Бой еще продолжался повсюду, но Джефф уже понял, что они потерпели поражение. Собственно, в этом не было ничего нового. Долгое время все шло по этому образцу. Нойянцы убили землянина и вернули его труп, колонисты и сотрудники УСП собрались и поехали через равнину, чтобы атаковать крепости нойянцев на холмах, а нойянцы выбивали их одного за другим. Вот и вся история…

Джефф резко повернулся, заметив тень на стене перед собой, поэтому удар, направленный ему в голову, лишь скользнул по плечу. И прежде, чем он успел принять какие-то ответные действия, нойянец ушел. Как всегда.

Как можно бороться с расой, обладающей способностями материализоваться где угодно? Нойянцы не стремились никого убивать. Им это явно было не нужно. Они лишь вырубали нападавших одного за другим, до тех пор, пока наступление не замедлится, затем превратится в отступление, а затем в бегство. В открытый бой они никогда не вступали. А колонисты так и не могли дойти до холмов.

И вся ирония состояла в том, что все это называлось миром. Плохоньким таким миром, но все-таки не войной. Если бы нойянцы захотели, то могли бы легко выкинуть немногочисленных землян со своей планеты. Это было оскорбительно для него, как для командира Универсальными Силами Правопорядка на Нойе. И еще было оскорбительно, что нойянцы, с которыми они так безрезультатно сражаются, все были женщинами. Причем Джеффа расстраивало не это, поскольку он уже знал нойянцев, а комментарии, которые присылали из штаба на Земле.

Внезапно позади него появился еще один нойянец, но Джефф стоял спиной к свету, чтобы не упустить ни одного движения позади. Он мгновенно пригнулся, повернулся, и в его руках оказалась женщина. Как и все нойянки, она была молодая и сильная, одетая в простую белую одежду, закрывавшую тело и оставляющую свободными конечности. И, как и все нойянки, она тут же буквально растаяла у него в руках.

Они станут проделывать этот трюк снова и снова, терпеть неудачу и заново материализоваться, чтобы нанести удар своим дубинками с мягкой обивкой, но в конце концов одержат окончательную победу. Хаотически движущиеся по равнине вездеходы, сгрудившиеся между Джеффом и ведущей к холмам равниной, показывали, насколько они преуспевали по сравнению с его людьми.

— Приказываю отступать, — приказал Джефф по рации. — Возвращайтесь в Город Солнца. Подбирайте раненых и бросайте машины. Повторяю. Приказываю отступать. Возвращайтесь в Город Солнца. Подбирайте…

Таков был неизбежный конец всех попыток нападений на крепости на холмах Нойи. Джефф достал коробочку с таблетками и задумчиво поглядел на нее.

Ни у кого не было ни малейшей надежды, что эта атака будет хоть чем-то отличаться от предыдущих. Но нойянцы убили двух человек. Как ни странно, они никогда не убивали в бою, а только тогда, когда к ним шли в одиночку, без оружия и солдат, пытаясь пройти через их укрепления и найти города.

Так или иначе, погибло два человека, и атака подразделения УСП была неизбежной, как и поражение. Нельзя было допускать, чтобы землян так запросто убивали на чужих планетах. Ответом всегда должны быть военные действия и репрессии. Причем неважно, как часто эти репрессии терпят неудачу. Нельзя, чтобы нойянцы начали думать, что можно убить человека и остаться безнаказанным.

И Джефф мучительно пытался понять, что еще могут придумать нойянцы.

Он приказал бросить машины, оставшиеся без управления, но заметил, что все они движутся, кроме двух, столкнувшихся друг с другом. Теперь, когда наступление прекратилось, нойянцы позволили им отступать. И наступит перемирие до тех пор, пока нойянцы не убьют еще одного сотрудника УСП, или колониста, или миссионера. И тогда опять повторится такой же фарс.

Мысли Джеффа прервал грузовик Билла Джонса, остановившийся, чтобы подобрать его. Билл был заместителем командира. Джефф сунул коробочку в карман, сел и захлопнул тяжелую дверь.

Билл усмехнулся ему.

— Еще есть шанс, — сказал он, — «Сцилла» будет через несколько часов. Неизвестно, что там, наконец-то, решил штаб, но, по крайней мере, мы знаем, о чем мы должны говорить.

— Надеюсь, — проворчал Джефф, пока грузовик, рыча, догонял остальной отряд. — Надеюсь, что так. Видишь ли, Билл, впервые в жизни я жалею, что не родился женщиной.

— Я тоже, — буркнул Билл.

У Джеффа была еще одна причина уладить дело с нойянцами. Он должен был быстренько навести здесь порядок, доложить об успехе и полететь на Ном, где, как ему вежливо намекнули, предстояло большое дело. Но пока он не завершит дела здесь, всему остальному придется подождать.

Такова была политика УСП. Несколько человек несли на себе большую ответственность. У Джеффа был прекрасный послужной список, и теперь он расплачивался за него. Он не всегда так относился к этому. Когда восемь месяцев назад ему сообщили, что он назначен на два населенных гуманоидами мира НО, Нойю и Ном, которых еще только коснулась тень УСП, он преисполнился ликованием. Ему поднесли на блюде весь район космоса под названием НО — и ему предстояло самостоятельно решить любые возникшие там проблемы за три месяца, а затем вернуться за новым назначением.

Но теперь думать об этом, как о наказании, было таким преуменьшением, что почти что являлось ложью. Он даже ни разу не побывал на Номе, находящемся в восемнадцати световых годах отсюда. Сперва Джефф был разочарован, что в обширном районе НО с его семью системами, было только два гуманоидных мира. Теперь он понял, что из-за них у майора Джеффа Кронера появятся большие проблемы.

Джефф провел пальцем по списку пассажиров «Сциллы» и выругался. Билл сочувственно усмехнулся ему.

— Они все еще не верят вам, — сказал он. — Они все еще думают, что мужчины могут справиться с чем угодно и где угодно.

— Бараны! — выругался Джефф.

Он же все пояснил этим баранам. Ему было нелегко пересилить себя и попросить помощи, но он это сделал.

— Я же сообщил в штаб, что только у женщин есть возможность вступить в контакт с женщинами… по крайней мере, со здешними женщинами. Я пояснил им простейшими словами, что единственный способ уладить дела на Нойе, это послать сюда женщину, поставить ее командиром, а меня отпустить на Ном. И что мне ответили? «У нас нет сотрудников женского пола с необходимым званием и опытом. Но вы обладает е властью мобилизовать любое гражданское лицо, какое сочтете целесообразным», — передразнил он. — Ну, разумеется, у нас широкий выбор молодых, образованных, храбрых землянок с телепатическими способностями! Они тысячами ходят по улицам Города Солнца. Мне только нужно пойти погулять и попутно завербовать несколько сотен подходящих!

Билл не обратил внимание на иронию своего командира.

— На планете три землянки, — сказал он, — и ни одна из них не телепатка. Но это весь список пассажиров, Джефф. Другого корабля не будет целых три месяца, поэтому, если нойянцы будут продолжать устраивать заваруху, нам придется как-то справиться с ними самим.

Но Джеффа было трудно столкнуть с наезженной колеи.

— Ну, почему они не могут вбить себе в башки, — прорычал он, — что у нойянцев чистой воды матриархат, поэтому они не могут обсуждать никакие решения с мужчинами, даже если хотят этого? Ведь, если подумать, то все достаточно просто. Здесь нужны женщины или, по меньшей мере, одна женщина, аккредитованная, как полномочный представитель УСП, которая может сама принимать решения и выступать в качестве представителя Земли на Нойе. Я тоже раньше не думал, что мне придется уступить место женщине, но я же не слепой, глухой и немой. Эта работа просто не для нас, Билл. Мы не можем заставить нойянцев уважать нас, когда в течение многих столетий их мужчины были безмозглым скотом. И даже если мы сумеем заслужить у них уважение, то уж о доверии не может быть и речи. Это примерно так же, как если бы людей пытались заставить вести переговоры с тупыми роботами. Я имею в виду, с точки зрения Нойи. Они могут понимать, что развитие нашей расы отличается от их собственной, но всегда будут думать, что имеют дело с низшей половиной расы.

Билл снова пробежал глазами письмо из штаба и список пассажиров.

— А может быть, — осторожно сказал он, — может быть, все действительно так, как они говорят? В Силах Правопорядка наверняка служат женщины, но среди нет майоров и экстрасенсов. Может ведь быть такое?

Джефф снова выругался.

— По крайней мере, — продолжал Билл, — у нас есть список пассажиров «Сциллы». Помните, вы можете рекрутировать любое гражданское лицо? Давайте рассмотрим его подробнее.

— Мы ищем не просто женщину, — вздохнул Джефф. — Нам нужна девушка, которая стоит двух женщин, а то и больше. Искать ее в этом списке все равно, что искать иголку в стоге сена, когда вы уверены, что ищите не в том стоге.

— Может быть, — мягко сказал Билл, — но вы же знаете, как мы нуждаемся в ней. Мы нуждаемся в умной женщине, и если не сможем найти такую, то, может быть, подойдет любая женщина. Может, она сумеет сойти за умную.

— Садитесь, — сказал Джефф. — Сигарету.

— Теперь уже поздновато быть вежливым.

— Не стану тратить время впустую. Я хочу попросить вас рискнуть жизнью. Больше того, если я удостоверюсь, что вы нужный мне человек, то я заставлю вас рисковать жизнью и далее. У меня есть на это полномочия.

Это было преувеличением, но он хотел показать ей, что все серьезно.

Девушка нахмурилась.

— Ничего не понимаю. Вы хотите сказать, что есть какая-то чрезвычайная ситуация…

— Да. Мы должны победить нойянцев.

— Я читала о них. Но ведь вы обосновались там, где они сами разрешили.

— Оказалось, что к УСП это разрешение не имело отношения. Кроме того, они способны загнать весь род человеческий, куда захотят, если поставят перед собой такую задачу. А может, уже поставили.

Девушка встала и зашагала по крошечной комнатке.

— Вы должны рассказать мне все подробности, — заявила она. — Я знаю все, что на Земле знают о нойянцах. Ну, а чего я не знаю?

Джефф откинулся в кресле и посмотрел на нее.

— Вы знаете историю колонии? Первые земные корабли приземлились здесь десять лет назад. Они нашли расу, точь-в-точь человеческую, совершенно ничем не отличающуюся от нас за одним исключением: главенствовали в ней женщины, а не мужчины. А также они много столетий использовали для общения телепатию, в то время, как мы только начинаем ее развивать. Они не пытались нам помешать. Фактически, они ушли из этого района и оставили его нам. Какое-то время наши расы немного контактировали. Большую часть того, что мы знаем о нойянцах, мы узнали тогда. В том числе, и их язык. Естественно, ни одна из сторон не хотела пользоваться при таких переговорах телепатией, потому что в этом случае невозможно ничего скрывать.

— Вы рассказываете то, что я знаю, — прервала его Дженис. — Давайте подойдем к тому, чего я не знаю.

— Вскоре они обнаружили, чем мы отличаемся от них, — продолжал Джефф, не обращая на ее слова никакого внимания. — И с тех пор земляне и нойянцы больше не общаются, и находятся в подвешенном состоянии «ни войны, ни мира».

— И это я знаю. Но?..

— Но это все. Мы знаем, что они могут выкинуть нас с планеты. Однако они не делают этого. Хотя и по-братски тоже не относятся. Похоже, они не могут общаться с расой, не стоящей на принципах матриархата. И это может означать одно из двух. Или они все же хотят сотрудничать, но не нашли среди нас никого, с кем могут делать это, или…

— Да говорите же по существу, — нетерпеливо подогнала его Дженис. — Что «или»?

— Или мы просто морские свинки. Они не гонят нас отсюда, потому что хотят побольше узнать о нас и о том, на что мы способны. Когда они удовлетворят свое любопытство, то или просто сметут нас с лица планеты — что, кстати, могут сделать в любое время, — или начнут войну, но не с этой колонией, а со всей земной системой.

— Нелегко им тогда придется, — отмахнулась Дженис.

— Вы так думаете? У них есть телепортация. Они появляются там, где хотят. Возможно, этому есть пределы, а может, и нет. Мы знаем, что они перенеслись более чем на тысячу миль, когда мы послали космические корабли, чтобы выкурить их из холмов. Допустим, они могут появиться где угодно на Земле. Тогда они могут перенести туда целую космическую флотилию, миновав все наши рубежи обороны…

— Ну, в этом пункте вы, может быть, и правы. Что вы хотите от меня?

— Если вы согласитесь… Я хочу, чтобы вы пошли в горы. Узнали побольше о них. Раскрыли их тайны. И даже заключили с ними договор.

— Как шпионка или как официальный полномочный представитель?

— Как угодно, или даже как оба вместе.

— И вы думаете, я могу пройти туда необнаруженной?

— Это мы и хотим узнать. Я могу снабдить вас всеми сведениями, какие имею. Помните, я здесь шесть месяцев, и за это время много узнал. Я бы и сам пошел в горы, но ни один мужчина не сможет договориться с нойянцами. А вы могли бы. Вы — телепатка, я уже узнал это. Ну, хотите ли вы попробовать?

— А если откажусь, то попаду в тюрьму, не так ли?

— Надеюсь, надобность в этом не возникнет, — усмехнулся Джефф.

— Нет, я не могу заставить вас пойти в холмы. В настоящей чрезвычайной ситуации мог бы, но, поскольку нойянцы не нападают на Город Солнца, то не думаю, что вправе назвать нынешнюю ситуацию чрезвычайной. Вы должны вызваться добровольно. Но только после того, как пройдете тесты.

— Ладно, — пожала плечами Дженис. — Я пройду эти тесты. А может, потом и вызовусь добровольцем, кто знает?

Так и случилось. Месяц спустя Дженис в сумерках покинула Город Солнца и отправилась к холмам.

Теперь она была майором УСП Хиллер. Но все, кто видел ее в белых одеждах нойянцев, даже не предполагал это. Нойянцы действительно иногда приезжали в город. Там они никого не беспокоили и никто не беспокоил их. Когда-то, лет девять-десять назад, нойянцев арестовывали и даже иногда убивали. Но поскольку ответные репрессии нойянцев, в отличие от УСП, всегда проходили согласно их планам, к нынешнему времени и колонисты, и люди УСП заходивших «в гости» нойянцев больше не трогали. А кроме того, как они могли считаться пленными, если могли появляться и исчезать, как пожелают?

За этот месяц Дженис многое изучила. На Земле она обучалась телепатии, но некоторые приемы нойянцев, которые преподали ей Джефф и Билл, были для нее в новинку. В земном обществе телепатия не могла стать всеобщей из-за разных врожденных способностей к ней. Все могли поставить слабенький мыслебарьер, но далеко не все могли укрепить его, или проникать сквозь него. Или, выпустив мысли через него наружу, не могли вернуть их обратно.

Но Дженис, чтобы сойти за нойянку, были нужны телепатические способности выше средних, и они у нее были. У нойянцев был и разговорный язык, хотя им редко пользовались — и Дженис предстояло изучить и его. К счастью, это был достаточно простой язык. Очевидно, нойянцы использовали его, когда по каким-то причинам было нежелательным телепатические общение.

Но ее занятия не заключались лишь в развитии телепатии и изучении нового языка. В ходе физической подготовки она занималась борьбой. Ее инструкторами были Джефф и Билл, и они не давали никаких поблажек или скидок на «слабый пол». К тому же, её реакция и энергия были таковы, что, если инструктора не относились к ней, как к мужчине, то сами рисковали очутиться на лопатках.

Все это было необходимо. Нойянские женщины были сильной половиной расы не только в умственном, но и в физическом смысле. И Дженис поняла, что едва ли она сумеет сравниться с ними. Сил у нее было не меньше, но они всегда побьют ее в плане стойкости.

Джефф был прав, когда оценил ее шансы вернуться живой, как один к ста. Планов у нее не было никаких. Впрочем, не было смысла строить планы, когда о противнике ничего неизвестно.

И Дженис столкнулась с проблемой в самом начале. Еще на равнине она столкнулась с двумя нойянками, которые тоже заметили ее в сумерках. Дженис не ожидала встретиться с ними так рано.

Она направилась к ним, прекрасно зная, что ее маскарад может тут же и закончиться. Почему она идет, если может телепортнуться, как все нойянцы?

Нояйнки приветствовали ее традиционно поднятыми ладонями. Вроде бы ее принимают за свою.

«Ала», подумала одна, и «Миро» — другая. Это они представились. Дженис мысленно произнесла свое имя и тут же поняла, что думает слишком громко. Так, словно в беседе она кричит вместо того, чтобы спокойно говорить. Это было ошибкой, но, вроде бы, все еще не вызывало подозрений.

Нойянки могли бы быть ее сестрами. У всех троих было не больше различий, чем обычно бывает у сестер. Ала была крупнее и сильнее, чем Миро и Дженис, но не намного, а у Миро с Дженис были одинаковые размеры. Ала была блондинкой, а Миро — брюнеткой.

Дженис понимала, что следующий ход за ней, но совершенно не знала, что нужно делать.

Ала посмотрела на нее с мягким упреком и внезапно распахнула свой разум. Это был самый большой шок в жизни Дженис. Не то, чтобы там было нечто совершенно чужое, но это был совершенно новый опыт. Немногие из землян имели такой контроль над своим разумом, чтобы сделать такое, даже если бы пожелали. Но никто бы из землян такого не пожелал.

Больше всего это походило на прочтение целой библиотеки в долю секунды. Дженис восприняла всю информацию, но потребуются недели, а может, и месяцы, чтобы разобраться в ней. Она только поняла, что нойянка при таких обстоятельствах, разумеется, может выбрать для показа только то, что захочет.

Отчаянно обшаривая полученную информацию, Дженис поняла, что ожидали от нее того же, что сделала Ала. Когда нойянцы встречаются, так принято, чтобы исключить всякие подозрения.

Ала и Миро ждали. И Дженис стала думать о своей жизни, пытаясь сконцентрировать все в две секунды. Потом открыла свой разум, и нойянки сердито нахмурились, потому что встреченная женщина оказалась самой низшей касты — рабыня. Они были введены в заблуждение, посчитав ее своей ровней.

Если бы они проникли под поверхность картины, поспешно выстроенной Дженис, то обнаружили бы, что она вообще не нойянка и всю жизнь прожила на Земле. Но они не стали забираться вглубь. Ала властным жестом велела ей отойти.

И внезапно они увидели огни. По равнине ехал грузовик, грузовик из Города Солнца. Днем была перестрелка, и грузовик, очевидно, направлялся, чтобы отремонтировать три-четыре брошенные машины, оставшиеся на равнине.

Внезапно обе нойянки побежали. Дженис недоуменно последовала за ними. Они что, бегут от землян? Она осторожно прикоснулась к их мыслям и обнаружила, что нойянки боятся. Не сильно, но как люди, наблюдающие из укрытия за дикими зверями.

Добежав до большой скалы, они спрятались за ней. Это тоже было интересно. Дженис попыталась пошариться с переданных ей мыслях Алы, чтобы понять, в чем тут дело, но натыкалась лишь на мелкие поверхностные мысли. Ей показалось, что в ее уме крылась дюжина других умов. Ала, вероятно, тоже была бы озадачена, если бы исследовала разум Дженис, когда ей представилась такая возможность.

Грузовик остановился в двухстах ярдах от них. Из него вышли четыре человека с большим электрическим фонарем. Нойянки следили, как они работают. Прошло полчаса, но Ала и Миро держали свои мысли за барьером, так что Дженис ничего не узнала от них. Но она была благодарна отсрочке, позволившей хоть как-то разобраться в полученной от Алы информации. Однако, чем больше она разбиралась, тем больше понимала, что на самом деле получила совсем немного достоверной информации. Все переданное считалось само собой разумеющимся до такой степени, что Дженис не могла уловить в этом смысл.

Наконец, ремонтные работы были закончены, и все повели машины в город. Нойянки глядели им вслед, затем встали и вышли из-за скалы.

— Пойдешь с нами к Миме, — сказала Ала Дженис.

Это было не предложение, а приказ.

Они направились к холмам, двигаясь крадучись, словно по враждебной территории. Но какая опасность могла им грозить от землян, которые уже уехали с равнины? Может, нойянцы враждуют между собой? Но ни в чем, что узнала от них Дженис, на это не было ни малейшего намека.

Долго мучиться этим вопросом ей не пришлось. Прибыл вдруг слабый, точно крик с другой стороны широкой реки, поток мыслей, и Дженис по реакции Алы и Миро поняла, что это означает опасность. Они как раз находились в широком проходе, черно-белом в лучах Холлуса, первой звезды Нойи. Здесь не было никакой растительности, только голые скалы. Стены и пол его были явно древние, до гладкости облизанные дождями и ветром.

Нойянки повернулись в направлении, противоположном тому, откуда пришел этот поток мыслей. Стоя позади, Дженис сделала, как они. По опыту, который она начала приобретать в мысленном общении нояйнцев, она поняла, что кто-то идет за ними.

Они опять уловили чью-то неосторожную мысль, на этот раз ближе. Ала послала Дженис узко направленный мыслепоток.

— Ты предала нас. Ты рассказала им, где мы.

— Чепуха, — холодно ответила Дженис. — Вы бы узнали об этом. Я знаю не больше вашего. И кто они?

Ала раздраженно отвернулась от нее, но Дженис настаивала:

— Кто они? Вам же может быть лучше, если я узнаю побольше. А то в невежестве я могу что-то сделать неправильно.

— Группировка Меддо, — мысленно ответила Ала. — Нужно рассказать о них, когда доберемся до Муны.

Дальнейшая мыслесвязь, даже направленным лучом, точно шепот на языке мыслей, была опасна. Дженис ощутила поблизости сотни нойянцев и предположила, что ее спутницам тоже известно о них.

Дженис понимала, что, двигаясь вдоль гладкой серой стены, они будут хорошо заметны. Их белая одежда, — которую, как она теперь знала, называют сирон, — должна отражать лучи Холлиса, точно зеркало. Она задалась вопросом, почему они не остановятся и не намажут ее грязью, но тут же сама нашла ответ. Нойянки были фанатичными чистюлями. Мысль, что можно испачкаться нарочно, даже ради спасения жизни, им так отвратительна, что они не станут ее рассматривать даже ради спасения жизни.

Наконец, они остановились и попытались спрятаться в какой-то едва заметной нише в стене. Но это было бесполезно. Хор торжествующих мыслепотоков показал, что их заметили, и теперь, когда прятаться было бессмысленно, оставалось только бежать.

Дженис, как шла позади своих спутниц, так и бежала за ними. Благодаря тренировкам Джеффа и Билла, она была в лучшей физической форме в своей жизни. Но Ала и Миро легко опережали ее, и только напрягая все силы, словно нужно было пробежать стометровку, а не много миль, она сумела почти не увеличивать разрыв.

Все нояйнцы одинаковы, говорила она себе при этом. Не имеет никакого значения, присоединится ли она к группе Меддо или одинаково неизвестным сторонницам Мунны. Но, несмотря на это, Дженис продолжала бежать. По крайней мере, Ала и Миро приняли ее частично за свою. А дьявол, которого ты знаешь, лучше, чем неизвестный.

Но все оказалось бесполезно. Через несколько секунд ее поймали и, несмотря на их быстроту, Алу и Миро поймали тоже. Когда ее схватили за руки, Дженис вся дрожала от тяжелого дыхания, сердце ее колотилось так, словно вот-вот вырвется из грудной клетки, а легкие работали, как меха. Она чуть не теряла сознание, а стояла лишь потому, что ее держали с двух сторон. И пока она так стояла, разум, который показался ей самым мощным среди нойянцев, нанес ей удар. На мгновение ей показалось, будто она сумела отразить этот удар, но тут же она была побеждена.

Из последних крупинок сил она попыталась поддерживать хотя бы символическую защиту, и хотя это было безнадежно, она боролась без всякой надежды.

Джефф яростно запустил книгой через комнату. До этого много часов была тишина, и Билл вздрогнул от неожиданности.

— Что случилось? — спросил он.

Джефф подошел к упавшей книге и пинком послал ее по полу. Это была «В пещерах Меркурия» Дженис Хиллер.

— Я жалею, что сперва не прочитал ее. — мрачно сказал он. — Тогда бы я никогда ее не послал.

— Я же говорил вам, что она пишет дерьмо.

— Да, но я и не думал, что это настолько глупо. Что же это за девушка? Она не выглядит дурой. Она излагает дельные мысли. И пишет вот это.

— Это хорошо продается, — пожал плечами Билл. — Возможно, ответ в этом.

— Ладно. Что сделано, то сделано. Сейчас она может быть уже мертва. Должно быть, она встретилась с нойянцами. Жаль, что я не прочитал это раньше.

— Это было невозможно. Мы все время тратили на Дженис. Мы должны были дать ей все, что могли.

— Чтобы она использовала это умом, который порождает такое! — воскликнул Джефф. — У любого пишущего человека должны быть мозги, но такое может создать лишь имбецил. У девушки, пишущей сентиментальную прозу, могут быть свои слабости, но не полное же слабоумие. Билл, я волнуюсь ради ее же собственной пользы. Мы не имели никакого права посылать эту девушку к нойянцам. Они же порвут ее на полоски и развесят сушиться!

— У нас не было выбора!

— И что это нам дало? — с горечью ответил Джефф. — Мы больше ничего не могли сделать. Но что, если мы ошибаемся? Что, если нойянцы не опаснее, чем обезжиренное молоко? Что, если мы просто навоображали, что они опасны?

— Тогда Дженис будет в безопасности.

Но Джефф не успокоился. Он шагал взад-вперед по хижине, бормоча себе под нос:

— Если бы мы только могли что-нибудь сделать, чтобы помочь ей. Или, по крайней мере, получить от нее весточку. Как вы думаете, она сообщит нам, когда попадет к ним? Она ведь достаточно сильный телепат.

— А что мы сумеем сделать в таком случае?

— Что сумеем сделать? Мы с вами можем полететь в горы на самолете и стрелять во все, что увидим внутри и снаружи. И мы сделаем это, если они убьют Дженис.

— А может быть, она просто понравилась вам, несмотря на свои книги?

— Кому может понравиться женщина, написавшая это. Скажем так, я отвечаю за нее. Если нойянцы ей повредят, то я лично должен сделать все, чтобы они пожалели об этом!..

Дженис все еще чувствовала, что легкие ее разрываются. В голове что-то пульсировало, словно там сжималась и разжималась какая-то пружина. Но идти стало полегче, и она снова заинтересовалась окружающим.

После ее стычки с Нерой, Меддо стали относиться к ней с большим уважением. Правда, Дженис так до конца и не поняла, что произошло. Высокая Меддо сконцентрировала на ней узко направленный мыслелуч, и Дженис сумела его остановить, напрягая для этого все свои силы. С тех пор Меддо стали более внимательны к ней, практически, принимая ее за лидера небольшой группы. Несколько Меддо впереди вели Миро и Алу, а остальные — по оценкам Дженис, их было около сотни, — сгрудились вокруг нее.

Дженис никак не могла отличить Меддо от явно конкурирующей группировки сторонниц Муны. Как Ала и Миро, как сама Дженис, они были молоды, покрыты золотистым загаром, носили сироны и думали и разговаривали на одном языке, в одной манере. Теперь уже было очевидно, что по физическим параметрам никак нельзя было определить земное происхождение Дженис. Во время борьбы на Але порвали сирон, и Дженис увидела, что, во всяком случае, внешне нойянки в точности походили на землянок, вплоть до белой кожи на закрытых от солнца местах, которая оттеняла загорелые конечности. Единственное, чего Денис должна опасаться, того, что нойянки заметят следы от купальника, в котором она загорала на Земле. Но это было давно, и следы стали совсем слабыми.

А вот разум — это другое дело. Совершенно ясно, что она уже открыла из своего разума гораздо больше, чем намеревалась, пока была без сознания. Нойянцы с детства развивают свои мыслещиты, а земляне — нет. И ей неизвестно, является ли ее щит сильным или нет.

Они шли в ярком свете первой луны, усиленном восходом второй — Мабор. Проход был таким же голым, как и оставшаяся позади равнина, но они шли к черной тени противоположного утеса. Из неспрятанных мыслей окружающих Дженис узнала, что в той тени прячется город нойянцев Медд.

Пока они шли, Дженис не тратила время впустую, а медленно, кропотливо создавала картинку своей жизни, отчасти из деталей принятой от Алы информации, отчасти из того, что принимала по дороге от окружающих женщин.

В конце концов, она романист, а значит, имеет в этом деле некоторый опыт. Картинка, над которой она трудилась, не была эпизодами из жизни обычной нойянки. Дженис понимала, что в этом она непременно бы прокололась. Но она обнаружила, что нойянцы суеверны, а их суеверия были основаны о легендарной божественной расе, живущей на юге и называющейся эбру.

Дженис не знала, существуют эбру на самом деле или нет. Она лишь знала, что нойянцы считают их реальными. А так как они очень мало знали об эбру, за исключением того, что те были человекоподобными, то принадлежность к эбру была самой безопасной легендой для Дженис.

Их колонна вошла в тень высокого утеса, и Дженис задрожала. Холлус не только светил, но и ощутимо грел, поэтому ночи на Нойе были такими же теплыми, как тропические ночи на Земле. Но в тени здесь резко холодало.

Пройдя несколько сотен ярдов, они попали в обширную пещеру. Насколько она большая, Дженис понятия не имела, но на протяжении того, что она видела в сумраке, пещера и не думала сужаться.

Внезапный поворот, свет, и Дженис увидела Медд. И чуть было не выдала себя, закричав от восторга. Он был громадный, он был великолепный, он был просто прекрасный. Под высокой кровлей пещеры стояли изумительные белые здания, довольно высокие, выполненные с таким артистизмом, какого никогда не могли достичь на Земле.

Все ее представление о нойянцах опять изменилось. Сначала, встретив Алу и Миро, она оценила их высоко. Но по мере того, как Дженис их узнавала поближе, ее оценка все понижалась. Сначала граничившие со страхом предосторожности Алы и Миро, когда они встретили грузовик, затем знание, что нойянцы делятся на группировки, потом успех Дженис в защите против главной Меддо, а кроме того, то, что нойянцы суеверны — все это понижало оценку Дженис всей расы, и перед тем, как они подошли к Меддо, Дженис уже не волновало, представляют ли нойянцы опасность для нее лично, не говоря уж о всей Земле.

Но один только взгляд на город снова все изменил. Раса, построившая такой город и продолжавшая строить его — Дженис видела, что строительство продолжается, — была не менее развита, чем Земля. Этот город не был продуктом молодой, дикой цивилизации. Создать его могла лишь цивилизация зрелая. Да и сама пещера представляла собой техническое чудо.

Но Дженис заглушила в себе удивление. Меддо повели ее в центр города. Дженис не видела никаких транспортных средств. Центр был довольно далеко, и, очевидно, единственный способ добраться до него — это идти пешком.

— Интересно, кто ты на самом деле? — задумчиво спросила Ала.

Меддо оставили Дженис с Миро и Алой, одетой в новый сирон, в небольшом помещении возле Зала Правосудия. Нойянцы не вели ночной образ жизни. Ночью они спали, как и земляне, и все городские учреждения не откроются, пока не наступит рассвет. А то, что город был освещен так же ярко, как и в любое другое время суток, не имело никакого значения. Дженис и две муны оказались заключенными, запертыми так же, как с ними поступили бы и на Земле.

Вот только Дженис не давал покоя вопрос, как их вообще возможно запереть. Людям из УСП не удавалось держать взаперти еще ни одну нойянку. Почему же Миро и Ала не телепортируются из тюрьмы, может быть, сразу в Муну?

У Дженис еще не было на это ответа. Может, она и сумела бы проникнуть через их мыслещит, но, конечно же, проделать такое невозможно, не раскрывшись при этом самой.

— Вы знаете, кто я, — легко ответила она.

Она уже видела различие между двумя своими спутницами. Ала была лидером, практиком. Миро, немного ниже ее, с более изящной фигурой, была не настолько романтичной, как девушки, которых Дженис встречала на Земле, но все же она была бы, при иных обстоятельствах, счастлива, подчиняясь мужу. А Ала — никогда.

Они говорили вслух, используя нояйнский язык. И Дженис понимала, почему. Охрана снаружи могла бы уловить их мысли через тяжелую дверь, но не шепот.

— Нет, — сказала Ала. — Ты сказала, что была рабыней.

— Вы знаете, что я — рабыня. Вы же заглянули в мой разум.

— Вовсе нет. Интересно, может ли вообще кто-то проникнуть в ваш разум, если ты не позволишь? Меддо не смогли. И акцент у тебя странный.

Дженис напряглась. Выходит, несмотря на то, что она старательно учила язык, она произносила слова не совсем правильно. И она решила продолжать выдавать себя за эбру, потому что это объяснило бы все.

Дженис просто улыбнулась Але. Она лежала на мягкой кушетке — нояйянцы неплохо обращались с арестованными. Внезапно нояйнка отодвинулась от нее.

— Одна странная сила у тебя есть, — пробормотала Ала. — Интересно, нет ли других.

И она бросилась на Дженис. Намерения Алы были ясны. Она заставит Дженис защищаться, а, защищаясь, человек покажет больше, чем хотел бы.

Дженис выскользнула с кушетки из-под тела Алы, лихорадочно размышляя. Драки она не хотела. В физической драке Ала, конечно, одержит победу, а если Дженис нанесет удачный удар, то это еще больше разъярит соперницу.

— Вы думаете, это умно? — спросила Дженис.

— Может, и нет. Но я хочу знать.

— А что, если сперва я сделаю предложение?

— Я слушаю.

— Предположим, у меня есть странные способности. Я вместе с вами в плену у меддо. Если я убегу, то вы убежите вместе со мной. Вы что, хотите, чтобы я продемонстрировала все свои способности там, где их могут увидеть меддо?

— Ты права, — признала Ала. — Во всяком случае, я не могу рисковать. Ложись. Я больше не трону тебя.

Дженис вернулась на кушетку.

— Ты думаешь, мы сможем убежать? — с надеждой спросила Миро.

Она все больше нравилась Дженис, хотя бы потому, что у нее такое миловидное личико. И Дженис решилась. У нее был вопрос, на который она должна получить ответ. И как можно быстрее.

— Почему вы остаетесь здесь? — прямо спросила она. — Почему не телепортируетесь?

Дженис понимала, что совершает ошибку, и реакция ее спутниц тут же подтвердила это. По их неосторожным мыслям Дженис тут же поняла, о чем она спрашивает. Нойянцы не телепортируют свои тела. Тела остаются на месте. Они могут перемещаться хоть по всей Нойе, но тела их по-прежнему будут заперты в камере в Медде. А если бы кто-нибудь из них попытался телепортироваться, охранники снаружи тут же узнали бы об этом и сумели бы остановить. Детали Дженис не уловила, но узнала главное.

— Это что, шутка? — спросила Ала.

Раз она заговорила о шутках, значит, чувство юмора нойян-цев было таким же, как и у землян. Но Дженис не могла двигаться дальше. Она почти уже раскрыла тайну нойянцев, но если бы стала продолжать, то выдала бы себя с головой.

Она уже понимала, как убегали нойянки, пойманные землянами. Тела оставались в камере, но колонисты их просто не видели. А из камер нойянки выбирались уже после того, как земляне считали эти камеры пустыми. Подробности оставались для Дженис загадкой, но сам принцип был очевиден.

Внезапно она улыбнулась Миро.

— Я выведу вас отсюда. А теперь давайте спать.

— Спать! — воскликнула Ала.

— Да, спать, — ответила Дженис, закрывая глаза. — Все делают это ночью, даже эрбу.

Ей было жалко, что она не видела лица своих спутниц. Но мертвая тишина, наступившая после ее слов, говорила сама за себя.

Уснула Дженис не сразу. Ей хотелось проверить, сумеет ли она мысленно связаться с Джеффом и Биллом. Уже накопилось достаточно много того, что они не знали о нойянцах.

Для проверки Дженис направила простую мысленить в стену, противоположную направлению на Город Солнца. И тут же уловила, что за стеной встрепенулась охрана, еще не уверенная, что кто-то посылает мысль. Дженис спокойно порвала мысленить, и охрана тут же успокоилась, решив, что ошиблась.

Этот путь был закрыт. Дженис даже не понимала механизм, при помощи которого охрана окутала помещение мыслесетью, но уже знала, что таковой существует. У нойянцев оставалось еще немало тайн.

Суд в точности походил на земной, подумала Дженис. Но она знала, чем он будет отличаться от земного, и немного боялась этого. Председательствующая меддо, Ритор, явно не собиралась вести честную игру, присяжные не подумали бы спорить о выносимом решении, а зрители, около двухсот нойянцев, вполне могли принимать участие в этой игре.

Дженис впервые увидела толпу нойянцев в их естественной среде обитания. Первое, что ей бросилось в глаза, когда ее вместе с двумя мунами ввели в зал, то, что в своих городах нойянцы очень редко носили белый сирон. Это была, если можно так выразиться, походная форма. А в городе многие носили одежду самых разнообразных цветов и фасонов. И хотя основой ее все равно чаще всего был сирон, но он мог переходить в шорты или юбки, украшаться декоративными кнопками и драгоценностями или быть с открытым верхом. Другие носили вовсе не сироны, а все, что угодно, слаксы, рубашки, платья, все, кроме кринолина и верховых бриджей.

Вот только нагота здесь явно не приветствовалась. Прежде чем отвести их в Зал Суда, Дженис и ее спутницам выдали, как само собой разумеющееся, новую одежду.

Миро шла первой. Дженис поняла по взглядам окружающих, что все присутствующие в зале оценивали их по нарастающей в порядке появления: сначала Миро, потом Алу, а потом ее саму. И понадеялась, что не ошиблась.

Суд не был судом, как таковым, хотя и носил такое название. Это была попытка заставить незнакомцев присоединиться к их группировке. Пятнадцать человек, которых Дженис приняла за присяжных, соединяли свои разумы воедино и направляли их мощь на пленницу. Если они добивались успеха, пленница сама присоединялась к группе. Если терпели неудачу, выносился смертный приговор. Все было просто, честно и беспощадно.

Но имелась и альтернатива. Если присяжные не только терпели неудачу, но и голосовали за освобождение, пленница немедленно получала свободу. Дженис стала поспешно вылавливать в зале мысли об этом. Такое происходило, редко, но происходило. Обычно присяжные — их называли Мастера Уговоров — исправно выполняли свою работу. Иногда, один раз из сотни, они терпели неудачу, и подсудимую казнили. А один из десяти тысяч раз пленница получала свободу.

Миро привязали к стулу, стоящему перед Мастерами Уговоров. Затем Ритор кивнула, и ментальный ад вырвался на свободу.

За две минуты Дженис узнала о нойянцах гораздо больше, чем прежде. Со своей способностью землянки к критичному отношению, она сразу отмела все, что не имело значения. Во всяком случае, не имело значения, останется ли она рабыней или станет членом группировки меддо.

Но для Миро это имело значение. Здесь она бы стала рабыней. В любом городе, кроме Муны, она станет рабыней. Если ее победят, она охотно останется в Медде, но отчасти это было вопросом чести. А на Нойе даже у рабынь была честь. Но кроме нее, у рабыни здесь мало что было.

Дженис быстро просеяла тысячи неосторожных мыслей и поняла, что в этом деле участвовали все, а не только пятнадцать мастеров Уговоров и Миро. Это походило на игру, принять участие в которой мог любой по желанию. Некоторые присоединились к Мастерам Уговоров, другие — к Миро. Все это было частью игры. Но реальная борьба шла между пленницей и Уговорщиками. Они были единственными, кого волновал результат.

Дженис попыталась отыскать тайну телепортации нойянок, но ничего не вышло. Никто не думал об этом. Но среди сотен других вещей, подумать над которыми она отложила на потом, она поняла, что Судилище, в конце концов, имеет значение для нее. Потому что именно муны занимались телепортационными стычками с земной колонией. Дженис не узнала, ни кто, как и почему, но, по крайней мере, выяснила, что должна покинуть Медд и продолжить свою работу в Муне.

Тем временем, все было закончено за две минуты. Миро стала рабыней. Глядя на ее личико, не только красивое, но и способное так выражать счастье или горе, Дженис вспомнила о своем обещании, и ей стало стыдно. Но она уже ничего не могла поделать.

Место Миро на стуле заняла Ала. На этот раз Дженис не обращала внимание ни на что, кроме схватки между шестнадцатью разумами, и пыталась найти способ победить Мастеров Уговоров.

Сначала пленница поставила мыслебарьер, который Мастера начали пробивать. Это занимало у них время в зависимости от личных качеств пленниц. Для Миро хватило десяти секунд. Ала держалась уже минуту, хотя заметно слабела. Но ее барьер неизбежно будет рано или поздно прорван. Один разум не может противостоять пятнадцати.

Затем начались собственно Уговоры. Пленница излагала свои доводы, а Мастера Уговоров опровергали их.

На Алу им потребовалось восемь минут. Затем ее отвязали от стула. Она встала, гордая, несломленная. Тут же был объявлен неизбежный смертный приговор.

Две меддо стали готовить Алу. Она должна была умереть на месте. Но это была неспешная, торжественная процедура, поскольку она осталась непобежденной, а потому к ней нужно было относиться с уважением. Ее приговорили к смерти не из ненависти или садизма, но потому, что ей нельзя было разрешить жить среди них, но она все же оказалась недостаточно сильна, чтобы заставить их отпустить ее.

Дженис глядела, как меддо надели Але через голову мерцающее серебром платье и позволили ему свободно скользнуть вниз, покрывая тело. Напротив сердца на платье была вышита золотая звезда. Ритор сошла со своей кафедры и вытащила серебряный кинжал.

Дженис подумала, что она всегда относилась к Але, как к врагу. Но когда кинжал взметнулся в воздух, она вдруг поняла, что через секунду его острие пробьет звезду и войдет Але в сердце, и почувствовала, что должна вмешаться.

— Постойте! — мысленно крикнула она так громко, что этот крик взорвался в сознании всех присутствующих в Зале. — Позвольте ей остаться живой до вынесения приговора мне!

— Хорошо, — легко согласилась Ритор и вернулась за свою высокую кафедру.

Дженис посадили на стул и привязали. Ала глядела на это молча, спокойно, великолепная в серебряном платье. Для нее это была всего лишь отсрочка, но она не выказывала ни малейших признаков слабости.

Для представителя расы, которая только-только начала развивать телепатические силы, было чистым безумием надеяться победить в схватке с пятнадцатью объединенными разумами существ, чья раса пользовалась телепатией много столетий. Но Дженис намеревалась использовать оружие, о котором им ничего не было известно.

Когда Мастера Уговоров наткнулись на ее мыслебарьер, то вдруг обнаружили, что он тверже скалы. Дженис держала его таковым целых четыре минуты, прекрасно понимая, как ценно это время, зная и видя, как с каждой секундой падает боевой дух Мастеров Уговоров, пока барьер остается незыблемым.

Возможно, они все же сумели бы пробить ее барьер, если бы знали, с кем имеют дело. Но этого они не знали. Они попытались пробить барьер нойянки. Они откалибровали и настроили свои разумы, чтобы ворваться в воспоминания о жизни, которой должна была жить Дженис.

Но она-то думала о Земле, поэтому у них не было ни малейшего шанса.

Однако, было недостаточно просто не пустить их в свой разум. Это просто поставило бы ее рядом с Алой. Дженис должна была напасть.

И она внезапно напала на них с вопросом. Это было так неожиданно после четырех минут непробиваемой защиты, что Мастера Уговоров оказались неспособны нанести ответный удар. А сам вопрос тоже был таким неожиданным, что они были вынуждены задуматься над ним.

Они изучали машины, которыми пользовались Чужаки?

Конечно, они их изучали. Ноу нойянцев не было машин. У них были великолепные инструменты, невероятная химия, они прекрасно владели медициной и всеми видами хирургии… но машин у них не было.

Дженис быстро объяснила им принципы и техническое устройство машин. В качестве образца она выбрала двигатель внутреннего сгорания. Электричество было опасной темой, поскольку электричество на Нойе использовалось каким-то странным, непонятным Дженис образом. Ядерная энергия тоже была скользкой темой, так как нойянцы могли уйти далеко вперед в ее химических аспектах. Паровой двигатель слишком прост. Самым правильным выбором был двигатель внутреннего сгорания.

Дженис заставила их вести спор на своем поле. Она заставила их признаться, что такая штука, как двигатель внутреннего сгорания, невозможен, а потом доказала его работоспособность. У нее был непробиваемый барьер, за которым она могла отдыхать. И на ее стороне был спор о том, что казалось им дикой теорией, а для нее самой было чистой практикой.

И все время у нее перед внутренним взором были часы Нойи. Дженис не могла в них разобраться, но разумы, в которые она вторгалась, могли. Так что она знала до секунды, сколько времени остается.

И когда она доказала осуществимость двигателя внутреннего сгорания, у нее были еще три минуты в запасе. Поэтому без всякой передышки она заставила их спорить о логарифмической линейке. У них не было ничего подобного, причем, в отличие от двигателя, это устройство никак не выявляло происхождение Дженис. Нойянцы понятия не имели, что земляне пользуются таким инструментом. И опять-таки она заставила их спорить на своем поле и легко доказала достоинства этого инструмента.

Весь Зал Суда уже кипел волнением и страхом, но у Дженис не было времени обращать на это внимание. Окружающие не знали, что она пользуется ресурсами чужой культуры, и Дженис делала все возможное, чтобы они этого не поняли.

В оставшуюся минуту Дженис рассказала им о преимуществах типографской печати, что снова было для них в новинку и никак не связана с земной колонией. Теперь она уловила замешательство и волнение, которое уже наполняло Зал до краев. Что она надеется получить? Они уже поняли, что разум у нее мощный, устойчивый, с развитым воображением. Но почему эта женщина вяжет из мастеров Уговоров узлы только по вопросам о материальных объектах, как бы ценны они ни были? Почему она не борется и не побеждает их на уровне чистой мысли?

Некоторые полагали, что этого она просто не может. Она использовала то, что было легко — для нее. Но в ее простом складе оружия не было такой силы разума, которая могла бы одолеть пятнадцать сильных нойянских умов и как угодно скрутить их. Она показала уже все, на что способна…

Но когда истекали последние секунды и Дженис оказалась на самом краю гибели, она собрала все силы и бросила в Мастеров Уговоров громоподобный телепатический рев:

— И ВЫ ПОСМЕЕТЕ УБИТЬ ЭБРУ?

Это было красиво задумано. Ее мысль ураганом ворвалась во все умы. На стороне Дженис оказались их собственные суеверия и даже религия. Дженис показал им, что она неуязвима, смешала их мысли в хаос, обратилась к их глубинным страхам.

Ни один Мастер Уговоров не посмел ничего ответить. Она не могла быть эбру, но никто не рискнул так ответить. Ведь если она не эбру, тогда кто она?

И пока они колебались, Дженис открыла свой разум. Разумеется, не было никакой глубины в составленной ею картине, но этого никто не понял. Поскольку все было лишь фантазией Дженис, то она изобрела также и глубину этих фантазий. То, что увидели нойянцы, было чистой воды фантазией, но они понятия не имели, что существуют такие вещи, как фантазии. Они видели то, что придумала Дженис, и так, как она хотела, чтобы они увидели. И доверчивые, поскольку доверчивость была у них в крови, они поверили всему увиденному.

— К нынешнему моменту, — мрачно сказал Джефф, — нойянцы, вероятно, привязали ее к столбу и выставили гнить на солнце.

Билл взвесил в руке толстенный том.

— А вы читали про нее в «Деловых людях»?

— Нет. А зачем?

— Тогда бы вы поняли, что когда она падает, то всегда приземляется на ноги. Как кошка. Так было с тех пор, как ей стукнуло три года. Прочитайте эту заметку. Такая девушка не может умереть одна, беспомощная, на планете, о которой почти никто на Земле и не слышал. Уверяю вас, она могла бы умереть лишь в блеске славы после превосходно выполненной работы. Примерно, такой, какой она занимается здесь.

— Да ты шутишь, — сказал Джефф.

— Нет, я серьезно. Почитайте. Тут не утверждается, что она гений, разве что между строк. Тут не говорится, что она лепит нетленку. Тут сообщается — между строк, — что она пишет то, что нравится людям. Это все равно, как если бы она описала лошадь с тремя ногами, не закончив остальную картину. Когда она вышла замуж за человека с…

— Замуж? — воскликнул Джефф.

— Все в порядке, — усмехнулся Билл. — Он уже умер. Когда она вышла замуж за богатого охотника, тот, казалось, был создан лишь для того, чтобы учетверить ее состояние и тут же скончаться. Она набита под завязку, Джефф, и не только деньгами, но и удачей. Ей всю жизнь выпадают одни семерки.

Джефф посмотрел на него с сомнением, но почувствовал слабую зарождающуюся надежду.

Дженис ушла из Медда, свободная делать все, что пожелает, и взяла с собой Алу и Миро. Миро была освобождена Мастерами Уговоров, сделавшими ее рабыней. Дженис одержала гораздо более значительную победу, чем даже мечтала.

Сперва, когда они медленно шли в тени, избегая дневного солнца, муны глядели на Дженис со страхом, и если для Миро это было естественно, то не очень-то шло Але.

— Я не утверждала, что я эрбу, — внезапно сказала она им.

— Но должны были, — робко вставила Миро.

— Возможно. Но все-таки запомните, что я не утверждаю, что я не просто обычная девушка.

Это слово означало то, что Дженис хотела, чтобы оно значило. Разум ее частично был открыт, когда она сказала это. И они восприняли, что она считает себя обычной девушкой. Для них это означало — нойянкой. Но для нее нечто другое.

— Что вы собираетесь делать в Муне? — спросила Ала.

Осторожно спросила, готовясь получить ужасный, оглушительный мыслеудар, каким Дженис добила Мастеров Уговоров.

— Вы неправы насчет Чужаков, — категорично заявила Дженис.

Это было достаточно безопасное заявление. Как бы нойянцы не относились к земной колонии, они могли быть неправы, так почему бы Дженис не взять на себя задачу исправить положение.

— Насчет Чужаков?.. — Ала задумалась. — А как мы можем оказаться неправы? Они стремятся изменить наш образ жизни. А кроме того, они — мужчины. Что мы можем сделать, если не бороться с ними?

— Учиться у них. Как я, например.

— Да, вы много знаете. Это будет очень полезно. Мы не стыдимся учиться.

— И, кроме того, не все там мужчины. Я имею в виду человечество в общем.

Дженис видела в Медде несколько нойянских мужчин. Это были деликатные, добродушные существа с развитым умом, но без всякого напора — чрезвычайно довольные собой и жизнью. Рабами на Нойе, как и вождями, являлись женщины. Так что не стояло никакого вопроса об освобождении мужчин. Роскошь и чувственность были их жизнью, и сутью.

— Я видела их женщин, — высокомерно сказала Ала. — Этот просто животные. Мертвые тела и искалеченные разумы. Машины для рождения детей. Старые, толстые и уродливые.

Из мыслей, сопровождающих это описание, Дженис поняла, наконец, почему ни одна нойянка ни на мгновение не заподозрила, что она может быть землянкой. Дженис не стоило волноваться о неровном загаре на теле или подобной ерунде. Было бы принято любое объяснение, чем то, что это сильное, тренированное тело и мощный телепатический разум могут принадлежать женщине Чужаков. Тем более никто и предположить не мог, что Дженис, которая сделала то, что сделала, может быть одной из тех полуразумных коров.

Но это была еще не вся картина. Нойянцы, некоторые нойянцы, должны были видеть сильных, молодых, здоровых земных девушек. Все-таки в колонии появлялись бортпроводницы, медсестры, докторши, биологини, молодые жены. При других обстоятельствах нойянцы могли бы различить в ней землянку.

Но тут сыграла роль некая эмоциональная слепота. Нойянки были неспособны уважать женщин, которые могут «подчиняться» мужчинам. Они знали, что земные мужчины отличаются от их собственных. Но в любых контактах с землянами они видели угрозу всей своей системе жизни.

И, подумав об этом, Дженис вдруг с ошеломляющей ясностью поняла, что никогда не будет тесного сотрудничества между нойян-цами и землянами, пока на Нойе царит матриархат. А он был всегда.

До этого момента Дженис надеялась, что две развитые расы, проделавшие большой путь, могли бы дальше пойти вместе. Но теперь, зная Землю и увидев Нойю — а еще больше, увидев разумы нойянцев, — Дженис поняла, что тут немыслимы любые отношения, кроме очень непрочного и неудобного всем союза.

На Земле власть принадлежала мужчинам. Они были крупнее, сильнее, честолюбивее и умнее женщин. Но это не значило, что никакая женщина не может быть умнее большинства мужчин. Везде есть исключения, для которых законы не писаны. Но все же, мужчины управляют всем на Земле, и большинство женщин позволяет им управлять собой.

На Нойе на вершине власти были женщины, потому что вся история этой планеты отличалась от истории Земли. Никто не занимался здесь опасной охотой, потому что на Нойе не было крупных животных, а значит, физическая сила не являлась необходимой для выживания. Здесь не было войн, потому что не было недостатка в плодородных землях. А значит, не было причин для чрезмерного развития честолюбия. Здесь больше требовались женские качества, а потому и править стали женщины. Все очень просто. Это сработало и продолжает работать.

— Как вы делаете это? — спросила Ала.

Мысль несла в себе все подробности вопроса, и Дженис знала, что Ала имеет в виду непробиваемый барьер. Дженис резко остановилась. Да она просто слепая! Ей вовсе не нужно идти в Муну. Она могла начать свою битву здесь, с Алой и Миро, которые стали ее подругами.

— Я научу вас, — сказала Дженис, — если вы покажете мне тайну телепортации.

Она уже понимала, что говорить такое безопасно, потому что, хотя они и посмотрели на нее недоверчиво, но даже предположить не могли, что она землянка.

— Но вы же должны знать… — задумчиво протянула Ала.

— Нет. Не забывайте, что я ведь странная. Я знаю то, что не знаете вы. Но, по крайней мере, одна вещь, известная вам, является для меня тайной.

И они, просто и доверчиво, рассказали ей все. Они все еще не верили, что Дженис не знает о телепортации. Они думали, что просто напоминают ей чисто технические приемы. И когда Дженис поняла это, из ее глаз хлынули слезы. Они не плакала уже много лет, и не знала, почему заплакала сейчас, может быть, просто от позора.

Нахмурившись, они озадаченно смотрели на нее, и Дженис поняла, что они ждут, как дети, когда она раскроет им взамен свою тайну. Но они не могли воспользоваться ее тайной, потому что разум Дженис был непроницаем из-за инопланетного фона, и она могла пользоваться этим лишь до тех пор, пока это оставалось тайной. Объяснить это можно было лишь так. Дженис должна рассказать им все, или попросту обмануть, как воровка, забравшая все, что хотела украсть и потерявшая к дальнейшему интерес. А может, и хуже, чем как воровка — как шпионка?

Нет, она не могла пойти на это. Она не могла просто оставить их в замешательстве. Это была бы трусость, скрывающая предательство. Сказать правду было бы тоже не меньшим предательством, но, по крайней мере, это было лучшее, что она могла сделать.

Дженис тут же отбросила намеки на эрбу, как отговорку, и широко распахнула им свой разум.

Несколько долгих секунд они не могли в это поверить. Но они видели ее разум и знали, что это правда. Придуманная ранее Дженис картинка была хороша, но не несла на себе печать подлинности.

С диким криком Ала бросилась на Дженис. В это мгновение Дженис поняла, что рассказала им правду лишь для своего удовлетворения, но им-то от этого не легче. И, поняв это, она отпрыгнула в сторону и швырнула всю мощь своего разума прямо в Алу, экраны которой были широко распахнуты в гневе. Ала дернулась в воздухе, словно в нее попала пуля, и рухнула на землю. Дженис сделала то, чего не сумели совершить Мастера Уговоров в Медде. Ала беспорядочной кучей лежала неподвижно. Дженис мысленно потянулась к ней, и ее разум завопил в ужасе, потому что Ала была мертва. Дженис не хотела этого. Она только превратила свой разум в разящий луч и вонзила его в открывшийся разум Алы. Дженис сама еще много дней будет содрогаться при мысли об этом.

Но Ала не станет вздрагивать. Дженис послала луч, Ала приняла его. И умерла.

Теперь настал черед Миро. Дженис повернулась и увидела, что девушка отчаянно боится ее и пытается перебороть свой страх. Миро знала, что должна поступить так же, как Ала, и попыталась все же напасть на Дженис. Та без всякого энтузиазма послала в нее слабый луч.

Но Миро избежала ошибки Алы. Она видела, что произошло с подругой, и не раскрывала свой разум. Дженис наткнулась на мыслебарьер. Так сильно Миро не защищалась никогда в жизни. Она боролась даже сильнее, чем в Зале Суда в Медде.

Не без труда отразив ее атаку, Дженис ударила лучом почти в полную силу. Миро поникла, но лишь на мгновение. Рассказав Миро о своем происхождении, Дженис уменьшила свою силу. Кроме того, она не хотела бить по девушке в полную мощь. Дженис знала Миро всего лишь несколько часов, но чувствовала, что не может хладнокровно убить ее.

— Прекратите, Миро, — послала ей мысль Дженис. — Я не хочу вам навредить. Дайте мне уйти, а сами идите в Муну.

— Вы убили Алу, — задыхаясь, произнесла Миро вслух, потому что для мысленных переговоров ей нужно было бы открыть свой барьер. — Вы мне понравились, я… Я боялась вас, но все же любила. А вы… вы оказались убийцей и рабыней Чужаков. Вы расскажете им…

— Я не ссорилась с вами, Миро, — спокойно ответила Дженис. — Идите в Муну, к вашим людям, и позвольте мне уйти к моим. Вы же в жизни не дрались насмерть, да и я тоже. Почему же мы должны превратиться в диких зверей?

Но, поставив себе на место Миро, Дженис поняла, что это пустая трата времени. На месте Миро она бы тоже стала драться.

Девушка набросилась на Дженис, точно тигрица. Сначала Дженис только пыталась удержать ее, но потерпела неудачу. Миро была слаба для нойянцев, но более чем достойным противником для Дженис.

Миро не использовала ногти и не попыталась выцарапать Дженис глаза. Она явно никогда не дралась, но все же больше не следовала никаким правилам хорошего тона. Дженис покачнулась от удара в живот. При других обстоятельствах она упала бы, корчась от боли, но сейчас она не могла позволить себе упасть. Дженис знала, что Миро стремится убить ее, и поэтому, с залитым слезами лицом, согнувшись от боли, она должна была продолжать драку.

Какое-то время Дженис удавалось держать нойянку на расстоянии вытянутой руки. Но затем поняла, что может победить ее благодаря тренировкам в земных видах единоборств… а при необходимости, пустив в ход ногти и зубы.

Проведя неожиданный для Миро прием, Дженис швырнула ее на землю и упала на нее сверху. Используя локоть, как рычаг, она перевернула девушку лицом вниз. Но та внезапно с дикой силой отбросила Дженис на несколько футов. Однако, Дженис тут же опомнилась и вновь прыгнула на Миро, хватая ее за руки и за волосы. Миро хотела снова сбросить ее, но Дженис ударила ее головой о плоский камень, осторожно, пытаясь не убить, а только лишить сознания.

Когда Миро пришла в себя, она была уже связана полосами ее собственного сирона. Она попыталась порвать путы, но Дженис стянула их крепко.

— Вы не сможете освободиться, — сказала ей Дженис. — Но можете передать мысли в Муну. Кто-нибудь придет и освободит вас.

— Вам придется убить меня, — ответила Миро. — Если вы не сделаете этого, то я пошлю за вами погоню.

— Пожалуйста, если хотите. По крайней мере, у меня будет около четырех часов форы.

Лицо Миро явно выразило отчаяние.

— Я попрошу меддо поймать вас.

Дженис задумалась. Она понимала, что имела в виду Миро. Нойянцы могли бороться между собой, но против общего врага они выступят единым строем.

— Вам не следовало говорить это мне, — заметила она. — Я заблокирую ваши мысли.

— Вы можете это делать, пока будете между мною и меддо. Когда же войдете в проход, я свяжусь с ними.

Дженис присела на корточки возле нее.

— Не уверена, что сумею вам объяснить, — сказала она. — Разве вы не понимаете, Миро, что у нас есть точки соприкосновения? Я вам нравилась, когда вы считали меня нойянкой. Что же изменилось теперь?

— Вами управляют мужчины.

Дженис покачала головой. У нояйнцев этот жест имел то же значение.

— Нет. На Земле это иногда было, потому что там, в конечном итоге, правят мужчины. Но здесь я независима. Более того, я занимаю высокое положение в отряде Чужаков. Если бы сейчас вдруг выступили их вооруженные силы на машинах, я могла бы приказать им уехать обратно, и солдаты повиновались бы мне. Понимаете, они повиновались бы мне, женщине? Разве это было бы возможно, если бы женщины были у Чужаков просто куклами, вещами? Как вы думаете?

Но Дженис понимала, что все было безнадежно с самого начала. Миро испытывала к ней сдержанное уважение, которое никогда не почувствует к мужчине-землянину — просто потому, что Дженис женщина. Но это еще не означало, что они смогут договориться.

Дженис поднялась на ноги.

— До свидания, Миро, — сказала она. — Помните, я боролась за свою расу, как вы боретесь за свою.

Она оставила Миро связанной, уже скрытой удлиняющимися тенями, и решила не думать о ней, пока не вернется в Город Солнца. Ей еще предстояло принять кое-какие решения — но сперва нужно было убежать от нойянцев.

Дженис еще не отошла далеко, когда Миро послала первую мысль-послание в Медд. Дженис заблокировала ее, понимая, что Миро права. Как только она войдет в проход, находящийся под контролем Медда, и больше не будет между Миро и городом, она уже не сможет блокировать Миро. Нужно было, конечно, убить Миро, как до этого она убила Алу, но Дженис не хотела и думать об этом.

Уже стемнело, когда она добралась до прохода. Темнота была Дженис нару ку. Но, с другой стороны, ее, Алу и Миро меддо поймали и в темноте, причем тогда они не знали, что кто-то идет по проходу. А теперь им известно, что нужно поймать девушку, направляющуюся в долину.

Но теперь заметить ее было гораздо труднее. Дженис нашла небольшой бассейн и плюхнулась в него. Как следует вымокнув, она вышла и обмазала серой горной пылью свой сирон, руки, ноги и даже волосы. Среди прочих своих ограничений, нойянки и подумать бы не смогли сделать такое. Меддо станут искать девушку по блеску сирона на фоне скал. Им и в голову не придет, что она сможет так замаскироваться, что ее заметят, лишь подойдя почти вплотную.

И еще Дженис была уверена, что сумеет не выдать себя мыслями. Ее поймают, только если заметят глазами. А поскольку меддо наблюдали за стенами, она пошла по самому центру прохода. И еще ей помогало зрение землянки. На Нойе не бывало такой темноты, как на земле в безлунные ночи. И она будет в состоянии увидеть меддо прежде, чем те заметят ее.

Дженис могла бы мысленно сканировать местность вокруг, но тогда ее тоже смогли бы засечь. Так что она лишь уловила смутную мысль, по которой определила, что меддо напали на ее след.

Бежать не было смысла. Дженис не могла бежать бесшумно, к тому же меддо с легкостью опередили бы ее, как и прежде. Так что она продолжала двигаться медленно и бесшумно. Попутно она прикинула, когда зайдет Холлус. Примерно часа через два. Тогда настанет самый темный период нойянской ночи, когда будет светить только Мабор, маленькая вторая луна. Но это продлится лишь час, затем взойдет Крину, последняя из трех лун и более тусклая, чем Холлус. Значит, за этот час нужно успеть пересечь равнину за холмами.

И тут Дженис чуть не наткнулась на меддо, но ее глаза, более приспособленные к темноте, предупредили ее прежде, чем заметили те. Дженис растянулась ничком на земле и, как и надеялась, нойянки не заметили ее, хотя прошли довольно близко. Они не искали женщину, одежда и кожа которой будут одинаково серыми. Они искали проблеск золотистых конечностей и белого сирона.

Для Дженис свет Холлуса была даже лучше, чем полная темнота. Потому что лунный свет всегда предательский. В нем всегда столько шевелящихся теней, отбрасываемых луной, что среди них легко затеряться, просто стать еще одной тенью. А с другой стороны, Дженис лучше видела. Так что лунный свет помогал ей больше, чем меддо.

И тут она уловила небрежно упущенную ими мысль. Меддо уже были далеко от нее в долине, собирались цепью прочесать долину и вернуться той же дорогой, прочесывая ее еще раз. Таким образом, они были уверены, что наверняка поймают ее в сети.

Конечно, так бы и случилось, если бы Дженис не была предупреждена. Она подумала было попытаться проскользнуть вдоль стены прохода, но там они будут смотреть особенно тщательно. Поскольку цепь преследователей была далеко, Дженис поспешно просканировала местность впереди. Скалы не помогут, поскольку меддо будут наверняка тщательно осматривать их. Можно отступить тем же путем, что она и пришла сюда, но тогда Дженис окажется между меддо и мунами. И все равно потом ей пришлось бы снова пройти здесь.

И тут Дженис нашла, что искала. В центре долины, служащей проходом, тек глубокий поток, заросший водорослями и мягкой травой. Дженис нашла глубокое место, где могла погрузиться в воду целиком, оставив на поверхности лишь рот для дыхания. Меддо пойдут через отмель. Здесь они пройти не смогут.

Дженис ждала бесконечно долго. Вода освежала, и была даже приятной, поскольку Дженис была потной и разгоряченной, всю ночь уходя от погони.

Она ничего не видела и не слышала, но у нее было заготовлено несколько мер относительно появления меддо. Они были опасные, но не могла же Дженис лежать здесь вечно. Она должна знать, когда преследователи пройдут.

И Дженис ощутила их присутствие, когда они чуть ли не наступили на нее. Она заранее привязала ноги к мощным стеблям водорослей под водой, чтобы тело не всплыло, а руками стискивала пучки травы, оставив на поверхности лишь губы.

И она почувствовала, что меддо глядят прямо на нее. Она затаила дыхание, потом осторожно выдохнула воздух, чтобы стать тяжелее. Если бы водоросли не выдержали, то она тут же всплыла бы на поверхность и была бы, конечно, замечена. Но водоросли выдержали Меддо, казалось, очень долго стояли на месте. Они тщательно осматривали воду, хотя не было никаких причин подозревать ее присутствие здесь больше, чем где-то еще. Легкие Дженис вопили, требуя воздуха, но она знала, что если хотя бы шевельнется, то на воде поднимется рябь.

Наконец, меддо пошли дальше, и Дженис позволила себе осторожно подняться к поверхности, чтобы дышать. Меддо по-прежнему были в нескольких ярдах от нее. Потом Дженис услышала всплеск и тут же опустилась в глубину. Это одной из меддо впереди что-то показалось, и она залезла в воду.

Наконец, они ушли. Дженис вылезла из воды и снова покрыла себя с ног до головы пылью.

Какое-то время ей казалось, что она миновала цель поисковиков. Но потом случайные мысли показали, что впереди все еще есть большая концентрация народа. Меддо не полагались на единственный маневр. Кроме того, они идентифицировали друг друга каждые несколько минут, чтобы удостовериться, что Дженис не затесалась среди них. Но Дженис и не думала об этом.

Без дальнейших проблем она добралась до устья прохода, но там ее ждало настоящее испытание. Меддо знали, что она не может обойти эту точку. Они обыскивали долину, но если бы это не удалось, то охрана на входе в долину не должна потерпеть неудачу. Дженис ощутила здесь столько нойянок, что даже если бы точно засекла местоположение каждой, все равно не смогла бы прошмыгнуть незамеченной.

Через несколько минут взойдет Холлус, и меддо знали это. Они притаились на своих постах, готовые обнаружить любую мысль, звук или движение.

Дженис остановилась, чувствуя беспомощность. Даже если и был здесь выход, то Дженис не могла его найти. Можно было попытаться подняться на утесы, где они были менее крутыми и гладкими. Но сделать это было невозможно, чтобы ее не выдали падающие камешки. А кроме того, подъем мог вообще закончиться неудачей.

Дженис подумала о попытке послать охранницам фальшивый приказ. Но и это было бесполезно. Мысль идентифицировала отправителя гораздо лучше, чем голос. Едва ли вообще можно было послать мысль, не вместив в нее нечто вроде подписи. Дженис подумала о ментальном нападении, чтобы попытаться сбить пару охранниц так, как она убила Алу. Но у всех меддо были опущены мыслещиты.

Оставалось попробовать только одно — то, что она лишь недавно узнала, что никогда не использовала, и что меддо знали куда лучше, чем она.

Дженис телепатически спроектировала себя в долину, неподалеку от того места, где она пряталась от охранниц устья, и позволила обнаружить себя.

Меддо не были хорошо обученными охотниками по вполне естественным причинам. Охотниками любой расы всегда являются мужчины, а не женщины. Меддо могли охотиться, но не достаточно хорошо. Они позволили себе покинуть свои позиции, взволновались и начали посылать друг другу небрежно экранированные мысли. И когда Холлус высунулся из-за холмов, Дженис прекратила телепортировать и рванулась через устье в долину.

Одной телепортации все равно было бы недостаточно. Меддо скоро бы поняли это и вернулись на свои позиции, и тогда Дженис пришлось бы начать все сначала. А так для них вдруг стало слишком поздно. Охранницы не позволили бы победить себя так же легко, как она сделала с Алой, но они даже не заметили ее бегство, и все еще полагали, что она где-то в проходе, хотя на самом деле она уже вырвалась на равнину и могла считать себя в безопасности.

До Города Солнца было еще около трех миль, но Дженис расслабилась, когда пробежала две трети этого пути. Самые близкие меддо отставали от нее на три мили. И даже если бы все они изо всех сил рванулись к Городу Солнца, то все равно не успели бы ее поймать.

Дженис выполнила свое задание и сумела уйти от них. Она не гордилась собой, она просто сделала то, что должна была сделать.

Джефф и Билл уже должны были бы дрыхнуть в постелях, так как прошлой ночью почти не спали, но они все еще бодрствовали. Они знали, что если Дженис вернется, то это, наверняка, произойдет ночью.

— Двадцать восемь часов, — бормотал Джефф. — Конечно, если бы с ней ничего не произошло, она давно бы уже вернулась.

— На это может потребоваться неделя, — покачал головой Билл.

— Мы не сможем столько ждать, мучаясь от неизвестности.

— Мы узнаем, если она потерпит неудачу. Нойянцы всегда возвращают тела убитых людей.

— Тела мужчин. Мы не можем быть уверены, что так же будет с Дженис, потому что ничего подобного раньше не было. Интересно, живы ли ее родители?

— Я же посоветовал почитать вам «Деловых людей», — сказал Билл.

— Родители давным-давно умерли. Дженис и не знала их.

— Но это не легче. Кто-то же должен был растить и воспитывать ее.

Билл промолчал. Он был измучен, двадцать восемь часов подряд пытаясь вытрясти из Джеффа пессимизм.

И тут внезапно открылась дверь, и вошла Дженис. Они вскочили на ноги и уставились на нее. Она была покрыта засохшей коркой грязи и пыли, вся в синяках и царапинах, уставшая до смерти, но все же живая и здоровая.

— Дженис! — воскликнул Джефф.

Она подняла руку.

— Не говорите ни слова. Мне нужна ванна и чистая одежда. И кто-нибудь может сделать горячий кофе и бутерброды. Я почти сутки не ела.

Больше она ничего не сказала, и прошла через комнату в помещения, которыми пользовалась, пока ее маскировали под нояй-нку. Несколько долгих секунд они глядели ей вслед, потом Билл пробормотал:

— Думаете, у нее все получилось?

От пессимизма Джеффа не осталось и следа.

— Конечно же, получилось, — торжественно заявил он. — Я знал, что так и будет.

Пораженный Билл лишился дара речи.

Джефф наблюдал, как радиооператор посылает сообщение. Оно уйдет в Анару, на расстоянии всего лишь одной световой недели отсюда, но уже за пределами сектора НО, а потом появится корабль, чтобы увезти его на Ном. Было приятно посылать такой приказ кораблю У СП.

— Вы послали отчет, Гомер? — спросил он.

— Да, сэр. Оба отчета.

— Оба?

— Ваш и майора Хиллер, сэр.

Выходит, она тоже майор — как и он сам. В каком-то смысле, это было облегчение. Джефф опасался, что она может оказаться подполковником, способным отдавать ему приказы. Однако, она не имела права посылать отчеты по Нойе, ни слова не сказав ему. Он Командующий сектором НО, и даже если бы она оказалась целым полковником, то все равно не могла действовать через его голову.

— Майор Хиллер сообщила пароль? — спросил он.

— Да, сэр. А также свой личный номер.

У системы УСП, которая возлагает на отдельных сотрудников большую ответственность, должны быть и методы ограничения власти, которую эти сотрудники могли применять, а также, в отдельных случаях, к сожалению, и превышать. У каждого сотрудника был личный номер, и горе тому, кто не проставит его в каких-нибудь отчетах. Джеффу хотелось спросить личный номер Дженис, он мог бы найти его в отчете, но знал, что не имеет на это никакого права.

Мало оперативников УСП, особенно секретных, которые знают что-нибудь друг о друге. Дженис дала радиооператору личный номер, по-видимому, потому, что иначе тот отказался бы послать ее отчет. Но сейчас не было никакой чрезвычайной ситуации, к тому же Джефф был телепатом. Поэтому ему было строго запрещено выспрашивать что-нибудь подобное у радиооператора. Кто-нибудь когда-нибудь мог прочесть в его мыслях, высоко или низко ценят Дженис Хиллер в УСП, а это для Дженис Хиллер могло быть очень опасно. К тому же явно было тайной то, что Дженис вообще служит в УСП.

Джефф вздохнул и вышел из радиостанции. Оставалось еще десять дней до того, как прибудет корабль, чтобы увезти его на Ном. А делать ему тут было уже нечего.

Или есть чего? Он увидел, как Дженис загорает, лежа в густой траве Нойи. По крайней мере, он подумал, что это Дженис, поскольку увидел лишь проблеск белого через траву, но больше ни у кого не хватит нахальства валяться в траве в трехстах ярдах от ближайших домов колонии, к тому же в направлении нойянских крепостей на холмах. Думая об этом, он пошел через густую траву.

Она на самом деле спала. Хмурый взгляд Джеффа прояснился. Очевидно, отправив отчет, она могла теперь дрыхнуть, сколько угодно, хотя еще полсуток назад играла в прятки с нойянками в их собственной долине, зная, что если ее поймают, то непременно убьют. Сейчас она выглядела лет на шестнадцать, с расслабленным выражением лица, столь искренним и доверчивым, что у Джеффа мелькнула фантастическая мысль построить вокруг нее хижину, пока она спит. Нельзя рисковать такими прекрасными существами всего лишь для того, чтобы спасать или разрушать миры. Даже судьба Галактики была слишком незначительной по сравнению с такой красотой. Джефф развернулся, чтобы уйти на цыпочках и не мешать ей дремать…

— Какой, черт побери, смысл ходить на цыпочках, если вы думаете так громко, что хоть уши затыкай? — гневно спросила Дженис. — Кто может спать в такой какофонии, что вы тут устроили?

Джефф поспешно опустил мыслеэкран. Идиллия была не совсем нарушена. Она по-прежнему оставалась красивой, хотя выглядела более зрелой теперь, когда проснулась. Фактически, она даже была несколько старовата для него. Но Джефф не видел причин, почему не может думать о Дженис, как о желанной и, возможно, доступной девушке сейчас, когда она не является майором УСП Дж. Хиллер.

— И раз уж вы думаете, что я думаю, что вы думаете, — сказала Дженис, от удивления забыв сердиться, — то должны действовать быстро, потому что мой корабль заберет вас примерно через четыре часа.

— Ваш корабль?

— Только не говорите, что вызвали корабль с Анары, — продолжала Дженис, и Джефф предположил, что она прекрасно знает об этом. — Я подумала, что вам не терпится попасть на Ном, а у меня тут неподалеку разведчик УСП, просто на тот случай, если он мне понадобится. Но теперь, когда я в нем не нуждаюсь, он может отвести вас на Ном.

Джефф сделал глубокий вдох.

— Вы специально тренировались, чтобы быть такой раздражающей, — спросил он, — или это у вас врожденное?

— Я сделала что-то оскорбившее вас? — спросила она с беспокойством, но глаза ее смеялись.

— Интересненько, — пробормотал Джефф. — Не можете же вы так поспешно избавиться от меня, потому что здесь должно случиться что-то еще, и вы хотите управиться с этим без меня, так, как сами посчитаете нужным?

— Вы же сами сказали, что не могу. И вы правы. Так что если вы действительно вызвали корабль с Анары, то не лучше ли вам поспешить отменить вызов? А кроме того, вам еще нужно упаковать вещи…

Вот так Джефф улетел с Нойи. Ладно, настало время увидеть Ном.

Прежде, чем он приземлился на Номе, Джефф прочитал кое-что об этом мире, о котором раньше ничего не знал. Во-первых, ему предстояло быть здесь единственным представителем УСП. Но-манцы не особенно жаждали контактов с этой организацией. Но поскольку Ном стало посещать много землян, то они были вынуждены позволить присутствие одного представителя властей. Однако, кого бы к ним ни послали, это должен быть полномочный посол Земли, начальник полиции и сотрудник УСП в одном лице.

Положение Нома было особенным. Земля открыла этот мир почти столетие назад, и с тех пор, на протяжении девяноста восьми земных лет, Ном не был ни вассалом, ни повелителем Земли, ни завоевателем, ни завоеванным. Теоретически, у Земли хватило бы сил прижать Ном так, что любой, хоть самый малейший, всплеск агрессии с их стороны подавлялся бы еще в зародыше. Но с другой стороны, Ном был настолько богат, что мог купить всю Солнечную систему вместе с Землей по любой цене, и не заметить прорехи в своем бюджете. Кроме того, Ном мог купить или подкупить любую армию.

Джефф знал, что Ном был Миром Спортивных Состязаний. В любой школе на Земле (и, вероятно, на многих других планетах) можно было спросить у детей: «А как называется планета Спортивных Состязаний», и все в голос ответили бы: «Ном!», хотя наверняка бы не знали, что это за Спортивные Состязания и зачем номанцы принимают в них участие.

Но Джефф не знал заранее, что ему придется самостоятельно решать любые проблемы, которые могут возникнуть на Номе. Разумеется, это еще не значило, что он мечтал о том, чтобы ему помогала Дженис. На Нойе она казалась очень полезной, потому что была женщина, а правят на Нойе исключительно женщины. Но Ном — совсем другое дело. Фактически, перед тем, как разведчик высадил его в Нома-Сити, Джефф почти решил послать Дженис ядовитое сообщение с благодарностью и заявлением о том, что он мог бы и сам добраться сюда.

Но победило здравомыслие. Никто и не утверждал, что он не мог. С другой стороны, он даже еще не увидел номанцев. Еще несколько дней назад он обвинял УСП в неспособности понимать местные условия и обстоятельства на Нойе. Ну, а что он знает об условиях и обстоятельствах Нома?

Ладно, решил Джефф. Три месяца он положит на то, чтобы как следует тут осмотреться. Только для того, повторил он себе, чтобы полностью вникнуть во все и понять. Три месяца рекогносцировки, а затем Галактика увидит майора Джеффа Кронера в действии.

Джефф последовал за ним. Номанцы дрались не чаще землян, потому что все излишки их энергии уходили на Спортивные Состязания.

Они вошли в зал и Джефф, чувствуя себя уже лучше, заплатил за использование помещения, представляющего собой громадный обитый резиной шар. Как только дверь закрывалась, двое или больше мужчин могли избивать друг друга до потери пульса. Правила и продолжительность боя были целиком на их усмотрении. Но в целом физические повреждения случались редко. Если один из бойцов умирал, другой был обязан обвинить сам себя в убийстве — подобные преступления здесь не карались смертной казнью, но все же считались довольно серьезными.

Номанец смотрел, как Джефф снимает плащ.

— Нет никаких венков? — спросил он. — Недавно прибыли?

— Нет.

— Ладно, — пожал плечами Офру. — Это ваше дело.

Это все, что он сказал, пока они готовились. И Джефф понимал, что Офру все делает правильно. Когда он заметил, что Джефф немного легче его, то предложил:

— Если вы хотите принести извинения, не будучи подвергнуты презрению, то я приму их, и мы пойдем и обмоем наше примирение.

Но, говоря это, он демонстративно покачивал своим венком, медалей на котором хватило бы на трех обычных человек.

— Спасибо, — ответил Джефф, — но тогда мне придется пойти поискать кого-нибудь еще, а он может оказаться еще крупнее.

Офру рассмеялся.

Они встали перед фотоэлементом и заявили, что бой будет честным, средней тяжести, без всякого насилия. Фотоэлемент был соединен с мозгом, который будет наблюдать за боем и ни за что не откроет дверь, пока не заметит явные признаки, что бой закончен.

Он открыл дверь в Зал, и Джефф с Офру вошли внутрь, одетые лишь в спортивные трусы.

— Попробуй-ка это, землянин, — сказал Офру, но Джефф уклонился, и кулак Офру просвистел мимо его уха.

Как и все команды, Офру почти не владел защитой. Однако, легче от этого Джеффу не было, по крайней мере, вначале. Как и все команды, Офру был специалист по нападению. Джефф принялся методично изматывать противника, заставляя его тратить энергии больше, чем он сам, и наказывая за каждый промах. Когда атака была отбита, Джефф нанес боковой удар, и Офру пропустил его, как и предполагалось.

Получив ощутимый удар, Офру неистово бросился в атаку, но Джефф лишь увертывался. Защита была его единственным планом. Вскоре Офру уже тяжело дышал в более плотной атмосфере, что для Джеффа тоже являлась преимуществом. После пяти минут почти непрерывной защиты Джефф нанес свой первый настоящий удар, прямой прямо в сердце. Это не остановило Офру, но предупредило, что он начинает проигрывать.

— Циновка! — прокричал Офру предупреждение и тут же бросился Джеффу в ноги.

Это было заявление, что Офру меняет бокс на борьбу, где его предполагаемая большая сила и вес будут иметь значительное преимущество.

Но Джефф был всегда лучшим борцом, чем боксером, поэтому маневр Офру больше сыграл на руку ему. Через две минуты все было кончено. Офру был вынужден признать поражение.

Когда они вышли из шара, Офру чувствовал себя подавленным.

— Я думал, что могу победить любого противника моего размера, — признался он. — Никогда не встречал землянина, который боролся бы так, как вы, Джефф. Скажите же мне — только чтобы восстановить или окончательно уничтожить мое чувство собственного достоинства, — как вы оцениваете меня?

— Считайте, что я восстановил ваше достоинство, — усмехнулся Джефф. — Думаю, я оцениваю вас очень высоко.

— Скажите, — воскликнул Офру, — вы, случайно, не Джефф Кронер, представитель У СП?

— Он самый, — кивнул Джефф.

Офру замялся в нерешительности. Было ясно, что он слышал что-то, что имело к Джеффу отношение. Джефф молча ждал. Наконец, Офру решился.

— Вы мне понравились, — сказал он. — На днях я случайно услышал, как упоминали ваше имя. Не ходите возле Главной Спортплощадки Ном-Сити. Не могу вам сказать, почему, потому что сам не знаю. Просто есть какие-то причины, по которым вы должны избегать появления там.

Джефф опять усмехнулся.

— Вы же понимаете, что теперь я пойду прямо туда, — сказал он.

— Ладно, если сами так захотите. Во всяком случае, я вас предупредил.

Через две минуты Джефф уже был на пути к Главной Спортплощадке. Он взял у Офру адрес и пообещал разыскать его. Джеффу было радостно услышать, что кто-то может стать его другом, хотя Джефф и не носит Спортивный венок.

Когда Джефф прибыл, кто-то выполнял Спуск. На Главной Спортплощадке проводились девятьсот сорок три Спортивных Состязания, и за каждую полагались свои особые медали. Спуск был типичным состязанием. Из специального устройства человека выбрасывало на высоту в двести футов. На поясе у него было три реактивных репульсора. С их помощью он должен был спуститься вниз. Использование одного репульсора, чтобы замедлить падение, напоминало балансирование на конце вертикального шеста. С двумя было не легче. Но три можно было направить и уравновесить так, что человек мог плавно и мягко спланировать на землю. Это было не легко, но возможно. Конечно, если уронить один из репульсоров, то все будет кончено. Невозможно балансировать на тяге двух оставшихся.

Человек, которого видел Джефф, должно быть, был опытным спортсменом. Он терпеливо падал, пока не установил репульсоры так, как хотел, затем с их помощью снизил скорость, и мягко опустился на землю, оставшись при этом на ногах. Пожалуй, он заслуживал медаль на Спуск.

Но медали не даются так просто, за один только Спуск. В большинстве случаев нужно было повторить это не менее десяти раз. А в некоторых случаях для получения медали нужно было выполнить специальные условия. Лабиринт, например, нужно было пройти меньше, чем за час, что означало, что его нужно сначала выучить наизусть.

Джефф спокойно сидел и смотрел на Состязания. Если здесь что-то должно произойти, то нужно дать этому время. Его должны заметить и, по-видимому, сделать какие-то приготовления.

Стрелять в него не станут. Это было бы открытым актом, к которому Земля так и станет относиться. Как представитель УСП на Номе, Джефф не обладал никакой властью, но предполагалось, что здесь он находится в безопасности.

Подобный принцип лежал в основе всех Спортивных Состязаний. Все они были опасные — во время любого можно был о. погибнуть или получить серьезную травму. Все они были честными — нигде не требовалась грубая физическая сила, так что участвовать в них могли все: мужчины и женщины, молодые и старые. И еще, они были абсолютно добровольными.

Но это в теории. На практике, мало кто мог выдержать остракизм, которому подвергался человек без Спортивного венка. Так что в Состязаниях принимали участие все. Номанцы, потому что на этом была основана их система ограничения рождаемости, потому что Спортивные Состязания проводились у них уже многие сотни лет, потому что они представить себе не могли жизнь без Спортивных Состязаний. Приезжие, потому что они прилетали сюда ради Спортивных Состязаний, как когда-то ездили в Швейцарию покататься на лыжах.

Краем глаза Джефф смотрел, как кто-то готовится к Нырку. Это состязание было позаимствовано из земных игр на открытом воздухе — номанцы всегда были готовы учиться. Нырок представлял собой простой прыжок в бассейн с водой глубиной в сотню футов. Бронзовое тело сверкнуло в воздухе, всплеск, и ныряльщик появился на поверхности целый и невредимый.

Слева девушка приготовилась к Мишени. Ноги ее были закреплены на земле. И когда она подала сигнал готовности, специальная машина начала метать в нее тяжелые стрелки. Ноги она не могла сдвинуть с места, так что оставалось лишь увертываться от стрелок, наклоняться вперед или даже иногда делать «мостик». Только касаться головой земли тоже не разрешалось. Для этого площадка, на которой она стояла, была под током, и она могла получить сильный электроразряд.

Но девушка знала, что делать. Она слегка колебалась из стороны в сторону, не теряя равновесия. Стрелки летели с частотой в три секунды на протяжении трех минут. Если начать уклоняющееся движение слишком рано, то останется меньше времени на следующую. Одна из последних стрелок угодила в ее длинную юбку и, изменив траекторию, поранила ногу, но это не вызвало к ней ни у кого сочувствия. Она сама напросилась на неприятности, надев для Мишени свободную одежду. В следующий раз будет лучше думать.

Внезапно легкое волнение зрителей указали на то, что кто-то погиб. Джефф посмотрел в направлении шума. Погибший выполнял Драйв. Это дорожка, ведущая круто вверх и вниз, как в американских горках, только там не было рельса, так что машинкой нужно было управлять. Машина разгонялась до скорости двадцать пять миль в час, не больше, не меньше. Это Состязание считалось опасным, но было, как и все остальные, вполне выполнимым. Вот только этот человек не справился с управлением.

Для номанцев Спортивные Состязания были совершенно естественными. Номанцы ничем не отличались от людей, но в их мире не было никаких болезней, и жили они полную сотню лет. Кроме того, уже много столетий у них не было никаких войн, а многодетные семьи считались нормой. Так что для регулирования роста населения было необходимо что-то вроде Спортивных Состязаний. Ежемесячно в них погибали пять миллионов человек, что было вполне достаточно для стабилизации экономики.

И они очень выгодны для номанцев, подумал Джефф. Это их бизнес. Но все больше людей прилетает из других миров, чтобы поучаствовать в состязаниях, и многие из них погибают. Наверное, это тоже достаточно справедливо. В основном это сорвиголовы, плейбои и прожигательницы жизни. Иногда те, кто хочет умереть. Но Джефф подозревал, что за Спортивными Состязаниями кроется какой-то зловещий план, план, о котором рядовые номанцы и, тем более, приезжие понятия не имеют. Джефф был не уверен в своей правоте, поэтому и хотел, чтобы на Ном прилетела Дженис и помогла ему открыть истину.

Когда кто-то погибает на Спортивных Состязаниях, государство Нома, согласно закону, забирает четверть его имущества. Это основа богатства планеты, поскольку Сенат инвестирует эти средства в дюжину миров, получает прибыль и возвращает капитал в виде Спортивных призов. Таким образом, Спортивные Состязания — не только развлечение и ограничение численности населения. Это профессия.

Внезапно Джефф напрягся, заметив, что в его сторону движутся человек двадцать юношей и девушек. Двигались они целенаправленно, но рядом не было ни кого, к кому они могли направляться, кроме него. Начиналось то, о чем предупредил его Офру, хотя Офру понятия не имел, о чем говорит. Еще Джефф увидел, что они пьяны. Не напившиеся в хлам — номанцы вообще в хлам не напиваются, — но в изрядном подпитии.

К Джеффу подошел высокий, рыжеволосый молодой человек, должно быть, их лидер.

— Джефф Кронер, земной шпион, — прошипел молодой человек. — Вставай, шпион, сейчас ты примешь участие в Спортивных Состязаниях. Ты избегал их целых три месяца, но настало время проявить хоть чуток храбрости. Ведь ты же называешь себя человеком, не так ли?

— Спортивные Состязания добровольны, — холодно ответил Джефф. — И я не принимаю решение участвовать в них. Я здесь не для того, чтобы развлекаться.

— Мы приняли решение за тебя, — усмехаясь, сказал молодой человек. — Если ты не трус, землянин, то добровольно пойдешь с нами.

Джефф покачал головой, но двое юношей схватили его за руки. Он мог бы легко справиться с ними, но их место тут же заняла бы дюжина других. Поэтому Джефф не стал сопротивляться.

— Будет большой шум, — спокойно сказал он.

— Возможно, полиция разыщет нас, а может, и нет, — ответил рыжий лидер. — Может, они и не станут слишком усердствовать. Все принимают участие в Спортивных Состязаниях. Почему ты должен отличаться от остальных? Начнем с Мишени.

Джеффа потащили на площадку Мишени. Закрепили ему ноги, кто-то сдернул с него плащ. Затем все отскочили, и была пущена первая стрелка.

Стрелки были тяжелые и летели в цель с точностью до дюйма. Любой, кому такая попадет в лицо, грудь или живот, наверняка умрет. Так что Джефф мгновенно подавил гнев, отбросил все мысли и уделил внимание Состязанию. И тут же он начал испытывать уважение к девушке, которую только что видел на этой площадке. Нужно немалое хладнокровие, чтобы пропускать их буквально на волосок мимо и готовиться к следующей, когда она уже выпущена. Но Джефф не сомневался в своей победе, при условии, что Состязания ведутся честно. Это был коренной вопрос. Все Спортивные Состязания явно опасны, никто этого и не скрывал. Но все же Джеффу казалось, что слишком уж много людей погибают на них…

Наконец, три минуты истекли, а Джефф не получил ни единой царапины. Увидев оценку, молодые номанцы искренне зааплодировали ему.

— Прекрасно, — сказал рыжий лидер, который носил, как заметил Джефф, медаль за Мишень. — Ты в мгновение ока заработаешь венок.

— Спасибо, мне не нужно, — ответил Джефф. — Довольны? Теперь я пойду.

— О, мы еще только начали, — бодро сказал рыжий. — Давай теперь попробуем Острие.

Джефф, как ни старался, не мог понять цели всего этого. Он вообще пошел сюда только из-за предупреждения Офру. За всем этим крылся какой-то план, очень серьезный план. Эти юноши и девушки совершенно не походили на секретных агентов номанцев, да и не являлись ими. Кто-то ловко подставил их. Подобные деяния были в природе студентов. Но кто бы ни стоял за ними, должен был знать, что Джефф, как высокопоставленный чин УСП, мог, вероятно, пройти все девятьсот сорок три Спортивные Состязания и остаться в живых.

Острие было очень простым Состязанием. Вы садились на трон, настроенный так, чтобы ноги едва-едва касались земли, а перед вами, в четверти дюйма от живота, устанавливался длинный нож с отравленным наконечником. Цель состояла в том, чтобы покинуть трон. И нож, и трон крепились неподвижно. Нужно было пролезть под ножом, зная, что достаточно малейшей царапины — и вас ничто не спасет.

Это Состязание было одним из самых простых, если знать его тайну, а Джефф ее знал. Нужно было не отстраняться от ножа, а, напротив, подвинуться почти вплотную к нему и скользить вдоль лезвия. Чем ближе вы будете к ножу, тем легче будет это проделать.

Молодежь снова зааплодировала, когда Джефф прошел Состязание чисто, и тут же его повели на Спуск. Это требовало железных нервов и хорошей практики с репульсаторами. И то, и другое у Джеффа было в достатке. Он приземлился эффектно, словно проделывал Спуск каждое утро перед завтраком.

Тогда его хотели повести на Драйв, но тут как раз наступила ночь, и, хотя темноты здесь не бывало, Спортивные Состязания закрывались до наступления следующего дня. И молодежь вдруг удалилась так же, как и пришла к нему — единой толпой, оставив Джеффа в полном недоумении.

Джефф вернулся к себе в отель, теряясь в догадках. Люди погибали на Спортивных Состязаниях, но это было в порядке вещей, потому что они хотели повесить на свой венок как можно больше разнообразных медалей ради престижа. Повесить на венок десяток-другой одинаковых медалей было не так уж сложно. Но каждый номанец стремился заполнить медалями все места на венке, а таких мест было ровно пятьсот. Этого добивались уже немногие. Для таких шоуменов, как номанцы, было вполне естественно, исполняя, например, острие в десятый раз, эффектно скользнуть под ножом во мгновение ока, и лишь потом, торжествующе подняв руки, обнаружить, что нож все же чуть царапнул тело. Или при Спуске некоторые слишком долго летели свободно вниз, усмехаясь пораженным зрителям, а потом им не хватало времени затормозить падение. Были сотни других возможностей, когда честолюбие заставляло номанцев рисковать жизнью.

Но для Джеффа это было по-другому. Он не участвовал в Спортивных Состязаниях, потому что не имел мотива, чтобы рисковать своей жизнью. У номанцев такой мотив был — престиж. Для Джеффа это ничего не значило, по крайней мере, ничего такого, за что стоило умереть.

Он вернулся в свой номер и сбросил плащ. И внезапно чихнул. Но прежде чем он успел понять, почему тут пахнет духами, из спальни вдруг вышла девушка и улыбнулась ему.

Это была номанка, или, по крайней мере, одетая, как номанка. И Джефф никогда прежде ее не видел. На ней были обычные шорты, нарукавные повязки и ножные браслеты, но, вероятно, она недавно получила какую-то травму на Состязаниях, потому что была в свободной блузке. Вид у девушки был симпатичный, но вполне обычный. Единственное, что было в ней примечательного, так это умный, внимательный взгляд.

— Что вам надо, черт побери? — спросил Джефф.

— Вы уверены, что эта комната не прослушивается? — спросила девушка.

Голос ее рассеял всякие сомнения, это была номанка. Многие могли слитно произносить согласные звуки, в том числе и Джефф, но ни у кого не получалось так, как у местных уроженцев.

— Совершенно уверен, — ответил он.

— Это важно.

Джефф прошел в спальню и вернулся с плоской коробочкой, которой обнес всю комнату. Она не выявила никаких источников сигналов, кроме телефона. Освещение было в отдельной системе, причем крайне скудное, так как здесь никогда не наступает темнота. Затем Джефф переключил свой прибор. Раздалось слабое гудение, отразившееся от стен. Это означало, что все сказанное здесь можно было услышать только из спальни или ванной, но за стены не уйдет ни звука. После этого Джефф прошел по номеру, проверив шкафы и все уголки, где можно было бы спрятаться. Ничего и никого.

— Вот теперь я точно уверен, — решительно сказал он.

— Отлично, — кивнула девушка.

И прямо на глазах у Джеффа лицо ее стало меняться. Это достигалось простыми мускульными усилиями. Чуть изменился поворот головы. Кожа перестала быть натянутой на носике, что делало его чуть более плоским, губы сделались более свободными и чувственными, а глаза слегка расширились и вокруг них исчезли морщинки. Эта простая, но очень эффективная маскировка исчезла буквально за секунды.

— Дженис! — воскликнул Джефф.

— Я прилетела на сегодняшнем корабле. Не совсем официально.

Она пожала ему руку чисто человеческим жестом и усмехнулась.

— Значит, они все же послали вас. А мне…

— Нет. Я же сказала, что здесь неофициально. Из УСП мне сообщили, что вы сделали на меня запрос, но тогда я была занята, а потом еще кое-что должна была закончить. Мне нравится всегда иметь что-то про запас.

— Мне это знакомо. Но вы разговариваете, как урожденная но-манка. Как такое может быть?

— Одна номанка была приговорена за убийство в одном из миров, где до сих пор казнят женщин на электрическом стуле. Я украла ее разум за несколько секунд до казни. Поэтому, естественно, я разговариваю так же, как она.

— Понятно. Конечно, это единственный возможный способ. И теперь вам известно о Номе больше, чем мне.

— В какой-то степени. Мне твердили, что телепатия мне здесь не поможет. Не понимаю, почему. Я без труда получила все, что знала эта номанка.

— Да, но это был уникальный случай, когда вам удалось установить мысленный контакт. Номанцы — не телепаты. Но вы же знаете, что это еще не значит, что вам не удастся прочитать их мысли. Это значит, что для этого вам придется вторгнуться к ним в сознание, и они тут же узнают об этом. В этом мире вы не можете читать мысли тайком, неважно, насколько вы сильная телепатка. Так что в УСП правы насчет того, что на Номе от телепатии оперативнику не много пользы. Это одна из причин, почему они не хотели посылать сюда вас — по крайней мере, мне так сообщили. Разумеется, они оценивают каждого оперативника, и вашей специализацией, как я думаю, является как раз телепатия, что вполне естественно после работы на Нойе. Вот и выходит, они думали, что использовать вас здесь невыгодно.

— Понятно, — кивнула Дженис. — Но вам-то я все еще нужна?

— Мне нужен кто-то, кого я знаю и уважаю, кому доверяю.

Дженис сделала реверанс. Ее таинственное появление явно было сделано шутки ради, и теперь она не скрывала, что рада его видеть.

— Это не мог быть Билл, — продолжал Джефф, — потому что Билл все еще на Нойе, пытаясь сделать приятными последние дни Города Солнца. Из нас троих он там более необходим.

Дженис согласно кивнула.

— И таким образом, вы выбрали меня?

— Вы умеете решать загадки. Здесь есть кое-что, нуждающееся в подобном умении.

— Что именно?

— В этом-то и проблема, — пожал плечами Джефф. — Посмотрите на здешнюю картину в целом. Если бы столько народа, сколько погибает на Номе ежедневно, умирало где-то еще, УСП наверняка бы этим заинтересовалось, не так ли? Тем более, что среди них есть и земляне, а также люди с других миров, находящихся под эгидой УСП. Но Спортивные Состязания начались за сотни лет до того, как здесь появились земляне, так что все принимают их, как должное. И хотя, после трех месяцев знакомства со здешней жизнью, у меня нет никаких мыслей об этом, я знаю — это единственно верное слово, я знаю, что за всеми этими смертными случаями кроется какой-то зловещий план.

— Вы знаете, что знаете? — усмехнулась Дженис, передразнивая его. — Вы подсознательно использовали телепатию и поймали случайные усики мыслей. Номанцы тоже люди, Джефф, совершенно идентичные нам. И у них тоже есть телепатия. У них может не быть способностей к ней, так же, как у вас нет способностей к эскимосскому или японскому языкам. Но не существует совершенно лишенного телепатии человечества.

Джефф посмотрел на нее, затем усмехнулся в ответ.

— Наверное, вы правы, — признался он. — Но трудно поверить, что вы станете бродить по планете с открытым разумом и собирать массу красивых пустячных мыслишек.

— Это другое дело, — ответила Дженис. — Я здесь, разумеется, как романистка Дженис Хиллер. И надеюсь, мои связи с УСПР остаются в секрете. И как простая Дженис Хиллер, я испытала сильное давление, понуждающее меня посетить Ном.

— Давление? — нахмурился Джефф. — Какое давление?

— Мои друзья начали мне говорить, что я должна прилететь сюда. Зачем? Они не знали. Но я осторожно просмотрела их мысли. Может, номанцы и не телепаты, но моим друзьям была дана телепатическая команда, чтобы они вынудили меня сюда прилететь.

Джефф прошелся взад-вперед по комнате, но тут же остановился.

— Вы уверены? — спросил он, понимая, что это глупый вопрос.

Дженис не потрудилась ответить на него.

— Затем мой издатель предложил мне слетать сюда и написать роман о Спортивных Состязаниях. И никто, заметьте, никогда не советовал мне, о чем писать.

— Я думаю, и не посоветует, если вы будете продолжать писать, как всегда, — проворчал Джефф.

Но Дженис не была оскорблена.

— Однажды, когда я состарюсь, — сказала она, — я напишу роман, который не будет предназначен для того, чтобы прикрыть мою работу на УСП. Вероятно, он не станет бестселлером, но критикам он понравится. Однако, ближе к делу. С этим издателем я работаю почти с самого начала. Он сам не подозревал, он получил телепатическую команду послать меня на Ном.

— И вы ничего не узнали о том, кто раздает такие команды?

— Нет. И это указывает, как хорошо все проделано. Дженис Хиллер по определению не является телепатом. Это известно всем. Так как я не раз сожалела об этом публично. Таким образом они — кем бы они ни были — не ожидали, что я узнаю то, что узнала. Выходит, если здесь вообще есть хоть немного логики, что они принимают меня исключительно за романистку и просто хотят, чтобы сюда прилетела Дженис Хиллер.

Джефф задумался, молча кивая.

— И какие у вас дальнейшие планы? — спросил он, наконец.

— Я прилетела сюда, чтобы рискнуть сломать шею на Спортивных Состязаниях.

— Это может быть более опасным, чем кажется.

— Возможно.

Джефф рассказал, что произошло днем. Дженис не высказала о случившемся никаких предположений, но Джеффу была нужна информация, а не предположения. Предположения тоже могут быть необходимыми, но они не должны выдвигать их сообща. Их точками соприкосновения должны стать столько факты.

— Мне кажется, в данный момент я вполне в безопасности, — сказала Дженис. — Было бы странно, если бы со мной что-нибудь произошло сразу после прилета. А вы считаете, что кто-то в Сенате Номы занимается убийствами на Спортплощадках, когда хочет кого-нибудь устранить?

— Не Сенат. А некие теневые правители Сената.

— И целью является то, что мы сумеем рисковать в этом направлении? Отлично! Сейчас мне нужно вернуться к себе в отель. Официально я должна встретиться с вами завтра, но сперва мне хотелось переговорить конфиденциально. На случай, если кто-нибудь знает, что мы с вами знакомы по Нойе. Будет совершенно естественно. Если я утром позвоню вам, и мы встретимся после полудня. Скорее всего, перед началом моих Спортивных Состязаний. Я знаю о них много, но наверняка не все.

Джефф согласился и наблюдал, когда она вновь маскировала лицо.

— Меня зовут здесь Армина, — сказала она напоследок, и голос ее и манера говорить не отличались от номанских.

Через несколько секунд она ушла, но у Джеффа появилось чувство уверенности, которое он еще не испытывал на Номе. Это не была уверенность в Дженис. Это была уверенность в Дженис и в нем, как в отличной команде.

В разуме номанки, которым овладела Дженис, были все знания о Номе. Одеваясь в платье из муарового шелка, она знала, что это неподходящая для Нома одежда. Но популярная романистка, пишущая о томном шепоте в лунном свете и романтических приключениях в джунглях чужих планет, не может разбираться в таких тонкостях. Так что неправильное платье было самым правильным.

Потом она позвонила Джеффу.

— Привет, Джефф, — сказала она.

— Кто вы? — раздалось в трубке в ответ. — Вы явно землянка, но не думаю, что я встречал вас на Земле. Дайте подсказку, и я попробую угадать.

— Время — четыре месяца назад, — ответила Дженис. — Место — Нойя.

— А вы практически сказали мне ответ, — разочарованно протянул Джефф. — Вы Дженис Хиллер.

— Браво! Вы действительно ужасно заняты, или можете выкроить время, чтобы показать город старой знакомой?

В трубке была на мгновение тишина, затем раздался вопрос:

— У вас по-прежнему такие же прекрасные ноги?

Дженис глянула вниз и с некоторым самодовольством подтянула повыше подол платья.

— Да, ноги все те же, — ответила она.

— И вы не прибавили в весе?

— И размеры у меня те же самые.

— И вы ведь не вышли замуж еще раз?

— Я не была замужем уже много лет.

— Тогда, если вы выглянете из окна, то увидите, как я подъезжаю. Но вам придется поспешить. Только вот где вы находитесь?

— В отеле космопорта…

В трубке раздались короткие гудки. Дженис положила ее на место и решила, что если кто и подслушивал, что было маловероятно, то вряд ли узнал бы из такого разговора о многом.

Она вышла из номера и стала спускаться по лестнице.

— Дженис! — услышала она радостный женский крик.

Дженис повернулась с нехорошим предчувствием, и оно тут же оправдалось, поскольку окликнувшей оказалась Лесли Доулинг.

Лесли была не привлекательнее Дженис и на пятьдесят пунктов ниже ее в умственном развитии, поэтому люди, естественно, считали ее великолепным примером Прекрасной Дурочки. Но Дженис беспокоило не это, а то, что Лесли была с ней в заварушке на Меркурии, поэтому знала о ней достаточно много, чтобы открыть любому любознательному телепату, кто и что Дженис на самом деле. Сама Лесли никогда не работала там, где считалось опасным.

И самой большой опасностью было то, что Лесли могла случайно проговориться и ляпнуть что-то, что позволит кому-нибудь сделать о Дженис такие выводы, до каких сама Лесли никогда не додумается.

— Привет, Лесли, — весело сказала Дженис. — Я вижу, вы тут акклиматизировались.

— Если уж прилетели на Ном, ведите себя так, как номанцы, — рассмеялась Лесли.

Дженис тоже выдавила из себя улыбку, хотя и не такую задорную, как у Лесли.

Лесли загорела в Ном-Сити, городе, где всегда светит солнце, и носила великолепное белое платье-сеточку, призванное обычным для Нома способом доказать, что она не пытается избегать Спортивных Состязаний, симулируя травмы. Она могла бы сойти за номанку, потому что даже носила венок. Дженис разглядела, что медали за Плавание и Нырок составляют полный венок.

Лесли принялась серьезно объяснять, почему платье Дженис неправильное. У нее был вообще легкий характер. Наряду с красотой, она была добродушная, щедрая и всегда проявляла интерес к окружающим. Она нравилась женщинам, и ее любили мужчины. Замужем она побывала четыре раза, но в настоящее время у нее никого не было. С точки зрения Дженис, лишь умный человек мог решиться жениться на Лесли, принимая в расчет несметные богатства ее отца, но, к сожалению, умный мужчина не был способен долго выдерживать саму Лесли. Жалко, что Лесли так и не встретила такого же добродушного придурка, как и она сама. Хотя, казалось, в Галактике таких пруд пруди.

Дженис внимательно слушала ее, поскольку то, что Лесли говорила о Номе, очерчивало пределы того, что она сама могла знать о нем. Она была благодарна, что совет Лесли дал ей возможность пойти и переодеться.

Джеффа она встретила в зале десять минут спустя. Множество людей видело, как они встретились, но мало кто — если вообще был кто-то такой — счел их встречу важной. Обычно Дженис работала тайно, а Джефф более публично. Но оба они умели играть свои роли.

— Боже мой, Дженис, — сказал Джефф. — Вы выглядите, как видение мечтателя. Вряд ли это прилично в холле отеля.

— Мне сказали, что на Номе все так одеваются, — просто ответила Дженис.

— Конечно. Но красивые девушки всегда находят повод раздеться еще больше. Так что нужны ли вам обычаи Нома?

Они еще долго болтали в том же духе, ни словом, ни жестом не показывая возможным наблюдателям, что они вовсе не два молодых человека, встретившихся на чужой планете и имеющих какие-то мысли, кроме мечты о взаимных удовольствиях.

— Вы разбираетесь в Спортивных Состязаниях, — сказала, наконец, Дженис. — Что бы вы посоветовали мне для начала?

Джефф задумался, по крайней мере, принял такой вид. Дженис знала о Состязаниях побольше него, но было бы странным, если бы она самостоятельно выбрала такие виды, которые лучше всего подходят к ее способностям.

— Попробуйте сначала Лабиринт, — сказал он. — Там нет никаких опасностей, если у вас хорошая визуальная память.

— А я думала, все Состязания опасны. Именно поэтому и прилетела сюда.

— Убиться можно в любом из них. Но в Лабиринте единственная опасность, это заблудиться, блуждать там много дней и, наконец, умереть от голода. Но я не думаю, что вы хоть чем-то тут рискуете.

— Хорошо, давайте попробуем. Мне не терпится начать.

Даже Дженис, со своими номанскими знаниями, на мгновение заколебалась, прежде чем выйти на улицу в подобном купальнике. Но, взглянув на Джеффа в шелковых спортивных трусах, опомнилась и захихикала.

— Я недавно была на Аситеде, где человеческая кожа священна, — сказала она. — Единственное, что там не скрывают, так это глаза. Аситедские священники моментально бы спятили, если бы очутились на здешних улицах.

На Спортплощадке было больше народа, чем прошлым вечером. Джефф и Дженис неторопливо прогуливались, наблюдая за различными Спортивными Состязаниями. Интересно, подумал Джефф, не придется ли ему снова принять в них участие? Но никто не обращал на них внимания, возможно, потому, что вокруг было слишком много народа.

— Вон Лабиринт, — сказал Джефф, кивнув на высокие стены вдалеке. — Он занимает квадратную милю и походит на наши земные лабиринты, за исключением того, что вы начинаете из одного угла и должны добраться до противоположного.

Он привел Дженис к входу. Спортплощадки на Номе занимали обширные области, не меньшие, чем на других планетах занимают леса и парки. На одном только этом участке была дюжина Лабиринтов, и все отличались друг от друга, и все были необходимы, потому что одному человеку разрешалось пройти один Лабиринт лишь раз. Все Спортивные Состязания были строго индивидуальны. Ни у кого не было ни малейшей возможности помочь другому.

Лабиринт, к которому они подошли, был пуст. Дежурный осмотрел Дженис, потом протянул в ней руки. Дженис дернулась и отскочила.

— Таковы правила, — сказал Джефф по-английски. — Дежурный должен удостовериться, что у вас нет с собой ничего: бумаги, карандаша или бечевки, или чего-нибудь, что можно оставлять на поворотах, чтобы облегчить прохождение.

Дженис напряглась, но позволила человеку обшарить себя, чтобы убедиться, что она ничего не прячет.

— Это тоже одно из условий, — сказал Джефф, хотя она знала это и без него. — Люди могут плотно поесть, прежде чем войдут в Лабиринт, но ничего не могут взять с собой. Ладно, буду вас ждать часа через четыре.

Номанец, очевидно, понимал по-английски, потому что усмехнулся при этом. Четыре часа возможны при первой попытке. Лабиринт можно пройти и затри. Но большинству людей требуется где-то дней пять. Если же они задерживаются там дольше, то их начинают подводить силы, и в итоге они умирают от истощения. А в Лабиринт никого больше не пускают, по крайней мере, в течение двух недель. Так что заблудившиеся оказываются его жертвами.

Когда Дженис вошла, тяжелая дверь на массивных стержнях закрылась за ней. Вернуться этим путем она не могла. Она может кричать и плакать, но никто не обратит на это внимания. Единственный способ выбраться отсюда — пройти Лабиринт.

Прежде чем начать двигаться, Дженис осмотрелась. Проходы были шириной в два ярда, а бетонные стены составляли еще фут. Лабиринт занимал площадь в квадратную милю, значит, общая длина проходов должна составлять 750 миль. Дженис пересчитала для уверенности. Да, правильно, 750. Неудивительно, что в Лабиринте погибают люди. Он выглядит легким, пока не беретесь за математические подсчеты.

Но Лабиринт можно было пройти меньше, чем за час. Собственно, его и нужно так пройти, чтобы заработать медаль. Значит, хотя она и должна пройти по диагонали, правильный маршрут не может быть длиннее четырех миль. Со всеми поворотами, четыре мили за пятьдесят семь минут — это максимум.

Дженис все еще не стронулась с места. Одного ума было недостаточно, чтобы облегчить любые Состязания, но размышления могли помочь. Диагональ равна корню из две мили, умноженные на полторы. Нет, на одну целую четыре десятых с хвостиком. Дженис усмехнулась. Она была талантливой телепаткой, но математика — не ее конек. Однако, она установила факт, что нельзя часто отклоняться от диагонали. Мелкие отклонения от прямой линии быстро умножат расстояние.

Она пошла по проходу, дошла до развилки и выбрала тот проход, который вел в нужном направлении. Но он оказался тупиком. Дженис вернулась той же дорогой и пошла другим проходом. Вскоре он опять разветвился. Она снова пошла тем, что казался ей правильным, и на этот раз не ошиблась. Во всяком случае, она уже прошла сто ярдов, игнорируя проходы, открывавшиеся по обеим сторонам. Но затем попала в очередной тупик и была вынуждена вернуться к предыдущей развилке.

Дженис уже поняла, что главной трудностью для большинства является потеря ориентиров. Она слышала звуки Спортплощадки, поскольку Лабиринт был без крыши, но это не помогало, потому что такие звуки были явно слышны по всему Лабиринту.

Наверное, уже много людей запутались бы и понятия не имели о своем местоположении в Лабиринте. Но Дженис знала почти точно, где находится — примерно в двухстах ярдах от входа и почти на линии воображаемой диагонали.

Это состязание не должно было представлять для нее никакой опасности. У Дженис в голове был план пройденной части Лабиринта, а каждый новый поворот или развилка все время добавлялись к нему. Она уже поняла, что сумеет пройти Лабиринт примерно за пятьдесят семь минут — но это было бы слишком эффектно. Поэтому она не стала спешить.

Через час она прикинула, что находится в центре Лабиринта. Было вполне вероятно, что вторая половина будет подобна первой. И пройти половину оставшегося пути за полчаса было бы вполне разумно. Если поднажать, то Дженис смогла бы пройти ее и за двадцать минут, но тогда ей пришлось бы бежать.

Дженис всегда была сильной, а перед полетом на Нойю занялась еще и атлетикой. Сейчас она была в полной форме, потому что с тех пор не переставала тренироваться.

Она замедлила шаг, чтобы не дойти до выхода слишком быстро. Но волноваться об этом не пришлось. В конце была секция, которая стоила ей часа пути. Для нее это не составило особых проблем, но когда она вышла на финишную прямую, то уже понимала, как люди могли блуждать в Лабиринте до самой смерти.

Джефф ждал ее у выхода возле дежурного.

— Четыре часа пятьдесят минут, — сказал Джефф. — Вы должны повышать свои результаты.

— А вы сами-то проходили его? — спросила Дженис. — Это не пустяки.

Она видела, что дежурный был слегка удивлен.

— Все в порядке, — сказал Джефф, когда они отошли от Лабиринта, и никто не мог их подслушать. — Я боялся, что вы не сможете воспротивиться порыву пройти его за два часа.

— Откровенно говоря, я могла бы пройти его и быстрее, — призналась Дженис. — Теперь я могу пройти его и за час. Но если подумать, то это — настоящее испытание. Теперь я лучше понимаю номанскую точку зрения на Спортивные Состязания. В них есть все — и задача, и необходимая мера опасности. Если бы я знала, что достаточно будет закричать, и кто-нибудь придет на помощь, то была бы потеряна вся острота Состязания, и весь интерес.

— Но, так или иначе, мне кажется, что на сегодня достаточно, — сказал Джефф. — Давайте куда-нибудь пойдем и поедим.

— Поесть я согласна, — ответила Дженис, — но, думаю, что потом попробую что-нибудь еще. Не забывайте, что я с энтузиазмом собираю материал для книги. Энергия Дженис Хиллер известна на дюжинах миров. Хотя иногда это так утомляет.

Чтобы поесть, им не нужно было покидать Спортплощадку. За едой Дженис болтала обо всем и ни о чем. Как романистка, она была не глупа. Личность, которую она создала себе для прикрытия, была остроумной, блестящей, энергичной, любила удовольствия, но также была доброй и уравновешенной. Единственное, что не скрывала, так это способность к быстрым, эффективным действиям и телепатические таланты.

Джефф хорошо знал одну Дженис, но вторая была ему почти незнакома. И это оказалась очень привлекательная незнакомка.

Интересно, подумал он, что я давно уже хотел жениться, но так и не встретил девушку, которая дотягивала бы до моих стандартов. А потом встретил Дженис и понял, что до этой девушки далеко ему самому. А вот в качестве романистки, Дженис точь-в-точь подходила ему как по внешности, так и по уму. Но это была Дженис, которая на некоторое время притворялась обычным человеком.

Возможно, Джефф оценил ее слишком высоко, но он чувствовал, что прав. Никакая девушка не могла сравниться с Дженис.

Позже, когда они курили, Джефф увидел, что к ним целеустремленно направляется какая-то девушка.

— К нам идет кто-то, кто знает вас, — пробормотал он. — Красивая блондинка.

— Должно быть, это Лесли, — ответила Дженис и повернулась.

Джефф озадаченно заметил на ее лице промелькнувшее беспокойство.

Джефф и Лесли были представлены друг другу. У Джеффа вдруг, точно вспышка, появилась догадка, проблеск интуиции, какие бывали у людей задолго до того, как были раскрыты тайны телепатии, и какие у телепатов всегда бывают чаще и определеннее.

Что-то должно вовлечь их троих — его самого, Дженис и девушку, с которой его только что познакомили, — во что-то опасное, кроющее в себе страх и боль. За всем этим стояла тайна Нома. И им даже ничего не нужно делать, чтобы форсировать события.

Снаружи Джеффа ждала группа юношей и девушек, с которыми он познакомился прошлой ночью. Что-то щелкнуло в голове у Джеффа. Все это были лишь предварительные мероприятия. Молодые номанцы всего лишь развлекались. А настоящая опасность должна была появиться потом.

Дженис и Лесли удивленно глядели, как рыжий главарь взял Джеффа под руку.

— Я вижу, на этот раз у тебя есть компания, землянин, — ухмыльнулся он. — И весьма хорошая компания. Позволим леди самим что-нибудь выбрать, а потом ты покажешь им, как это нужно делать.

— Вы никогда не повзрослеете? — устало спросил Джефф. — Вот вам и вся психология номанских юнцов, — сказал он Дженис. — Все развитие останавливается на стадии самолюбования.

— Ничто не останавливается, шпион, — усмехнулся главарь, затем повернулся к Лесли и спросил, как ее зовут. — Ну, выбирайте что-нибудь, Лесли, затем это попробует ваша очаровательная подружка, и под конец Джефф Кронер покажет, как мало вы понимаете в Спорте.

Лесли не понимала, что происходит, но здесь была толпа, а в толпе она всегда была счастлива. Кроме того, Джефф и Дженис не выглядели обеспокоенными, значит, это должна быть просто какая-то игра. Лесли часто натыкалась на то, что не понимала, и привыкла к этому.

Оценивающе взглянув на Джеффа и Дженис, она выбрала Прогулку. Это была просто прогулка по вершине стены в пятьдесят футов высотой и шести дюймов шириной. Пройти нужно было триста ярдов, и, чтобы жизнь не казалась медом, специальная машина создавала ветер, дующий вдоль всей стены со скоростью сорок миль в час, вернее, сорок миль в час было в начале и в конце, а в середине он превращался в настоящую бурю. Это соревнование было бы невозможным, если бы ветер налетал порывами, но он дул ровно. Оставалось лишь, идя по стене, наклониться навстречу ему.

Ио, как и большинство Спортивных Состязаний, Прогулка весьма щекотала нервы. Лесли была землянкой, и если бы погибла при данных обстоятельствах, то Джефф был бы обязан принять какие-то меры, причем он понятия не имел, какие именно. Поэтому он напряженно смотрел, как она шла в вышине. Ветер похотливо задирал ей платье, и Джефф подумал, не следовало ли указать, что прогулку легче исполнять в облегающей одежде.

Однако, Лесли сопротивлялась ветру достаточно уверенно, и наклонилась правильным образом, когда буря вошла в полную силу. Земляне вообще лучше сопротивлялись ветру по некоторым причинам, поэтому данное Состязание давалось им легче, чем номанцам. Единственные бури на Номе были искусственными, в то время, как земляне привыкли сражаться с настоящими ураганами.

Когда Лесли дошла до конца, за ней сразу же последовала Дженис. Джефф даже не смотрел на нее. Он исподтишка наблюдал за молодыми номанцами, стараясь понять, кто же стоит за ними.

А он уже точно знал, что за ними кто-то стоит. Кто-то намекнул им, что настало время заставить представителя УСП Кронера самому поучаствовать в Спортивных Состязаниях. Они посчитали это хорошей идеей, и Джефф больше ничего не мог по ним определить. Он попытался было провести легонькое телепатическое исследование, но тут же запротестовала Дженис.

— Послушайте, майор, — воскликнула она мысленно, — может, это со стороны и выглядит легким, но все же требует немного концентрации. Давайте-ка очистите эфир!

Лесли, как и номанцы, была, очевидно, нетелепатом.

Джефф исполнил Прогулку без труда. Однако, во время нее он понял, насколько опасно считать Спортивные Состязания детской забавой. Был момент, когда он споткнулся и лишь нечеловеческим усилием сумел сохранить равновесие. Запомни, Кронер, сказал он себе, вот так и погибают номанцы. Они начинают думать, что могут справиться со всеми Состязаниями одной левой. А номанец, подумавший так, — мертвый номанец.

Попытка Лесли принесла ей медаль за Прогулку, тут же была веселая церемония награждения, и Лесли повесила на свой венок медаль рядом с медалями за Плавание и Нырок. Она слегка покраснела от пикантных комплиментов от молодых номанцев, хотя наверняка уже слышала немало пикантных комплиментов, и, казалось, была счастлива в их компании. Джефф тоже решил расслабиться и получать наслаждение, поскольку все равно не видел другого достойного выхода.

Но мысль от Дженис вернула его к делам.

— За нами кто-то наблюдает. Не оборачивайтесь. Я покажу его мысленно.

— Офру! — воскликнул в ответ Джефф. Когда в его голове появилось изображение.

— Не нужно так громко вопить, — тут же съязвила Дженис, хотя Джефф и не думал пользоваться голосом. — Офру — это тот человек, который предупредил вас, не так ли?

— Да, но он походил на хорошего парня. Я бы и не подумал…

— Угу, — согласилась Дженис. — Враги частенько походят на хороших парней, или наоборот. Так или иначе, он стоит так, словно не хочет, чтобы вы его заметили. На меня он внимания не обращает. Я для него — лишь часть окружающей обстановки.

Затем Лесли выбрала Мишень. Джефф возразил, сказав, что он уже прошел ее вчера, но номанцы ответили, что тем быстрее он получит свою медаль, так что это не обсуждается.

Из-за Лесли Джефф пережил несколько неприятных моментов, поскольку у нее не было безупречной координации, требующейся в таком Состязании, как Мишень. Должно быть, она проделывала его пару раз, но рано или поздно должна была совершить ошибку. Джефф заметил, что Дженис сделала такие же выводы. И возможно, Дженис специально постаралась убедить Лесли не проходить больше Мишень.

Джефф был поражен и потрясен, услышав вскрик, когда Дженис, проходившая Мишень после Лесли, не сумела избежать стрелки и та скользом порезала ей бок. А стрелки, разумеется, продолжали лететь. Ни одно из Состязаний никогда не останавливалось. Опасность здесь крылась в том, что легкая рана, не значащая ничего сама по себе, может послужить помехой в дальнейших Состязаниях.

Джефф открыл было сознание, чтобы помочь Дженис, но тут же снова закрыл. Он мог ей помочь, мог даже взять управление на себя, но тогда ее реакция слегка замедлиться и не будет оставаться времени перевести дыхание.

Больше Дженис не допустила промахов, но к тому времени, как Состязание закончилось и стрелки перестали лететь, кровь из глубокой раны запачкала ее белые спортивные трусы и бежала по ноге. Лесли подбежала к ней, а Джефф повернулся к номанцам.

— Если у вас есть какие-то дальнейшие планы, то можете забыть о них, — мрачно заявил он. — Я отвезу Дженис домой, даже если для этого я сперва должен уложить тут всех вас.

Но юнцы выглядели сочувствующими и даже не стали возражать.

— Разумеется, здесь не существует никакой «скорой помощи», — сказал Джефф. — Это могло бы спасти слишком много жизней. Лесли, вы не могли бы сбегать в отель и принести ее вещи? А я понесу Дженис.

Впервые она оказалась у него на руках. И Джефф чуть было не уронил ее, когда она заговорила с ним мысленно, кода они еще были в толпе.

— Вы осел, — сказала она. — Неужели вы думаете, что это был несчастный случай? Есть такая штука, как выполнять все слишком хорошо, и я не позволю, чтобы это произошло со мной. Кроме того, в ответ на вашу давешнюю подколку о том, что я люблю обнажаться, я привезла с собой почти весь свой земной гардероб, и собираюсь его носить. И рана дает мне на это право.

— Вы хотите сказать, что вы…

— Я позволила стрелке попасть, куда и когда хотела. Дженис Хиллер, как частное лицо, вовсе никакая не суперженщина. Вот я и допустила ошибку, чтобы доказать это.

Джефф быстро закрыл свое сознание. Не стоило Дженис увидеть, что у него самого не хватило бы на такое храбрости.

Следующие несколько дней ничего не происходило, и Джефф с Дженис не форсировали события.

Несколько дней Дженис не участвовала в Спортивных Состязаниях, потом вернулась к ним. Правда, из-за перевязанного бока она не участвовала в напряженных Состязаниях, но это не помешало ей продолжить прохождение Лабиринта. Рисунок Лабиринтов время от времен менялся, но принципы оставались прежними. Однажды днем Дженис провела в Лабиринте шесть часов, на следующее утро — пять, а затем днем выиграла медаль.

Таким образом, она получила венок еще тогда, когда носила повязку на боку.

Потребовалось немного убеждений, чтобы Лесли держалась подальше от Мишени. Она и так была достаточно нервной, а при виде раненой Дженис решила, что есть Спортивные Состязания и полегче Мишени.

Джефф иногда сопровождал девушек к Спортплощадке, но не всегда. Молодые номанцы появились всего лишь еще раз и заставили его принять участие в Спортивных Состязаниях. Но поскольку им было уже ясно, что храбрости ему не занимать, — а изначально они искренне верили, что Джефф просто трус, — то они были склонны оставить его в покое.

— Мне кажется, я понял кроющуюся за этим цель, — сказал Джефф Дженис. — Спортивные Состязания въедаются в вашу кровь. Попробовав несколько раз, мне захочется их продолжить. Если бы я ничего не подозревал, то так бы и было. Люди, которым мы противостоим, должно быть, знают, что это должно произойти. А затем, когда у меня уже был бы неплохо наполненный медалями венок, со мной бы что-нибудь произошло.

— Выглядит вполне разумно, — кивнула Дженис. — Что же касается меня, мне кажется, что Состязания не окажутся для меня особо опасными. Идея, вероятно, состоит в том, что я должна улететь и написать роман о Номе и Спортивных Состязаниях. Это привело бы к ним намного больше посетителей. Единственное, что меня беспокоит, так это Лесли.

Джефф кивнул.

— Что точно она знает о вас? — спросил он.

— Детали не имеют значения. Но если она скажет кому-нибудь, что знает меня по Меркурию, то этот кто-то, если достаточно умен, может догадаться, что я агент УСП, причем довольно высокопоставленный. Интересно, что мы не оставили подобных следов на Нойе, а там было гораздо более серьезное дело, чем на Меркурии.

— Рад это слышать, — пробормотал Джефф. — А то я уже начал думать, что работа, в которой вы участвуете вместе со мной, является для вас чем-то вроде отдыха.

Дженис оценивающе посмотрела на него.

— Джефф, мы сотрудничаем, и, может быть, не в последний раз. Не составляйте неверное представление обо мне. А то в будущем вы можете поручить мне слишком трудное дело, и потом мы оба будем жалеть об этом. Может быть, я немного сильнее, немного умнее большинства других девушек, и у меня нервы немного покрепче, но всему есть предел. У меня были проколы в прошлом и, вероятно, будут в будущем. Я видела ваш отчет, но сама оцениваю свою работу на Нойе не столь высоко.

Джефф что-то проворчал, явно не согласный с ней, но все же признал, что в чем-то Дженис права.

Однажды Джефф отправился на встречу с Офру, в то время как Дженис пыталась добавить к своему венку медаль за Спуск. За время встречи был лишь один полезный для Джеффа момент. Они курили, болтали и пили номанское бренди. Офру, как и прежде, казался хорошим другом. Вот только он спросил, не произошло ли чего на Спортплощадке, причем ни словом не обмолвился, что несколько дней назад видел там Джеффа. Джефф сам предоставил для этого ему возможность, сказав, когда он там был, но Офру притворился, что не заметил его. Значит, Офру, в лучшем случае, что-то скрывал.

Но Джефф не желал считать, что человек, с которым он встретился чисто случайно, мог оказаться одним из тех, кого он отчаянно искал. Джефф не верил в такие случайности. Но затем он понял, что не было никакой случайной встречи. Офру искал его и специально с ним столкнулся. Если бы Джефф не стал нарываться на драку, Офру притворился бы, что прощает его, и все равно бы предупредил о Спортплощадке — в такой форме, что намеренно послал его прямо туда.

Но у Джеффа было преимущество. У Офру не было причин предполагать, что Джефф его видел. Ведь не мог же он знать, что Дженис послала Джеффу его мысленное изображение.

Через неделю после того, как Дженис была ранена, она повела его на одно из открытых мест на Спортплощадке, где их нельзя было подслушать. Джефф решил, что она хочет рассказать ему что-то, что обнаружила, и нетерпеливо повернулся к ней. Но Дженис внезапно сказала:

— Джефф, я думаю, было бы лучше, если бы мы поженились или, по крайней мере, были бы помолвлены.

У него отвисла челюсть.

— На основе своего шпионского опыта вам должно быть известно, — холодно продолжала она, — что гораздо лучше предупреждать подозрения прежде, чем они возникнут. Например, я специально получила ранение, чтобы доказать, что у меня нет сверхобычной координации движений. Скоро люди, с которыми мы боремся и которые все время должны наблюдать за вами, станут задаваться вопросом, почему вы проводите столько времени со мной. И им стукнет в головы, что мы можем сотрудничать, потому что люди — а особенно номанцы — не верят в платонические отношения. Тогда они станут следить и за мной, а это будет весьма неприятно.

Джефф поразмыслил, не кроется ли в ее предложении что-то еще, кроме военной хитрости, но согласился, что Дженис права.

— Номанские браки незаконны на Земле, — заметил он.

— Конечно, мне это известно… Неужели вы думаете, что иначе я сделала бы такое предложение? Конечно же, они незаконны. Земля признает множество форм брака, но не тех, в которых обе стороны не налагают на себя вообще никаких обязательств. Так что давайте об этом напрямик. Я предлагаю вам номанский брак — чисто во имя долга. Все равно он ничего не будет значить, когда мы покинем Ном. Вы согласны?

— Конечно, — кивнул Джефф.

— Номанский брак — лучший выход для нас. Тогда вы сможете переехать в этот отель и жить в моем номере. Я смогу это выдержать. А вы?

— Я сотрудник УСП, — пожал плечами Джефф. — Я желал и более странные вещи. Но вы думаете, это поможет?

— Не совсем. Они будут продолжать следить за вами и, может быть, некоторое время будет даже следить за мной. Но зато мы будем вместе, готовые к чему угодно. И у меня есть предчувствие, что скоро что-то произойдет.

— У меня тоже.

Они не тратили время даром, пошли к номанскому Спортмастеру — официальный титул которого не означал слишком много, — и были тотчас же женаты согласно обычаям Нома. Для этого требовался венок, и они использовали венок Дженис, поскольку у Джеффа не было ни одного. Спортмастер предупредил их, что он считает этот брак неудачным решением.

— Мы рискнем, — сказал ему Джефф.

И лишь потом они вспомнили, что следовало бы пригласить Лесли присутствовать на этой церемонии.

На Номе нечего было делать, кроме Спортивных Состязаний. Дженис предстояло еще раз пройти Спуск, чтобы выиграть медаль

— и дважды для медали за Прогулку. Ни то, ни другое не требовало особого проворства, да и рана ее уже не беспокоила.

— Даже если наш брак и фиктивный, — помотал головой Джефф, — я не хочу видеть, как моя невеста убьется через час после брачной церемонии. на сегодня никаких Состязаний.

Так что они отправились на Спортплощадку в качестве зрителей и увидели, как Лесли выполняет Спуск. Они оба нахмурились, поскольку это было особо опасное для нее Состязание. Но она снижалась достаточно аккуратно, и они пошли через толпу, чтобы встретить ее на финише. Но прежде чем добрались туда, услышали шипение сжатого воздуха.

— Она опять поднимается! — воскликнула Дженис. — Вот дурочка…

И они оба вдруг поняли, что сейчас произойдет. Телепатия не включала в себя дар пророчества, но иногда он все же проявлялся. Бывали случаи, когда телепаты точно знали, что случится в будущем, хотя не исключено, что они просто воспринимали эти знания из чьего-нибудь разума, просто подсознательно.

Дженис отвернулась. Джефф, как завороженный, продолжал смотреть. Ему хотелось, по примеру Дженис, отвернуться, но не было сил.

Луч одного из репульсоров оказался слишком слабым, и два других медленно развернули Лесли в воздухе. Она выглядела спокойной, постепенно увеличивая мощность слабого луча. Но та увеличилась вдруг скачком, и Лесли подскочила вверх, а затем завертелась в воздухе. А потом упала с высоты десяти футов прямо на голову, и во внезапно наступившей тишине был отчетливо слышен хруст сломанной шеи.

Ничего нельзя было сделать. Джефф и Дженис молча пошли дальше.

— В качестве тайного агента УСП мне бы следовало радоваться, — с горечью произнесла Дженис. — Мы теперь в безопасности. Никто не узнает, кто я. Но я была бы рада быть в опасности, только бы Лесли осталась жива.

— Она все равно обязательно бы погибла, — ответил на это Джефф.

— И мы знаем это. Чем больше она входит во вкус Спортивных Состязаний, тем более бесспорно, что она будет продолжать до тех пор, пока не совершит ошибку. Не в одном Состязании, так в другом. Ном должен быть закрыт для землян. Пусть номанцы убивают себя, если хотят, а земляне…

— Будут кончать с собой в других местах, — возразила Дженис. — Лесли могла бы погибнуть на занятиях альпинизмом или горными лыжами. Ей не обязательно было лететь для этого на Ном.

Ночью они проверили свою спальню. Джефф был озадачен, потому что они не нашли никаких жучков.

— Вот интересно, — безнадежно сказал он, — уж не навоображали ли мы себе все это? Нечто подобное было на Нойе. Мы не могли определить опасность, и вам пришлось рисковать своей жизнью, чтобы отыскать ответ на наши вопросы. Может ли подобное произойти здесь?

— Нет, — покачала головой Дженис. — В конце концов, а зачем им прослушивать нашу спальню? Мы ни к чему даже близко не подобрались. Единственное, что мы узнали, так это что Офру — лидер. Но пока что мы не можем даже следить за ним. Они могут позволить себе выждать, пока мы успокоимся, чтобы продолжить за нами слежку.

— Но что мы будем делать?

— Я, например, буду спать, — сказала Дженис. — Должна заметить, что люди, на которых мы охотимся, проявляют изрядный такт, не прослушивая спальню молодоженов. Что избавляет нас от больших проблем.

Джефф разделся в ванной, а когда вышел, Дженис уже лежала на одной из кроватей, и Джефф мог бы поклясться, что она уже спала.

Бездействие закончилось на следующий день, когда Дженис выполняла Прогулку. Джефф не сразу понял, что происходит. Он увидел, что Дженис опасно споткнулась, но, помня, что произошло на Мишени, не встревожился.

— Джефф, уходи. Смешайся с толпой. Я сама найду тебя, когда смогу.

Не тратя напрасно времени, чтобы осмотреться, Джефф тут же исполнил все, что ему велели. У соседнего Состязания — Пламя — всегда стояла густая толпа, и Джефф растворился в ней. Уходя, он оставил свое сознание чуть приоткрытым, чтобы Дженис могла вычислить, где он находится. Буквально через несколько секунд она присоединилась к нему.

— Спортивные Состязания подстроены, — спокойно сказала она. — Ветер прекратился на долю секунды. Вы понимаете, что это значит? Вы идете, согнувшись, опираясь на него, и если он прекратится, то непременно упадете. Меня спасло только то, что я почувствовала, что нечто должно произойти, за секунду до этого. Так что все это было не случайно, машиной, создающей ветер, кто-то управлял.

Джефф растерянно уставился на нее.

— Вы понимаете, что это значит? — снова спросила Дженис. — Лесли вчера не совершила ошибку. Она была убита — после того, как таинственные номанцы узнали от нее обо мне. Теперь они хотят убить меня, и если у них не получится на Спортивных Состязаниях, то они найдут другие способы.

— Что мы можем сделать?

— Есть только одно, что я могу сделать. Они знают, что я сотрудник У СП, но понятия не имеют, что я могу превратиться в номанку. Я могу стать Арминой.

— Но вы не можете вернуться в отель.

— Конечно же, нет. У меня есть тайник на случай, если Дженис Хиллер должна срочно исчезнуть. А затем, поскольку мне нужно спешить, я начну следить за Орфу.

— А что делать мне?

— Пока что ничего. Вернитесь в отель. Они не станут убивать вас, не подумав хорошенько. Земля может причинить им из-за этого много неприятностей. Я же здесь под прикрытием, а тайных агентов всегда устраняли без шума и пыли. Пока, Джефф. Я свяжусь с вами, когда вы понадобитесь.

И это было все. Несколько шагов — и Дженис затерялась в толпе. Джефф и не пытался пойти за ней. На споры не было времени.

Дженис старалась находиться в толпе как можно дольше. Из-за травмы она пользовалась привилегией и носила земную одежду, которая делала ее заметной, потому что здесь даже землянки старались одеваться в номанском стиле. Добравшись до глухой стены Лабиринта, Дженис покинула толпу и торопливо пошла, скрываясь за высокой стеной Прогулки. Прогулку как раз никто не проходил, поэтому в поле зрения никого не было видно. Ей пришло в голову, какой опасности она только что подверглась там, но на страхи не было времени.

Она стала шарить рукой по стене, ища невидимую веревку. Был момент, когда она уже подумала, что ее тайник обнаружен, но тут пальцы коснулись чего-то, и она схватила веревку. Стена Лабиринта была пятнадцать футов высотой, но Дженис при помощи веревки перемахнула ее за долю секунды. Внутри она почувствовала себя в большей безопасности. Возможность наткнуться на кого-то, блуждающего по внешнему проходу Лабиринта, была минимальной. И Дженис не собиралась быть здесь долго.

На некотором расстоянии от того места, где она оставила веревку, Дженис откинула кусок дерна у основания стены и достала пакет. Она не была такой темнокожей, как номанки, поэтому первым делом выкрасила себя в золотисто-коричневый цвет. Проблемой был лейкопластырь на боку. Покажет ли его Дженис или скроет, все равно будет нехорошо, потому что враги будут искать девушку с раной на боку.

Дженис осторожно сняла пластырь и осмотрела рану. Она хорошо заживала, но в шортах Армины он будет легко заметен. Дженис поняла, что может сделать лишь одно. Она оторвала от платья, которое только что сняла, полоску материи, соорудила из нее петлю и вложила в нее руку. Рука повисла над раной, скрывая ее и одновременно показывая, что у нее нет повязки на боку. Это было лучшее, что она могла сделать.

В тайнике было еще оружие, но Дженис пришлось оставить его. С оружием она стала бы более заметной, чем в земной одежде. Она положила его обратно вместе с бутылочкой краски, платьем и прочими вещами. Из Лабиринта она вышла в качестве Армины. Теперь на ней был поддельный Спортивный венок, носить который было опасно на Номе, но не более, чем ее собственный или обходиться вообще без венка. Венок был своего рода удостоверением личности. Номанцы могли опознавать людей по венкам лучше, чем по лицам.

Джефф дал ей адрес Офру, и Дженис направилась туда, пытаясь на ходу придумать план действий. Офру не узнает ее, но чем это поможет? Дойдя до дверей квартиры Офру, Дженис все еще не знала, что делать дальше.

В случае необходимости, она бы позвонила в звонок и встретилась с номанцем лицом к лицу. Но сначала Дженис толкнула дверь. Дверь оказалась незапертой. Она тихонько скользнула внутрь, прикрыла за собой дверь, замерла, прислушиваясь, и услышала ровное, мощное дыхание. В квартире кто-то был и, по-видимому, спал.

Тогда Дженис спокойно прошла в спальню. Конечно, там был Офру. Он не лежал, как положено, в постели, а выглядел так, будто рухнул на нее, слишком усталый, чтобы раздеться.

Дженис хотела было обыскать квартиру, но тут же отвергла эту мысль. Что она могла там найти? Все, что ей нужно, скрыто в голове спящего.

Что ж, у нее был опыт работы с чужим разумом. Не имело значения, является Офру телепатом или нет. Дженис нужна лишь секунда, чтобы узнать то, что нужно…

Но такой секунды у нее не оказалось. Не успел еще Офру открыть глаза, Дженис уже поняла, что происходит. Офру был не просто телепатом. Пока он спал, его разум непрерывно мысленно сканировал окружающее пространство. И первая же попытка проникнуть в него привела разум в действие, хотя спящий еще не осознал, что случилось.

Дженис прыгнула на него, пытаясь добраться до горла, пока он еще не пришел в себя. Но петля, в которой у нее находилась рука, помешала, и, прежде чем она освободила обе руки, Офру вырвался из ее захвата.

Дженис никогда прежде не боролась с таким сильным мужчиной без оружия. Это была бы безнадежная схватка, если Дженис немедленно не отыщет преимущество. Во время драки с Джеффом Офру явно играл с ним в поддавки. Но теперь попытка ткнуть ее в глаз и ударить в живот доказала, что Офру настроен серьезно. Дженис удалось со всей силы ударить его в солнечное сплетение, но это лишь показало, насколько безнадежна ее задача. У нее что-то хрустнуло в запястье, а Офру только хрюкнул.

Несколько долгих секунд Дженис удавалось избегать его сокрушительных ударов и не давать ему встать. Одновременно она попробовала нанести Офру ментальный удар, но тот был отбит. Дженис попробовала перевести схватку из физической плоскости в ментальную, но Офру на это не повелся. На мгновение он почувствовал искушение побить эту телепатку на ее собственной почве, но он сразу же отмел его. В дуэли умов всегда была возможность потерпеть поражение, а в физической драке Офру считал, что не может потерпеть неудачу.

Офру удалось подняться на ноги, и у Дженис не хватило сил остановить его. Он уже поднял руки, чтобы сокрушить ее — и внезапно увидел, как она мгновенно переместилась на десять футов и подняла, точно оружие, электронные часики.

Это сработало лишь на секунду. Почти сразу же Офру понял, что Дженис не сдвинулась с места, а девушка, поднимающая часики, была всего лишь иллюзией. Когда нойянцы обманывали этой уловкой Джеффа и других землян, все играло в их пользу. И все теперь было против Дженис, особенно ее тяжелое дыхание совсем рядом с Офру.

Но эта уловка дала ей время добраться до глотки номанца.

Офру дрался так, что все, что было перед этим, показалось детской игрой. Он схватился за Дженис, бросился на пол, перекатился, подминая ее под себя и при всякой возможности пытаясь наносить удары. Но Дженис знала, что побеждает. Она спутала его мысли, заставив его думать, что он падает на нее, когда на самом деле было наоборот. Но прежде всего она не выпускала его горло, сжимая все крепче и крепче.

Дважды он притворялся мертвым, и всякий раз Дженис игнорировала его уловки. Но на третий раз это уже не было уловкой. Дженис оставила бы его живым, если б могла, но не из щепетильности, а чисто потому, что от живого могла узнать больше, чем от мертвого.

Не тратя время на то, чтобы встать или хотя бы снять руки с его горла, Дженис исследовала его мертвый мозг. Это походило на рисунки мелом, которые смывал дождь. Но разочаровало ее другое. Офру почти ничего не знал. Он состоял в организации, члены которой называли себя Строителями, и, как и прочие, принес клятву верности и послушно исполнял приказы. Он не знал никого из руководителей. Он не лгал, когда сказал Джеффу, будто не знает, что должно произойти на Спортплощадке. Единственно полезными сведениями было задание, которое он выполнял в настоящее время. Но оно не имело никакого отношения ни к Дженис, ни к Джеффу. Все действия Офру за последние дни были нацелены на поиски и ликвидацию номанца по имели Кон.

Офру был телепатом. И Кон, кем бы он ни являлся, то же был телепатом. И Офру знал еще много других телепатов, которые никогда не пользовались своими способностями, за исключением выполнения приказов Строителей-это и объясняло «красивую тишину», о которой упомянул Джефф, пытавшийся открыть свой разум на Номе. Очевидно, все Строители были телепатами, и все телепаты-номанцы — Строителями. Но они тщательно скрывали свои таланты, так тщательно, что Офру было запрещено использовать телепатию в поисках Кона.

Так что Дженис была очень осторожна, когда мысленно искала Джеффа, и еще более осторожна, когда сообщала ему место встречи. Телепатия не безопасна в мире, где живет столько скрытых телепатов. И если Дженис с Джеффом могли бы идентифицировать Строителей, по крайней мере, находясь неподалеку от них, то и Строители могли идентифицировать их всякий раз, кода они посылали мысленные сообщения.

Дженис с трудом поднялась и посмотрела на свои руки. Да, с такими руками ей было бы нечего делать на конкурсе красоты. Опухшие, исцарапанные, покрасневшие, со вздувшимися жилами. Остальные ее части были тоже не новенькие. Лицо и одежда избежали повреждений, но все тело было покрыто синяками и царапинами. Выглядела Дженис так, словно участвовала в незаконных боях. Она не была бы против иметь вид, словно получила травмы на Спортивных Состязаниях, но не могла вспомнить ни одно Состязание, на каком можно было бы получить такие различные повреждения.

И она ничего не могла с этим поделать. Но хотя бы не открылась рана в боку. Дженис промыла царапины и обработала их заморозкой, найденной в ванной, а затем ушла из квартиры Офру. Она не могла быть совершенно уверена, что Офру не успел послать телепатический призыв, но думала, что на это у него не было времени и сил.

Много людей видело, как она выходила из здания, и некоторые наверняка запомнят ее. Но Дженис заблаговременно убрала с лица маскировку, не желая, чтобы со смертью Офру связали Армину.

Теперь нужно действовать быстро, если они вообще хотели чего-то достигнуть. К Офру она пошла в одиночку, потому что Джеффа знали, и у него не было никакой удобной маскировки, в отличие от нее. Но теперь, когда стало известно, что им противостоит целая организация, а собственной организации у них не было, нужно было действовать стремительно, надеясь на лучшее.

Джефф ждал ее в назначенном месте — в месте, где ни один из них никогда не был, в достаточном отдалении от Спортплощадки.

Джефф кивнул в ответ на ее незаданный вопрос.

— За мной следили, — сказал он, — но, кажется, я сбросил хвост. Но в любую секунду они могут снова найти меня. Дженис, вы понимаете положение, в каком мы находимся?

— Полностью, — кивнула она. — Но у нас мало времени.

И она рассказала ему все, что узнала.

— Вы убили его? — удивленно сказал Джефф. — И это после того, как вы сказали, чтобы я не ждал от вас слишком многого?

— Неважно. Единственное, что мы можем сделать, это найти Кона. Он телепат, так что мы можем отыскать его. Будет, конечно, опасно, но это единственное, что мы можем сделать. Я понятия не имею, что он знает, но он — единственная наша зацепка.

Джефф ждал, пока она сконцентрирует мысли. На это понадобилась всего лишь секунда.

— Приготовься, — сказала Дженис. — Я знаю, где он.

— Если Офру охотился за ним, — заметил Джефф, — то, возможно, Кон на нашей стороне.

— Возможно. Но сначала мы должны встретиться с ним. Нельзя засорять ментальный эфир разговорами, когда все Строители — телепаты.

В Ном-Сити не было никакого общественного транспорта. Если вы хотели пойти куда-нибудь, то шли туда пешком. Но так как город строился вокруг Спортплощадки, то редко возникала необходимость идти куда-либо далеко.

— Жаль, что мы не за городом, — сказал Джефф. — Я понимаю, что в этом мире мы будем в опасности где угодно, но все равно, самая большая опасность должна быть в городе.

— Похоже, ваше желание исполняется, — отозвалась Дженис, — потому что Кон как раз входит в подземку, ведущую на ночную сторону.

Они поспешили к большой станции подземки, где разделились, зная, что их уже ищут. Они не поддерживали друг с другом связь, а просто самостоятельно следовали за Коном. Дженис, доверяя своей маскировке, открыто села в электропоезд, следующий на ночную сторону. Она ничего не знала о Джеффе, пока тот не присоединился к ней в ста милях от Ном-Сити.

— Кажется, я вошел в поезд незамеченным, — сказал он. — Я просто стоял посреди толпы, и меня буквально внесли в поезд. Думаю, здесь много человек, которые едут недалеко. Внутри поезд представлял собой ряд крошечных купе с длинными скамьями. Здесь не было нужды ни в каких удобствах, поскольку самый долгий маршрут занимал лишь пятнадцать минут.

— Кон на два поезда впереди, — сказала Дженис. — Это значит, что в Спурл он прибудет на двадцать минут раньше нас.

— На этот раз вы не правы, — усмехнулся Джефф. — Он передумал, как только уловил ваши мысли, и сейчас направляется в Карла.

— Ну, ладно. Я не утверждала, что никогда не ошибаюсь. Но это выглядит многообещающе. Похоже, что он просто бежит без всякой цели. Нам остается только следить за ним.

— Как вы думаете, — спросил Джефф, — мы можем рискнуть попытаться определить, есть ли еще в этом поезде какие-либо Строители?

Дженис задумалась.

— Мне кажется, рискнуть стоит, — сказала она, наконец. — Мы замели следы, покидая Ном-Сити, так что можем считать себя в относительной безопасности.

Они одновременно выбросили поисковые мыслелучи. Джефф взял на себя переднюю половину поезда, а Дженис — заднюю. Джефф ничего не нашел, да и Дженис притихла.

— Все в порядке? — спросил Джефф.

— Нет. Здесь двое мужчин осматривают все купе подряд, и они уже недалеко от нас.

— Что, если мы захватим их и поглядим, что им известно?

— Это не очень, чтобы очень. Кажется, они стоят в организации Строителей на более низком уровне, чем Офру. По крайней мере, я прикоснулась к их разумам и осталась незамеченной. Так что не похоже, что с ними будут проблемы. К тому же, они не знают обо мне. Они ищут вас.

Джефф огляделся.

— Тогда нужно вот что сделать, — сказал он. — Я просто выйду наружу.

Между поездом и стеной туннеля было не более двух футов зазора. Джефф открыл дверь и выскользнул на подножку. Дженис содрогнулась, подумав о скорости воздуха, со свистом несущегося мимо обтекаемых вагонов. Но у нее оставалось времени лишь закрыть дверь и сесть на скамейку, когда двое заглянули в купе и пошли дальше.

Не успели они отойти и на один ярд, как в купе вошли мужчина и женщина и заняли пустые места. Дженис выругалась про себя. Если Джефф быстренько не вернется, то не сможет вернуться вообще. Она стала искать способ быстренько избавиться от мужчины и девушки, а затем бросила взгляд на их одежду.

Она мысленно передала Джеффу, что можно входить. А затем в купе внезапно возникло пять Дженис. И прежде, чем номанцы успели издать хоть звук, их обоих ударили за ухом и бережно уложили на скамейки.

Джефф, задыхаясь, вошел в купе и уставился на них.

— Узнаю добрую старую Нойю! — воскликнул он. — Может, мне еще разок им врезать, прежде чем они сообразят, что их поразили тени?

— Они будут еще долго без сознания, — покачала головой Дженис.

— Они же никогда не сталкивались с таким прежде.

— Как же это работает, если они — не телепаты?

— Как вы знаете, мы воздействуем напрямую на центры восприятия, не касаясь сознания. Но это нужно делать быстро, пока они не заметили разницы между изображениями и мной настоящей.

Джефф надел черные шорты номанца и его венок. Дженис тем временем позаимствовала блузку, юбку и венок девушки. Светло-коричневая одежда была прозрачной. Под юбкой Дженис оставила свои шорты с поясом для денег. Это был типичный костюм номанки.

— Очень удобная одежда, — сказала она. — Ни у кого не возникнут вопросы, и, одновременно, она достаточно непрозрачна, чтобы скрыть синяки и ссадины. Венок, правда, заполнен не больше моего, но, по крайней мере, он настоящий.

Они одели номанцев в свою прежнюю одежду и затащили их под скамейки.

— По-хорошему, следовало бы убить их, — заметил Джефф. — Но я не способен на это.

— Нет нужды, — возразила Дженис. — Я знаю образ мыслей номанцев. Они не пойдут в полицию. Они станут искать меня, чтобы получить удовлетворение, и посчитают это делом чести.

Им пришлось ехать дальше, потому что Кон не вышел в Карла, первой станции на маршруте, а отправился дальше в Ритон, в безнадежном усилии замести следы. Джефф и Дженис просто поймали обрывки его мыслей, и сэкономили на этом минут десять.

Поездка в Ритон, находившийся также на ночной стороне, заняла всего семь минут. Они вышли и почти бегом покинули вокзал.

— У бедняги нет никаких шансов, — заметил Джефф. — В его бегстве и так-то нет никакого смысла, но если он направится кружным путем, то мы, естественно, нагоним его еще в городе.

— Не думаю, что он хорошо знает систему подземок, — кивнула Дженис. — И я согласна, что у него нет шансов.

Ритон был небольшим городком, похожим больше на Луна-парк. На ночной стороне планеты не проводилось никаких Спортивных Состязаний, и здешние города, никогда не видевшие день, являлись просто центрами развлечений. Ритон предлагал танцульки, театры, кино, кабаре и все прочее, что на обеспеченной Земле предлагала ночная жизнь любого крупного города. Джефф и Дженис шли быстро по улицам, освещенным искусственным светом, в городе, построенном для удовольствий.

Но Кон избрал самый быстрый путь из города. На светлой стороне Нома было мало свободного места, а вот на темной, напротив, в избытке. Жизнь здесь была сконцентрирована лишь в городах, а вокруг лежали обширные пустые пространства.

Никто не поглядел вслед Джеффу и Дженис. В искусственном свете они походили на любую молодую парочку номанцев, ищущих удовольствий.

Вскоре они вышли из города и почти сразу же оказались в пустыне, какую, если судить по Ном-Сити, никак нельзя было ожидать и обнаружить на той же самой планете. Сюда никто не ездил. Парочки в поисках одиночества могли бы чуть отъехать от города, но Кон был уже в пяти милях от него, и между ним и его преследователями оставалось еще около мили.

— Он что-то скрывает, — внезапно воскликнула Дженис. — Не могу получить ясную картинку. Он делает что-то привычное, так что не задумывается о своих действиях. Он собирается спрятаться?

Пройдя еще милю, они озадаченно замедлили шаг, зная, что Кон где-то совсем неподалеку, но не видели никакого укрытия. У Нома не было луны, но толстая атмосфера была всегда ясной, так что звезды на темной стороне хоть тускло, но все же светили.

— Он где-то под землей, — сказал Джефф. — Но я ничего тут не вижу, кроме черного мха.

Они стали обыскивать землю, шаря руками по сырому мху, но ничего не находили. Обрывки мыслей Кона, тем не менее, подтверждали, что он где-то под их ногами, но они не могли понять, как он туда попал. Судя по мыслям, Кон знал, что он в безопасности, если только не выдаст тайну своего убежища.

— Это какое-то хранилище, — пробормотал Джефф. — Должно быть, своего рода штаб или склад Строителей. Кон, вероятно, нам больше не нужен, если мы только сумеем проникнуть внутрь. Там мы наверняка найдем все, что хотим узнать.

— Мы проникнем внутрь, — мрачно сказала Дженис.

— Как? При помощи нояйнской телепортации?

— Она здесь не сработает. Кон держит знания о внутренностях хранилища в тайне от нас. Если бы я попыталась заставить его думать, что стою рядом с ним, то не сумела бы его обмануть ни на мгновение. Нет, мы должны работать над ним отсюда.

— Вы — главный телепат, вам и решать, — пожал плечами Джефф. — Могу я что-нибудь сделать?

— Да. Держите меня, чтобы я не упала. Мне нужно расслабиться.

— Тогда разве не лучше лечь?

— Прикосновения слизистого мха помешают мне сконцентрироваться, даже несмотря на ваш плащ.

— Тогда я возьму вас на руки, и можете забыть обо всем, кроме Кона.

Он поднял ее и перехватил поудобнее. Дженис замерла, рот ее раскрылся и даже дыхание почти что остановилось.

Джефф не вмешивался, но знал, что происходит. Дженис поймала разум Кона и держала его, постепенно обволакивая его своей волей, точно коконом. У Джеффа возникло посещающее любого наблюдателя чувство, будто он сам может сделать лучше то, что делает другой человек. Но Джефф знал, что этот не так, что Дженис справится с этим гораздо лучше него самого.

Наконец, Кон, вместо того, чтобы подчиниться этим двум существам, о которых он ничего не знал, попытался обратиться за помощью к Строителям, жаждущим убить его. Но было слишком поздно. Дженис легко блокировала его мыслесвязь. Если бы какой-нибудь телепат где угодно на Номе попытался выйти на связь с Коном, он бы лишь сделал вывод, что Кон мертв.

Лобовое нападение закончилось неудачей, но Дженис применила окружение. Сначала она заключила ум Кона в кокон, а затем начала разъедать его. При этом она узнавала много совершенно бесполезного, но чем больше она брала от Кона, тем меньше он мог ей сопротивляться.

Но с благородной храбростью он до последнего не отдавал, что было ей нужно — тайну хранилища. Он был лишь крошечным винтиком в большом механизме. Очевидно, Строители решили убить его просто потому, что посчитали, что он знает чуть больше, чем следовало. Они отказались от него, но он не отказывался от них. И еще Дженис узнала, что любые ее действия, направленные против Строителей, лишали законной силы всю ее деятельность.

И тут Джефф понял, что в их поединке появился еще один фактор. Дженис пыталась заставить Кона открыть хранилище, а Кон пытался сделать что-то еще. Дженис мешало незнание цели Кона. А когда она поняла, что Кон пытается вызвать Строителей по рации, потому что не может использовать телепатию, то было уже слишком поздно. Ему удалось передать лишь кусочек сообщения, но и его должно хватить.

На это ушли последние силы Кона, больше он не мог сопротивляться. Джефф опасался вмешиваться в любом случае, потому что видел, что Кон был вынужден открыть хранилище сам. Дженис хватило бы просто информации, но она настолько завладела сознанием Кона, что превратила его в робота, тупо повинующегося ее командам.

Участок почвы бесшумно поднялся, и из открывшегося входа брызнул пучок света. Они увидели, как Кон, стоявший за потайной дверью, внезапно упал. Он сломался, точно рычаг, которым передвигали слишком тяжелый груз. Когда Джефф с Дженис на руках подошел к нему, Кон был уже мертв.

Но Дженис теперь знала тайну хранилища. Джефф опустил ее на землю, они вошли, и Дженис закрыла за ними вход. Оглядевшись, Джефф невольно присвистнул. Это была громадная, скрытая под землей библиотека. Только на полках стояли не книги, а папки. Джефф снял одну, затем остановился и повернулся к Дженис.

Дженис была немного бледна, отчего было отчетливо видно краску на ее лице. Она вопросительно взглянула на Джеффа.

— Дженис, уходите отсюда, — сказал Джефф. — Если поймают нас обоих, это не принесет пользы Земле и УСП. Там должны узнать обо всем, что происходит здесь.

— Да, но почему идти должна я?

— Потому что у вас это лучше получится. А кроме того, если Строители поймают меня, то они еще дважды подумают, стоит ли меня убивать. А насчет вас они колебаться не станут, и вы знаете это.

Дженис кивнула.

— Не хочу я это делать, но вы правы. Я ухожу, а вы будете мысленно посылать мне все, что узнаете, верно?

— Верно, верно. Не тратьте время впустую. Только не говорите мне, куда направляетесь, и не пытайтесь сообщить, где находитесь, пока мы будет в контакте. Ладно?

Они даже не стали обмениваться рукопожатием. Дженис открыла хранилище и через несколько секунд растворилась в темноте.

Джефф открыл первую папку и начал просматривать ее. И тут же нахмурился, увидев, что в ней находятся отчеты. Пятьсот отчетов в папке. Больше сотни папок на полке. Десять полок от пола до потолка. Сотни таких секций, простирающихся вглубь хранилища.

Джефф никогда не любил подвергаться опасности, если можно ее избежать, и надеялся, что за несколько минут узнает, что хочет, и покинет хранилище задолго до того, как сюда прибудут вызванные Коном Строители. Но пока что он лишь увидел отчеты о жизни номанцев, и понял, что ему понадобиться много времени, чтобы отыскать, ради чего вообще создаются эти отчеты.

Он вздохнул и принялся за работу. Все шло к тому, что это будет нелегкое дело.

В чистой атмосфере Нома огни Ритона были видны за много миль и казались обманчиво близки, если идти к ним в темноте. Уже не раз Дженис казалось, что она вот-вот придет, но перед ней был еще долгий путь.

Ей пришлось пойти в Ритон, хотя там у нее могли образоваться проблемы. Но следующий город был в двадцати пяти милях от хранилища, и если бы она пошла к нему, у Строителей было бы достаточно времени, чтобы организовать облаву. Единственной же ее надеждой было добраться до Ритонапрежде, чем Строители начнут действовать.

И еще у Дженис было преимущество в том, что она знала, как опознать Строителей. Это оказалось легко, когда она узнала их тайну. Когда они с Джеффом не обнаружили на планете телепатов, это было отчасти потому, что они искали не самих телепатов, а телепатическую активность, а таковой здесь не велось. Но если настроиться на правильный поиск, то Строителей оказалось удивительно легко опознавать.

Они направлялись к хранилищу сотнями, если не тысячами, но Дженис уже достигла улиц Ритона, когда первые из них приехали в город. Она заставила себя идти к вокзалу небрежным, прогулочным шагом, нашла ближайший игорный салон с большими зеркальными окнами и внимательно оглядела себя. Все оказалось так, как Дженис и представляла. Она походила на номанку больше самих номанок. Она тщательно собрала с сандалий и ног кусочки черного мха, затем похлопала себя по щекам, чтобы они порозовели, и слегка взъерошила волосы, затем пошла дальше.

Никто на вокзале не стал к ней присматриваться. В качестве Армины она была средней степени симпатичности, а маскировка распространялась даже на ее осанку — та была похуже, чем естественное изящество Дженис. Отъезжающие были уже под контролем, но наблюдатели искали Джеффа Кронера и Дженис Хиллер, а не обычную номанскую девушку, которая села на поезд, направляющийся в Эксрон.

Когда поезд бесшумно тронулся с места, Дженис получила первое сообщение от Джеффа.

— Пока все спокойно, — передал он.

Она слышала его голос так отчетливо, словно Джефф сидел рядом с ней. Он не передавал ей мысли напрямую, а воздействовал на центры восприятия, потому что не хотел даже случайно прочесть ее мысли и узнать, куда она направляется. Она поняла это и закрыла весь разум, кроме той его части, связанной со слухом.

— Вроде бы я начинаю разбираться, — продолжал Джефф. — Все это план, хорошо продуманный и далеко идущий. Здесь собраны сведения не только о каждом ныне живущем номанце, но и обо всех, кто жил здесь последние пятьсот лет. И чем свежее записи, тем раньше подводится в них итог. В одном нет сомнения. Состязания используются, чтобы уничтожать отдельных людей и целые группы, если это диктует план. И еще я обнаружил, что мы далеко не первые, кто пытался вести расследование насчет Спортивных Состязаний. Большинство тех, кто был до нас. Это сами номанцы, но были и представители других рас. Из записей следует, что Строители готовы на все, чтобы держать свой план в секрете. Например, они уничтожили целую расу в соседней системе, которая проявляла слишком много интереса к Ному и его Спортивным Состязаниям. Это предупреждение, Дженис. Эти знания опасны, и они приложат все усилия, чтобы не выпустить вас с планеты живой. Возможно, они убили уже немало девушек, надеясь, что среди них окажетесь вы. В папках описаны подобные методы. Если кто-нибудь выстрелит вам в спину, это еще не означает, что вас раскрыли. Это будет всего лишь значить, что вы похожи на Дженис Хиллер, а потому подлежите уничтожению. Понятно? Берегите себя. Если есть путь быстрый и путь безопасный, выбирайте всегда безопасный.

Джефф замолчал, и Дженис поняла, что он не заговорит снова, пока не раскопает что-нибудь новенькое.

В некоторых мирах маскироваться легко, но что она может сделать на Номе? Что бы она здесь ни сделала, все равно она будет блондинкой высотой пять футов восемь дюймов, и с параметрами фигуры 37-24-38, с голубыми глазами, телепатом, с полузалеченной раной на боку и многочисленными синяками. Ей двадцать восемь лет, и она не может сделать себя моложе или старше. Если покрасить волосы, то через день они уже снова будут светлыми у корней. Она уже замаскировалась, как могла, без искусственных приспособлений. Но понимала, что этого мало.

Дженис доехала до Эксрона, но там тоже была проверка. Эксрон — небольшой городок в зоне сумерек, который посещали, в основном, художники из разных миров, пытающихся отобразить фантастическую красоту вечной встречи дня и ночи. Города Дженис не увидела, поскольку пересела на поезд в Ном-Сити, не покидая вокзала.

Она избегала бы Ном-Сити, если бы могла, но такой возможности просто не было. В столице был единственный на планете космодром. Больше им и не было нужно, поскольку Ном не занимался торговлей. Люди прилетали и улетали миллионами, но товары ввозились или покидали планету очень тонкой струйкой.

В Ном-Сити она сразу же попала в опасное положение, заметив, что за ней наблюдает какой-то человек. Дженис не нужно было читать его мысли, чтобы понять, что это Строитель, и что он заметил некоторое ее сходство с женщиной, которую ищет. Тогда она сама подошла к нему.

— Простите, — сказала она, — вы можете мне подсказать, где тут ближайший Спортмастер?

Ее чисто номанский выговор сделал свое дело. У этого человека мог быть приказ стрелять в любую девушку, похожую на Дженис Хиллер. Но он явно уже встречал землянок и понял, что это девушка не может быть ею, поскольку ни одна землянка не может говорить на номанском без акцента. Она видела, как рассеялись его подозрения, и он вежливо объяснил, где можно найти Спортмастера — того самого, отметила Дженис, который обручил их с Джеффом много столетий назад… или с тех пор прошло всего лишь два дня?

Было ранее утро. Последний раз в Ном-Сити она была в конце дня. Дженис с трудом поняла, как мало на самом деле прошло с тех пор времени. Все ее поездки на поезде заняли чуть больше часа. Но она прошла пешком десять миль, выдержала долгое телепатическое сражение и находилась теперь в смертельной опасности…

Ном-Сити еще спал. Было тепло и солнечно, как и всегда, но улицы были пустынны. Думая о том, что безопаснее находиться в толпе, Дженис вошла в спортивный зал возле вокзала, приняла горячую ванну, проспала несколько часов в отдельном номере, потом совершила спортивную разминку, завершив ее холодным душем. По утрам здесь не было опасности встретиться с кем-нибудь. Конечно, здесь были и другие посетители, но их было слишком мало, и спортзал казался пустым. Когда она вышла на улицу, то чувствовала себя, как новенькая.

От Джеффа все еще не было ни слова. Дженис была озадачена. Строителям хватило бы времени, чтобы добраться до хранилища. И она уже начала беспокоиться, когда голос Джеффа снова раздался в ее ушах.

— Это место — настоящая крепость, — бодро сказал он. — Держу пари, Строители и не думали, что кто-то запрется здесь от них. Они много часов просидели в засаде, ожидая, пока я выйду, но теперь уже должны понять, что я знаю об их присутствии. Дженис, я разобрался в записях и, — можешь мне поверить, — это самый адский и одновременно самый красивый план завоевания, с каким я когда-либо сталкивался! Да, именно завоевания! В конечном итоге, все началось пятьсот лет назад. У номанцев к тому времени уже давно были Спортивные Состязания. У них тогда еще не было космических полетов, поэтому им были необходимы войны или Состязания. Или то, или другое. Но затем появились Строители и незаметно изменили Состязания — так незаметно, что в исторических хрониках Нома не было ни малейших упоминаний об этом. План был готов у них с самого начала. Короче, они намереваются создать расу, которая завоюет Галактику. Все это выглядит достаточно эксцентричной идеей, но Строители подошли к этому с научной точки зрения и были очень, очень терпеливы. Они понимали, что на это уйдут сотни, возможно, даже тысячи лет. Не знаю, знакомы ли Строители с теорией эволюции Дарвина, но действуют они точно по ней. Спортивные Состязания — это замена естественного отбора, только отбор тут не естественный, а проходящий по схемам самих Строителей. Они собираются создать расу, которая, возникнув в условиях постоянной опасности, будет твердой, безжалостной и не совершающей ошибок. Впереди у них еще долгий путь и, черт побери, я не вижу способа остановить их! Я уже говорил, что Строители устроили Состязания так, чтобы любой, кого они захотят убить, погибал. Мы так и предполагали. Но мы не предполагали, что первыми в списках на уничтожение стоят все те, кто не вписывается в концепцию Строителей о расе господ. На самом деле ежемесячно на Номе погибает не пять миллионов человек, а около сорока. Но кто может знать без доступа к официальным документам, какова на Номе рождаемость? Так вот, в месяц здесь рождается примерно сорок миллионов человек. Значит, Строители могут позволить себе устранять сорок миллионов ежемесячно. И с каждым поколением близится появление новой прекрасной расы — с их точки зрения. Но не делай ошибочных выводов, Дженис, это работает. Из записей видно, что раса постепенно изменяется. Пятьсот лет назад у номанцев были плохо развиты боевые качества и сопутствующие им таланты. А теперь они гораздо выше наших, и мне кажется, мы можем столкнуться с тем, что во время войны с Номом эти их личные качества наряду с фактом, что они могут позволить себе терять ежемесячно сорок миллионов мужчин и женщин, склонят чашу весов в их пользу. И помните, у них все еще только начинается!

Наступила пауза, затем Джефф продолжал:

— Теперь я заканчиваю. Передайте то, что я вам рассказал, УСП и оставьте все на их усмотрение. Меня не касается, что они будут с этим делать. Меня там не будет. Если я узнаю еще что-нибудь, то свяжусь с вами снова. Мне жаль, что я не подсказал вам какой-нибудь способ бороться с этим, но я такого не знаю. До свидания, Дженис… Да, еще одно. Я не советовал бы УСП использовать то, что, наверное, произойдет со мной, как повод начать войну. Боюсь, Земля может обнаружить, что Ном уже слишком силен для нее.

Джефф замолчал, и Дженис пришлось приложить дикое усилие, чтобы сдержать слезы. Причиной слез были не ее чувства к Джеффу, а безнадежность положения Джеффа с самого начала. Они были вдвоем против целого мира. Может, ей самой удастся уйти, а может, и нет, но кто-то должен был остаться в хранилище, попытаться узнать то, за чем они охотились и, кто бы там ни остался, у него не было ни малейшей надежды. Дженис знала это с самого начала.

Она вынудила себя оставаться холодной, зная, что рациональная мысль часто находит лазейку там, где пасуют эмоции. Она тоже не видела способ разрушить план Строителей. Но ей показалось, что она засекла что-то, что Джефф, кажется, пропустил.

Ей было отчаянно жаль, что она не могла установить мыслесвязь и направить дальнейшие поиски Джеффа. Это было бы слишком опасно. Она могла лишь надеяться, что он продолжит эти поиски, а Строители не сумеют ему помешать.

Она смотрела, как садится космический корабль. Сюда прилетали по три корабля ежедневно, привозя тысячи любителей острых развлечений из дюжины разных систем. Дженис видела, что это корабль под названием «Филиппа», и он подходил как нельзя лучше.

Она не видела иной способ попасть на его борт, кроме как применив способности, которые позволили ей победить Офру. Если бы все возле корабля увидели, как Дженис Хиллер бежит к нему, то это так отвлечет внимание всех Строителей, что у Армины будут хорошие шансы пробраться на борт.

Это была хорошая идея, и она почти наверняка бы сработала. Единственный ее недостаток, который видела Дженис, состоял в том, что это невозможно.

Она могла бы заставить увидеть это трех человек, от силы четырех-пяти. Но этого было недостаточно. Из своего укрытия Дженис видела, по меньшей мере, дюжину номанцев, которые тщательно осматривали любого, направляющегося в сторону корабля из Ном-Сити. На выходящих пассажиров, практически, не обращали внимания. Бесполезно было отвлекать внимание четырех Строителей, если восемь других начнут стрелять в любую девушку ее роста, идущую к кораблю.

И внезапно Дженис увидела выход. Она тщательно измерила взглядом расстояние и с холодным сожалением поняла, что несколько невинных человек могут умереть, чтобы она могла добраться до космического корабля. Усилием воли она заставила себя не думать об этом. По кодексу УСП требовалось спасать как можно больше людей, и сейчас было не время для пересмотра этих этических ценностей. Или несколько человек умрут сейчас, или миллиарды — в ближайшем будущем. Таков был выбор.

Она тщательно выбрала несколько ближайших Строителей, понимая, что, если кого-то пропустит, то это будут последние секунды ее жизни.

При помощи Джефа она сможет накрыть всю дюжину. Он далеко и находится в опасности, не меньшей, чем она, но она без колебаний послала ему просьбу о помощи.

— Джефф! Да, я знаю, что это опасно, но сейчас это уже не имеет значение. Мне нужна ваша помощь!

Она показала ему сцену во всех подробностях, потому что он должен был точно знать, что делает, а затем в едином импульсе послала ему знания, что нужно делать, и велела: «Пора!»

Дженис, поразительно красивая в ярком алом платье, которое было на ней прежде, чем она скрылась от наблюдения Строителей, ворвалась на открытое поле, тянущееся от отеля Космопорта до самого корабля. Тут же взметнулась дюжина пистолетов, засверкали смертоносные лучи. Начали падать выходившие пассажиры, послышались крики боли и ужаса, резко обрывающиеся, когда лучи довершали свое кровавое дело. Это походило на бессмысленную бойню, потому что бегущую фигурку не видел никто, кроме Строителей. Но при помощи Джеффа Дженис сумела обмануть чувства всех двенадцати номанцев.

Фигурка в красном платье продолжала бежать, целая и невредимая. Лучи проходили сквозь нее, не причиняя вреда. Когда она добралась до корабля и исчезла внутри, то Строители, ошеломленные, перестали стрелять и только тогда заметили еще одну фигуру в прозрачном коричневом платье, которая уже добралась до корабля. Они вновь открыли стрельбу, уже понимая, что опоздали. Еще несколько пассажиров упали на землю, превращенные в пепел, но корпус «Филиппы» принял на себя остальные лучи.

Дженис влетела прямо в рубку управления, зная, что капитан находится там. По его серому лицу было ясно, что он видел эту бойню.

— Вы видите, что все очень серьезно!.. — задыхаясь, крикнула Дженис. — Немедленно начинайте взлет! Немедленно!

Капитан и другие офицеры, казалось, не могли шевельнуться, завороженные ужасным зрелищем снаружи. Дженис подскочила к пульту управления. Она ничего не знала об управлении космическим кораблем, но то, что нужно, тут же почерпнула из памяти капитана. Когда она протянула руки к пульту, капитан пришел в себя.

— УСП? — кратко спросил он.

— Да, — бросила Дженис. — Кодовое слово в этом месяце — Иезавель. Так мы стартуем?

— Но пассажиры… Снаружи же люди…

— Если мы останемся, то умрем вместе с ними. Охота идет не за пассажирами, а за мной. Не тратьте напрасно время, когда уже ясно, что вы должны сделать!

Капитан любого космического корабля должен уметь принимать мгновенные решения. Этот капитан ясно понял одно: если он не стартует с Нома немедленно, то у него вообще больше не будет такой возможности. Он стал быстро отдавать приказы. То, что его решение было верным, тут же получило подтверждение. Когда корабль уже взлетал, по нему ударил тяжелый луч, но промахнулся, а в следующую секунду филиппинец уже покинул сектор обстрела.

— Что же это — восстание? — спросил капитан.

— Жаль, но это не так. Восстание решило бы для Земли все проблемы. Но погодите. Мне нужно еще кое-что сделать.

Она снова установила мыслесвязь с Джеффом.

— Со мной все в порядке, — сказала она. — У номанцев нет кораблей, по крайней мере, таких, о которых стоило бы волноваться. А как дела у вас?

— Снаружи, кажется, собралась уже целая армия. По-моему, вместо того, чтобы рисковать разрушить хранилище, они просто хотят уморить меня голодом.

— Отлично! Послушайте, Джефф, нужно найти то, что, возможно, вы пропустили. Номанцы — не телепаты, а все Строители — телепаты. Так и было предназначено. Это было частью их плана. Возможно, они специально вывели племя телепатов, как выводят племя воинов. Но это должно преследовать какую-то цель. Вы можете найти в хранилище что-нибудь об этом? Мне кажется, Строители должны быть лидерами, созданными, чтобы отдавать команды, а поскольку все они телепаты, то похоже, что они должны отдавать телепатические команды. Я…

— Я все понял! — воскликнул Джефф. — Вы хотите сказать, что должны существовать какие-то кодовые слова, которые Строители могут использовать в качестве команд. Или какие-то методы, какие мы только начали нащупывать, с помощью которых они могут управлять человеческими массами. Вероятно, вы правы. Но об этом здесь ничего нет.

Дженис снова повернулась к капитану.

— Если вы пошаритесь в своем сейфе, — сказала она, — то найдете распоряжение УСП, требующее, чтобы, в случае необходимости, вы подчинялись его сотрудникам.

— Я знаю, — поспешно сказал капитан.

К этому моменту возле него собрались все его офицеры, некоторые с посеревшими лицами, потрясенные тем, что только что видели внизу. А другие, как с немалым удивлением заметила Дженис, даже при таких обстоятельствах бросали на нее похотливые взгляды. Она убрала с лица маскировку Армины, потому что необходимость в ней отпала.

— Там также указана, — продолжала Дженис, — степень власти, которую могут проявлять сотрудники разных рангов в подобных чрезвычайных ситуациях.

— Да, — по-прежнему нетерпеливо кивнул капитан. — Скажите номер… Ваш личный номер.

Дженис произнесла его. Все ждали, пока капитан сходит в свою каюту. Когда он вернулся, лицо его было ошеломленным.

— Полное подчинение, — пробормотал он. — Вы вправе распоряжаться кораблем, как захотите.

— Верно. Мне было нужно, чтобы это стало всем ясно. А теперь летим на темную сторону Нома. Кто из вас знает эту планету? Я хочу приземлиться в пяти милях к юго-западу от города Ритон.

— Вы оставили свой разум открытым, — приняла она мысль Джеффа. — Я все слышал. Это безумие.

— Я специально оставила разум открытым, — парировала Дженис. — Но я вовсе не сумасшедшая. Если вы думаете, что мы летим только для того, чтобы вытащить вас из той дыры, то вы ошибаетесь.

— За чем же еще?

— Нам нужны эти кодовые слова, или что там у них есть. Вы окружены Строителями. Но давайте работать. Для этого нам не обязательно там находиться. — Дженис оглянулась на офицеров в рубке управления корабля. — Есть среди вас телепаты? — спросила она.

Четверо вышли вперед.

— А среди остальной команды есть телепаты? Пошлите их сюда. Мне нужны все телепаты на корабле.

Через три минуты, когда «Филиппа» уже была нал теневой стороне Нома, возле Дженис стояли семь мужчин и три женщины, утверждавшие, что они телепаты.

— Вы можете считать, что хорошо разбираетесь в телепатии, — жестко сказала им она, — но поверьте мне, сейчас вы узнаете кое-что новенькое. Не существует науки, занимающейся телепатией, есть только люди, пытающиеся ее изучать. Нас тут двенадцать…

— Одиннадцать, — заметил кто-то.

— Одиннадцать здесь и еще один в хранилище возле Ритона. Кто-нибудь из вас может знать его. Это Джефф Кронер.

— Джефф! — воскликнул лейтенант. — И он находится в каком-то хранилище?

— Да, и, вероятно, останется там навсегда, если мы не поможем. Но цель наша не в том, чтобы спасти одного человека. Я бы сказала, что вы должны спасти Землю, если бы вы не читали триллеры и не считали подобные высказывания выдумками авторов. Помните только, что это очень важно. Я не стану долго объяснять, что нам предстоит сделать, потому что действовать нужно быстро.

И они нанесли ментальный удар вниз, по собравшимся вокруг хранилища Строителям. Кончилось время для пряток и предосторожностей. Если бы Строители оказались лучшими телепатами, чем ее группа, это плохо бы кончилось для Земли. Но Дженис решила, что, опираясь на силы десяти телепатов, она и Джефф будут гораздо сильнее их.

Дженис нашла лидера Строителей и, не прикасаясь к его разуму, вернулась в рубку.

— Откройте свой разум, — сказала она, обращаясь к своей группе, — и, что бы я ни делала, просто помогайте мне. Это все, что мне нужно. Только сперва сядьте, потому что вам потребуется предельная концентрация.

Она села в свободное кресло в рубке и расслабилась. Потом она связалась с Джеффом и создала поток силы. Джефф, находившийся в сотнях миль внизу, являлся ее основой. Дженис усмехнулась, увидев, как застыли члены ее группы, которые наверняка считали себя крутыми телепатами, когда Джефф взял контроль над их разумами.

Она с Джеффом мгновенно распределила их функции. Джефф станет держать группу вместе и связывать ее с Дженис. А Дженис — направлять силу. И все это лишь для того, чтобы взломать одно сознание.

Было бы спортивно отправить сперва предупреждение противнику, но Дженис, находясь при исполнении, редко действовала по-спортивному. Она нанесла внезапный удар по лидеру Строителей, а когда остальные Строители поняли, что происходит, и попытались помочь своему вожаку, их попросту заблокировали.

Один телепатический разум всегда считается лучшим. Если объединяются два разума, то они оказываются ощутимо слабее, чем по одиночке. То есть сумма силы двух разумов меньше, чем их составляющие. Принцип «сила — в единстве» не работает, когда его пытаются применить к телепатии.

Но, несмотря на все это, двенадцать объединенных умов все же неизмеримо сильнее единственного. Поэтому группа, образованная Дженис, была слишком сильна для одного номанца. Это было значительно важнее, чем борьба, которую Дженис несколько часов назад вела с Коном, и — оказалась в десять раз легче.

Какое разочарование, подумала она. Большие дела частенько кончаются разочарованием. Уже через несколько секунд после того, как Дженис взломала разум лидера, она добралась до последней тайны Строителей.

Номанцев создавали, чтобы они подчинялись командам, телепатическим командам, а сами не могли использовать телепатию. Дженис не знала и даже не предполагала, что так же, как она вошла в разум одной номанки, чтобы украсть ее знания о Номе, она может войти в разум любого номанца, любой группы номанцев и даже всех номанцев одновременно, если будет знать, как. Существовала система группировки сигналов, чтобы телепатические импульсы можно было поделить среди любого числа номанцев, так называемых нетелепатов.

Без этого ключа их сознания были заперты. Но теперь у Дженис был ключ.

И она не стала пытаться уничтожить эту систему. Вместо этого она использовала ее. Она вставила ключ и повернула его — но не в разуме лидера Строителей, а в сознании всех номанцев в мире.

Дженис не пользовалась словами. Но если перевести ее передачу в слова, то получится примерно так:

— Люди Нома! Вас обманывали в течение многих столетий. Вы рисковали жизнью на Спортивных Состязаниях, считая их опасными, но честными. Однако, они не были честными! Они были всего лишь средством исполнения воли Строителей. Вы никогда не слышали о Строителях? Это телепаты, живущие среди вас, и я научу вас сейчас, как распознавать телепатов. Когда ваш брат, ваша дочь или муж погибают на Спортивных Состязаниях, вы думаете, что они допустили какую-то ошибку. Может, иногда и случаются ошибки, но чаще их просто казнят, потому что они по каким-то причинам не подходят Строителям. И если на Состязаниях погибнете вы, то это произойдет не потому, что вы ошиблись, выполняя Спуск, или Мишень, Прогулку или Драйв. Это произойдет потому, что вы не вписываетесь в планы завоевания, придуманные Строителями. Представьте себе это! Вы начинаете Спуск, но один из ваших репульсоров станет работать слишком сильно или, напротив, слишком слабо, вы упадете и сломаете шею. Во время Прогулки внезапно прекратится ветер, буквально на несколько секунд, но этого будет достаточно, чтобы вы упали со стены. В Лабиринте, который вы проходили не раз, вдруг вообще не окажется выхода. Вы понимаете, люди Нома? Вам говорят, что ежемесячно погибает пять миллионов человек. Вы знаете, что плотность населенности Нома — сотни человек на квадратную милю, что существует миллион Спортплощадок, так что пять миллионов человек ежемесячно вполне могут ошибаться на Состязаниях. Но это число далеко от истины. Вас и тут обманывают. Погибают сорок миллионов. Сорок миллионов ежемесячно! А сколько времени пройдет, прежде чем вы окажетесь среди них — не потому, что допустили ошибку, а просто по воле Строителей? И само название Состязаний неправильное, номанцы! Это не Спортивные Состязания! Это-Убийство!

Это была страстная речь, и она измотала Дженис до последней степени. Кроме того, она неизбежно получила в ответ на свое сообщение гневную обратную реакцию. Так что она не смогла выполнить свое обещание показать номанцам, как выявлять телепатов, и за нее это проделал Джефф. Он показал людям всей этой планеты, которые всегда думали, что у них нет телепатических способностей, как посылать мысли за пределы своей головы, потому что человеческий разум не заключен в тюрьму собственного черепа, а может свободно выходить на волю. Разумеется, телепатические способности можно скрывать. Джефф и Дженис, например, будут на Номе в полной безопасности. Но и Офру, и Кон и сам лидер Строителей не умели это делать. Можно было безошибочно ставить на то, что никто из Строителей этого не мог. Зачем им было нужно это умение на планете, население которой было уверено, что оно лишено телепатических способностей? А сейчас у них уже не было времени научиться.

«Филиппа» села на пустой равнине. Ее прожекторы осветили одиноко лежащее тело лидера Строителей, которого бросили там, где он умер. Но умер он не из-за телепатического контакта с Дженис и ее группой — он не был слишком долгий для этого. Его убили собственные люди, как только поняли, что происходит. От остальных Строителей не осталось и следа. Все они убежали в поисках убежища. Но где на Номе они смогут отыскать для себя убежище?

Ритон был небольшим городком, а корабль приземлился в пяти милях от него, но и отсюда были слышны несущиеся оттуда крики. Дженис вздрогнула, выйдя из корабля. Даже она не смогла закрыться ото всех яростных вспышек мыслей, пробивавших ее защиту. И так происходило на всем Номе. Нельзя вечно дурачить людей. И когда они внезапно поняли, что их дурачили уже много столетий, распоряжаясь их жизнями, то их охватила ярость. Люди всегда скоры на расправу. Еще несколько часов назад любой, кто сказал бы хоть что-то против Спортивных Состязаний, напросился бы на неприятности. Теперь же любого, кто попытался бы остановить толпу, разносившую в щепы Спортивные Комплексы, сочли бы Строителем и убили на месте.

В этот день народ Нома понесет ужасные потери. К вечеру наверняка погибнут миллионы. Не все они будут Строителями, но большинство все же окажется ими. Номанцы отлично восприняли урок Джеффа, когда он наскоро показал им, как можно идентифицировать телепатов.

На борт корабля погрузили все содержимое хранилища. Джефф посчитал, что это пригодится в качестве доказательства, чтобы объяснить, зачем они с Дженис все это натворили.

Они встретились в комнате отдыха «Филиппы» и серьезно взглянули друг другу в глаза, понимая, что ответственны за самую большую чистку в истории Галактики. Строителям потребовалось пятьсот лет, чтобы добиться того, что они сделали. Но понадобилось лишь несколько часов, чтобы сорвать их планы.

— Еще через несколько лет это было бы уже невозможно, — сказал Джефф. — Строители научились бы скрывать свои телепатические способности, чтобы никто не смог их опознать. Или они могли посчитать, что добились своей цели, вывели расу воинов, и отдать приказ начать войну с Галактикой. И если бы тогда мы рассказали им, что происходит, население Нома поддержало бы не нас, а Строителей. Вы выступили с очень умным обращением, Дженис. Вы не дали номанцам возможности понять, что Строители, собственно, работали для пользы Нома.

Дженис устало пожала плечами.

— Проблемы Нома еще не решены, — сказала она. — Когда чистка завершится, перед номанцами встанет вопрос, куда девать сорок миллионов ежемесячного прироста населения. Но теперь за дело может взяться УСП, и Ном наверняка вступит в его содружество планет. Возможно, здесь снова начнутся Спортивные Состязания, как реакция на реакцию. Но на сей раз это будут честные Состязания. Вероятно, это лучшее решение. Но, по правде говоря, меня мало беспокоит, начнут ли номанцы снова убивать себя и что вообще здесь будет. С меня достаточно Нома.

— С меня тоже, — согласился Джефф. — Но разница в том, что вы можете улететь отсюда и больше не возвращаться, а мне еще предстоит здесь все налаживать. В этом и состоит неудобство быть рядовым сотрудником УСП, а не особым агентом.

Дженис с трудом скрыла улыбку.

— Но когда вы улетите отсюда, то окажетесь в каком-нибудь новом мире, где будут новые проблемы, — сказала она. — И когда в следующий раз вы вляпаетесь в неприятности — вы ведь не станете звать меня на помощь, не так ли? В конце концов, у меня лишь одна жизнь, и всякий раз, когда вы втягиваете меня во что-то, я чуть не теряю ее.

— Хорошо, обещаю.

— Ну да, — скептически хмыкнула Дженис. — Ну, а теперь я хочу пойти переодеться в какую-нибудь цивилизованную одежду.

— Какая жалость, — усмехнулся Джефф. — И это как раз тогда, когда я закончил свою работу, и у меня появилось кое-какое время, свободное для… — Он замолчал, забыв, о чем говорил, потому что ему пришла внезапная мысль. — Послушайте, вы же не собираетесь писать об этом роман?

— А как же иначе? Его с нетерпением ждут миллионы читателей.

— А вы не забыли, что я могу запретить это в качестве вашего мужа?

Глаза ее расширились.

— Разумеется, давно уж забыла. Слава богам, эта сделка была незаконна.

Долгую секунду Джефф смотрел на нее. Он дал бы ей сто очков за то, как она смотрится в своем неприлично-прозрачном номанском одеянии, и еще девяносто очков за то, как она справилась с проблемой на Номе, и еще сто за ее неколебимую невозмутимость. Итого, двести девяносто очков, подумал Джефф. Нет, это уж слишком для одной девушки…

— Слава богам, — повторил он без особой уверенности.

The Esp Worlds

(New Worlds, 1952 №№ 7, 9, 11)