После предательства и тяжёлого развода я построила свою новую реальность — жизнь, полностью подчинённую мною же установленным строгим правилам. Счастлива ли я? Безусловно. У меня есть любящие и любимые близкие люди, работа, которой я отдаю всю себя, достаток... В этом списке отсутствуют чувства и отношения, однако это не минус, а плюс. Определённо я ничего не собираюсь в своей жизни менять, но однажды в неё врывается то, что называют обстоятельствами непреодолимой силы...
— Ань, может, тебе хватит?
Пытаюсь удержать подругу, которая уже дважды подзывала официанта, а сейчас нацелилась на третий бокал мартини.
Надеюсь, что хотя бы на мартини... А то ведь Анна при «благоприятном» стечении обстоятельств запросто может пойти вразнос и в прямом смысле слова повысить градус.
— Ты же со мной не пьёшь? — пожимает плечами моя легкомысленная подруга. — Я ждала тебя из твоей этой командировки, чтобы вместе отпраздновать моё тридцатилетие, а ты как всегда слилась, потому что вечно за рулём!
Ближе к концу фразы Анька переходит на драматический шёпот, и подошедший с подносом официант понимающе улыбается мне. Но всё же подаёт Анне конусообразный бокал.
— Ты верно заметила, Нюра, — усмехаясь, отправляю в рот кусок ананаса из фруктовой нарезки, — я всегда за рулём. Тем более, должен же кто-то довезти тебя до дома и передать с рук на руки твоему Ромео. Не доверять же это важное мероприятие какому-то постороннему таксисту!
Роман — второй муж моей подруги Анны. Сегодня он отпустил жену расслабиться, а сам остался дома с их двухлетней дочкой Никой. Далеко не каждый муж готов на такой поступок, да и Ромка отпустил жену не просто так. Дело в том, что он мне полностью доверяет, поскольку наверняка знает: со мной Анна точно не влипнет ни в какую сомнительную или подозрительную историю.
Подружка моя — та ещё авантюристка. Иначе как объяснить тот факт, что после пережитого в первом браке предательства она решилась на второй? Ромка, безусловно, до сих пор проявляет себя исключительно с положительных сторон, но... А впрочем, это их с Анькой семья, и я имею к ней лишь опосредованное отношение. Моё тотальное недоверие ко всем представителям противоположного пола никак не отражается на личном счастье подруги.
Мы с Анной Швецовой дружим уже пять лет, с тех пор, когда я представляла в суде её интересы. Тогда я отбила для неё максимум, и её бывшему, большому любителю окучивать молоденьких сотрудниц прямо в его собственном офисе, пришлось изрядно раскошелиться.
Да, я адвокат по бракоразводным делам.
Меня зовут Эмма Константиновна Снежская, мне тридцать два года. Свою стезю я выбрала не просто так и пришла к ней вполне осознанно. Когда-то я работала в юридическом отделе крупной фирмы, была замужем и считала себя самой счастливой женщиной в мире.
С тех пор многое изменилось, но кое-что не утратило актуальности по сей день: я счастлива, хоть и по-другому. Однако это определённо к лучшему, ведь сейчас я счастлива сама по себе. Моё счастье никак не зависит от других людей.
...Через пару часов мы с Анной едем по трассе в сторону коттеджного посёлка, в котором живёт подруга. Именно «едем», а не «мчимся». Я всегда соблюдаю правила и никогда не допускаю вседозволенности.
За третьим бокалом мартини последовали четвёртый и пятый, но подруга в относительном адеквате. По салону разливаются из динамиков негромкие звуки музыки, Анька сидя пританцовывает.
Я слежу за дорогой, потому разворачивающуюся перед нами драму, комедию или трагедию (тут всё зависит от восприятия) первая замечает моя пассажирка.
— Смотри! — удивлённым громким шёпотом говорит она и тычет пальцем в окно на совершающую странные маневры ярко-красную спортивную машину, едущую почему-то по обочине.
Начало ноября, и на улице давно стемнело, однако трасса хорошо освещена. Постепенно сбрасываю скорость, потому вижу, как вихляющая задом по встречке безобразно дорогая тачка наконец-то останавливается.
Дверца со стороны пассажирского сиденья распахивается так, что я как автомобилист со стажем испытываю почти физическую боль. Дальше становится ещё интереснее. Из красной машины выскакивает среднего роста мужчина в белой рубашке и в брюках, быстро вытаскивает брендовую куртку с меховым воротником, небрежно натягивает. Пока он занят этим, что-то небольшое вылетает из салона и плюхается прямо в смесь мокрого снега и грязи. Мужчина рывком закрывает двери и делает неприличный жест в сторону машины. Та резко срывается с места и удаляется.
Сделав нам знак, чтобы остановились, мужчина присаживается на корточки. Надо же, какой самоуверенный! А если бы я не послушалась и продолжила ехать? А я бы именно так и поступила, не будь рядом моей сердобольный подруги.
— Эм, давай остановимся? — просительно блеет она. — Жалко ведь!
Кого, блин, жалко?! Этого хлыща, который чуть не разнёс красную машину? Ладно уж, я сегодня добрая...
Остановившись и немного опустив стекло, подсвечиваю ему фарами, пока он ищет на обочине свои пожитки.
— Спасибо, — чуть хрипло и как-то растерянно произносит мужчина, выпрямляется и встаёт, тщетно пытаясь включить телефон. — Мне нужно вызвать такси.
Пока я наблюдаю за ним, совсем упускаю из виду Аньку, которая с неожиданным для её состояния проворством опускает стекло и высовывается. Её фраза заставляет меня буквально застыть с открытым ртом.
— А вам далеко нужно ехать? Может, мы вас подбросим?
Отмерев, бросаю на подругу возмущённый взгляд. Мне многое хочется ей сказать, и я из последних сил сдерживаю рвущиеся с языка непечатные слова.
— По-моему, ваша попутчица против, — незнакомец вдруг проявляет чудеса проницательности.
Обаятельно улыбнувшись, подходит почти вплотную к машине и смотрит прямо на меня.
— Мне нужно на Индустриальный проспект.
— Вы же ехали в обратную сторону? — интересуюсь ехидно, хотя прекрасно всё понимаю.
— Передумал, — коротко поясняет он. — Я не настаиваю. Но вы несомненно получите миллион плюсов к карме, даже если просто поможете мне вызвать такси.
— Куда мне столько плюсов-то? — делаю вид, что собираюсь закрыть окно, но тут опять в дело впрягается переполненная эмпатией Анька.
— Эм, но мы ведь не можем бросить человека одного ночью на трассе! Посмотри, как тут все гоняют, а у него нет этих... светоотражающих элементов, — и она добавляет вишенку на торт: — Тем более, тебе как раз по пути. Только сначала нужно довезти меня.
Последнюю фразу она адресует уже не мне. Незнакомец тепло улыбается ей и кивает, — ну ясное дело, хитрожопый тип уже смекнул, через кого нужно на меня воздействовать.
— Документы, — цежу я, поскольку мне всё это до чёртиков надоело.
В одном Анька права: снесут его тут на раз-два, а мне вообще не улыбается перспектива носить на душе такой грех.
Мужчина достаёт из кармана куртки портмоне, а оттуда — паспорт и права.
«Генрих Юрьевич Кай» — читаю я про себя, и в моей голове всё встаёт на свои места. Теперь понятно, почему его лицо мне показалось знакомым...
— Почему вы на меня так смотрите? — с подозрением вглядывается в моё лицо потенциальный пассажир.
— Просто сравниваю вашу фотографию с оригиналом, — пожав плечами, отодвигаюсь вглубь салона и уже оттуда продолжаю: — Садитесь уже.
— «Присаживайтесь», да, вы наверно так хотели сказать? — осторожно открыв двери, Генрих Юрьевич устраивается на заднем сиденье.
Салон, помимо уже льющейся из динамиков музыки, заполняется запахом уличной свежести и едва уловимым ароматом мужского парфюма.
Я оцениваю это: терпеть не могу, когда люди (независимо от половой принадлежности) без меры поливают себя духами и прочим. И дверью новый знакомый воспользовался осторожно, — не так, как в ярко-красной машине. Но всё же я буду не я, если вот так сразу обнаружу своё одобрение.
— Я сказала именно то, что хотела сказать, — произношу чётко и холодно, с расстановкой. — Не признаю всего этого суеверного словоблудия, всякие там «крайние» разы и «присаживайтесь». Согласна с тем, что за своими словами нужно следить, но точно не таким образом.
— А каким тогда? — с интересом смотрит на меня Кай.
Анька сидит полубоком. Притихнув, переводит взгляд с моего лица на лицо нашего нового спутника.
— Стараться как можно больше говорить по делу, — охотно поясняю я, — и уметь отвечать за свои слова.
— И не поспоришь, — усмехается мужчина.
Не глядя понимаю, что он откинулся на спинку сиденья и уставился в тёмное окно. Нехотя отмечаю про себя, что голос у него приятный: чуть глуховатый хорошо поставленный баритон. И это закономерно, ведь при его профессии непозволительно иметь неприятный голос, — это фишка, фирменный стиль.
Гоняю в голове мысли о том, что как только высажу Аньку у её дома, закажу для Генриха Юрьевича такси со своего телефона. Пусть ждёт, у коттеджного посёлка с ним ничего не случится. А я ему не извозчик.
Но в мои стройные и вполне справедливые размышления опять с ноги врывается моя общительная и человеколюбивая подруга. Я и не заметила, как она достала свой смартфон и сделала вызов.
— Ромочка, послушай...
Невольно вздрагиваю от елейных интонаций Анькиного голоса.
— Как ты смотришь на то, что мы немного посидим у нас?
Что, простите?! Рома, не подведи!
— Спасибо, мой милый грозный лев! Я так и знала, что ты не будешь против.
Кажется, Рома подвёл... Эта коза из него верёвки вьёт! «Грозный лев», ну конечно...
— А «кораблики» сделаешь? — продолжает щебетать Анна. — Спасибо, роднуля! Целую тебя! Мы скоро будем.
И как она прожила на свете тридцать лет, эта чокнутая авантюристка? Ну ладно меня тащить к себе домой на ночь глядя, но какого-то абсолютно левого мужика? А ведь она именно на это и нацелилась!
— Вы ведь не против немного посидеть у нас? Рома, мой муж, обещал приготовить «кораблики».
Я так поняла, что моё мнение тут даже не учитывается, поскольку последняя фраза адресована явно не мне. И всё же отзываюсь первая.
— Своевременность — твой конёк, Аня! Зачем сейчас от этом спрашивать, если Рома уже готовит «кораблики»?
— А что такое «кораблики»? — с любопытством интересуется наш пассажир.
— Генриху нужно немного побыть в спокойной, душевной обстановке, — тихо говорит мне моя проницательная подруга, а потом поворачивается назад: — «Кораблики» — это фирменное блюдо моего мужа. Можно делать из молодого картофеля, можно из обычного, но тогда его нужно очистить. Каждую картофелину режем пополам вдоль, кладём на прямую поверхность половинок кусочки солёного сала или бекона и всё это отправляем в духовку. Потом в каждую запечённую половинку картофеля втыкаем шпажку, и получаются кораблики.
— Как вы вкусно рассказываете! — с энузиазмом восклицает Кай. — Помните, так говорила героиня старого фильма?
Кажется, его абсолютно не заботит тот факт, что он собирается в гости к незнакомым людям. Хотя, если честно, и у меня от рассуждений Аньки чуть слюнки не потекли.
— Спасибо вам за приглашение, Анна, — прочувствованно продолжает Генрих Юрьевич, а потом обращается ко мне: — Знаю, что вы удивлены. Всё верно, и я никогда обычно не принимаю приглашений от незнакомых людей. Но дело в том, что я сразу узнал вас, Эмма.
Мне удаётся сдержать удивление. Смотрю на дорогу, которая уже поворачивает к посёлку. На моих губах спокойная и неоднозначная полуулыбка, которой позавидовала бы сама Мона Лиза.
Зато Анька вполне предсказуемо в диком восторге, её буквально распирает от гордости за меня. Она уже открывает рот, чтобы высказать свой восторг, но я опережаю её. Не хватало ещё, чтобы она начала разглагольствовать о том, какой я феерический и несравненный профессионал своего дела, этакая знаменитость, которую узнают на улицах и встают в очередь за автографом.
— Как вы можете меня узнать, Генрих Юрьевич, если мы не знакомы и встретились сегодня впервые?
— Да ладно вам, вы ведь тоже сразу меня узнали, Эмма Константиновна, иначе ни за что бы и на пушечный выстрел не подпустили к вашей машине, — произносит Кай чуть небрежно.
Бросаю быстрый взгляд в зеркало и встречаюсь глазами с нашим неожиданным спутником. Его тёмные глаза, — не очень большие, но и не маленькие, — горят каким-то дьявольским огнём. Или мне показалось? Обман зрения? Хотя в юридическом сообществе нашего города упорно циркулируют слухи о том, что Кай в деле именно дьявольски компетентен, изобретателен, изворотлив и беспощаден.
— Я чего-то не знаю? — подруга испепеляет меня пристальным взглядом. — Вы что, знакомы?
— Лично — нет, — поясняю сгорающей от любопытства Аньке, чтобы она слишком не изводилась. — Во всяком случае, не были до сегодняшнего вечера. Но мы с Генрихом Юрьевичем в некотором роде коллеги.
— А-а-а, — кивает подруга. — Теперь понятно. И мы приехали.
— Не в некотором роде, — заявляет вдруг Кай, выбираясь из машины. — Коллеги в самом прямом смысле, на сто процентов.
— Не стала бы утверждать столь категорично, — качаю головой, закрывая машину и нажимая на брелок сигнализации. — Но не будем спорить. Нас уже встречает хозяин дома.
В воротах и вправду появляется Роман, — во всех отношениях идеальный муж, который уложил детей спать, поставил в духовку «кораблики», а теперь быстро целует в щеку явившуюся навеселе жену. Потом приветствует меня, пожимает протянутую руку Кая, и все мы проходим в дом.
...Вскоре ловлю себя на мысли о том, что вечер проходит на редкость уютно. В тёплой и дружественной обстановке, так сказать. Я всё больше молчу, как и Роман. Говорят в основном Анька и Генрих Юрьевич. Точнее, подруга «интервьюирует» гостя, а он охотно отвечает на её вопросы. Однако обходит основную тему — по каким именно делам он специализируется как адвокат. А я не выдаю его. Зачем мне это? Захочет — сам расскажет.
Анька, которая боится, что её развезёт от спиртного, потягивает сок. Роман и Генрих выпили понемногу коньяка за знакомство и остановились, а я вообще трезва как стекло.
Вечер был бы идеальным, если бы не мои собственные мысли: я мучительно соображаю, что бы такое предпринять и не подвозить Генриха Юрьевича до дома. Как не разрушить сложившуюся душевную атмосферу, но при этом сделать так, чтобы Кай уехал на такси? Можно и соврать, конечно, но очень уж не хочется. Не люблю всякого рода лицемерия и стараюсь свести его для себя к минимуму.
— Что ж, — произносит вдруг Генрих, — у вас здесь очень уютно и душевно, да и компания замечательная, но пора и честь знать. Помогите мне, пожалуйста, вызвать такси, поскольку мой телефон... вышел из строя. Я непременно всё компенсирую, как только появится такая возможность. Спасибо вам огромное за гостеприимство и неравнодушие!
Анька бросает на меня вопросительный взгляд, но я молчу. Роман заказывает такси для Кая, и через пятнадцать минут гость уезжает. Почти следом покидаю дружеский кров и я.
По пути размышляю о прошедшем странном вечере и о неожиданной встрече на трассе. Бывает же! Сам Генрих Юрьевич Кай, защитник всех «обманутых и обездоленных», но при этом очень состоятельных мужчин, не желающих при разводе делиться с жёнами имуществом и активами!
Настоящая акула, — на его счету нет ни одного проигранного дела. Неожиданно перед мысленным взром появляются его тёмные глаза, высокие скулы, твёрдый подбородок и крепко сомкнутые резко очерченные губы.
«Тревога!»
Этот сигнал подаёт мозг, и я отмахиваюсь от навязчивого видения. Приказываю себе вычеркнуть из памяти часть вечера, начавшуюся со случайного знакомства, и мне это почти удаётся.
А в понедельк вечером, когда я заканчиваю работу в офисе, охранник с вахты бизнес-центра сообщает мне о том, что меня хочет видеть некто Генрих Юрьевич Кай, член коллегии адвокатов.
Что ж, хоть я сегодня и не принимаю посетителей, разрешаю пропустить. У меня есть несколько минут для того, чтобы привести себя в порядок. Вообще, конечно, я всегда в полном порядке, иное недопустимо, но совершенству, как известно, нет предела.
Взгляд в зеркало. У меня что, порозовели щёки? Нет, быть этого не может... Делаю несколько взмахов ладонями, генерируя ветерок около своего лица, и возвращаюсь к столу. Не сажусь в кресло, поскольку считаю неприличным встречать посетителей сидя, вне зависимости от их социального статуса, достатка и моего отношения к ним.
Не могу сказать, что визит Кая меня удивил, не лгу себе: почему-то ожидала чего-то подобного. Было предчувствие, что мы ещё встретимся. Но вот с чем пожаловал внезапный посетитель — это для меня загадка.
Раскланиваемся друг с другом, и я предлагаю Генриху Юрьевичу сесть (он бы наверняка сказал «присесть»).
К счастью (или к сожалению) моё неведение продолжается недолго: Кай сразу предельно ясно и чётко озвучивает цели своего визита.
— Эмма Константиновна, — чуть холодно, очень спокойно, официально и по-деловому начинает он, — мне известно, что через две недели вы будете защищать в суде интересы Юлии Геннадьевны Казариновой.
— Не могу сказать, что это является тайной, хотя ни я, ни моя клиентка не кричим об этом на каждом углу, — пожимаю плечами я.
— Дело в том, что интересы Вадима Викторовича Казаринова, который
Вот это становится для меня настоящим открытием! Значит, господин Казаринов решил сменить адвоката и подтянул тяжёлую артиллерию? Однако не успеваю я как следует удивиться в первый раз, и за ним следует второе откровение.
— Предлагаю вам, Эмма Константиновна, пока не поздно отказаться от защиты интересов госпожи Казариновой. Вы имеете на это право согласно договору. Сами подумайте: зачем вам нужен разгромный проигрыш в вашей блестящей карьере?
Не стала изображать удивление, ведь подобное предложение мне поступило далеко не впервые с тех пор, как я занимаюсь адвокатской деятельностью. Кто-то из будущих оппонентов пытался надавить, кто-то — подкупить, а особо ретивые даже не стеснялись запугивать. Но на меня в любом случае где сядешь, там и слезешь.
Откинулась на спинку рабочего кресла и доброжелательно (даже слегка участливо) спросила у гостя:
— Хотите чаю, Генрих Юрьевич? С шоколадкой? Или какао?
Есть! Мне удалось озадачить Кая, и с него мгновенно слетели спесь и значительность. Резко очерченные тёмные брови поползли вверх.
— А почему... именно такой ассортимент, Эмма Константиновна? Ведь обычно предлагают на выбор чай или кофе.
— Хороший шоколад в небольших количествах весьма полезен для умственной деятельности, — спокойно пояснила я.
Кай моргнул, а потом нахмурился.
— Уверен, что мне не чудится в ваших словах некий намёк, и мне он определённо не нравится.
— Правда? А мне, Генрих Юрьевич, по-вашему нравится то, что вы считаете меня надалёкой? Или вы хотите убедить меня в том, что ваше предложение продиктовано исключительно заботой о моей репутации? Но и в данном случае вы ставите под сомнение мой профессионализм.
— По поводу моей заботы о вашей репутации вы как раз правы, Эмма Константиновна, — гость улыбнулся и продолжил, ничуть не смущаясь: — Но у меня есть в этом деле и личная заинтересованность.
— Какая же? Надеюсь, это не секрет?
— Начну с того, что мне известны некоторые подробности семейной жизни Казариновых, и в эти нюансы Юлия Геннадьевна не посчитала нужным вас посвятить.
— Думаю, вы блефуете, господин Кай, — усмехнулась я. — И если так, то меня удивляет топорность ваших попыток убедить меня. Как-то это всё не вяжется с вашей безукоризненной репутацией. Но даже если вы говорите правду, дела это не меняет. Я очень избирательно подхожу к подбору клиентуры, потому если заключаю с кем-то договор, после уже не расторгаю его. Нет нужды.
— Наслышан об этом и всячески приветствую подобную линию поведения, — кивнул Кай и вздохнул.
— Так какой у вас личный интерес?
— Дело в том, Эмма Константиновна...
Генрих Юрьевич посмотрел в мои глаза, и от его прямого взгляда по моей спине неожиданно пробежал холодок, а под ложечкой засосало. Ну и ну! И куда же подевался, позвольте узнать, мой иммунитет против мужских чар?!
— Мой личный интерес — это не профессиональные амбиции, а желание продолжить с вами общение вне зала судебных заседаний.
Я промолчала, хоть и поняла, куда он клонит. Не дождавшись моей реакции, Кай начал развивать свою мысль:
— Мне очень хочется продолжить общение с вами, Эмма... Константиновна. Не деловое соперничество, а именно общение. Узнать вас получше. Понимаете, тогда, дома у ваших друзей, мне удалось увидеть вас совсем не такой, какой я вас представлял себе.
Он меня представлял себе! Вот это новость!
— А вам не интересно узнать, — холодно заговорила я, — хочется ли
— Поверьте, мне удалось бы вас заинтересовать, будь у меня шанс.
Да уж, в самоуверенности этому типу явно не откажешь!
— Шансов нет, — торопливо, даже слишком, отрезала я. — И вы прекрасно об этом знаете. Мы с вами в данный момент не имеем права общаться в неформальной обстановке по соображениям профессиональной этики.
— Вот именно, — кивнул упорный и настырный Генрих Юрьевич. — Потому я предложил вам отказаться от защиты интересов госпожи Казариновой.
— Так откажитесь сами от защиты интересов господина Казаринова. В чём проблема? Вы же сказали, что на данном этапе это допустимо. Что так смотрите? А-а-а, ваше самолюбие не позволит вам так поступить? Да и репутации всё же будет нанесён урон? Вот тема и закрылась сама собой. Мы не имеем шанса договориться по данному вопросу.
И пока Кай во все глаза смотрел на меня, решила закрепить результат и встала.
— Извините, Генрих Юрьевич, у меня дела.
— Что ж, — хмыкнул он, поднявшись. Держался вполне невозмутимо, но я-то видела его глаза. — Тогда до встречи в суде, Эмма Константиновна. И не говорите потом, будто я вас не предупреждал.
— Услышала вас, — отчеканила, твёрдо встретив его оскорблённый и укоризненный взгляд.
Сверкнув глазами, Кай стремительно вышел из моего кабинета. Опустившись в кресло, я прижала ладонь ко лбу.
Да что это было вообще?!
Когда я выхожу из здания бизнес-центра, меня тут же со всех сторон обступает чернильная мгла. Ох уж эти осенние вечера, которые превращают в тусклый свет любых, даже самых ярких фонарей!
Конечно, парковка окружена прожекторами и оборудована видеокамерами, и всё же по спине ползёт противный холодок. Я сегодня припозднилась, — задержалась, работая с документами по делу Казариновых.
Или мои нервные окончания до сих пор обнажены и очень чувствительны после визита господина Кая? Вспоминаю, и в душе тут же снова поднимается возмущение, которое смешано ещё с каким-то странным чувством... Непонятным, неизвестным! И потому это ощущение мне совсем не нравится.
Или я лгу сама себе? Перед мысленным взором вновь появляется взгляд, которым смотрел на меня сегодня Генрих Юрьевич. Это было желание, и его трудно с чем-либо перепутать.
Кай хочет меня. Хочет мной обладать. И я не девочка-припевочка, чтобы не понимать этого. А чего хочу я?
Задумавшись, расслабляюсь и слишком поздно замечаю две чёрные тени, бесшумно появившиеся рядом с моей машиной. Успеваю заметить тёмную одежду и балаклавы, скрывающие лица. Именно в этот момент мне удаётся нутром понять смысл фразы: «Вся жизнь пронеслась перед глазами»...
Но тут происходит нечто совсем удивительное. Не вижу, а чувствую по движению воздуха, как сбоку стремительно появляется кто-то ещё. Короткая борьба, какие-то манипуляции, и двое в балаклавах оседают на мокрый от моросящего дождя асфальт.
Пытаюсь обернуться, чтобы увидеть и поблагодарить своего спасителя, однако в ноздри бьёт противный и тяжёлый химический запах, и всё... Темнота.
Медленно открываю глаза и тут же быстро их закрываю: слишком ярко, слишком светло. Снова приоткрываю один глаз и понимаю, что меня ослепили отблески огня, исходящие от камина.
Камин? У меня нет камина. Так же, как его нет ни у кого из моих родных и друзей. Пошевелила руками и ногами — вроде, всё цело. Голова немного тяжеловата, но не сказать, что сильно. В целом ощущения такие, которые бывают, когда уснёшь часов этак в семь вечера, а проснёшься уже почти ночью. Вроде и отдохнула, но в то же время непонятно, зачем, и что теперь делать ночью.
Подношу руку к глазам и понимаю, что я по-прежнему в офисном костюме. Но пальто на мне нет. Мгновенное воспоминание о произошедшем на парковке пронзает мозг, и я резко сажусь. Стук в голове усиливается, закрываю ладонью глаза. Успеваю ещё раз подумать о том, что нахожусь явно в незнакомом месте прежде, чем слышу голос, который мне как раз теперь хорошо знаком.
— Как чувствуете себя, Эмма Константиновна?
Мне становится настолько страшно, что я начисто забываю о молоте, бьющем, кажется, прямо в мозг, и вскакиваю, во все глаза глядя на Генриха Юрьевича.
— Вы что, маньяк? — голос, прорывающийся из сухого горла, больше напоминает сип. — Вы похитили меня?! С какой целью? Вы очень пожалеете! Вам крышка, ясно?!
— Даже не знаю, на какую именно из всех этих яростных фраз ответить сначала, — качает головой Кай и лениво откидывается на спинку кресла.
Этот наглец сидит, вытянув длинные ноги и сложив руки на груди. Одет он явно по-домашнему — в джинсы и футболку. Я во все глаза смотрю на его красивые босые ступни, как будто от их созерцания напрямую зависит моя жизнь.
Картинно вздохнув, Генрих Юрьевич встаёт из кресла, и я торопливо отступаю на несколько шагов. Теперь мой взгляд прикован к его лицу, и тёмные глаза моего похитителя, кажется, гипнотизируют меня.
— Что вы задумали? — изо всех сил пытаюсь подавить дрожь в голосе и придать ему убедительность.
— Может, я просто люблю сказки? — усмехается Кай. — Но в то же время предпочитаю собственные сценарии?
— Выражайтесь яснее, Генрих Юрьевич! — быстро бросаю взгляд на свой костюм.
— Я вас и пальцем не тронул, — этот гад, кажется, читает мои мысли. — Такие сценарии мне точно не по душе. Видите ли, Эмма Константиновна... Я не насильник и не абьюзер.
— Как тогда объяснить то, что вы сделали? Не думайте, будто я не помню! Вы усыпили меня и привезли сюда!
— А вы знаете, как вас называют в наших общих профессиональных кругах?
— Понятия не имею, — пожимаю плечами.
— Снежная королева. Красива, холодна, безжалостна, профессиональна до мозга костей. Да и фамилия ваша соответствует на все сто — Снежская. Понимаете, куда я клоню?
— А зачем мне это понимать? Пусть называют хоть как.
— А я Кай.
— Да ладно?! — округлив глаза, с сарказмом интересуюсь я. — Вот так новость!
— Вы что, не любите сказки Андерсена? Это же настоящее волшебство. Только у нас всё наоборот: Кай украл Снежную королеву.
«Господи, неужели всё-таки извращенец? Жаль, на редкость симпатичный и приятный с виду мужчина... И что же теперь делать?»
Кажется, Генрих Юрьевич опять прочитал мои мысли. Нахмурился и заговорил вполне здраво, серьёзно:
— Ладно, Эмма Константиновна, пошутили — и хватит. В мои планы вовсе не входит пугать вас. Совсем наоборот. Предлагаю вам спокойно поужинать, а после я расскажу вам о причинах, побудивших меня, адвоката с кристально чистой репутацией, нарушить закон и похитить человека.
Я поняла, что он говорит серьёзно, и любопытство неожиданно пересилило почти животный страх. Но я была бы не я, если бы сразу в этом призналась, потому гордо вскинула подбородок и возмущённо прошипела:
— Можно подумать, у меня есть выбор!
— Вот и отлично, — обаятельно улыбнулся Кай, и у меня опять сладко засосало под ложечкой. Я даже не расстроилась, что мне вновь не удалось его обмануть. — Тогда мойте руки и прошу за стол.
Я уже давно поняла, что очнулась на диване в гостиной, и что Кай привёз меня в частный дом. Пока шла по заданному направлению в ванную комнату, размышляла о том, что дом явно обжитой. Точнее,
Об этом свидетельствовали и обстановка, и уютная атмосфера, и даже воздух.
К счастью, это оказался не поражающий роскошью особняк, а вполне демократичный коттедж. Из элементов роскоши мне удалось заметить только камин. Хотя это сугубо моё восприятие, и вполне возможно, что для многих людей камин — вовсе не роскошь.
Также дом Генриха Юрьевича не вызвал у меня чувства вины или неполноценности из-за несовершенства моего собственного жилища: здесь не было давящей стерильной чистоты и удушающего перфекционизма.
Кухня вообще оказалась почти спартанской. Заметив, что я бегло рассматриваю всё вокруг, хозяин дома смешно прищурился.
— Каков вердикт, госпожа Пуаро?
— Пуаро не выносил вердиктов, — пожала плечами я, стараясь казаться беззаботной.
Всё же напряжение присутствовало, до конца не отпускало. Да это и неудивительно, если учесть то, как я оказалась в гостях у Кая.
— И всё же? — настаивал он.
— В целом у вас очень уютно. Чувствуется, что это
— Спасибо, понимаю, — кивнул Генрих Юрьевич. — Но?
Ничего-то от него не скроешь!
— Но кухня свидетельствует о том, что хозяин крайне редко принимает пищу дома. Ваш максимум — чашка кофе, бутерброд, йогурт и фрукты. Более основательное насыщение происходит за пределами дома.
— В точку, — кивнул Кай. — Мне очень импонирует ваша точность в формулировках, Эмма Константиновна. Всё же не зря вы стали тем, кем стали, и добились профессиональных высот. Я практически не готовлю дома, хотя умею делать это, пришлось научиться в студенческие годы. Но сегодня салат приготовил я сам.
Кай указал на средних размеров миску с ярким содержимым. Мне удалось различить огурцы, помидоры, болгарский перец и небольшие кубики сыра.
— А горячее заказал в ресторане, — рыбные стейки с овощами, запечённые в фольге.
У меня даже голова закружилась от щекочущих ноздри аппетитных ароматов, а сохранять невозмутимость и достоинство становилось всё труднее: очень уж разыгрался аппетит. К счастью, Кай отодвинул для меня стул, а после предложил мне первой выбрать стейк и положить себе салат.
Я отнеслась к этому с пониманием: он пытается показать мне, что я могу ему доверять. Во всяком случае, в отношении ужина точно. Я видела, как Генрих Юрьевич забрал оставшийся стейк, положил себе салат и начал есть.
— Подумал тут, — он вдруг улыбнулся, — мы с вами знакомы всего ничего, а ужинаем вместе уже второй раз. И мне это нравится.
Я хотела ответить, что оба раза ужинаю с ним против воли, но неожиданно мне расхотелось говорить резкости, язвить и занудствовать. Поняла вдруг, что мне
Так, надо собраться и хотя бы частично вернуться с небес на землю.
— Кстати, Генрих Юрьевич, — заговорила нарочито серьёзно, — хотела у вас спросить. Что за история произошла тогда на дороге? В тот вечер, когда мы впервые встретились?
Кай усмехнулся, а его щёки вдруг слегка порозовели. Да ладно? Смущён? Или талантливо разыгрывает смущение?
— Люди расстаются по-разному, — пожал плечами он. Голос звучал задумчиво, — а я расстался вот так. Эмоционально, на нерве. Поскольку в тот момент мы с моей бывшей девушкой ехали в её машине, дальше мне пришлось бы идти пешком... К счастью, мир не без добрых людей.
— И как, после помирились?
Спросила и замерла, прислушиваясь к себе. Почему вдруг для меня так важен ответ?!
— С Ликой? Нет, что вы. Я же сказал: расстались.
— И вам... не жаль?
— Нет, — абсолютно спокойно и буднично сообщил собеседник. — Анжелика — очень красивая девушка, молодая, энергичная, с активной жизненной позицией, и где-то наверняка есть человек, который всё это богатство оценит, но...
— Но вы не оценили? Этот человек не вы?
— Совершенно верно. Меня немного утомили эти отношения. А может и не немного. Видите ли, я крайне негативно отношусь к сторонним попыткам распоряжаться моим временем и манипулировать мной.
Ишь ты, какой избалованный! Не каждый бы утомился от отношений с женщиной, разъезжающей на спортивном «мерсе»... Даже если она покушается на его время.
И хотя я пыталась думать отвлечённо, скептически и критически, всё сказанное Каем почему-то свидетельствовало в моих глазах в его пользу. Чем дольше мы общались, тем больше мне хотелось продолжать это общение.
— А вы, Эмма Константиновна?
— Что я?
— Простите за наглость, но я навёл справки и выяснил, что вы в данный момент тоже не состоите в отношениях. То есть, свободны. Что вас так рассмешило, если не секрет?
Последнюю фразу он произнёс даже с некоторой обидой.
— То, что «данный момент» длится уже несколько лет, Генрих Юрьевич, и это мой принципиальный выбор. Я не состою в отношениях и не собираюсь ничего менять в этой сфере своей жизни.
— Ну зачем вы так категоричны? — с мягкой укоризной покачал головой Кай.
— Зато правдива, — твёрдо ответила я, на всякий случай отсекая для самой себя пути к отступлению. — Если меня действительно за глаза называют Снежной королевой, то мне грех обижаться на данную характеристику. Она максимально близка к реальности.
— И всё же я попытаюсь растопить ваше сердце, Эмма Константиновна.
— Хозяин — барин, Генрих Юрьевич, — развела руками я. — Вы уже большой мальчик, и отговаривать вас я не вправе, а тем более, запрещать. Каждый волен распоряжаться своим временем, совершать собственные ошибки и превращать их в опыт.
Да, это прозвучало несколько напыщенно и высокомерно, но именно такого эффекта я и добивалась, не гнушаясь ничем, чтобы заставить Кая передумать.
— Вы мне очень понравились, Эмма. Сразу. Мне даже кажется, что я влюблён.
— Ничего страшного, это пройдёт, — небрежно отмахнулась я, но он опять не обиделся. — Главное, не совершайте безумств, чтобы потом не жалеть и не стыдиться самого себя.
— Уже совершил, похитив вас.
— Кстати, вы так и не рассказали о главном: что произошло сегодня на парковке? Кто эти люди? Что вы с ними сделали? И как вы вывезли меня, ведь всё зафиксировано видеокамерами?
— Начну с конца, — Кай опять моментально стал серьёзным и собранным. — Моё лицо было скрыто так же, как лица тех двух перцев. Увёз я вас на каршеринговом автомобиле, арендованном через подставных лиц. Оставил его в укромном месте, и некоторое время нёс вас на руках дворами.
Я живо представила себе эту картину, и дыхание перехватило. Ну и ну!
— А тех двоих я просто временно успокоил электрошокером. Они уже давно должны прийти в себя.
— Но... Что им было нужно от меня? Если это грабители, то зачем вы меня увезли, а не вызвали полицию?
— Это не грабители, Эмма. Если бы вас не увёз я, увезли бы они. Как бы это объяснить? Вас заказали. Точнее, ваше похищение.
— Но кто?! Кому это нужно?!
Сказать, что я была в шоке, значит, ничего не сказать!
— Что же вы молчите, Генрих Юрьевич? — мне даже дышать тяжело от шока и нетерпения.
— Да я просто не успел ничего сказать, Эмма Константиновна, — он внимательно смотрит на меня. — С вами всё хорошо? Вот здесь вода.
Указывает на нераспечатанную маленькую бутылочку с минералкой.
— Господин Кай, — отвечаю с расстановкой, — я не кисейная барышня, и в обморок точно не упаду, не переживайте так.
— Это только добавляет прелести вашему образу, — чуть поклонился хозяин дома, но лицо его тут же снова стало серьёзным. — Я ведь предупреждал вас, пытался предостеречь и просил отказаться от ведения дела Юлии Геннадьевны Казариновой? Понимаете, Эмма...
«Константиновна», — советует мне ответить разум, но эмоции приказывают молчать.
— Это дело с дурным запахом, с отрицательной энергетикой.
— Генрих Юрьевич, мы с вами коллеги, и нам ли не знать, что бракоразводные дела редко пахнут розами. Я бы даже сказала, никогда. И светлая энергетика им не присуща.
— Не могу не согласиться, — кивает Кай. — Значит, у дела Казариновых
— Это с Майклом Дугласом? Смотрела когда-то давно.
— Ну вот как-то так у Казариновых. До абсурда, и в своём гневе и в своей ненависти оба страшны.
— То есть... Вы хотите сказать, что Вадим Викторович Казаринов зашёл настолько далеко? Организовал моё похищение, чтобы временно убрать с дороги? Даже не знаю, радоваться или расстраиваться. С одной стороны, это как бы признание моего высокого профессионализма, а с другой...
— Не торопитесь, Эмма, — качает головой Кай. — То есть, ваш профессионализм, бесспорно, очень высок, и все окружающие должны были думать как раз, что вас похитили люди Казаринова. Но в самом деле ваше похищение организовала госпожа Казаринова.
— Юлия Геннадьевна?!
— Она самая, — подтверждает Генрих Юрьевич.
— Но... зачем?
— Всё указывало бы на то, что это устроил Вадим Викторович, и это призвано было склонить суд на сторону супруги.
— А как вы узнали обо всём этом? — у меня опять застучало в висках.
Я понимаю, что собеседник не лжёт, но правду слишком трудно уложить в голове.
— Так от Вадима Викторовича и узнал. Он организовал за супругой практически тотальную слежку, ожидая подвоха, и не зря.
— Тогда почему он не пресёк это всё? Почему меня спасли вы?
— Потому что он решил повернуть ситуацию в свою пользу.
— То есть? Позволить людям его супруги похитить меня? Они оба вот так...
У меня перехватывает горло, и я к своему ужасу понимаю, что вот-вот разрыдаюсь. Успокаивает жест Кая: мужчина берёт мою руку в свои крепкие тёплые ладони.
— Да, Эмма. Они оба хотели использовать вас в своих целях. Юлию Геннадьевну я считаю просто зарвавшейся беспредельщицей с куриными мозгами, а Вадим Викторович... Он не учёл некоторые факторы. Во-первых, я держу ситуацию под строгим контролем, и мне известны все его шаги. У меня есть для этого ресурсы и нужные знакомства. А во-вторых, во всём, что касается вас, у меня личная заинтересованность.
— Спасибо вам... Генрих...
Я сказала это искренне, и ясно увидела, как в его взгляде мелькнула радость.
— Но что же мне делать теперь? И что будете делать вы?
— Я доведу дело до конца, — твёрдо отвечает Кай. — Эта дура останется ни с чем.
— А Казаринов?
— А он увеличит мой гонорар вдвое. Это будет компенсацией морального ущерба для вас.
— Мне ничего от них не нужно, Генрих Юрьевич!
— Скажете тоже, — усмехается он. — Они должны вам гораздо больше. Пусть радуются, что дело не дошло до уголовки. На стадии подготовки трудно что-либо доказать, а использовать вас как приманку, чтобы взять их с поличным, — нет, это недопустимо.
Кай немного помолчал, так и не выпуская мою руку, а потом продолжил:
— Сейчас мы с вами вместе оформим ваш отказ от дальнейшего сотрудничества с Юлией Геннадьевной и отправим ей. А потом... Я предлагаю вам на некоторое время уехать из города.
— Но почему я должна бежать, Генрих Юрьевич?!
— Мне показалось, или вы уже называли меня просто по имени, Эмма?
— Сути вопроса это не меняет!
— Ещё как меняет!
— Генрих!
— Ну то-то же. Так вот. Я должен быть абсолютно спокоен за вас и сосредоточен на завершении дела.
— А как вы можете быть абсолютно спокойны?
— Разумеется, если я сам вас спрячу.
— Вы?! Где спрячете?
— Да, я. У меня есть небольшой домик в посёлке на Черноморском побережье, я там отдыхаю время от времени от всей этой суеты. Думаю, лучше прямо сейчас заказать билет, и к утру вы уже будете на пути в лето. Это у нас тут серая осень, Эмма. А там сейчас просто волшебно. И никому даже в голову не придёт, где вы находитесь, и что спрятал вас именно я.
— Это всё равно неправильно. Почему вы делаете это всё для меня? Ведь я не могу ничем вам отплатить.
— А я и не требую ничего, Эмма.
— Но я не могу так, Генрих! И потом... Не обижайтесь, но...
— Вы хотите сказать, что у вас нет уверенности в моих словах. Вдруг я заодно с Вадимом Викторовичем, и мы вместе придумали план по устранению вас с пути? Имеете полное право сомневаться, но... Придётся вам поверить мне на слово. Точнее, я готов дать вам слово. Других способов убедить вас у меня нет.
Я подумала и... решила довериться собственной интуиции. А интуиция моя говорила о том, что Кай — профи, и он никогда не полезет в грязь, ни за какие деньги. Конечно, он получает очень большие гонорары, однако репутация для него превыше всего. И если он считает, что мне лучше уехать и переждать, то я должна прислушаться к его мнению, последовать совету.
— Я верю вам, Генрих, — ответила твёрдо и решительно.
А дальше всё вышло из-под моего контроля. Я полностью отдала свою судьбу в руки Кая. Не ожидала от себя ничего подобного, но уж точно не пожалела ни на миг.
Генрих Юрьевич нашёл для меня билет на ночной рейс. Мы уведомили Юлию Геннадьевну о моём отказе вести дело; ответа дожидаться не стали (что она могла возразить двум опытным юристам?). Потом вместе съездили на такси (чтобы машина Кая не мелькала у моего дома) ко мне, где я быстро собрала вещи.
После предупредила родных и Аньку о внеочередном отпуске, и вот мы с Каем уже стоим у входа в зону ожидания посадки. Генрих держит мои руки и внимательно смотрит на меня, а я чувствую себя героиней мелодрамы, потому что... волнуюсь за него! Но понимаю: обнаруживать это нельзя.
Хотя кого я пытаюсь обмануть?
— Всё будет хорошо, Эмма, — спокойно и твёрдо произносит человек, который минимум в семидесяти процентах случаев отвечает не на мои слова, а на мои мысли. — В следующий понедельник всё это закончится, и ты вернёшься домой. Если, конечно, сама не захочешь задержаться на отдыхе.
— Да, — киваю я.
Чувства смешаны, голова кружится от смены декораций, мелькающих, как в калейдоскопе, но всё же отмечаю: Кай перешёл на «ты».
— Да, Генрих. Спасибо тебе!
Он целует мою руку, и я делаю шаг в сторону зала ожидания.
Ну хоть в одном Кай наверняка не обманул: вскоре я волшебным образом попадаю в почти летний тёплый день. Нет, конечно же я не впервые оказалась на побережье, в том числе, на Черноморском. Но абсолютно точно впервые это произошло настолько спонтанно.
Вообще-то по жизни я человек, не любящий сюрпризы любого рода и тщательно избегающий стихийности, спонтанности, а зачастую даже импровизации. Всегда всё тщательно продумываю и планирую, каждую мелочь, и обожаю, когда любое мероприятие проходит без сучка и без задоринки.
В какой-то мере я являюсь занудой и пресловутой душнилой, однако меня это ничуть не смущает. Скорее, наоборот.
И вот теперь представьте, в каком душевном состоянии я приземлилась в аэропорту южного города! Что сделал со мной этот негодяй?! Нет.
К тому времени, когда я спустилась по трапу самолёта, в моей душе полностью окрепла увереность в том, что сейчас я куплю билет на ближайший рейс, отправлюсь обратно и...
Бросившаяся в глаза табличка с моим именем прервала стройный и одновременно яростный ход моих мыслей. Генрих предупреждал о том, что меня встретят (хоть и не уточнил, кто), но я, увлекшись самобичеванием, совсем забыла об этом.
Табличку держала худощавая высокая женщина средних лет. У незнакомки было узкое веснушчатое лицо, узкие очки (как у киношных стерв) и копна вьющихся ярко-рыжих волос.
Встречающая, по-видимому, узнала меня до того, как я к ней подошла, потому что энергично ринулась мне навстречу.
— Здравствуйте! Вы ведь Эмма? — почти басом не спросила, а констатировала женщина. — Гера очень точно вас описал. Он сказал: «Как только увидишь самую красивую девушку, знай: это она». Не обманул!
От её слов у меня в груди разлилось предательское тепло. Ну ещё бы! Как предсказуемо... Он сказал, что я самая красивая, а я уже готова растаять и растечься бесформенной лужей у ног высокой рыжеволосой дамы. Пришлось призвать себя к порядку и собраться. Я изобразила вежливую улыбку.
— Здравствуйте! Гера — это Генрих Юрьевич?
— Да, — закивала незнакомка. — Гера — внучатый племянник моего мужа, Виктора. Витя сейчас в отъезде, улетел на симпозиум, потому Гера попросил меня встретить вас и помочь разместиться в его доме. Меня зовут Алиса Львовна, но буду очень рада, если вы станете называть меня просто Алиса.
— Простите, но вы совсем молоды, — скептически заметила я, — а Генриху Юрьевичу уже за тридцать. Как он может быть вашим внучатым племянником?
Нет, ну теоретически, конечно, может, но...
— Я с удовольствием расскажу вам обо всём, пока мы едем в наш посёлок, — с энтузиазмом пообещала Алиса, и я начисто забыла о том, что собиралась купить обратный билет.
Вскоре мы неслись на огромном серебристом внедорожнике, и я едва успевала следить в окно за сменяющимися пейзажами.
— Мне пятьдесят три года, — рассказывала Алиса, успевая лихо управляться с автомобилем, — а мой муж старше меня на девятнадцать лет. Витя — младший брат покойного дедушки Генриха, у них тоже приличная разница в возрасте, шестнадцать лет. И спасибо вам за комплимент, Эмма, — вы назвали меня совсем молодой.
— Это не просто комплимент, это правда, — пожала плечами я.
Алиса вызывала у меня всё большую симпатию.
— Виктор до сих пор работает, занимается преподавательской деятельностью, — продолжала рассказ женщина. — Он доктор экономических наук. А я работаю на дому, перевожу и веду онлайн-курсы по английскому языку.
— Вы всегда жили здесь, на юге?
— Нет, переехали пятнадцать лет назад. А восемь лет назад Гера купил здесь дачу. У нас с Витей нет детей, и Гера нам как сын.
Ну что я могу сказать? После знакомства с тётушкой Кая я совсем растерялась и перестала понимать, куда катится и во что превращается моя строго просчитанная, размеренная жизнь.
Минут через сорок мы вышли из машины на небольшой живописной улочке. Дача у Генриха оказалась тоже небольшая, без всякой претензии на роскошь и помпезность, и этот факт добавил Каю ещё больше плюсов в моих глазах.
— Гера просил меня вызвать клининг, но я сама тут всё привела в порядок. А ещё купила основные продукты.
Интересно, когда Алиса успела всё это сделать? Ведь у нас разные часовые пояса, и тут ещё совсем рано!
— Спасибо вам огромное, Алиса! Сколько я должна?
— Ничего, — отмахнулась женщина. — Гостья нашего Геры — моя гостья. Ладно, не буду вам надоедать. Располагайтесь и отдыхайте. Вот моя визитка, звоните в любое время, если возникнут вопросы. Ах, да! Давайте покажу вам, как включать и выключать сигнализацию!
Через десять минут Алиса уехала. Я заперла все двери, сдала дом под охрану и легла спать. У меня больше ни на что не было сил. Потом, всё потом...
Проснулась я в шестом часу вечера. В течение получаса изучала дом, а после приняла душ и вышла в небольшой сад, прилегающий к дому. Устроившись в гамаке, лениво наблюдала за тем, как день неторопливо сменяется вечером. Не хотелось вспоминать ни о проблемах, ни о том, как и при каких обстоятельствах я оказалась в этом райском месте. Мне было просто хорошо. Очень.
Однако моя идиллия вскоре была нарушена.
— Здравствуйте! — донёсся до меня приятный и звучный мужской голос. — Вы новая соседка? Девушка Генриха? Надо же, какой приятный сюрприз!
Пришлось выбраться из гамака и осмотреться. Раздражитель обнаружился на соседнем участке, за решётчатым забором. На меня во все глаза смотрел молодой стройный мужчина с явно осветлёнными стильно подстриженными волосами. Незнакомец был в просторной белой рубашке и в белых брюках. В правом ухе блестела серьга.
— Здравствуйте, — озадаченно пробормотала я.
— Разрешите представиться, — ослепительно улыбнулся весь такой ослепительный он и слегка поклонился. — Меня зовут Анри. А вас, прекрасная незнакомка?
— Анри? — уточнила я.
— Именно, — вновь поклонился незнакомец.
Хотя получается, что уже знакомец.
— А как вас зовут?
«А не слишком ли ты любопытный? Может, тебе ещё дать ключи от квартиры, где деньги лежат?»
Конечно, я не сказала это вслух, поскольку ничего плохого блондинчик мне
— Алиса Львовна? — не спуская глаз с Анри, нарочито громко и внятно заговорила я. — Ах да, просто Алиса, прошу прощения. Подскажите, пожалуйста, есть ли у Генриха сосед по имени Анри?
Блондин не двинулся с места. Невозмутимо смотрел и слушал, сложив руки на груди. Странно, на какой-то момент с него даже будто слетел голубоватый вайб, и я увидела обычного мужчину. Но ненадолго.
— Анри? Да, есть, — удивлённо заговорила Алиса. — Очень приятный и воспитанный молодой человек. А что, он приехал?
— Да.
— Странно, он обычно появляется в посёлке летом. Но в любом случае вы можете его не опасаться. Они очень дружны с Герой, племянник доверяет ему.
— Спасибо, поняла. Извините, что отвлекаю вас от дел, вы и так потратили на меня много времени.
— Пустяки, дорогая, — успокоила меня Алиса. — Звоните сразу, как только возникнут вопросы, даже не сомневайтесь и не стесняйтесь.
Поблагодарив тётушку Кая, я отложила смартфон и посмотрела в безмятежное лицо соседа.
— Как дела у Алисы Львовны? — поинтересовался он.
— Просто замечательно.
Интересно, он так и собирается тут стоять? Тогда придётся уйти мне, хотя совсем не хочется. Тёплые сумерки обволакивали меня покоем и умиротворением, а я забыла обо всех своих страхах и мысленно благодарила Кая за то, что отправил меня сюда.
— А почему вы приехали одна, без Генриха?
— Послушайте, вы всегда такой... любознательный?
— Профессия располагает, — не моргнув глазом, сообщил Анри.
— Неужели вы работаете в полиции?
— Нет, что вы! Я журналист и блогер.
Вот только журналиста и блогера мне сейчас и не хватало для полного счастья!
— С чего вы взяли, что я приехала одна?
— Элементарно: видел, как вас привезла Алиса Львовна.
— Шпионите?
— Нет, просто я очень наблюдательный. А ещё я хорошо знаю посёлок и предлагаю устроить для вас небольшую экскурсию. Как смотрите на это? Уверен, что вы впервые здесь.
Я пожала плечами. Если честно, прогулки по новым местам — моя слабость. Да и опасности сосед не представляет ни в каком смысле, как я поняла. Отчего бы немного не прогуляться по людным местам? Наверняка сейчас на центральных улицах и на набережной полно отдыхающих.
— Что ж, не откажусь, — кивнула я, и лицо нового знакомого озарилось улыбкой. — Только на долгую прогулку я пока не способна. Ещё не отдохнула как следует.
— Наверняка и не поужинали, — проявил проницательность Анри. — Погуляем по набережной и сходим в кафе. А уже завтра я могу показать вам развалины замка. Это самое популярное место у туристов. Находится в двух километрах от посёлка. Спасибо вам за доверие, но... вы так и не сказали, как вас зовут.
— Эмма, — подойдя ближе к забору, ответила я.
— Был уверен, что у вас необычное и очень красивое имя, и не ошибся. Жду вас у ворот через пятнадцать минут, Эмма!
...Это удивительно, но вечер прошёл замечательно: гармонично и легко. Анри оказался прекрасным собеседником, сочетающем в себе и талант рассказчика, и умение слушать, и эрудицию. Возможно, одной из причин моего отличного настроения было то, что я не опасалась поползновений определённого рода, полностью утвердившись в своих подозрениях насчёт соседа.
Вернувшись в дом Генриха, заперла все окна и двери, подключила сигнализацию и только тогда достала из сумочки телефон. Увидев полсотни непринятых вызовов, чертыхнулась: оказалось, что включён беззвучный режим.
Сначала перезвонила маме, потом — брату, затем — Аньке, а уже после набрала номер сегодняшнего абсолютного рекордсмена по неприятным — Генриха. Сорок четыре вызова!
— Эмма, ну какого чёрта?! — обрушился на меня обычно хладнокровный и безукоризненно вежливый Кай. — Что я должен думать? Уже собирался звонить Алисе и просить её, чтобы она поехала и проверила, всё ли с тобой в порядке!
В его голосе звучало неподдельное облегчение и даже некоторая паника.
— Прости, Генрих! — виновато ответила я. — Я ушла на прогулку и забыла включить звук в телефоне.
— Как погуляла? — сбавив обороты, спросил Кай. — Никто не приставал?
— Погуляла прекрасно, и никто не приставал. Я была не одна, мне составил компанию твой сосед Анри. Он же работал гидом.
Генрих явно старался высказаться потише, но я всё равно услышала его фразу, выражающую тягостное недоумение.
— А
— Не знаю, откуда, но он совершенно точно здесь.
— Ты специально дразнишь меня, Эмма?!
— Ещё чего! Это ты делаешь вид, что ревнуешь. Хочешь убедить меня, что приревновал к Анри?
— Напрасно ты шутишь, Эмма! Андрюха тот ещё прохиндей! Он прирождённый актёр и талантливо изображает из себя нетрадиционного!
— Что за чушь? Зачем ему это надо? — не поверила я.
— Усыпляет бдительность. Легковерные дамочки глазом моргнуть не успевают, как оказываются оприходованы им.
— Фу-у, что за выражения, господин Кай!
— Надеюсь, он не назначил тебе новое свидание?
— Свидание — нет, но завтра мы договорились совершить пешую прогулку к развалинам какого-то замка.
— Не вздумай никуда с ним ходить! Я запрещаю! — вскипел Кай, которого я сегодня совершенно не узнавала.
Зато в душе поднималось и крепло мстительное удовлетворение. Так и надо этому высокомерному карьеристу! Оттеснил меня от дела, спихнул сюда, вот пусть теперь и получит!
— Я сейчас правильно всё услышала? — нарочито холодно поинтересовалась у сопящего в трубку Генриха. — Мне кажется, что вам пора отдыхать, господин Кай! Да и я, признаться, устала. Спокойной ночи!
Не дожидаясь ответа, я нажала отбой и тут же выключила телефон. Пусть Кай побесится, ему полезно!
...Утро нового дня встретило меня ярким солнечным светом и ласковой погодой.
«Господи, какой же кайф!» — думала я, потягиваясь.
Выбралась из постели и заспешила в душ. Терпеть не могу опаздывать. Даже на минуту. Даже на прогулку.
Когда я вышла из душевой, завернувшись в полотенце, из моей груди вырвался испуганный вопль. Однако испуг почти тут же сменился удивлением.
В холле стоял Генрих, который, похоже, только что вошёл.
Впервые со дня нашего с Каем знакомства у меня создалось впечатление, что он онемел. Так и глазел на меня, стоя истуканом. Точнее, напряжённо пялился на то, что расположено ниже моей шеи и едва скрыто полотенцем.
Ну не падать же мне в обморок от неожиданного сюрприза? Подтянула полотенце повыше, покрепче взялась за него и попыталась придать лицу максимально невозмутимое выражение. Поскольку хозяин дома по-прежнему молчал, говорить пришлось мне.
— Знаешь, Генрих, — с сарказмом начала я, — я абсолютно разучилась удивляться чему-либо, и всё благодаря тебе.
— Это хорошо или плохо? — тихо и как-то растерянно спросил он.
— Пока не знаю, — пожала плечами и ещё крепче сжала пальцы, придерживаюшие полотенце.
— А я благодаря тебе вообще потерял сам себя и нарушил все свои принципы, в том числе, профессиональные.
— Я тебя об этом не просила, — бросила ему, развернулась и пошла в «свою» комнату.
— Ты куда? — встрепенулся Кай.
— Собираться, — не оборачиваясь, известила я. — Меня ждут вообще-то.
Услышала, как Кай зашевелился наконец, причём, довольно бодро и энергично.
Когда я вышла из комнаты спустя несколько минут, Генрих был в душе, а его раскрытая сумка так и стояла в холле. Видимо, он в спешке что-то выудил оттуда. Посмотрела на часы и быстро пошла к входной двери, — Анри ждёт меня уже две минуты.
Но не тут-то было! Ушлый Кай каким-то хитрым способом заблокировал замок, и я не могла выбраться из дома без его помощи. И что теперь делать?!
К счастью, почти тут же открылись двери душевой. Я гневно обернулась, а этот наглец лишь хмыкнул.
— Так и знал, что ты не захочешь ждать меня. Неужели настолько пунктуальная? Или нарочно делаешь всё для того, чтобы меня разозлить и вывести из себя?
— Ты всегда ходишь по дому в одних трусах? — кажется, это я начинала выходить из себя.
И далеко не последнюю роль в этом обстоятельстве сыграло то, какое впечатление на меня произвели гармоничная фигура Генриха и его гладкая светло-смуглая кожа, покрытая каплями воды. И даже влажная всклоченная шевелюра!
— Честно? Это я исключительно из-за тебя их надел, чтобы не смущать. Обычно выхожу из душа вообще без всего.
Он подошёл ко мне почти вплотную, и я невольно попятилась. Паника нарастала по мере сгущающегося в воздухе напряжения. К счастью (или к сожалению?) в этот момент с улицы донёсся голос Анри.
— Эмма! Э-э-эмма! Где вы?
— Слава богу, ты не дала ему номер своего телефона! Хоть какая-то радость! А ещё вы с ним не выпили на брудершафт, — пристально глядя на меня, молвил Кай.
— Он предлагал и то, и другое, — пробормотала я. — Но я отказалась.
— Умница, — кивнул мужчина, и его взгляд спустился на мои губы.
— Генрих, мне пора, — почти взмолилась я.
— Ладно, потом договорим, — он резко отодвинулся от меня. — Пусть этот интриган подождёт ещё пару минут.
Я проводила его удивлённым взглядом и развела руками. К счастью, он и вправду почти тут же вернулся, уже в джинсах и в футболке. Влажные волосы были небрежно причёсаны.
— Кого-то ждёт сюрприз, — в голосе Генриха звучало некоторое злорадство и даже торжество, — и не знаю, будет ли он приятным. Обожаю смешивать карты разным ушлым типчикам. Сейчас будет картина маслом «Не ждали».
— А как ты прошёл, оставшись незамеченным? — удивилась я. — Почему Анри не увидел тебя?
— Попросил таксиста остановить машину на смежной улице и прошёл через запасной выход.
Интересно, зачем он хотел пробраться в дом незаметно? Что собирался застать тут? Тоже картину маслом «Не ждали?»
Анри, надо отдать ему должное, умел держать удар. Он почти не удивился, увидев соседа, даже изобразил некоторое подобие радости. Гулять пришлось втроём, и хотя мои спутники энергично поддерживали добрососедскую беседу, я убедилась в правоте Кая: у Анри были определённые планы в отношении меня. Я буквально кожей чувствовала его разочарование и досаду.
Конечно, он обломал бы зубы о мой характер, я смогла бы дать ему отпор. И тем не менее было неприятно. Главным образом из-за того, что моя интуиция подвела меня. Что-то я совсем теряю нюх! А всё Кай...
Через пару часов Анри откланялся, сославшись на дела. Видимо, всё же надоело быть третьим лишним. Генрих начал говорить что-то по поводу ресторана, но в этот момент мне позвонила Алиса. Оказалось, что ночью вернулся из командировки дядюшка Генриха, и они решили пригласить меня на ужин в их дом.
О том, что Генрих тоже прилетел, его родные не знали, и тем сильнее была их радость.
Вечер прошёл великолепно: тепло, душевно и уютно, в компании остроумных, эрудированных людей. Когда мы уже в темноте возвращались пешком на дачу Генриха, он держал мою руку в своей, а я не протестовала. И дело было даже не в том, что боялась заблудиться в темноте. Просто мне нравилось идти с ним именно так.
Едва мы вновь очутились в холле, и за нами закрылись двери, нас словно бросила друг к другу неведомая сила.
Мой мозг успевал фиксировать только наши с Генрихом смешивающиеся прерывистые вздохи и стоны, а мои руки бессовестно и резко стягивали с Кая футболку. Он не отставл от меня, даже наоборот, оказался более ловким, и вскоре мы оба протяжно застонали от восторга и желания, прижавшись друг к другу разгорячёнными обнажёнными телами.
... — И всё-таки... как ты здесь оказался? — спросила я через некоторое время, когда мы отдыхали в постели Кая. — А как же судебные заседания? Дело Казариновых?
— На суде будет выступать мой коллега и напарник. Дело в том, что Вадиму Викторовичу Казаринову удалось раздобыть неопровержимые доказательства измены, совершённой его супругой Юлией Геннадьевной задолго до начала бракоразводного процесса. Потому суд теперь — дело, скорее, номинальное. Моё присутствие там и не требуется. Но я бы всё равно остался, если бы не этот... так называемый Анри!
— Нашёл, к кому ревновать! Думаешь, если я ошиблась в отношении госпожи Казариновой, то на мне как на профессионале вообще можно ставить крест? И я совсем без мозгов? Иначе с чего бы мне вестись на уловки Анри?
— Нет, я нисколько в тебе не сомневаюсь, Эмма! Ни как в профессионале, ни как в умной женщине. Но я не знаю, насколько далеко готов был зайти Анри в своих ухищрениях. А что? Ты не рада тому, что я прилетел?
— Ещё что придумаешь? Очень даже рада!
Я быстро коснулась губ Генриха своими, а он обхватил меня и крепко прижал к себе. И в наших объятиях чувствовалась в этот момент далеко не только вновь вспыхнувшая страсть. Было что-то ещё.
Мы с Генрихом провели на побережье больше недели и вернулись из стихийного внепланового отпуска через несколько дней после заседания по делу Казариновых. Воспоминания о прошедших южных днях и ночах надолго оставались для меня самыми яркими, и я знала, что их прелесть никогда не сотрётся из моей памяти и моих чувственных ощущений.
Суд полностью удовлетворил требования Вадима Викторовича, а ушлая Юлия Геннадьевна осталась ни с чем. Мне не было жаль её, ничуть. Даже из женской солидарности. Терпеть не могу подлых и гнилых людишек, и неважно, какого они пола.
Хотя, если говорить по правде, о бедах и проблемах бывшей госпожи Казариновой мне задумываться было некогда, поскольку я сразу с головой окунулась в работу. Это был своеобразный побег, и не только от мыслей о едва не обрушившемся на меня грандиозном фиаско. Если бы не Генрих... Он спас меня. Стал не только моим любовником, но и настоящим рыцарем для меня.
Только вот этого ему показалось мало, поскольку по пути домой он попытался надеть на мою руку кольцо. Да, прямо в самолёте, в воздушном пространстве.
Несмотря на то, что я давно перестала удивляться поведению Кая, его романтичный поступок оказался для меня настоящим сюрпризом. Тем труднее было отказаться от кольца и смягчить этот отказ взятием времени «на подумать».
Я видела, что Генрих очень разочарован и опечален, очень... Но в тот момент не готова была дать ответ. Ещё больше Кая расстроил тот факт, что думать я решила в одиночестве. То есть, не встречаться с ним в течение некоторого времени.
Генрих бушевал, умолял и спорил, но ему пришлось согласиться с моими требованиями, когда я пригрозила, что в ином случае откажусь выходить за него прямо сейчас.
Воспоминания об отпуске были яркими, но в данный момент они оставались для меня всего лишь воспоминаниями. Впереди не южная расслабляющая сказка, а долгая жизнь в буднях средней полосы. И я должна быть на все сто процентов уверена, что готова разделить эти будни с Генрихом.
А для того, чтобы принять правильное решение, мне нужны спокойствие и отсутствие давления со стороны Кая.
Итак, согласно моим требованиям, мы расстались на неопределённый срок. За Генрихом я оставила право в любой момент сообщить мне о том, что он передумал жениться на мне.
Спустя три недели, в середине декабря, я ехала с работы домой в прескверном настроении. Вчера вечером Кай впервые за прошедшее время не пожелал мне в мессендже спокойной ночи, а сегодня — доброго утра. И чем больше я думала об этом, тем хуже становилось у меня на душе. В конце концов дошло до того, что я не могла думать ни о чём другом.
Воображение рисовало картины — одну другой страшнее. Вдруг с Генрихом произошла беда? А если... Вдруг он нашёл утешение в объятиях какой-нибудь горячей красотки? Очередной Анжелики? Но тогда почему он не сообщил мне о том, что передумал жениться? Одно другому не мешает? Или
Сердце сжималось от тягостных предчувствий. Не выдержав, я попросила личный смартфон у одной из коллег и позвонила на рабочий телефон адвокатской конторы, в которой служит Кай. Наверняка у них стоит определитель номера, а я хотела сохранить инкогнито.
— Генрих Юрьевич уехал два часа назад, он на судебном заседании. В офисе будет только завтра утром, — сообщил слишком уж приятный женский голос, и я скривилась от его приторной сладости. — А кто его спрашивает? Что передать?
— Конь в пальто, — пробормотала я, нажав отбой. — Что за непрофессионализм — всем и каждому докладывать, где начальство?
Вроде, немного отпустило, — с Каем хотя бы всё в порядке! Но почему он не написал мне? Ни вечером, ни утром?
Не в силах больше изображать деловую заинтересованность, я уехала из офиса. Только моё волнение и тягостное настроение последовали за мной, удобно устроившись прямо в моей машине.
Позвонить первой? Или написать? А что это даст? Телефон — первый помощник лжецов и лицемеров. Явиться к Генриху лично и узнать всё из первых уст? Поразмыслив, я решила остановиться на этом варианте. Но я появляюсь не просто так. И пусть окружающие думают всё, что им заблагорассудится.
Приняв решение, начала искать в сети по отзывам хороший прокат костюмов, а после — лимузинов.
В итоге через пару часов я везла домой костюм из самого пафосного (не побоюсь этого слова) проката. Аренда стоила бешеных денег, едва ли не дороже, чем аренда белого лимузина, который призван был заменить сани. Зато этот костюм был полной копией костюма Снежной Королевы из старого советского мультфильма: не только шуба, но и шапка, в которой была Королева, когда украла Кая.
Для того, чтобы найти подходящие сани и белых лошадей, у меня не было времени, и я рисковала нарваться на мошенников или на откровенную халтуру.
«Зато в лимузине теплее», — размышляла я следующим утром.
И водителем оказался понимающий приятный мужчина возрастом примерно как мой отец. К тому же, был в теме, что приятно порадовало меня.
— Кого едем похищать? — весело спросил он, бросив на меня взгляд в зеркало.
— Всё по классике, — заверила я. — Андерсен — наше всё, и похищать мы будем Кая.
Я немного помолчала, но всё же решила быть до конца правдивой:
— Если, конечно, Кай сам согласится.
— Пан или пропал? — усмехнулся водитель.
— Что-то вроде того, — вздохнула я.
— Если он не согласится, то он полный дурак, и не стоит из-за него переживать, — убеждённо и искренне ответил мужчина. — Но я уверен, что он согласится. Эх, будь я помоложе лет на тридцать... хоть босиком бы побежал за такой Снежной Королевой. А так просто пожелаю вам счастья и буду ждать вас в машине.
— Спасибо вам, — искренне сказала я.
Мне и вправду стало немного легче после его слов, волнение частично отпустило, хотя сердце продолжало гнать, как сумасшедшее. Ну какая из меня Снежная Королева? Совладать с собой не могу...
— Вы не против, если я включу музыку? Негромко? — спросил водитель.
— Включайте, конечно, — задумчиво кивнула я.
Он повернул тумблер, и по салону мягко разлилась мелодия старой песни.
Неожиданно в мою голову пришла мысль о том, что в прошедшие три недели я вела себя так, как ведут женщины столь ненавистного мне типа. Этакие собственницы, которые динамят влюблённых в них мужчин, но в то же время не выпускают их из своих цепких когтей. И не дай бог, на горизонте появится другая женщина... Да уж, судить других всегда легче, чем саму себя. А вдруг Каю надоела эта незавидная участь?
Я ведь прекрасно знаю о том, что Генрих любит меня. И дело даже не в том, что он неоднократно говорил об этом. Его действия, — всё, что он делал для меня и из-за меня, — говорили громче всяких слов. А вдруг я непростительно долго сомневалась? И почему, почему он так и не написал мне до сих пор?!
Эти слова, прозвучавшие из динамиков, заставили меня переживать ещё сильнее, хоть я и не говорила Генриху «нет». А вдруг он перестал надеяться и ждать?
Вскоре первая часть путешествия на лимузине вышла на финишную прямую. Какой будет вторая часть? Я даже предположить боялась. Однако мне пришлось собраться и взять себя в руки.
Время было выбрано идеально: Кай наверняка уже в офисе, но уехать по делам ещё не успел. На месте и все остальные служащие, включая секретаршу — обладательницу ванильного голоса.
К тому, что первым препятствием станет пост охраны, я тоже была готова. Пока разговаривала с охранником, а он изучал мои документы, вокруг начали собираться любопытные. Разумеется, мой прикид не остался незамеченным.
Но тут случилось непредвиденное: сотрудник службы охраны сообщил мне, что Кай ещё не приезжал сегодня.
Огромная волна отчаяния нависла надо мной и вознамерилась меня поглотить, когда за спиной раздался до боли знакомый негромкий голос:
— Здравствуйте! Что здесь происходит?
Я резко обернулась, и Генрих едва не выронил из рук свой брендовый портфель. Стоял и смотрел на меня во все глаза, и дар речи, кажется, потерял.
— А я за тобой, Кай, — моментально вошла я в роль.
Даже в голосе прозвенел какой-то нежный и ласковый холодок.
— Машина белая... там, на парковке, — к Генриху вернулась способность говорить. — Ты на ней?
— Да.
— Тогда поехали, — Кай взял меня за руку, обтянутую блестящей белой перчаткой. — Ты решила меня украсть, и я согласен.
— Генрих Юрьевич, — проблеяла какая-то девица из толпы любопытных, — а как же...
— Сегодня меня ни для кого нет, — продолжая смотреть на меня, с расстановкой ответил Кай. — И завтра тоже.
Мы почти бегом выскочили на улицу и скрылись в лимузине. Генрих сразу начал меня целовать, и возможность сказать хоть слово появилась только через несколько минут. К счастью, понятливый водитель сам сообразил, что нужно ехать в отель. Мы заранее обговорили оба варианта — и триумф, и поражение.
Мой помощник подмигнул мне в зеркале, как бы говоря, что он оказался прав.
— Куда мы едем? — в Генрихе наконец проснулось любопытство.
— В отель. Я арендовала там номер на сутки.
— Замечательно, — Кай снял с меня шапку и прижался щекой к моим волосам.
— Но сначала ты должен мне рассказать, почему я уже трижды не дождалась твоих сообщений. Что за дела, господин Кай?
— Я решил, что они не нужны тебе, ведь ты никогда на них не отвечала. Прости, что расстроил тебя! А сам почти отчаялся, но всё же собирался в выходные приехать к тебе на свой страх и риск. Соскучился так, что едва не сошёл с ума. Если бы ты не украла меня, я бы сам тебя похитил. Но сегодня... я так счастлив, Эмма!
— Я рада, что ты оценил мой оригинальный способ сказать «да».
— Вот только кольцо у меня дома.
— Завтра мы обязательно за ним поедем. А сегодня ты в моей власти, Кай!
— И безмерно счастлив от этого! Надеюсь, что в нашем случае слово «вечность» обретёт новый смысл, моя королева!
...Мы поженились в начале лета, когда я уже носила под сердцем нашего первенца, Сашу, который родился в начале ноября. И хотя я довольно быстро вернулась к работе, бракоразводные дела больше не веду. Мы с мужем вообще подумываем о том, чтобы открыть семейную юридическую консультацию. Но пока моя главная цель — осуществить ещё одну мечту любимого мужа: родить ему дочь.
Конец. Спасибо за внимание!
* В тексте использован отрывок из песни «Почему я сказала вам нет?», автор музыки — Игорь Азаров, автор стихов — Михаил Танич