— Жоден, пора спать, — зову я, потирая поясницу. День был долгим, и я с нетерпением жду возможности отдохнуть у костра, когда дети лягут спать. Моя маленькая Джоха заснула вскоре после ужина и сейчас, завернувшись в свои меха, сосет большой палец. Она такой хороший ребенок, и я испытываю прилив любви, глядя на свою милую малышку. Я рассеянно поглаживаю живот. Я думаю, что и третья тоже будет девочкой. Я снова беременна, и живот не такой же, как во время беременности Джоной, так что я уверена, что это еще одна маленькая девочка. Мне нравится эта мысль. Не то чтобы я не хотела еще одного маленького мальчика, но сейчас я могу справиться только с одним Жоденом.

К моему облегчению, мой сын бросается к своей кровати и кутается в меха.

— Время рассказывать, мама!

— Да, я иду. — Я еще раз касаюсь щеки спящей Джохи, а затем ковыляю к кровати Жодена. Я всего на восьмом месяце беременности — из четырнадцати или около того, которые я могу ожидать, если у меня будет ребенок наполовину ша-кхай, — но на этот раз я чувствую себя неуклюжей раньше срока. Я подхожу к кровати Жодена, и тут Хэйден, моя пара, оказывается рядом с моим любимым табуретом, ставит его в изголовье кровати Жодена, чтобы мне не пришлось опускаться на пол. Он легонько касается моей косы и поддерживает меня за спину, пока я сажусь, а затем подходит к костру и переворачивает угли, чтобы убавить огонь. Поскольку мы живем в однокомнатной хижине, мы с детьми ложимся спать рано, но я не возражаю против этого. Это значит, что я могу провести несколько уютных часов, прижавшись к своему партнеру, позволяя ему поглаживать мой живот или ноги… или другие части меня. Я смотрю на Хэйдена, на его длинную косу, покачивающуюся, когда он сидит на корточках у костра, и думаю о нем непристойные вещи. Трудно удержаться. Я замужем за самым сексуальным мужчиной в племени.

— Мама, расскажи историю, — раздраженно говорит Жоден. Он дергает меня за ботинок. — Ты сказала, что у тебя есть для меня новая история, если я буду хорошо себя вести.

— Правда? — Я наклоняюсь и поправляю мех Жодена, натягивая на его маленькое тельце. — Я не уверена, насколько хорошо ты сегодня себя вел…

— Я был лучшим, — уверяет он меня. — Я всего один раз дернул Джоху за волосы, и она даже не заплакала.

О боже.

— Тебе вообще не следует дергать Джоху за волосы, детка. Она еще маленькая.

— Она меня не слушала, — говорит он, как будто это все объясняет. На другом конце хижины Хэйден весело фыркает. Мы оба заметили, что в нашем сыне, похоже, сильно сочетаются черты обоих наших характеров — моей любви к разговорам и нетерпеливости Хэйдена. Иногда это доставляет моему Жодену больше хлопот, чем следовало бы, но мне нравится, какой у меня смышлёный сын. По-моему, он самый умный ребенок в племени.

Конечно, я пристрастная мамочка.

— История, — бормочу я. — Давай посмотрим. Я рассказывала тебе «Остров Гиллигана» на прошлой неделе, верно?

— И «Банч Брэди», — соглашается он. — И «Звездный крейсер Галактика». И «Могучие рейнджеры». И «Покемоны», и «Сейлор Мун».

— Я обо всем этом уже рассказала? — Боже мой. У меня заканчиваются истории из поп-культуры, которые я могу рассказать своему сыну, любителю историй. — Как насчет песни сегодня вечером?

Он морщит свой маленький носик.

— Я не уверен. У тебя забавный голос, мама.

— Нехорошо так говорить своей маме, — тихо говорит Хэйден, но я слышу веселье, которое он пытается скрыть.

— У мамы прекрасный голос, — говорю я ему. — Как насчет того, чтобы я спела тебе песню, а ты смог бы выучить ее и спеть остальным завтра в школе? — Если мой Жоден что-то и любит, так это истории. Если и есть что-то еще, что он любит, так это рассказывать истории своим друзьям, чтобы быть в центре внимания.

Жоден задумывается об этом на мгновение, его личико такое серьезное и так похоже на лицо Хэйдена, что мое сердце сжимается, как это бывает каждый день. В конце концов, он кивает.

— Это хорошая идея.

— Я рада, что ты одобряешь, — говорю я ему, забавляясь. Я откидываю его тонкие, как у младенца, волосы со лба, размышляя. Через мгновение я решаю, что это будут детские стишки. Только не «Шалтай-Болтай», потому что из-за этого ему несколько дней снились кошмары. Что-нибудь безобидное… и тут до меня дошло. — Как насчет «Твинкла»?

Он закутывается в одеяло, натягивая его до подбородка в позе «я слушаю».

Я прочищаю горло, вспоминая недавний комментарий «у мамы забавный голос», и начинаю петь.

— Мерцай, мерцай, звездочка…

— Мама, — говорит он.

— Что, детка?

— Ты жульничаешь.

— Я — что?

— Ты жульничаешь. — Он разочарованно хмурится. — Это та же песня, что и в «Азбуке».

— Что?

— Песня из «Азбуки», которой нас научила Ари-а-на. Это та же самая песня. Ты все это выдумала, не так ли? — Его нижняя губа выпячивается.

Я пытаюсь подавить смех, поглядывая на Хэйдена. У него по-прежнему каменное лицо, но я вижу, как едва заметно подергиваются его губы. Этот парень точно его сын.

— Я обещаю тебе, я ничего не выдумываю. Эту песню я выучила, когда была маленькой. Не важно, что в ней та же мелодия, что и в предыдущей. Это другая песня, очень старая. — Он все еще хмурится, и мне хочется рассмеяться в его чересчур серьезное личико. — Ты хочешь песню или сразу отправишься спать, мой маленький музыкальный критик?

— Я хочу песню, — решает он.

— Тогда ладно. — Я делаю паузу и начинаю снова. — Мерцай, мерцай, звездочка…

— Мама.

О боже.

— Что?

— Я думал, ты сказала, что огни в небе — это звезды?

— Так и есть.

— И ты сказала, что твоя родная планета образовалась из звезд?

— Это верно.

— А звезды — это солнца?

— Да?

Жоден разочарованно вздыхает.

— Мама, они не маленькие. Ты говорила мне, что они очень большие, потому что должны поддерживать тепло на планете. Просто с нашего места они кажутся маленькими.

— Пусть твоя мама споет, Жоден, — приказывает Хэйден.

Когда Жоден снова замолкает, я продолжаю.

— Как же мне интересно, кто ты…

— Мама, ты только что сказала, что они звезды. — Он слегка качает головой, его растрепанные волосы падают на маленькие рожки. — Они не могут удивляться.

— Это слова в песне…

— Эта песня очень глупая, мама.

Я не могу удержаться от смеха над своим критически настроенным маленьким сыном.

— Наверное, так оно и есть. Все равно позволь маме спеть ее, хорошо?

— Хорошо. — Он замолкает, затем выпрямляется и говорит: — Но я не уверен, что мне это нравится.

— Ну, тогда после сегодняшнего вечера мы больше не будем ее петь. — Я наклоняюсь и похлопываю его по подушке. — Ложись на спину. — Когда он это делает, я кладу руки на колени и продолжаю. — Мерцай, мерцай, звездочка. Как же мне интересно, кто ты такая. Ты так высоко над миром… — я перехожу к этой части, не прерываясь, и продолжаю дальше. — Как бриллиант в небе…

— Что такое бриллиант?

Да, я знала, что так и будет.

— Это очень красивый камень, который немного похож на лед.

— Почему камни должны быть в небе?

— На самом деле их нет в небе. Это просто звезды сверкают как камни.

— Камни не сверкают.

— Некоторые сверкают, Жоден.

— Нет, они этого не делают.

— Да, это так. Бриллианты такие красивые, что люди носят их на шее и в ушах.

— Люди носят камни?

— Да, некоторые носят. И есть камень под названием пирит, который выглядит как золото и очень блестящий, и…

— Что такое золото?

— Жоден. — В голосе Хэйдена слышится нетерпение. — Ты разбудишь Джоху. Дай своей маме допеть песню, или ты ляжешь спать без нее.

Его маленькая бровь опускается, а надутое личико Жодена — это все из-за меня, и на него больно смотреть.

— Да, папа.

— Хорошо, — говорю я, подумав. Я так увлеклась вопросами Жодена, что совершенно забыла, где нахожусь. — На чем мы остановились?

— Камни на шее у людей, — услужливо подсказывает мой сын.

— правильно.

Некоторое время спустя — ладно, может, и не такое уж короткое, учитывая, что это Жоден, — от костра остались одни угли, песня закончилась, мой сын уснул, а я устала от вечерних рассказов. Я встаю со стула, снова потираю живот и направляюсь к мехам, которые делю с Хэйденом. Пока я укладывала нашего сына спать, моя пара ходила по хижине, приводя все в порядок. Он двигается и проверяет, как там Джоха и Жоден, прежде чем подойти ко мне и обнять меня сзади, положив подбородок мне на макушку. Его руки обхватывают выпуклость моего живота, как будто он также проверяет, как там наш третий ребенок.

— Каждый вечер, — бормочу я, одновременно пораженная и уставшая от своего сына и его маленького аналитического ума. Нет ничего, что Жоден любил бы больше, чем истории… и анализировать каждую деталь каждой истории.

— В этом вся ты, — тихо говорит мне Хэйден. — Он говорит, просто чтобы услышать свой собственный голос.

— О, пожалуйста. Он точно твой сын.

Моя пара недоверчиво хмыкает.

— Как так?

— Потому что он не верит ни единому моему слову и все подвергает сомнению. Боже, я не знаю, откуда он это взял.

Хэйден хихикает, и я чувствую, как по моему лицу расплывается усталая улыбка. Его руки скользят к моим грудям, набухшим из-за моей последней беременности.

— Я верю во многое из того, что ты говоришь, — говорит он мне, поглаживая большими пальцами мои соски. — Например, когда ты говоришь мне двигаться сильнее или быстрее.

— Ш-ш-ш, — шепчу я, шокированная и возбужденная одновременно. — Комплекты услышат тебя.

— Они спят, — шепчет он мне на ухо, а затем прикусывает его. — Может, заберемся под меха, и я разотру твои уставшие ноги?

Звучит заманчиво… но в данный момент я не хочу, чтобы мне растирали ноги.

— Если ты пообещаешь, что это будет началом, а не концом.

— Всегда, — говорит мне Хэйден. — Хороший охотник рад растереть свою беременную пару, где ей только захочется.

— Вот так она и продолжает беременеть, — возражаю я, но готова забраться в постель к своему партнеру и позволить ему ласкать все, что он захочет. — А теперь ложись, я расскажу тебе свою версию сказки на ночь для взрослых.

— Моя любимая часть вечера, — поддразнивает меня мой красавчик.

И моя тоже.