шакрасик пулей умчал в кусты. Лишь передав мыслеобраз на прощание. Расшифровать его можно было как: «Прости, брат, перенервничал. Просто стихия не моя».

Прогноз про несколько недель оказался даже чересчур оптимистичным. На то, чтобы перебраться через горы и выбраться из них на равнину, ушло ровно три недели. И это мы только на ровную землю спустились где-то в такой глуши Ганзо, где даже охотники никогда не появлялись. Плохая земля, полезных ископаемых нет вообще. Или пока ещё не нашли, потому что никто и не ищет. В общем, понятно, что под Гетто вряд ли бы выделили хорошие земли, но эти были совсем ужасными.

Единственное, в чём я не ошибся, так в том, что мы станем настоящими пещерными людьми. Куртка из шкуры, борода, космы — практически Робинзон Крузо, и Пятница моя выглядела соответствующе с поправкой на женский пол. То есть без бороды, а жилетку из шкуры мы ей тоже сделали.

Мы торопились. Первые два дня только позволили себе отоспаться и запастись калориями, а потом в путь-дорожку долгую. Очень красивую, но и такую же опасную. Причём напрягали нас не монстры, а банальная возможность переломать ноги и шеи.

Да и монстров здесь оказалось немного. Парочка интересных скальных червей исключительно на продажу, несколько видов хищных птиц (очень красивых и достаточно умных, чтобы не подлетать к нам на расстояние пистолетного выстрела), и подборка горных парнокопытных. Совсем жёстких и дешёвыми геномами, которые часто принимали фермеры, повышая выносливость. Кайман и тот был интересней, но этих добывать проще.

Мы и добывали, но без фанатизма. Только если к нам цеплялись сами, ну и для еды. Питались довольно однообразно, но много и впрок. У животных это вроде называется зажировка, когда они наедаются перед спячкой. Нам спячка, конечно, не грозила, но на перестройку организма требовалось много топлива.

В общем, поход можно было назвать расслабленным. Конечно, не отпуск на курорте, но и физическое, и эмоциональное состояние мы поправили. То есть просто смогли расслабиться.

А вот шакрасик, кажется, решил отомстить всей Аркадии за те минуты слабости, что он провёл в подвешенном состоянии. Оса, правда, считала, что это переходный возраст во всём его расцвете. Тестостерон бьёт ключом, энергии полно, жестокость в крови — вот это всё и ищет выход.

В тонкости юношеской психологии монстров я, конечно, не вникал. Но переходный возраст наблюдал воочию. Шакрасик прибавлял не по дням, а по часам, разрастаясь на глазах. Казалось, что раньше его что-то сдерживало, а сейчас будто прорвало. Появилась даже теория, что он не торопился расти, пока я не закончу инициацию. Типа у нас конкуренция, и он давал мне фору, а сейчас ушёл далеко вперёд.

Как бы там ни было, но тот зверь, который сейчас кружил между нами, никогда уже не сможет забраться ко мне под куртку. А я, скорее всего, никогда уже не смогу затащить его в гору. По размерам и комплекции он больше всего сейчас напоминал тигра с немного изменёнными пропорциями. Более худое, поджарое тело, зато более мощные лапы, на которых появились уже достаточно устрашающее когти. И вообще, чем больше я наблюдал, как он охотится, тем больше радовался, что делает он это со мной, а не на меня.

Пусть «тигром» он пока был ещё молодым, но уже назревал вопрос, а какого размера нам нужно найти машину, чтобы Пепел («мелким» его уже язык не поворачивался называть) туда поместился, а нам при этом было комфортно?

Хотя вопрос был риторическим. Ни машин, ни даже хижин на горизонте видно не было. И мы шли, шли и шли. Пепел носился где-то вокруг. С момента, как Анна предложила сделать его ездовым зверем, он благоразумно держался от нас подальше.

А мы всё шли, шли и шли… Пытаясь только догадываться, что происходит на Аркадии, пока мы идём, идём и идём…

* * *

На следы цивилизации нас вывели стервятники. То есть сначала три чёрные точки, кружившие в безоблачном небе. Выжженная синева светила нам уже четвёртый день, вынуждая прятать подальше наши шубы и превращаться чуть ли не в нудистов.

Понимаю, что радоваться стервятникам, очень странно. Но это было хоть какое-то разнообразие, а также подсказка на маршруте. Мы выбрали направление и, уверен, что выбрали правильно. Не в этом году, так в следующем, границу с Трёхой мы обязательно пересечём…

Но в остальном у нас толком не было ни понимания, где именно мы выйдем, ни знания населённых пунктов Гетто. План был найти хоть какой-нибудь и попытаться связаться с Ринго и его братом Бигхэдом, сидящем в рюкзаке на спине. Учитывая, что они здесь своего рода шишки, то жители Гетто могли подсказать, как до них добраться.

И, кажется, потенциальную близость одного из населённых пунктов мы, наконец-то, обнаружили. Не сам городок, но человеческое тело, которое как-то здесь оказалось.

Мы направились в сторону одинокой акации, на крону которой и нацелились птицы. У толстого, будто сплетённого из нескольких тонких деревьев, ствола лежало тело. Издалека показалось, что это худой, лысый мужчина. Но, когда мы отогнали недовольно гаркающих птиц, и удалось рассмотреть всё лучше, оказалось, что это девушка.

Совсем молоденькая и практически прозрачная от худобы. Голова выбрита, и судя по миллиметровой щетине, сделали это совсем недавно. Одета в нечто напоминающее рубище — длинная до колен рубаха из грубой бесцветной ткани. Ноги босые, сбитые в кровь, перемешанную с пылью. На запястьях, лодыжках и шее ссадины, которые могли быть следами верёвок или кандалов.

Плечи девушки опирались на корни дерева. А по следу на земле было видно, что сюда она уже просто доползла. Из последних сил цеплялась и вырывала пучки травы, отталкиваясь голыми пятками от острых камней, оставляя ещё больше кровавых следов.

Голова запрокинута, глаза открыты. И вот глаза привлекли больше всего внимания — внутри не только полопались все сосуды, красными корнями разбежавшись во все стороны, а весь белок был залит тёмно-красным, почти чёрным.

— Смотри, — сказала Анна, опустившись рядом с девушкой на корточки. — У неё и вены почернели. Других ранений я не вижу, а вот это всё похоже на передоз мутагенами.

— Ага, а сама она похожа на молодую «Ведьму», — я кивнул, как бы окидывая кивком и худобу, и бритую голову.

— Думаешь, послушница?

— Я не настолько знаком со структурой местных обществ, но похоже, — я махнул рукой в сторону следов. — Пойдём посмотрим, откуда она здесь взялась. На вид, она здесь совсем недавно, так что есть шанс кого-нибудь догнать и узнать детали.

Анна закрыла девушке глаза и подорвалась за мной и Пеплом. Шакрас заинтересовался нашей остановкой, покрутился вокруг дерева и первый, будто он собака-ищейка, выбежал на «тропинку» из следов. Искать их было легко, девушка явно не пыталась скрываться, а неслась откуда-то сломя голову. В конце пути уже ползла, в середине несколько раз падала, а до этого шла, периодически срываясь на бег. Торопилась как могла ради того, чтобы подальше откуда-то уйти.

А мы, соответственно, прийти. На сканере чуйки было ясно, да и сама саванна проглядывалась на несколько километров вперёд. Редкие, пусть и толстые, старые акации, обзор не перекрывали. И пусть впереди их количество росло, казалось, что где-то там дальше будет целый лес и начнутся холмы, но опасности видно не было.

Зато она стала ощущаться в воздухе. Даже не опасность, но некая тревога, которая постепенно превращалась в чувство мрачной обречённости.

— Это не аура, — сказала Оса, когда мы переглянулись. — Просто какое-то гиблое место с плохой энергетикой.

— А может, феромоны какие-то? Или дурман какой-нибудь цветёт и пованивает? — спросил я принюхиваясь. — Нет, не чувствую.

Интуиция тоже молчала, но чем дальше мы по следам, тем поганее становилось вокруг. И пусто. Мы прошли уже почти три километра, и даже к нам за спину не вернулись стервятники, а впереди так вообще никого не было. Даже мелкие грызуны, на которых всю дорогу довольно успешно охотился Пепел, и те куда-то растворились.

Да, в принципе, всё куда-то растворилось в плавающем перед глазами мареве. Было жарко, солнце зависло в зените, добавляя ощущения замершего вокруг нас мира. Ни ветерка, ни звука. Шаги гасли в траве, и даже громко дышать не получалось, чтобы не обжечь лёгкие.

— Эх, а дома-то сейчас где-то в эти дни Новый год уже, — неожиданно сказала Оса, разрушая оцепенение. — Ёлки наряжают, оливье готовят, мандарины опять же…

Блин, а ведь, действительно! Как-то на Аркадии было не до того, чтобы за месяцами следить, когда у тебя кризис в минутах исчисляется. А тем более сопоставлять с Земными праздниками. Да ещё и снега нет, климат либо жаркий, либо очень жаркий. Особо смену времён года не заметишь, то если в сезон дождей.

— Можем нарядить акацию, — сказал я улыбнувшись. — Мандарины, может, и не найдём, но манго или бананы здесь часто попадаются.

— Не хочу, — отмахнулась Анна. — Просто дом вспомнился.

— Скучаешь?

— Не особо, — Оса задумалась. — Если только по маме немного, но она у меня активная, не пропадёт без меня. А ты?

— Вот и мне особо не по кому, и не по чему… — ответил я. — Хотя всем, кто меня знает на Земля, я бы пожелал счастья и радости. Чтобы все их желания исполнялись, а они сами и их близкие были здоровы…

— Ага, передал послание в космос и хватит, — Оса остановилась и достала «чезет». — Кажется, пришли…

Мы как раз подошли к невысокому, метров восемь, но длинному и пологому холму, от которого ощущение тревоги не только вернулось, но начало ещё сильнее шарашить. Ещё и запах появился какой-то странный, будто сначала вскрыли могильный склеп, а потом его какой-то химией засыпали.

Я присмотрелся к земле и увидел несколько чётких следов, а воображение тут же нарисовало, как та бедная девушка, шатаясь на нетвёрдых ногах, бежит, спотыкается, падает, поднимается и снова падает, кувырками скатываясь к подножью холма.

Рука тоже потянулась к пистолету, но на полпути замерла, а я поймал себя на мысли, что рефлекторно уже не хочется схватиться за ствол. Уже хочется ощутить тяжесть «Пера» внутри ладони, за секунду до его активации. Придержал себя, не стал создавать новый, вынув из-за пояса готовый.

Мы переглянулись с Осой и чуть растянувшись, начали подъём. Пепла рядом не было, но ждать его не стали.

На вершине я оказался первым и замер, осматривая то, что было открыто с другой стороны холма. Яма. Большая яма. И всё-таки могила.

— Твою же аркадианскую мать, — донёсся возглас Осы. — А я уже было начала скучать по людям, забыв, что они порой творят.

Вот тут я готов был её поддержать. Сам за этот месяц вынужденной изоляции подумывал, что буду рад встретить людей. Но, похоже, ошибся.

Внизу, в углублении между нашим и соседним холмом дополнительно выкопали яму. Насколько глубокую было не видно, потому что она сплошным слоем была завалена костями. Человеческими скелетами разной степени сохранности. Наверху лежала пара иссушенных тел, в которых ещё можно было разглядеть какие-то детали. Под ними несколько скукоженных мумий, в просветах между которыми блестели белые и жёлтые кости.

В телах, которые ещё можно было идентифицировать, угадывался типаж той девушки, которую мы нашли ранее. Та же рубашка, худоба, бритые головы — верхние тела были раздвинуты в стороны, будто наша беглянка выбиралась как раз отсюда.

Следов насильственной смерти на костях видно не было. Черепа гладкие — без пулевых отверстий, кости в основном целые, в одном месте я заметил сломанную лучевую кость, но это могло быть последствие кандалов.

У тех, кто уже повялился на солнце, или совсем ссохся, странно выглядели вены. Они сильно выделялись, будто все жизненные соки испарились, а то, что бродило по венам, осталось. Проверять не хотелось, но на одном трупе ссохшаяся кожа треснула, и там проступила чёрная паста. Уже рассохлась и раскрошилась, но точно не с неба сюда упала, а вылезла изнутри.

Я прошёлся по краю ямы и вытянул сканер «Миротворцев», пытаясь попасть датчиком в чёрное пятнышко. Лезть в костяной бассейн не хотелось совершенно, но даже все мои снайперские навыки не помогали. Первые три раза вообще датчик вообще прошёл мимо, четвёртый и пятый попытался проанализировать кожу с костями, но результата не выдал.

И только на шестой раз, когда я уже накренился в опасной близости от пары скалящихся и будто зовущих черепов, датчик пискнул и запустил анализ. Дольше обычного, но и результат оказался сильно шире, чем от простых геномов. Сканер смог распознать целый букет из местной фауны, и ещё несколько не распознать. Двенадцать видов трав и ни одного генома животного.

— Интересно, — задумчиво пробурчал я или просто подумал, но Оса меня услышала.

— Что именно?

— Подходы некоторых к собственным улучшениям. «Волки» за чистоту генома, а «Ведьмы» вообще какие-то веганы. Реально, в этом мутогене одни травки. Часть которых даже «Миротворцам» неизвестны, а я так, вообще, только одну узнал.

Узнал я свой любимый «золотарник». И пока не понял, рад ли? С одной стороны, он повышает когнитивные способности, а уровень крутости некоторых «Ведьм» я на себе успел испытать. Но с другой стороны — результат применения также был перед глазами в виде тех, кто это испытание травами не прошёл. А то, что это результат неудачной инициации, я уже не сомневался.

— Как думаешь, это кладбище непослушных послушниц? — спросила Оса.

— Или свалка неудачных генетических экспериментов.

— Однако очень старая свалка, — кивнула Оса и скривилась, вероятно, пошли какие-то ассоциации и воспоминания.

— Судя по разнице сохранности тел, пополняют не массово, но регулярно, — подъехали выводы моей воображаемой криминалистической лаборатории. — Лет сто уже точно.

— Думаешь, это действительно «Ведьмы»?

— Надеюсь, — пожал я плечами. — Потому что наличие ещё каких-то маньяков на этой, видимо, богами забытой планете, будет уже перебор.

Я непроизвольно оглянулся. Если это и «Ведьмы», и какой-то их ритуал условного «испытания травами», который не все послушницы могут пережить, то явно они сюда не из Ганзы трупы свозят. А воображение уже нарисовало этакий монастырь или замок местного Дракулы, одиноко стоящий на окраине этого мира.

Но ничего подходящего в округе не было. А вот сбоку от ямы я заметил следы колёс от узкой телеги, на которой сюда привозили тела.

— Бедняжка, — грустно сказала Анна. — Я когда очнулась в холодной лаборатории, не особо-то в своей тарелки была. А её, видимо, приняли мёртвой и скинули сюда, а она выжила. Представляешь, что она испытала, когда очнулась среди костей?

Вопрос был риторическим и звучал больше как приговор. Пока звучало само предложение, голос Анны менялся от сочувствующего послушнице до уверенно-стального, не обещавшего ничего хорошего тем, кто это с ней сделал.

Оса тоже заметила следы от колёс и накатанную регулярными завозами дорожку. Посмотрела на меня и, дождавшись утвердительного кивка, первая вступила на тропу. Войны, наверное, по другим-то не ходим…

К первым лачугам, засветившимся на горизонте, тропа вывела нас только на следующий день. Меня всё больше доставал вопрос, зачем так далеко прятать покойников. Оса предположила, что там какое-то место силы, и если бы мы покопались в костях, наверняка бы что-то обнаружили.

Ага, зачатки костяного дракона, видимо. Но эту мысль я озвучивать не стал. Ладно, найдём замок ведьмы или избушку на каймановых лапках, там и спросим.

Но нашли мы обычный городок. Раз в пять меньше, чей Нейтаун, и раза в два меньше, чем Новый Зандейк, но всё-таки городок. Он был похож на те, что я с детства знал по фильмам про Дикий запад. Одна улица с плотной застройкой в центре, и отдельными домишками по краям. Повыше и поплотнее была какая-то административная башня с колокольней, рядом несколько двухэтажных зданий с самодельными вывесками: небольшой трактир, магазин и пара не определившихся домиков, которые могли быть и складами, и мастерскими, и конюшнями.

Все остальные постройки отчасти напоминали бедные кварталы Вайтарны, только собраны не из металла, а из глины и палок. Человек сто здесь точно могли бы поместиться, а, может, и сто пятьдесят. Машины не было ни одной, зато я смог насчитать три телеги. Две типовые и одну узкую, по следам которой мы сюда и пришли.

На ведьмовское логово этот городок вообще не тянул, и если бы не телега, то я бы решил, что мы ошиблись. Ничего похожего на крепость, монастырь или научную лабораторию здесь не было.

— Может, всё под землёй? — практически прочитав мои мысли, спросила Оса и передала мне дальномер.

Мы засели в кроне толстой акации, пока Пепел дремал под деревом. Я перелез на ветку повыше и принялся внимательнее изучать городок, теперь уже людей. Охраны не было, ни на въезде, ни в самом городе. Некого им в такой глуши бояться. Только если монстров, но мы в Гетто, здесь каждый второй страшнее любого монстра. Если не по силе, то, по крайней мере, по внешнему виду. Мне кажется, настолько мутировавших людей я в этих краях ещё не видел.

В основном мутации подвергся кожный покров. От простых язв на половину тела, делавших людей, похожими на прокажённых, до разнообразных шишек и жировиков, превращавших мутантов в «зефирных» человечков. Эти явно не были бойцами, слишком медленные или неповоротливые. Они в основном копались в маленьких садиках перед своими домами, но были и такие, что как зомби, тупо стояли, уставившись куда-то вдаль. Я проследил за общим взглядом, но ничего кроме вселенского одиночества и мутных перспектив будущего там не обнаружилось.

Помимо условно безопасных мутантов, я разглядел и несколько групп пободрее. Стандартный для этих мест человек с ожогами, немного, но постоянно подрагивающий тип, будто его изнутри всё время током бьёт, пара шкафов с бычьими шеями. Если бы не роговые торчки на лбах (как у Чёрча), то они бы выглядели вполне нормально. Как просто очень большие качки-пауэрлифтеры. Были совсем мутные типы, завёрнутые в длинные плащи. Настолько мутные, что казалось, с одной стороны, они очень стесняются того, что у них под плащом, но с другой стороны — очень хотят это всем показать.

В общем, полное ассорти мутировавших геномов. И сам городок, как наглядный рекламный проспект Гетто. Такие могли бы раздавать в городах второго уровня, как памятка, что не стоит злоупотреблять с геномами.

Но опять же — никакое не ведьмовское логово. И никаких послушниц с короткой стрижкой. Причём, что женщины среди мутантов попадались. Немного, примерно одна к четырём, но и выглядели они соответствующе. Больше всех выделялась крупная женщина с рыжей копной волос, но и она больше походила на этакую разбойничью атаманшу, нежели «ведьму».

— Чувствуешь, что-нибудь странное или подозрительное? — спросил я у Осы, перебравшись на её ветку.

— Ты серьёзно? Да здесь капец всё какое странное. Надо поближе посмотреть, пригласишь меня в бар?

— Ага, даже один анекдот знаю на эту тему. Заходят как-то шакрас и оса-палач в бар…

Мы вернулись на землю, скептически осмотрели внешний вид друг друга и, не скрываясь, пошли в сторону города. Скрываться будет Пепел, на случай, если нам будет нужна подмога.

Заметили нас уже практически на уровне крайнего дома. Ну как заметили — просто потерянные взгляды переместились в нашу сторону. При этом в выражении лиц ничего не поменялось.

— Брр, — встрепенулась Оса, — аж мурашки от этого места. Хорошо, что солнце шпарит, а то прямо какой-то «Сайлент хил».

— На самом деле просто Дыра, — я кивнул на валявшийся в пыли щит, на котором с трудом, но угадывалась выцветшая надпись: «Добро пожаловать в Дыру».

— Это сарказм?

— Скорее жёсткий реализм, — вздохнул я.

Мы прошли мимо знака и будто бы пересекли невидимую черту. Теперь нас уже заметили по-настоящему. Те самые опасные типы начали подталкивать друг друга и показывать на нас пальцами. В основном пальцами, у доброй половины там уже вместо ногтей целые наросты с полноценными когтями. М-да, таким в носу не поковыряешь…

Среди жителей пошёл лёгкий ажиотаж, но кроме прямых взглядов и перешёптываний, активных действий не было. Я махнул рукой, но мой жест дружелюбия остался без ответа. Вообще казалось, что я им не интересен, а вот Анна вызывала куда больше странных взглядов. Странных, потому что в них не было стандартной похоти, когда шпана залипает на проходящую мимо девушку, но некое желание даже не сквозило, а прямо выливалось на дорогу. Желание добычи и блеск возможной прибыли.

Хм, в принципе, Оса окрепла за время путешествия, но если побрить на лысо и одеть в рубаху, то и на рекрута в послушниц потянет. Мне эти взгляды не понравились, но в нашу сторону никто не рыпнулся. Хотя какое-то движение за спинами началось, народ стягивался, провожая нас к трактиру.

О том, что это именно трактир говорила вывеска и душно-кислый запах каких-то тушёных овощей. С едой, видимо, как и с названиями здесь всё было просто, лаконично и главной честно. «Ешь и пей» — было нарисовано краской просто на стене. Но работа хотя бы выглядела свежей, надпись обновили совсем недавно. Потёки краски под буквами были разного цвета, новое натекло на старое. От двери нас разделяли небольшая лестница на пять ступенек и пять крупных мутантов, которым, похоже, достался просроченный геном каймана. Мощь есть, грубая чешуя есть, здравый смысл и чувство самосохранения — отсутствуют.

У двоих на лбу (прямо на чешуйках) были какие-то метки. Я сначала подумал, что это очень плохая татуировка, но проходя мимо, разглядел, что это клеймо. Я слышал, что в Ганзе есть страны, живущие чуть ли не по законам средневековья, но угадать значение символа я не смог. Но что-то мне подсказывало, что ни за что хорошее клеймо на лоб не ставят.

На крылечке нас тоже не задержали. Расступились и даже отвернулись, когда я собрался поздороваться и спросить про Бигхэда. Внутри оказалось прохладно. По сути единственное хорошее, что там и было.

Темновато и тесно, два длинных стола с лавками, которые начинались практически от входа и тянулись до самой барной стойки. Стол слева был пустым, но при этом грязным. Пятна, разводы, затёртые до жирного блеска каракули, вырезанные на досках. Справедливости ради попытка в уборку всё-таки была, но здесь даже мистер Пропер вместе с мистером Мускулум бы не справились.

За столом справа сидела компания. Два чешуйчатых амбала, какой-то скрюченный дохляк, который всё время дёргал шеей. От него веяло электричеством, и судороги, видимо, им же и были вызваны. Он почти всё время чесал щетину и делал это довольно одержимо, чуть ли не до волдырей раскурочив щеку. Может, показалось, но пару раз от этого трения пробежала искра. Помимо клейма на лбу, у него ещё и уши были подрезаны.

Что-то я такое помнил из истории: за первое преступление — порка, за второе — уши отрезают, а за третье — смерть. А всё оттого, что единой базы не существовало… Возможно, и этот не сразу согласился в Гетто переезжать, а, может, и за другие преступления подрезали.

Троица сидела в один ряд спиной к стене, а напротив расположилась та самая рыжая атаманша. Дружной компанией они не выглядели. Скорее местный царёк, к которому пришли на поклон. Как только мы зашли внутрь, разговор стих, только женщина всхлипнула. Обернулась на нас, вздрогнула и, решив, что лучше свалить, попыталась встать, но «электрик» жестом вернул её обратно.

За барной стойкой обнаружился ещё один здоровяк, без чешуи, но двумя рожками на лбу. Ага, тот самый парнокопытный, который сэкономил на кайманах. Может, и не прогадал. Ему шляпу надеть и вполне обычный человек.

Под внимательными взглядами мы прошли весь зал и остановились перед стойкой. Невозмутимая Оса уставилась на каракули с ассортиментом, корявым почерком написанные на меловой доске. А я немного потоптался, ожидая какой-то реакции от местных и не получив её, начал первый.

— Привет, мы тут немного заблудились, — обратился я к бармену, краем глаза заметив, что нас слушают все и особенно царёк. — Нам бы найти Бигхэда, знаете такого?

Бармен ничего не ответил, просто посмотрев через моё плечо на «электрика».

— Зачем он вам? — неожиданно сильным и звонким голосом спросил царёк.

Хм, с таким голосом можно в опере петь, а не просиживать штаны в этой Дыре… Чем же он себя улучшал? Там, небось, и звуковая волна в арсенале…

— Мы друзья, — пожал я плечами, разворачиваясь вполоборота, чтобы и руки бармена видеть, и компанию за столом. — Давно не виделись, вот и хотим встретиться. Знаете его?

— Знаем, — певуче ответил мужчина. — Бигхэд сумасшедший мечтатель. Думает, что может что-то изменить. Но в этих местах он не бывает.

Я с пониманием пожал плечами. Ну что же? В план «А» я и сам-то не особо верил, но попытаться стоило. Переходим к плану «Б» и начинаем прощупывать. План «В», на котором настаивала Оса, тот, в котором подраться мы всегда успеем. Уж чего-чего, а подраться в любом баре найдётся, причём в любом мире.

— Ясно, но, может, с транспортом поможете? Мы бы купили телегу, — я кивнул на дверь. — Мы там видели одну узкую, нам сойдёт.

— Не продаётся, — усмехнулся царёк. — Она нас кормит, а вы залётные…

Слово «она» он как-то особенно выделил, будто не про телегу говорил. А потом замялся, возможно, придумывая, кем нас назвать. Но пауза долго не продлилась. Скрипнула дверь, и в баре стало не только тесно, но и многолюдно. С какой-то отработанной грацией внутрь начали просачиваться мутанты. Я только и моргнуть успел, а все лавки были уже заняты, а выход живой стеной перегородили амбалы.

Царёк почесал щеку и довольно улыбнулся, видимо, решив, что теперь можно быть посмелее. Рыжая под шумок снова попыталась свалить, но испугавшись взгляда царька обратно сникла на лавке. Я ещё довольно злобный шёпот расслышал: «сиди, увидишь, что бывает…»

— Вы откуда такие голодранцы вообще вылезли? — нагло и по-хамски спросил царёк. — Два каких-то пещерных уродца!

Сам же нахамил, и сам же засмеялся, тут же поддержанный смешками остальных мутантов.

— Чё сказал? Это кто здесь уродцы? — точка кипения Осы мигом подлетела к верхней планке, и она чуть не задохнулась от праведного возмущения. — Ты себя-то видел?

— Подожди, — я придержал Осу за руку и посмотрел на мутанта. — Бигхэд, может, и мечтатель, но мечтает о хорошем и правильном. Те девушки, тела которых вы выкидываете в яму, откуда они? Скажи, кто это делает с ними, и мы просто уйдём.

По залу пронёсся новый смешок, но уже не такой уже громкий и стройный. У меня голос хоть и не для оперы, но стали с щепоткой «Ауры страха» я тоже нагнать могу. При словах о мёртвых девушках никто и ухом не повёл, только рыжая снова всхлипнула.

— Ты можешь идти, — пожал плечами царёк и предупреждающе поднял руку, на чью-то попытку возмутиться у меня за спиной. — А девчонка останется. Она хорошо платит нам за уборку, а неё заплатит ещё больше.

Опять эта таинственная «она», при упоминании которой даже поставленный оперный голос, чуть петуха не дал.

«Давай, как в Вайтарне?» — мысленно спросила Оса.

«Ага, щас…» — кивнул я, а вслух сказал: — Анекдот знаете? Заходит шакрас и оса-палач в бар…

И понеслась!

Первым же делом в толпу полетело расщеплённое перо, вторым — лавка, а третьим — бармен, решивший, что сейчас он прямо со стойки прыгнет мне на спину. Захотелось проматериться словами классика: никак вы, блин, не научитесь!

Мимо меня пронёсся разряд молнии, подняв дыбом волосы на голове, а потом и крик по ушам прилетел, от которого не только меня качнуло, но и пару мутантов с ног сбило. Кричал наш «оперный» царёк, но кричал уже практически в агонии. Крик перерос в хрип, а потом и вовсе заткнулся. Я не видел, что с ним сделала Оса, но уверен, что сцена Аркадии свой талант уже потеряла.

Я поймал ударом ноги споткнувшегося мутанта, а второго, наоборот, уложил на пол кулаком по затылку. Сместился к второй лавке, отметив, что рыжая уже спряталась под стол и её надо не зашибить. Подхватил за край, поднял и завалил на прущих амбалов. Серьёзного урона не нанёс, но хоть место себе расчистил. Сжал кулаки, раскручивая «Стальную кость» и, нырнув под тяжёлую руку, пробил навстречу. Вынырнул и пробил снова, сразу же переключившись на следующего мутанта.

Амбалы мешались не только мне, но и не давали развернуться остальным. Пролетела ещё одна молния, а потом дыхнуло жаром. Но его тут же загасили свои, угореть в тесноте никто не хотел. Остальные нападали проще: либо ножи в руках, либо кривые сабельные когти, которыми, к счастью, народ в тесноте размахивал довольно неумело. Я ещё раз крутанулся, повторив сначала картечь из мелких дротиков, а затем добавил «Ауру страха».

Упустил только бармена, который опустив голову и выставив рога, влетел меня так, словно он обычный бык. Аура на него не подействовала, просто не дошла до мозга через укреплённый лоб. Я попытался сбить его, чуть руку не отбил, задев рог, но, кажется, разозлил его ещё больше. Реально, бык! Глаза налились кровью, пятка ботинка с треском упёрлась в пол, и он пошёл на новый рывок. Врезался мне в живот, подхватил меня, поднял и, разогнав меня по столу, кинул в барную стойку…

Оказывается, веслом по хребту не так уж и больно! Я только-только начал сползать, а он уже бил копытом по новой. Разгон, рывок, причём явно не на одной физике, а с применением навыка, и «бык» превратился в ракету. А мне пришлось стать тореадором!

Я увернулся, только в последний момент, ускорив падение на пол. Меня немного потоптали, но основной удар пришёлся выше в деревянную стойку. Раздался грохот, сравнимый с приличным взрывом, заглушившим треск досок, и голова мутанта скрылась в проделанной дыре. Ждать, пока бармен оторвет себе уши, я не стал. Отбился от ног, прижавших меня к полу и остаткам стойки, и отскочил в сторону, нанеся несколько ударов «Пером». Первый в кость, второй куда-то выше в мягкое, а третий чётко в бедренную артерию. Кровь хлынула уже в момент, когда я вынимал лезвие. А когда я поднялся на ноги и сцепился со следующим, бармен уже обмяк, так и не высунув голову из стойки.

Снова колоть, резать, крутиться и чередовать навыки, миксуя «Нокаут» и «Зону захвата добычи». Мимо моего лица постоянно мелькали когти, на шкуре, на пошив которой я потратил четыре вечера, появились новые прорези под карманы, но в остальном спасала броня. Над головой пролетела чешуйчатая рука, я снова уклонился, пошёл на сближение, одновременно пробивая «Пером» то в бок, то в шею. Фиксировал удары, чётко понимая, что каждый второй должен быть смертельным, а с поправкой на регенерацию — каждый третий. Но общую картину понять не успевал. Вроде бы становилось просторней, но только поверху, на полу скапливалось всё больше тел.

Я трижды пробил чешую очередному амбалу из первых охранников царька, но свалить смог только раскрутив и приложив лицом о столешницу. И в саму раскрутку, и в удар добавил «Рывок» и столешница не выдержала. Но не раскололась пополам, из неё просто выбило кусок, аккурат по форме головы.

— Мой план был лучше, — сквозь бьющуюся в висках кровь, прорезался голос Анны. — А теперь даже и спросить не у кого.

Я проверил, что охранник уже не поднимется, и оглянулся на Анну. Она сидела за столом, на месте царька и вытирала кровь с веера. Вокруг всё было разломано, повсюду валялись мутанты. Не все мёртвые, но все однозначно переломанные. Сам «электрик» был практически целым, просто шея была свёрнута набок.

— Есть у кого, — сказал я, заглядывая под стол и протягивая руку рыжей женщине.

Была вероятность, что учитывая, как у нас всё прошло с жителями её города, говорить она с нами не будет. Но она быстро взяла себя в руки, спокойно посмотрела на проигравших, а на царька будто бы даже с неприкрытой радостью.

— Спасибо вам, — тихим голосом сказала женщина. — Если вы поторопитесь, то, может, успеете ещё кого-нибудь спасти.

— Поторопиться-то, конечно, поторопимся, но сначала всё-таки расскажите, что происходит, — сказал я, обращаясь уже к женской спине. — Вы кто вообще?

— Меня зовут Джинджер, и я мэр этого городка. Бывший. Но теперь, если вы действительно друзья Бигхэда, то, полагаю, что и нынешний, — сказала рыжая, пересчитывая мёртвых и раненых мутантов. — Двоих не хватает, а так вся банда здесь.

Рыжая обошла бар, а потом заглянула и за стойку, после этого только вернулась ко мне. Удивительное дело, какая перемена в ней успела произойти всего за несколько минут. Я даже моргнул, понимая, что у меня снова складывается образ рыжей атаманши, а не то испуганной и затравленной мямли, что она была перед мутантами. Похоже, играла и играла хорошо. Какая-то, блин, «дыра» талантов, а не город.

— Я снова мэр? — спросила рыжая, посмотрев мне в глаза.

— Будем голосовать, — я пожал плечами, поднял руку и посмотрел на Осу.

— Я не против, — пожала плечами Анна. — Так кого мы можем спасти?

— Девушек, которых отвезли в особняк «Закатных», — ответила новоиспечённая глава «Дыры» и не видя понимания в наших глазах, уточнила: — Орден «Сестры заката», у них здесь что-то типа школы для одарённых.

Я кивнул, показывая, что стало понятней. «Сестры заката» — орден порядка и правосудия по классификации Джона, а по-нашему — просто «Ведьмы». Я вспомнил всех, кого описывал «эхолот»: орден охотников — «Волки», орден познания — «Искатели» и четвёртый тайный орден, которые вместе составляют совет теневых правителей Ганзы. Есть ещё обычный союз городов, который официально подписывал договор с UNPA. Но, кажется, власть скоро поменяется, в том числе усилиями Драго.

— Две недели назад мимо проехал караван с новым ученицами, — продолжила Джинджер. — В Гетто таких нет, их везут в основном из Трёхи, иногда из Ганзы.

— И что эти одарённые против? — спросил я, вспомнив «Белых тигров».

У тех-то очереди ради лучшего, пусть и опасного, будущего. Кто знает, может, и к «Ведьмам» мечтает попасть каждая амбициозная девушка. Там точно сила и власть, пусть и с побочными эффектами.

— Обычно их не спрашивают, — грустно кивнула Джинджер. — Бывают исключения, на моей памяти две или три по своей воли ехали. Их там учат, как-то перекраивают голову, и со временем они принимают веру ордена. Если выживают после испытаний и улучшений, конечно. Вы видели тела, можно не объяснять.

— И много выживает? — спросила Оса.

— Раньше одна из десяти, — вздохнула рыжая, тряхнув волосами. — Но последние разы меньше. Возможно, стало сложнее находить подходящих учениц.

— И много их там в этом особняке? — спросил я, прикидывая шансы налёта на логово «Ведьм».

— Не знаю, — честно сказала Джинджер. — Учениц привезли почти три десятка, пять раз могильщики из этих, — она кивнула на мутантов, — уже ездили за телами. А сейчас, видимо, в шестой раз поехали, двоих как раз не хватает.

— А сестёр и, так сказать, выпускниц, которые уже приняли идеи ордена?

— Выпускниц там нет, они сразу разъезжаются, — Джинджер помотала головой, — А постоянно живёт пять сестёр. Настоятельница обители с помощницами.

— Откуда такая точность? — спросил я.

— Городок поставляет им еду, — грустно, будто стыдливо, ответила рыжая.

— Что там? Крепость? Логово? — я продолжил сбор информации.

— Особняк в джунглях, — ответила Джинджер. — Внутри из наших никто не был. И эти, — снова кивок на царька, — тоже не были. Они просто перехватили поставки. Раз в неделю мы привозим еду и оставляем у ворот. Там же ждёт и тело, если оно есть. Вывозим в конкретное место, всегда в одно и то же. Его создали ещё до того, как городок основался.

— Назад оттуда ничего не забираете?

— Нет, и туда запрещают просто так ходит. Опасно там, отравиться можно, — ответила рыжая, разбив мою версию, что токсины могут как-то выдерживать и использовать повторно.

— Понял, по забору что? Минные поля? Ловушки? Скрытые наблюдательные посты на дальних подступах?

— Ничего такого не знаю, — скривилась рыжая. — А забор старый, крышу особняка из-за него видно, так что возможно этажа три. Сам забор идёт по кругу, или как там по-вашему? По периметру! Высокий, до края не допрыгнуть, — на этих словах рыжая оценила взглядом мой рост и покачала головой.

— Какая охрана?

— Не знаю, какие-то ручные монстры, но людей там точно других нет. Вы поймите, я сама не рада, что мы это делаем, но вы оглянитесь, — Джинджер махнула рукой в сторону окна, предлагая изучить не только тесный разрушенный бар, а весь городок. — Вы видели наших жителей? Здесь изначально больницу построили, а потом уже городок образовался. Орден и построил лет пятьдесят назад… Они здесь держали тех, кто испытание не прошёл, или, наоборот, тех, кто отказывался. Сейчас уже не узнать, да и неважно, давно это было. Я это к чему говорю, мне противно, что приходится во всём этом участвовать, но мы тоже пытаемся выживать.

— Что сейчас-то изменилось? — спросил я, намекая на стремление мэра действовать.

— Гетто изменилось, — улыбнулась Джинджер. — Появился Бигхэд. Я знакома с ним и поддерживаю идею, что мы можем жить иначе. Что даже у мутантов может быть нормальное будущее. Не существовать в страхе безмолвными рабами Ганзы, и, в частности, «Сестёр», но попытаться хоть что-то изменить. С вашей помощью, конечно. Я честный мэр, я сразу готова сказать, что если бы не вы, то я бы даже не пыталась. Но вы же сами туда идёте, правильно? Вот, а я просто помогу чем смогу. Договорились?

После долгой, торопливой речи Джинджер выдохнула и слегка напряглась, видимо, ожидая, что мы не согласимся.

— И в обители есть машина, — добавила мэр, прежде чем я успел ответить.

— Мы попробуем, но чудес не обещаем, — ответил я. — Что по поводу помощи? Оружие? Снаряжение?

На слове «оружие» Джинджер вздохнула, на слове «снаряжение» — оживилась, покосившись на наши наряды. После чего мы получили безлимит в местном магазине. Чудес он тоже не обещал, но новые крепкие штаны и куртки нашлись. И оружие даже нашлось в виде старой двустволки с запасом пулевых патронов к ней. Обороняться городок не привык, монстры забредали сюда редко, а откровенных чужаков отпугивала близость обители ордена.

Ситуация с бандой, которую мы положили в Гетто была редкой. И случилась как раз из-за Бигхэда, развернувшего политику объединения на волне ослабления «Искателей». Не все его поддержали, решив успеть что-то урвать для себя. «Искатели» ушли, силы у объединённого Гетто ещё толком не появились — зато как раз появилось окошко для беспредела, который мы и застали. И мимоходом пресекли, а теперь надо двигаться дальше.

Вот только сразу пять «Ведьм» с охраной из монстров меня немного смущали. Осу, на самом деле, тоже, но потенциальная возможность спасти пару десятков подопытных девчонок для неё была своего рода красной тряпкой. Непонятно, сколько их осталось, испытание травами либо шло в несколько этапов и на каждом кто-то отсеивался, либо апгрейды проходили по очереди. Ладно… Если спасём хоть одну, то это уже того стоит.

Всё это мы с Осой обсуждали мысленно, пока копались на складе магазина. Откровенно, бедном складе, но к комплекту одежды удалось добавить и немного походной снаряги. Котелок, миски, ложки, вилки, одеяла для дальнейших путешествий. И сцапали запас соли, которой так не хватало в горах. На всё про всё ушло минут десять максимум, а когда мы вышли из лавки, нас уже ждала телега, запряжённая каким-то гибридом лошадки и быка. То есть животинка была не особо высокой, но её мускулистым ногам и торсу мог позавидовать любой каффер.

— Это кто? — удивлённо спросила Оса, разглядывая наш транспорт.

— Ослобык, — ответила Джинджер. — Не самый быстрый, но очень выносливый. Характер скверный, но если с ним поладить, то надёжней друга вы во всём Гетто не найдёте.

В речи мэра снова появились наигранные, отчасти рекламные нотки. Но потом она добавила, что подарок и можно не возвращать, и я почему-то вспомнил анекдот про слона, которого сложно продать.

— Зовут как? — я попытался погладить «лошадку», но тот дёрнул головой, чуть не откусив мне пальцы.

Забавно, хищника он во мне точно почувствовал, но при этом тушеваться не стал. И даже попёр в атаку. Молодец, значит, сработаемся.

— Мы его звали Пальцегрызом, — пожала плечами Джинджер, — но вы можете дать ему другое имя. И совет — сзади не стойте, когда распрягать будете.

— Мы назовём его Милашкой, — сказала Оса и не только погладила эту пальцеедскую морду, но и обняла, почесав ему шею.

Джинджер с нами не поехала, но выделила проводника. Им оказался совсем ещё молодой пацан, но уже со следами необратимой мутации. Шею покрывала чешуя, доходя до самого подбородка. При этом выглядело всё довольно аккуратно, будто он водолазку такую надел. Он и сам был как водолазка — худой и гибкий, что наводило на мысль о змеином геноме. И своими плавными, текучими движениями он это подтверждал. Оса забралась в телегу, а мы уселись на козлы. Точнее, я уселся, а парень будто болтался где-то на краю, настолько тонким он казался. Думаю, сядь с другой стороны ещё кто-нибудь, то парня между нами мы бы просто не заметили.

Проводник не представился, а мы не настаивали. Договор был только в одну сторону, а дальше каждый сам за себя. Ехали молча, он управлял телегой, а я впитывал все его действия, параллельно пытаясь разобраться, как всё устроено. Напрягать я умею, а вот запрягать и распрягать — к этому надо будет приноровиться.

Милашка послушно с ходу взял довольно бодрый темп. Чувствовалось, что энергии полно и ослобык засиделся и сам рад побегать. По моим прикидкам, десятку в час мы развили сразу, а потом, когда «мотор» разогрелся, прибавили ещё. Городок практически сразу остался у нас за спиной, как и до сих пор потерянные местные жители. Большинство как стояло, глядя в пустоту, так и продолжило. Движение проснулось только возле трактира, где Джинджер организовала неспешный, чуть ли не медитативный, вынос трупов.

Я передёрнул плечами, будто хотел стряхнуть с себя осадок от этого города, и настроится на предстоящую вылазку. Галопом на Милашке влетать в неизвестность мы не будем, подкрадёмся поближе, осмотримся… Я призвал Пепла, направив его параллельным курсом с лёгким забеганием вперёд. Я не хотел думать, что Джинджер нас отправила в ловушку к «Ведьмам», сделав это намного тоньше и элегантней, чем изначально предлагали нам бандиты-мутанты, но хотелось быть начеку. «Ведьмы» и сами могли почувствовать опасность, вдруг у них тоже какие-то завязки на «Глубине» есть?

Но первыми Пепел срисовал могильщиков. Тех самых двоих, отсутствующих во время драки. Мутанты остановились на обочине дороги и мутили что-то странное рядом с телегой. Шакрас толком не мог объяснить, что он видел. Видимо, просто не понимал, что мутанты делают с мёртвым телом. Понял я. Чертыхнулся и решил, что Осе даже рассказывать про это не нужно. Это был приговор. Который я вынес с удивительной лёгкостью, дав Пеплу команду на атаку.

Когда мы проехали мимо, то целым там оставался только ещё один ослобык. Проводник удивлённо на это посмотрел, ему явно поплохело, но обсуждать мы это не стали. В том числе чтобы не будить Осу, набирающуюся сил перед вылазкой. Проехали и проехали, не обсуждать же, куда шакрас головы мутантов дел…

Дорога здесь была довольно укатанной, отчётливо уже были видны следы протекторов чего-то тяжёлого типа грузовика или автобуса. Милашка пёр, как заведённый, ровно, без рывком, идеально чувствуя каждую ямку и не меняя скорости, даже если появлялся наклон. Меня самого начало клонить в сон, но вокруг появлялось всё больше деревьев. А потом мы и вовсе въехали в густые джунгли. Солнце, бывшее уже на излёте, совсем скрылось за верхушками деревьев. Стало прохладно и сумеречно, появилась мошкара и периодически мелькающие маркеры опасности на границе чуйки.

Как там? Город засыпает, просыпается мафия? Вот и у меня появилось такое же впечатление. Аркадия засыпает, просыпаются хищники… Нормально, хищники-то здесь мы…

Чем темнее становилось вокруг, тем быстрее росло ощущение, что мы попали в какой-то фильм ужасов. В один из тех, где досужие дети или любознательные студенты лезут в заброшенный дом какой-нибудь милой женщины. Например, ведьмы из Блэр…

Ну, на самом деле, это Оса такая впечатлительная. Я-то себе просто представлял замок Франкенштейна, в образ которого у меня вполне вписывалась Дыра, в роли крестьян, напуганных своим сюзереном.

По крайней мере, наш проводник оказался из таких вот напуганных. Степень приближения к обители можно было определять по тому, как он начал ёрзать и потеть. А когда мы выехали на более-менее раскатанный перекрёсток, он и, вовсе не говоря ни слова, соскочил на землю, махнул рукой в сторону нужного поворота и засверкал пятками. Ушёл в обратном направлении, практически сразу вильнув в кусты с дороги. Сейчас он особенно напоминал змею, которую спугнули, и она исчезла в траве.

— Кажется, дальше пешком, — сказала Оса, покачивая головой вслед амплитуде бегуна. — Что-то я за Милашку переживаю. Вдруг его волки здесь без нас съедят.

— Я бы лучше о волках переживал, — я слез с телеги и с опаской подошёл к ослобыку.

Традиционно уже (спасибо Пеплу за тренировки) увернулся от укуса и потянул Милашку с дороги. Завёл его между деревьев и привязал, а потом критически оценил результаты маскировки. То есть телегу, торчащую на полдороги. С другой стороны — никто и не сбежит совсем уж быстро.

Я подхватил дробовик из телеги и проверил, что он заряжен. Знал, что заряжен, но подобные простые вещи как будто бы лучше настраивают. Пусть пули были обычные, без добавления геномов, но в упор всё равно мало не покажется. По карманам у меня рассортировано ещё восемь штук. Считай, по две на «Ведьму». До встречи с ними планировалось, что мы пройдём незаметно.

Я подпрыгнул и подвигался, проверяя, что ничего не гремит. Под рукой «чезет», под другой — томагавк. В принципе, проверку тоже можно было не делать, особо-то ничего и нет. Даже не одной склянки с эликсирами, а всё походное снаряжение мы оставили в телеге. Активировал броню и поймал контакт с Пеплом. Он опять был впереди и уже достиг забора, транслируя о потенциальной опасности, указывая на подозрительные (с его точки зрения) растения.

Встретился взглядом с Анной — сосредоточена, собрана, готова. Мы разошлись по разным стороныам дороги, слегка углубившись в заросли. Не сильно в дебри, чтобы не терять скорость, но и не так чтобы нас было видно в просвете дороги. Активировали маскировку и, сканируя пространство, выдвинулись вперёд.

Двухкилометровая вечерняя прогулка и я уже сам увидел то, что транслировал Пепел. Это были охранные ловушки, и они были живыми. Толстые и крупные тёмные бутоны, которые несмотря на свой размер, еле проглядывались в густой траве или под листьями папоротника. Органические мины-растяжки — вопрос только: сигнальные или с поражающим эффектом. То, что они лопнут, если их задеть, я не сомневался. От закрытых, пульсирующих бутонов по земле разбегались тонкие отростки, покрытые тонкими, полупрозрачными усиками.

Я шёл очень аккуратно, но всё равно чуть не вляпался, когда одна из таких веток неожиданно сдвинулась в сторону. А второй раз сама ветка хоть и застыла, прикидываясь обычным корешком, но зато удлинились датчики, похожие на усики обычных улиток.

В общем, пока я преодолел это минное поле, а бутонами очень чётко засадили десятиметровую линию, идущую поперёк дороги, я даже вспотеть успел. У Осы как-то всё проще получилось, и со стороны вообще можно было подумать, что она танцует. А в ушах у неё наушники с чем-то лёгким, танцевально-романтическим.

Преодолев полосу, я ещё немного прогулялся вдоль, чтобы убедиться, что засажен весь периметр, а не просто мы в локальный садик забрели. И не только убедился, но и заметил вторую линию ловушек. Заметил только потому, что набрёл на труп шакала, ещё не до конца переваренный какими-то маленькими и очень милыми цветочками.

— М-да, такими темпами Аркадия вполне отобьёт желание дарить девушкам цветы, — прошептал я, разглядывая то, что я издалека принял за Анютины глазки.

Милая трёхцветная фиалка, похожая на забавную рожицу с глазками и ртом, которую я хотел сорвать для Анны, сейчас была занята высасыванием мозгов из головы шакала. Там целый «венок» со всех сторон облепил шерсть. Часть покачивалась, словно на лёгком ветерке, стараясь продраться через шкуру, а часть влипли, как пиявки, уже преодолев внешний покров.

Я всё-таки срезал один, растущий отдельно, просто чтобы изучить строение. Острых зубов не обнаружил, но сам маленький ротик выглядел, как распахнутая Венерина мухоловка. Микрошипы, короткие усики и блестящие в звёздном свете капельки какого-то растворителя. На меня цветочек кидаться не стал, хотя пока я его разглядывал, капелек выделилось больше. Запах был сладкий и приятный. Ровно такой, как и ожидаешь от красивого цветка.

Осе я его всё-таки отдал, но исключительно, чтобы узнала своего врага в лицо. Что на самом деле очень помогло нам дальше, потому что буквально каждый второй цветок, встреченный на пути, норовил либо присосаться к нам, как пиявка, либо лопнуть семенами-паразитами, шипами или просто чем-то вязким, липким и непременно токсичным.

Ботанический киллер-сад какой-то! Но очень красивый, даже мой, прямо скажем, не разбирающийся в цветах глаз несколько раз хватался за зрачок и вздыхал, поражаясь чудесам ночной природы.

На прохождение второй линии, всего-то каких-то метров триста, мы потратили почти два часа. При этом умудрились не задеть ни одной ловушки, но крутиться пришлось так, будто у нас невыполнимая миссия — нам надо в банковский сейф пробраться, а со всех сторон и на разных уровнях лазерные лучи сигнализации.

Но мы прошли, и после всей этой акробатики следующая преграда показалась уже лёгкой прогулкой среди полутораметровых человеколовок. Но эти были уже знакомыми и, можно сказать, стандартными. С большими раскрытыми пастями, способными схватить и не выпустить крупного древолаза. Пройдя через и эти посадки, мы нашли относительно безопасное дерево и, устроившись на нём, принялись изучать забор.

По словам Джинджер, он был старым, таким и выглядел, если смотреть невооружённым взглядом. Серый, будто бы отлитый из бетона, весь какой-то пошёрканный и щербатый. Он возвышался почти на три метра, перед ним голый, без единого растения, участок чуть ли не выжженной земли, а поверху вместо колючей проволоки росло что-то ползучее, типа вьюна с маленькими листиками и цветочками.

Но это всё только на первый взгляд. Стоило чуть дольше понаблюдать за трещинками в заборе и прищуриться сканером чуйки, как становилось понятно, что каждое отверстие — это чья-то маленькая норка, а каждый листик — это острая тёрка, чуть ли не битым стеклом обсыпанный. Но листики — это мелочи, а вот маленькие шустрые насекомыши периодически снующие между норками выглядели опасно.

Слишком мелкие, чтобы разглядеть их даже с моим зрением, но чуйке они не нравились. И из-за равномерного распределения по всему забору на сканере казалось, что перед нами сплошная преграда, фонящая чуть ли не радиацией. Что отчасти подтверждали полтора метра голой земли, да и дальше трава не сразу начинала расти. Только постепенно выравниваясь от пожухлых травинок-уродцев до нормальной густоты ещё только через пару метров.

Ну и вишенкой на торте, то есть за забором, сканер подсвечивал четыре резких маркера, патрулирующих сад перед особняком.

Как и говорила Джинджер, крыша особняка проглядывалась хорошо. А с высоты, на которой мы сидели, можно было разглядеть и часть верхнего этажа. Предположительно — второго, совсем уже огромной обитель не казалась. Я-то ожидал там какой-нибудь ведьмовской Хогвартс, а там стандартная (по размеру) дача какого-нибудь среднего мажора. «Т»-образное строение с длинной (метров двадцать пять) основой и выступающей по центру частью, сбоку то ли башенка, то ли громадная печная труба, которая могла обслуживать какой-нибудь крематорий, а не просто греть домочадцев холодными ночами.

Общий подход к архитектуре — готический, и по внешнему виду — заброшенный. В некоторых местах на крыше тоже уже разрослись какие-то кусты. Но не похоже, что защитные, скорее, просто некому за всем этим следить. Где-то в доме горел свет, тускло размывая ночную темноту.

— Не нравится мне этот забор, — прошептала Оса, потянув меня за плечо. — Может, через главные ворота пойдём?

— Думаешь, они тебе понравятся? — отшептался я. — Наверняка в чаще есть запасной вход. Ты разобралась, кто там за забором?

— Как будто бы просто собаки, — неуверенно ответила Анна. — По крайней мере, они ими когда-то были. Ведут себя, как обычные сторожевые псы. Парочка даже дремлет где-то возле дома, остальные гоняют мышей. Или кротов, или ещё какую-то живность, которая смогла пробраться через лес-убийцу. Что в итоге? Ворота или калитка?

— По законам жанра нам нужна колбаса со спрятанным в ней снотворным, — задумчиво произнёс я. — Но сегодня я её с собой почему-то не взял. Мы недалеко углубились от дороги, давай сначала проверим ворота.

Сказано — сделано и уже через пятнадцать минут, проскочив по границе зоны отчуждения забора, мы осторожно выглянули на дорогу. Откуда должен был открыться отличный вид на ворота. Я опять же ждал нечто грандиозное, кованное с острыми пиками, массивным амбарным замком и, возможно, даже статуями гаргулий на колоннах по бокам. Но всем известно, что наши ожидания — это наши проблемы.

И конкретно здесь проблемы выражались в расширенной и углублённой зоне отчуждения. Дорогу прерывал широкий ров, заросший тонкими острыми кольями, похожими на бамбук. Этакая углублённая грядка из палок с гвоздями. Мы посовещались с Анной. По её прикидкам она допрыгнет чуть дальше середины, по моим прикидкам даже со «Спринтом» и «Броском» на кол я сяду где-то ровно по центру рва. И уже не доберусь до поднятого настила, заменяющего здесь подвесной мост.

— Значит, калитка, — пожала плечами Оса.

— Значит, калитка, — согласился я, понимая, что чем дольше мы здесь бродим, тем меньше шансов, что нас ещё не заметили.

К счастью, искать калитку нам не пришлось. Ещё метров через пятьсот, пока мы крались вдоль зоны отчуждения, мы нашли дерево с достаточно крупной веткой, растущей в сторону забора. Подобных деревьев на самом деле было много, но «Ведьмы» за этим следили. Правда, вместо ровных спилов, как на Земле заботятся о высоковольтных линиях, здесь обработка шла навыками и кардинально.

В паре мест основания веток засохли щепками, будто в них молния ударила, а в остальных местах боролись огнём. Дерево, которое мы заметили, избежало этой участи, потому что было молодым (на фоне остальных) и пока угрозы не представляло. Думаю, в следующую проверку и его подрежет шаровая молния, но сейчас мы могли рискнуть.

Снова посовещались, прикидывая шансы. И мои не изменились — скорее всего, и здесь сяду, просто не на кол, а на колючий вьюн. Но это уже был реальный шанс.

Оса первая забралась на дерево, мотивируя это тем, что если ветка сломается подо мной, то уже никто не сможет перебраться. По плану я второй, а Пепел замыкающий.

Мы подождали, пока с той стороны из зоны видимости исчезнет сторожевой маркер, и немного подчистили ветку. Срезали лишнее, что мешало взять нормальный разбег. Не стальная балка, конечно, ближе к трамплину для прыжков в воду. Раскачивается, прогибается, но до определённого момента сможет выдержать прыжок. Осу так точно, меня — вариативно…

Оса немного театрально отлипла от ствола, кивнула мне и, действительно, будто собирается с трамплина прыгать, взяла разбег. Просто тёмное пятно размылось на фоне тёмного неба, качнулась ветка, зашелестели листья, и пятно, перелетев забор, скрылось на той стороне. Заволновался вьюн, острые листики развернулись, превратившись в ровные ряды тёрки, но Анна прошла сантиметров на пятнадцать выше. Сомнительно, что живая колючая проволока ещё и интеллектом обладала, но я чуть ли не физически ощутил вздох-шелест разочарования.

«Пока тихо. Вижу сарай. Прячусь от патруля. Жду», — Оса отчиталась мыслеграммой и скрылась из видимости моего сканера.

Зато появился новый патрульный, сошёл со своего маршрута и покружился в месте, куда приземлилась Оса. И, похоже, растерялся, когда не смог взять след. Ещё повертелся и, наконец, поляну освободил. Я подошёл к забору и метнул через него сначала рюкзак, а потом и двустволку, после чего забрался на стартовую площадку. Прижался спиной к стволу, срезал ещё одну лишнюю ветку, способную ткнуть меня в глаз. С новой защитой, пусть, не выколет, но приятного будет мало.

Я замер, поймав себя на мысли, что не особо-то и хочу прыгать. Высота почти три метра, можно было уже полностью разглядеть особняк с садом. В окнах второго этажа горел тусклый свет, но разглядеть ничего было нельзя. И витраж не прозрачный, и решётка на нём, и плотные шторы внутри. На первом этаже темно, но на входе, по бокам от толстой и массивной на вид двери, светились два фонаря.

С этой высоты появилась новая информация: каменная одноэтажная пристройка возле толстой трубы. Конечно, там никакой не крематорий, а вот алхимическая печь, а то и не одна, должны быть. Рядом с домом просматривался вход куда-то вглубь территории, выполненный в виде живой арки. Неизвестный кустарник, усыпанный жёлтыми ягодами, каменная дорожка, ведущая в темноту, и отсветы на сканере, намекающие, что особняк здесь не основное жилище. Всё самое важное было глубже. И глубже под землю, и глубже по территории.

Показалось, что на втором этаже дёрнулась занавеска и промелькнула тонкая, но высокая тень. Ещё и по мурашкам скользнул чужой сканер, но не зацепился, лишь нагнав немного холода. На улице, конечно, тоже ночная прохлада уже отвоевала всё то, что успело нагреться за день, но всё равно меня не покидало ощущение, что мы всё глубже и глубже забираемся в какую-то паутину. И хоть вокруг всё внешне красиво и самой паутины на ветках нет, то паучих мы там точно найдём…

Я потоптался на коре, выбирая надёжную опору для рывка, выдохнул и активировал «Спринт». А когда силы ветки уже не хватало, чтобы держать мой вес прямо, активировал «Бросок». Оттолкнулся я раньше, чем Оса, не рискнув вообще сломать всё на фиг, и пролетел, соответственно, меньше… Блин, надо было рыбкой прыгать!

Чудеса акробатики закончились в тот момент, когда правый ботинок зацепил верхушку забора. Острый вьюн сработал, как удавка. Я надеялся, что пусть и продырявлю ботинок, но смогу оттолкнуться и уйти во второй прыжок. Но живое, ползучее растение решило иначе. Как в капкан попал, или в удавку, вмиг затянувшуюся вокруг ноги.

Как капкан сработали листья, как зубами, впившись в мою лодыжку. Цапнуло крепко, вгрызаясь и затягивая меня в кучу растения. Но и удержать всё это меня не смогло. Я перевалился вперёд и рухнул головой вниз. Совсем чуть-чуть не лбом не достиг земли и начал раскачиваться, подвязанный за одну ногу.

С радостью успел заметить, что внутренняя сторона забора идеально гладкая. Без норок с паразитами, хотя и не чистая — вся поверхность была исписана длинными строчками. Меня раскачивало и крутило довольно быстро, так что вчитаться я не успевал, но буквы были современные. Возможно, латынь…

Почему-то это было важно, как-то умирать на заборе, где написано про «дрова» не хотелось. Латынь как-то в этом плане успокаивала. Поэтому, когда я, наконец, перестал крутиться и прижался спиной к стене, то даже не расстроился, увидев перед собой перевёрнутую распахнутую пасть местного сторожевого пса.

Перевёрнутого стража оценить было сложно. Вроде родственник добермана. Пасть короткая, но широкая, туда вполне можно было буханку хлеба запихнуть. Зубы острые, вместо слюны пена. Торс мощный, лапы худые с настолько чётко прорисованными мышцами, что по их сокращениям можно было легко угадать следующее движение монстра.

Хотя можно было особо не умничать — следующим движением доберман попытался цапнуть меня за шею. Я дёрнулся в сторону, ещё больше запутываясь в живой проволоке. Колючки с листьями впились в кожу, и хоть боли я не почувствовал, но штанина тут же промокла от крови и прилипла к ноге. Доберман клацнул челюстями в паре сантиметров от моей щеки, к моему разочарованию, удержав равновесие и не ударившись в забор.

«Ты чего там завис?» — прилетела мыслеграмма от Анны. — «Давай быстрее, псы занервничали и куда-то несутся».

Вопрос про «завис» получился каким-то двусмысленным. Даже и ответить на него было нечего, а доберман тем временем бросился снова. И снова челюсти разминулись со мной всего на пару сантиметров, но я уже атаковал в ответ. Приноровился к тяге живой колючей проволоки и качнулся, пропуская морду пса мимо. Но в меру, ровно настолько, чтобы ухватить его за ошейник, стиснуть захлопнувшуюся пасть, а потом крутануться на сто восемьдесят градусов, затягивая за собой монстра.

Лапы не успели за мордой, и раздался хруст ломаемых шейных позвонков. Тело пса обмякло, но на перевёрнутом горизонте уже появились два новых чёрных тела. Бежали они быстро, мотивируя, как можно скорее вырваться из ловушки. Я попытался сложиться пополам и дотянуться до плюща, но лишь больше стянул его вокруг лодыжки. Дотянулся только до штанины и, хватаясь за неё, начал складываться. В руке появилось «Перо», я уже зацепился за ботинок одной рукой, а второй рубанул по тонкому плющу, больше напоминающему стальную проволоку. Наконец-то, пригодился серейтор. Несколько взмахов, лёгкий, почти музыкальный скрежет и со звуком лопнувшей струны я спиной грохнулся на землю.

Чуть второго добермана не прибил. Только придавил, ударившись о его костлявый зад и посчитав выпирающие рёбра. Монстр явно не ожидал такого и попытался отпрыгнуть в сторону, чего я ему уже не дал. «Перо» вошло между рёбер, а потом и заскрежетало по позвоночнику. Теперь я уже карабкался по спине монстра, то отбивая попытки цапнуть меня, то вонзая клинок всё выше к шее. Когда дошёл до поводка, монстр уже не вырывался.

От третьего я увернулся с трудом. Он прыгнул, я прыгнул. Но подломилась раненая нога, напомнив, что не чувствовать боли — ещё не значит, что повреждений никаких нет. Пёс тоже обратил внимания на мою ногу. Почувствовал кровь или просто решил, что это слабое место, и прыгнул, пытаясь вцепиться уже в неё. Получил «Стальным кулаком» по морде. Лишился сразу нескольких клыков и первый раз смог перебить «Ауру тишины» смешанным из рычания и скулежа звуком.

К запаху крови добавилось болевое бешенство, и он бросился снова. И снова получил по зубам, по пузырям слюны и крови, брызнувших в разные стороны. Попавшая на броню слюна начала шипеть, беззубо, как теперь и её хозяин, пытаясь разъесть тонкий, древний металл. Запахло палёной кожей, несколько капель всё-таки попали на новую куртку.

Монстр отскочил, почти выбравшись за пределы ауры тишины, но вместо того, чтобы сбежать, оглашая ночной двор воем сигнализации, прыгнул снова. И рухнул передо мной с «Пером», пробившим его грудную клетку.

Я оглянулся в поисках четвёртого, который тоже решил заглянуть на огонёк. Доберман осторожничал, крался вдоль забора, собираясь прыгнуть мне на спину. Я его и почувствовал только задней точкой на волне разогревшейся интуиции. Выбрав нужный момент, монстр прыгнул. Но прыгнул не только он.

Я обернулся, выставив «Перо», но увидел только два пятна. Одно увеличивалось в размерах, готовое на меня обрушиться, а второе перелетевшее из-за забора и обрушившееся на первое.

И тоже не единого звука. Ни грохота удара о землю, ни визга, ни рычания, хотя уверен, что клыки скрежетали, кости хрустели, и кто-то должен был скулить. Пепел рухнул на добермана какой-то небесной карой. Сразу же вцепился зубами в шею, свалил, придавил и либо просто задушил, либо прогрыз до самого позвоночника и перебил его на части.

Я даже порадовался, что аура тишины у шакраса такая мощная. Все эти неаппетитные хрусты начинали нервировать. Я маякнул шакрасу, чтобы проверил периметр, а сам опустился на землю и занялся ногой. М-да, красивый ободок из неглубоких, но потасканных ран. Нога будто в капкане побывала, но до кости не дошло и сухожилия не попортило. А вот из штанов снова можно делать шорты. Всё на Аркадии хорошо, только с одеждой всё время какой-то дефицит.

По привычке уже потянулся к подсумку с эликсирами, чтобы и запить, и продезинфицировать, но вспомнил, что в наличии-то и нет ничего. У «Ведьм» точно должно быть, по-любому что-нибудь да варят. Регенерация работала отлично, не зря мы несколько недель зажировки с запасиком накопили. Кровь остановилась, а раны начали затягиваться. Вот только горело и чесалось всё так, что захотелось самому себе всё обратно разодрать.

«Ну вы где там?» — нетерпеливо прозвонилась Оса. — «Я нашла гараж. Здесь есть фургон. Похоже, на ходу. В доме кто-то есть, надо заходить».

«Уже идём», — ответил я, а потом добавил, объясняя задержку: «Двор зачистили».

Я поднялся, проверил, что маскировка не отвалилась, и посмотрел на особняк. Пока ничего не изменилось. Такой же мрачный, тёмный и совершенно неприветливый.

— Хотя с чего вдруг ему нам радоваться? В гости нас не звали, подарки мы взяли… — прошептал я и, прихрамывая, пошёл искать двустволку.

Подобрал ружьё, поручил Пеплу осторожно осмотреть сад, а сам короткими, кривыми перебежками пересёк открытый участок. Добрался до сарая, с которого начала Оса, нашёл там обычный садовый инвентарь, который в принципе мог бы сойти и за оружие. Грабли, вилы, топор, вёдра и полный набор тяпок и совочков, среди которых меня привлёк ручной культиватор. А по сути, маленькие вилы с загнутыми зубцами, практически лапа хищной птицы с тремя мощными когтями и удобной рукояткой из тёмного дерева.

И ухватисто, и в меру компактно, поэтому прихватил с собой. Ещё задумался на счёт штыковой лопаты, но засомневался, что в доме будет удобно ей размахивать. Зато прихватил два пустых, плотных мешка, где раньше могли хранить удобрения.

Проскочил сарай, ориентируясь в первую очередь по маркеру Анны и держась подальше от окон. Благодаря ауре тишины пока выдать себя мы были не должны, но недооценивать «Ведьм» тоже не стоило. В том числе они могли почувствовать смерть своих питомцев.

Я догнал Осу в гараже, втиснувшись в узкий проход между стеной и каким-то грузовичком, прикрытым тентом. Не части, видать, «Ведьмы» сами катаются, но будем надеяться, что «пепелац» на ходу. Пара полных канистр с бензином и полупустая бочка с маслом в гараже нашлись. И судя по взглядам, которые на всё это добро кидала Оса, если бы не послушницы, то особняк проще было спалить.

— Предлагаю не разделяться, — прошептала Анна, когда я дотронулся до её плеча.

— Поддерживаю, — кивнул я. — Вероятно, это наша с тобой самая здравая идея за последнее время. Дом или сад?

— Дом, — ответила Анна. — Под садом точно что-то есть довольно большое, но, думаю, что вход всё равно из дома. На окнах решётки, без шума не получится. Пробуем через дверь. Если и пошумим, то хотя бы не завязнем и пройдём на скорости. Согласен?

Я кивнул, и первым выскользнул из гаража. Хромой тенью прошмыгнул мимо арки из растений и замер на углу особняка. Внутри было тихо, зато от ароматов, которыми будто даже стены пропахли, сразу засвербило в носу. Пахло сушёными травками какого-то нереального количества оттенков, выделить что-то одно даже с нюхом шакраса не получилось. Тут и кулинарные специи, и больничные лекарства. Единственное, что угадывалось, поверх всего этого запаха — это чёткий запах какой-то сивухи. Похоже, здесь же и гнали основу для эликсиров.

Я притормозил Анну, пару минут просто привыкая к запаху. Тут любой ищейке нюх собьёт, а он может ещё пригодиться. Сканер как раз таки не справлялся, будто чуйку уже сбили. Что-то внутри выделяло помехи, а могло и снаружи — цветочки, росшие в зарослях прямо на стенах как-то уж подозрительно поблёскивали. Хорошо хоть не летали, кусая всех непрошеных гостей.

Когда запахи вокруг хоть чуть-чуть сложились и разделились по потокам (можно было хоть приблизительно оценить, где варят, где просто кухня, а где тела хранили до вывоза), я двинулся дальше. Подкрался к фонарям у двери и, не пытаясь разобраться в их конструкции, просто прикрыл мешками, взятыми в сарае. На крылечке разом стало темно, только мерцали цветы и со второго этажа совсем тускло просвечивалось окно.

Присмотрелся к замку, прикидывая, как его проще взломать. Дотронулся до него и, застыл, будто меня спалили, потому что дверь была не заперта. Она тихонько, даже не скрипнув, съехала внутрь, открывшись на пару сантиметров. Изнутри снова ударило запахами, только в этот раз преобладало что-то холодное и затхлое. И, кажется, сильно подгнившее. Достаточно сильное, чтобы перебить запах специй, но не настолько, чтобы предполагать за дверью гнилого зомби.

Образ зомби всплыл у меня в голове, когда я вспомнил эксперименты «Ведьм» в жилище крысоловов…

— Ты чего плюёшься? — шёпотом спросила оса, оказавшись рядом.

— Чтобы не сглазить… — ответил я и, придерживая створку, начал проталкивать её вперёд.

— Стой, — остановила меня Анна. — Чувствую себя героиней фильма ужасов, которая крадётся на чердак, услышав там шаги монстра, а все зрители, как элитные диванные эксперты, сидят и бухтят: вот ведь дура, куда попёрлась, там же смерть…

— И? — я обернулся на Осу, и не сразу смог сфокусироваться на размытом маскировкой силуэте.

— А я всегда думала, ну кто-то же должен пойти и надрать монстру задницу, — полуусмехнулась, полувыдохнула Оса. Видимо, тоже настраивалась. — Так что пошли и надерём столько задниц, сколько сможем найти.

Я поднял двустволку, направив её на дверь, а Анна, проскользнув в сторону, толкнула её. Тёмный коридор встретил нас пустотой. Обычный тамбур с вешалкой на стене, где висели накидки с капюшонами, а на полу стояла пара резиновых сапог с грязной подошвой. Пока всё выглядело очень даже буднично. И вешалка хоть из рогов какого-то оленя, но не из человеческих рёбер.

Тамбур расширился, превратившись в полноценный перекрёсток между комнатами и этажами. В углу была лестница на второй этаж, а в трёх стенах сразу пять дверей. Все закрыты, и, наверное, только про одну я мог с уверенностью сказать, что там кухня. Справа, должно быть, лаборатория. Потоки запахов смешивались вокруг нас, но хотя бы источники можно было угадывать.

На потолке висела большая люстра. Старая и по внешнему виду, и по технологиям — то есть, в неё нужно было устанавливать обычные свечи. Мест под них было несколько десятков, но сейчас горели только два восковых сморчка и ещё несколько уже расплавились до основания, слипшимся воском-сосульками свешиваясь вниз. Света явно не хватало, чтобы развеять тьму в каждом углу, а стоило нам войти в коридор, так и эти две собрались погаснуть.

То ли мы запустили сквозняк, открыв дверь, то ли в дело вступили какие-то потусторонние силы. Потому что, во-первых, почему-то стало холодно, во-вторых, заколыхались огоньки свечей, а в-третьих, раздался скрип половиц. И звучал он совсем рядом, практически перед нами, будто прямо под люстрой сейчас кто-то двигался.

Я заметил, как Оса поморщилась и тряхнула головой, будто сбрасывая наваждение. Я же просто протёр глаза и повертел головой, пытаясь если не прямо, то хоть краем зрения засечь возможное действие чужой маскировки. Но нет. Никого. Но и верить в призраков совершенно не хотелось.

«Какая-то странная здесь акустика».

Я мысленно обратился к Анне и показал стволом дробовика сначала на дверь комнаты напротив (за люстрой), а потом на лестницу и на потолок. Либо там, либо там источник скрипа. Анна пожала плечами и указала стволом «чезета» на дверь.

В этот момент снова раздался скрип, только уже не доски пола под тяжестью, а будто где-то в глубине дома открылась дверь. А вот входная за нашими спинами неожиданно закрылась, а дохлые свечи погасли без какого-либо сквозняка.

Мы пересекли коридор, удивительным образом не издав ни звука. Я даже специально надавил на половицу, но выдавить из неё хоть каплю звука мне не удалось. Как и у Осы при открытии двери. Можно было подумать, что я передавливаю аурой тишины, но было непонятно, что скрипело до этого. Да ещё и повторилось через несколько секунд. Будто где-то босые ноги пробежали, а потом кто-то захихикал…

Нет, про призрачный смех — это уже моё воображение додумало… Просто кто-то шариться, а мы не можем понять кто и где.

Оса сделала шаг в открытую дверь, я за ней, но в последний момент задержался, почувствовав новый прохладный поток воздуха. Ещё и почудилось движение за спиной, будто кто-то пробежал по коридору и скрылся за одной из дверей. Снова в тишине, зато появилась и тут же растаяла полоска света, упавшая от двери.

«Твою же мать», — ругнулся я мысленно.

— Да твою же мать, — а потом и вслух, когда обернулся и увидел, что дверь, куда ушла Оса, заперта, а самой Осы рядом нет.

Тут же распахнул дверь, вглядываясь в новый узкий коридор и совершенно пустой коридор. Только ещё по три двери с каждой стороны и в самом конце, вроде как поворот за угол и мелькнувший там сгусток более плотной темноты.

«Аня?» — требовательно и слегка напряжённо отправил я мыслеграмму.

«Здесь я», — к счастью, ответ пришёл практически моментально.

«Где здесь?»

«Не знаю, провалилась куда-то. Там ловушка в полу, на третий шаг. Подвал какой-то, трубы под потолком, есть несколько проходов».

«Подожди меня, я сейчас».

Я сделал ещё шаг вперёд, как раз на уровне трёх шагов Анны. И ничего не произошло. Не считая нового шороха и скрипа половиц в большом коридоре, где опять кто-то проскочил. Хм. Я вгляделся в пол, не видя, где в щелях между досками может находиться люк. Потоптался, а потом и подпрыгнул, надавив в момент приземления. Эффекта ноль — ощущение, будто прыгаю на бетонном полу, накрытым ковриком для йоги. И мягко, и непробиваемо.

Ладно. Я достал топор и уже замахнулся, чтобы начать здесь всё крушить, как пришло сообщение от Анны.

«Только не ломай ничего там. Здесь защита. Какие-то коконы и корни. Жесть, они прямо на глазах растут. Я поищу выход, а ты нормальный спуск».

Соглашаться на это чертовски не хотелось. Но воображение у меня хорошее, уже представило, как я здесь рублюсь несколько часов, а на Анну падают какие-то паразиты из растревоженных коконов. Ладно. Должен же у местных быть и нормальный проход на нижний уровень, осталось только его найти.

« Принял. Будь осторожна, на чердак не лезь».

«Кто-то же должен», — Анна вернула мне усмешку, которая в мыслеречи передалась просто тёплой волной эмоций.

Я потянулся к чуйке и попытался зафиксировать маркер Осы так, чтобы он постоянно маячил на краю зрения, но при этом и не отвлекал.

Потом толкнул ближайшую дверь, тоже оказавшуюся не запертой. Замок на ней был, но снаружи и в виде стального засова, будто это тюремная камера. Ну или предполагаемая комната послушницы. Камера, келья или даже палата — всё в одном и с минимальным комфортом. У стены массивная кровать со стальной спинкой, к которой были прикреплены кандалы. В углу небольшой стол со стулом, всё без острых углов. А на столе какой-то костюм с длинными рукавами, похожий на смирительную рубашку. Такая себе «школьная» форма, очень сомнительно, что здесь по доброй воли послушаются.

За всеми соседними дверями картина обнаружилась похожая. Небольшие вариации: в одной комнате не было ни смирительной рубашки, ни кандалов, зато на столе была посуда и лежала довольно свежая книга, которую я закинул в рюкзак. Не листал, только прочитал название: «История Ганзы». А в другой комнате, наоборот, помимо кандалов, поперёк кровати ещё добавили кожаные ремни. Видимо, пример камеры хорошей послушницы, принявшей идеи «Ведьм» и плохой, жаждущей свободы. Или просто плохо перенёсшей мутации.

Понять бы ещё, куда они все делись? Постели смятые, на кожаных ремнях нашлась довольно свежая кровь. Как будто послушниц совсем недавно подняли и спешно куда-то увели. Вероятно, в тот самый момент, когда всё-таки почувствовали наше приближение.

За поворотом обнаружилось новые, такие же пустые, камеры, потом снова коридор. Не дом, а какой-то чёртов лабиринт! И главное — все двери одинаковые. Что в камеры, что между коридорами, что на входе в кухню. Чтобы не запутаться, я начал крестики «Пером» писать на стенах и стрелочки, куда уже заглядывал.

Оса двигалась примерно параллельным курсом, тоже бродя по лабиринту. Отчиталась, что пока сплошные тупики. А вот у меня, кажется, появился след! Я заметил несколько капель крови перед очередной дверью.

Взяв след, я его уже не отпускал. Кровавые капли были свежими, и с полным зрением шакраса, пропущенным через чуйку, они чуть ли не светились у меня перед глазами. Реальной подсветки не было, но мозг как-то интересно обрабатывал тончайший запах крови.

Ещё один коридор. Всё такой же тихий и тёмный, и за новой дверью, наконец, открылось большое пространство с высокими окнами, пропускающими немного света. Я заметил человеческие силуэты, но сразу понял, что они не живые. Это были манекены, лишь условно похожие на человеческие тела. Плотный корпус (из чего-то типа потрёпанных канатов), круглая голова (на вид резиновая), руки-палки с шарнирами и одна нога, на которой всё это было прикручено к полу.

Таких я насчитал четыре штуки, разнесённых по центру зала на равное расстояние. Но возле окон были ещё и столбы с торчащими из них палками, что-то типа китайских боевых манекенов. А у стены была стойка с тренировочным оружием: палки, шесты и ножи. Всё учебное, вырезанное из дерева.

След обрывался на одном из манекенов, за который, похоже, послушница попыталась ухватиться. И сам корпус перекосило, и пока ещё фонила смазанная капля крови. Я практически сразу оказался рядом, сливаясь тенью с манекеном. Почувствовал сквознячок, подкреплённый скрипом двери. Но не смог опознать направление звука — получился какой-то стереоэффект и спереди, и за спиной.

В нескольких метрах передо мной от следующего манекена отделилась тень. Он будто бы раздвоился, настолько ровным было движение пока неизвестного противника. Я ожидал стандартную «Ведьму», так чтобы лысая, в балахоне и с кучей амулетов по всему телу, но здесь явно всё было иначе.

Я даже не был уверен, что это «Ведьма». По телосложению похоже — худое, невысокое и явно гибкое тело, затянутое в чёрный комбинезон. Не обтягивающая кожа в садомазо стиле, а скорее мешковатые, маскировочный костюм, как у ниндзя. Аккуратный капюшон, маска на пол лица, а в каждой руке появилось по боевому серпу. По крайней мере, короткие круглые клинки были на них похожи.

— Так вот ты какая, северная ведьма… — прошептал я, оглядываясь краем глаза назад, где образовался второй персонаж в таком же костюме. — Вы клонируетесь что ли?

Я тихонько зарычал, выражая внутреннее недовольство. И прикусил язык, понимая, что в очередной раз накаркал. Ведьмовской ниндзя передо мной сделал ещё шаг в сторону от манекена, но при этом остался стоять на месте. Чёрт, будто отзеркалился, превратившись в двух противников. А с учётом того, что был сзади, то уже в четырёх.

Практически джекпот, блин. Что радует, потому что против Осы тогда останется всего одна. Я слегка кивнул, отмечая, что оценил демонстрацию силы, а чёрные балахоны ещё раздвинулись, окружая меня со всех сторон. Но хотя бы перестали двоиться.

Один из противников попал под лунный свет, рассеянный от окна, и я смог разглядеть глаза над маской. Всё-таки это были «Ведьмы», просто не боевые мутанты, работающие в поле, а некий тренировочный вариант. Ага, как браслеты «Древних» — есть боевые, а есть ученические. В данном случае наставники-инструкторы. С одной стороны, это хорошо. Засиделись они в своей глуши, обучая послушниц. Но с другой, мастерство-то не пропьёшь, особенно если пить особо хитрые эликсиры…

Я отступил от манекена, оказавшись практически в центре между всеми четырьмя, плюс ещё четыре «Ведьмы» в просветах. По левой стенке оставались окна, по правой — деревянные столбы с палками. Стойки с тренировочным оружием в расчёт не беру, помочь там ничего не сможет…

«Буду занят какое-то время…» — я отправил сообщение Анне, а второе Пеплу, призвав его быть поблизости на случай непредвиденных обстоятельств.

Хотя и предвиденных в лице четырёх «Ведьм» и восьми серпов было достаточно. Но оптимизм — наше всё!

С этими мыслями я и рванул в сторону, когда первая «Ведьма» бросилась в атаку. Я воткнулся плечом в жёсткий корпус манекена, пропуская мелькнувшие лезвия мимо себя. Вскинул двустволку и уже почти дёрнул спусковой крючок, собираясь поддать знатного пинка тяжёлой пулей, но меня уже атаковали ещё с двух сторон.

Один серп пролетел у меня над головой и срубил макушку манекена, а второй ударил прямо по ружью. Сильно ударил, чуть не выкрутив мне палец и сделав из ружья обрез.

Удивляться было некогда, хотя глядя на толстый ствол пусть из обычного металла, но всё-таки металла, который укоротился, как бумажный, ненароком в голове промелькнула фраза про что-то там серпом по яйцам! Тут уж каркай — не каркай, а, кажется, я влип по полной.

Эта мысль придала сил, скорости и чёткого понимания, что терять уже нечего. «Ведьмы» были быстрыми. Быстрее, чем я, где-то на уровне Осы, которая проигрывала мне в силе, обгоняя в динамике. Но на этом и можно было строить расчёт…

Я всё-таки выстрелил, пусть уже из обреза и не очень точно. Увернулся от двух новых ударов, пальнул из второго ствола, практически наотмашь куда-то в центр чёрного балахона, и разорвал дистанцию. Рванул, складывая отдельные выступающие части тела, как какой-то конструктор, с тем расчётом, чтобы разминуться с острыми лезвиями. Втянуть плечо, развернуть руку, подобрать ногу и крутиться, крутиться и ещё раз крутиться, лавируя между манекенами и «Ведьмами».

Вздохнуть было некогда, не то что перезаряжаться. Так что обрез я тактически метнул в лоб «Ведьме», притормозив её на «Кондрашке». Сбил ритм и перехватил инициативу, рванул под серпы, сблизился и подхватил лёгкое тело, тут же развернув его как щит под новую атаку. Но долго играть в защиту не стал, тут же метнул «Ведьму» в окно. С такой силой, что вместе с окном выбил и решётку.

Судьба полетевшей меня не интересовала, достаточно было того, что за окном её ждал Пепел. А вот остальные, растерявшись всего на мгновение, снова пошли в атаку. И будто бы даже стали быстрее и злее, словно сила четвёртой распределилась среди остальных. Но я всё-таки успел повторить трюк с захватом.

К сожалению, больше не в окно. Было бы слишком хорошо, чтобы как в стихах, где отец рубит, а я отвожу. Точнее, я откидываю, а шакрас добивает. Крутануться и бросить мне не дали, сразу же перекрыв подходы к окнам. Поэтому отбив серп и схватив вторую «Ведьму», я смог лишь активировать «Бросок» и рвануть по прямой. Мимо мягких манекенов в сторону жёстких, с торчащими заострёнными «руками». На один из таких я и насадил балахон, дважды пробив его вместе с грудной клеткой.

Чуть не лишился рук от удара подскочившей «Ведьмы» и рубанувшей между мной и тренажёром, и начавшей теснить меня быстрыми размашистыми ударами. Буквально включилась двойная мельница, со свистом рассекающая воздух стальными лопастями. Я отступал. То пятился, то пытался рвануть, но «Ведьма» как прилипла, уже трижды зацепив мою куртку и даже покорябать мою броню. Пробить, к счастью, не смогла, но «Поглощение» металось туда-сюда, не понимая, где ещё не болит, чтобы распределить туда нагрузку.

«Аура страха» на «Ведьму» не действовало. Либо они действительно становились сильнее, забирая силу погибших, либо первая проскочившая «Кондрашка» сработала лишь от удивления. Ну или они обучаются и адаптируются.

Я поймал-таки момент, когда «мельница» замедлилась, подставляя меня под удары напарницы и увернувшись от обеих, наконец-то, разорвал дистанцию. Ударил по ним разделённым «Пером», выпустив из руки облако костяных колючек. И ни одной никого не поразил. Как было облако, так и замерло, красиво поблёскивая в лунном свете, лившимся через окна.

Что-то подобное я видел у Осы на болоте, когда она сдерживала москитов. Вот только тогда они вроде не разворачивались обратно и не бросались на своих же. А моё облачко, как в обратной перемотке, ломанулось за мной. Я снова активировал «Бросок», метнувшись вдоль стены, а над головой начало биться стекло. Витраж сразу в двух окнах брызнул во все стороны, будто в него дробью зарядили. Меня засыпало, расцарапав щеку и висок. И я не уверен, осколки это были или мои же «пёрышки» меня достали.

Уточнять не стал, смахнул кровь и бросился дальше. Выхватил, наконец-то, томагавк и сформировал полноценное «Перо». Втянулся обратно к центру, держась между манекенами, чтобы затруднить атаку с флангов. «Ведьмы» уже двигались ко мне. С какой-то убийственной решимостью, наклонившись вперёд, раскинув руки по бокам и отведя их в сторону, словно какие-то анимешные бегуны, обе уже взяли разбег.

Но в момент, когда уже можно было прыгать, бросились врассыпную. Правая на разбеге скакнула на стену и обрушилась на меня сверху, а левая ещё больше ускорилась и начала мерцать, как стробоскоп, пересекая свет, падающий из окон. Под её ногами захрустело битое стекло, но, кажется, это её вообще не смущало.

Напали они одновременно. Я принял серпы верхней на рукоятку томагавка, а нижнюю пропустил мимо. Но и удар тоже пропустил, кончик серпа продавил гибкую броню, и хоть не порвал, но так отжёг по рёбрам, что к искрам от столкновения стали справа у меня ещё и собственные добавились.

Но и в этом был плюс. Не в искрах, а в том, что серп замедлился, как и рука «Ведьмы». Я дотянулся до неё «Пером», воткнув его ей под лопатку почти на половину лезвия. Глубже не дотянулся, вторая уже не дала. Вывернула свои серпы, зацепила меня по руке и выбила топор. Отскочила, оглянувшись на раненую напарницу, прорычала какое-то проклятие, дёрнула крест-накрест серпами, ткнула ими в мою сторону и снова собралась в разбег…

Я отскочил назад, попятился, пытаясь призвать «Перо», но что-то пошло не так. В руке щекотало, потом неметь начало, а внутри всё фыркало, будто у движка навыков аккумулятор сел и завода не хватает. Хрень! Но и безоружным я ещё не был.

Выхватил культиватор, который почему-то сейчас не показался мне таким уж грозным оружием. Не стальные когти, а так, скорее, венчик для взбивания омлета. Но я всё равно угрожающе выставил его вперёд, пока когтями вверх. Ещё и подёргал им в классическом жесте Брюса Ли, типа пальцами подзывая противника. И ещё отступил, заняв боевую стойку. Мимоходом вспомнил про «чезет», но также и забыл про него, чтобы в себя же не пальнуть.

«Ведьма» ускорилась, проскочив уже мимо первой двойки манекенов. А я впитывал её движения, стараясь подгадать нужный момент. Пофехтовать культиватором против двух серпов мне вряд ли дадут, так что нужно всё закончить одним ударом…

«Всё ещё занят? Я тут послушниц нашла. Живых…» — совсем не вовремя пришло сообщение от Анны.

Я не ответил, проигнорировав вызов, и приготовился к атаке «Ведьмы». План-то у меня уже был, но в теории, и как оно пойдёт на практике…

«Ведьма» прыгнула, клинки заблестели в лунном свете. Я тоже прыгнул, но не вперёд, а назад. Подальше к стене, куда-то туда, куда отлетел томагавк. Я не собирался отступать, просто расчищал поляну! Потому что ещё и Пепел прыгнул.

Сначала влетел на подоконник, а потом взвился вверх. Перекрыл свет, набросив тень и на клинки «Ведьмы», и на неё саму, а потом и рухнул прямо на чёрный балахон. Сомкнулась пасть, хрустнула шея — всё произошло даже быстрее, чем с доберманом на улице. Но на этом шакрас не остановился. Моментально оценил ситуацию, просканировав зал, и поднял хвост, повернув его в сторону раненой «Ведьмы». Один за другим свистнули два дротика, и над застрявшем в лопатке «Пером» появилось два новых отверстия. Одно в шее, второе в затылке.

«Что там у тебя происходит? Не молчи, а то я ведь найду отсюда выход…» — уже более требовательно стала пробиваться Оса.

«На связи. Мы с Пеплом, у нас минус четыре», — ответил я, перебив Анну.

«Настоятельница там?»

«Сложно сказать, они не представились».

Первым делом я обнял и поблагодарил шакраса. Мой пацан, достойный напарник растёт. Потом нашёл томагавк и поднял обрез. Покрутил его в руках, разглядывая, как с ним обошёлся серп, и положил обратно. Зато один серп подобрал — сталь «Древних», в работе более чем наглядно себя проявил, можно прихватить, пока «Перо» не восстановится. И только пересобрав снаряжение, проверил «Ведьм», сняв маски.

«Так что? Она там?» — повторила вопрос Оса.

«Честно говоря, понятней не стало. Она нам так важна?»

«Пчёлки говорят, что только у неё ключи. А без них подвал не открыть».

«Пчёлки?» — удивился я.

«Ну, послушницы. Живых было восемь. Три уже невменько совсем, а пятеро уже усиленные, но ещё адекватные. Не бросать же их. Вот я и подумала, может, мне пора свой отряд собрать…»

Оса выдала довольно длинную мыслеречь, ещё и подкрасив её эмоциями, в которых чувствовалось волнение, но и некая гордость.

«В общем, найди настоятельницу. И будь осторожен с её стражем», — продолжила Анна.

«Кто такой?» — спросил я, оглядываясь и проверяя сканер чуйки.

«Пчёлки не видели, они недавно здесь, но слышали, что ведьма кого-то создала в лаборатории. Начни оттуда. А я пока внизу осмотрюсь. Здесь что-то типа комнаты для брифинга. Карта Ганзы, список стран и имён. Некоторые уже перечёркнуты с пометками, что и как их убило. Я не очень разбираюсь в местной политике, но, похоже, что в обители готовят киллеров и идут прямо по списку. Есть заметки и по Пограничью, там Датч, какой-то пастор и ещё пара имён… Всё, устала. Найдите ключ…»

Оса оборвала связь, и так удивив меня, как долго мы смогли общаться. Растёт навык, ещё пара месяцев тренировок и трещать будем, как по безлимиту. Я встряхнулся и потёр ушибленный бок. Кивнул Пеплу, вернул маскировку, снова превратившись в режим «тиши воды, ниже травы» пошёл к дверям. Выскользнул в новый коридор и хоть следов крови больше не было, с новой силой вернулся запах сивухи и сушёных трав. Для моего нюха это была уже даже не ниточка, и не кофе из рекламы, а целая скрутка канатов, которая чётко вела за одну из дверей-близнецов.

Я остановился перед неё и, не особо доверяя своей чуйке, посмотрел на шакраса. Но тот лишь чихнул и попятился, мысленно предложив снова покараулить на улице. Но настаивать не стал, и, когда я приоткрыл дверь, первый проскользнул внутрь. Следом вошёл я, с «чезетом» в одной руке и серпом в другой.

Вошёл и выдохнул, даже с каким-то внутренним спокойствием. Наконец-то, нормальное, понятно ведьмовское логово. Понятное в том плане, что тех, кто таким занимается, нельзя считать невиновными.

В центре большого (совсем чуть-чуть компактней, чем тренировочного) зала стоял хирургический стол, на котором лежало тело, накрытое белой простыней с проступившими пятнами крови. Силуэт человеческий и, скорее всего, мужской. Широкая грудь, узкая задница, крупная голова, холмик в районе ступней. Пятна крови на простыне проступили в области головы, груди и паха.

Чтобы там ни делали с беднягой, разглядывать подробности у меня желания не было. Хватило вида хирургических инструментов на небольшом столике рядом и кучи кровавых с гнильцой тряпок на полу, по которыми ползали какие-то жуки с блестящими изумрудными панцирями.

Без сканера я уверен не был, но похожи были на жуков-нарывников. В моё поле зрения они попали в очередной познавательной передаче, посвящённой шпанской мушке, которую в восемнадцатом веке использовали в роли афродизиака. Кантаридин — яд, который выделяют эти жуки, в малых дозах действительно вызывает приток крови к половым органам, и жуткие отравления в больших. Так что померло от шпанской мушки людей больше, чем кайфануло. А вот зачем это «Ведьмам» — это уже вопрос…

Как, впрочем, и все остальные странные ингредиенты, которые находились в лаборатории. Вдоль каждой стены были столы с оборудованием. Горелки, аламбики, какие-то просто кастрюли — всё это соединялось стальными трубками, закрученными в спирали. Над столами висели полки, заполненные банками и склянками — где-то просто разноцветные жидкости, но почти в половине тары внутри что-то плавало, пузырилось и бродило. Я разглядел и панцири насекомых, и лягушачьи тушки и просто какую-то хрень, похожей на чайный гриб. Картину ведьмовского логова дополняли пучки сушёной травы, развешанной под потолком. Десятки ниток с разнообразными вениками и даже отдельная деревянная стремянка, чтобы всё это доставать.

Ну и финальным аккордом было круглое окно в крыше, в котором будто специально сейчас сдвинули облака и застыла открывшаяся полная жёлтая луна. Призрачный свет упал прямо на хирургический стол, и хоть я не собирался смотреть, что там под простынёй, но спрашивать меня не стали.

Тело, которое только что лежало без малейшего намёка на движение, вдруг дёрнулось и начало подниматься, а простыня заструилась на пол.

Непонятное тело поднялось уже наполовину, сев прямо на хирургическом столе. Простыня зацепилась на что-то на голове, продолжая скрывать то, что было под ней. Возможно, рог или какие-то другие костяные наросты. В то, что там бедная и несчастная послушница, я как-то не особо верил, поэтому поднял пистолет и, прежде чем это детище «Франкенведьмы» полностью встанет, открыл огонь.

Целился в лицо, без единого промаха дырявя окровавленную простыню. Пули смачно рвали ткань, оставляя маленькие неровные дырочки. «Купол» простыни дёргался, впитывая в себя свинец, но других ожидаемых эффектов не было. Ни новой крови, ни мозгов на стене за столом, ни даже трепыхания всего остального тела. «Франкенведьм» как поднимался, так и продолжал, вообще не обращая внимания на пули.

Хотя со стола он всё-таки упал. Но из-за стрельбы, а просто ноги подкосились, когда он соскользнул на пол. Может, затекли, а, может, просто ещё координация не отработана. Он кульком рухнул вместе с простынёй, совсем чуть-чуть побарахтался и поднялся. Дырявая, грязная простыня осталась на полу, и человеческий конструктор (иначе назвать его не получалось) предстал передо мной во всей красе.

Определить изначальный пол уже не было никакой возможности. Может, одна из послушниц или какой-нибудь бедолага из соседней Дыры. А, может, и сразу оба, потому что наискосок от плеча до пояса шёл грубый, ещё не заживший, шов. Кожа на обеих половинах была бледно-серой, и в лунном свете казалось, что она светится. Шили грубо и довольно криво, при этом явно складывали не пятьдесят на пятьдесят от каждого, а прихватили побольше запасных органов.

Сердца так точно могло поместиться два, грудная клетка, а вместе с ней и плечи выглядели непропорционально широко в сравнении с остальным телом. В центре груди, где как раз могло быть сердце, был вшит круглый диск, похожий на панцирь черепахи. С головой тоже поработали. Тот бугор, в который я стрелял через простыню, оказался не лбом, а чем-то вроде отростка-капюшона, пришитого прямо к шее. А сама голова пряталась ниже и была, будто бы утоплена между плечами. Или это плечи были наращены от ещё одной жертвы и сейчас представляли из себя что-то типа защитного панциря или экзоскелета из чужого скелета. Короче, выглядела эта хрень очень сутулой. Само лицо напоминало мумию — мягкие ткани (губы, нос, веки) отсутствовали, а зубы и полностью затянутые белым глаза выпирали и светились. Шея не проглядывалась, вместо неё по кругу шла кожаная трубка, похожая на очень большую вену, внутри которой что-то жило собственной жизнью. Будто там сотня маленьких желваков передвигается.

И что-то непонятное было с затылком, но видно было только то, что он чересчур уж большой для обычного человека. Дальше ниже всё было ближе к обычному, по крайней мере, насколько это было возможным. Ноги (вроде бы база точно мужская) принадлежали какому-то одному крепышу с кривыми, будто кавалерийскими коленками. А вот руки собрали от разных: правая массивная и мускулистая, с ладонью, способной собраться в пудовый кулак. Вторая — тонкая и какая-то кривая, будто с кости стянули всё мясо, и она отсохла.

Эту культяпку «франкенведьм» и вскинул в мою сторону, тыча в меня заострённым пальцем. Трубка вокруг шеи в этот момент у него набухла, а по белёсым зрачкам побежали красные сосудики. Похоже, именно здесь шпанская мушка зарылась, увеличив приток крови к мозгу. Сердце под панцирем, мозг спрятан, а в трубке, небось, сами жуки-нарывники для постоянного ускорения копошатся. Не боец, но чёртов, мать его, телекинетик…

Эти мысли я прокрутил в голове, уже будучи подвешенным в воздухе. Невидимая сила подняла меня почти на метр от пола и поджала поясницу с позвоночником так, что я выгнулся, вытянув руки по бокам. Пальцы растопырились, и «чезет» громко клацнул о пол. За спиной заскулил Пепел, рядом со мной он вроде бы не висел, но явно тоже был обездвижен.

Я попытался пошевелиться, но смог только моргнуть и прохрипеть:

— Парень, я понимаю, что мы плохо начали, но, может, обсудим…

Я закашлялся и хоть не особо верил, что после половины магазина, выпущенного в простыню, мы, действительно, сможем договориться, но хотелось всё же оценить реакцию монстра. Есть ли там какие-то осознанные реакции? Или только инстинкты или вообще чужая воля, управляющая издалека?

Видимой реакции на лице мутанта не последовало, но пальцы на вытянутой руке начали скручиваться, будто он регулятор громкости поворачивает. На это движение отреагировала моя шея — начала сама поворачиваться в сторону. Я увидел Пепла, прижатого к полу. Его лапы дрожали, пытаясь преодолеть невидимую плиту, давящую сверху и отдельно наступившую ему на хвост. Он скалился, мышцы были напряжены до предела, но сдвинуться он не мог.

Моя голова продолжала поворачиваться. Ещё несколько сантиметров и я смогу увидеть то, что осталось у меня за спиной. Вот только не факт, что в этот момент, мозг ещё будет обрабатывать информацию от зрительного центра.

Я напрягся. Во всех смыслах этого слова. Пошевелиться всё равно не получилось, но хоть как-то задержать движение я смог. Позвонки в шее начали похрустывать, но зубами я заскрипел намного громче. Кажется, даже эмаль содрал. Но лучше её, чем резьбу на позвоночнике.

Телекинетик давил, мы с Пеплом сопротивлялись. Я ещё бешено прокручивал в голове всё, что могло бы помочь, придумывая план. Первую, очевидную мысль — использовать «Ауру страха» я тут же и реализовал. Ударил практически наотмашь, мысленно поддав скорости разлёта ауры по всему залу. Помогло, но лишь на краткое мгновение, будто невидимый сигнал словил помеху, прервав трансляцию, но тут же выровнялся и вернул в прежнее русло. Я успел только вернуть шею в прямое положение, как её снова начало крутить.

Снова заскрипели зубы, и, кажется, у меня тоже выпучило глаза, а щёки раскраснелись, но напряжения хватало, чтобы удержать шею в ровном положении. Какой-то странный арм-шея-мысле-реслинг получился, зависший в одной сцепке. Ни туда и ни сюда, только мышцы готовы лопнуть от напряжения. Мои. У него, надеюсь, сосуды в мозге или что там у него телекинез запускает. Практически патовая ситуация, вопрос только, кто сломается первым.

По ощущениям прошла целая вечность, хотя кровавый набат в висках стукнул всего раз пятьдесят. Пятьдесят первый совпал со скрипом открывающейся двери, а потом и тихими, медленными хлопками в ладоши. Я скосил глаза, наблюдая, как из-за спины мутанта выходит сгорбленная старушка.

Практически божий одуванчик, только сухой и уже без пушинок, которые сдуло ветрами времени лет так сто назад. Лысая, сморщенная, с татуировкой в виде руны на морщинистом лбу. Наверное, если разгладить, там возможно целое колдовское заклинание из нескольких слов прочитать можно. Она была одета в стандартный для «Ведьм» чёрный балахон, подвязанный поясом, на котором висело несколько маленьких пузырьков. На плече у неё сидел какой-то мелкий грызун, похожий на летучую мышь без крыльев.

«Ведьма» остановилась рядом со своим стражем и ещё несколько раз хлопнула в ладоши.

— Молодец, мой мальчик, ты поймал шпионов…

Её голос соответствовал возрасту и внешнему виду, такой же дряхлый и скрипучий. Из-под балахона взметнулась рука, практически копия сушёной ветки, как у самого мутанта, только с какими-то стальными напёрстками на пальцах, превращающих их в острые когти. «Ведьма» поскребла монстра по бронированной груди, видимо, так погладила в награду.

— Не знаю, кто вас послал, — обратилась она уже ко мне, — но вы опоздали. Все послания уже отправлены, а ваши попытки что-то изменить бесполезны. Новый договор будет заключён уже новым советом. Но ни ты, ни твои наниматели этого уже не увидят, — «Ведьма» издала какой-то злорадный скрип и махнула рукой мутанту: — Доходягу убить, шавку поломать, но до операции оставить живой. Пересадим тебе её сердце, оно и крепче, и первое уже не справляется.

«Ведьма» произнесла всё это так просто и даже буднично, словно обсуждала мебель в зале, а не двух живых существ. Я почувствовал недовольство Пепла, когда его обозвали шавкой. Вряд ли он понял смысл слова, но тон его явно обидел. Я бы тоже возмутился на доходягу, но все силы были брошены на сопротивление и на удержании позвонков в рабочем состоянии.

А мутант при этом усилил давление, чётко различимые паутинки сосудов начали лопаться, заливая глаза красным. Но пересилить меня он не мог, даже ослабил хватку над Пеплом, тот дёрнул плечом, пытаясь встать, но без сил рухнул обратно.

— Чего ты ждёшь? — визгливо проскрипела «Ведьма» и скривилась так, что почти разгладились складки морщин. — Не можешь так, убей просто.

Новая команда буквально сорвала мутанта с места. Не отпуская костлявой руки, он вмиг оказался передо мной и, считай, перехватился. Вцепился мне в шею правой, здоровой и сильной рукой, и начал сжимать горло, подняв меня ещё выше на вытянутой руке.

Размеров «клешни» хватило, и чтобы вдавить мне кадык, и пережать артерию, ещё бы пара сантиметров и его пальцы сомкнулись бы на моём затылке.

Ментальное давление исчезло, но лишь затем, чтобы меня сломало физическое давление. Я буквально один глоток воздуха успел сделать между хватками. И ещё руку отвёл за спину к привязанному там серпу. Внутри сразу же заработало несколько навыков: «Поглощение» замедлило треск хрящей с костями, и от «Стальной кости», видать, что-то перепало, иначе я бы уже хрустнул, а «Гипероксия» — слегка компенсировала нехватку воздуха.

Всего по чуть-чуть, но мне хватило. Болтаясь на вытянутой, будто стальной руке, я выхватил из-за спины серп и практически не глядя (в глазах начало темнеть) рубанул туда, куда смог дотянуться. Почувствовал, что лезвие не встретило никакого сопротивления, и уже решил, что не достал, но хватка вдруг начала слабеть. Картинка прояснилась, и я увидел, как из рассечённой трубки на шее валом сыпятся изумрудные жуки.

Кровь из рассечённой артерии брызжет менее стрёмно, чем эта каша рассыпалась. Будто рой навозных мух спугнули, начавший кружить вокруг головы мутанта. Он явно опешил, не понимая, как реагировать, и дал мне возможность для второго удара. Я рубанул серпом по руке, намереваясь отсечь её по локоть. Но в этот раз наткнулся на жёсткое. Попал в кость, перебить её не смог, да ещё и серп там застрял.

Но своё дело он сделал! Пальцы разжались, и я рухнул на пол, кашляя и хрипя. Вздохнуть не успел — краем глаза заметил взмах костлявой лапы, и новый удар невидимой силы прилетел мне по рёбрам. Будто меня ногой пнули, отправив в полёт на стену.

Я врезался, кажется, сразу во всё! И о край стола приложился, и спиной сбил несколько стальных банок, и полку на себя опрокинул. Что-то просто прибило, что-то разбилось, облив меня смесью из сивухи, формалина или в чём там ведьмы мышиные хвостики хранят. К волосам прилип какой-то слизень, а за шиворот проскочило что-то колючие и шершавое.

На меня разом навалилась целая гамма ощущений. От простой, легко терпимой боли до реального ужаса, что мне в глаз или ухо заползёт какая-нибудь хрень из этой подпольной кунсткамеры. Но и сил это придало не хуже, чем адреналиновый приход! А ещё злость, резко переключившаяся в ярость!

Я как раз свалился на пол и, прежде чем вскочить на ноги, успел оценить ситуацию. Пепел был на свободе и уже рвал балахон «Ведьмы» — по классике пошли клочки по закоулочкам. А мутант подвис, не понимая, что делать: добивать меня или спасать хозяйку. Ненадолго подвис, видать, команда, уже прописанная в голове, не пропустила туда новые мысли, и он повернулся в мою сторону.

Я поднялся, стряхивая с лица остатки формалина и сивухи, и вынул из подсумка своё последние оружие. Садовый культиватор! Не стал уже красоваться и подзывать монстра кунгфушным жестом, просто встал в боевую стойку, покрепче сжав садовый инвентарь. Посмотрел на него — почти как костяная рука у мутанта, только пальца три и невидимыми ударами не умеет сыпать. М-да, таким я его не расковыряю…

Оглянулся на стол с разбросанным и разломанным оборудованием и, вздохнув, метнул культиватор в голову мутанту. Тюкнул его рукояткой в лоб, даже не поцарапав, и бросился в сторону вдоль стола. Подскочил к большой кастрюле и вырвал из неё толстую медную спираль-змеевик.

И снова рванул, переключая все свои ресурсы в скорость. Там, где я только что стоял, пролетел невидимый удар, врезался в ту самую кастрюлю и смял её в гармошку. Ударная волна пошла за мной дальше, сметая с полок битые бутылки и разрывая новые. Я ещё ускорился, меняя направление, проскочил мимо хирургического стола, оказавшись за спиной у мутанта.

И когда он резко обернулся, воткнул ему конец спирали в шов под черепашьим панцирем. И на грани осторожно, чтобы не смять мягкий металл, и быстро, чтобы «франкенведьм» не успел среагировать, начал штопором ввинчивать змеевик ему в грудь.

Ледобур бы подошёл лучше, но, как говорится, что имеем, тем и крутим, получилось тоже неплохо. Я добавил «Ауру страха», затормаживая мутанта и отгоняя от себя жуков-нарывников, всё ещё сыпавших из его рассечённой шеи. Когда почувствовал, что сопротивление прекратилось, и змеевик выскочил из спины, ударил, уже не боясь погнуть трубу. Наоборот, загнул ей так, чтобы легко не вырвать. Не знаю, сколько у него там сердец, но хоть одно я точно продырявил.

Я отскочил от мутанта, уворачиваясь от уже слабого, медленного и какого-то совсем механического замаха. В нём даже невидимой силы уже не было — будто просто лицо в открытое окно автомобиля на скорости высунул. Примяло и только. От замаха мутанта перекрутило, и выпрямиться он уже не смог, а завалился на пол, задев столик с хирургическими инструментами.

Мне под ноги (практически в руки) упал скальпель, который тут же оказался в необъятном затылке у мутанта. Вошёл по ручку, а потом и полностью, когда я прихлопнул его стальным подносом, грохнувшимся рядом. Опять же не знаю, сколько у него там внутри мозгов, но «франкенведьм» уже не встал, не пережив свою последнюю операцию.

Я отошёл от жуков, бросившихся врассыпную, и посмотрел на Пепла, идущего ко мне. Морда перепачкана в крови, а в зубах застряла белая летучая мышь, что была на плече у «Ведьмы». Шакрас выплюнул её мне по ноги, типа делясь со мной добычей. В голове промелькнул мыслеобраз от него, который можно было расшифровать, как: «славная охота, а шавкой она меня зря назвала».

«Вы чего там такие довольные? Настоятельницу нашли?» — спросила Оса, видимо, уловив изменения в моём настроении.

«Тут все какие-то не очень вежливые. Эта тоже не представилась, зато рассказала кое-что странное. Нас либо с кем-то перепутали, либо мы опять влезли в какие-то новые разборки», — ответил я, постепенно выравнивая дыхание.

«Ага, мы влезли», — хмыкнула Анна. — « Только не в новые, а всё в те же. Я здесь ещё покопалась, и выводы пока такие: здесь готовили ассасинов в юбках, а цели — члены Совета, который подписал основной договор с UNPA. Срок договора скоро истекает, будет переподписание. В общем, они очищают поляну для Драго и тех, кто за ним стоит. Хотят обновить Совет и поменять условия договора».

«А причём здесь Пограничье? Датч и Пастор?»

«Думаю, что мы просто долго гуляли с тобой по горам. И они теперь тоже претендуют на членство в Совете. В общем, иди сюда скорее, сам всё увидишь», — ответила Оса, но не отключилась. Помолчала чуть-чуть, набираясь сил, и продолжила: — «Здесь и арсенал есть. Явно под диверсии. Так что скорее ищи ключи и спасай нас уже. Чем вы там с Пеплом вообще заняты? Можно побыстрее как-то?»

«Уже идём» — я отправил мысленный ответ и устало опустился обратно на пол.

Надо хоть немного отдышаться, осмотреться и убедиться, что больше в особняке нам ничего не угрожает. Я открыл подсумок и проверил, как там острохвосты. Притихли, помялись, но выглядели вполне бодро — тут же высунули мордочки, любопытно оглядываясь в ожидании команды. Использовать их против всяких «ниндзя» и тем более мутантов с навыком телекинеза, я не хотел. Да и просто отпускать бродить по особняку было рискованно. Одна уже пропала, оглянуться не успел.

Но сейчас, кажется, их время пришло. Надо будет ещё их натаскать на поиск оружия, денег, «готовых» геномов и прочие ценности, и будет совсем хорошо. Зарядил их на поиск и отпустил на пол, разослав в разные стороны.

«Я же чувствую, что ты ничего не делаешь», — снова пробилась Оса. — «А тебя, между прочим, шесть девушек ждёт…»

Чёрт! Я и забыл совсем, что у нас теперь новые подопечные. Не уверен, что «пчёлки», учитывая, где мы их нашли и в каких условиях они здесь жили, то можно и конкретных змей пригреть…

Но тем не менее я поднялся, на всякий случай ещё раз проверил бездыханное, продырявленное тело мутанта. Мёртв. Окончательно и бесповоротно, геномов с него не кристаллизовалось, и даже жуки уже начали расползаться.

Я навёл на одного сканер и прочитал то, что подтвердило первую версию. Жук-нарывник, геном не выделяем, а сам применяется в медицине (и эти, блин, туда же) и запрещённом создании ядов. В приличных генотеках не продаётся.

Следом проверил ведьму-настоятельницу. Тоже мертва без вариантов и спасибо Пеплу, он её так качественно порвал, что даже по карманам лазить не пришлось. Связка ключей уже лежала на полу. Я подобрал их и сорвал с пояса уцелевшие флакончики с эликсирами. Тоже сразу их проверил. В светло-зелёном оказалась концентрированная «Живинка» или что-то из этой серии. Состав розового сканер определил как сильнодействующее снотворное. И третий — небесно-голубой с жёлтыми искорками оказался коктейлем из золотарника, мозговой железы филина и следов кантаридина — в общем, тоже какие-то витамины для мозга. Похоже, настоятельница просто носила с собой запас «капель» для собственного здоровья, а в атаке полагалась на стража и других помощниц.

Кстати, о помощницах… Среди оборудования и целого, и разбитого я заметил уголок, явно используемый для записей. Подняв с пола небольшой стул, уселся и стал перебирать тетради. Рецепты, рецепты, описания трав и ингредиентов — безусловно полезная информация, которая могла пригодиться в будущем. Правда, Оса точно меня не дождётся, пока я всё перечитаю…

Пришлось просто пролистывать в ускоренной перемотке, разглядывая мультик из закорючек. Но повезло, уже в третьей я нашёл то, что выглядело инструкцией по превращению в «Ведьму».

Для того чтобы стать лысой, безумной садисткой нужно было пройти семь стадий. Первые три — просто подготовка, перестройка и укрепление организма, чтобы он смог принять практически любой базовый геном. Потом ещё усиление, и вторая инициация на пятом этапе, с которого уже начинались опасные мутации в выбранном направлении.

На седьмом, откуда пути назад уже не было, в мозг подсаживали геном какого-то токсичного паразита. От него получали что-то типа «Чувства роя», которое и окончательно меняло сознание и привязывало «Ведьму» к стае. Что-то менялось на гормональном уровне, и служение общей идее приносило такое удовольствие, что «Ведьмы» готовы были терпеть даже болезненные мутации с побочными эффектами.

Всю систему с иерархией «роя» записи, к сожалению, не охватывали, только то, что относилось к процессу создания. Но не удивлюсь, если существует какая-то верховная «Ведьма», которая всеми и рулит.

На десятом уровне всё это доводилось до максимума, и дальше «Ведьма» могла уже развиваться по индивидуальной программе. При этом к этому моменту она уже, скорее всего, становилась генетическим мутантом с нереально сильно развитым основным навыком, но и кучей побочек.

Яды, контроль монстров (преимущественно насекомых), телепатия с телекинезом и прочие убийственные сверхспособности, за которые нужно платить слишком высокую цену, вычитая я её из своей человечности. В общем, эволюция им судья, а мне всё это было важно с точки зрения, сколько этапов успели пройти «Пчёлки». И на каком этапе меняется сознание и появляется святая преданность ведьмовской философии? И где, интересно, хранятся геномы для базы и закрепления?

«Я же вижу, что ты не двигаешься», — донеслось недовольное от Анны.

«Иду уже. Узнай пока у своих „Пчёлок“, сколько этапов апгрейда они успели пройти», — ответил я, стаскивая все тетради в открытое жерло рюкзака.

«Узнала. Они совсем зелёные, двоим только успели геном закрепить. Остальные — от двух до трёх усилений прошли, прибавив силы и выносливости. Считай, чистый лист, хотя у меня уже есть идеи, кем они могли бы стать».

«Что за геномы?» — с некоторой опаской уточнил я и отчасти оказался прав.

«Ну-у», — замялась Анна, — «Змеи. С ядом. Но не торопись осуждать, такое и в благих целях можно использовать».

Осуждать-то я точно не собирался. Главное, чтобы Оса адекватно оценивала искренность их намерений, если хочет их добавить в наш отряд. Ладно. Что об этом думать, я их пока даже не видел.

Я отбросил лишние мысли и сфокусировался на своих разведчиках. Пепел где-то носился в районе предполагаемой кухни, изучая местное меню. А острохвосты шерстили этажи. Со второго этажа Скиннер передавал картинки личных комнат «Ведьм» и старших «стажёрок», которые мало чем отличались от камер послушниц. А вот Бритвочка нашла нужное.

Сначала не очень — полупустую кладовку с запасом балахонов, а потом и спуск в подвал, спрятанный за стандартной дверью. Как они здесь сами ориентировались не очень понятно. Все коридоры одинаково пустые, все двери с одной фабрики из одной партии. Возможно, есть какая-то скрытая навигация (как у «Крысоловов»), которую можно увидеть, пожевав какой-нибудь травки…

Пожевать уже хотелось, но не травки. Я остановился в коридоре, выбирая между завываниями Осы и мысленным чавканьем Пепла, доносившимся с кухни. Но решил, что дальше испытывать судьбу не стоит, да и задерживаться в обители не хотелось. Пусть скрипы невидимок прекратились, но нервный холодок по спине всё ещё пробегал.

За дверью обнаружилось несколько ступенек, которые привели к стальной двери, больше подходящей сейфу в банке, нежели тренировочному центру наёмных убийц. Помимо стального штурвала, было ещё две замочных скважины, поэтому пришлось немного потыкаться, подбирая комбинацию и порядок.

Когда дверь, наконец, открылась, меня буквально смело и в физическом и ментальном смыслах. Первой выскочила Анна, неся на плечах встревоженные, напуганные и как будто бы хрупкие ауры послушниц. Сами они не двигались, замерли по стеночкам, с одной стороны, стараясь не отсвечивать, но с другой — с явным любопытством поглядывая в мою сторону.

Совсем ещё молодые, навскидку от пятнадцати до восемнадцати лет. Крепкие, обозвать их «кровь с молоком» не позволяло ни тусклое освещение, ни взъерошенный вид, но отрастить волосы и переодеть, и вполне сойдут за женскую молодёжную сборную по спортивной гимнастике. Я кивнул каждой по очереди, постаравшись запомнить все имена и кому они принадлежат. Бэлла, Коста, Рами, Лин и Одри — все из разных участков Ганзы.

Одри была самой старшей и говорила в основном на французском, что во многом затрудняло развёрнутое общение. Рами — самой мелкой, но при этом успевшей пройти полную инициацию. А Коста, судя по пятнам крови на балахоне была той путеводной звездой, по чьим каплям крови я бродил по особняку. Про остальных я пока ничего не запомнил, но Оса вроде бы справлялась, начав отдавать им команды и сортируя на сбор припасов в дорогу.

«Ты уверена?» — спросил я мысленно, хотя мы уже остались вдвоём.

«Нет», — честно призналась Анна. — «Но бросить я их не могу. Да и куда они теперь? В „Белые тигры“ их уже не примут, дома их уже тоже похоронили. А у некоторых и дома не осталось, после того, какими методами их „Ведьмы“ забирали. Меня они приняли и благодарны за спасение, здесь тоже за их свободу пришлось пободаться. И теперь они считают меня старшей и просятся с нами. Мы же их не прогоним?»

«Конечно, нет», — я даже умудрился фыркнуть мысленно от такого предположения. — «Но под твою ответственность и до первого косяка. Следи за ними».

Оса кивнула. И с благодарностью, и с полностью серьёзным и ответственным видом. Хотя уверен, что мой комментарий был лишним. Анна может дурачиться, играя в беззаботную девчонку, но в вопросах нашей безопасности можно было не сомневаться.

— Пойдём, покажу, что нашла, — сказала Оса, потянув меня за рукав.

Всё, что было открыто, они здесь уже осмотрели, поэтому шли мы довольно быстро и не задерживались перед каждым поворотом. Лабиринт дубль два, только камня и стали намного больше, чем дерева. Я вертел головой по сторонам и особенно косился на потолок, вспомнив про коконы из первых сообщений Анны. Ничего объёмного и круглого там уже не было, просто дырявые кожаные мешки, похожие на сдувшиеся воздушные шарики.

Те, кто находился внутри, нашлись уже на полу. Такие же белые крысо-мыши, как сидел на плече у настоятельницы. Нормально их здесь нарубили, я успел насчитать три десятка, приконченных с особой жестокостью. Я потянулся за сканером, но Оса, заметив мой взгляд, выдала справку сама:

— Их «Пчёлки» порубили, уж очень их этими гадами пугали, — вздохнула Анна, а потом включила учительский тон, будто собирается мне лекцию прочитать. Ещё и несуществующие очки на носу поправила. — Это белобрюхий ложный десмод. Ложный, потому что к летучим мышам не имеет никакого отношения. По факту — это паразит, по функции и образу жизни — зооид. То есть особь, которая является частью колонии. Они ими как раз и крутят им мозги, уводя на тёмную сторону силы.

— Ага, значит, не рой, а колония…

Я кивнул я скорее своим мыслям, вспоминая описание улучшений, и попытался рассмотреть белый трупик. Но качество было ещё хуже, чем из пасти Пепла. Просто уже какие-то мучные лепёшки, которых топтали и плющили с особой жестокостью. Опять же не осуждаю, если тебя такую жутью пытают и грозят с ней соединить.

— А это уже моя работа, — сказала Оса, когда на дороге за углом показались два трупа в балахонах послушниц.

По виду уже почти ведьмы может не десятый уровень, точно с ложным десмодом в голове. У одной свёрнута шея, у второй пара ножевых — чётко и технично. Они явно меньше негативных эмоций вызвали, чем паразиты. Не удивлюсь, если Анна ещё с ними договориться пыталась.

За следующим поворотом нашлась вторая лаборатория. Такой же хирургический стол, только с большим количеством креплений под ремни и наручники, включая полноценную смирительную рубашку из толстой кожи, распятую за крепления. Простыни тоже были, но, к моему тихому выдоху, стопочкой лежали на полу, а не прикрывали очередной эксперимент. Оборудования здесь было сильно меньше — один маленький столик с набором стальных игл.

Сомневаюсь, что это китайская медицина, скорее для глубоких проколов, с целью инициации геномов или для вживления какой-нибудь железы паразита (эссенций я с них не видел, но и сомневался, что этих мышей целиком поглощали).

И стандартный медицинский шкаф со стеклянными дверцами, как можно встретить в любой больнице даже на Земле. Внутри были маленькие пузырьки, внутри которых в жёлтом желе плавали какие-то сморщенные чёрные горошинки.

Вот, спрашивается, зачем я подумал о способах вживления паразитов? Ещё переживал, что десмода разглядеть не смог?

Аркадия, будто издеваясь, в очередной раз меня услышала и продемонстрировала и то и другое. А именно доску, на которой гвоздиками прибили и распяли вскрытую тушку монстра. Учебное, блин, пособие! Как та лягушка в школьных лабораториях, наглядно демонстрирующая своё внутреннее устройство.

— Какая мерзость, но вынуждена признать, что работа ювелирная, — задумчиво произнесла Оса, появившись у меня за плечом.

— Согласен, — кивнул я. — Как бы это теперь развидеть… Это они лобзиком, что ли, трепанацию черепа так ровно сделали?

— Не-е, — протянула Оса, — так с самого начала было. У этих тварей так мозг устроен. Вон смотри, там…

— Не, хватит, — отмахнулся я и двинулся вдоль хирургического стола, увидев ещё одну дверь в дальней части операционной. — Мне надо о чём-нибудь хорошем подумать… Там же, наверное, целый арсенал? И для снайперов что-нибудь есть?

Ну вдруг Аркадия и хорошие желания умеет выполнять? Сейчас накаркаю себе что-нибудь крупнокалиберное для работы с дальних дистанций. А то с культиватором-то может дальше и не прокатить…

Я подобрал ключ и открыл дверь. Тоже усиленная, хоть и не банковский сейф, но, похоже, за ней можно было спокойно пережить бомбёжку особняка. Там и комната такая же оказалась. Этакий израильский мамад с укреплёнными стенами и отдельной вентиляцией, которая ещё и эффект холодильной камеры добавляла.

Вдоль одной стены стояло ещё несколько медицинских шкафов, заполненного всё теми же пузырьками, но без жидкости, а с маленькими кристаллами на донышке. Я лишь бегло прошёлся по ним взглядом, подметив, что геномы там разные, и их не то чтобы очень много, но десятка четыре точно есть, и посмотрел на другую стену. Там тоже были шкаф, но уже оружейный и длинная стойка с холодным оружием.

Оса перехватила у меня сканер «Миротворцев» и принялась изучать геномы, а я направился к оружейке. Продолжил мысленно подбадривать аркадию на подарки и плюшки и, затаив дыхание, открыл тяжёлые створки. И понял, что мечтать о чём-то сверхмощном в обители, где ставку делают на яды и токсины, а в роли контрольного могут просто телекинезом мозг взорвать, было слегка опрометчиво.

Почти всю внутреннюю часть шкафа занимала какая-то шпионская экзотика в виде ручек, заколок и просто маленьких, почти игрушечных, пистолетиков для максимально скрытого ношения. Даже стреляющая губная помада обнаружилась, чем, учитывая стандартный образ «Ведьм» меня очень удивила. Но видимо, «Ведьмы» бывают разные и преображаются под задачи.

Весь огнестрел был аккуратно разложен по своим ячейкам. Часть пустовала, но было видно, что за всем этим ухаживают и держат в предбоевой готовности. Нижняя полка была завалена коробками с патронами. Калибры разные, но в основном мелкашка под шпионские штучки.

Была пара компактных «глоков», которые я, конечно, вывезу отсюда, как и всё остальное, но после «чезета» они мне были уже неинтересны. Плюс, я сразу прихватил себе маленький, блестящий «дерринджер». Классический двуствольный малыш, с которым если только против древолазов выходить, но просто для коллекции сойдёт.

— Как-то, видимо, я плохо каркал…

Я разочарованно вздохнул, но потом заметил вертикальную дверку в боковой панели. Достаточно длинную, чтобы внутри уместился хотя бы автомат, если уж не полноценная винтовка.

— Ну, на что накаркал, то и получай… — пробурчал я с улыбкой, вскрыв дверку.

Внутри стояла американская снайперская винтовка SR-25. Скорее даже марксманская, созданная на базе AR-15 и модифицированная под патрон 7.62×51. А, скорее, даже версия — Mark 11 Model 0, потому что в наличии был глушитель, сошки и оптика. Я не считал себя знатоком этой системы и всех тонкостей в различии версий, знал только, что в девяностых они были приняты на вооружение Силами Специальных Операций ВМФ США, а потом Корпус Морской Пехоты их начал активно использовать, а изначально её заценили полицейские снайперы.

Что отчасти понятно, им точность важнее дальности, они на более близких расстояниях работают и им важнее гражданских не зацепить. А с точностью, насколько помню, здесь было всё неплохо. По задачам, как наша СВД, но точнее.

Самозарядная, магазин на двадцать патронов, со всеми обвесами весит чуть больше семи килограмм, на восемьсот метров работать можно, патроны распространённые, качество мне их нравится…

Винтовка моментально оказалась у меня в руках, а потом и на спине. А в рюкзаке запасной магазин и несколько пачек патронов, которые я откопал из общей кучи.

Ладно, может, не так уж плохо и накаркал. Можно только спасибо «Ведьмам» сказать, что хоть это оставили. На стенде с холодным оружием, например, ни одного нормального тесака, ни топора — сплошные серпы, стилеты, спицы какие-то и подборка духовых плевательных трубок для ядовитых дротиков. Осе и «Пчёлкам», пожалуй, в самый раз, как и парочка компактных арбалетов, возле которых дополнительно к болтам стояли баночки с ядом.

— Есть что-то интересное? — спросил я, кивнув на сканер и уже пустые полки шкафов с геномами.

— В основном скользкая и мерзкая чернуха, — ответила Оса. — Но ценное тоже есть, парочка и тебе подойдёт. Грузим всё и сваливаем отсюда.

Сваливать — это, конечно, правильная идея, но сначала я ещё хотел посмотреть местный штаб, комнату планирования операций или как ещё «Ведьмы» могли называть свой мозговой центр. Шабашная? Кознистроительная?

На стене висели несколько карт: общий вид открытой территории Аркадии, Ганза и Пограничье. Все с пометками, где-то с обводкой отдельных стран, где-то со штриховкой. Стрелочек направлений боевых действий только не хватало. Сложно сказать, как часто и быстро у «Ведьм» появлялась оперативная информация, но данные явно были более свежие, чем до нашего вынужденного отпуска в горах.

Здесь была парочка столов: в центре для совещаний и у стены. Шкаф-картотека и просто несколько сборных конструкций, заставленных папками, ящиками с блокнотами и книгами.

М-да, как бы эта комната ни называлась, но полезной информации в ней было даже больше, чем хотелось. На подробное изучение, думаю, ушла бы не одна неделя. И это без учёта того времени, что ушло бы на расшифровку. Я мельком посмотрел пару тетрадей, сразу же споткнувшись о неизвестный шифр, и перенёс внимание на карту.

К счастью, географическим названиям и именам «Ведьмы» не стали выдумывать кодовые названия. Ну и книги были не шпионские, а из обычной типографии и на английском языке. Я зацепился за корешки, пробежав по ним взглядом: «Полезные ископаемые Аркадии», «Достижения Экспедиционного Корпуса», «Тайна потерянной страны Гранады», «Туманные аномалии западного региона», «Воспитание Леди», «Правила и законы городов второго уровня»…

И так далее, всего книг двадцать, большая часть из которых про отдельные государства Ганзы: правила, обычаи, история, производство, ценные ресурсы. Авторство разное и незнакомое, но формат и оформление простое и однотипное, все из одной типографии. Год издания здесь не печатали, но судя по состоянию, возраст книг был лет от тридцати до вполне свежих.

Думаю, что не всё актуальное, но всё полезное. Даже самая старая и зачитанная книга про воспитание Леди пригодится. Осе подарю. Шпионок из «Пчёлок» она вроде не собирается делать, но правила хорошего тона даже ей не помешают. Эту книгу, а также первые три про ископаемые, экспедиционный корпус и какую-то потерянную страну сразу же убрал в рюкзак. Пока только порадовался предвкушению того удовольствия, с которым всё это буду читать на привале или уже потом в лагере, дома или на худой конец в гостинице.

И перешёл к карте. Карту Ганзы мне уже приходилось видеть. Тут для меня открытий не случилось — тридцать четыре административно-территориальной единицы, большую часть которых язык не поворачивался назвать государством. Хотя Монако с Ватиканом же такими являются, значит, и на Аркадии этих «карликов» можно так именовать. В общем, где-то десяток стран Ганзы был настолько мал, что полное название не помещалось (только сокращения из двух или трёх букв).

Были и крупные страны: Франко-Нова, Нордландия, Медонисс, Либератус, Астрогалия, Серензия, Хедерленд, Аркадория, которые по размерам были близки к Земной Франции. Потом середнячки уровня Бельгии или Словении, а дальше как раз мелкота типа Андорры или Мальты. Но каждая подобная единица имела голос в Совете, именуемом — Союз Ганзы, они же населённые пункты второго уровня, плюс Вайтарна. Итого — тридцать пять голосов, от имени которых был заключён пакт с UNPA.

И если версия Осы была верна, то Пограничье тоже захотело вступить в игру. Причём не одним голосом, а сразу семью. Один от Ирландской общины. Сразу три от Трёхи, которая поверх старой напечатанной карты была разукрашена новыми границами. Отдельно земли вокруг Хемстеда, Хардервайка и Хиллегома. Потом Пригород, который безымянный пригород. Неожиданно Гетто. И ещё более неожиданно — территория племён (намного большая, чем только поселения Птичьих).

— М-да, долго же мы бродили по горам…

Я пробурчал это скорее удивлённо, нежели задумчиво. И удивлялся я больше предприимчивости местных. С другой стороны — логично. Столько лет терпели, никуда не лезли, никто их не трогал. Потом тронули, сломать не смогли, и разожглось, так сказать, революционно-повстанческое пламя. Эти поверили в себя, а потом и соседи из Гетто и племён, глядя на них, подтянулись.

Драго с «Искателями» небось уже пожалели, что вообще всё это затеяли.

— Хотя…

Снова пробурчал я, разглядывая цвета, которыми были закрашены разные участки карты. Нашёл территорию Драго — Трагачи, которая уже занимала пять занятых стран. А ещё две были в окружении: на севере Трагачи, а на юге Пригород Пограничья, который был закрашен в такой же цвет. Тут к «Ведьме», то есть к гадалке, не ходи, скоро будет захват и объединение. Итого у Драго в Совете будет, как минимум восемь голосов.

А ещё не до конца понятно, кому принадлежит Хиллегом. Обводка в цветах «Искателей», но пока не закрашено. Хм, попахивает договорняком, что объяснило бы скорость. Трёха отдаёт Хиллегом, а за это получает доступ в Совет? Воевать можно ещё долго, а переподписание пакта, видимо, уже маячит.

Пошёл бы на такое Датч и остальные повстанцы? Бизнес, ничего личного, все дела… Вполне мог, особенно если условия хорошие и «Искатели» пообещали безопасность гражданскому населению и попрятали своих «карателей». А мог и не пойти, и поэтому его имя в списках киллеров? Или как раз Датч мешает тем, кто должен принимать решение? Тут возможны варианты, и лучше спросить у него самого, а вот Пастор в списке ещё больший вопрос? Только если сейчас ему пообещали место в Совете, чтобы он не вписывался за Трёху и не мешал, а в последний момент его ликвидируют, заменив более лояльным преемником.

Я перебрал досье всех остальных людей, которых прорабатывали «Ведьмы». Имена, а в некоторых случаях и чёрно-белые фотокарточки, мне ничего не сказали, но вид у всех был важный и представительный. Парочка (судя по воротничкам на фото) были военными, в коронах и мантиях никого не было, но на каких-нибудь олигархов или министров остальные тянули. Бигхэда в списках не было что, безусловно, радовало, но вызывало вопрос: почему лидер ирландской общины есть, а лидера Гетто — нет? И снова напрашивался ответ про договорняк. А Бигхэд ценнее живым просто потому, что заменить его некем. Нет в Гетто сейчас другого лидера или наследника… Как в племенах нет единого вождя. Может, Драго вообще всех дурит и просто приведёт на подписание пакта какого-нибудь ряженого?

Ладно, это всё версии, и пока больше вопросов, чем ответов. Пока понятно только то, что Оса права: мы, как обычно, куда-то влезли…

Я стал дальше разглядывать карту, закрашенных участков было ещё несколько разных типов. С десяток стран были закрашены белым цветом, несколько красным и одно чёрным. Из «белых» я узнал только одно знакомое название на северо-востоке Ганзы — Старигард. И знакомо оно мне было по бестиарию мастера Вольфа. В голове прямо заиграл занудный голос Чёрча, когда я первый раз увидел справочник: « оригинальное издание из Алькасара Старигарда…»

Алькасар — это вроде крепость в переводе с арабского, а вот Старигард — место, где мне не рады, можно сразу вычёркивать из списка туристических планов. Там я точно не отдохну. Но спасибо базе «Волков» теперь можно отметить и всех их союзников. Жаль, не подписано, где альма-матер «Ведьм», а где ещё фанаты «Глубины». Но уже понятно, что и во Франко-Нова, и в Астрогалии, и даже в Серензии на улицах надо будет не достопримечательности разглядывать, а за спину коситься, чтобы в ядовитым стилетом под рёбра не получить.

Ладно, смех смехом, а примерный политический расклад по Аркадии понятен. У «Искателей» и их союзников, и так уж сложилось, моих врагов почти половина голосов, и на этом они не остановятся. Где успеют захватить страны силой, где-то договорятся, где-то сыграют без шума и пыли, переподпишут пакт с UNPA и воцарится на Аркадии новый мировой порядок. И мы ему будем не рады, и он нам не будет рад.

И что делать? Уходить в Экспедиционный корпус, как хотел Купер? Или ещё дальше за аномалии? В те морские пучины за городом Элефанти или в туман на запад? Книга-то у меня есть, что по первым, что по вторым. Изучу вопрос и можно бежать…

— Но бежать как-то не хочется… — в очередной раз пробурчал я.

А потом увидел на карте закрашенную чёрным страну, расположенную на самом севере Ганзы на берегу Рекадии, довольно маленькую, но достаточно большую, чтобы поместилось название: Гранада.

Тут же достал из рюкзака книжку про потерянную страну, которую сначала принял за что-то утопическо-лирическое, быстренько пролистал её до самого конца и прочитал: «из-за возникшей аномалии территория считается утерянной, а статус государства заморожен до момента полной зачистки…» Бла-бла-бла, предыдущие попытки успехом не увенчались, Экспедиционный Корпус дважды облажался. Вопрос открытый, страна ждёт своих героев, место в Совете пустует… Хм… Это я, конечно, сильно упростил, но суть была примерно такой. Сможешь зачистить аномалию, получишь доступ к неплохим ресурсам и всё в соответствии с пактом.

— Ты чего тут размечтался? — спросила Оса, появившись в комнате с пустым мешком.

— Думаю, может мне в политику податься? — улыбнулся я.

— Мистер президент, — промурлыкала Оса, пытаясь передразнить Мэрилин Монро, — мешок бери, собирай нужное, ищи ключи и заводи машину, мы всё, что могли, уже собрали. Но, вообще, идея неплохая, если ты про Гранаду. Я про неё в Вайтарне слышала, туда много отрядов идёт. Мечтатели, авантюристы, бандиты.

— И что там? — заинтересованно спросил я.

— Не знаю, — пожала плечами Оса. — Никто пока не возвращался. Но ход твоих мыслей мне нравится, поддерживаю. Сразу туда едем?

Я посмотрел на Анну, понимая, что это не сарказм. Что она серьёзно и лишь, по сути, повторяет свои слова, что она со мной. И неважно куда, хоть в логово к ведьмам, хоть в проклятую аномалиями страну.

— Нет, нужно найти Датча и понять, что вообще происходит. И если мы правы и послания «Ведьм» — это яд или пуля в затылок, то через Датча хотя бы сможем предупредить кого-нибудь. Не на почту же идти и адреса всех по справочнику искать.

— А Купер? — спросила Анна, сорвав карту со стены и начав её скручивать.

— Купер не будет подставляться, — покачал я головой. — Если их прижмут, то они отступят, и мы тем более встретим их у Датча.

Оса кивнула, а я задумался, не самообман ли это? С другой стороны, есть всего три варианта: там всё хорошо; там уже всё плохо, и мы всё равно опоздали; и тот, что я озвучил. Значит, начнём с Датча и с Хэмстеда, раз «искатели» его приписали к этому региону, плюс там Клод, и неподалёку лагерь с моими крестниками, которых тоже неплохо бы проведать.

Согласившись с собственными мыслями, пылесосом собрал все книги и папки, а заодно разжился чистыми тетрадями с запасом ручек и потащил наружу. Вышел из особняка, дыша полной грудью и наслаждаясь прохладным ночным воздухом. Тут главное к самому себе не принюхиваться после того, как меня на стену с мутными эликсирами опрокинули, и сразу же жизнь кажется лучше. Живее, что ли…

Возле гаража уже собралась целая куча мешков и коробок: припасы и оружие, серпов набрали столько, что можно несколько полей накосить. Но, возможно, «Пчёлки» уже имеют хоть какое-то представление, как ими в бою пользоваться. Самих девушек рядом не было, но я их встретил по дороге, они с Осой собирались спалить особняк. Острохвосты уже вернулись ко мне, и Пепел крутился рядом, поэтому я лишь махнул рукой.

С учётом специфики «ведьмовского» дела я ожидал какого-нибудь подвоха, стаскивая тент, но под ним оказался типовой грузовичок «Искателей». В таких они возят бригаду «карателей», только этот, видимо, был в базовой версии. То есть ещё не переделанный, надписей и гравировок снаружи не было, а внутри отсутствовали клетки. Вместо них — просто две лавки и стальные перекладины, как в автобусе. Правда, сомневаюсь, чтобы держаться, пока едешь стоя, скорее, как крепления для кандалов, чтобы послушницы не разбежались по дороге.

Машина была на ходу и, в принципе, выглядела довольно свежей. Хотя пробег уже перевалил за пять сотен километров. Ключ заботливо оставили под козырьком, совершенно не опасаясь угона. Я завёлся, приноровился к рулю и посадке и выкатил машину на улицу. Погрузка пошла довольно бодро, особенно когда за спиной включили подсветку. Я ещё не все мешки закинул, порой удивляясь тому, что девушки сочли полезным, а особняк уже полыхал.

— Красиво горит, — сказал я, когда Оса подвела девушек.

— Капля в море, — вздохнула Оса, кивнув на «Пчёлок». — Девчонки слышали, что таких мест на Аркадии с десяток. Им говорили, что им ещё повезло, что именно сюда. Жаль, на картах не было других таких центров подготовки.

— Не всё сразу, а вода камень точит, пусть и по капельке, — ответил я, а потом заглянул в кузов, проверить, как устроились послушницы.

— В Дыру будем заезжать? Типа привет Джинджер передать?

— Нет. Вчера ей было выгодно с нами поделиться информацией, что завтра будет — не известно, — ответил я, забираясь в кабину. — Сами поймут, что особняка больше нет. А сколько и кого мы отсюда вывезли, для всех лишняя информация. Достаточно того, что есть свидетели, которые в принципе знают, что это мы.

— Окей, — Оса уселась на пассажирское сиденье. — Тогда буди меня, когда сменить нужно будет.

Сказала и через минуту уже посапывала. Нравится мне этот её навык, я так быстро отключаться не умею. Если, конечно, меня по голове не ударили…

Я свистнул шакрасу, отказавшемуся пока ехать с нами, и вырулил к воротам. Подвесной мост уже опустили «Пчёлки», очень уж им не терпелось покинуть это место. Поддерживаю, я махнул рукой горящему зданию и покатился по дороге. Сначала осторожно, высматривая и объезжая все растительные ловушки «Ведьм», а потом уже поддал газу и гнал до места, где мы оставили телегу и Милашку ослобыка, то есть Пальцегрыза.

— Милашка, извини, но здесь наши пути, к сожалению, расходятся, — сказал я, кружа вокруг повозки, так чтобы распрячь скотину и не лишиться при этом пальцев.

Оказавшись на свободе, уходить он никуда не стал. Может, оно и к лучшему. Не заблудится, а сегодня-завтра Джинджер точно отправит кого-нибудь на разведку. Я махнул Пальцегрызу и погнал уже без остановки. Свернул, не доезжая до Дыры, укатив в сторону грунтовой дороги, идущий вдоль границы с Пригородом, которая по местным меркам могла считаться трактом.

Какое-то время за спиной шептались «Пчёлки», но потом и они, похоже, уснули. Пепел пока ровно гнал за нами, устроив себе что-то наподобие тренировки. А я, чтобы не залипать, сначала зарядил магазины для новой винтовки, а потом перебрал геномы, которые для меня собрала Оса.

Не всё из выбранного списка меня заинтересовало. Самым ценным по деньгам был геном альфа-тайпана, но побочка с двадцатипроцентным шансом обещалась уж слишком ядовитой. Но вот уже знакомые мне снэйкер с ворастребом, мне вполне подошли. Дорога пошла ровной, поэтому я прямо за рулём инициировал оба генома.

От первого у меня совсем чуть-чуть скакнула «Маскировка», но одной дозы генома восьмого уровня редкости мне уже было мало, так что уровень не изменился. А вот ворастреб, хоть и был таким же восьмым, но сработал лучше. Обещанное увеличение скоростных показателей тела адаптировалось в «Спринт» и в «Нокаут», подняв каждый показатель на новый уровень. Так, глядишь, я по скорости с осой сравняюсь, хотя бы засыпать так быстро научусь.

А пока наматываются километры, можно и о Гренаде помечтать…

— Ну что там? — заинтересованно и нетерпеливо спросила Оса, втискиваясь рядом со мной под открытый капот.

— В принципе, — я потеснился, — всё что угодно.

— А это что там за слизь?

— Либо подцепили по дороге, — я пожал плечами. — Либо секрета «Ведьм», типа защиты против угона.

Фиг его знает. Моих знаний и навыков автомеханика точно не хватало. Движок крякнул, машина встала, а под капотом с одной стороны, вроде всё было понятно и знакомо, но с другой — местные умельцы явно внесли ряд изменений. Не факт, что критических и суперинтонационных, скорее наоборот. Но этот ребус мне сейчас не давался. Плюс эта непонятная слизь, которая как на дрожжах прямо на глазах разрасталась, заполняя всё больше деталей.

— Значит, приехали… — констатировала этот факт Оса. — Как-то маловато мы прошли. А хотя бы место остановки нельзя было получше выбрать?

Проворчала Анна, спрыгнув с бампера и раскинув руки, указывая на раскинувшуюся вокруг «красоту»…

Проехали мы как-то совсем мало. В какой-то момент я разбудил Осу, мы поменялись. Я немного поспал, потом был привал, на котором я проверил и пристрелял винтовку. Остался более чем доволен, но на этом все радости и закончились. Уже через час нашей дороги вдоль границы Гетто, мы встали намертво.

Не так, конечно, как покойники, либо распятые, либо повешенные на столбах. А их было много. Первые столбы начались километров десять назад и сначала были довольно редкими и старыми, когда время и стервятники сделали всё, чтобы моя криминалистическая лаборатория не смогла собрать конструктор.

Потом тела стали попадаться более свежие, а здесь картина раскрылась целиком. Ещё с табличками, на самой крупной из которых было написано: «СМЕРТЬ МУТАНТАМ». Надпись старательно, с вензельками и завитушками, вывели красной краской на большом стальном листе, когда-то очень давно бывшем крышкой багажника какого-то седана.

— М-да, увлечённые здесь местные, — пробормотал я, но не столько про надпись, а на то, что было сделано с мутантами, до того как их подвесили.

Убивали здесь очень изобретательно и наглядно. Мужчины, женщины, дети — без разницы. Ломали кости, сдирали чешую, спиливали рога вместе со скальпами, а парочку особо крупных мужчин, которым не повезло с геномом кого-то типа каймана, и вовсе колесовали.

Складывалось впечатление, будто кто-то здесь соревновался в особой жестокости. Так что, в принципе, даже таблички были не нужны, чтобы понять, что границу между Гетто и Пригородом лучше не переходить.

А нам было надо, потому что среди табличек с оскорблениями и проклятиями в адрес жителей Гетто был ещё указатель, что до ближайшего городка всего десять километров. Некий — Лос-Мата, вроде даже нанесённый на карте «Ведьм», но там не названный. Непонятно, насколько большой, но судя по крышке багажника, машины у них точно есть.

— Надо сходить разведать, — я кивнул на дорогу. — Название какое-то странное и методы, будто мы не в Пригороде Аркадии, а где-то среди мексиканских картелей.

— Интересно,— ответила Оса, добавив просительных интонаций в голос. — Давай я схожу? А то здесь что-то совсем виды отстойные.

— Ага, и что я буду тут один делать с твоими «Пчёлками»?

— Хороший вопрос, — задумчиво протянула Анна. — И, действительно, что ты здесь будет один делать с пятью молоденькими девушками… Знаешь, я передумала. Ты иди на разведку, а мы… — она оглянулась, приглядевшись к другой стороне дороги, — вон там временный лагерь устроим, чтобы не маячить на дороге.

— Отличный план, — кивнул я, скрывая улыбку.

— Давай только без новых неприятностей. Тихо зашёл, тихо вышел, тачку угнал, — с очень серьёзным видом сказала Анна. — Чтобы без неожиданностей, импровизации или геройства. Помни, что мы тебя здесь ждём.

— Договорились, — не менее серьёзным тоном ответил я, подхватил винтовку и потопал по дороге.

Спиной слышал, как Анна сначала успокаивает охающих от увиденного «Пчёлок», а потом и организовывает на разгрузку самого ценного и поиск временного пристанища. Я связался с Пеплом, оставив его здесь за старшего. Пусть, по крайней мере, он так думает, ответственнее будет.

Я критически осмотрел свой внешний вид. На мутанта не похож, а вот на бродягу более чем. Причём бродягу, который идёт из Гетто, и что-то мне подсказывало, что рады мне не будут. Скорее всего, местные всех своих знают в лицо, и при любом раскладе (с какой бы стороны я ни пришёл) рады мне не будут.

Но я всё же решил рискнуть. Ещё пару километров прошёл по пыльной дороге, но потом свернул вправо и наметил довольно большой крюк, что обойти Лос-Мата. В испанском я был не силён, но вроде как в переводе город мог называться: «Те, кто убивает». Предположу, что и название городок своё получил для запугивания возможных мигрантов из Гетто.

Через четыре часа быстрого шага, от которых я даже не запыхался со своими новыми возможностями, я снова вышел на дорогу, но уже с другой стороны от города. Ни пограничников, ни забора, ни вообще никаких следов границы, которую пришлось бы преодолевать, не было. Правда, дважды вдалеке поднял Пыть конный патруль, но они прошли слишком далеко, не заметив меня под маскировкой. Я показываться им на глаза тоже не спешил, пока ещё не придумав легенду, что я вообще здесь делаю. Пешком и в приличной дали от других населённых пунктов.

А когда до города оставалось километров пять, мне навстречу проскочил караван «Миротворцев». Этих я тоже от греха подальше пропустил. А вот когда меня начал нагонять какой-то обычный торговый караван из четырёх грузовиков, я уже прятаться не стал. Вышел на дорогу и поднял руку.

Четыре фургона, раскрашенные в цвета, которые я часто встречал на территории Трёхи: синий и оранжевый. Всё таки много там голландцев. Первую машину я вообще сначала принял за грузовик Датча, но присмотревшись, вчитался, что название конторы другое. Логотип на второй и третьей машине мне тоже не о чём не сказали, а вот эмблему последней я узнал. Это был один из магазинов алкашки, который я видел на центральной площади Хардервайка. Вроде даже дегустировал разок.

Этакий сборный караван торговцев из соседнего региона. Обратно бы с ними договориться, но пассажирки у меня за границей… Ладно, уже, считай, повезло!

Я не ждал, что это кто-то из ополченцев, но рассчитывал, что как минимум люди адекватные. В первых трёх грузовиках таких не оказалось. Только обсигналили, кривя морды. По лицам было видно, что ещё и обматерить хотят, но побаиваются. Возможно, заметили винтовку, которую я припрятал в траве совсем рядом.

А вот четвёртый, скрипя и позвякивая грузом, всё-таки притормозил. В кабине был только водитель, обычный с виду мужик ближе к шестидесяти. Волосы седые, глаза светлые, щёки красные, вид оживлённый. Будто это не я голосую, а он сам автостопщика по всем дорогам разыскивает.

Дверь открывать не стал, но с напряжённым лицом, покраснев ещё чуть больше, раскрутил скрипучую ручку и опустил стекло.

— Ты чего тут? — с ходу спросил водитель, без агрессии в голосе, скорее с интересом.

— Да там… — я махнул рукой куда-то в сторону. — Ехал в город, подруга у меня тут живёт. Не терпелось уже, решил сократить… — я ещё раз махнул рукой, вкладывая в этот жест всю боль этого мира, — а в итоге поломался. Вот и иду, до подруги так и не дошёл, но уже задолбался. Если ты понимаешь, о чём я… — я усмехнулся и грустно вздохнул.

Можно было, конечно, предложить денег, чтобы подвезли, но я решил, что это вызовет больше подозрений. Думая, что я местный, водитель точно не будет показывать на меня пальцем и доносить охране.

И, кажется, мой план работал. Водитель шутку понял и, похрюкивая, рассмеялся. Отсмеялся и задал вопрос, который сначала ввёл меня в лёгкий ступор.

— Биомонитор-то покажи, — кивнул мужчина на мою руку.

Особой подозрительности в его голосе не было, он скорее действовал по привычке, а то и по надоевшей инструкции. Вот оно влияние городов второго уровня, соседства с Ганзой или, наоборот, с Гетто. Процедура, похоже, стандартная, так что я, без сомнений, поправил биомонитор, больше скрывая браслет под рукавом, и протянул в окно. Название генома там было не указано, только процент контроля.

Что с недавних пор проблемой для меня не было! Фух, аж выдохнул, лишний раз порадовавшись, что вторая инициация случилась.

Водитель удовлетворённо кивнул, в ответ протянув мне свою руку. Хм, у него процент контроля был даже ниже, чем у меня — восемьдесят девять. А человек с виду при этом неплохой.

— Забирайся, — он махнул рукой на пассажирскую дверь. — Меня Бергер зовут. У меня напарник слёг прямо перед выездом, подмену не успели найти. И я уже, честно говоря, задолбался, хе-хе, в одиночестве ехать. Ни выпить, ни поговорить.

— Джордж, — представился я, забравшись в кабину и пристраивая за спиной винтовку с рюкзаком.

Бергер покосился на оружие, но ничего не сказал — у него самого над головой вместо козырька был пристроен укороченный дробовик. Такой, как популярен в Вайтарне.

Машина тронулась и начала потихоньку догонять, уехавший караван.

— Ты откуда? — спросил я, рассчитывая хоть что-то узнать о делах в Трёхе.

— Из Хардервайка, — ответил Бергер. — Неподалёку там на вискокурне работаю.

— Я слышал, вас тряхнуло недавно? — осторожно начал я про события, про которые не только слышал, но и активно участвовал.

— Ага, зацепились с «Искателями», — вздохнул Бергер. — Я в рейсе был, пропустил всё. Но, может, оно и к лучшему. Рассказывают-то страшные вещи, говорят, ад был.

— Может, и к лучшему, — согласился я. — А сейчас, как дела в городе? Кто теперь у руля?

— Да тумай его знает, — усмехнулся Бергер. — Кто-то, что-то, суетятся все. То «Искатели» были, то какие-то повстанцы, то ополченцы. Древолаз лапу сломит, пока разберёшься. Сегодня одни, завтра другие… А жить-то надо как-то…

Последняя фраза прозвучала не как вопрос, а, скорее, как оправдание. Я комментировать не стал, понимая, что если это и вопрос, то он его себе задал, а не мне.

— Меня так-то и не коснулось, — продолжил водитель. — Хозяин платит кому-то, и нас не трогают. А кто именно не трогает, так какая разница?

Бергер ещё пару раз хрюкнул, посмеиваясь, но ответа от меня до сих пор не ждал.

— У нас товар нужный, понимаешь, хе! А без нас-то его не будет, вот и мы нужные. А то, что платить приходится, так не беда. Жизнь она дороже, да и хозяин не внакладе. Просто ценник дерёт и вроде как при своих остаётся. Ты прикинь? — Бергер схватил меня за рукав. — за последний год четыре раза цену подняли. Объёмы производства, конечно, тоже падают. Постоянно какие-то задержки по сырью, но тоже не беда, хе-хе!

— Хозяин просто цены поднимает? — поддерживая беседу спросил.

Город уже предстал перед нами во всей красе. Укреплённое поселение с высоким частоколом по периметру и торчащими из-за него верхушками крепких каменных домов. Сразу видно, городок пограничный, готовы здесь к набегам из Гетто. Наверное, даже крупнее Нового Зандейка, тысяч пять здесь комфортно поместится. Столбов с повешенными мутантами перед забором видно не было, зато я разглядел несколько косматых голов мутантов, насаженных прямо на частокол.

— Не просто, — засмеялся водитель. — А дерёт втридорога!

Я тоже засмеялся. Не так, конечно, заразительно, как Бергер, но всячески показывая, что мне весело. Ещё и руку ему на плечо положил, типа мы со школы вместе и радуемся каким-то общим шуткам-воспоминаниям.

Мы как раз вырулили напрямую и подъехали к деревянному шлагбауму, перекрывающему дорогу в город. Рядом стояли четыре загорелых охранника, ещё больше подкинув ассоциаций с чем-то латиноамериканским. Татуированные латиносы в джинсах и рубашках, поверх которых были натянуты камуфляжные разгрузки, а в руках у всех были старые и не особо добрые (конкретно в их руках) АК-47 с деревянным прикладом и цевьём.

Один заглянул в кабину со стороны Бергера, кивнул ему и что-то пролепетал по-испански. Понял я только «амиго» и «мьерда мучо тиемпо», что перевёл для себя примерно, как: «хуерда ты так долго, друг». Сказано всё это было с плотоядной улыбкой, охранник явно радовался долгожданной поставке. Бергер прожигал что-то в ответ, отчего сразу стало понятно, что он не полиглот. Я просто улыбнулся, потрепав Бергера за плечо. Мол, я говорил ему, что надо ехать быстрее. При этом я умудрялся коситься по сторонам, а заодно рассылать запросы сканера, прикидывая, как буду уходить, в случае чего.

Охранник отскочил от грузовика и дал команду помощнику, который тут же поднял стрелу шлагбаума. И мы въехали внутрь.

— Тебе куда? Баба твоя, где живёт? — спросил Бергер, когда мы выкатились на широкую, явно центральную городскую улицу. — Я не всё, конечно, улочки знаю, но неплохо ориентируюсь.

Тут мне нужно было соврать что-нибудь убедительное, чтобы не вызвать подозрений, но я не успел. Мы догнали уехавший караван, тормознув в маленькой и неожиданной для меня в этом мире пробке! Дорогу пересекала большая, разношёрстная толпа местных. В основном, конечно, мужчины, но среди них были и женщины, и дети. Мелочь так вообще скакала вокруг, будто их папы ведут на какое-то интересное кино.

Поток не останавливался, как более-менее гражданскими и безоружными появились форменные «бандитас». Всё при оружие, и во многом, похожие, как братья. Может, и правда, братья. Как минимум по геному. Но и различия были, цвет бандан, какие-то элементы одежды — показалось, что здесь два разных отряда. Следом из-за угла, откуда выплывали люди, появились телеги с большими клетками. Их тащили ослобыки. Не такие мощные, как Пальцегрыз (эх, надеюсь, его там не съели волки, пока он до дома добирался), но с грузом они справлялись. А груз — тюремная клетка, внутри набитые мутантами из Гетто. Обычными, на мой взгляд, людьми, а не боевыми монстрами.

— Капец, как шпроты… — прошептал я, даже не пытаясь посчитать, сколько пленников поместилось в две клетки.

— Хе, — вздохнул Бергер, но было непонятно, это он за пленников переживает, или его пробка нервирует. — Похоже, торопятся погранцы.

— В смысле? — осторожно спросил, боясь, что спалюсь, но Бергера ничего не смутило. Ему лишь бы поговорить.

— Здесь два клана и у них же соревнования, кто больше мутантов на границе поймает.

— Я вот до сих пор не пойму, на фига они лезут, знают же, что их ждёт?

— Да ну брось, лет десять уже не лезут. Погранцы за ними сами ходят. Рейду устраивают. Редко ты к своей бабе приезжаешь, хе-хе, — усмехнулся Бергер. — Я как сюда не приеду, так тут такое. Говорю же соревнование у них. Деньги, ставки, ритуалы какие-то исторические. Только они обычно к концу года итоги подводят, а тут слух пошёл, что Гетто каким-то чудом в Совет пробраться хочет. Вписался за них кто-то, город какой-то на юге отстраивают, чтобы на второй уровень заявиться…

Опаньки! Я слушал, чуть рот не открыв, получая подтверждение нашим с Осой теориям.

— Слушай, а Трёха тоже в Совет собралась?

— Вроде да, — пожал плечами Бергер. — Хозяин что-то говорил, что расширяться будем. А в Совете или нет, так мне всё равно. Хозяину виднее, он порешает. А вот этим, видать, не всё равно. Пригород-то тоже собрался на повышение…

Бергер посмотрел на меня и довольно хмыкнул. Видимо, давно не встречал таких внимательных слушателей.

— Потому как, если Гетто поднимется, — продолжил он, — то ловить и вешать просто так уже нельзя будет. Уже спросить смогут. Права, суды, все дела. И отвечать, соответственно, придётся, вот и торопятся счёт между собой закрыть. Я, когда в прошлый раз здесь был, они как раз всё это планировали. А сейчас, как видишь, добирать будут. Чётко мы приехали, хоть увидим всё.

— Ага, повезло, наверное, — ответил я, почему-то севшим голосом, увидев, что в одной из повозок, среди чешуи и мутации, промелькнуло несколько детских лиц.

— Так куда тебя? Баба-то ждём, хе-хе. Обещал-то небось вовремя быть?

— Кое-что другое обещал, но, чувствую, что не сдержу. Я тут выйду, осмотрюсь пока.

— Да ты не суетись так, мутанты не убегут, а вот баба может, — хихикнул Бергер. — Здесь до завтра ничего интересного происходить не будет. Их тока выкатили, промаринуют ещё, а праздник для города завтра.

— Праздник?

— Ну кинотеатров-то нет, — как бы извиняясь пожал плечами водитель. — В Ганзе, говорят, театры есть, кабаре там всякие. Но я только слышал. На тот маршрут меня пока не пускают…

Бергер задумался, видимо, вспоминал, за какие косяки его туда не пускают. А я не стал задерживаться, махнул рукой, поблагодарив за информацию, и захлопнул дверь. Тут же отступил в сторону на пару шагов и уже, считай, затерялся в толпе пешеходов, также пропускающих процессию.

Своё отношение к водителю я пока не понял. Вроде нормальный мужик, но с такими же нецивилизованными замашками, как у половины Аркадии. Плохой его половины. Но поблагодарил за информацию я его искренне. И ситуацию по региону вкратце узнал, и про завтрашнее мероприятие.

Можно выдохнуть, скинуть первую бурную реакцию и трезво оценить ситуацию. Дело даже не в обещании, данном Осе, я и сам прекрасно понимал, что во всех чужих монастырях уставы не переделать. Но если будет шанс учинить немного справедливости, то почему бы и, да? Хотя местные наверняка тоже считают, что всё правильно делают… Ладно, мне ещё транспорт искать.

Я отбросил все ненужные мысли и начал впитывать нужную информацию. Патрули, охрана, потенциальные огневые точки, прострелы и в первую очередь люди.

Загорелых, похожих на выходцев из стран латинской Америки, или уже здесь загоревших, но были и вполне бледнолицые. Такие как я и одетые похоже, так что белой вороной я точно не был. Только оружие могло меня выдать, у членов банд (или кланов по словам Бергера) были такие же АК, как и у охраны на въезде, а у возможных охотников и просто среднепрофессионального люда были «дедовские» ружья: двустволки, «мосинки» и парочку СКС я разглядел.

Не все горели лютым азартом, предвкушая шоу. Были и такие, кто смотрел, если не с осуждением, то, по крайней мере, без особого интереса. Скорее, с досадой, что дорогу перекрыли.

Хотя, когда движение восстановилось, лица у них не изменились. А вот городок, в целом мне понравился. Простые, кирпичные и на вид крепенькие и толстенькие дома, выкрашенные белой краской. Часть слеплена вместе, будто это какие-то таунхаусы, часть — разделены маленькими огородниками. Не такими красочными и густыми, как палисадники в Хардервайке, спрятаться в них не получится. Здесь не для красоты всё, а ради пропитания. Вершки и корешки, морковка, укропчик или что там местные употребляют к мясу, подстреленному в лесу.

Я проводил взглядом процессию, разглядел клетки и особенно навесные замки на них. Руками их не сорвать, но если использовать топор в роли ломика, то проблем возникнуть не должно.

На площадь пока не пошёл, решив прогуляться, пока народ рассосётся. Вышел на торговую улицу, со скучающим видом побродив перед витринами. Генетика, оружейка, хозтовары, инструменты и слесарка, небольшое отделение UNPA, которое я сначала даже не узнал. Обычно у них здания из стекла и стали, а здесь такой же белый кирпич в плотной застройке. И вывеска такая маленькая, будто специально хотели затеряться.

Потом отделение банка, два здания-близнеца через дорогу, похожих на полицейские участки. Укреплённая стальная дверь, решётки на окнах, наблюдательные пункты на крышах. Видимо, штаб-квартиры местных кланов, которым проще было построить одинаковые крепости, нежели и в этом соревноваться. Потом несколько продуктовых и целая отдельная улица для ремонтных мастерских.

Чинили здесь всё — от башмаков до автомобилей. Правда, под самым большим навесом вместо машин скучали разбросанные домкраты. М-да, с транспортом здесь, похоже, туговато. Я пока бродил, увидел всего несколько пикапов, и большинство кучковались возле клановых берлог.

Улицы в городе были прямыми, и зеркалились не только отдельные здания, но и целые районы. Всё ровненько, прямые линии улочек с хорошими прострелами, острые углы, за которыми удобно прятаться или менять направление. Я обошёл центральную площадь и оказался в другой части города, но как будто бы я уже знал, куда идти. Сменились только вывески, а в двориках между домами вместо грядок расставили столы и столики.

Практически ресторанный дворик, от запахов которого у меня сразу же заурчало в животе. Мы, конечно, не голодали последние несколько дней, но диета «Ведьм» у меня только разжигала аппетит.

Я не удержался и заказал себе местного фастфуда — этакая шаурма из неведомой, но вкусной зверюшки, но завёрнутая не в лаваш, а в кукурузную лепёшку. Присел за столик в одном из кафе поближе к центральной площади и под пивко продолжил сбор информации. Близился вечер, жара начала спадать, было вкусно и даже как-то хорошо.

А вокруг довольно мило, если бы не одно «но». И люди, кстати, милые, даже те работяги, которые собирали на площади подмостки для виселицы. Для того самого «но», который творился на площади. Клетки развезли по разным углам, и возле каждой трудились плотники. В центре площади лежали колья, которые потом уже будут поднимать в воздух, насадив на них мутантов. И было несколько деревянных колёс, два как будто от большой телеги, а на третьем, в принципе, можно было сразу разместить половину клетки. Особенно если творчески подойти к колесованию…

Тьфу, аж аппетит испортился. Я перевёл взгляд на пойманных бедолаг, пытаясь оценить, насколько там ещё есть бойцы, а не только избитые и затравленные жертвы. Нашёл несколько взглядов, полыхающих ненавистью. А потом и вовсе поперхнулся, заметив знакомое лицо. Тот самый электродед, имени которого я не помнил, но помнил, как он прикрывал нас на ферме кариамов.

Узнать его, конечно, было сложно — опухшее лицо в синяках и куча тряпок, которыми ему постарались забинтовать поломанные руки и, кажется, пальцы. Видимо, чтобы даже не пытался использовать свои навыки.

— Потерпи, старина, ночью станет легче… — прошептал я и кивнул официантке, как своей старой знакомой.

Ещё вспомнил методы Осы и помахал кому-то на другой стороне улицы. К нему же и поторопился, будто только этой встречи и ждал, коротая вечёрок. Проплыл, виляя сквозь народ, явно идущий на некую пересменку. Одни спешили домой, другие, наоборот, подтягивались на вечернюю прогулку. Особенно быстро занимались места в барах и кафешках, слышались громкие разговоры и женский смех.

В конце улицы я заметил грузовик Бергера, который сноровисто разгружали два рельефных здоровяка без маек. Сам водитель крутился рядом. Вроде как следил, чтобы ничего не разбили и не спёрли, но у него самого движения были уже не очень твёрдые.

В общем, городок развлекался. Опять же, если бы не то самое «но», это всё можно было назвать обычной жизнью, которая мне пока не светит.

Поулыбавшись незнакомцам и даже поймав на себе взгляд явно продажной женщины, покинул алкозону, направившись к другим воротом из города. Тем, которые вели к границе с Гетто, и за которыми где-то там далеко меня ждала Оса.

Связь с ней полностью оборвалась на расстоянии примерно трёх километров. А голосовые команды перестали проходить ещё раньше. Первый километр было слышно отлично, потом всё хуже и хуже — пропадали целые куски посланий, будто мы по мобильной связи разговариваем. Потом я её только чувствовал: направление и сам факт присутствия, будто кто-то висит на линии и молча дышит в трубку. А потом всё — как отрезало. Практически одновременно с ней пропал и Пепел, но была версия, что он просто не с ними, а отбежал дальше на охоту или разведку.

Выезд из города был практически копией въезда, даже на минутку показалось, что я не в ту сторону повернул, заплутав по улочкам. Тоже четыре охранника, тоже обычный деревянный шлагбаум с противовесом. И тоже головы мутантов на частоколе, просто повёрнутые затылками. Отличия нашлись в мелочах, то есть в двух пулемётах, припрятанных за будкой. И охрана здесь была покрепче, видимо, чтобы бегать с ними наперевес. Чуть в стороне стояла техничка с пулемётной установкой в кузове.

Отличный для нас вариант, только я сомневаюсь, что местные так же, как «Ведьмы», ключи в зажигании оставили. А то, что я угоню её без ключей, по крайней мере быстро, я тоже сомневался.

Я немного понаблюдал за действиями охраны, не заметив ни капли обеспокоенности. Что, впрочем, и понятно — дорога на километр прямая, всё как на ладони. Да и что-то мне подсказывало, что с той стороны никто и не придёт. Только если охотники за мутантами вернутся.

Я вернулся на дорогу и пошёл к центральной площади, всё время держа ворота ровно за спиной. И когда слева открылась площадь, то справа нашёлся и дом, подходящий для моих планов. Дом был жилым и явно принадлежал каким-то состоятельным людям. Плотные занавески, подвязанные ленточкой. Звуки пианино за окном. С музыкальным слухом у меня беда, но даже мне было понятно, что играть человек не умеет. В лучшем случае — только учится. Может, вообще, ребёнок.

Перед дверью стоял вооружённый охранник, а второй нашёлся сбоку от дома. Он вышел из-за угла, на новом витке патрулирования. На бандитов они похожи не были, скорее бывшие военные, перешедшие в частный сектор. Вооружены были только пистолетами, демонстративно выпячивая их в плечевых кобурах, не помещающихся под мышками.

Понтов, кажется больше, чем реального опыта, но проверять я это не собирался. Прошёл мимо, изучая крышу — небольшой бортик, толстая печная труба, флюгер в виде причудливого, хвостатого змея. Даже Санте бы подошло, а мне и подавно подойдёт. Время до темноты было, поэтому я на всякий случай осмотрел соседние дома, но все они годились только для отхода. Что тоже мне подходит.

Я вернулся в алкозону, лавируя между шумными компаниями и собирая интересные сплетни и слухи. Никакой политики, никакого Совета, либо женщины, либо монстры и геномы. Узнал, что отваром из жука-жирафа можно вылечить даже запущенный сифилис, что в двадцати километрах от города видели бронированного кузнечика из альфа-типов, за геном которого «Волки» готовы заплатить двести тысяч аркоинов и всё в таком духе.

Интересная информация была про UNPA и «Миротворцев» — типа что-то они часто стали гонять по региону. То ли что-то потеряли, то ли, наоборот, пытаются найти. И кузнечик меня заинтересовал — название звучало довольно безобидно, но и говоривший, и слушавшие чуть ли не побелели при упоминании насекомого. И когда вспомнили про двести тысяч — грустно рассмеялись.

Время шло. На небе появилась суетливая луна. То довольно неплохо светила, то пряталась за облаками, которые неслись по небу, как в ускоренной съёмке. Я вернулся к выбранному дому, заранее активировав маскировку.

Пропустил зевающего стражника и быстро, на зависть любому древолазу, начал карабкаться на крышу. Подоконник с тёмным окном, рамочка сверху, край балкона, на котором пришлось зависнуть в позе любовника, потому что в комнате кто-то спорил. Мужской и женский голос.

Женский давил, мужской оправдывался. Как я понял, его обвиняли в ужасных музыкальных успехах их ребёнка. А суть обвинения сводилась к тому, что папаша слишком много внимания уделял нанятой преподавательнице, которую с огромным трудом завлекли в эту дыру. А теперь пришлось уволить…

В общем, мужику я не завидовал, но время поджимало. Ещё пара минут, и охранник сделает круг, и никакая маскировка не поможет.

— Хватит оправдываться, подкупи её чем-нибудь… — мысленно пробурчал я, чувствуя, что следующим посланием этим ребятам будет «Аура страха».

Но прижатый в прямом к двери балкона и переносном смыслах мужчина либо меня услышал, либо в этой семье это была стандартная схема. Магазинов, наверное, в этом городе меньше, чем он уже накосячил. Я не услышал, что именно он ей пообещал, но гнев довольно быстро сменился на милость, и пара отлипла от балкона, переместившись в заскрипевшую кровать.

— Мужик, помни про жука-жирафа… — ещё одно мысленное напутствие, и я перемахнул на перила, а с них прыгнул на угол дома.

Схватился за выступающие кирпичи и вскарабкался до самого верха. И уже перемахнув бортик, услышал шаги стражника. Он остановился прямо под балконом и одобрительно пробурчал что-то типа: опять выкрутился старый лис…

До старости мне, конечно, ещё далеко, но да, считай, пока выкрутился. Осмотрел крышу, переместился к трубе, спрятавшись в её тени, и начал осматривать поле деятельности. Передо мной в двухстах восьмидесяти пяти метрах — площадь, сбоку в четырёх ста десяти — дорога на выезд. Столько, по крайней мере, я насчитал, пока бродил по городу.

Работы на площади уже закончились, и рабочие разошлись, осталось только шесть охранников. По три у каждой клетки и, кажется, следили они больше друг за другом, нежели за мутантами. У одних маленький костерок, у других такой же. Одни оружие на коленях держат, поглаживая стволы, другие — зеркалят…

Правда, часа через два им это надоело. У одних по кругу пошла фляга, а другие, добыв деревянный ящик, начали резаться в карты. Я бы мог им подсказывать, позиция и расстояние были настолько удачными, что я видел карты у того, кто сидел ко мне спиной. Всё видел, всё разглядел: и замки на клетках, повёрнутых ко мне, и мутантов пересчитал, и оружие стражи разглядел, и интервал прохода городского патруля замерил, и последних гуляк взглядом через оптику до дома проводил. Уже и бедолага тот покурил на балконе, причём дважды.

Я же залип в тени трубы, окутав себя маскировкой и тишиной. Изредка только поглядывал на ворота, наблюдая за охраной. Если всё пройдёт так, как я задумал, то есть шанс, что про меня никто и не узнает…

Купер бы мой план, скорее всего, не одобрил, а вот Оса может и обидеться, что без неё всё сделал. Хотя стоп, пока ещё не сделал.

Я прождал ещё три часа, когда, наконец, весь город ушёл спать. Даже мои частники перестали патрулировать улицу, скрывшись в доме. На самом деле вставать уже скоро. Но сейчас всё — абсолютная тишина, и через пару секунд, когда луна скроется за тучами, будет и темнота. Не считая костров, но они будто специально для меня подсвечивают цели.

Первыми я выбрал группу, пустивших по кругу уже вторую флягу. Они ещё и разделились: один пил, второй что-то решил уточнить у соседей, а третий отошёл отлить, решив сделать это прямо на клетку с пленниками.

— Ага, чтобы тебе козлине жука-жирафа не досталось… — прошептал я, но в прицеле зафиксировал другого.

Я знал, что ауры включены на максимум, но мысленно поскрёб по внутренним ресурсам, добавляя их в «Ауру тишины». Без глушителя можно было бы и не пытаться, но спасибо «Ведьмам», глушитель у меня теперь был. Перекрестие прицела совпало с затылком «бандитоса» в момент, когда он делал очередной глоток из фляги.

Я потянул спусковой крючок, словив лёгкую отдачу и заскрипев зубами от приглушённого, но всё равно довольно громкого чавканья. К счастью, для меня громкого. На площади сначала никто вообще ничего не понял, только кровать под крышей заскрипела, будто кто-то на другой бок перевернулся. Сам себя перемудрил, работая с острым слухом против «Ауру тишины».

До меня долетел смех второй группы «бандитос», решивших, что их конкурент просто перебрал и завалился лбом в землю. Этот довольно гадкий смех переиграл и соседа убитого, вместо того, чтобы приглядеться к напарнику, он подскочил и выдал тираду на испанском, где «амиго» уже не было, а сплошные «мьерда-хуерда». Вторая пуля предназначалась ему — вошла аккуратно в висок, брызнув из него последнее матерное слово.

Была идея стравить конкурентов, выщёлкивая по одному с каждой стороны, но не хотелось, чтобы они успели разбежаться по разным углам. Писюн у клетки так пока ничего и не понял, поливая мутантов, будто надпись какую-то на снегу вырисовывал.

Раздался ещё один смешок, но практически сразу оборвался. И вторая банда скучковалась, вскидывая оружие. Но не в мою сторону, а на клетки, решив, что у кого-то проснулся опасный навык. Три выстрела подряд, сначала отсекая крайних, а потом положив центрального, и довольный собой мужик обернулся и завис с открытым ртом и открытой ширинкой. Получил пулю в лоб и отлетел к клетке, где его сразу же сцапали несколько рук.

Я оглядел площадь и окна ближайших домов — пока чисто, ни свидетелей, ни патруля. По времени до их появления ещё сорок минут, но всякое может произойти.

Отыгравшись на мёртвом бандитосе, мутанты притихли. Нашёлся там внутри клетки кто-то, понимающий, что это только начало и шуметь не стоит. Ещё и от двери людей попытался оттолкнуть, будто понял, куда я сейчас буду стрелять. В замок я целился дольше. Ценой промаха могла быть высокой, плюс рикошеты, плюс сам замок мог не поддаться.

Выстрелил и попал, но дужку не сбил. Зато, как мне показалось, чуть ли не в колокол ударил. Доломал я его со второго выстрела, а ещё через мгновение пленники организовано посыпались на землю.

Я увидел, кто ими командует — молодой мужчина, у которого половина лица всё ещё была от человека, а вторая уже покрыта чешуёй. И на поражённой части лица светился какой-то неправильный (вроде зрачок вертикальный) красный глаз. Выглядело это жутковато, особенно когда чешуя в лунных просветах становилась цвета стали. Будто киборг какой-то, но зато и действовал он чётко.

Ещё через мгновение половина мужчин оказалась с оружием в руках, а вторая половина вскрывала другую клетку.

— Фух, — прошептал я, — хоть эти не конкуренты…

Электродеда моего тоже вытащили и определили к женщинам и детям, взяв их в полукруг. И чуть подвисли, не зная, куда двигаться дальше. Я выстрелил в землю рядом с ногой красноглазого. Странный способ привлечь внимание, но другого у меня не было. Привлёк, хоть и напугал слегка, и выстрелил ещё несколько раз, рисуя линию с направлением. Поняли и, пригнув головы, тихонько пошли вперёд.

Прекрасно, теперь ворота. Я поменял магазин и развернулся к шлагбауму. Сделал маленькую поправку и двумя выстрелами свалил двух охранников. А больше-то и не было. Ботинки одного нашлись, торчащими из будки. А вот куда ушел спать последний, было непонятно. И это плохо, потому бой в растревоженном городе я не планировал. Всё, как Оса сказала — тихо зашёл, тихо вышел.

Будку я пробил насквозь. Примерно прикинул, где там лавка и где там тело, выстрелил. Взял поправку на ошибку в росте «бандитоса» и выстрелил ещё дважды, удостоверившись, что ласты склеены, то есть ботинки разъехались по земле. Чётвертый появился сам, либо отходил недалеко, либо услышал треск пробитой будки. Появился с фонарём, задрав его над головой, и, прежде чем он засветил трупы, рухнул на землю сам. Разбил фонарь, из которого на землю вылилась горючка. Плохо. Но и хорошо одновременно — будет путеводной звездой для мутантов, куда бежать.

Ещё дважды я их подстраховывал. То перед ними вывалился какой-то бандит, возможно, идущий к своей троице. То сзади, всё-таки не по расписанию появился патруль из двух бойцов.

И был напряжённый момент, когда беглецы проходили мимо моего дома. Я не знал, дежурит ли кто из частников всю ночь, и на всякий случай начал тихонько давить «Аурой страха». На втором этаже снова заворочались, кто-то застонал, будто ему кошмар снится, но, думаю, что желания выйти сейчас на улицу или хотя бы в окно выглянуть, там ни у кого не было.

Красноглазый замыкал и, уже свернув на дорогу к выходу, остановился и посмотрел на мою крышу. Я высунулся и махнул ему рукой. Сначала в приветствии, а потом ускоренно подгоняя. Он кивнул мне в ответ и выдал что-то явно сурдопереводе — прикоснулся к виску, потом к груди и поднял руку, сжав её в кулак.

— Ага-ага, но пасаран… все дела, двигай уже скорее и как можно дальше…

Прошептал я, уходя обратно в тень. У меня по плану ещё транспорт…

Городок всполыхнул где-то через час. Надрываясь явно пожарной сиреной, забила тревога. В окнах домов зажёгся свет: а на улицах снова образовалась толпа. Только уже не радостно гуляющих, а встревоженных и через одного похмельных. Волна вопросов пронеслась с окраин города к центру, а обратно уже стандартные «мерде» с добавленным «мутанте».

Не знаю, кто первый поднял тревогу. Возможно, потеряли патруль и нашли тела, или какой-то работник пораньше вернулся, или, наоборот, кто-то припозднился, закрывая бар. Я этого не видел, и это было неважно.

К этому времени я уже обследовал несколько машин, в основном за домами клановых бандитов, и выбрал ту, на которой смогу отсюда уехать. Правда, зайцем. И пока в очень неудобной позе, но зато без ключей. Все остальные, до которых успел дотянуться, я подпортил. Благо опыт уже был.

Я очень надеялся, что беглецы сейчас улепётывали со всех уставших ног, но понимал, что особая фора им не светит, и надеялся только на то, что они знают местность. Разделятся и бросятся врассыпную. И ещё надо было, чтобы они к Осе с «Пчёлками» не привели, учитывая, что те были на дороге.

Адекватно оценивая свои возможности, я понимал, что для мутантов из Гетто я сделал и так достаточно. Дальше уже каждый сам за себя. Пусть косвенно я им и дальше помогу, помешав погоне.

Я выбрал небольшой грузовик с кузовом-фургоном, очень похожим на санитарный автомобиль из моей прошлой жизни. Если ничего не путаю, то конкретно — АС 4350, собранный на укороченной базе «КамАЗа». В длину метров семь, сам фургон чуть меньше четырёх, проходимость повышенная, мощность и аппетит соответствующие. Идти может под сотку (если местные, ничего не перекрутили), и расходовать будет литров тридцать. Так что до Хемстеда не доедем, но до Трёхи докатимся.

Вроде это он и был, только местные уже кучу раз успели вмешаться, перекраивая внешний вид на собственный лад. Раскраска под пустынный камуфляж, на переднем бампере по краям по черепу. К счастью, каких-то монстров, а не людей-мутантов. Кабина была закрыта, а сквозь окно особо ничего полезного разглядеть не удалось.

Но сейчас меня больше интересовал кузов и его наполнение. Ожидаемо он тоже был закрыт, но по бокам были окошки, переделанные в бойницы и прикрытые стальными листами. Внутри было пусто и довольно просторно, лишнее оборудование как и носилки убрали, а взамен по бокам разместили лавки. Крупных «бандитос» поместилось бы человек десять, а «Пчёлки» здесь вообще могли целый улей построить, и ещё место для Пепла бы осталось.

Я забрался под грузовик, поближе к задним дверям и соорудил несколько крепких петель, чтобы легче было держаться. Ремни я спёр по дороге, точнее, я подрезал кожаный кузнечный фартук, а его уже разрезал на петли. Ввинтился в закрепы, поёрзал и поболтался немного, проверяя надёжность и, чтобы меня под колёса не затянуло. Потом отцепился, заодно проверив, быстрый сброс. Разместил по соседству винтовку с рюкзаком, потянулся, размяв мышцы, и полез обратно в петлю. В хорошем смысле этого слова…

Ждать пришлось долго. По бокам уже вовсю включили утренний свет, а местные всё никак не могли собраться в погоню. Шума было много — сначала тревога, когда обнаружили тела и пропажу, потом крики, ругань и пальба явно куда-то в воздух. Похоже, сказалось постоянное соперничество, и прежде чем броситься за беглецами, банды начали спорить, кто в этом виноват.

Хоть я уже затёк везде, где только можно, но только радовался, что мутанты смогут уйти подальше. Наконец, когда, похоже, добудились старших, по новой всё оценили и договорились, как будут действовать, поднялась новая волна суеты. Уже конкретная беготня ботинок и сапог, поднимающих пыль со всех улочек города.

Хлопнула дверь «КаМАза», с пол-оборота заревел двигатель, передав мне лёгкую вибрацию. А через минуту перед задней дверью выстроилась очередь из армейских ботинок. И один, как назло, расшнуровался, благо его обладатель заметил это, уже забравшись в кузов. Я насчитал восемь пар ног, после чего дверь захлопнулась. За ней громыхнула и пассажирская в кабине, и машина тронулась.

Итого у меня десять пассажиров. Громких, вооружённых и возбуждённых предстоящей охотой. Я потянулся чуйкой, аккуратно прощупав их сканером и определив геномы большинства. Три песчаных каймана, четверо какие-то птицы из родственников орланам, а остальные либо шакалы, либо волки. Это в базе, дальше уже что-то было намешано, что я распознать не смог. Но зато стало понятно, что с чистокровными «Волками» эти парни точно не дружат. Возбуждение зашкаливало, будто они уже дважды успели поймать беглецов, а не только выехали.

Я услышал, а потом и увидел, колёса других. Что-то легковое выскочило вперёд, обогнав нас на повороте и бросив в меня песком. Потом уже мы обогнали машину, вставшую с поломкой, ещё не выехав из города.

— Ага, разделяй и властвуй…

Всё пока шло по плану. У части машин я просто изрезал всю резину, благо можно было и это свалить на мутантов. Некоторые машины сразу не должны были завестись, а остальные — все, кроме одной, сломаются чуть позже. Когда выедут из города и разъедутся в разные стороны. В разные при условии, что беглецы действительно разделились.

Выехав за ворота, мой транспорт начал разгоняться. Тряска усилилась, мы снова кого-то обогнали. Что вызвало довольно бурную реакцию у пассажиров — очень весёлые ребята в очередной раз заржали и начали подначивать заглохших конкурентов. Я даже засомневался в их адекватности, но потом появился версия, что они чем-то упоролись. Чем-то, что снимает тормоза, отключает чувство страха и разжигает кровавый аппетит. Может, поэтому и задержались — готовились.

Мы явно вырвались вперёд, а метров через пятьсот, через новый шум, который сопровождался ударами кулаков в стенку кабины, свернули на обочину. И метров через пятьдесят притормозили рядом с мёртвым мутантом. Какой-то старик, которого покинули силы. Совсем слабенький и практически прозрачный, я даже не помнил его среди запертых в клетку.

Выходить из машины никто не стал. Подъехали поближе, посмотрели, потом переехали в одну сторону и обратно в другую. Я практически лицом к лицу встретился со стеклянным взглядом покойника. Воображению показалось, что в этом взгляде можно что-то прочитать, но нет — там не было ничего. Ни удивления, ни осуждения, ни злости, возможно, просто усталость…

Грузовик тронулся дальше, постепенно забирая в сторону. Дороги уже не было, но машина уверенно шла, сминая густую и неожиданно острую траву и разбрасывая камни. Мне разодрало куртку на спине, но активированная броня пережила всё спокойно, лишь отдалась щекоткой на рёбрах.

— Хватит, накатались, — прошептал я, отплёвываясь от пыли. — Пора переходить во второй класс…

Я освободил одну руку и перехватился, освобождая вторую. Вынул заранее активированное «Перо» и аккуратно добыл острохвостов. Ну как добыл — просто открыл подсумок, а «стальные ленты» сами проскочили по ремню, быстро вскарабкавшись мне на шею. Закрепились за воротник и стали ждать команды.

Маскировка была уже не нужна, а вот «Ауру тишины» я пока придержал. Ещё раз перехватился, чуть не грохнувшись, когда машина подпрыгнула на кочке, и, проявляя чудеса акробатики, полез к двери. На что-то опёрся, согнулся почти пополам и, толкнувшись, рванул сразу до ручки. Нажал, потянул и, используя дверь, как рычаг вкатил себя внутрь, сразу за волной, выпущенной «Аурой страха».

По сути в пустоту её отправил, потому что подействовала она странно. Вместо того чтобы напугать и вынудить отвернуться, на меня повернулись даже те, кто вперился в окна бойниц и до этого был повёрнутом ко мне взглядом. Точняк, они какой-то эликсир берсерка приняли — в кузове, помимо мужского пота, стоял и духан какого-то энергетика. Капец, будто они здесь «Рэд Буллом» все потеют…

— Мужики, проветривать надо, — сказал я, одновременно закрывая за собой дверь и стряхивая острохвостов с плеча.

А потом, пригнувшись, чтобы не врубиться в низкий потолок, и сам бросился на первого соперника. Правда, скорее, просто навалился, уходя из-под удара, и толкнул его на следующего. Тесно. Капец, как тесно. Настолько тесно и душно, что никто даже оружие не поднял. Тупо сразу упрёшься в соседа и в него же и пальнёшь. Комфортно себя чувствовали только острохвосты, быстро проскочив во второй ряд.

Я же толкался, как в переполненной электричке в момент, когда зазевался и пропустил свою станцию, новые уже влились, а тебе всё же надо на выход. Ближнее ближнего боя на моей памяти не было. Потекла кровь, в лицо ударил запах перегара, по ушам прилетел хриплый, эмоциональный, испанский мат. Кто-то успел-таки постучать в кабину, но машина даже не притормозила. Достучались уже и доматерились, что никто всерьёз не воспринимает.

Не особо понимая, что делаю, просто бил ножом, плечами катаясь между противниками. Света бойницы давали мало, хотя плотность тел (даже уже выбывших) была такая, что могли резаться и на солнечной полянке, всё равно дальше чужой подмышки ничего не видно. Ещё, конечно, стеклянный взгляд того старика стоял перед глазами, но это скорее помогало.

Потно, жёстко и кроваво-скользко.

Я принял несколько ударов на броню, выскользнул из неуверенного захвата, уклонился, то тасуя перед собой подрезанных «бандитос», то усаживая их на скамейки, чтобы прорываться дальше, и бил, бил и бил, пропихивая лезвие через футболки и куртки.

Возможно, я тоже надышался энергетика, но восемь бойцов с разнообразными геномами закончились довольно быстро. Сумрак — пять, Скиннер — два, Бритвочка — один. И только когда на груду тел повалился последний противник, машина, наконец-то решила затормозить. Мы её не слабо так потрясли, но водитель среагировал только на несвойственную тишину.

Меня шатнуло, провалив среди рук и ног, из которых я не смог сразу выбраться и решил, наоборот, прикрыться чужим телом. На улице хлопнули двери и послышался громкий, требовательный голос, идущий вдоль кузова. С другой стороны тоже появился «бандитос», шёл молча, но зачем-то стучал кулаком по машине. Типа, мы тут уснули, что ли?

Дверь открылась, засветив меня солнечным светом, и раздался удивлённый возглас. Начало предложения было погромче, а конец смазался, будто говоривший отвернулся. Послышался второй голос с вопросительными интонациями.

Я, видимо, чего-то не понимал. Потому что ни первый, ни второй даже оружие не достали. Стали охать и ахать так, будто всерьёз решили, что бойцы просто перебили друг друга…

Слепящий свет почти полностью перекрыла широкоплечая фигура, а надо мной, хлопающим глазками из-под чьей-то подмышки, нависла небритая физиономия. Нависла, всхрипнула получив «Пером» в горло, и втянулась в остальную кучу тел. На второго же набросились острохвосты. Подозреваю, что он даже не понял, что произошло.

— Спасибо, что воспользовались услугами нашего автопарка… — прохрипел я, выпинывая навалившееся тело сразу на улицу. — Безымянный дед со стеклянными глазами передаёт вам привет…

Выбравшись на свежий воздух, я потянулся, разминая суставы. Где-то ещё затекло, а где-то всё-таки достали. Но обошлось без переломов, а остальное до свадьбы заживёт. Вроде пошутил, а тут же вспомнил про Анну. Потянулся к ней по мыслесвязи, но абонент всё ещё был вне зоны доступа. Получается, мы сильнее отклонились от дороги, чем казалось с нижней полки.

Я обошёл грузовик, осматривая окрестности. Город видно уже не было, мы не только ушли в сторону, но и спустились в едва заметную с близкого расстояния низину, которая разделила уровни видимости. С другой стороны уже начинался лес, вглядываясь в который я заметил мигнувший красный огонёк. Хм, возможно, что и красноглазый где-то неподалёку. Я поднял кулак на тот случай, если это действительно так.

А потом забрался в кабину, завёл машину, изучая нововведения и отчасти вспоминая особенности управления такой техникой. Довольно неровно тронулся, а потом и резко тормознул, будто вспомнил, что с таким грузом к «Пчёлкам» ехать странно.

Залез обратно в фургон и начал сортировку. Тела на выход, оружие, медикаменты, эликсиры в уголок. Возился больше часа только на разгрузке и сортировке, а потом ещё час просто наводил порядок. Нашёл канистру с водой и тут же её потратил.

Потом перебрал оружие: АК, СКС, дробовики, плюс немного пистолетов и револьверов. Состояние у всего чуть выше среднего, надо перебирать, проверять, чистить. Но всяко уже неплохо — можно было два отряда «Пчёлок» теперь вооружить чем-то более грозным, чем мелкокалиберная пулька в губной помаде. Когда там ещё Оса их натренирует на шпионство неизвестно, а пострелять явно раньше придётся.

Следом принялся за эликсиры, больше половины которых составлял тот самый вонючий «энергетик». Проверил его сканером и вылил в кусты, заранее извинившись перед ни в чём не повинной травой. Гнили там не было, но другие наркотические вещества присутствовали. Целый список, строго запрещённый у «Миротворцев» и гарантией привыкания. Такого нам не надо, хватит, что у меня уже к геному хищника выработалась стойкая зависимость… А вот «Живинку», по которой я уже успел соскучиться, я забрал. Местные, похоже, настаивали её на роме. Причём на хорошем. И на вкус, и на запах она оказалась лучше, чем я пробовал до этого.

Из кабины я тоже выкинул лишнее, включая фигурку голой танцовщицы, которая должна была трясти бёдрами на каждой кочке. Оно, может, и симпатично, но пусть лучше на каждой кочке трясётся Анна. Там ещё симпатичней…

Ладно. Бак почти полный, можно ехать!

Тревожная звонилка включилась у меня в голове раньше, чем я сам почувствовал Осу.

«Ты в порядке?» — пробилась первая взволнованная мыслеграмма. — «Ты точно в порядке, так надолго пропадать? И не надо мне заливать про какие-нибудь обстоятельства…»

«Более чем в порядке и нашёл транспорт, просто не сразу нашёл и не сразу смог договориться, чтобы нам его отдали. Вы как?»

«Пока в порядке, но пришлось отступить», — тон мыслей сменился на тревожный, будто Оса дополнительно хотела подчеркнуть, что именно сейчас она не шутит. — «Чувствую что-то, что идёт за нами. „Пчёлки“ до конца сами не уверены, но, похоже, в особняке мог быть кто-то ещё. Говорят, что приезжала какая-то „Ведьма“ из старших. И есть вероятность, что далеко не уехала».

«Ясно. Видишь цель?» — спросил я, сразу же прикидывая, как лучше изменить маршрут.

«Нет», — ответила Анна. — «Только общее тревожное чувство, и интуиция аж свербит в одном месте. И слежу за „Пчёлками“, на случай, если в них успели какие-то закладки заложить и смогут удалённо подключиться. Видела уже такое один раз».

«Ладно уж, не нагнетай. Разберёмся», — ответил я, попытавшись вложить побольше уверенности в мысли. Так сказать, поделиться своей. — «Скажи направление, куда вы идёте, я пока кружок вокруг сделаю».

Получив всю нужную информацию, я остановил машину. Сбегал в кузов и переложил пару автоматов в кабину, плюс запасные магазины и эликсиры. Развернул карту, найденную в бардачке. Подробную и детальную, даже чересчур, учитывая, что прошлый владелец там отмечал места, где ловил мутантов. Нашёл себя, нашёл Осу и прикинул, где можно перехватить погоню, идущую от особняка.

Частично, конечно, пальцем в небо, то есть в карту, но местность дальше была плохо проходимая, вариантов для быстрого перемещения было немного. И пусть про перехватить это я громко подумал, но хотя бы на след выйти шанс был.

Не найду никого, то просто девчонок догоню. Хотя уже и мой индикатор интуиции потеть начал на кожаном кресле.

Я вернулся на дорогу и сначала поехал в сторону брошенного грузовика, но вместо пусть и поломанной машины обнаружил лишь сгоревший остов. М-да, радикально Оса решила замести следы, стерев не только наши отпечатки пальцев, но, похоже, и следы ауры. Если таковая, конечно, была — я пока никаких следов не видел. Ни наших, ни чужих. Даже беглецы-мутанты, похоже, не стали убегать по центральной дороге.

Ещё раз посмотрел на карту, а потом на съезды с основной дороги и в нужном направлении разглядел более раскатанный проезд, нежели остальные. Мне как раз туда, и через несколько километров будет этакий перекрёсток между длинным участком степи, пересохшим озером и входом в джунгли, куда отступила Оса с девчонками.

Я прислушался к чуйке, попытавшись не только максимально широко раскинуть радары, но и подключить собственную интуицию. Пока никого. Никого, кроме реальных хозяев этих земель — хищников, травоядных и прочих божьих тварей, которые мелькали по округе в поисках пищи.

Ладно. Ищем дальше.

Минут через пятнадцать я уже загнал машину среди деревьев, практически по крышу забурившись в высокие кусты. Понятно, что «КамАЗ» в стоге сена не спрячешь, но со всех открытых участках разглядеть мою нычку было невозможно. Гибкий, молодой кустарник, который я целиком не подмял под машину, уже выпрямился и будто бы шторой закрыл следы моего заезда среди деревьев.

Обвешавшись оружием: на одном плече — АК, на другом — SR-25. Два представителя разного мира и, по сути, извечных конкурента, но сейчас им предстояло работать сообща. Особенно до того момента, пока я не пойму, кто там бродит впереди.

А он точно уже был впереди, направляясь по следам «Пчёлок». Не потребовалось много времени, чтобы найти след. Я и трёхсот метров не прошёл по кромке леса, как почувствовал свежую кровь, а потом и нашёл задранного шакала. Был, конечно, вариант, что тот просто нарвался на более крупного хищника в своей естественной среде обитания, но порванное клыками горло дополнял тонкий, почти хирургический, разрез в области сердца. Так, местные звери добычу не разделывают. Съели бы и всё. А, значит, впереди не только хищник, но и его собрат-человек.

Проснулась чуйка, но пока включила только общее чувство тревоги и неправильности событий. То есть кто-то есть, но с защитой от обнаружения. Затем добавился адреналин с азартом предстоящей слежки и погони. На мой взгляд, это было лишним — я бы предпочёл трезвую и холодную голову, но во мне уже говорил геном. В прошлые времена он бы наглядно скакнул на несколько процентов контроля.

Следующий след я обнаружил случайно, точнее, случайно решил, что это именно след. Заметил на тонком стволе размазанное пятно, сначала приняв его за какую-нибудь паразитическую живность. Но когда пригляделся и поковырял палочкой подсохший гной, увидел и глубокие царапины на коре, и прилипшие чёрные шерстинки. В голове сразу возник образ собаки, почесавшейся о ствол. Только эта собака была плешивой, её раны гноились, а из бока торчало что-то острое. По высоте находки можно было провести параллели с доберманами, охранявшими особняк.

Допустим, мы что-то упустили. Какое-то ещё одно дальнее крыло или подвал в сарае, в котором в кавычках улучшали псов? Я вспомнил, что в принципе, не помню ни клеток, ни конуры, где могли содержать сторожевых псов…

«Оно близко», — без предисловий ко мне в сознание ворвался голос Осы. — «Девчонок корёжит. Они теряют контроль. Поторопись, найди кукловода. Я не хочу их убивать».

Телеграммой отчеканила Оса, а потом добавила:

«А они меня, похоже, убить-то уже хотят…»

Я ускорился, ориентируясь уже не столько на следы, но на местоположение Осы. Параллельно анализировал впечатление от чуйки. Искал в пустом, тёмном «информационном» поле самое тёмной и пустое место. Где-то на уровне горячо-холодно, но, наконец, я его увидел. Его, их, кукловода, сторожевых псов, как бы всё вместе и по отдельности одновременно и вживую, и на сканере. Я как будто ментальный удар словил, пропечатавший мне картинку прямо в мозг.

На небольшой полянке метрах в ста впереди, в позе лотоса сидел очень худой человек. Воздух вокруг него дрожал, создавая эффект марева, и делал его практически прозрачным. Одет он был такой же балахон, как и остальные «Ведьмы», но сказать с уверенностью, что это женщина я не мог. Но и мужчиной он точно не был. Некое бесполое существо с лицом, скрытым в тени капюшона.

Существо было не одно. То рядом с ним, то вокруг мелькали ещё сразу три размытых, словно подёрнытых дымкой, силуэта. Это точно были сторожевые псы из особняка, причём «улучшенные». Правда, степень улучшения можно понимать по-разному. Выглядели они страшно, но откровенно плохо. Скорее всего, их сорвали прямо с операционных столов, не дав им завершить трансформацию.

И до этого короткая шерсть слезла целыми участками, оголив перекрученные жгуты мышц. Их точно нарастили до уровня, когда худой доберман, уже перерастает мощного ротвейлера. И ещё усилили скелет. Настолько, что из позвоночника сантиметров на пятнадцать пророс целый костяной гребень, а на боках добавились небольшие (в пару сантиметров) шипы, но зато их было довольно много. Не знаю, откуда они росли, казалось, что это просто рёбра покрылись колючками, как стебелёк какой-нибудь шипастой розы.

Образ машины для убийства довершала пасть, над которой поработали в сторону более широкого открытия. Щёки были разрезаны, этакий крокодиловый Джокер, создавая эффект демонической улыбки.

Меня пока не заметили, я сам сейчас размытым облачком сливался с тёмной зеленью. В руках тут же оказалась винтовка, а в оптическом прицеле приблизился непонятный персонаж. Всё-таки это был мужчина, как бы «Ведьмы» себя ни портили и не улучшали, но кадыков у них я прежде не видел. Я и этот бы не увидел, если бы мужик не задрал голову к нему, выгнув спину дугой и раскинув руки. Видать, напрягает какие-то ментальные мышцы, творя свою злую магию…

«Нашёл кукловода. Работаю. Держись», — я отстучал мыслеграмму Осе, стараясь не отвлекать, пока она пытается несмертельно вырубить пять тренированных послушниц.

Прицелился в центр груди (хоть одно сердце, но там должно найтись), не рискуя палить в капюшон с размытыми краями. Вдруг там ещё какие-то искажения. Задержал дыхание и потянул спусковой крючок. Звук выстрела прозвучал на уровне треска сухой ветки, и в это же мгновение грудь кукловода вздрогнула, а размытые края вокруг тела начали сравниваться с окружающей средой.

Сторожевые монстры застыли, совсем по нормальному собачьему вскинув уши и заозирались по сторонам. Все — отличные мишени, но второй выстрел я сделал опять в кукловода. Так, чтобы наверняка. Теперь уже под капюшон, в верхнюю часть предполагаемой головы. Хлопнуло здесь, а там брызнуло с таким эффектом, будто весь ореол маскировки выдуло вместе с мозгами. Кукловод крестом откинулся на спину, так и не уронив рук.

«Клиент готов. Нет больше кукловода», — обратился я к Осе, наконец, переведя прицел на самого крупного пса. — «Как вы? Потери есть?»

«Ты уверен?» — даже мысль прозвучала так прерывисто, будто Оса там капец, как запыхалась. — «Не помогло! Они ещё злее стали, будто одержимые… Найди кукловода!»

— Чёрт! — ругнулся я, потеряв пса из прицела, а потом ещё дважды добавил проклятие, но уже матом.

Капец! Такого никогда не было, и вот опять… Ловля на живца, мать её, в стандартной реализации только теперь против нас. Искать кукловода уже было не нужно. Я без всякой чуйки почувствовал чужое присутствие за спиной, а потом уже на меня, будто из водопада окатили, навалилась чужая аура. Налетела на мою защиту, к счастью, пробить её не смогла, но голова заболела так, словно не я сам бухал до чёртиков, а моя мигрень сама белочку словила.

И следом пошёл уже физический удар. Засвистел рассекаемый воздух, и я не понимая ни как бьют, ни чем бьют, просто кувырком нырнул вперёд. По бокам в щепки разлетелись два не самых тонких пальмы, и со всех сторон раздался треск ломаемых веток, а потом и грохот упавших стволов. Рухнув совсем рядом, они явно спасли меня от второго удара. Я снова нырнул, почувствовав холодный ветер над головой. Думаю, если бы волосы на голове встали дыбом, то их бы уже срезало.

Зато я разглядел то, чем меня вместе с джунглями пытались подстричь. Это был длинный, метров на пять, пастуший кнут с кончиком собранных из стальных пластинок. С другой стороны этого кнута появилась «Ведьма». Уже прямо настоящая, классическая, чем-то даже похожая на ту, с которой я встретился в самый первый раз.

Единственное, что бросилось в глаза — это мутация правой руки. Она была крупнее и, кажется, состояла исключительно из переплетённых мышц, как все поджарые тела сторожевых псов. Кнут, которым она мастерски и очень быстро управляла, выглядел чуть ли не естественным продолжением руки. Она ещё раз крутанула им, подрезав кусты и сбив, будто картонную, ещё одну пальму почти под корень, словно хотела расчистить себе поляну для битвы.

А потом прикрыла глаза, расслабив руку и опустив кнут, заструившийся возле её ноги так, будто это была живая змея. Автомат остался лежать где-то по упавшей пальмой, а винтовку я каким-то чудом, после двух кувырков так и не выпустил. Тут же вскинул её и выстрел, но выстрелить не успел — пришлось ей же закрываться и уворачиваться от выпрыгнувшего из кустов пса.

Челюсти сомкнулись, цевьё треснуло, и чтобы не сломать, что-нибудь ещё, я плавно проводил пса по инерции полёта и выпусти винтовку из рук. Скинул острохвостов в траву — в игру с питомцами и закрытыми глазами мы вдвоём можем поиграть, и выхватил из-за спины топор и рубанул им по морде второго пса. Зацепил и рассёк нос, заставив отступить. А тут уже и третий подоспел. Меня взяли в полукольцо, явно выталкивая в зону действия кнута. Псы пригнули морды к земле, рычали и наскакивали на меня с разных сторон и тут же отступали, не рискуя получить топором по морде.

«Ты нашёл его?» — сквозь боль в голове пробилась Анна. — «На пару мгновение, контроль ослаб, но сейчас вернулся с новой силой».

«И его нашёл, и её нашёл», — ответил я, пытаясь контролировать сразу три пасти, а ещё бы «чезет» достать или до автомата дотянуться…

«Вали всех», — прилетело решительное мыслеутверждение, — «иначе, я не вытяну. И Пепла забери, он мягко вырубать не умеет».

Псы будто подслушали наш разговор и прыгнули одновременно, в этот же момент со стороны «Ведьмы» прилетала новая волна ауры, видимо, призванная наглядно показать, что другие чувствуют от моей «Кондрашки». Но не судьба, только голову прострелил новый сгусток боли. Я ответил тем же, ударил «Аурой страха», притормаживая прыгунов. И результат оказался такой же — мои потуги просто проигнорировали.

С такими страхолюдинами и монстрячиму ужасами, с которыми меня сводит судьба последнее время, мне нужна какая-нибудь другая аура в арсенале. «Аура радости», например, чтобы гарантированная остановка сердца. Или хотя бы «Аура смеха и улыбки», чтобы животики надорвали или щёки совсем полопались…

Но не судьба! Зажатый с трёх сторон и в шаге от зоны, куда достанет кукловод, я успел лишь бросить топор в первые попавшиеся зубы и прикрыть голову с шеей руками. И рухнул на землю, погребённый под тремя псами.

Меня цапнули за руку и куда-то за рёбра, придавили шипами, торчащими из боков, а самый изворотливый пёс умудрился ещё и задеть меня костяным гребнем.

Самое жёсткое пришлось в броню и через «Поглощение» раскидало боль по всему телу, прогнав её даже из головы. Частично пропала чувствительность, а регенерация вместе с иммунитетом включились на борьбу с возможным заражением. А вот нос ничего не спасло. Его моментально заложило запахом мокрой псины, причём мочили её не в воде, а как минимум в отваре из гноя и крови.

Со стороны мы сейчас, наверное, выглядели, как большая куча из собачьих тел, под которую подмяли человека. Куча мала, и давка пошла не хуже, чем в кузове грузовика. Два пса как вцепились, так и не отпускали, лишь крутились, то ли в попытках найти опору, то ли пытаясь достать меня ещё и шипами. А третий, извиваясь, всё клацал и клацал пастью, стараясь меня достать.

Я попытался встать, но наступил на собачью лапу, но чуть не подвернул, поскользнувшись на жилистой и потной конечности. Капец! Подмяли меня знатно! Даже Оса, что-то почувствовала и прислала сообщение: «Пофиг на „Пчёлок“, иду к тебе…»

Я отказался. Подмяли знатно, но пока не сломили и не сломали! Хотя я почувствовал, что в первую очередь из-за давления ауры начинаю терять сознание. Пока ещё не отключаться, но именно что терять — оно убегало и начало буквально со стороны за всем наблюдать.

Увидел нашу кучу. Увидел возню трёх собачьих тел, с этого ракурса похожих на змеиные. Увидел себя — блеск брони, потому что одежду на мне уже разорвали в клочья. А ещё увидел, что «Ведьма» приоткрыла глаза, поднимает кнут и собирается сделать шаг вперёд… Всё мутное и ракурс постоянно скачет, я то смотрю на всё вблизи, но снизу вверх, то отдаляю камеру, разглядывая панораму событий…

Потом услышал очень тихий, будто через сжатую подушку, выстрел. Второй, третий, четвёртый, а вместе с ними и фонтанчики из крови и мяса, вылетающих среди костяных резаков на спине у одного из псов. Ещё два выстрела и вслед за остатками шерсти отлетел и сам гребень.

Потом резко целая очередь, прошившая спину второго пса, где-то от середины, направляясь к морде и финально выбивая половину, вцепившейся в мою руку челюсти. К этому времени отвалился труп первой собаки, а теперь и второй.

Я встал на ноги. Точнее увидел, как это сделал мужчина, очень похожий на меня. Он покачивался сам и раскачивал пса, вцепившегося ему в спину. Он, то есть я, выпустил из руки опустошённый «чезет» и резким движением забросил руку за спину. Схватил пса за шею и сжал пальцы, активируя «Стальную кость». Что-то захрустело, что-то передавилось и, как только клыки начали скользить по броне, резко дёрнул, вкладывая в рывок все физические навыки.

Не просто дёрнул, но не смог уже остановить разогнанные мышцы, и на замахе запустил пса в густые кусты, растущие метрах в пятнадцати. В руке у мужчины появилось «Перо», он повернулся в сторону «Ведьмы» и зарычал…

То есть это у меня в руке активировался нож. В голове слегка прояснилось, и картинка сложилась — это не сознание меня покинуло, просто всё, что произошло, я наблюдал глазами острохвостов, парализованных в зоне действия ауры «Ведьмы» и глазами Пепла, который подбежал практически к поляне и теперь крался, обходя «Ведьму» со спины.

— Неплохо, — фыркнул я и потряс головой, прогоняя остатки странного наваждения.

— Ты всё равно умрёшь, — неожиданно подала голос «Ведьма».

Наверное, ещё более неожиданным оказался её голос. Не хриплый и прокуренный, как у простывшего петуха-заики, а… Нормальный, что ли? Приятный, ещё и молодой, что полностью контрастировало с её внешним видом, подсушенным язвами и старческими пятнами.

«Ведьма» что-то сделала со своим кнутом. Он как-то толи сложился, то ли втянулся на манер шнура от старого пылесоса, и стал короче. По сути, только длинная рукоять и хвост из стальных пластинок. Она несколько раз крутанула им, в очередной раз удивив меня тем, с какой скоростью у неё это выходит. Я даже в сторону лежащего под срубленным дерево «калаша» перестал коситься, про «чезет» тоже можно забыть, даже магазин не успею заменить.

— Мы все когда-нибудь умрёт…

Я пожал плечами, добавляя к «перу» в правой руке, чудом сохранившийся культиватор. В холодных глазах «Ведьмы» промелькнуло нечто среднее между удивлением и узнаванием, будто это я у неё его подрезал. А потом она резко повернула голову в сторону, будто прислушалась, и взгляд резко изменился — там был страх.

И мне нужно было радоваться, рассчитывая, что её напугал Пепел. Вот только он был совсем в другой стороне, и сам сейчас посылал мне очень спутанный сигнал, мягко говоря, рекомендуемый по-быстрому делать ноги.

За кустами, куда я забросил тело последнего пса, что-то зашуршало, а потом хрустнуло. Но не так, как это делает маленькая веточка — так, скорее, ломается позвоночник…

А в следующий момент мы с «Ведьмой» переглянулись, потому что прямо по центру нашей импровизированной арены рухнуло обезглавленное тело пса. По широкой дуге оно взлетело над кустами и ударилось в землю с такой силой, что мягкий грунт промяло на несколько сантиметров. Кровь из порванной шеи попала и на меня, и на «Ведьму». Мы снова переглянулись и посмотрели на кусты.

«У тебя получилось?» — донеслась радостная мысль Анна. — «Кукловод отступил, больше нет давления. Ты всех убил?»

«Ну», — я немного замялся, видя, как зашевелились кусты, и слыша странное щёлканье и чавканье. — «Как бы пока не совсем…»

Больше с «Ведьмой» в гляделки мы не играли просто потому, что нам резко стало абсолютно пофиг друг на друга. Из кустов на сверхзвуковой скорости (настолько резко и быстро, что показалось, будто оно просто телепортировалось) выпрыгнуло нечто, в чём без труда угадывались черты какого-нибудь сверчка или кузнечик. Вот только размером этот кузнечик был с двухместную байдарку. И это не считая кучи лап разного размера, так чтобы и прыгать, и в смертельных обнимашках затягивать в пасть и дальше в прожорливое брюшко.

Аркадианский бронированный кузнечик во многом напоминал своего африканского собрата. Красные глаза по бокам головы, закованной в хитиновый панцирь. Острые шипы на воротнике, закрывающим шею и плечи. Я такого видел однажды в Африке — этакую смесь адского сверчка-панка и антигероя в фильме «Звёздный десант». Местные тогда рассказывали, что у там в арсенале не только хитиновый бронежилет, который не каждая птица может разгрызть, но и едкая вонючая кровь — гемолимфа. Почти яд, который может протечь сквозь щели экзоскелета и травануть нападающего. Правда, я так понял — это уже крайняя мера: потому что на запах этой крови придут свои же сородичи-каннибалы. Едят они всё: от зелёной травки, если, конечно, найдут. До всего, что найдут, включая птенцов в плохо спрятанных гнёздах.

Ну да, у них там в африканских пустынях суровые порядки…

Хотя те вроде ни прыгать, ни летать не умеют. Просто на своих почти паучьих лапах очень бодро ползают, в поисках пищи. А вот этот прыгнул. И не слабо так, на зависть любым профессиональным прыгунам, в которых это заложила природа.

Хотя с чего я вообще взял, что эта «дура» имеет хоть какие-то родственные связи с милым сверчком с Земли…

Я не рванул в сторону только потому, что пришёл странный импульс от Пепла. Связь с ним оборвалась так резко, будто шакраса не стало. Отключился или вообще откинулся, схватив сердечный приступ. Я реально опешил, застыв столбом. Но испугаться за друга не успел, связь вернулась.

Будто на кардиомониторе вздрогнула затухшая линия, а сердечный ритм начал возвращаться. Еле-еле, будто шакрас находится даже не на последнем издыхании, а уже где-то за чертой. Настолько далеко, что вообще непонятно, как «приборы» смогли хоть что-нибудь зафиксировать. В памяти всплыл один из возможных навыков шакраса — танатоз и стало ясно, что Пепел не умер, но мёртвым притворился очень умело.

Я так не умел, но дёргаться не стал, продолжив изображать из себя статую. А вот «Ведьме», видать, подсказывать было некому. Как только монстр приземлился между нами, она совсем по-человечески (без хриплого и демонического ужаса) взвизгнула, подпрыгнула на месте и рванула в кусты.

Ну как рванула? Вроде бы быстро побежала, за пределами человеческих возможностей, но на фоне прыжка «кузнечика» её черепаший рывок был вообще незаметен. Я моргнуть не успел, а монстр уже свалил «Ведьму» на землю и в несколько замахов лапами разделил её на несколько частей. В первый замах отлетела рука, во второй что-то совсем неаппетитное, в чём заблестели перебитые рёбра, а третьим… Впрочем, финальным аккордом, кузнечик-переросток просто откусил «Ведьме» голову. Раздался треск, будто варёное яйцо цапнули сразу со скорлупой, и от «Ведьмы» осталась только нижняя челюсть, свесившаяся на поломанной шее.

«Эй! Алё?» — в голове затрезвонил голос Осы, а я понял, что я не только дышать забыл, но и думать, глядя на то, что происходило перед глазами. — «Что значит не совсем убил?»

«Не, нормально уже всё», — тихонько ответил я, стараясь не шевелить даже ни одной извилиной.

«Прекрасно», — облегчённо подумала-выдохнула Анна. — «Нужно обыскать. Это не просто одержимость, тут какой-то яд замешан. У кукловодки должно быть противоядие, чтобы уже раз и навсегда вывести то, что перехватывает у „Пчёлок“ контроль».

М-да. Всё ещё не моргая, я покосился на кузнечика, увлечённо кромсающего балахон «Ведьмы», вероятно, пытаясь добраться до сердце или каких-то иных сверчковых деликатесов.

«Чего молчишь? Какие-то сложности?» — уточнила Оса. — «Справишься?»

«Попробую», — мысль получилась какой-то уклончивой, но вполне уверенной. Раз надо, значит, надо…

Ничего интересного на задней части монстра не было. Такое же бронированное брюшко, внахлёст прикрытое блестящими пластинами серого цвета. Уязвимыми выглядели только участки, где лапы заходили в панцирь. Теоретически можно там что-нибудь оторвать. Нужно только подобраться и не напороться на шипы, растущие на самих лапах.

Пользуясь тем, что монстр увлечён своей добычей, я покосился на Пепла, но шакраса на виду уже не было. Значит, отступил. И мне пора. Я осторожно сделал шаг назад, потом ещё один и ещё, стараясь оказаться поближе к автомату. Панцирь выглядел довольно крепким, не факт, что пробить получится, но с «Пером» и культиватором в руках я чувствовал себя, мягко говоря, неуютно. Ещё пара шагов и я бы уже дотянулся, но ботинок натолкнулся на что-то склизкое и скользкое. То ли мокрица какая-то вылезла, то ли фрукт какой-то. Что бы это не было, но лопнуло оно с довольно громким треском. Настолько громким, что звук даже прошёл за зону действия «Ауры тишины» и вызвал резкую реакцию со стороны кузнечика.

Я опять не успел моргнуть, а тварь уже развернулась на сто восемьдесят градусов и вертела головой, сканируя поляну то одним, то другим глазом. Я застыл на полушаге, превратившись в скрюченную статую. Выкрутил маскировку на максимум, ругаясь на предательскую каплю пота, побежавшую по лбу.

Морда, шевеля перепачканными кровью жвалами, повернулась, дошла до меня. Я сжал в руке культиватор, уже пытаясь прикинуть, куда его втыкать, когда шипастый панцирь рухнет на меня. А заодно перебирая в памяти все геномы, которые у меня есть. Те, что непригодны к инициации, но могли бы сработать, как оружие. В браслете у меня ещё заряжен разрывной, но уверенности у меня в нём не было. Блин, надо будет полноценную ревизию провести, а то пока в памяти всплыл только альфа-тайпан, найденный в особняке «Ведьм». Там яд, там много яда… Вопрос, сможет ли браслет превратить его в оружие?

Красные глаза кузнечика сфокусировались на мне, размах по морде у них большой, может, там в принципе слепая зона. Но нет, что-то долго смотрит, ещё и морду нагнул, перетаптываясь на месте. Открыл пасть, выронив оттуда не дожёванный кусочек «Ведьмы», и издал тихий звук, похожий на шипение. Голова дёрнулась и, не останавливаясь, пошла дальше…

Капец! Он меня не увидел!

Кузнечик осмотрел всю поляну и, повернувшись обратно, продолжил свою жуткую трапезу. А меня тут же как ветром сдуло метра на полтора, а в руках оказался автомат. На радостях чутка поторопился высвободить его из-под поваленной пальмы и снова нашумел.

Ситуация повторилась практически один в один. С той лишь разницей, что кузнечик не прерывал свой обед и ничего не выплёвывал, а тупо, будто он обычное жвачное животное, продолжил двигать челюстями, оглядывая поляну. Два красных шара снова прошли мимо меня. Но тут же вернулись, когда совсем рядом со мной распрямилась, смятая до этого ветка. Морда, как стрелка компаса, тут же повернулась на ветку, и туда же развернулись усики-локаторы.

Ага. Значит, дело не в маскировке. А в том, что он видит только движущиеся объекты. Что вполне объясняло странное поведение Пепла. Осталось только теперь его найти ещё… Едва заметный, полуживой пульс обнаружился метрах в тридцати с другой стороны кузнечика и бился на высоте более трёх метров. Я не думал, что Пепел меня бросит, но всё равно стало как-то спокойнее. А вот то, что это новая подсказка — это сомнительно. На такого кузнечика птицы явно не охотятся, вот если бы на него уронить каток. Жалко только, что у меня нет катка. Есть «КамАЗ», конечно. И острохвосты, которые сейчас замерли тише воды, ниже травы. Но в их случае иначе бы и не получилось…

Мысли-скакуны неслись во все стороны, а вот тело в неудобной позе начало уже затекать. Прям бесить начало, как монстр старательно пережёвывал «Ведьму». Понимаю, что там тот ещё сухарь, но там, если разобраться, то порция — кот наплакал. Но нет! К процессу пищеварения кузнечик, видимо, относился серьёзно. Минуты три ещё жамкал челюстями, явно предназначенными для травы, а не мяса. И только потом развернулся за новой порцией.

— Он ел одну лишь травку, не трогал и козявку… — прошептал я на выдохе, наконец, распрямляясь в нормальную позу. — Главное, чтобы противокукловодное моё не проглотил…

Уже более внимательно выбирая, куда наступать, я крадучись покинул поляну. Затаился за толстой пальмой, хоть и понимал, что уши (то есть плечи) торчат, но чуть выдохнул. Оглянулся на кузнечика, лапой ковыряющего останки. Кажется, вкусняшки закончились и, может, он свалит уже куда-нибудь?

Я как-нибудь переживу без двухсот тысяч, которые «Волки» готовы заплатить за этот геном. Всё равно у нас с ними как-то не сложилось, а сам я переживу без такого генома, там, небось, побочек по самые усики. Убедив себя в том, что драться с монстром не обязательно, попробовал расслабиться.

Как бы я ни хорохорился перед собой, но зрелище кровавой расправы над «Ведьмой» мне не понравилось. К такому не привыкнуть, да и привыкать, честно говоря, не хочется. Я сделал глубокий вдох, потом ещё более длинный выдох. Представил перед глазами свой будущий садик с цветущим золотарником и сформировал новый план: просто подожду, пока оно упрыгает отсюда на фиг.

Но тем не менее я раскрыл браслет, вынул оттуда геном с бронебойно-зажигательным и добавил на его место альфа-тайпана. Настроился так, чтобы активация была одна. Разделять внутри себя потенциально опасный яд не хотелось, чтобы ненароком не травануться. Потом аккуратно передёрнул затвор и перевёл режим огня в автоматический режим. Под «Аурой тишины» умудрился всё это сделать без единого звука.

Но тихо на поляне не было. Как чавкает и топает кузнечик, я слышал прекрасно, и почему-то с каждым мгновением эти звуки становились всё громче. Я осторожно выглянул из-за пальмы и понял, что наши с кузнечиком планы не совпадают. Перепачканная в крови морда была повёрнута набок, а метровые усики уже практически готовы были коснуться моего лица. От монстра пахло свежим мясом, смешанным с запахом свежескошенной травы.

— Он ел одну лишь травку… — как заклинание повторил я и тут же открыл огонь из автомата.

С метрового расстояния, в упор, но не в лоб. Хотя и туда чиркнуло, когда монстр попытался отскочить. Я стрелял по задним лапам, стараясь попасть в сочленения по правому боку, но и сам был на низком старте, готовый в любой момент сигануть в сторону, и монстр, явно не ожидавший такого напора, не стоял на месте. А потом и вовсе брызнул коричневой и жутко вонючей жижей, выдавив её откуда-то из-за шипастого воротника.

И в этот момент мы оба прыгнули! Я в сторону, пролетая за пальмой, а кузнечик за мной. Скорости он как будто бы не растерял, но координацию я ему всё-таки нарушил. Почти отстреленная лапа, наконец, подломилась, и монстр не смог разминуться с деревом. Зацепил по касательной, выдрав из него приличный кусок коры и волокон, и кувыркнулся по земле. Быстро встал на лапы, компенсируя нехватку одной, какой-то сутулой постановкой остальных, и пригнувшись к земле, начал меня искать.

И почему-то нашёл, хотя я уже застыл метрах в пяти от края поляны, прикрываясь сразу двумя пальмами (правда, тонкими и хилыми) и густым кустарником. Я не просто успел сюда рвануть, я ещё и магазин заменил на новый, а старый метнул через всю поляну, довольно громко погремев им в момент удара по дереву. Но кузнечик не купился.

Буквально через миллиметровый просвет, я видел, как он шевелит усами, нацелив их в мою сторону, и переносит центр тяжести, готовясь к прыжку.

— Никак не ожидал он, такого вот конца… — прошептал я, зачем-то вспомнив грустную часть детской песенки.

Я сместился в сторону, где заросли кустарника были гуще, но монстра это не обмануло. Он будто бы прозрел, как намагниченный, поворачиваясь за мной. Похоже, я спалился, и палит меня запах. Запах его гемолимфы, или чем он там брызгаться начал. От основного потока я увернулся, но несколько капель попали на руку и спину. Куртку не прожгли, но аромат источали такой, будто кто-то обделался от страха.

— Фух, значит, это был не я…

Всерьёз, конечно, я так не думал, но градус напряжения подсбавил, и в следующий рывок ушёл уже без куртки. Разминулся с кузнечиком лишь чудом — монстр прыгнул на куртку, как бык на красную тряпку, и смел всё, что попалось на пути, включая очередное невезучее дерево. Тонкая пальма переломилась и чуть не сбила меня с ног.

Первая очередь ушла в панцирь, оставив несколько свежих росчерков. Но и то, мне кажется, не хитин поцарапала, а лишь подсохшую кровь размазала. Но вторая пришла чётче — я снова бил по лапам, но уже по передним. Тем самым что искромсали «Ведьму». Последними пулями в магазине перебил правую и, бросив автомат, схватился за «чезет», паля по левой.

Делать это уже пришлось по пикирующей на меня цели. Кузнечик прыгнул, каким-то непонятным чудом, идеально рассчитав траекторию, и рухнул на меня, ткнувшись гладким лбом мне в грудь. Ещё и сучил обломками лап, явно пока не осознав, что уже их лишился.

Вскинул морду, отлипнув от меня, и снова затрепыхал обломками. И только после этого, наконец, до него дошло, что козявку придётся есть целиком. Жвалы, мандибулы и всё другое матерное, что сейчас читалось в выпученных красных глазах монстра, разъехались в стороны. Пасть распахнулась, обдав меня новой порцией вони, и тут же схлопнулась, получив пяткой в подбородок. Хоть и клацнуло, но скорее от удивления, нежели реальной боли.

Я кувыркнулся в сторону, опасаясь следующей попытки меня цапнуть, но монстр чуть замедлился и будто бы сжался, растопырив пластины панциря, решив повторно окатить меня гемолимфой. Воротник с шипами приподнялся, словно кузнечик сутулится, оголив тонкую полоску шеи. Там уже пузырилось что-то похожее на форсунки, но и между ними змеилось что-то типа артерии. Туда-то я всадил «Перо», заряженное не только геномом тайпана, но и с улучшением в виде «Кровопотери».

Попал чётко, ещё и успел увидеть, как появилась пыльца и свечение в момент инициации генома. Чёрт! Как простой яд не сработало, с моим везением, я его сейчас и усилю!

Я рванул, отталкиваясь ногами и от земли, и от брюха кузнечика, но гемолимфа уже текла из всех щелей. Лицо я успел спасти, к броне Древних вонючая жижа даже не прилипла, а вот штаны в очередной раз на выброс. Я выбрался и отполз уже почти на метр, а кузнечик всё ещё продолжал кровоточить. Пластины давно съехались обратно, но капли крови всё текли и текли. Уже и из глаз, и из оснований усиков, а из пасти так вообще пошла пена красно-зелёного цвета. Он рванулся за мной, но лапы уже не удержали, и кузнечик просто рухнул рядом.

— Но вот пришёл тайпан и съел он кузнеца… — пробормотал я, глядя, как над телом появляется свечение.

Но я всё равно отполз ещё на метр и перезарядил «чезет». Увидел Пепла, появившегося на поляне, и просто откинулся на траву. Посмотрел на сломанную и застрявшую на соседях пальму, которая всё ещё могла рухнуть на меня, и рассмеялся. Немного нервно получилось, но как-то всё вместе пронеслось перед глазами: и смерть «Ведьмы», и данные со сканера, которые обещали всего двадцать процентов побочных эффектов и вообще весь этот авантюрный план. Да и накопилось, наверное. С мутантами, с их побегом, с транспортом. А я смотрю на голубое небо над Аркадией и всё ещё жив!

Совсем немного я понежился под ясным небом, вспомнил, что меня ждёт Анна, и отлип от созерцания облаков. М-да, сейчас разглядывать придётся нечто менее приятное. Потянувшись, поднялся и оглядел лесную поляну.

М-да, подпортили мы здесь всё знатно. Первым делом собрал, проверил и перезарядил все свои вещи. На цевье SR-25 появилось несколько трещин и сошки перекосило после встречи с зубами сторожевого пса, но в целом можно было сказать, что винтовка отделалась лёгким испугом. Томагавк не пострадал, только запачкался. Но мы здесь все запачкались, так что это было не удивительно. И в топор, и в браслет я вернул бронебойно-зажигательные заряды.

И пока это делал, в очередной раз разглядывал устройство камер для геномов и пытался понять, почему тайпан сработал иначе. Не выделил основной навык, превратив его в самостоятельное оружие, как бывает со взрывными или замораживающими геномами, а просто инициировался. Мог же выделить яд или токсин, а вместо этого начал менять основной геном кузнечика.

Ладно, пока версия одна — то, что это альфа-тип, и оборудование «Древних» (по крайней мере то, что у меня было) не вытягивает.

Я подошёл к трупу кузнечика. Старался обходить особо заляпанные участки, но крови из него вытекло много. Земля напиталась и стала мягкой. Выцепил взглядом крупный серо-зелёный кристалл, заодно оценив воротник с шипами. Будь я панком, такая жилетка мне бы подошла. А вот геном, к сожалению, не очень.

Я спрятал машину и перетащил все вещи, а Оса всё это время сидела у костра, уткнувшись в записи «Ведьмы». Увлечённо листала страницы и что-то бурчала себе под нос. Периодически она наклонялась поближе к огню, что разглядеть мелкие детали или расшифровать практически «аптекарский» почерк. Уже стемнело, и в свете неровного костра Оса выглядела довольно забавно.

Симпатичная, конечно, не без этого, но синяк под глазом и взлохмаченная голова делали её похожей на дикую лесную колдунью. Учитывая обстоятельства, назвать её ведьмой, язык не повернулся.

— Как успехи? — спросил я, подтаскивая сундук-трансформер поближе к свету.

— Отлично! — улыбнулась Анна, помахав тетрадью. — Я столько новых проклятий и ядов приготовить смогу, ты не поверишь!

Отчего же? Вполне поверю, подумалось мне, когда я увидел, в какие угольки Оса превратила перепёлок. Но озвучивать эту мысль я благоразумно не стал. Благо несколько неощипанных тушек ещё ждали своей очереди. К ним попытался подступиться Пепел, но тут же был в грубой форме отправлен на хоту, совмещённую с разведкой и охраной территории. Острохвостов я отправил туда же.

— В общем, — не дождалась моего ответа Анна, — мне нужны: листвянка бурая, таррика и кальвий — это всё растения, потом геномы: жука-бурчика, костегрыза и амелии красивой. И ещё сельвеник, но это я не пойму, геном это или трава какая-то.

— Всё, что пожелаешь, — я распахнул двери шкафа и следом протянул Анне сканер.

— Богато, — с удивлением вздохнула Анна, — но интересно.

— «Пчёлки» как себя чувствуют? Они под контролем ещё?

— Нет, — отмахнулась Анна.

— Так, может, освободить? — я подошёл к связанным девушкам и поднял с одной мешок.

И не узнал. Я вроде к ним уже привык и различал легко, но сейчас картина была смазана таким же синяком, как у Осы, плюс размазанная по лбу земля, плюс трава с листьями в волосах, и довершал образ кляп из обрезка всё того же мешка. Я посмотрел на верёвки, которые при желании можно было легко снять. Глаза у девушки были заплаканы, но агрессии в них не было. Как и жалости — только смирение. Мол, всё понимаю, сама не рада, потерплю.

— Они сами так решили, — пожала плечами Оса и принялась пикать сканером по содержимому ящика, будто она на ленте в супермаркете.

Я пока решил заняться лагерем, а то, кажется, мы здесь надолго. Костёр-то Анна развела, ужин поймала, но в остальном вокруг был полный бардак. И от драки наломали веток, и добытые в особняке вещи из мешков повыкидывали.

Я связался с Пеплом, определив ему периметр патрулирования. Так, чтобы гулял свободно, но не загуливался, и принялся наводить порядок. Принёс воды из ручья, и там же собрал несколько крупных камней. Соорудил что-то типа очага, обновил запас дров и поставил кипятиться сразу несколько кастрюль из запасов «Ведьмы».

Собрал вещи, разложив их по кучкам. Пусть сейчас есть целый «КамАЗ», но от жадности мы тогда много лишнего набрали. Где-то половину, а то и больше, можно смело отправить в костёр. Следом принялся за создание спальных мест. Выбрал ровный участок, растянул над ним тент, сделанный из палатки кукловодки, а потом нарубил веток сразу на восемь лежаков. Про Пепла тоже не забыл, он почти как домашний постоянно прибивался поближе.

Оса всё ещё копалась в ящике, вываливая содержимое на три кучки: самая маленькая — то, что нужно, тоже небольшая — потенциально полезное на будущее и самая крупная — хрень, которая нам ни при каких раскладах интересна не будет. Я продолжил обустройство. Срубил пальму, организовал из неё две лавки и нечто, напоминающее стол. Сейчас перепёлок пожарю и красота, практические пикник с хорошей, пусть и связанной компанией.

— Всё! Готова! — отвлекла меня Оса. — Всё нашла, начинаем обряд!

Я посмотрел на блестевшие в азарте глаза подруги и подумал, что вот сейчас она уже вполне тянет на настоящую ведьму.

— Нужно больше воды и огня, — продолжила Оса, подходя к «Пчёлкам». — Начнём с Одри, будешь помогать…

Точно ведьма, и ещё меня во всё это втянула. И как бы на словах всё выглядело просто: я окуриваю травками, Оса поит эликсирами. А вот на деле у нас получилась какая-то смесь из ведьминского шабаша и собрания ку-клукс-клана.

Отчасти я сам был виноват. Сделал себе футболку с капюшоном из найденного балахона, с костром переборщил так, что прыгать через него теперь было проблематично. Мы вроде бы не собирались, хотя, глядя на увлечённую и азартную Осу, я бы не удивился. Не зря же в древности народ скакал над огнём для очищения и изгнания злых духов. В общем, нам только песнопений и заунывных речитативов не хватало для полной картины ночной вакханалии. То есть обряда экзорцизма.

Я жёг пучки травы и наворачивал круги вокруг первой очищаемой, тыча её под нос едким дымом. Оса по капельке вливала свежесваренный эликсир, делала паузы, заглядывая в глаза Одри и прощупывая её пульс. Тихонько вернулся Пепел и, присев в сторонке, сначала начал терзать меня мыслями на тему, что вообще происходит и не сошли двуногие вконец с ума, а потом решил присоединиться к действу и начал подвывать. В принципе, закрыв потребность в музыкальном сопровождении.

Это была странная ночь. Вероятно, одна из самых странных моих ночей не только на Аркадии, но и в обоих мирах. Я старался не дышать дымовухой, но постепенно она пробила мой иммунитет, а потом и меня самого. Сознание слегка поплыло. Может, и не очень слегка, потому что, когда Одри что-то простонала, я это услышал не иначе как жутким, замогильным, хриплым голосом.

— Не ты садил, ни тебе гнать, падла!

А Оса мне при этом, наоборот, показалась ангелом! Тут-то я и понял, что происходит явно что-то не то. Добрёл до ручья и минут пять, пока дыхания хватило, держал голову под водой. Вернулся и всё по новой. Вместо Одри мы принялись за Косту и так далее по списку. Галлюцинаций больше не было, так что удалось посмотреть на процесс без искажений. Даже как-то скучно стало.

Как только эликсир начинал действовать, у «пациентки» резко подскакивала температура, начинался жар, подключалась тошнота и не отступала до момента, пока их не выворачивало наизнанку. Полоскало эту изнанку жёстко. Видимо, оттуда хрипы и кашель и превратились у меня в жуткий голос. Но дальше всё успокаивалось — «пациентка» валилась без сил, Анна вливала ещё какой-то состав уже в бесчувственное тело. И я относил девушку под навес.

К рассвету этот странный обряд экзорцизма закончился. Все подопечные пока ещё были в лихорадке, но постепенно жар спадал, а дыхание выравнивалось. Меня тоже срубило, а вот Оса осталась сиделкой. Сказала, что процесс очень сильно похож на генодиализ, и она знает, как им сейчас нелегко.

Весь следующий день все, включая Осу, проспали. Пепел охотился, а я, когда уже ни спать, ни есть не хотелось, занялся ремонтом. Во-первых, перебрал оружие, а во-вторых, решил подготовиться к встрече с «Крысоловами». Должок Цокору нужно будет отдать обязательно, и всё необходимое у меня до сих пор было с собой, вот только уже не в таком хорошем состоянии, как во время находки. С обещанными геномами проблем не было, эти, как и жемчужины «Крысоловов» сохранились без потерь. А вот артефакт в виде скипетра или по моей версии палки-чесалки пострадал и во время обвала, и позже, когда доставалось не только мне, но и рюкзаку.

Крысиная голова, которую я принял за возможную державу, и которая вполне могла идти в паре к нужному артефакту, пожалуй, даже к сожалению, не потерялась и вынесла вместе со мной все невзгоды. Пару раз я сам хотел её выкинуть. Вес хоть и небольшой, но размер и форма частенько впивались в рёбра, и один раз даже «Поглощение» с бронёй не смогли нейтрализовать силу удара. Но как втиснулась в боковой карман, так и сейчас вылезать не хотела.

А вот цель похода в логово к «Крысоловам» — небольшая булава, она же возможный скипетр, она же (по моей версии) просто палка-чесалка лежала на самом дне рюкзака параллельно спине, завёрнутая в тряпку. Но это её не спасло, и в момент, когда нас накрыло камнями, её погнуло.

Не сильно, не скрутило, как кочергу в руках циркового силача. И в принципе можно было сказать, что так и было. Свидетелей уже нет, и стандартное «Крысоловское» ничего личного, только бизнес. Но мне это не нравилось. Взялся за дело — сделай его хорошо! Вот я и сидел, чередуя то боевые, то ученические браслеты.

Не сразу, только на следующий, но получилось. К этому времени ожили «Пчёлки», и Оса устроила им полноценный допрос. В основном по учебнику кукловода, но и с использованием военных и психологических методик, которым её явно обучали. По новой вымоталась, но осталась довольной.

— «Пчёлки» чисты, будто бы росой умывались, — сказала уставшая, но довольная Анна.

— С гарантией?

— С максимальной, — кивнула Оса, а потом пожала плечами. — Точнее с максимально возможной в этом мире. Так-то понятно, что всё что угодно может произойти.

— Что мы будем с ними делать?

— Они хотят… — Оса задумалась. — Разного. Коста хочет мести и за себя, и за семьи. Лин и Рами хотят стать сильнее, чтобы больше никто не мог распоряжаться их жизнями. Бэлла не хочет быть бойцом, но хочет помогать. У неё явно талант к медицине, а Одри просто хочет с нами. Научим хорошему, будем тренировать и дадим выбор. Считай, что это пополнение в нашу будущую армию.

— Ладно, всё равно следи за ними. И скажи нашей будущей армии, что выезжаем через час.

— Нам нужна какая-то легенда, а то странноватая компания получается.

— Легенда простая, — улыбнулся я. — У нас будет артель швей! Я бригадир, вы — работницы ткацкой фабрики из, ну хотя бы, Вайтарны.

— Сам ты артельшвей, — отмахнулась Анна. — У нас ни тканей, ни иголок. И девчонки голодранки, не думаю, что идея, что сапожник без сапог здесь сработает.

— С этим решим, есть отдельный план, — я достал карту и стал показывать Осе наш предполагаемый маршрут.

План был простым — к ночи добраться до границы с Трёхой. Осмотреться, изучить обстановку и перебраться на ту сторону. Дальше совсем немного проехать на юг до небольшого промышленного городка под названием Далфсен, где помимо прочего должна быть ткацкая фабрика. По крайней мере, часть вещей у «Ведьм» была с такими ярлыками. Там уже можно будет как минимум купить одежду, добыть ткани, а если повезёт, то и прочую атрибутику. Что-то типа тента с логотипом на наш приметный «КамАЗ». И оттуда мы уже поедем в Хемстед.

Возможно, все эти сложности излишне, и как только мы приедем в Хемстед, то каждая дворняга будет нас встречать как героев. Но если там что-то изменилось, то лучше не отсвечивать. «Искатели» думают, что мы погибли под завалом. Закрываться от эхолотов с их «Глубиной» мы учились всё время, что бродили по горам. И вроде получилось, но риски всё равно есть. Натолкнёмся не на тех людей в Трёхе, и все планы пойдут по одному месту. В общем, бережёного бог бережёт.

С таким девизом мы проехали всё оставшееся Гетто. Избегали поселений и прятались, когда видели чужие машины. А не единственную на нашем пути заправку проникали так, будто у нас военная спецоперация. Я даже стрекозу ради такого случая поймал и обеспечивал наблюдение с воздуха, пока «Пчёлки» тырили топливо. Хотя деньги мы оставили, как минимум, чтобы постулат про «научим хорошему» самим же не нарушать.

Пока всё шло хорошо. Мы без проблем пересекли границу. Даже шастать по бездорожью не пришлось, блокпост на дороге был разрушенным. Внутри и вокруг нашлись голые тела, пролежавшие здесь не одну неделю. Судя по следам давнего боя, напали с территории Гетто. Вырезали всю охрану и раздели догола. В прямом смысле обобрали и тела, и сам блокпост, вычистив всё до последней крошки.

— С таким количеством банд, не очень понятно, как Гетто собирается попасть в Совет, — удивилась Анна.

— Меня больше интересует, почему Трёха это так оставила? Они здесь уже недели три вялятся на солнце.

— Людей не хватает? Не знают? Чем-то другим заняты? Вариантов полно, — пожала плечами оса.

— Ладно, не расслабляемся, — кивнул я и проехал под открытым шлагбаумом.

Интересная штука с этим расслаблением, оно как зонтик. Взял его с собой, так дождь не пойдёт, не взял — так сразу же замочит. Вот и с расслаблением — стоит расслабиться, так какая-нибудь фигня произойдёт, а когда напряжён и собран, то ничего не происходит.

До Далфсена мы доехали вообще без каких-либо проблем. Мы не стали шарахаться от любых встречных машин, и какое-то время даже проехали в составе сборного каравана. Люди часто здесь объединялись в дороге — это было не удивительно, а вот то, что этот караван вели «Миротворцы» было уже чем-то новеньким. Не управляли им в прямом смысле, но позволили к ним примкнуть и получить защиту.

Раньше такого не было. Нейтралитет и все дела, а сейчас сложилось впечатление, что «Миротворцы» хотят стать ближе к народу. Никакой отстранённости, сплошное дружелюбие.

С караваном мы доехали почти до самого города, тормознув на ночёвку возле небольшого придорожного трактира, совмещённого с автомастерской. Этакая перехватывающая парковка для дальнобойщиков, где удалось узнать некоторые новости и подтвердить часть догадок. Трёхи больше не существовало, теперь Хиллегом, Хардервайк и Хемстед были отдельными городами-государствами с собственными границами. Точных границ пока никто не знал (ни трактирщик, ни другие водители) и путаницы было много: документы, деньги, связи, контакты, отдельные армии, полиция, налоги, торговля… Везде пока пробелы, а время, по словам трактирщика, лихое, народ затаился и ждёт, что же будет в итоге. И это он говорил, держа в руках дробовик.

Пока я собирал слухи и сплетни, Оса наведалась в город за покупками и тоже за информацией. Купила нам одинаковую рабочую одежду, чтобы мы и правда были похожи на артель. В автомастерской по соседству нашлась краска, и вопросов там задавали мало. Мы перекрасили грузовик и на каждом борту написали: «ARTELSHVEI TM», а Коста, у которой нашёлся талант к рисованию, нарисовала на капоте иглу и катушку с нитками.

Владелец мастерской даже глазом не повёл. Лихое время — оно и для возможностей лихое, так что ничего удивительного, что кто-то решил начать новое дело. Документов, понятное дело, у нас не было, а тканью мы запаслись. Уже нарядные и с эмблемой заехали в город, покрутившись среди швейных мастерских, и прикупили запас брюк и пиджаков, дополнив легенду.

Всё было настолько легко, что мне приходилось чуть ли не язык прикусывать, чтобы не накаркать. Никто не гнался, никто не устраивал засаду, кажется, даже не следил никто. Народу Пограничья было не до нас — все чем-то заняты. Никто не знает, что будет завтра, но сегодняшние дела никто не отменял.

Каркай, не каркай, но реальность нас настигла или, скорее, встретила километров за пять до Хемстеда. И представляла из себя деревянный информационный щит, где помимо рекламок, раскрашенных вручную, и объявлений красовался целый блок с пометкой: разыскивается. Пять чёрно-белых изображений среди которых, пусть с трудом, но я узнал самого себя. Рядом со мной красовался Купер, потом две неизвестных небритых морды, и ещё такая же небритая, но уже знакомая — Датч.

— А ты, оказывается, популярен, — хмыкнула Оса. — Хотя ценник какой-то несерьёзный, всего тысяча аркоинов. И Купер столько же, а вот за Датча дают целую пятёру. Но, кажется, мы опоздали.

Оса сорвала объявление о розыске Датча и повернула его ко мне. Ценник был перечёркнут, а под ним стояла печать в виде слова: захвачен.

— Ну, есть и хорошие новости, — ответил я, срывая и все остальные объявления. — Ни меня, ни Купера ещё не поймали. И Датча теперь проще будет найти.

— Уверен? — хмыкнула Оса. — Если здесь поменялась власть и его взяли свои же, то он живым-то им и не нужен? А ещё он был в списках на ликвидацию у «Ведьм», так-то.

— Датч может быть частью сделки, которую новая власть заключила с «Искателями», а убивать его пока нельзя, потому что него много союзников. И только всё успокаивается, мученика из него тоже делать неправильно. Могут изолировать и держать в заложниках, а потом либо отдадут «Искателям», либо когда сил будет побольше, устроят показательный суд по законам нового времени, чтобы другие не выступали.

— Это у тебя интуиция всё это говорит? — усмехнулась Оса.

— Скорее, здравый смысл. Я не верю, что Датч сам пошёл против своих. Меня могли за Хардервайк объявить в розыск, а вот чем Купер им насолил — вопрос? Но сдаётся мне, что нет у нас больше своего нефтеперерабатывающего заводика… Поехали, будем наводить справки, а то гадать можно до посинения.

— Прямо в город? — удивилась Оса, кивнув на объявление о розыске.

— В город, — кивнул я. — Но не прямо.

Я свернул на объездную дорогу и направился к известному мне заезду в подземку «Крысоловов». Место нашёл сразу, но какое-то время покрутился, дожидаясь, когда мы останемся на дороге одни. Машин было много — люди Пограничья явно перестали бояться и повылезали из тех нор: где пытались переждать оккупацию «Искателей». Особенно много было почтовых машин «Миротворцев», что тоже можно было объяснить восстановившимся сообщением, но встретилось и два «дефендера» с учёными или каким-то другими шишками из UNPA.

Как только наш участок дороги опустел, я свернул в нужные заросли и остановился перед закрытым подземным люком. Посигналил и принялся ждать.

— Что-то нас никто не встречает, — сказала Оса и прикрыла глаза, сканируя округу внутренним сканером. — Здесь точно твои друзья?

— Уже ни в чём не уверен, — вздохнул я. — Подождём.

Ждать пришлось до темноты. Я уже начал переживать, что и с «Крысоловами» что-то случилось: пока нас не было. Попробовал сам вскрыть ворота, нашёл замок и даже разобрался с ним не сломав. Но в итоге он оказался обманкой. Хорошо, что без ловушек обошлось. Когда я уже был готов наплевать на всё и отправиться напрямую в город, на сканере, наконец, появилось движение под землёй. А ещё минут через двадцать из леса, из какого-то совсем другого люка, появился серый и неприметный представитель «Крысоловов»: назвавшийся Хвостом.

Ну, хоть тут всё без изменений.

— Тебя ждут, — Хвост сразу перешёл к делу, и покосившись на грузовик, добавил. — Одного.

— У вас поменялись правила гостеприимства? — нахмурился я, показывая свой амулет.

— Нет, поэтому ты можешь пройти, — безразлично и тихо, почти шёпотом ответил Хвост. Сам весь серый и невзрачный, и голос у него такой же. — А остальные нет.

— Нет, так не пойдёт, — покачал я головой. — Мне нужно поговорить с Гофером и передать кое-что для общины в Хардервайке. Рас нам нельзя пройти, пусть сам сюда идёт.

— Гофер сейчас никого не принимает и прийти не сможет. Про твой долг теми, кто идут по Пути мы знаем, только поэтому ты и можешь войти, — объяснил Хвост, а потом добавил на тот случай, если я его не понял. — Чтобы его отдать.

В темноте из кустов раздалось рычание Пепла, который чётко срисовал чувства, которые в данный момент поднимались в моих глубинах терпения. Злость? Бешенство? Обида? Удивление?

Хвост, похоже, тоже что-то почувствовал, и в его тоне появились извиняющиеся нотки:

— Тебя ищут новые правители города, и у нас с ними договор. Ничего личного…

— Ага, просто бизнес, — перебил я Хвоста и сдерживая порыв его ударить.

Он-то не виноват, он всего лишь тот самый оператор поддержки, который разговаривает с тобой по заранее написанным скриптам.

— Мы всего лишь следуем Пути, — смиренно сказал Хвост, на всякий случай отступая на шаг.

— И куда он вас сейчас ведёт? — спросил я.

— В управление Хемстеда, а оттуда в большой Совет Аркадии. Я бы посоветовал обсудить, всё это Гофером, но…

— Но он не принимает, — я снова перебил гонца «хвостатых». — Что вы все будто с ума посходили по этому Совету? Там мёдом намазано, что ли?

— Членство в Совете — это власть, это защита, это будущее, — ответил Хвост.

Тон его голоса уже в третий раз поменялся, сейчас там звучало вдохновение с лёгкими нотками фанатизма.

А я устало вздохнул. Нет, физически-то я себя прекрасно чувствовал, можно было на штурм подземелья идти. Устал я от очередного «ничего личного». Понятно, что мы особыми друзьями не были, но очередная переобувка, ради более выгодного Пути, разочаровала. Тяжело на Аркадии с союзниками, особенно когда речь идёт о больших группах. Точнее, об интересах больших групп. Видимо, проще самому в Совет этот попасть, чтобы и власть, и будущее добавились… А для этого всего лишь нужна своя страна и своя армия. В принципе, тянет на план.

Я улыбнулся своим мыслям, но, видимо, сделал это довольно хищно, потому что Хвост отошёл ещё на шаг.

— Учитывая, что ты друг «Крысоловов», — осторожно продолжил Хвост. — Мы не будем предпринимать попыток тебя задержать.

На этих словах Оса не сдержалась и рассмеялась, а Хвост вздрогнул.

— Отдай наше и забери своё, — тихонько продолжил «Крысолов». — Мы не будем никому сообщать, что ты появился здесь в течение сорока восьми часов, чтобы ты мог спокойно покинуть территорию Хемстеда.

Я пристально посмотрел на Хвоста, а потом в места, где начали проявляться маркеры его помощников. «Крысолов» заметил мой взгляд, разом вспотел, хотя вечерняя прохлада, наоборот, приятно проветривала голову.

— Надеюсь, излишне будет говорить, что моя смерть ничего не изменит? — спросил Хвост. — Я всего лишь проводник, а вся информация уже идёт по Пути.

— Убивать не обязательно, — пожал я плечами. — Можно просто уши отрезать. Передай Гоферу…

Я задумался, а потом мысленно махнул рукой и просто сорвал крысиную лапку с шеи. Протянул Хвосту и следом отдал палку-чесалку с обещанными «воздушными» геномами. Крысиную голову я тоже засветил и заметил, как оживился Хвост. Он и при виде скипетра уже дышать перестал, а когда державу увидел, то в серых глазах даже огонёк зажёгся.

— А это? — начал Хвост, но я снова его перебил.

— А это я могу продать, — улыбнулся я и на полном серьёзе продолжил, — учитывая, что «Крысоловы» мои друзья, то по дружеской цене, например, в пятьсот тысяч аркоинов.

Обрадовавшийся на первых словах Хвост, поперхнулся, услышав ценник, но торговаться не стал. Попросил подождать ответа старейшин, а заодно должны были освободить выделенный мне домик и принести мои вещи.

— Что думаешь? — спросила Оса. — Я не про этих бизнескрысов, я про что дальше делать будем?

— Загляну в Хемстед, а потом поедем в Опдеберг, — пожал я плечами. — Там-то уж точно есть те, для личное важнее бизнеса.

— Может, я в город? Тебя узнать могут.

— Мне надо с Клодом поговорить, а тебя он не знает, — не согласился я. — Нарисовали меня плохо, могут только бывшие повстанцы узнать. Они меня в основном в снаряге и крови видели, в костюме и причёсанным никто не узнает. Зря мы, что ли, ассортимент «Артельшвея» пополняли?

Оса фыркнула, видимо, представив, как я буду выглядеть в костюме. Самому интересно, тут приличный народ в целых тройках ходит, а у меня опыта только выпускной в школе и свадьба, да и то не моя. И пиджак не мой был, а арендный.

Прежде чем вернулся Хвост, я успел покопаться в образцах и выбрать, подходящий мне вариант. Тёмно-серые широкие штаны, белая рубашка, жилет и пиджак (или короткий сюртук — так, по крайней мере, его нам рекламировали в момент продажи). Не хватало только кепки-восьмиклинки, и я мог бы сниматься в сериале «Острые козырьки».

Пока я всё это дело выбирал, «Пчёлки» на меня смотрели с огромным интересом. Возможно, ждали, что я примерять всё это буду сразу, но во-первых, не хотелось светить моё преображение перед «Крысоловами», прячущимися в темноте, а во-вторых, Оса что-то почувствовала и тоже забралась в кузов, окатив нас всех подозрительным взглядом. До конфликта не дошло, как раз Хвост позвал.

Он появился с помощниками, которые целиком вынесли мой сундук. Я уже даже забыл, что оставлял в этой нычке. Вроде, USP и «детектив спешиал» — вспомнил его, и ностальгия чуть-чуть напала, но копаться в сундуке и проверять, пока не стал. Интересней был ещё один сундучок, который Хвост нёс сам, и было видно, что ему тяжело. Хм, неужели купят? Я скорее в шутку предложил, а не мудрили бы, так, может, и подарил бы просто так.

— Мы берём артефакт, — Хвост радостно выдохнул, поставив сундучок передо мной. — Здесь вся сумма, которую удалось собрать за такой срок — четыреста пятьдесят тысяч и расписка на остаток, который можно будет получить в любом банке Ганзы. Или можем предложить что-то в обмен? Снаряжение, геномы?

— Расписка подойдёт, — ответил я, решив, что уже не хочу вести никаких дел с «Крысоловами», пусть катятся по своему Пути, куда хотят.

Я заглянул в сундук, где плотными рядами-колоннами стояли свёртки монет-векселей, завёрнутых в промасленную бумагу. Развернул один, насчитав там десять монет номиналом в пять тысяч аркоинов. Посмотрел на Хвоста, «Крысоловы» себе на уме, конечно, но подсунуть подделку не должны. Тем не менее я проверил все свёртки, забрал расписку, краем глаза заметив, что там печать не только «Крысоловов», но и Хемстеда. Понятно, значит, уже всё официально.

— Не имей сто рублей, а имей сто друзей, — сказала Оса, когда я забрался на водительское сидение. — Но пол-ляма как-то это нивелируют.

Я вернулся на объездную дорогу, а потом снова вернулся в лес, но уже с другой стороны Хемстеда. Увидел разрушенную ферму, которую ещё не начали восстанавливать. Если, конечно, было кому. По дороге сюда мы видели довольно много строек, и ещё больше грузовиков, курсирующих от лесопилок.

На главный дом претендовать не стали, я загнал «КамАЗ» в сарай, где ещё остались спальные места для «Пчёлок» и место под костёр. Удобств меньше, чем в доме, но и стоит в стороне от дороги, и свалить в случае опасности будет легче. Я отдал Осе все карты, на всякий случай показав сразу несколько возможных проездов к лагерю теперь уже бывших повстанцев. Там мои крестники, там Ульрик — страшно подумать, что с ними могли сделать, если и там власть поменялась.

Стараясь не думать об этом, осмотрел дом и нашёл там не только кусок разбитого зеркала, но и кепку. Наплевал на плохие приметы и побрился, включая виски. Практически дальний родственник Томаса Шелби, кепка, конечно, похуже, но для Хемстеда сойдёт. Козырёк не острый, но у меня другие козыри в рукаве. Они же острохвосты, шакраса я оставил на охране девчонок.

На рассвете я уже пересёк городские ворота. Кивнул двум полусонным охранникам, принявших меня за какого-то бедного работягу, идущего на работу. М-да, лучшая маскировка — это уверенный и приличный вид. Через час я добрался до дома Клода. Улицы постепенно наполнялись такими же утренними «работягами», как и я. Город просыпался, кто-то пока вяло и лениво потягиваясь и позёвывая, а кто-то уже чуть ли не бегом.

Клод, видимо, относился к первому типу. Потому что в дверь мне пришлось долбить почти целую минуту, я уже думал, что придётся распрощаться с легендой и маскировкой, потому соседний дом уже поднялся, а мне всё не открывали. Из окна высунулась заспанная женщина, но кричать не стала, а просто махнула рукой. Подозреваю, что Клода так частенько кто-нибудь разыскивает.

— Свалите в туман, — наконец, раздался приглушённый осипший голос. — Я болею. Миллер в курсе, он подменит меня до конца месяца.

Следом донёсся неслабый такой кашель с надрывом, который вполне мог потянуть на пневмонию. Что же это такое делается-то? Одних союзников жадность увела, пневмония ненароком второго заберёт. Я ещё постучал, совершенно не собираясь сваливать в туман и дальше, куда продолжил посылать меня Клод.

— Да идите вы на… — осёкся изобретатель, узнав меня за дверью. — Ты, что ли?

— Я, что ли, — улыбнулся я. — Пустишь?

— Я заразный, — кашлянул Клод, кашляя себе в локоть.

Вид у него действительно был, как у очень больного человека. Я настолько уже привык к регенерации и иммунитету, что даже и не думал, что на Аркадии кто-то может просто подхватить простуду. А в данном случае, похоже, и сильно её запустить.

— Главное, чтобы живой был, — кивнул я, проталкивая Клода внутрь. — Ты бы хоть проветрил, в подземельях «Древних» воздух чище, чем в твоей каморке.

Клод махнул рукой на замок, мол закрой, развернулся и пошаркал в свою спальню-кухню-мастерскую. Я выглянул за дверь, проверив, что никто за мной не подтянулся и пошёл за Клодом, по пути открыв небольшую форточку.

— Ты хоть лечишься?

— Само пройдёт, — прохрипел Клод.

— Может геном какой-то инициировать, а? Лёгкие как-то прочистить, регенерацию подключить?

— Принял уже, — скривился Клод, борясь с кашлем. — Вот побочка и догнала.

— Боюсь спросить, что за навык ты себе хотел поднять?

— Правильно, бойся и при полной луне вообще ко мне не ходи, — Клод собрался посмеяться собственной шутке, но только опять закашлялся, давясь и кашлем, и слезами. Только где-то через минуту смог опять говорить. — Ты чего хотел-то? Биомонитор опять сломался? Или обновить?

— Да как-то он сам обновился, — ответил я, снимая часы. — Ну и стекло можно заменить, треснуло. Сам посмотри.

На профессиональных качествах Клода его болезнь не сказалась. Он цепко выхватил биомонитор, повертел, разглядывая трещину, проворчал что-то про криворуких пользователей и подсоединил к своему планшету. По экрану побежала расшифровка параметров и замелькали, перелистывая страниц. Клод и дальше что-то бурчал себе под нос, как его палец, вдруг завис над планшетом.

— Как ты это сделал? — он повернул на меня голову, разглядывая так, будто видит в первый раз.

— Говорю же само оно. Ты что-нибудь слышал про «Наследие Древних»? Или хотя бы про Тереховского из Седьмого отдела?

— Да пофиг на них, мне интересно, как они так систему взломали? — возбуждённо сказал Клод, совершенно забыв про кашель, даже хрипеть стал меньше. — Щас, дай мне пару минут.

— Буквально?

— Ну, — задумался местный хакер. — Лучше, конечно, пару часов…

Не дожидаясь ответа, Клод бодро потопал к своим загруженным техникой стеллажам и начал греметь на полках. Что-то одно ему не понравилось, потом другое, потом третье. Наконец, он достал какую-то чёрную коробочку с проводами и довольно крякнул. Не кашлянул, а крякнул и, вернувшись к столу, переподсоединил мой биомонитор к планшету, но уже через переходник. И завис над ним, довольно хихикая и потирая ручки.

Больным — в смысле простуженным он уже не выглядел, но больным — в смысле сумасшедшим вполне.

— Ну что там? — спросил я, стараясь разглядеть, что замелькало на планшете.

Клод вздрогнул, будто вообще забыл, что я здесь стою, и замахал на меня руками.

— Сядь там где-нибудь, дай сосредоточиться, — он показал на загаженный и заваленный мусором диван и, не прочитал на моём лице желания туда садиться. — Или погуляй где-нибудь.

— Ты в курсе, что в городе происходит?

— Не особо, я третью неделю на больничном, — кивнул Клод и попытался кашлянуть, но получилось как-то вяло и наигранно.

— И зачем притворяешься? В отпуск не отпускали, что ли?

— Начальство новое, проверки, суета, — вздохнул Клод. — Лезут все, что-то хотят, а я это не люблю. И когда над душой стоят, сосредоточиться не могу. Правда, иди погуляй. Здесь мастер какой-то поработал, неофициально, но изнутри. И я хочу понять, что именно они сделали, и вычислить, кто именно. Нас таких в UNPA немного.

Я прикинул риски. Потом незаметно выпустил острохвостов, направив их в разные углы комнаты. Так чтобы камеры у меня были с разных углов комнаты. Клоду они не помешают, в таком бардаке он их и с лупой не заметит. В остальном у меня осталось около сорока часов, только по истечению которых меня начнут ловить мои же бывшие союзники. Так что можно и позавтракать, а заодно всё-таки узнать новости.

— Ладно, пару часов у тебя есть, — сказал я.

— Угу, только к полицейскому участку не ходи, — вскинулся Клод, будто вспомнил что-то важное.

— Почему?

— Вчера налёт был, пытались то ли отбить кого-то, то ли наоборот забить, — пожал плечами Клод.

— Откуда информация? Ты же три недели на больничном?

— Это да, но ты не единственный, для кого я заказы выполняю, — Клод довольно улыбнулся, явно намекая, насколько он крутой специалист.

— Детали будут? — заинтересовался я.

— Это уже тайна, а я итак слишком много рассказал. Просто не ходи и всё.

— Подожди, — я остановился в коридоре. — Ты уверен, что вчера? А то в городе как-то тихо и спокойно?

— А какое сегодня число? — нахмурился Клод.

— Нашёл, что спросить, — усмехнулся я.

— Вот и я о том же. Может, и сегодня, а, может, и завтра, — отмахнулся Клод. — Иди уже, не отвлекай.

— А что за заказ-то был, если без имён и деталей?

Я попробовал дожать Клода, а то вдруг мне такое тоже надо.

— Поисковый сканер, который биомониторы через стены определяет, — нехотя ответил Клод и показал на одну из полок, где лежал приборчик с экраном, напоминающим старый вольтметр. — И сразу нет, просто так тебя не выследят. Чтобы заработало нужен образец ДНК, желательно, кровь, волоска или зубной щётки не хватит. И дальность метров на сорок всего, максимум на пятьдесят, ещё и от толщины стен зависит… Ну, правда, иди уже.

— А когда нашёл, взломать удалённо можно?

— Не с тем оборудованием, которое способно работать на Аркадии, — ответил Клод и отвернулся, демонстрируя, что больше не скажет мне ни слова.

Но к двери подошёл, лязгнув замком, стоило мне оказаться снаружи. Я посмотрел по сторонам, улыбнувшись всё той же милой женщине в окне. Надеюсь, она на грохот двери выглянула, а не всё время за домом следила. Других глаз, обращённых в мою сторону, я не заметил, хотя людей на улице стало больше. Открылся бар, но в этот раз никаких подозрительных типов там не было. Вообще, пока никого не было, учитывая, что район не особо туристический.

Убедившись, что никто не проявляет ко мне внимания, поймал пробегающего мимо мальчишку и спросил, как пройти к полицейскому участку. Я туда и так собирался за информацией, а Клод только подогрел интерес. Стараясь не отсвечивать, но и не вызывать подозрений чрезмерной скрытностью, спокойно прогулялся по городским улицам. Издалека заметил несколько знакомых лиц — тех самых, что Купер обучал в лагере повстанцев. И сначала обрадовался, но потом получше рассмотрел их форму, повязки и окружение. Это были уже люди, так сказать, нового порядка.

На меня они внимания не обратили, куда направляясь по своим делам. Вообще, чем глубже я заходил к центру города, тем больше убеждался, что вчера никакого нападения не было. Вариант, что нападавших переиграли и скрутили по-тихому я не рассматривал, всё-таки не так долго мы их обучали. Тишь да гладь, аж начала закрадываться мысль, что обычным жителям действительно так будет лучше.

Признаки наблюдения я срисовал за два квартала до полицейского участка. Но следили не за мной, а за подступами к переулку, где как раз и разместился участок, а вместе с ним и каменная пристройка, заменяющая здесь тюрьму.

Первого шкета, а это именно был подросток лет четырнадцати, я заметил перед лавкой скобяных изделий. Он очень старательно вглядывался в витрину, будто это магазин игрушек перед Рождеством. Возможно, он был подмастерьем и просто старательно изучал образцы работ — я сам залюбовался красивыми дверными ручками, петлями, а один латунный шпингалет так вообще был произведением искусства. А в отражении витрины было ещё интересней, в ней прекрасно отображалась свежая, только построенная полицейская будка на перекрёстке.

Возможно, совпадение, но чуть дальше на лавочке сидела девушка с детской коляской. Верхушка у неё была закрыта москитной сеткой, и понять, есть ли там младенец, было невозможно. Но когда рядом присел какой-то случайный старичок и попытался позаигрывать с ребетёнком, молодая мамочка тут же на него зашипела и резко отогнала коляску подальше. Ещё и переглянулась с чистильщиком обуви, устроившимся на другой стороне улицы.

Ну, допустим, просто опять паранойя, и опыта с колясками у меня нет, но, кажется, так резко не дёргают, или хотя бы потом проверяют, не проснулся ли? Да и чистильщик какой-то слишком взрослый и умытый, а мне казалось, что таким обычно чумазые пареньки занимаются. Плюс подозрительный грузовик, вроде бы пустой, но кузов почему-то периодически едва заметно пошатывался.

Следом примелькались два работника, чинящих крышу на здании напротив участка. Вроде утро только началось, а они уже устали и каждые пару минут устраивали перерывы, разглядывая площадь в этот момент.

— М-да, а это, похоже, уже другая команда…

Я перешёл дорогу и вышел на площадь с полицейским участком, какой-то столовой (назвать её кафе или баром язык не повернулся, какая-то большая летняя веранда со столами и лавками), несколько, возможно, административных домов и оружейный магазин, который оказался закрыт. Висела табличка: приём товара, но грузовиков, ни грузчиков видно не было. Либо опять паранойя, либо местный продавец что-то знает и закрылся специально, чтобы ненароком у него оружие не подрезали.

Мимо меня пробежал совсем мелкий пацан, похожий на разносчика газет. В руках у него была охапка каких-то листовок, и я уже порадовался, что к завтраку у меня будет и свежая пресса. Пацан заметил мой взгляд и, прежде чем я успел спросить, сколько стоит, сам вручил мне листовку.

Именно листовку, не новости, а что-то типа предвыборных лозунгов нового правительства. Название придумали — ТКХ, что расшифровывалось как «Трудовая Коммуна Хемстеда» и что-то там дальше мелким шрифтом про содружество городов Трёхи, про некий триумвират и признание Хемстеда фронтиром Пограничья.

Почти половину листовки занимал рисунок с лицом нового лидера. Выполнили его довольно детально, намного лучше, чем мой на плакате с розыском. Видать, с натуры рисовали, и точно «подфотошопили». Широкомордый мужик, в крови которого, видимо, спорили геномы быка с геномом хомяка. Густые, короткие волосы, широкий нос, маленькие уши и очень доброе лицо с тёплым, доверительным взглядом.

Некто Янсет Де Гроот. Я его узнал, не общался, но точно видел в окружении Датча — правда, там он не был Янсетом, использовалось прозвище — Бык. Вроде бы кто-то из старой верхушки Хемстеда.

Художник, который сделал портрет, видимо, местный бог ручного «фотошопа». Я мужика помнил немного другим: первые залысины, сломанный нос и поломанные уши. Дядька то ли бывший борец, то ли кузнец, то ли всё сразу. Такие, наверное, должны нравиться избирателям из Пограничья. Типа свой и надёжный.

Я мельком пробежал список того, как здорово все будут жить, а особенно первое время, когда налоги будут минимальны. Потом посмотрел объявление о наборе людей в местные войска, которые в ТКХ стали именовать жандармерией. Требования низкие, а платят хорошо — скорее всего, просто переманивают несогласных повстанцев.

Ладно, я спрятал листовку в карман. Пригодится, когда буду заново Гранаду открывать и свои спецслужбы организовывать. От полушутливых мыслей даже настроение поднялось, ещё и солнышко вышло, плюс кофе уже принесли и приняли заказ на завтрак.

Отлично, теперь можно и жандармерию рассмотреть, там как раз ещё два работяги сейчас меняли вывеску с названием. Трёхэтажное каменное здание с аркой посередине. На окнах решётки, на стенах следы свежей краски, на гладкой крыше развевается новый флаг коммуны.

Вход был спрятан где-то внутри арки, и чтобы туда добраться, нужно было преодолеть ворота с небольшой калиткой, которую охранял всего один жандарм. А, может, и не охранял, а просто покурить вышел, а когда скрылся в арке, то даже калитку не закрыл.

Хм, это уже не паранойя, и не халтура — это уже чёткая засада на дурачков, которые решат, что здесь проблемы с охраной. И, кажется, как раз этих дурачков я видел на соседней улице. И сейчас продолжаю видеть.

То есть ощущать. Я прикрыл глаза, делая вид, что наслаждаюсь солнышком и, наверное, самым жутким кофе в своей жизни, и, расслабившись, переключился на чуйку. Медленно пошли круги на воде сканера, постепенно охватывая всех посетителей площади и жителей ближайших зданий.

Даже перебор получился, слишком много объектов разом мой навык обработать не смог. Маркеры размылись, чуйка пыталась заменить качество, количеством и не давала точных подсказок, у кого какие геномы. Но вот общий фон ауры — животный страх, тревожность диких (причём точно травоядных) зверей, и, наоборот, предвкушение добычи прямо фонили целыми участками. Шакрас так, наверное, во время охоты понимает, где добыча, а где конкуренты.

Тревожно-трусливая, но решительная аура постепенно окружала жандармерию. А злобная в основном сосредоточилась внутри и в соседних зданиях. На мой взгляд, можно было найти места как для засады, так и для прорыва получше. И особенно продумать пути отхода, но, похоже, отходить будет уже некому. Стоит потенциальным заговорщикам войти в арку, назад их уже не выпустят.

Странно, что они этого не понимают. Хотя молодость тех, кого я уже срисовал, могла бы это объяснить. Типа сканер купили, пленника по-быстрому найдём и свалим?

Пленник, я надеюсь, Датч. И это хорошо, а вот то, что его хотят спасти какие-то дилетанты — это уже плохо. И странно. Неужели совсем у Голландца не осталось союзников.

Я встряхнулся, сбрасывая первые данные чуйки, и запустил сканер по новой. Но теперь уже сфокусировано, проталкивая «волну» в жандармерию и отсекая лишние шумы. Геном Датча я узнаю, так сказать, с закрытыми глазами и угадаю с трёх генов. Ещё бы метка в обе стороны работала, но чего нет, того нет. Нет шансов у капибары в одном рое с шакрасом оказаться, остаётся только дружить.

Ладно, пошутили и хватит. Чуйка отработала, а результат нулевой — Голландца внутри не было. На уровне подвала прощупывался кто-то очень похожий, но аура была у него уж больно довольная. Точно не Датч, а подсадная утка, на которую собирались ловить остатки трушного сопротивления. А они-то и не в курсе, будет вдвойне обидно, что совсем зазря полягут.

Я переключил чуйку на поиск заговорщиков, внимательно просканировав тех, кого уже нашёл, и засёк ещё несколько похожих. В общей сложности двенадцать человек, возможно, пятнадцать (там за углом не очень чётко было, кто-то мог и по другой причине нервничать). В якобы пустом грузовике пряталось сразу четыре человека, и один из геномов показался мне знакомым. Всё таки хищник.

Это был майконг. А с таким геномом я знал только одного человека — Деми. И сразу как-то всё встало на свои места. С её то характером и не попытаться освободить отца? Ага, скорее снег пойдёт на Аркадии или я «Миротворцем» стану…

— Плохо, — задумчиво прошептал я, и почувствовав движение сразу в обеих проекциях (и на сканере, и на улице), добавил: — Капец, как плохо…

Послышался шум двигателя и на площадь заехал небольшой грузовик, переоборудованный под тюремный. Пара маленьких окошек, закрытых решётками, и надписи свежей краской: охрана и сыск. Машина развернулась и сдала задам впритык к воротам жандармерии. Хлопнули задние двери, скрипнула калитка на воротах. И этот довольно тихий звук прозвучал, как громогласный сигнал для людей вокруг.

Начиная от официантки, которая не дошла до меня всего пары метров и, ойкнув, развернулась. Потом работники на крыше вдруг подобрались к краю и спрятались за ним. Заканчивая разносчик листовок, пятки которого резко засверкали в конце улицы. Я и глазом хлопнуть не успел, ещё аромат не донесённой еды не развеялся, а площадь уже опустела. Остались только заговорщики, и, кажется, их внимание было приковано только к фургону.

Если уж решили штурмовать, то хоть бы темноты дождались, блин. Она же ещё и друг молодёжи в конце концов. Но, думаю, что ребят грамотно спровоцировали. Сами-то жандармы темноту не любят, вот и пригнали перевозку, имитируя вывоз пленника. Не удивлюсь, если сейчас и выведут кого-нибудь с мешком на голове в цветастой рубашке, как у Датча.

И что делать? У меня с собой только усы, хвост из навыков и «чезет» для подстраховки. А Деми надо спасать. Сам переворот и смену власти я уже пропустил, нужно хотя бы Деми помочь.

Я подумал, чтобы сейчас сказала Оса, и даже представил, как вернусь из города не один. Получилось как-то не очень, что-то в духе: ты что, привёл сюда свою бывшую?

— Ну если так смотреть, то звучит, конечно, не очень…

Я сам себе ответил на ещё не заданный вопрос и встряхнувшись, активировал браслеты с бронёй. По коже под костюмом пробежал холодок, и следом я уже незаметно потянулся за пистолетом. Официантка свалила, но за парой столов ещё оставались люди. Подставные жандармы, совершающие сейчас примерно такие же движения и пряча руки под столами.

Прикинув самый быстрый путь до грузовика с Деми, я поднялся и поторопился на выход. Почувствовал на спине тяжёлый, подозрительный взгляд одного из жандармов, и ускорился.

Но всё равно не успел! В калитке промелькнуло крупное тело с мешком на голове и цепями на руках и ногах. Увидь его Деми, она бы поняла, что не отец. Но с нашего ракурса я оказался только вместе с «мамочкой», и она сорвалась первая. Практически киношным кадром коляска отлетела в сторону, а вместо младенца в её руках появился какой-то кустарный пистолет-пулемёт.

Одновременно с ней водитель грузовика дал по газам, и грузовик с заговорщиками влетел на площадь. И тут началось! «Мамочка» открыла огонь по машине жандармов. Успела дать одну очередь в лобовое стекло и рухнула на землю с простреленной головой. Пока одиночный выстрел раздался с крыши, а в момент, когда из фургона выскочила Деми с ещё двумя бойцами, стволы торчали уже со всех сторон.

Стрелки были на крышах, жандармы выскочили из арки, мои соседи по столовке расчехлились и все целились в горе-нападавших. Ещё и по бокам пошло движение, скрутили чистильщика обуви, который успел вынуть обрез из-под своей тумбы. Он даже вскинуть его не успел, как его сбили с ног и упаковали лицом в землю.

— Бросайте оружие, и я обещаю вам справедливый суд, — из арки раздался громкий голос, настолько громкий, что показалось, будто он идёт из громкоговорителя.

Но нет, потом появился владелец голоса, и в руках у него была только трость. Правда, её легко можно было использовать, как дробящее оружие. Рукоять была сделана в виде бычьей головы с двумя рогами, торчащими в разные стороны.

Янсет Де Гроот, он же Бык, собственной персоной. Почти собственной — перед ним выскочили два жандарма, прикрывая на случай опасности. Деми с парнями оружие пока не бросили, но стволы были опущены.

— Деми… Деми, — со снисходительными нотками в голосе пожурил девушку Бык. — Я же тебя предупреждал. Ну что мне с тобой делать, а? Ты же мне как племянница.

— Отец же вам верил, — с трудом сдерживая слёзы, ответила Деми. — А вы…

— Бросай оружие, — перебил её Янсет. — Останетесь живы, ещё и отца, может быть, на рудниках встретишь. Бросай!

Бык почти рявкнул последнее слово, добавив в него что-то ментальное. Я так застыл на входе в столовую, частично скрытый колонной, подпирающей крышу, но и до меня долетел отголосок ментального давления. Напарник Деми рухнул на колени, но автомат не выронил. У неё самой задрожали руки, будто хочет направить ствол на Быка, но на руки давит бетонная плита.

Надо что-то делать. В голове лихорадочно формировалась трёхмерная картина площади. Все стрелки, все укрытия и прострелы, расстояние между машинами, ближайший проулок, даже люк-нычка «Крысоловов», знак которой я разглядел двери в подвал соседнего здания. На всё это накладывалась проекция дальности «Ауры страха», расчёт скорости моего «Броска», оценка оставшихся неподалёку заговорщиков, которые ещё не успели спалиться. Что-то ещё подсказывала интуиция, но её прогнозы мне пока не нравились.

— Ну нет, так нет, — пожал плечами Янсет, скорчив грустную, но явно показную, гримасу. — За неповиновение и нарушение законов Трудовой Коммуны Хемстеда, вы приговариваетесь к…

— Эй, Бык! Так дело не пойдёт, — над площадью прогремел громкий голос, и я неожиданно понял, что это мой собственный голос.

— Так дело не пойдёт, — повторил я, выходя на площадь.

Я сам слегка прибалдел от собственной наглости, но и остальные тоже. Все застыли, даже забыв нацелить на меня оружие. Правда, замешательство продлилось недолго. Стоило мне покинуть тень столовой и дать себя разглядеть, тут же все стволы повернулись в мою сторону. Я почувствовал себя ёжиком, в которого в любой момент могло влететь больше колючек, чем он сможет принять.

Особенно на крышах все подорвались, плюс добавились стволы в открывшихся окнах верхних этажей. Я на уровне чуйки почувствовал водопад напряжения, заливающий площадь. Но не способный затопить одно радостное пятно, забившееся от Деми и её бедолаг-партнёров.

Она меня узнала, а чтобы узнали все остальные люди на площади, потребовалось сделать ещё пару шагов и снять кепку.

— Джордж? — неуверенно спросил Бык. — Сумрак?

На этих его словах атмосфера вокруг опять поменялась. И на уровне чуйки однородная волна напряжённости заиграла разными красками, а в реальном мире часть оружия опустилась. Интересно, неожиданно, но и приятно. Это ещё не значит, что не пристрелят, но, по крайней мере, не пристрелят без веской причины.

Я размял шею, заодно подробно рассматривая появившихся людей на крышах. Лица некоторых показались знакомыми. Часть точно мелькала в Опдеберге, но были и те, с кем я пересекался на улицах Хардервайка во время боя с «Искателями». Ни друзьями, ни приятелями мы не были, но они точно знали, кто я, и на что способен.

— Ты пришёл сдаться законным властям? — без улыбки спросил Бык, делая упор на слове «законным».

— Я пришёл за Датчем и вот за этими, — я показал на Деми.

Сделал это медленно, без резких движений, чтобы не провоцировать какого-нибудь слишком нервного стрелка. Доспехи были активированы, даже как-то было неуютно и тесновато в костюме. Всё-таки не мой это стиль.

— Датч арестован, и его будут судить по законам нашего нового государства, — Бык опять сделал акцент на слове «закон».

Причём мне показалось, что акцент этот не только для меня, но и для людей вокруг. Не только для жандармов, но и случайных прохожих, которые начали подтягиваться на шум. Те немногие выстрелы, что успели прозвучать, не напугали людей, а, наоборот, привлекли их внимание. Маловато им здесь зрелищ, конечно, а к опасности они уже привыкли.

— Странно, — я добавил в голос наигранной искренности, также обращаясь не к Быку, а ко всем вокруг, — если бы не он, то этого государства и не существовало бы.

— Датч не хотел видеть перспектив будущего, — продолжил Бык.

— Возможно, у него перед глазами стояли жертвы прошлого? — спросил я, глядя уже только в глаза Быку, но снова обращаясь ко всем.

За моей спиной послышалось перешёптывание работников столовой. Возможно, и на крышах люди как-то отреагировали, я просто не услышал. Янсет скривился, будто съел что-то кислое, но развивать тему не стал.

— Ты пришёл один? И считаешь, что мы вот так просто теперь вас отпустим?

На лице Быка появилось странное выражение. С одной стороны, улыбка превосходства, но с другой — явная неуверенность с ожиданием подвоха. Какая-никакая репутация среди повстанцев у меня, конечно, была, но ему сложно было поверить, что я явился в одиночестве. Стараясь не выдать эту неуверенность, он не стал оборачиваться и лишь покосился по сторонам. Будто хотел убедиться, что мы всё ещё окружены только его людьми.

Конечно, можно было попытаться блефовать. Но, во-первых, меня бы раскусили и больше не поверили. Площадь не такая уж большая, и в городе не так уже много высоких точек, чтобы врать про окружение и снайперскую поддержку. Особенно сложно было блефовать про Купера и «Пиранью» — ту силу, с которой меня должны ассоциировать. Просто потому, что жандармы могли знать про них то, что не знал я.

А во-вторых, я не хотел показаться опасным для местных жителей. Не хотел, точнее, выбора уже не было, говорить с позиции силы. Не хотел угрожать, не хотел запугивать возможной местью — типа за городом ждёт боевой отряд, который устроит вам ад, если я через час не выйду живым и невредимым из города.

Я хотел говорить с точки зрения мужества и совести, которые, я надеюсь, были у многих жителей Пограничья. А ещё здравый смысл и мою репутацию среди повстанцев. Пусть они выбрали новую власть, но это ещё не значит, что они готовы за неё умереть.

А ещё я знал, что если меня действительно не выпустят из города, то будет и месть, и ад. Оса не простит ни Быку, ни всем остальным.

— Один, — я улыбнулся.

Но Янсет мне не поверил. Может, улыбка получилась слишком хитрая, а, может, у него были какие-то навыки распознавать ложь. Он всё-таки политик, должен что-то такое чувствовать. Попытки проникновения в сознание я не почувствовал, но там сейчас крутился довольно красочный образ Осы с «Пчёлками». Причём в формате серьёзного боевого отряда, этакие мстительницы-валькирии.

Я спокойно подошёл поближе и кивнул Быку, будто подтверждая его подозрения, и открыто осмотрелся, заглядывая в глаза каждому стрелку. Те, кто меня знал, либо кивали, либо отводили взгляд, остальные же просто вздрагивали. М-да, неплохо. И это я ещё «Ауру страха» не подключал, просто транслирую уверенность. Ну и, видимо, геном шакраса что-то этакое добавил во взгляд.

Я ещё не понял, что собираюсь делать. Всех-то я точно не перебью, но уйти, скорее всего, смогу. Правда, один. Деми уже вытащить не получится. Но будут жертвы, и Янсет это понимает. Причём такие, что жандармов придётся собирать по новой, да ещё и уговаривать. И всех остальных убеждать, что новая законная власть хоть на что-то способна. И это уже вопрос репутации. С ней и попробуем поработать…

Игра в гляделки затянулась, но Бык, наконец-то, собрался с мыслями и сделал свой ход. С одной стороны, неожиданный, но с другой — я уже ничему не тут не удивлялся, и чуть не рассмеялся.

— Джордж, присоединяйся к нам, — Бык сказал это намного тише, чем до этого.

— Я же вне закона, — я кивнул на участок жандармерии, где висел ещё один щит с информацией.

— Это легко исправить, — невозмутимо ответил Бык. — В отличие от Датча и Купера у нас нет к тебе претензий.

— Что же я тогда делаю в этой компании?

Я спросил спокойно, хотя внутри немного напрягся информации про Купера. Датч-то понятно, чем им насолил, но что же сделал Купер? Точно с нашим заводиком не всё в порядке.

— Это была просьба наших новых партнёров, — нехотя ответил Бык. — Мы не планируем с ними больше ссориться, но и торопиться не обязаны. А когда Хемстед войдёт в большой Совет, это всё уже будет неважно. У нас молодое государство, во многом ещё неуверенное, а твой опыт нам пригодится. И не только опыт. Ты сам, твои люди, твои навыки. Ты поможешь нам создать армию и возглавишь её. У тебя будет сила, власть. И деньги, я уже сейчас могу гарантировать дом в Хемстеде, сто акров земли на границе под любые нужды. И деньги. Скажем, миллион аркоинов как первоначальный взнос. Это будущее, и мы сможем построить его вместе.

Речь Янсета в какой-то момент стала очень эмоциональной. Он искренне верил в то, о чём говорил. По крайней мере, в данный момент, скорее всего, даже не собирался меня потом кинуть, как уже кинул старых партнёров (то есть Датча) и собирался кинуть новых (то есть «Искателей» с заказом на меня — возможно, устаревшим заказом, ну или то, что мы выжили под обвалом, уже не было тайной).

— Что скажешь? — спросил Янсен, переводя дыхание. — Это выгодная сделка.

Я промолчал. В принципе, предложение-то было неплохим. Деньги, свой дом, своя страна, своя армия. И можно было бы даже забыть про то, что дом мне уже один раз обещали, и даже бизнес-проект с топливом начинался. Сейчас не кинут — я им нужен, и потом не кинут — у меня уже будет армия. Конечно, попытаются, но опять же у меня уже будет армия.

Тьфу, блин, уже начинаю думать как они. Ещё ни на что не согласился, а уже козни строю. Я скривился от этого ощущения, а перед глазами почему-то возник клубок ядовитых змей, вместо голов у которых были все эти люди. Все те, для кого отличная сделка стирает всё, что было до этого. Ага, это просто бизнес — ничего личного.

— А что с Датчем и Купером? — вместо ответа спросил я.

Бык помялся и покосился на Деми, которая опустила оружие и внимательно и тревожно смотрела на нас, пытаясь услышать, о чём мы говорим. Янсет вздохнул и приблизился ко мне вплотную и понизил голос, чтобы никто нас не услышал.

— Забудь про них. Я добавлю ещё один миллион сверху, и это только на первый год. Ради будущего всего лишь нужно на что-то закрыть глаза, а что-то забыть. Так что скажешь?

— Скажу нет, — я пожал плечами.

— Ты хочешь больше? Это из-за завода, да? — зашептал Бык, видимо, решив, что я набиваю себе цену. — Понимаю, что ты потерял там свою прибыль. Город компенсирует эту потерю. И землю сможешь выбрать богатую полезными ископаемыми…

— Хватит, — перебил я Янсета. — Не интересует.

— Но почему? — Бык удивился очень искренне. Реально, совсем они с ума посходили с этим Советом и своим мифическим, богатым будущим.

— Считай, что это личное, — ответил я, а потом прошептал ему почти в ухо: — Если нас сейчас не выпустят из города, то я устрою здесь бойню. Если я погибну, то уже этой ночью в город проникнет прекрасно обученная диверсионная группа и будущего не будет ни у тебя, ни у города. Ты готов рискнуть своим будущим?

Бык отшатнулся, будто мой шёпот был пропитан «Аурой страха», но надо отдать ему должное, довольно быстро пришёл в себя. Встряхнулся, поправив воротничок рубашки, и кашлянул, прочищая, видимо, пересохшее горло. Посмотрел по сторонам, сначала на жандармов, потом на гражданских, которых за время нашего разговора стало раза в два больше. Кто их только пустил сюда? Появились и женщины, и даже несколько детей, с интересом разглядывающих разбитое у фургона окно и труп подстреленной девушки.

— Уходите и никогда больше не возвращайтесь в Хемстед, — это он сказал тихо, а потом добавил уже громко, чтобы слышали все. — Не стрелять! В связи с новыми открывшимися обстоятельствами дело будет пересмотрено. А пока можете идти, только оружие сдайте.

На уровне чуйки пришли обновлённые данные настроения жандармов. Большинство реально выдохнули. Думаю, те, кто понимал, что просто так я не дамся. Но зато зажглась парочка любопытных маркеров, от которых повеяло неприкрытым разочарованием и ненавистью. Я специально разыскал их взглядом, чтобы запомнить.

— Где Датч и что с Купером? — спросил я у Быка, прежде чем он развернулся, чтобы покинуть площадь.

— Не испытывай судьбу, а то я могу и передумать, — отмахнулся Бык и ускорился, чтобы оказаться под прикрытием своей охраны.

Вот с этим я был полностью согласен, надо уходить. Уходить надо быстро и всё время оглядываться. Чистильщика обуви отпустили, и он тут же скрылся в толпе. Вот и нам так надо! Я посмотрел на Деми — вид у неё был странный. Что-то между удивлением, что она ещё жива и свободна, и грустью, что ни отца не нашла, ни предателей не наказала. И, кажется, вторая половина перевешивала, поэтому я быстро оказался рядом, вынул из её рук оружие, передав его ближайшему жандарму.

— Сумрак, спасибо за Хардервайк, — негромко сказал мужчина, чтобы другие его не слышали.

Я кивнул, хотя был уверен, что не встречался с ним раньше. А потом встряхнул Деми:

— Соберись, мы уходим, — сказал я девушке, а потом повернулся к её напарникам. — Разбегаемся, вместе не уходит. Встретитесь потом по вашим явкам.

Парни явно расстроились, у них уже в глазах читалось битва, которую мы сейчас и потом вместе устроим ради восстановления справедливости. Но сорян, ребята, ничего личного только бизнес. Ну то есть, это уже не моя война. Датч и Деми — да, а в остальном сами в своём змеином логове разбирайтесь.

— Бегом, — рявкнул я. — Пока жандармы не передумали.

И через минуту уже сам скрылся в толпе. Ну как скрылся — примерно, как ледокол во льдах. Народ сам расступался перед нами, но зато и тут же схлопывался обратно. Так что минут через десять мы уже скрылись сразу за несколькими углами и пересекли три улицы. Только потом я сбавил ход и запихнул Деми в тёмный проулок.

— Как ты?

— Ненавижу их, — прорычала Деми. — Змеи подколодные. Они предали отца. Трусы. Вызвали его в город, побоялись напасть в Оптеберге.

— Ага, значит, повстанческий городок цел? А что с моими крестниками? С Ульриком и Магдой?

— Там они, все целы, — вздохнула Деми. — Но они не бойцы. Бойцов почти и не осталось. Многие по домам разошлись, а кто-то жандармом устроился. Не с кем было отца спасать.

Она ещё раз вздохнула и немного отдышалась. Было видно, что ей тяжело пришлось в последнее время. И особенно из-за потери Датча и невозможности ему помочь.

— Спасибо тебе, — прошептала она, прижавшись ко мне. — Я знала, что ты спасёшь нас.

Дружеские, поддерживающие обнимашки вдруг стали превращаться совсем не в дружеские. Деми потянулась ко мне, попытавшись меня поцеловать. Внутри меня что-то шевельнулось на уровне геномов, шакрас вспомнил маленького, озорного хищника-майконга, а память услужливо (блин!) вернула меня к тому самому водопадику, где мы провели какое-то время.

— Прости, — я мягко отстранил удивлённую Деми. — Но я уже почти женат.

Может, и не в официальном браке, но чувство роя нас уже связало. Да и не только оно. Это я уже Деми рассказывать не стал, переведя тему.

— Ты знаешь, про какие рудники говорил Бык? — спросил я. — Он, конечно, мог это для красного словца упомянуть, но, может, Датча держат там?

— Не знаю, — фыркнула Деми с таким видом, будто никакая почти жена её не парит и меня не должна, но тему развивать не стала и переключилась в рабочее русло. — Добычи достаточно много вокруг, но преступников раньше всегда отправляли на самый опасный. Это — «Чумная яма». Настоящей чумы там нет, но других болезней и токсинов полно. Больше года никто не выдерживает. Но там из-за «Искателей» остановились работы, и совет только планировал их восстанавливать. С отцом всего пять человек было. Этого слишком мало, чтобы восстановить нормальную добычу.

— Ага, что ещё?

— Ещё на новые отправляют, когда ещё не знаю, на что опасное можно натолкнуться, — задумавшись, ответила Деми и снова вздохнула. — А таких было штук десять ещё до войны с «Искателями», а сколько сейчас и где они я не знаю.

— А кто знает?

— В городской управе должны быть документы или как там они её теперь называют, — скривилась Деми. — И в местном географическом обществе, там обычно частники права на землю заявляют, но у них вся информация должна быть.

— Ага, и где оно?

Я вспомнил нечто подобное в Нейтауне, когда мы с Кидом заявляли права на территорию, очищенную от вуденвуду. Проникнуть туда будет явно легче, чем опять соваться к Быку или искать его ближних, чтобы устроить допрос с пристрастием. Сочувствующих Голландцу всё равно много, так что всем подряд эту информацию бы не раскрывали.

— В центре, — Деми махнула рукой в стену. — Соседняя улица с почтовым офисом, не самое большое здание, но заметить его легко — там эмблема в виде звезды с кучей лучей. Они её даже подкрашивают иногда, чтобы блестела.

— Типа роза ветров? — спросил я, но Деми лишь пожала плечами. — Ладно, разберусь. Надо где-то дождаться темноты, потом я наведаюсь и узнаю, куда могли отправить преступников. Ещё могут быть варианты? Тайная тюрьма? Какой-нибудь левый особняк у Быка, где он свои тайные делишки проворачивает? Что-то ещё?

— Нет, не знаю, — помотала головой Деми. — Отец говорил, что тюрьма планировалась в будущем, но это были планы не первой очереди.

Ну, Датч мог и не знать, если его уже тогда планировали слить. Ладно, если с рудниками не выгорит, значит, вернусь к Быку.

— А про Купера что слышала?

— Только то, что завод по переработке назад потребовали. Договор с «Искателями» подразумевал, что они покидают земли Хемстеда и Хардервайка, а Хиллегом оставляют себе. И, соответственно, всё, что на той территории, — Деми улыбнулась. — Думаю, ты лучше меня знаешь, что на это ответил твой друг.

— Кажется, здесь, — сказал я Осе, протянув ей дальномер. — Вижу Датча. Точнее, его жалкую похудевшую версию.

Голландец действительно схуднул, но всё равно выделялся на фоне остальных. Его вечная красная рубаха, всё ещё была на нём. Частично. Рукава отсутствовали, плюс размер не соответствовал, так что она сейчас больше напоминала какую-то рваную тунику, подпоясанную куском верёвки. Слипшиеся от пота волосы, густая, нечёсаная борода, измождённый, потерянный вид. М-да, маловато осталось от старого доброго Датча, но всё-таки это был он.

Меня он пока не почувствовал. Может, конечно, виду не подал, но, скорее всего, метка могла выветриться, когда мы с Осой тренировались скрывать ауру. Или ему надо было меня искать специально, а сейчас ему явно было не до того. Он стоял по колено в мутном ручье, орудуя большим ситом. Просеивал песок в поисках алмазов.

Ночью я легко проник в офис географического общества. Охраны не было, замки дряхлые. Сложнее было найти нужные бумаги, а потом разобраться в них. Новых месторождений только за последние полгода зарегистрировали больше двух десятков. От обычной руды до скандия и рения, но я предположил, что новому государству сейчас нужно что-то попроще. То, что сразу можно превратить в быстрые деньги, платить своим, подкупать чужих.

А именно золото с алмазами, добычу которых можно осуществлять дедовскими методами без сложного оборудования. Опять же опыт в Ирландской общине это подтверждал. Таких мест было всего четыре. Три золотых прииска и один алмазный, все россыпные с открытой добычей. То есть кирки и лопаты в руки и пошёл копать и просеивать в поисках самородков.

Ближайший к городу, где должны были добывать золото, оказался пустышкой. Видимо, ошиблось географическое общество. Мы нашли следы раскопок, мусор и табличку с надписью: «Продаётся». На следующем всё было иначе. Добыча там развернулась уже полным ходом и не руками. Появилась техника и строилась маленькая деревенька, но никаких заключённых или рабов там не было. Какая-то семья или целый клан однотипных бородатых мужчин настолько увлечённо впахивали, что явно работали на себя.

И вот третья попытка, наконец, дала результат. Небольшой с виду участок на границе между пустыней и джунглями. Сухая земля, потом широкий ручей, но настолько грязнючий ручей, что казалось будто в нём не вода течёт, а глина. Сразу за ним тёмная, густая полоса зелёной растительности. Сбоку лагерь из стальных контейнеров, собранных в виде буквы «П». Так сказать, спинкой к лесу, ножками к дороге.

Вместо ворот использовали два больших грузовика с расширенными бортами, прикрывающими колёса (видимо, чтобы под машиной никто не проскочил) и бойницами в кузове. Контейнеры стояли в один ряд и поверху были затянуты мотками колючей проволоки. Вышек не было, охрана курсировала просто по крышам, переходя от одного трепыхавшегося на ветру хлипкого навеса к другому.

— Странно, — ответила Анна, рассмотрев участок добычи алмазов, — они охраняют лагерь, но за самим заключёнными, по сути, никто не следит. Будто не боятся, что кто-нибудь убежит.

— А куда бежать? В джунглях, скорее всего, верная смерть, — пожал плечами я, заодно проталкивая чуйку поглубже в лес. — Точняк. И она приближается. Приготовься.

— К чему?

— Сейчас увидим, — сказал я, подтягивая винтовку, хотя понимал, что мы залегли слишком далеко. — Они просто копают не на своей территории.

Людей на прииске, на мой взгляд, было немного. Там копать и копать, тропинки проложены, но в воде копошилось человек тридцать. И все они кучковались рядом с Голландцем. Только пятеро были похожи на бойцов бывшего сопротивления, остальные — старики и дети. Может, и не заключённые, но бедные и отчаявшиеся настолько, что готовы были работать за еду и долю от найденного.

И работали, теснясь поближе к базе и подальше от джунглей. Только один паренёк бродил по кромке и вместо того, чтобы работать, стол на стрёме. Он и поднял тревогу, когда во мраке густой листвы замигали опасные маркеры. А вот что это было конкретно, я разглядеть не смог. Что-то низкое и быстрое, явно какая-то рептилия, но и цвет шкуры был жёлто-зелёным под стать воде и лесу, и навык маскировки был активирован.

Всех работяг, как ветром сдуло. На самом деле сдуло плохо, даже пятки не засверкали, не показываясь из-под воды. Бежать в этой мути было тяжело. Народ запаниковал и начал кричать, привлекая внимание охранников. Датч сначала вырвался вперёд, но потом развернулся и чуть ли не за шкирку потянул из воды своего менее спортивного товарища. Схватил за шкирку и, поднимая ещё больше брызг, будто там не люди, а стадо каких-то тюленей плещется.

Но не все были такими хорошими, как Датч, в последнем ряду самых медленных народ, наоборот, начал расталкивать друг друга. Неожиданно из поля зрения исчез один бегун. Только что ещё был над водой, задирал колени и махал руками, а потом раз — и вода схлопнулась над пустым местом. Заключенный, который должен был стать следующим, рванул к соседу и, дёрнув его за плечо, опрокинул в воду. Тот ушёл с головой и больше не показался, только всё забурлило и окрасилось красным. Но подонка это не спало, уже через секунду, он сам пускал кровавые пузыри, исчезнув под водой.

Охрана реагировала странно. На помощь заключённым никто не кинулся. Два мужика в форме выскочили из контейнеров и разделились по кабинам грузовиков, и ещё с десяток просто высыпал на крыши. Все с оружием, включая двух пулемётчиков и аж четырёх крепышей с огнемётами. Но огонь пока никто не открывал. Донеслись крики, подбадривающие работяг бежать быстрее. И только когда, толпа ввалилась в проём между контейнерами, солдаты дали залп по ручью и лесу. Грузовики тронулись и замкнули «коробочку», а из бойниц жахнуло огнём.

— Да кого они там жарят? — удивлённо спросила Оса. — Какие-то крокодилы-невидимки? Или это змеи?

— Лапы вроде есть, — ответил я. — Может, какой-то болотно-речной кайман.

— Или змеи с лапами, — скривилась Анна. — Надоели змеи, а эти ещё и какие-то непробиваемые и быстрые, что в них даже стрелять не пытаются.

— Ну да, сомнительный метод охраны работников. Но зато понятно, почему никто не пытается убежать. В поле подобьют, а в джунгли сами не сунутся.

Где-то через минуту жечь пустую дорогу прекратили. Ни одного обугленного тела не было, даже не подбили никого, а просто отогнали. Вода тоже успокоилась, и только грустно плавающие пустые сита говорили о том, что здесь хоть что-то происходило несколько минут назад. А ещё через десять минут, грузовики разъехались, выпустив рабочих наружу. Удивительно, но сопротивления, страха или недовольства я не заметил. Наоборот, люди торопились поскорее выловить свой инструмент и продолжить работу. Конечно, не все. Что ещё больше навело на мысль, что здесь не только заключённые, но есть и свободные люди.

— Похоже, есть какая-то система, — задумчиво пробормотала Оса. — Монстры наелись и какое-то время не вернутся. Удобно, конечно. Какой план?

— Забираем Датча и сваливаем.

— Ночью? — спросила Оса, уже отползая от нашего укрытия и собираясь иди к спрятанной машине.

— Зачем ночью? Прямо сейчас и заберём.

Я кивнул на небольшой холм с другой стороны от участка добычи и в плохой видимости от лагеря. Ручей там делал изгиб, так что можно было подкрасться прямо к Датчу, не привлекая внимания ни охраны, ни даже остальных заключённых.

— Ты хочешь со стороны монстров зайти?

Оса странно на меня посмотрела. С одной стороны, осуждающе, но с другой — с лёгкой ноткой восхищения и огоньком в глазах. Блин, повезло же связаться с адреналиновой наркоманкой. Хотя справедливости ради она уже успокаивается и не так часто рвётся кому-нибудь что-нибудь порвать.

— Сама сказала, что монстры какое-то время не вернутся, — я пожал плечами.

— Отличный план, я с тобой.

— Не, прикрывать будешь лучше, — я покачал головой. — Пепел со мной, Деми за руль, а ты прикрытие.

— А «Пчёлки»?

— А «Пчёлки» пока ещё слишком маленькие, чтобы ими рисковать. И присмотреть за ними надо.

С этим Оса спорить не стала и лишь обречённо вздохнула. Как я понимаю, она уже начала их тренировать, но до завершения хотя бы первого урока было ещё далеко. Мы вернулись к машине, где нас ждала встревоженная Деми. Услышав, что мы нашли Датча, она чуть было снова не бросилась меня обнимать. Будто я не просто новость сообщил, а уже привёл отца с собой. Но как кинулась, так и споткнулась о тяжёлый взгляд Осы.

«О, конечно! Ты, видимо, подумал, что у нас баб в отряде сейчас мало, когда решил привести свою бывшую?» — в голове всплыл разговор с Анной, который я практически предвидел. Конфликта, конечно, не было, но лучше уж я пойду с монстрами погуляю, там воздух меньше наэлектризован.

Быстро обсудили план и роли в нём. Я отдал Осе снайперскую винтовку, оставшись с двумя «чезетами», плюс топор и остальное всё своё. И Пепел в придачу, хотя чувствовалось, что ему наш план не нравится. Слушая его, он затаился, но уже когда мы подкрались к ручью, принюхался и встал намертво. Наотрез отказавшись идти в воду и переходить ручей. Наверное, он что-то знал, но я уже был в режиме: вижу цель, не вижу препятствий.

Вода была тёплой и какой-то мерзкой, будто там не только взвесь из песка и глины, но и целый каталог микроорганизмов: от речных медуз до пиявок-опарышей. И пусть таких не существует (я надеюсь) в природе Аркадии, но ощущения были именно такие. Я подтянул штаны, слегка снизив уровень дискомфорта. Опять же — не поможет, но по ощущениям стало спокойней.

Только отошёл от берега, как тут же начал проваливаться в вязкое дно. Наступил на что-то острое, прочувствовав через подошву ботинка, потом ещё на что-то и ещё. Надеюсь, на неограниченные алмазы, но по понятным причинам нырять за ними не стал. Выбрался на противоположный берег и ввалился в огромный куст папоротника.

Замер, прислушиваясь к ощущениям. Слух уловил обрывки разговоров, и я различил голос Датча, что-то вещающего про свободу, равенство и братство. Как говорится, горбатого могила исправит и здесь уже небось собрал единомышленников. На сканере было чисто, только маркер Пепла появился чуть в стороне. А потом и он сам оказался рядом и почему-то был совершенно сухим. Очередная загадка Аркадии, не иначе, ну или где-то дальше по течению бревно упало.

— Прикрывай тылы, — прошептал я шакрасу и подтолкнул его глубже в лес.

Подкорректировал маскировку и убрал «Ауру тишины», чтобы больше сфокусироваться на внешнем виде. Вокруг меня появилась лёгкая дымка, края которой сейчас выглядели как листики папоротника. А когда я сместился к деревьям, дымка разгладилась и пошла бугорками, став похожей на кору дерева. Отлично! Мозг через глаза считывает окружающую информацию и запускает какой-то фермент, который, в свою очередь, создаёт химическую реакцию в клетках кожи и что-то делает с тканями. Расщепляет, высвобождая, что-то типа пара и тут же восстанавливает обратно. Научных доказательств, что это так работает, у меня не было, но опять ощущения такие были.

Я прошёл метров пятьдесят, перейдя через ещё один ручей со ржавой водой. Нашёл вход в пещеру, от которой разило тиной, тухлятиной и сырым мясом. Просканировал её, обнаружив внутри что-то очень большое. Настолько большое, что было не ясно, как оно протиснулось через всего лишь полутораметровый проход. Но аура была спокойной, не в смысле мирной и дружелюбной, а скорее спящей.

Будить того, кто там спрятался, я не стал. Это точно не те звери, которые нападали на заключённых. И ещё метров через сорок поравнялся с работягами, полусогнутыми в ручье. Встретился взглядом всё с тем же пацаном, стоящим на шухере. Точнее, я посмотрел на него, а он сквозь меня, а потом и вовсе отвернулся. Датч был почти на середине ручья рядом с двумя заключёнными. Он очень старательно им что-то втолковывал, хотя они не слушали. И всё время пытались от него отступить подальше, но его сито каждый раз черпало песок рядом с ними.

Звать за собой всех я не хотел. Защитить не смогу, а откупиться ими перед монстрами — не мой метод. Да и с этого участка лагерь просматривался лучше, и пара охранников всё-таки поглядывали в сторону рабочих. Могут пальнуть и попасть.

Я подобрал маленький камушек и снайперски запульнул его в спину Голландца. Мягко попал в лопатку, но Датч лишь лениво дёрнул плечом, будто назойливую муху хотел отогнать. Второй камень пошёл туда же, потом третий и четвёртый. Капец, какой же он толстокожий. Уже можно было азбукой Морзе ему на спине отстучать что-то вроде: «Обернись, балбес, это не муха — это отряд спасения!»

Ладно! Есть другой способ. Стрекозы, конечно, любят чистую и хорошую воду, но мне и плохенькая стрекоза подойдёт. Одну такую я и нашёл. Совсем какую-то стрёмную, серого цвета и с короткими крыльями. Кажется, ядовитую. Но это уже мелочи. Подключиться к ней получилось довольно легко, а вот управлять сложнее. Но уже через минуту моя будто пьяная стрекоза жужжала над ухом Голландца. Он, конечно же от неё отмахнулся, чуть не прибив её опустошённым ситом. Я попытался заставить стрекозу сделать сальто, чтобы поднять брюшко вверх на манер среднего пальца. Ничего не получилось, но до Датча, наконец, допёрло!

Он так подпрыгнул, что другие работяги решили, будто он нашёл алмаз. Пришлось отнекиваться, чтобы все успокоились, и только потом он обернулся. Я скинул маскировку и даже раздвинул листву, чтобы он меня увидел. К сожалению, не только он, но и пацан, глаза которого резко стали как то самое сито, что в него запустил Датч. Парень уже собрался закричать, но Голландец проявил неожиданную резвость и оказался рядом. Что-то прошептал ему на ухо и успокоил. Подождал, пока успокоятся другие, кто засёк его рывок и нашёл меня взглядом.

«Давай сюда», — я махнул рукой, перейдя на импровизированный язык жестов.

«Ты с ума сошёл? Там же монстры!» — Датч покрутил пальцем у виска, продолжив наш беззвучный разговор.

«Ну как хочешь, я пошёл», — ещё один взмах руки, но уже в обратном направлении.

Я ещё и маскировку вернул, отступая в кусты. Датч помялся, но всё-таки пошёл. Его окликнули, он огрызнулся. Правда, и сейчас умудрился ввернуть в это свои лозунги, мол, смерть лучше неволи, а он всегда будет свободным человеком. Заключённые дружно заржали, а охранник без чувства юмора выстрелил в воздух. А потом и в спину Датча, но я уже дёрнул его за дерево.

— Уходим! Быстро! — вместо приветствия бросил я и потянул Голландца вдоль кромки леса.

Оставшиеся работники зашумели. И сначала это явно было подбадривание беглеца, но довольно быстро оно сменилось на панику. И тут же пришло сообщение от шакраса: они идут. В глубине леса раздалось шипение и шелест, будто быстрые, гибкие тела скользят сквозь кусты и деревья. Датч побледнел, споткнулся и чуть было не развернулся, чтобы бежать обратно, но я его остановил и уже чуть ли не пинком отправил вперёд.

— Пробиваемся сто метров, потом на другой берег, там машина, там прикроют, — скороговоркой прошипел я отталкивая Датча к дереву и подкинул ему томагавк.

Сам же остановился, достал пистолеты и, поймав волну Пепла, синхронизировался с ним. И через несколько секунд он оказался у меня за спиной. На сканере замелькали серые маркеры, что-то около десятка, окружающие нас со всех сторон. Парочка даже со стороны ручья каким-то боком образовалась. Мы синхронно сдвинулись, перекрывая линии возможных прыжков на Датча, и приготовились принять первую волну.

— Ну покажись, змея на ножках… — пробурчал я, ведя двумя пистолетами по просветам среди деревьев и чувствуя, что у меня за спиной почти так же движется хвост шакраса.

Долго ждать не пришлось. Первый монстр появился из ближайшей лужи, причём настолько резко, что я даже не понял: он из воды вынырнул или, наоборот, в неё прыгнул. На мой взгляд, это всё-таки была ящерица. Гладкая, мелкая чешуя в жёлто-зелёном камуфляже блестела мокрыми каплями.

Никакая не змея, хоть тело и выглядело гибким и стремительным — короткие мускулистые лапы цепко хватались когтями за камни. И никакой не кайман, слишком мелкий — где-то на уровне хорошо откормленного бультерьера. И морда такая же тупоносая с широко расставленными ноздрями и маленькими жёлтыми глазками, спрятанными в бугристых складках век.

Четыре клыка в пасти, а через небольшой промежуток коротких острых зубов ещё пара, будто бы для усиления. А вот язык был похож на змеиный — дрожал за пределами челюстей, как у запыхавшейся собаки.

— Какие прикольные, — хмыкнул я, но Датч моего энтузиазма не разделил.

Понимаю, что у меня есть острохвосты и Пепел, но банду таких «ящертерьеров» я бы тоже хотел. Жаль, они дрессировке не поддаются. Это слишком явственно было написано в их взглядах и той ауре, которую они пытались транслировать.

Я вскинул правую руку, нацелив «чезет» в открытую пасть, а левую повёл в сторону, заметив второй силуэт среди кустов. Где-то очень глубоко промелькнула мысль, что сейчас будет громко, и кто-то нехороший может проснуться. Но мысль была далеко, а ящеры были близко.

Первый выстрел прогремел как-то совсем уж громко, хотя я успел вернуть «Ауру тишины». Показалось, что джунгли вдруг специально замолчали именно в этот момент. Притихли птицы и всякая мелочь типа древолазов, до этого хрустящие кокосовыми орешками, перестала плескаться вода в ручье, даже ветерок перестал шелестеть листиками. Тишина и только никак не может отдышаться и потихоньку пыхтит, бормоча под нос какую-то молитву. Так бывает иногда в учебном зале, когда преподаватель замолчит, гул зала стихнет, и на передний план выходит громогласно шёпот с последней парты.

Громыхнуло!

Я прямо где-то загривком почувствовал, что совсем недалеко вздрогнул кто-то спящий. А вот с ящером получилось хуже, зато сразу стало понятно, почему охрана прииска даже не пытается тратить на них патроны. Зелёная морда ускорилась и просто поднырнула под пулю, приняв её на гладкую макушку. Возможно, её тряхнуло, как от сильного щелбана, но, скорее всего, она просто ушла в следующий нырок, скакнув в мою сторону. Но я уже выстрелил снова, дал короткую очередь ровно в то место, где через мгновение оказалась голова монстра. Не до конца понял, что именно произошло, и как я это сделал, но две из трёх пуль своей цели достигли: одна в глаз, вторая куда-то в открытое нёбо. Ящер сбился с траектории прыжка и рухнул, как подкошенный.

Это был чистый нокаут!

Ну то есть это он и был! Можно было свалить всё на сверхбыструю работу браслетов «Древних», но понимание пришло сразу за результатом. Я так сильно сроднился с «чезетом», настолько верил и вкладывался в выстрел, что пистолет попросту стал продолжением руки. К счастью, сразу двух рук! Стоило это осознать и совсем чуть-чуть отпустить контроль, положившись на отработанные рефлексы, удвоенные новыми возможностями тела, и пошёл самый настоящий тир.

Я словно в рабочем потоке оказался, отпустив все мысли, кроме двух. Следил за количеством патронов в магазинах и не подпускал никого к Датчу. Расстрелял семерых ящеров, всех, кто сунулся в первой волне, и кинулся на помощь Пеплу, у которого что-то пошло не так. Он свалил одного монстра дротиком, но потом сцепился сразу с двумя и замотался с ними в клубок из шерсти, чешуи и клацающих челюстей.

Один ящер повис на нём, вцепившись в шею. На зубах появилась кровь, но ничего жизненно важного перегрызть он пока не смог. Второй пытался зацепиться за бок, а третий сам с перекрученной шеей застрял у шакраса в зубах. Вот там было уже много крови, правда, кислотно зелёного цвета. Не факт, что внутри ящера яд, но точно что-то кислотное, чтобы быстрее переваривать свою добычу.

В голове опять ничего не пришлось придумывать, тело ушло в «Бросок» на автомате. Я налетел на свору, пинком сбивая вертлявую ящерицу. Пасть монстра клацнула в опасной близости от уха шакраса, но в целом удар получился мастерским и очень сильным. Хрустнула кость, и в ручей ящер уже свалился не таким изящным и гибким, а, скорее, обмякшим, как толстый обрубок каната. Я тут же открыл огонь, помогая ему уйти под воду. Он нырнул в мутную жижу, над которой тут же пошли грязные фонтанчики. Потекла зелень, и тушка ящерицы всплыла обратно.

Пепел додушил своего, но так и не смог сбросить того, который вцепился ему в шею. Шакрас крутился, хрипел, нападал на деревья, но ящер со своим двойным рядом клыков застрял намертво. Пришлось мысленно крикнуть, что Пепел хотя бы замер. И как только это произошло, я навалился сверху, орудуя «пером». Как стамеской по деревяшке начал фактурно обрабатывать затылок в поисках мышц и суставов, которые управляют челюстью. На третьем ударе монстр умер, но челюсти так и не разжал.

— Потерпи, здоровяк, — подбодрил я «мелкого», пытаясь разомкнуть мёртвую хватку.

Помню, что не собирался уже называть его мелким. Но сейчас, когда он был мокрый как в воде, так и в крови, причём не только своей, но чужой, зелёной, которая жгла руки даже через броню, во мне всколыхнулись братско-родительские чувства. Три клыка пришлось буквально вырвать, чтобы шакрас смог вырваться. Челюсть при этом я так и не смог разжать, даже когда появилось свечение генома и к вырванным клыкам добавилась жёлто-зелёная жемчужинка, хватка не поддавалась.

Пепел заворчал, пытаясь вырваться теперь уже из моих рук и скрыть тихое поскуливание, но понял, что без осмотра я его не отпущу, и притих. На шкуре будто выбрили две полосы, на покрасневшей коже зияло четыре глубоких прокуса. Из ранок толчками выходила что-то зелёно-бурое, будто они гноятся. Захотелось залить всё это дело «Живинкой» (благо в вещах, которые вернули «Крысоловы» был небольшой запас) и перебинтовать, но пока не стал. Скорее всего, это регенерация шакраса запустила процесс самоочистки, избавляясь от лишнего.

Да и нам пора была самоудалиться из этого леса. Я проверил Датча, смотрящего на всё это круглыми глазами, и быстро метнулся на круг почёта по ящерам, собирая выпавшие геномы. Посмотрим, что там, так-то скорость и клыки у них интересные.

Я перезарядил магазины и забрал у Датча топор. Всё равно он весь бой просидел, баюкая его в объятьях и просто прикрываясь им от возможного наскока. Голландец выглядел как-то не очень. Понятно, что с курорта его забираем, но сейчас он как-то совсем выдохся. Проснулось второе дыхание надежды, но уже закончилось.

— Чуть-чуть осталось. Тебя Деми ждёт, — сказал я, выдавая ему пузырёк с «Глюкозой», — и, конечно же, великие дела!

Вроде подействовало. Особенно энергетический эликсир, после которого в глазах у Датча хотя бы заблестело желание жить. Я стиснул его за плечо и развернул в нужную нам сторону.

И сам уже шагнул за ним, как земля под ногами неожиданно вздрогнула. На полноценное землетрясение это не тянуло, просто топнул кто-то очень большой и здоровый. А следом со стороны той пещеры на физическом уровне пронёсся жуткий гул, от которого задрожали деревья и посыпалась листва вместе с ягодами и какими-то недозрелыми фруктами. Ещё и древолазы с визгом попадали, тут же бросившись врассыпную.

Среди деревьев образовалась чуть ли не целая просека. Гул, или это был рёв, не стихал. Появилось чёткое впечатление, будто я приближающееся метро жду, заглядывая в тоннель.

— Бежим! — крикнул я Датчу, параллельно мысленно подстёгивая Пепла.

Хотя подстёгивать никого не надо было. Мы втроём рванули так, будто за первое место на финише нас ждал какой-то суперценный приз! А за спиной продолжало реветь и трещать, верхушки деревьев ходили ходуном, раздаваясь в стороны и пропуская нечто большое и быстрое. Просвет ещё не образовался, но расстояние сокращалось.

«Что там у вас?» — пришла мыслеграмма от Осы.

«Что-то большое», — отмахнулся я на бегу.

«Это я и отсюда чувствую», — усмехнулась Анна. — «Поохотимся?»

«Не думаю…» — отправил я запыхавшуюся мысль, но Оса меня перебила. Или лучше сказать, передумала, отбив мою мыслеграмму и затопив «приёмник» своими образами.

«Мы готовы, ведите его на нас. Будем принимать!»

Я уже было хотел возмутиться! Какой принимать? Надо разворачивать грузовик и набирать скорость, чтобы мы на ходу заскакивали и валить как можно скорее, и как можно дальше. Интуиция внутри меня объединилась со здравым смыслом, и они в едином порыве советовали именно такое развитие событий!

Мы выскочили к ручью и с разбега ворвались в тугую жёлтую воду. Даже Пепел уже не выламывался, элегантно взвился в воздух, пролетев по широкой дуге почти половину ручья, и совсем не красочно плюхнулся в воду. До дна не достал и совсем уж неуклюже поплыл по-собачьи. Датч, как самый опытный спец по местной воде, шустро заскользил зигзагами и, кажется, его скорость даже возросла.

Я же приземлился в какую-то жижу, сразу же попытавшуюся снять с меня ботинки. Активировав «Бросок», я рванул вперёд и снова вляпался во что-то зыбучее, вырвался, поскользнулся и рухнул в воду, напоровшись рукой на что-то твёрдое.

В прошлый раз я понадеялся, что под ногами здесь можно найти самородки, но реальность оказалась намного банальней — это была кость, кусок сломанной челюсти с остатками зубов. И судя по золотой коронке на одном зубе, челюсть была человеческой. В принципе, золото, так что считай тоже полезное ископаемое нашёл.

Но эта мысль меня не порадовала! Рёв за спиной усилился, и на полянку перед ручьём выкатился наш проснувшийся друг. Не зря у меня была ассоциация с метро, потому что за нами выкатился полноценный поезд. В принципе, просто червяк-переросток, какими Аркадия меня уже не удивляла, но это не значит, что они начали мне нравиться!

Я сделал ещё один рывок, уходя в сторону Пепла. Подцепил его за шкирку, заодно заметив, что ранки уже затянулись, и поддал ему капельку ускорения, выбрасывая его на берег. Датч уже был там, а через секунду и я с ними.

Монстр был близко, нас по сути разделял только ручей. Метров десять в самом узком участке и пятнадцать в самом широком. Глубина здесь по пояс, и даже если он не умеет плавать, то проблемы с переправой для него не стоит. Но при этом монстр замедлился и остановился в нескольких метрах перед водой. Либо он, как и шакрас, не особо любит водные процедуры, либо здесь проходит граница его территории. Либо чует ещё какую-то опасность?

Я, по крайней мере, сам её чувствовал. Тревожный фон на сканере, исходящий и от ручья, и от монстра и сливающийся в одно размытое пятно. А вот самого червя теперь можно было прекрасно разглядеть. Большая, кажется даже шире в диаметре, чем был вход в пещеру, рыжая «труба» без чётко выраженной морды, но с кучей отростков вокруг пасти. Капец, страшила! Будто морскую звезду насадили на шланг от пылесоса, увеличили в масштабе и внушили, что он теперь не червяк, а экскаватор.

Сильно бронированной шкура не выглядела, в некоторых местах на рыжей коже даже уже мох начал расти. С другой стороны, когда у тебя размер и масса небольшой электрички, и змеиная грация, то броня уже как-то второстепенна.

«Что встали? Бегом давайте! Нужно, чтобы он вошёл в воду!» — прилетел яростный призыв от Осы, и тревожный фон с воды и леса разложился на составляющие.

— Твою же мать! — рявкнул я, толкнул Датча по направлению, где пряталась машина, а сам подпрыгнул и замахал руками, привлекая внимание монстра.

Не уверен, что он меня увидел просто потому, что не уверен, есть ли у него глаза. Поэтому пришлось помахать ладонью с зажатым в ней пистолетом. Две очереди, каждая на пять патронов, который я, считай, на ветер выкинул. Всё прилетело в цель, только непонятно, где эта цель была. Мясистая, гладкая шкура впитала все пули, как губка воду, даже кровь брызнула, но говорить о хоть каком-то мало-мальском уроне не приходилось. Ну хоть заметил, и то уже результат!

Червь выгнулся, приподнявшись на какой-то из своих частей — а где он заканчивался, я так и не видел, хвост терялся в темноте кустов. Приподнялся, задрав дырку морды на уровень почти третьего этажа, и заревел на меня. Щупальца раскрылись, затрепетав, как припадочные, а из бездны чёрной глотки вылетел поток воздуха, в котором барахталась смесь из слюней, земли и ещё каких-то ошмётков, которые, к счастью, до меня не долетели, а дождём осыпались в ручей. Хотя меня всё равно толкнуло воздушной волной и хлопнуло по ушам звуковой.

«Хватит ему глазки строить! Беги уже!» — сквозь вату в голове пробился крик Осы.

Я отступил на шаг, не собираясь поворачиваться к червю спиной, и понял, что уже какое-то время стою один. Ни Пепла, ни Датча рядом уже не было! Ну что же, если он меня проглотит целиком, то, скорее всего, выход я когда-нибудь найду…

Накричавшись, червь, наконец-то, решился и завалил морду с передней частью туловища в воду. Реально, будто вагон поезда уронили, подняв две волны в обе стороны. Часть дна оголилась, продемонстрировав то, что скрывалось в ручье. И вот тогда я снова удивился! Что-то я, видимо, не знаю про правильные методы, как передвигаться и прятаться в такой воде!

Шесть маленьких на фоне монстра силуэтов: четыре с одной стороны и два с другой. Хрупкие, гибкие тела, на самом деле, маленькие даже без сравнения. Все в чёрных костюмах из запасов «Ведьм», этакие тощие, потому что мокрые и в облипку, ниндзя с серпами в руках.

Червь, мне кажется, даже не понял, что на него напало. Когда он дёрнулся и начал метаться из стороны в сторону, его уже распороли как минимум с трёх сторон. «Пчёлки» порхали как гимнастки на стероидах, каждый прыжок с набегом на червя размывался от скорости и маскировки, и можно было заметить только блестящий стальной росчерк, идущий сверху вниз и разваливающий толстую шкуру на половинки. Так, наверное, апельсин ножом чистят.

Среди почти одинаковых «пчёлок» мелькали и Оса. Тоже с серпами, но ещё быстрее. Она бросалась на монстра, впиваясь лезвиями в шкуру, отталкивалась от них же и залетала на спину, прежде чем червь успевал изогнуться и достать её шупальцами. И тут же съезжала, как по горке, с другой стороны, распарывая шкуру. И уходила в сторону, освобождая место напарнице. И всё повторялось со сдвигом на следующий кусок торта, то есть червя, которого «Пчёлки» решили разрезать на кусочки.

Шесть ниньдзя-гимнасток, двенадцать серпов, безумная скорость — как ни вертелся монстр, он так и не смог никого зацепить щупальцами. А когда попытался задавить явно бесячих его жалящих насекомых и рухнуть на них всем телом, только брюхо своё открыл под новые порезы. Поняв, что он зря сунулся через ручей, монстр попытался отползти, но было уже поздно.

Оса появилась на самом верху и с размаха врубилась в чуть более тёмный участок шкуры, кромсая его уже не как апельсин, а как арбуз. Выпилила пробный квадратик и начала рубить в глубину. «Пчёлки» при этом вертелись вокруг участка шеи, дорезая все те мышцы, благодаря которым, монстр пытался вертеть пастью.

И ещё минута и громадная туша распласталась на земле в уже красном от крови ручье. Оса победно вскрикнула, подняв над головой окровавленный серп. И тут же, не сходя с места, начала разбор «пчелиных» полётов. Кто и где накосячил, задержался или, наоборот, чересчур рисковал.

Заработала «Школа Осы» — чётко, коротко и по делу. Я даже сам заслушался, чуть не пропустив момент, когда от монстра пошло свечение и со шкуры скатился геном. Крупный, морщинистый и совершенно чёрный. Он сам был похож на какую-то скукоженную личинку, даже брать его не хотелось. Но я поймал, хотя бы для того, чтобы прочитать потом его свойства.

Пока ловил, тело мёртвого червя вдруг зашевелилось, а сверху раздался удивлённый возглас Анны. Точнее, уже не сверху, потому что туша распалась на две части, уронив Осу на землю. Часть монстра передо мной ещё раз дёрнулась, видимо, в предсмертной конвульсии, а другая часть шустро заскользила в лес.

— Он что, как ящерица, хвост откинул? — удивлённо спросила Оса, следя взглядом за удаляющимся червём. — Догоним? Чтобы уже точно и копыта отбросил?

— Догоним, — кивнул я. — Только в другой раз. А сейчас валим, пока на прииске никто не опомнился и не поинтересовался, кто тут шумит.

Опдеберг довольно сильно изменился с момента моего прошлого посещения. Процесс ускоренного строительства, когда лагерь повстанцев рос как на дрожжах, и превращался в муравейник, давно закончился. Потом всё это дело встряхнули, отсортировав жителей по степени их погружения в жизнь городка. Кто просто перекантоваться, а кто на постоянку. Появились свои магазины (включая оружейный), несколько ремонтных лавок и целая (пусть и крошечная) генотека.

И сейчас, когда мы совершенно беспрепятственно (без засад и секретов) добрались до города, шёл следующий этап. Много кто ушёл, но те, кто остался, перестраивали городок под себя. Сносили лишнее и расширяли собственные владения, формируя из тесного муравейника, пригодный для долгой жизни город.

По дороге мы вдоволь наговорились с Голландцем. Практически всё, что мы нафантазировали с Осой, изучив карты и заметки в особняке «Ведьм», оказалось верным. «Искатели» действительно предложили Пограничью сделку. Раздел влияния: «искатели» получают Хиллегом, но вместо этого помогают остальным регионам получить статус независимых государств и присоединиться к Ганзе на правах полноценных членов. Со всеми вытекающими оттуда возможностями: прямая торговля с UNPA, беспошлинные внутренние сделки, безвизовый режим, гринкарты, рабочие места — в версии Датча звучало чуть замудрёней, это я для себя так обозвал, но суть от этого не поменялась.

Жителям Хеллегома обещалась безопасность и свободный выезд для тех, кто хотел бы остаться в Пограничье. Но по словам Датча, желающих оказалось мало. Жить под властью фриков и карателей никто не хотел, но новые разговоры велись с позиции Трагачи — то есть официальной цивилизованной страны. Так, по крайней мере, до людей информацию доносили подкупленные лидеры мнения и куча специально обученных провокаторов. Если там Разведывательный Директорат вместе с Кристиной участвовал, то, уверен, они в таком мастера.

Мотивация и выгоды шишек из Пограничья мне были вполне понятны. Тут, наоборот, возникал вопрос: зачем жителям Ганзы то же Гетто с его жителями. Так долго старались от них избавиться, а теперь: Добро пожаловать, границы открыты?

Но здесь одно вытекало из другого. «Искатели» вместе со своими союзниками хотят большинство в Совете, чтобы изменить договор с UNPA. Продавят нужные себе условия, повысят комиссию на продажу ресурсов, снизят цены на товары с той стороны. А, возможно, и на той стороне как-то поменяются выгодоприобретатели. Пока сложно представить, почему на той стороне согласятся на новые условия, но, думаю, Драго не на авось рассчитывает. Там горы мутной аналитики, которую коллеги Кристины и мутят.

В общем, пока для формирования большинства сил не хватает, но хватает, чтобы пропихнуть в Совет новых членов. Ирландцы с Трёхой давно хотели, а земли Гетто и Племён согласно последнему отчёту ГИГО, оно же Ганзейское историко-географическое общество, просто переполнены полезными ископаемыми. А разрабатывать их, конечно, будут компании из Ганзы. В общем, как и всегда, кого-то просто купили, пообещав прибыль, а те, кто был против при любых раскладах, я их досье, скорее всего, уже видел в архивах «Ведьм».

Итого со всего Пограничья Драго получит семь новых голосов. И получит их уже через неделю на очередном собрании Совета. Первым делом на повестке будет принятие новых членов, а вторым — переподписание договора с UNPA. Ещё будут третьи, четвёртые и так далее дела. По словам Датча, заседания длились несколько дней, и вообще для всех жителей Аркадии это был огромный праздник. Как городская ярмарка, на которую съезжались со всех окрестных ферм. В этом году всё пройдёт на территории Франко-нова, где мне и так не рады, и уж точно на шоу никто не пригласит.

Я поделился с Датчем своими новостями и выдал весь список потенциальных жертв «искателей». На мою версию, что за Драго стоят «Волки», «Ведьмы» и прочие глубинные первопроходцы Аркадии, Голландец лишь скривился. Мол, и не такое брешут, а всяких-разных рептилоидов и тайных правительств во все времена выдумывали. Важно, не то, что говорят, а кто за стол переговоров сядет и будет документы подписывать. А сейчас — это Драго.

Но список тех, кому угрожает опасность, Датч забрал. И сразу же начал прикидывать, какие возможности у него остались. В момент, когда в Хемстед заявились переговорщики «Искателей» и в узком кругу озвучили своё предложение, Датч сразу же высказался против любых союзов с врагами.

Во-первых, не собирался им прощать те зверства, которые они устроили. А во-вторых, считал, что это проявление слабости. Что «Искатели» просто не хотят распылять силы между разборками в Ганзе и попытками удержать остатки Пограничья. В-третьих, он считал, что «Искатели» вернутся. Они изначально хотели владеть всей ресурсной базой «Пограничья», обломались, переобулись из захватчиков в партнёров, но как только их власть окрепнет, такие партнёры им будут уже не нужны.

Но слушать Датча не стали, и чтобы он не выступал, отправили на рудники, а в городе и среди его сторонников распространили мысль, что он вор и обманщик, который хотел лишь расширить свою торговую империю и от жадности всех предал. Даже в розыск его объявили, расклеив везде объявления, чтобы морда примелькалась среди обывателей, которых Голландец мог заразить ненужными идеями.

При этом в Опдеберге его встретили как героя. Жаль только встречающих было до обидного мало. Воинственно настроенных и при этом способных с правильной стороны держать оружие я насчитал чуть больше восьми десятков. Недостаточно чтобы штурмовать Хемстед, но вполне, чтобы никто не пытался штурмовать Опдеберг. Когда-то и такого количества бойцов у Датча не было, так что будет с чего продолжить, а по сути начать заново, своё сопротивление.

Отступать он, кажется, не собирался. Как минимум до тех пор, пока не предупредит всех, кто под прицелом «Ведьм», не поймёт, сколько у него осталось союзников в городе, и не дождётся результатов заседания Совета. За спасение он меня поблагодарил, но вербовать дальше не пытался. Либо не хотел злоупотреблять, либо знал (но не говорил) что-то такое, отчего я точно не смогу быть рядом. А, может, почувствовал моё настроение — одно дело идти против жестоких и безумных карателей, и совсем другое — ввязываться в по сути гражданскую войну, где в прицеле может оказаться вчерашний знакомый.

Под конец дороги я подзагрузился всеми этими размышлениями, включая вопрос, что делать дальше? Понятно, что найти Купера. Это по умолчанию, а что потом? Свой путь на Аркадии я начал с войны против лидера безумной, дикой секты, а через неделю это уже будет глава совета всего местного цивилизованного мира. Не то чтобы меня это смущало, но понимая окружающих определённо будет меньше.

Найти ответ я так и не успел, мы въехали в Опдеберг, где меня тоже встречали. Не так громко и торжественно, как Датча, но, уверен, что в сто раз теплее. Стоило выйти из машины, как на меня налетели мои крестники, а потом и Ульрик проложил дорожку в толпе, по которой мы и сбежали.

Домик мой, который раньше был почти в центре поселения, теперь оказался в самом обычном спальном районе, меня дождался. Посягнуть на него никто не рискнул, а за садиком всё это время ухаживала Баба-Нина. К золотарнику добавилось ещё несколько редкий и ценных растений, настолько красивых и душистых, что мне сразу же захотелось всё про них разузнать. Сам себе удивляюсь, откуда во мне проснулась такая тяга к растениеводству, возможно, не иначе как какой-то геном из инициированных влез в голову.

Но, понятно, что поболтать двум садоводам-огородникам не дали. Общаться хотели все и со всеми. Соскучились и я не исключение, поэтому мы проигнорировали большой праздник, устроенный в честь возвращения Датча, и устроили свои почти семейные посиделки. Крестники в полном составе, Ульрик с Дагной и близнецами, Баба-Нина (куда же теперь без неё), Пепел (и без него никуда, захочешь прогнать — уже и не получится) и Оса с «Пчёлками» — вот такая у нас теперь дружная семья.

Блудные братаны только где-то потерялись, и Джуни, если, конечно, она продолжает идти своим путём, а не «Путём» своей общины.

Хорошо посидели, душевно и с банькой, о которой я мечтал чуть ли не со времён Вайтарны, а некоторым она была просто необходима после купания с червём. В общем, я расслабился. Не в смысле алкоголя, его особо и не хотелось, но в смысле банальной человеческой близости и чувства безопасности в кругу своих. Пусть всех этих людей я по факту и знал-то всего ничего, но других своих у меня не было…

Ну да! Ещё блудный брат Купер с компанией, новости про которых подоспели уже через два дня. Частично хорошие, потому что в Оптеберге появились Шустрый с Джуни, но в остальном плохие, потому что с остальными приключилась беда.

— Что с Купером? — спросил я, как только мы с Шустрым оказались наедине.

— Ты только не волнуйся и сразу не психуй, — осторожно начал Шустрый.

— Я вроде не из волнительных, — ответил я, но почувствовал, что от одного этого призыва, сразу подкрадывается что-то волнительное. — Купер где?

— В Хетерленде, — сказал Шуст и добавил после паузы. — В тюрьме. Ждёт казни, но он не один. С ним Сапёр и Чейк, так что они все в порядке.

— Действительно, отличная новость, — кивнул я, вспоминая Чейка, механика, который, судя по всему, всё-таки остался с нашим отрядом. — А что, прости, их занесло в Хетерленд?

— Не их, — ответил Шустрый. — Нас. Мы с Джуни тоже там были, но я на шухере стоял, а Мышка прикрывала. В общем, мы успели уйти.

— А зачем вообще приходили? — вкрадчиво спросил я.

Шустрый на то и шустрый, даже говорил по-особенному шустро, но пока толком не очень понятно.

— Ну, «Миротворцы» дали наводку, что там будет Драго… — скороговоркой отстучал Шустрый.

— Подожди, — притормозил я приятеля. — Вы в пустыне на бочках сидели, когда мы расстались. Откуда взялся Хетерленд? Драго? «Миротворцы»?

— Ну я же говорю, — Шустрый даже возмутился слегка. — Мы когда нефтебазу подорвали…

— Стой, так дело не пойдёт, — придержал я супердокладчика. — Давай по порядку. После того как мы уехали, что произошло?

— Сначала ничего. Окопались, освоились, с работягами подружились, учиться ремеслу начали, денег даже каких-то получили, — развёл руками Шустрый, типа расписывая типичные будни нефтедобытчиков. — На поток, считай, поставили и за тобой собираться начали. Но не успели, подъехали братки от «Искателей».

— Серьёзные?

— Не особо, — усмехнулся Шустрый. — Полегли быстро. А вслед за ними заявилась ещё одна делегация. Но уже из Хардервайка.

— Кто такие?

— Да хер их знает, — пожал плечами Шустрый. — Важные очень, с понтами, пузами и лысинами. Не бойцы, но бойцов тоже с собой привезли.

— Что сказали? — спросил я, хотя примерно понимал, с чем пожаловали.

— Попросили на выход, — усмехнулся Шуст. — Причём без вещей. Не, ну какую-то сумму в виде компенсации предложили, но Купер её даже озвучивать не стал, чтобы нас не оскорблять.

— И разговор, я так понимаю, не задался?

— Так-то нормально поговорили. Они нам ультиматум поставили, либо мы соглашаемся на их условия и покидаем базу, либо нам полная блокада. И типа хоть утопитесь там в своём бензине. И тут же новые братки-каратели подъехали.

— И что дальше?

— Купер, мягко говоря, обиделся. Мы посовещались и решили в духе: так не доставайся ты тогда никому. Сапёр там всё устроил, людей прогнали и за пару часов до истечения ультиматума устроили шоу. А сами ушли под шумок, — хищная и довольная улыбка Шустрого явно намекала, что шумок был довольно громким.

— Понимаю, — кивнул я. — А при чём здесь Хедерденд?

— Ну так мы, к сожалению, недалеко ушли, — вздохнул Шуст. — Нарвались на большой отряд «Искателей», потеряли «Пиранью», дальше просто в бега. И жёстко, думали, что не вывезем. Нас караван «Миротворцев» подобрал и спрятал.

— У них же нейтралитет? — нахмурился я.

— Сейчас уже не очень, — вздохнул Шустрый. — И это отдельный момент, который мне надо с тобой обсудить.

— Подожди, давай по порядку.

Я снова притормозил Шустрого, боясь, что не услышу историю целиком.

— Хорошо, — вздохнул Шуст с явным желанием обозвать меня душнилой. — Мы встретили «Миротворцев», причём одного узнали, пересекались по старой службе. Ещё с нами же Николь осталась. Решили, что это всё и повлияло на решение помочь.

Они нас подвезли. Но совсем не туда, куда мы хотели. Хотели-то мы к тебе в Вайтарну, но оказались на военной базе «Миротворцев». Официально это почтовый терминал, но кого, когда это останавливало. Короче, нам там сделали предложение, от которого невозможно было отказаться, — Шустрый вздохнул, набрав новую порцию воздуха. — Неправильно сказал. Отказаться можно было, но предложение было такое жирное, что отказываться не хотелось.

— Так, подожди. С этого места давай поподробней…

Я в очередной раз нахмурился. Зная Купера, должна была быть веская причина, чтобы он принял предложение UNPA.

— Короче, нам предложили завалить Драго, — сказал Шустрый, а я не смог сдержать усмешки. Тоже мне предложение, подкупающее своей новизной. — Это были не просто UNPA, это был Экспедиционный Корпус. Я всех деталей не знаю, Купер переговоры вёл, но, похоже, внутри почтовых тоже свои тёрки. И «унпашки» тугие, шо капец, но до кого-то там всё-таки допёрло, что их собираются бортануть, и процесс переподписания договора им не понравится. «Миротворцы» забегали, сразу про нейтралитет забыли, начали дружить со всеми, подарки дарить… Я не знаю, что там обычно делают, чтобы за тебя проголосовали нормально…

— И? — теперь я уже, наоборот, подгонял Шустрого, чтобы поскорее добраться до сути.

— И… Поздно они спохватились, а когда это поняли, решили убрать Драго. Нет Драго — нет голосов, он реально много на себя сейчас собрал, — пожал плечами Шустрый, будто очевидные вещи говорит. — Если его убрать, то можно выиграть время. Пока появятся преёмники, пока то, пока сё, почтальоны что-нибудь придумают и успеют хоть что-нибудь переиграть. Я так понял, в UNPA теперь у руля Экспедиционный Корпус.

Они жёстко задавили все свои Директораты и пытаются выправить ситуацию. Но открыто выступить они не могут, чтобы не настроить против себя вообще всех. Короче, они наняли нас.

— И что пошло не так?

— Да пожалуй, всё, — грустно сказал Шустрый. — Я не знал Драго на Земле, только байки Купера. Но сейчас это уже другой человек. Точнее, вообще не человек.

Шустрый помолчал немного и ещё раз вздохнул.

— Это я сейчас понимаю, что у нас даже шансов не было, — продолжил Шуст. — Нет, всё честно: гонорар с шестью нулями каждому, снаряга, подготовка, доставка, план. Драго ничего не знал, проездом был в этом месте. Нас даже не слил никто, никаких засад, никаких подстав — всё по плану. Но, сука, это не человек! — Шустрый повысил голос, чуть не сорвавшись на крик. — Я не знаю, как его убить…

— Но сделать это нужно? — тихо спросил я, догадываясь, что последует дальше. — Вы одни пришли?

Шустрый усмехнулся.

— Так скажем, нас подвезли, — ответил Шуст и посмотрел на меня. — Сумрак, просто поговори с ними. Я не знаю, как убить Драго, но я знаю тебя. Купера мы не вытащим, как только Драго победит на Совете, на следующий же день по его приказу их всех казнят. А так мы выиграем время и нам, и «Миротворцам». Они помогут, если поможем мы. Человек, который может принимать решение сейчас в почтовом офисе в Хемстеде, он ждёт тебя.

— Ты уверен? — спросила Анна, когда я пересказал ей разговор с Шустрым.

— Ну, считай, круг замкнулся, — пожал я плечами. — Я начал свой путь на Аркадии с заказа на Драго, и вот…

— Что вот? — возмутилась Оса. — И типа закончишь?

— Нет, конечно. Типа долг закрою, — пожал я плечами. — А по факту, с кем-то всё равно нужно будет дружить. А с учётом того, что раскопал Клод, «Миротворцы» не самый плохой вариант.

— Это понятно, но мы даже ещё не решили, что делать с биомониторами? — Оса потрясла рукой. — С этим непонятным Наследием, которым меня, между прочим, ты заразил, — фыркнула Оса. — Тоже мне, нулевой геном.

— Я тебе, между прочим, жизнь спас, — укоризненно покачал я головой.

— Знаю, — Оса насупилась. — Просто не хочу, чтобы ты уезжал. Уверен, что не возьмёшь меня с собой?

— Уверен. Во-первых, если что-то пойдёт не так, то ты сможешь за меня отомстить, — сказал я, увернувшись от кулака Анны, прилетевшего мне в плечо. — А во-вторых, после покушения Драго усилил охрану, так что возможность будет только для одного выстрела. А в-третьих, не надо светить тебя «Миротворцам». Знают о тебе мало и пусть так пока и остаётся. Нам потом ещё Купера забирать.

— Есть резон в твоих словах, но мне всё равно как-то неспокойно, — вздохнула Оса. — Ты давно не видел Драго и что-то может пойти не так.

— Всё что угодно может пойти не так, — усмехнулся я. — Значит, нужно получше подготовиться. А для начала понять, что предлагают «Миротворцы».

— Ага, — нахмурилась Оса. — И особенно гарантии, что сами же тебя потом не сольют. Им-то очень выгодно, чтобы вся Ганза винила тебя в срыве переподписания договора. Они белые и пушистые, а тут псих какой-то, который давно закусился и с «Искателями», и с «Волками», и… С кем ты там ещё не успел поссориться? Или вообще повторится сценарий Кристины, и тебя заранее сольют. Не хотелось бы.

— Не переживай, есть пара идей по этому поводу, — ответил я и начал собираться на встречу.

Идеи, правда, были. Начиная от письменного контракта с указанием таких деталей, которые я бы не смог выдумать и подделать. Чтобы в случае чего он всплыл для широкой общественности и указал на «Миротворцев». Потом запись разговора. К сожалению, камер здесь я не встречал, но диктофон я точно видел у Клода, и у меня будет время к нему заскочить. И напоследок — острохвосты. Как раз на Клоде я их уже протестировал, и звук идёт, и картинка видна. Оставлю их, послушать послесловие, которое наверняка прозвучит среди переговорщиков. А, может, ещё что-нибудь придумаю по дороге.

Возвращаться туда, где я в розыске, меня не смущало, но всё же лучше делать это ночью. Кепка, капюшон, темнота и маскировка и можно было даже парик не надевать, который мне сварганила Баба-Нина из гривы какого-то бедолаги. Получилось неплохо, но стать блондином — это уже был перебор.

Поехал я один, одолжив у одного из парней Датча мотоцикл. Подъехал ночью к стене, подальше от ворот и известных сторожевых вышек. Перебрался через стену и спокойно растворился на тёмных улицах. Сперва пробрался к Клоду, всё ещё строившего из себя больного и решил вопрос с диктофоном. Даже никакой раритетный девайс не потребовался, всё реализовали через биомонитор. Клод предложил добавить какой-то софт, который сделает из Аркаши не просто помощника, принимающего голосовые команды, но помощника с памятью. Но свою систему я доламывать не стал, а просто купил второй биомонитор. Оставлю его потом Датчу, чтобы в случае чего он смог обнародовать запись.

Вопреки надеждам Клода от меня избавиться, я просидел у него до утра. И за пять минут до открытия почты уже стоял перед дверью с пустой коробкой в руках. А дальше по сценарию, рассказанному Шустрым. В отделении я пока был единственным посетителем и, думаю, можно было обойтись без паролей и сразу спросить, где здесь контракты на Драго выдают, но выламываться я не стал. Хотя настроение было приподнятое, явно нервишки пытались защититься сарказмом.

— Сегодня в Хемстеде на удивление хорошая погода, — сказал я ещё зевающему менеджеру приёмки.

— А в Хардервайке опять идут дожди, — ответил встрепенувшийся парень. — У вас срочная посылка?

— Очень, — кивнул я, сдерживаясь, мне уже эта погода с дождями что-то напомнила, видимо, Шустрый придумал. — Ещё вчера нужно было отправить.

— Пройдёмте, зал ускоренного оформления у нас там, — менеджер вздрогнул, когда скрипнула входная дверь и на пороге появилась старушка с конвертом, а потом показал на проход в служебное помещение. — Только боюсь, придётся немного подождать.

Сам он со мной не пошёл, а шустро обогнув стойку, бросился к старушке. Поздоровался с ней, даже приобнял и чутка развернул, чтобы она не заметила мой манёвр. За дверью меня встретила довольно симпатичная девушка, но уже не менеджер, а из охраны. Камуфляж отличался от типового «Миротворческого», а на плече красовалась эмблема Экспедиционного Корпуса. Если там все такие, то понятно, почему Купер так туда рвётся.

Она проводила меня по коридору в типовую переговорную: круглый стол, шесть стульев, доска на стене и столик с водой в бутылках. Она оценивающе на меня посмотрела, я, в принципе, ответил тем же, порадовавшись, что Оса всё-таки не может читать мои мысли. Блин, не о том, конечно, думаю…

Ждать пришлось всего минут пять. Думаю, что меня не ждали к самому открытию. И, возможно, нужного мне человека даже не было на месте, но теперь у руля люди армейские, они умеют быстро, когда им надо. Я только и успел, что включить запись и спрятать острохвостов по разным углам комнаты, когда за дверью послышались чёткие, торопливые шаги.

Дверь распахнулась, и в переговорной как-то сразу стало тесно, хотя вошли всего два человека. Первому на вид было лет шестьдесят, седые короткие волосы, кривой, когда-то очень давно сломанный нос, старый шрам на скуле. Второй лет на десять помоложе, совсем лысый и на голове жуткий шрам, будто бы от трепанации черепа.

Оба спортивные, второй даже чересчур быковатый, подтянутые и в общем сразу было понятно, что это не менеджеры, не шпионы и не политики. Вояки.

Старые морские волки, а, скорее, котики. Первый жевал жвачку, у второго из кармана торчали солнечные очки авиаторы, а на бицепсе из-под рукава короткой рубашки выглядывал кусок татуировки в виде пернатого крыла.

Я как-то даже выдохнул и чуть было по старой памяти не вытянулся по стойке смирно. С такими мне спокойней общаться, у них на лице обычно написано то, что они думают.

— Сумрак давно хотел с тобой познакомиться, — сказал седой.

И протянул руку для пожатия, которое ожидаемо оказалось очень крепким. Без понтов, просто силы в мужике много, ещё и геном какой-то боевой. А вот лысый попытался добавить себе веса. Видимо, переживал, что он здесь не главный. Хотя нарвавшись на «Крепкую кость», не расстроился, а, наоборот, уважительно усмехнулся. Может, проверял.

— Времени у нас мало, — начал седой, усевшись в кресло. — Поэтому давай без любезностей. Зови меня Шериф, а его, — он кивнул на лысого. — Мичиган. На время этой спецоперации он для тебя станет братом, отцом, а, возможно, и лучшей подружкой. Всё обеспечение через него. Оружие, взрывчатка, даже геномы какие-нибудь сможем добыть.

Шериф говорил быстро и с таким видом, будто мы уже всё обсудили и обо всём договорились. По-простому так, будто мы с ним уже кучу военных кампаний прошли и не первый год вместе служим. Мичиган, который не то штат, не то какой-то «ган» молчал, просто кивая на каждое слово Шерифа.

— Стоп, — начал я, но Шериф меня перебил.

— Понял, извини! Не с того начали, — он выдохнул, собираясь с мыслями, и вид у него был такой, будто он подбирает совсем уж непривычные для себя слова. — Так. Давай сначала. Я Шериф, глава недавно созданного подразделения специальных операций Экспедиционного Корпуса. Это — Мичиган, мой заместитель, — он ещё раз вздохнул. — И мы хотим официально принести извинения от лица UNPA.

После этих слов он уже нормально выдохнул. По нему видно было, что извиняться он не привык и явно ожидал от меня какой-то эмоции, но я промолчал.

— Хм, ладно, — продолжил Шериф. — Понимаю, но и ты меня пойми. В конторе была крыса. Вот таких, мать её, размеров, — Шериф развёл руками, будто на рыбалке. — И мы её проспали. Не прям мы, конечно. Нас-то никто не спрашивал. Но большие боссы, мнущие свои жопки в потных кабинетах, перемудрили. И у них под носом крысятничал весь разведывательный Директорат.

Я кивнул, слушая эту довольно горячую речь.

— Всё! — Шериф хлопнул в ладони. — Его больше нет. Директорат распущен, большинство уже за решёткой, по остальным ведётся следствие. И, уверен, что вестись будет ещё долго. И там на Земле, и здесь. Мы получили доступ к архивам, к ряду проектов. Такая хрень, что у Мичигана были бы волосы, они бы дыбом встали, а так только шрам порозовел. Знаешь, откуда он? Это на западном рубеже ши-тау встретили.

Мне показалось, что шерифа уводит в сторону, но это была лишь мастерская подводка.

— Я знаю про проект «Геном Хищника», я читал донесения про твои приключения. Хочешь честно?

— По-другому и смысла нет, — снова кивнул я.

— Я хочу, чтобы ты работал на меня, — сказал Шериф, но при этом как-то погрустнел. — По нормальному, чтобы официально вступил в Корпус и вместе с нами пошёл расширять территории.

— Но? — спросил я, положив руки на стол.

— Но этого не будет, — вздохнул Шериф. — Сейчас нужны другие твои таланты. И неофициально, думаю, почему так объяснять не надо. Нужно ликвидировать Драго и сделать это до момента, когда Совет начнёт обсуждать новый договор. Ты готов это сделать?

— Мне нужны гарантии, мне нужен Купер с парнями… — начал перечислять я, но Шериф опять меня перебил.

— Из гарантий только моё слово, которому ты, конечно, верить не обязан. После смерти Драго в Хедерленде произойдёт переворот, и к власти придут лояльные к UNPA люди, — Шериф откинулся на спинку стула и начал загибать пальцы. — И не забывай про гонорар. Мы дадим десять миллионов аркоинов, пять из которых ты сейчас сможешь забрать на выходе.

— И заметь, что у нас тоже нет никаких гарантий, что после этого ты выполнишь свою часть сделки, — вступил в разговор Мичиган, но Шериф махнул на него рукой.

— И какой план? — спросил я.

— В деталях тебе всё расскажет Мичиган по дороге, но если коротко, то времени мало, охрана после прошлого покушения усилена. Единственное место, где ещё можно работать — это непосредственно зал Совета. Заранее проникнуть туда ты уже не успеешь, но туда пускают зрителей, и билет мы тебе организуем. А также быстрый и беспрепятственный проезд к месту событий. При необходимости наш арсенал к твоим услугам. В случае провала — ты сам по себе, вытащить мы тебя не сможем. В случае успеха — я буду рад поработать с тобой ещё. Ты согласен?

Я согласился. По крайней мере, сейчас. Мы ещё немного поговорили, обсудив, что мне нужно для подготовки, и сколько времени это займёт, и разошлись. Точнее, я ушёл получать посылку с авансом, а переговорщики вместе со Скиннером переместились в кабинет Шерифа. Я немного покрутился вокруг почты, подслушав разговор, и помчал обратно в Опдеберг.

Нужно было подготовиться, а как правильно заметили мои наниматели, времени было чертовски мало.

Начал я с похода в мастерскую к Ульрику. Точнее, к нему я ходил несколько раз. Первый раз узнал о его успехах с оружием «Древних», второй раз кучей сгрузил ему шпионско-киллерские стволы, изъятые в особняке «Ведьм», третий, четвёртый и пятый просто так заходил, чтобы поторопить и узнать, что получается.

А в перерывах варил эликсиры и перебирал геномы, которые у меня накопились. Джуни помогла с переводом названий жемчужин «Крысоловов», и в сухом остатке я себе оставил три штуки, которые инициировал с небольшими промежутками. Чтобы и самому проникнуться, и усвоилось получше. Остальные жемчужины подарил Джуни, там уж совсем специфические навыки были. Исключительно для «Крысоловов»: крысиная память и крысиный нюх. Лишняя память мне, может быть, и не помешала бы, но совместимости не было. А нюх, у меня и у самого, как у собаки.

Зато себе я выбрал: «Крысиный яд», который на самом деле был иммунитетом к этим ядам и прекрасно сочетался с моим пассивным навыком, расширив ассортимент противоядий. Я не думал, что у меня настолько испортятся отношения с «Крысоловами», но список того, что меня теперь не возьмёт, впечатлял. Он не поместился на два экрана биомонитора притом, что это была проекция на стене, а не сами часики. Навык «Иммунитета» поднялся до пятого уровня, а заодно слегка изменились вкусовые рецепторы. К счастью, не ухудшились, а я, наоборот, стал различать больше оттенков даже самой простой еды.

Второй навык меня смутил своим происхождением, но зацепил обещанным эффектом. Это была выжимка из паразитической осы-наездника, которая ничего общего с нашей Осой не имела. Ни скорости, ни ловкости, ни регенерации. Хотя сукой всё равно она была редкостной и относилась к разряду сверхпаразитов. То есть тех, кто может паразитировать даже на других паразитах.

Ладно, этическая сторона вопроса меня не интересовала, а вот навык меня заинтересовал. Это была «Аура паники». Некий специальный секрет, который она выпускает, чтобы сводить муравьёв с ума, когда проникает в муравейник, чтобы добраться до личинок бабочки голубянки алькон. Запутанная, конечно, история, но спасибо Клоду, который заодно поставил мне расширенные базы данных, я её узнал.

В общем, голубянки подбрасывают муравьям своих милых, розовых гусениц. У тех тоже специальный секрет, благодаря которому они пахнут, как личинки муравьёв. Их подбирают и несут домой, чтобы растить этих паразитов как своих. И вот туда уже приходит оса-наездница, чтобы подкинуть своих детёнышей. Сами муравьи ей неинтересны, поэтому она и сводит их с ума. Те паникуют, бросаются друг на друга и не могут защищать личинок.

Так что да, я легко отбросил этическую сторону вопроса и инициировал навык. В моём случае речь о беднягах-муравьях (единственными невиновными в этой природной афере) уже не шла. Я теперь мог нагнать паники на практически любых существ с более слабыми геномами, чем у меня. Вариативно, конечно. Разные уровни защиты тоже существовали, а навык у меня пока стал только первого уровня, но понервничать врагам всё равно придётся.

Я, правда, хотел ауру радости и счастья, но паника тоже подойдёт. Я уже представил, какой шухер можно будет наводить в замкнутых помещениях с большим скоплением врагов. Те же фрики и каратели с полпинка заведутся и начнут нападать друг на друга.

Финальным бонусом от «Крысоловов» оказался ни много ни мало, а целый — «Биоэлектрогенез». Процесс, при котором ткани организма, то есть мышцы и нервы, генерируют электрический ток. Звучало классно, но был нюанс. А то и несколько, потому что объяснить, как именно мой базовый геном вместе с нулевым адаптируют под себя разные способности организма, я не мог.

После перевода описания навыка я уже представил себе, как раскидываю во все стороны шаровые молнии или пропускаю через какого-нибудь особо мерзкого гада двести двадцать и выжигаю его изнутри. Но в моём случае, по словам Аркаши, всё заработало не так — пробовать я пока не стал, добровольных желающих не нашлось.

В общем, я не мог запускать молнии, но мог влиять на нервные импульсы в организме. Как в собственном: ускорять работу скелетно-мышечной ткани и влиять на свой сердечный ритм. Так и в чужом, где можно было всё делать наоборот. Из ограничений — прямой контакт и довольно большой расход внутренней энергии. Накопить импульс, сфокусировать и выбросить было затратно, там и сон, и отдых — всё то, с чем у меня обычно дефицит. Плюс всё опять же вариативно и зависело от «толстокожести» оппонента и места применения импульса. Одно дело перекрыть все сигналы к мозгу или отключить сердце, и другое — перехватить запястье и «отключить» сигналы к пальцам, например, чтобы выронить нож, приставленный к моему горлу. Очень вариативный навык, но я посчитал его полезным хотя бы как оружие последнего шанса.

На закуску я инициировал сразу несколько геномов тех жёлто-зеленых «ящертерьеров», которые кормились работниками рудника. Редкость у них была неплохая — девятый уровень, но цена слишком низкая из-за побочных эффектов в виде отравления токсинами. Но! У меня к ним был иммунитет, поэтому организм взял только полезные свойства, которые вывели навык «Нокаут» на второй уровень. И я стал ещё быстрее не в самой скорости («Бросок» не изменился), но в скорости автоматических реакций.

Дальше экспериментировать с собой в такой короткий срок уже было опасно, и я прошёлся по «плохим» геномам. И больше всего заинтересовал чёрный, выпавший с недавнего червя. Я ещё раз прогнал его через биомонитор, прежде чем отдать его Ульрику для создания патрона.

Караван «Миротворцев» состоял из трёх грузовиков и аж четырёх «дефендеров» сопровождения. Чем были заполнены две обычные фуры, я не знал, а вот в третьей, с функцией рефрижератора, разместились мы с Мичиганом. Правда, не в самом холодильники, а в довольно комфортной комнатке, замаскированной под холодильную установку. Сначала было тесновато, Мичиган просто своей массой заполнил большую часть «каюты», но потом он, наоборот, как-то весь сжался и до первой остановки старался прикинуться невидимкой. А потом и вовсе пересел в машину сопровождения.

Конечно, это не само произошло, а после очень короткого разговора.

— Если увижу на выходе уборщиков, то лучше сразу вешайся, — отчасти пафос и ребячество, но я ещё и пожужжал, типа насвистываю так.

Но он всё понял сразу. Может, архивы перечитал, или его Шериф так накрутил, но моментально поверил, что угроза реальная, а заодно и проникся. Не понимал, как я узнал содержание разговора, но раз узнал, значит, далеко не все мои навыки есть в архивах.

И дальше уже стало комфортно настолько, насколько это было возможно. Этакое купе с мягкими стенками, узкой койкой, маленьким откидным столиком и минимальными удобствами в виде люка в полу. Из еды — сухой паёк, из воды — местная минералка в бутылках. Окон не было, только пара хитрых крышек в потолке, которые давали свет, чистый воздух и запахи лесов, полей, промзон, которые мы проезжали. Я по сути только по запахам и ориентировался, понимая, сколько мы проехали.

Остановки были минимальными, только на заправку, а так просто сменялись водители. Ехали по стандартному регламенту «Миротворцев», и сначала мне показалось это излишним, ну кто может докопаться до такого отряда? А потом оказалось что могут. Как только Пограничье осталось позади и мы оказались на территории Ганзы, то тормозили нас на границе каждого региона Ганзы. Проверяли груз и даже заглядывали в холодильную камеру, хотя по документам там ехали туши монстров для исследований.

Я, понятное дело, во всём этом не участвовал. Просто тихонько сидел, пытаясь по акцентам и отдельным словам, определить, где мы находимся. В остальное время я либо спал, либо медитировал, либо изучал материалы по Драго и Франко-Нова.

Со сном понятно, наконец, можно было выспаться впрок. Медитация состояла из двух тренировок: я разбирался с «Биоэлектрогенезом», изучая собственное тело и его новые возможности, и продолжал тренировать маскировку ауры. Металлоискателей в окружении Драго быть не должно, на свой фоторобот я сейчас вообще не похож, но «ищейки», «эхолоты» и «волки» там будут наверняка. К ним и готовился, учась не столько глушить собственную ауру, а перестраивать, чтобы фонить не базовым шакрасом, а остальной мешаниной. В теории видеть меня поисковики будут, но понять, что это именно я, не должны.

А по материалам — я их ещё на встрече с Шерифом запросил, я разрабатывал план операции и искал пути отхода. Наизусть заучил план здания и карту города. Спасибо архивам разведывательного Директората, наработки у них были по каждому региону Аркадии. И Шериф ими поделился.

И не только ими. На карте были отметки, где я смогу найти транспорт, чтобы покинуть город, или убежище, если придётся задержаться. Ни машины, ни явки официально к «Миротворцам» не имели никакого отношения. Просто машины каких-то горожан, которые залили полный бак, оставили ключи под крылом автомобиля, а в багажнике забыли пару ящиков: с провизией и с оружием. Так что встречаться с «Миротворцами» мне больше не придётся, вторая часть гонорара будет доступна в любом отделении Банка Аркадии, и получить её смогу либо я, либо мой представитель (то есть Оса).

На дорогу ушло четыре дня, последний из которых мы почти весь провели в очереди на таможне Франко-Нова. Во-первых, повышенный меры безопасности из-за собрания Совета. Во-вторых, поток «туристов» со всех других регионов Ганзы.

Надо бы придумать, как кинотеатр им здесь открыть, а то совсем местным скучно. Вот и развлекаются конфликтами да интригами, а так, глядишь, добрее бы были. Заседания

Совета должны были идти пять дней. Торжественное открытие и приём новых членов в первый день, на который я уже опоздал. Со второго по четвёртый день просто заседания по решению разнообразных конфликтов между регионами. Совет в данном случае выступал в роли мирового судьи, и слушания шли потоком. Обсуждать могли, разборки кланов, недобросовестную конкуренцию, торговые пошлины или потенциальные совместные бизнес-проекты.

У местных считалось, что за эти три дня Совет решит все возможные проблемы, закроет тёрки и разногласия между членами, все выпустят пар, успокоятся и с трезвой головой приступят к главному — к договору с UNPA. Пятый день целиком выделялся на обсуждение договора и спорам с представителями UNPA. Договор переподписывался каждые пять лет и во многом представлял из себя список поставок в обе стороны. Плюс база: тарифы и выгодоприобретатели.

В версию Шерифа, что Драго может попытаться обнулить партнёрство и прогнать «почтовых» из Аркадии, я не очень верил. Хотя допускал, что такое возможно, в первую очередь из-за «Волков» и их веры в чистоту генома. Ладно. Если всё получится, а, точнее, после того как всё получится, версия договора от Драго уже не будет иметь значения.

«Миротворцы» сделали мне документы на имя некоего мистера Моргана, приехавшего из Нордландии, и добыли билет-приглашение в роли зрителя на заседания. Билет был на четвёртый день заседаний. На, так сказать, финал зрителей не пускали вообще, и чтобы никто не отвлекал, и чтобы усилить охрану. Зато потом был праздник, по уровню сопоставимый с Рождеством или Новым годом. Горожане гудели и запускали фейерверки.

Высадили меня довольно далеко от центра города. В какой-то момент машина остановилась, и в стенку постучали условным сигналом.

— Кажется, пора…

Я подхватил острохвостов, спрятав их под воротник пиджака, и открыл основной люк в полу. Соскользнул вниз, бегло осмотрелся — каменные стены и довольно близко, будто мы остановились в каком-то переулке. Протиснулся мимо колёс в небольшую нишу, буквально, чтобы нос зеркалом автомобиля не снесло и застыл, ожидая, пока грузовик отъедет. Пропустил всю колонну, а потом вышел на дорогу, будто с самого начала там находился и вышел из переулка с другой стороны.

Прищурился от яркого солнца, кивнул какой-то даме с детьми, переходившей дорогу передо мной, и с улыбкой на лице осмотрелся. Реально радовался солнцу и свежему воздуху, ещё бы размяться, но, пожалуй, это уже будет перебор. Я поймал на себе чей-то взгляд и чуть было не активировал браслеты, но увидел, что это просто дворник, которому моё зависшее на месте тело мешало подметать улицу.

— Пардонте, — тихонько пробурчал я по франко-новски и двинулся к оружейному магазину на другой стороне улицы.

Заходить внутрь не стал, хотя, признаюсь, интерес был. Это уже не какая-то там лавка в захолустье Пограничья, это целый оружейный супермаркет. Три этажа, бронзовые колонны, кованые решётки и полные витрины как с земной классикой, так и местным кастомом. Но приметил я его не ради шоппинга, а как понятный для себя ориентир.

Я сопоставил в голове выученную карту и уже чётко направился к залу заседаний, которые должны были проходить в штаб квартире Ганзейского историко-географического общества, а то, в свою очередь, разместилось в здании недостроенного собора. То есть собор построили, но по назначению так и не использовали.

«Изначально здание строили по чертежам Клермон-Ферранского собора, ввиду попавших на Аркадию оных бумаг. Строительство было остановлено после прихода к власти династии Sus scrofa, отдавших предпочтение вере в генетику, а не в старые религии землян», — в голове всплыла строчка из выданного «путеводителя».

Ещё там было написано, что Sus scrofa — это всего лишь дикие кабаны, а основное здание построить успели, вот только ни башни, ни пинакли (которые тоже маленькие башенки), ничего красиво-декоративного уже не сделали. И получился по сути просто огромный ангар, а не готический замок.

Если бы башенки остались, то, может, и без карты бы удалось его найти, а так нет. Город был большим и в ширину, и в длину, и в высоту. Отдельные здания достигали высоты четырёх этажей, что по меркам Аркадианских городов можно было считать за небоскрёбы и использовать, как снайперские позиции. Хотя улочки были довольно тесными, много камня — пузатая и гладкая брусчатка на дорогах, узкие двери и короткие лесенки между разными уровнями домов. Мне это всё напоминало микс из исторического центра Праги на Земле и чего-то испанского, такого же древнего и туристического. Вроде и с размахом строили, но тесновато.

Я пересёк ещё одну площадь с часами на небольшой башне. Только-только пробило десять утра, но нужно было ускоряться, зрителей уже начинали запускать. Я вклинился в небольшую толпу неких «джентльменов», и в принципе мог сойти за одного из них. Костюмчики так точно чуть ли не на одной фабрике покупали. Даже моя жуткая трость не вызвала бы никакого удивления. У троих из восьми было нечто похожее, и тоже с набалдашниками в виде морд зверей. В основном — кабаны, вероятно, как некий символ города.

Я обогнал этих, потом других, потом сбавил ход и совершенно спокойно миновал конный патруль каких-то усатых стражников, видимо, думающих, что они какие-то мушкетёры или гусары. На них были короткие куртки, похожие на доломаны или «венгерки» со шнурами на груди. Только шнуровка больше напоминала куски стального троса, частично выполнявшего роль лёгкого бронежилета. На спине у каждого висело по винтовке, в которых я без труда определил «Лебеля» образца тысяча восемьсот восемьдесят шестого года, вот только не смог понять — это французские оригиналы с Земли или уже местные копии.

Шустрый бы такую с удовольствием поимел в свою коллекцию, да и я бы тоже не отказался. Ладно, не последний раз в Ганзе, будет время и в оружейный зайти.

Чем ближе я подходил к собору, который не собор, тем больше людей было вокруг. Народ отдельными ручейками стекался к центру города, будто мы все шли либо на футбольный матч, либо на демонстрацию. Настроение у всех приподнятое, лица радостные, даже у полицейских «гусар», которых становилось всё больше и больше.

А вот бойцов «Искателей» я почувствовал одновременно с выходом на нужную площадь. Закрыв солнечный свет, навалилась громада собора, а чуйка ёкнула, зацепив сразу несколько очагов враждебной ауры. Не в смысле, что агрессивной в данный момент, но такой, на что мой геном уже по умолчанию делал стойку. Пришлось даже отдышаться, чтобы вернуть себя в состояние покоя и не блеснуть аурой. Заодно купил лимонада у уличного торговца с подвижным лотком, прикреплённым к велосипеду.

Мы перекинулись с ним парой слов о составе, я спросил рецепт и усиленно делал вид, что запоминаю, а сам сканировал вход, охрану и посетителей. На широкой лестнице, ведущей к двойным дверям, стояло человек десять стражи, а вторым рядом (в тенёчке под козырьком) я смог разглядеть двух «ведьм» и одного бригадира «Искателей». А ищейки и каратели пачкой обнаружились в помещении под лестницей. Обнаружились только по ауре. Она же и подсветила стрелков на крыше собора, а потом и на соседних.

Гусары проверяли приглашения и изымали оружие, взамен выдавая какие-то жетончики. Прямо гардероб какой-то, и мне, похоже, туда не надо — перед глазами прямо всплыло одинокое забытое пальто, дающее повод задуматься, кто ещё остался в здании. А выходить я оттуда не собирался. Сегодня, а не вообще. Кобуру с пистолетом я скинул в тележку продавца лимонада, пока завязывал шнурки, запихнул под корзинку с апельсинами. Получилось, вроде бы неплохо, глядишь, и заберу потом обратно.

Я встроился в очередь, разглядывая женщин и мужчин. Первых с удовольствием — пусть на мой вкус они были и довольно старомодно одеты, но такого количества платьев, ещё и разноцветных я, наверное, вообще никогда не видел. А мужчин с осторожностью — на тот случай, если где-нибудь успел с ними пересечься. Все выглядели состоятельно, но не все были «джентльменами», хватало и охотников, и бойцов, принадлежащих к разным местным кланам. На меня тоже поглядывали, даже с неприязнью, но это были стандартные взгляды самцов, контролирующих, на кого посматривают их самочки.

Ладно, я перестал нервировать народ и уставился на собор. По крыше не уйти, не считая охраны, просто слишком высоко, и соседних зданий нет. Но здесь много входов и выходов, на плане указано аж восемь штук, плюс подвалы с катакомбами. Вроде бы даже какая-то ячейка «Крысоловов» есть, но маленькая. И часть проходов лет двадцать уже как завалена, справочник говорит, были здесь случаи, когда гадость какая-то просыпалась. Пока навскидку самый лучший выход через заднюю боковую дверь, там близко парк с небольшой, но по описанию, глубокой речкой. А под водой я смогу уйти далеко, правда, вылезу мокрым, но выбраться можно рядом с прачечной и позаимствовать одежду там. И это не единственный вариант, который я припас. Если удастся выйти без погони, то можно просто по прямой и там через три квартала уже должна ждать машина.

— Ваше приглашение? — прозвучал требовательный голос в метре от меня, вернув меня из мира планов в реальность.

Очередь распалась на отдельные потоки, и я оказался лицом к лицу с усатым «гусаром». Гусар он, может, и не настоящий, но усы были шикарные. Никогда таких не хотел, но уважал. Я протянул сложенный втрое лист бумаги, словив флешбек, что контролёр сейчас каким-то магическим образом магический штрихкод считает, но «гусар» лишь бегло пробежал текст и задержался только на печати.

Удовлетворённо кивнул, возвращая мне бумагу, но с прохода не сдвинулся. Махнул рукой, жестом, который я принял за призыв к обыску, и уже почти поднял руки, как вспомнил про биомонитор. Протянул его, покрасовавшись прекрасным процентом владения геномом, и вот только после этого «гусар» махнул двумя руками и бегло меня обыскал. Буквально пояс, подмышки и лодыжки — места, где мог прятаться пистолет. Ни фляга, ни портсигар его не заинтересовали. На трость он покосился с явным пренебрежением, похоже, бамбук здесь считался дешёвкой.

— Добро пожаловать на слушания Совета, мистер Морган, — «гусар» сдвинулся, освобождая проход. — Соблюдайте правила, и ни у вас, ни у нас не будет никаких проблем. Рекомендую поторопиться, слушание МакКензи против Дугласа уже началось. Они уже лет двадцать спорят, и каждый раз это целое шоу.

Рекомендацию он дал, уже слегка погрустнев, похоже, сам хотел вживую увидеть, а не довольствоваться потом пересказами в баре. Я поблагодарил и прошёл первую линию билетного кордона. Поравнялся с «Ведьмой», невидящим взглядом сканирующую толпу. Сейчас было опасно, особенно напрягло, что женщина стала морщить нос в моём направлении. Уж не знаю, что учуяла — что-то в моей ауре, острохвостов или патроны с заряженными геномами.

Хорошо, что её глаза были скрыты под капюшоном балахона. До тех пор, пока я не видел её взгляда, сохранять хладнокровие и держать под уздой эмоции генома ещё удавалось. «Ведьма» сделала шаг в мою сторону, но неожиданно и я ускорился — меня просто сзади подтолкнул какой-то довольно наглый «джентельмен»-толстяк. Видимо, очень торопился на слушание МакКензи и Дугласа.

Никогда бы не подумал, что буду рад объятьям потного быдла, но сейчас пришлось очень кстати. Я пропустил его вперёд и буквально прилип, прячась в его душной ауре. Считай, на легковушке мимо камеры за фурой проскочил, и перешагнул порог собора. Почти сразу уткнулся в спины и затылки, сам чуть не задохнулся от духоты и чуйку чуть не сломал от перегрузки. По ощущениям, будто бы в болото нырнул, но и меня здесь никакой «эхолот» не прочитает.

Ладно! Первая часть плана удалась. Я внутри.

И не только я один. Здесь реально сейчас под тысячу человек набилось. Для того чтобы увидеть, что происходит на сцене, и вообще просто оглядеть зал, пришлось изрядно потолкаться локтями. Толпа, как резиновая, лишь снималась, отпружинивая обратно, и не давала сквозь неё протечь. Зато было довольно тихо, народ чуть ли не затаив дыхание, слушал то, что происходило где-то далеко впереди.

И я удивительным образом тоже слышал хорошо поставленную речь, вещающую в слегка саркастической манере. Этакая речь адвоката, когда он хочет высмеять обвинителя. Я задрал голову, удивляясь, работе акустики. Как и положено, пусть и переделанным соборам, потолок был высоко. Единственный момент, здесь не было каменных, расписных сводов, здесь уже вовсю использовались металлические конструкции. Много. И колонны, идущие в несколько рядов по залу, чтобы всё это поддерживать были стальные, и балки с фермами под потолком, и широкие балконы по бокам.

Я не до конца понял предназначение почти половины ферм, прятавшихся в тени под потолком. Часть вопросов не вызвали — на них, как в театре, крепилось освещение. Потом явно была какая-то вентиляция, какие-то акустические панели и какое-то незнакомое оборудование из мира Аркадии, которое работало на геномах. В общем, чёрт там ногу сломит, но зато и мне подходило идеально. Осталось только туда пробраться и не спалиться при этом.

Ещё раз осмотревшись, я прикинул расположение лестниц, поковырял в памяти план здания с входами в служебные помещения, и срисовал ближайшую охрану. Сборная солянка — по углам, как на посту, дежурили местные «гусары», а среди зрителей курсировали замаскированные патрули «Искателей». Но их всех выдавала аура, а некоторых ещё и блестящие лысины. Без татуировок и белой краски, но, видимо, у них это уже вместо униформы.

Ладно. Я сделал глубокий вдох и нырнул в толпу. Ужом вклинился, обтекая людей, и минут за тридцать, продвинулся метров на двадцать. Разглядел впереди просвет — там, где начинались лавки, а потом и кресла, и сдвинулся поближе к стене и лестнице. На боковой балкон пробирался ещё минут пятнадцать, просто наступить было некуда. На каждой ступеньке сидели люди, и, чем выше я поднимался, тем яростнее на меня смотрели, боясь упустить хорошие места.

Ну как хорошие? Один фиг галёрка-галёркой, но уже хотя бы какой-то вид открывался. Похоже было на здание суда. Сбоку стол, за которым сидели пять очень важных старичков — типа судьи. Вдоль стены напротив в два ряда стояли кресла — типа присяжные, но, похоже, места для остальных членов совета. Всего под шесть десятков мест, но занята была только половина.

Я увидел знакомые лица, и все они сидели с краю: ирландский Пастор, Бигхэд с братом, который стоял за спинкой стула, и даже Бык из Хемстеда, обогнавшего меня в дороге. А вот Драго не было, как и «Ведьм» с «Волками». Хотя насчёт последних я был не уверен, мастера Вольфа я не встречал, а он вполне мог оказаться каким-нибудь седым старцем, которых здесь в разных вариациях было человек пять.

Были и женщины, и мужчины — одеты богато, выглядят солидно и важно. Если бы я получше разбирался в городах Ганзы, то, может, по отдельным цветам и элементам в одежде, угадал бы, кто откуда.

Единственное, что всех их объединяло — это массивные круглые медальоны, висящие у каждого на груди. У моих знакомых — блестящие и свеженькие, у остальных — уже потускневшие от возраста. На медальонах была гравировка в виде герба того города или региона, который он представляет.

Собственно «судьи» и «присяжные» наблюдали за небольшой сценой, разделённой пополам условным барьером, на который и бросались адвокаты и участники слушаний.

Дальше, практически сразу шли места для зрителей. Первые ряды с удобными и мягкими креслами, потом попроще и дальше (на совсем небольшом возвышении) уже шли лавки. По сути, здесь можно было не только заседания историко-географического общества устраивать, но и обычные представления давать. Задним рядам, конечно, не особо видно, но иначе билеты в партер не продашь.

Особо поразглядывать мне не дали, парочка добротных женщин, сквозь которых я протиснулся к перилам, довольно агрессивно сплющили меня обратно, буквально выпилив сразу в третий ряд и ещё долго на меня зыркали, видимо, чтобы я не задумался о попытке отвоевать себе место.

Зато, когда я уже пробрался к двери в служебное помещение, оказавшись за спинами зрителей, то на меня вообще никто не обратил внимания. Дверь оказалась запертой, и пришлось подождать. Можно было, конечно, и сломать, но оставлять следы не хотелось. Ну, ничего, дело МакКензи с Дугласом оказалось довольно забавным. Не знаю, сами ли они выступали, или за них отдувались нанятые адвокаты, но актёры они были великолепные. С таким живым и артистичным шоу и никакие кинотеатры не нужны.

Спорили из-за реки, которая текла на землях и МакКензи и Дугласа. Точнее, из-за добычи в ней. Какой-то очень ценный монстр рыбного типа, который не только вкусное мясо, игра, но и мех, то есть, чешуя, которую использовали в том числе для создания брони. Прекрасно ловилась она на участке одних, а на нерест уходила к другим. При этом делала это на глубине, оставляя владельцев участка без добычи. Вот они и рубились на каждом совете, по очереди выигрывая дело.

В этот раз победил Дуглас, чем вызвал бурю аплодисментов по всему залу. Объявили небольшой перерыв, готовясь к следующему делу, но народ особо не рассосался. Хотя стало посвободней — поток новых прекратился, а старые будто бы утрамбовались. Появились торговцы с лотками, в том числе и у меня за спиной распахнулась дверь и сразу три милых девушки выскочили, призывно расталкивая всех подносами с какими-то крендельками. Я галантно придержал дверь и, как только разносчиц поглотили покупатели, проскочил внутрь.

Всё, а теперь уже серьёзно. Я активировал маскировку, в первую очередь чтобы приглушить звук шагов, но и чтобы сгустить вокруг себя максимум теней в тусклом, но освещённом коридоре. Я проскочил в первую попавшуюся подсобку, пропустив новую группу разносчиков. Сориентировался по тем чертежам, что предоставили «Миротворцы» и уже через несколько поворотов понял, что данные, мягко говоря, устарели. Ни проходов наверх, ни вентиляционных шахт в этом крыле не было. Чтобы не возвращаться в общий зал, где уже гудело следующее разбирательство, пришлось спуститься в подвал и перейти на другую сторону собора, немного поплутав по пыльным и тёмным помещениям.

Я трижды слышал чьи-то голоса впереди и дважды избегал встреч, почувствовав работу чьей-то чуйки. И почти все разы, заранее прятался, избегая встречи. Один раз только пришлось применить «Ауру паники» — заодно и протестировал, тренируясь в силе воздействия. У двух охранников, перекрывших проход, дело чуть до драки не дошло, начавшись с вполне безобидного: какого хрена ты на меня пялишься, думаешь, я не знаю, что ты там подумал…

Пока «гусары» мерились усами, я спокойно проскочил к лестнице. А оттуда поднялся на третий уровень и проник в техническое помещение с вентиляционными шахтами. Застыл в тени между ящиками и дождался пересменки двух ворчливых и скандальных работяг, настолько злых на весь этот мир, что моя аура была бы бесполезна. Там и похмелье, и злость, что приходится работать, когда другие наслаждаются шоу.

Только когда они вышли, я смог пробраться в вентиляционный короб. И уже по нему, медленно, пыльно и бесшумно выбрался под крышу. Сначала на ферму, к которой крепились прожекторы, а потом и к странному прибору, усиливающему звук в зале. Странному — это потому что я почувствовал внутри наличие геномов. Причём разных, что-то похожее на цикад и кто-то типа древолаза, возможно, обезьяна-ревун, совместно усиливающие и разгоняющие громкость. И делалось это во все стороны, потому что я всё слышал так, будто нахожусь в паре метрах от выступающих.

Ладно, звук я потерплю, намного важнее было, что меня не видно снизу. Дальше был открытый участок, потом снова акустические рёбра-щиты, и ближе к центру крыши под самым коньком был целый ряд широких балок, на которых можно было выбрать наилучшее место для стрельбы. Так чтобы сцена как на ладони и пути отхода такие, чтобы не сразу попасть под пули, и не сразу переломать себе ноги. Лёгкой прогулки точно не будет, но хотя бы есть варианты.

Я устроился поудобней, чтобы не выпасть из своей нычки, и стал ждать. Одно заседание, другое, третье, четвёртое… На пятом мне уже стало скучно, даже виртуозная игра адвокатов уже приелась, зато на седьмом прямо на сцене началась драка, которую быстро растащили бойцы «Искателей», выскочившие из неприметных дверей. И это, впрочем, было интересно: количество охраны, зоны контроля, скорость реакции. А потом опять скукота, во время которой я не мог позволить себе уснуть. Нужно было поддерживать маскировку ауры, а во сне я пока это ещё не умел. Ну и не свалиться бы, а то внизу не поймут.

Наконец, четвёртый день заседаний подошёл к концу. Не всех успели заслушать, и не все этому были рады, но их настойчиво проводили на выход сразу же за довольными зрителями. Недовольным теперь либо ждать следующего заседания, либо разбираться в городских судах, а радостные явно пошли продолжать праздник. Сейчас, наверное, во всех трактирах будут пересказывать увиденное.

Как только зал опустел и закрылись двери, из подсобок повалили уборщики. Стали собирать мусор в зрительских рядах и двигать мебель на сцене. Вынесли столы, к которым подставили кресла. И всё так по банкетному рассортировали, чтобы наблюдать за центром было удобно всем. В сам центр четыре амбала с явным трудом прикатили какую-то крестообразную статую, прикрытую простыней. С ещё большим трудом сняли её с платформы и установили на полу.

Это оказались весы. Толстая, массивная с кучей кованых завитушек центральная стойка и подвижные плечи. Простыню сняли и вынесли два больших диска, подвесив их на цепях. Тут же появился сутулый мужичок со складной стремянкой и начал настраивать конструкцию, чтобы тарелки выровнялись. Это так Совет будет голосовать, каждый участник положит свой медальон на чашу весов, склонив их в сторону того или иного решения. Путеводитель говорил, что этой традиции уже десятки лет, и конкретно эти весы использовали во время самого первого заседания. А сами медальоны изготавливают из разных металлов, чтобы выражение «вес в Совете» было неголословным.

Пока сутулый занимался весами, девушки-разносчицы накрыли столы — не банкет, но по-деловому. Никаких угощений, только бутылки с водой, плюс папки с бумагой и письменные принадлежности. Потом внесли ещё один стол, поставив его чуть в стороне, как бы против остальных. Предположу, что это для представителей «UNPA».

А ещё часа через три, когда уже стемнело, за окнами, я, наконец-то, остался один. Выбрался из убежища, размялся и, всё равно продолжая скрываться, по стальному мостику пересёк открытый участок. Забрался на перила, а с них подтянулся на балку. Забрался на неё и поскакал по «рёбрам», чувствуя себя внутри огромного кита. Расстояние между ними было метра два, но ширина самих балок достаточная, чтобы, даже потеряв равновесие, не свалиться вниз.

Я пересёк уже половину зала, как внизу скрипнула дверь и внутрь вошла «Ведьма» — кажется, та же самая, что глазела на меня на входе. За ней появились фрики-ищейки, разбежавшиеся по всему залу. Я застыл, согнувшись так, чтобы балки скрыли меня от «Ведьмы». На «ищеек», ведущих себя так, будто они ищут спрятанную бомбу было пофиг, мой уровень маскировки уже превышал их навыки, но за движениями «Ведьмы» я следил и сдвигался по мере её приближения.

Она остановилась перед сценой, раскинула руки и запрокинула голову вверх. Капюшон свалился, явив гладкое, бледное лицо и такие же белые глаза, лишённые век.

— Да чтоб тебя… — беззвучно проворчал я, пытаясь понять, куда она вообще смотрит. Если вообще смотрит, а не просто сканирует пространство.

Внутри у меня всё похолодело, будто бы шакрас внутри меня ещё и температуру снизил, чтобы тепловизором не засекли. Я замер, «Ведьма» застыла в своём сканировании, даже «ищейки», кажется, что-то почувствовали и сделали стойку — в огромном зале и так было пусто, а теперь словно вакуум разлился. У меня в руке появилось «Перо».

Из вязкого наваждения меня вывел звук шагов. На входе появился пожилой мужчина с сединой на висках. Я видел его первый раз, но сомнений, что это был мастер Вольф собственной персоной, у меня не возникло. По моим прикидкам ему должно было быть уже за сотню, но геномы явно творят чудеса. На вид едва ли шестьдесят, поджарый, худой, особенно лицо — тонкая кожа на вытянутых скулах была натянута на костях, формируя чёткий силуэт черепа и челюсти.

Конечно, не вылитый волчара, но и симпатичным человеком его назвать было сложно. На груди медальон с волчьей головой, в руках бестиарий на манер библии. Он чем-то действительно напоминал этакого серого пастыря, который ведёт свою паству, то есть волчью стаю, к спасению. Или куда-то там ещё, выглядел мужик жёстким. Думаю, что сыну его не особо повезло, и далеко ему до него было, хотя общие черты во внешности угадывались.

Вольф подошёл к «Ведьме». Походка мне его тоже не понравилась, вроде просто идёт — тихо, мягко, но будто охотится и всё время начеку. Он говорил шёпотом, но и акустика усилила, и у меня всё на пределе было, и я расслышал вопрос.

— Всё по плану? — спросил Вольф.

«Ведьма» кивнула, наконец отлепив свои слепые глаза от потолка.

— Пойдём, надо подготовиться, заседание будет сложным, — Вольф свистнул «ищейкам», а «Ведьма» опять кивнула.

Когда за ними захлопнулись двери, наконец, остался один. На крыше ощущались посты часовых, в подвале дежурили работяги, а вокруг собора курсировали патрули. Но рядом никого не было, навалилась темнота, скрыв луну за тучами, и я тенью скользнул дальше. Добрался до очередного акустического блока, но уже расположенного в зоне прямого и более чем уверенного выстрела. Проверил панель на прочность и забрался вглубь, учитывая расположение блоков, будто на антресоль залез и отполз поглубже, чтобы меня ненароком не заметили.

Закапал «Глюкозу», взбодрился и принялся собирать «древнеган». Соединил все части, прикрутил сошки и всё проверил. Примерился, компануясь в своей нычке, так чтобы ствол не выступал за пределы акустических щитов, и чтобы совсем уже не заржаветь в такой скрюченной позе. Разложил перед собой патроны с геномами, пока не решив, что именно отправится в цель.

И пока не увижу Драго вживую, решение не приму. Шустрый много чего рассказал про прошлое покушение. И про мутацию кожи, превратившую Драго практически в бронированного ящера, и про обычную броню, от которой он по старой памяти с Земли не отказался, и про отряд «Ведьм»-телохранительниц с навыком или специальным биополем, которое может замедлять быстролетящие предметы.

Не думаю, что у страха, то есть у Шустрого, слишком уж велики глаза. И даже если он это всё наблюдал издалека, то всё равно ясно, что просто не будет. Будет шанс только на один «отравленный» выстрел, даже попадать не нужно, лишь чиркнуть и попасть в кровь. Пять разных видов геномов, которые могут, как оказать и прямое действие (огонь, холод, ток), так и запустить побочку. Моя задача — просканировать Драго и понять, на что у него может быть «аллергия».

Если всё получится, то попавший в кровь геном вызовет перегрузку с, я надеюсь, летальным исходом. А если не получится, то план отхода есть, а об остальном подумаем позже. Сейчас вообще не хотелось ни о чём думать. Я принудительно выветрил все мысли из головы, сосредоточившись только на маскировке. И стал ждать, обновив дозу «Глюкозы».

Рассвело.

Открылась входная дверь и появились «гусары», в очередной раз всё проверили, даже фонарями посветили по щелям в потолке, но в местах, близких к лестницам. Я почувствовал вибрацию, когда кто-то пробежал по стальной ферме вдоль крыши. Но это техники, что-то там в последний момент решил и проверить.

А потом появились люди. Неожиданно, но на пятый день тоже пустили зрителей. Правда, мало — они заняли только первые три ряда. Либо самый-самый ВИП, либо члены делегаций, но без права голоса. После того как они расселись, а охрана заняла свои места по периметру, стали подтягиваться члены Совета и занимать места за столами. Всех моих знакомцев определили за один стол, находившийся в самом углу. Ну, хотя бы пустили в Совет, я не видел, как их в него принимали, но судя по ряду кислых лиц за соседними столами, не все были рады пополнению. Особенно из Гетто, но Бигхеда это, кажется, вообще не смущало. Физически он был здесь самым маленьким, медальон почти перекрывал ему грудь, зато улыбка у него была самая большая. С ними появился полуголый тип, хотя скорее голый: набедренная повязка, браслеты «Древних» на руках и сверкающий медальон на загорелом теле. Представитель племён, и совсем не из Птичьих. Может, вообще, ряженый, а, может, из племени, которое больше открыто к чужакам.

Появились представители UNPA группой из пяти человек. Три мужчины и две женщины, которых я никогда не встречал. Я бы удивился, появись здесь Шериф, ему такой деловой костюм как корове седло. А этим нормально — бизнес-стиль, пиджаки и галстуки, будто они на очередное собрание в ООН приехали. А скорее какой-нибудь еврокомиссии, уж больно похожи на европейцев.

Ладно. Мне с ними детей не крестить, к тому же в зале появился новый участник, от вида которого у меня одновременно зачесались руки, и по всему телу пошли нервные импульсы.

— Здравствуй, Кристина… — мысленно поприветствовал давнюю знакомую.

Она практически не изменилась с нашей последней встречи, не считая какого-то странного толстого пояса из металла «Древних», будто он весь обвешан подсумками, плюс едва заметная хромота. Даже не столько хромота, сколько заторможенность, будто нервные окончания ног получают команду с задержкой. Членом Совета она не была, на груди был кулон, но маленький, с эмблемой «Искателей».

Ну, работодатель понятен. Она подошла к пустому столу, бегло его осмотрела, кивнув кому-то вне поля моего зрения, и ушла к зрителям, усевшись в первом ряду. Я проводил её взглядом, и дальше глазки просто забегали туда-сюда. Появился ещё один мой знакомый — «эхохот», который, возможно, и не Джон. Такой же растрёпанный и хипповый, но чистенький, причёсанный и абсолютно трезвый. Если, конечно, он вообще хоть когда-то пил по-настоящему. Медальон на груди у него, по крайней мере, был настоящим.

Следом за ним шёл не менее странный тип, похожий на отсидевшего буддийского монаха. Если бы я делал ставки, то поставил бы на то, что это настоящий, он же трушный, он же олдскульный «Искатель». Потом появились две «Ведьмы». Ночная глазастая вела под руку самую настоящую мумию. Казалось, дуть на неё, она и развалится, но почему-то шакрас внутри меня опять начал снижать температуру. Старушку усадили за стол, где она тут же начала клевать носом. Вот только если ей кто и поверил, то только новенькие провинциалы из Пограничья. От неё фонило такой сильной аурой, что даже «эхолот» с «Искателем» чутка отодвинулись.

Помощница её отправилась к Кристине, но села в другом ряду. По мере заполнения столов участниками Совета, зрителей тоже становилось больше. Заместители, советники и помощники — и если прикинуть, то здесь сейчас не только я мог бы собрать джекпот из своих недоброжелателей, здесь, в принципе, был джекпот всей верхушки Аркадии. Одна бомба, и все регионы останутся без руководства.

Появился Вольф, всё с тем же бестиарием в руках, а за ним, наконец, появился и Драго. Во мне проскочило лёгкое удивление от увиденного, но не более. Я не почувствовал ничего. Пока ехал автопоездом «Миротворцев», что-то себе представлял, вспомнил нашу, так сказать, встречу на Земле. Что-то прокручивал в голове, что, как, как будет.

Но всё это осталось там — сейчас же, даже несмотря на моё удивление, в голове лишь включился компьютер. Визуальный осмотр, чуйка, сканер, интуиция — всё заработало в едином порыве и занудным голосом Аркаши забубнило в моей голове. Огонь — не пройдёт, шкура такая, что даже не разогреется. Холод — тоже мимо, при такой массе, он даже уши себе не отморозит. «Электро» — в теории могло бы, но нужен инсульт или остановка сердца. А это без гарантий. Остаётся выжимка из червя, на которую я изначально делал ставку, и надежда, что слоновий муст сердце Драго не переживёт. Главное, чтобы оно у него было одно.

Я тут же зарядил патрон с геномом миксина и прицелился в Драго. Это было легко. Он изменился и вырос. Я помнил его как сутулого мужчину среднего роста, жиденькой бородёнкой и маленькими хитрыми глазками. Сейчас остались только глазки, ну и сутулость, но уже не потому что позвоночник был кривой, а потому что мышечная масса развилась неравномерно. Армейская короткая стрижка, камуфляж, бронежилет, которого не хватило под его размеры, скорее, его можно было считать бронелифчиком. В этом плане Драго не изменился и продолжал выглядеть как наёмник. Оружия у него не было, но, думаю, там столько навыков внутри прячется, что целый штурмовой отряд можно заменить.

Не обошлось и без мутаций. Во-первых, кожа на руках и на шее приобрела серый оттенок и фактуру то ли паутинки, толи чешуек. Во-вторых, уже упомянутая мышечная масса — он напоминал гориллу с квадратной спиной и пудовыми руками. В-третьих, из хитрых глазок только один остался хитрым, второй выглядел инородно. Он выглядел воспалившимся, а зрачок был развёрнут на девяносто градусов. Какие-то шишки на затылке, сплющенные в складки. Двухсантиметровые когти на левой руке, а правая отливала знакомым мне оттенком слоновой кости.

— Что же ты намешал-то? — почти сочувственно прошептал я.

Надо было стрелять. Либо бить сразу в глаз, либо на шее было несколько участков, куда ещё не добралась чешуйчатая корка.

А стрелять было нельзя…

Сука!

Точнее, сразу четыре. Четыре девушки, которых я сначала вообще принял за официанток, рассредоточились между столами и активно фонили аурами. Они создали такое сильное биополе, что не только сканер его видел, но даже в воздухе едва заметно начала блестеть вездесущая на Аркадии розовая пыльца, которую я уже даже замечать перестал. Защитное поле растеклось и покрыло почти весь зал, не охвачен был только стол новеньких и делегация UNPA.

Надо ждать, когда начнётся голосование и Драго пойдёт к весам. А он точно пойдёт — он как какой-то олимпиец штук десять на себя нацепил. Я проследил прицелом за Драго, посадил его за стол рядом с Вольфом и «эхолотом», и не отлипал от него, перестав реагировать на всё остальное. Только за аурой следил, на случай, если она дрогнет.

Краем глаза видел, как поднялся Вольф и пошёл к весам. Отцепил медальон от ленты и начал что-то вещать. Я не вслушивался, у меня уже слегка в висках стучать начало от напряжения: скрывать свою ауру, следить за чужой. Что-то там про будущее, про новые времена, про выгодное сотрудничество. Настолько речь была какой-то банальной, что даже зацепиться было не за что. Время принимать решение, от вас зависит наше будущее. Детали обновлённого договора, видимо, все знали заранее, и Вольф по сути сейчас призывал всех его подтвердить.

И первый же положил свой медальон на весы, которые тут же перекосились. Вольф вернулся на место, и следующим к весам вышла женщина из-за другого стола. Её речь была короткой и достаточно эмоциональной, чтобы я её запомнил. Она была против, не против продления Договора, но против внесённых изменений. И свой медальон она, соответственно, положила на другую чашу весов. На уровне ауры я почувствовал, как выдохнули «почтовые», а Драго, наоборот, нахмурился.

От каждого стола вышло по участнику, и пока голоса были против, только из новеньких Бык поддержал Вольфа, чем вызвал лёгкую ухмылку на лице Драго. Потом проголосовал «эхолот», потом прошёл ещё круг по столам и очередь вернулась к столу Драго. Весы выглядели почти ровно, может, с минимальным перевесом против идей Вольфа. Если честно, победитель меня сейчас не интересовал, я больше следил за зоной действия защитного поля. Чуть-чуть, сантиметров сорок оно не доходило до весов. Может, не там их поставили, а, может, важнее было прикрыть столы, охватив почти весь совет.

Поднялась старушка-ведьма и очень медленно пошаркала к весам. Настолько медленно, что я почувствовал, что сон сейчас, наконец-то, меня победит. Но я хотя бы сдержал зевок, а вот Драго повёл себя очень странно. «Ведьма» только половину пути прошла, как он неожиданно поднялся с места.

— Хватит!

Рявкнул Драго, и его голос подхватила акустика. Зрители вздрогнули, а у меня чуть ухо не заложило.

— Мне надоел этот цирк, — продолжил Драго и одним резким броском оказался перед весами.

Он выскочил из прицела, задел и уронил «Ведьму», а сами весы пнул ногой, отбросив их, как пластмассовые, чуть ли не к зрителям. М-да, в рукопашную я сейчас его не сделаю. За пределы защитной ауры он так и не вышел, развернулся, оставшись за границей, и окинул взглядом удивлённый и возмущённый народ за столами.

— Как ты смеешь, щенок, — зашипела «Ведьма», замахиваясь на Драго костлявой рукой.

Видимо, и дротик какой-то хотела метнуть, но Драго ещё одним стремительным рывком оказался рядом, пнул «Ведьму», опрокидывая её, а потом впечатал ботинок ей в голову. И при этом злобно прошептал: «не смей называть меня щенком», правда, благодаря акустики, мы все это услышали.

В зрительном зале пронзительно завизжали, но крик резко оборвался. Члены совета, которые успели повскакивать со своих мест, застыли, а потом схватились за головы. По залу стремительно разливалась какая-то жуткая аура, отдалённо схожая с моей «Аурой страха».

— Заткнулись все! — Драго снова повысил голос. — Вы грёбаное стадо, готовое продаться за лишнюю аркоинку. Теперь всё будет иначе. Во-первых, нам не нужен никакой договор. Аркадия прекрасно обойдётся без тех, кто ворует её ресурсы. Мы восстановим геномы «Древних» и примем их наследие. А во-вторых, потом сами перейдём на ту сторону и установим свои порядки там…

— Ты спятил! Зачем вы слушаете этого психа? — довольно воинственно перебила его женщина из «почтовых», поборов давление ауры и обратившись к совету.

— Нет, — усмехнулся Драго. — Но я забыл про маленькую демонстрацию, чтобы было понятно, зачем меня слушать.

Давящая аура вдруг отступила, но вместо неё появилось что-то другое. Может, конечно, с моего места получился такой эффект, но солнечные лучи будто плотнее и ярче проникли в зал, высветил пыльцу. Воздух в зале приобрёл розовый оттенок, а пыльца набухла до размера хорошо видимых песчинок. Их стало больше, они закружились по залу, а потом мягко осели на всех присутствующих.

Кто-то снова закричал, но уже так, будто его режут. Кто-то грохнулся на пол, а некоторые, включая «Искателя» просто уткнулись лицами в столы, скатерть которых окрасилась в красный цвет. Нагляднее всего действие пыльцы сработало на «почтовых». У женщины, которая выступила против Драго, из глаз и ушей потекла кровь, она закашлялась, плюнув кровью на своих же партнёров, таких же искалеченных и окровавленных, попыталась что-то сказать ещё и упала, стянув за собой скатерть со стола.

— Меня надо слушать, потому что вы все теперь больны, — сказал Драго, обводя пальцем и членов совета, и их помощников. — Это не яд, не токсин. Считайте, что это аутоиммунное заболевание. Некоторые, — он махнул рукой в сторону стола UNPA, — умирают сразу. У кого-то есть месяц, у кого-то три. Максимум три. Но не переживайте, — Драго улыбнулся, но от этой улыбки на лицах у людей появилось ещё больше ужаса. — У меня есть лекарство. И кто хочет его получить, будет меня слушать. И слушаться. Вопросы есть?

Я смотрел на всё это затаив дыхание. Геном паниковал, чувствуя опасность, но никаких болевых ощущений или какого-то подкрадывающегося вируса я не испытывал. Сомневаюсь, что помогло подуть на пыльцу, чтобы она до меня не долетела. А я дул, сильно дул, ибо на фиг такое счастье. Либо на меня просто хуже действует, либо меня защищает нулевой геном.

Драго ждал вопросов или давал всем возможность осознать, что происходит. Не считая «почтовых» умерших всем столов, в других местах картина была лучше. Я насчитал всего десять мертвецов, хотя крови было столько, будто здесь стадо коров забили. У многих просто текла кровь из носа, но выглядели они вполне живыми. Больше всех пострадал стол, за которым сидел Драго. Кажется, из того тайного совета, про который мне рассказывал «эхолот», где орден охотников, познания, порядка и правосудия, уцелел только мастер Вольф. И «Искатели» и «Сестры заката» незапланированно ушли в закат.

Глава «Волков» либо везунчик, либо здесь идёт какая-то игра, которую я пока не понимаю. И, честно говоря, я не очень понимаю, что делать дальше. Когда-то давно Драго прикрылся от моей пули детьми. Я не выстрелил, и к чему это привело… Но сейчас он снова меня переиграл, считай, прикрывшись всеми заболевшими членами Совета и их ближними. И пусть Драго не знает, что мы сейчас играем, но себя он обезопасил. И не просто обезопасил, а получил себе зависящих от него сильных мира сего людей. И теперь сможет творить всё, что захочет. Включая вторжение на Землю. Мда, кажется, перемудрили здесь всё. И тайный совет, и разведывательный Директорат, сделав ставку на Драго.

— И что ты будешь делать? — задал я себе вопрос, поглядывая на «официантов», всё ещё держащих защитное поле. — Если он нашёл лекарство, то и я смогу… А другого шанса у меня может и не быть…

Одна девушка была совсем бледной, у второй из носа текла кровь. Остальные выглядели ещё хуже. Одна уже стояла на коленях, а вторая давила себе на виски. Но поле ещё держалось.

Я сфокусировался на бледной девушке, возможно, это были послушницы «Ведьм», и начал медленно давить на неё «Аурой паники». Решил, что выбить надо не слабое звено, а самое сильное, чтобы остальные посыпались сами. Поймал контакт, а потом уже ударил в полную силу.

И одновременно с этим прицелился в шею Драго и вдавил кнопку активации выстрела.

В последний момент, когда голова Драго дёрнулась, и вокруг маленькой ранки начала разбегаться чёрная, гнойная паутинка заражённых сосудов, я неожиданно поймал на себе чужой взгляд. Мастер Вольф смотрел в сторону моей тёмной нычки, но смотрел насквозь, будто точно зная, что я там. Может, показалось, да и по губам я не особо хорошо читаю, но я будто услышал его шёпот: всё идёт по плану…