Глава 5

Син

Бесстрашные Анаконды оказались перед дилеммой.

— Ба-бах! Анаконды в беде. Ба-бах! Лучше удвой это. Ба-бах! Рассерженный Вампи немой. Ба-бах! Неважно, что он милый, — напевал я себе под нос мелодию нашей песни, а Роари бросил на меня косой взгляд, который говорил о том, что я его раздражаю. Но раздражение было для него сродни сексуальности. От этого его темные брови опускались, а глаза становились угрюмо-карими. Задумчивость, вот что это было, и, могу поспорить, она хорошо смотрелась, когда он возвышался над кем-то и ставил его на место своим смертоносным кинжалом. Чертовски хорошо. Я бы позволил ему задумчиво смотреть на меня, если бы он этого хотел.

Он злился с тех пор, как мы вернулись, и мне пришлось задуматься, не потому ли, что он видел, как я трахаю мою дикарку и ее пару на камерах видеонаблюдения. Он упомянул об этом, и вид у него тоже был взбешенный, но я чувствовал в нем похоть, которая говорила, что, если бы он был там, у нас был бы еще один член в нашем коктейле. И я был согласен на это. Даже очень «за».

Итан, с другой стороны, был в гораздо лучшем настроении, и похоть, которая продолжала струиться из него, говорила мне, о чем именно он думает. Это вызывало у меня теплые чувства, потому что я знал, что удовлетворил потребности своего вида, доставив ему удовольствие.

Но наши проблемы не имели ничего общего с мистером Угрюмым-Старым-Львом или мистером Хреном-Высосанным… нет, гораздо большее отношение они имели к мистеру Кол-В-Заднице и мисс Волчица-Заглатывальница-Моего-Члена. Потому что ненавистное вожделение, исходящее от этих двоих, говорило мне все, что нужно было знать о том, как хорошо проходит допрос Розали.

Она так сильно влюбилась в клыкастого мальчишку, что у меня возникло желание проскользнуть в ту комнату, спустить с него штаны и насадить киску моей девочки на его член, лишь бы снять сексуальное напряжение между ними. Может быть, тогда мы все смогли бы устроить дружескую оргию и отложить наши проблемы в сторону. Конечно, я не был фанатом офицера Кейна, но мне нравился вид его дубинки. Штаны охранника чудесно подчеркивали большие члены, а его всегда выглядел как лакомство, ждущее, когда его начнут расстегивать. А серые треники, в которые он был одет сейчас, вполне могли сойти за пищевую пленку. Мм. Проклятье. У Розали действительно хороший вкус на мужчин.

— Ба-бах! — Я запел громче, чтобы привлечь внимание остальных ребят. — В нашей судьбе есть препятствие. Ба-бах! Злобный Вампи полон ненависти. Ба…

— Стоп, — оборвал меня Роари, прижав пальцы к глазам. — Ради любви к солнцу, остановись.

Я показал ему большой палец, одновременно скорчив рожу Итану. Ну что за парень, а?

— В чем дело, Син? — Итан спросил, нахмурившись, и я поспешил вперед, чтобы образовать круг объятий с ними двумя, набросив вокруг нас заглушающий пузырь. Роари сопротивлялся, но я крепче сжал его руку, притягивая к себе поближе.

— Послушайте, котятки, — прорычал я. — Я чувствую вкус похоти этих двоих в той комнате так сильно, что мой стояк скоро отрастит ноги и отправится в самостоятельную жизнь.

— Клянусь звездами, — пробормотал Роари, снова пытаясь отстраниться, но я держал его крепко.

— Суть в том, что Розали не может сделать то, что нужно, из-за того, что ее киска топчется вокруг него. Поэтому мы должны справиться с этим за нее. Вы уловили мою мысль? — Я пошевелил бровями. — Мой кокосовый орех плывет в вашу сторону? Мой плот плывет по вашей реке? Мой петушок кукарекает у вашего окна? Мой паук ползет по вашей водосточной трубе…

— Мы поняли, — фыркнул Роари. — Но чего ты ждешь от нас? Она не позволит нам допросить его.

— Дело в том, Львиная пушинка, что мне никто ничего не позволяет делать. Я — Син Уайлдер. Кроме того, она уже дала мне добро, — со знанием дела сказал я.

— Что ты имеешь в виду? — Итан нахмурился.

— У нас с ней есть тайный язык, — самодовольно сказал я. — Она хочет, чтобы это было сделано, понимаешь? Она недвусмысленно сказала мне, что ей нужна эта информация от Кейна, и что ей нужен большой сильный мальчик или два, чтобы вломиться в эту висящую на его шее дыню и вывалить все ее фруктовые внутренности.

— Она сказала тебе это? — недоверчиво спросил Роари.

— Да, на тайном языке, — подтвердил я.

— Чепуха, — пренебрежительно сказал Итан, запустив пальцы в свои густые светлые волосы.

— Вы можете верить во что угодно, но факт остается фактом: у нас меньше трех дней, чтобы проложить себе путь из Даркмора, и еще меньше времени до того, когда охранники получат доступ в тюрьму с поверхности. Так что, мои маленькие дьявольские землеройки, будем ли мы ждать, пока Кейн расколется, или мы сами вытрясем из него все, что нужно, и сэкономим кучу времени?

Роари тяжело сглотнул и посмотрел на Итана, на лице которого было написано беспокойство.

— Если мы ничего не предпримем, Розали отсюда не выберется. Никто из нас не выберется, — серьезно сказал я. Мысль об этом была ужаснее, чем смерть в этом месте. Моя дикарка хотела выбраться, и я хотел последовать за ней. Я хотел снова попробовать вкусную еду, хотел поплавать с тигровыми акулами и покататься на ките-убийце. Я хотел посетить птичий заповедник, созданный принцессой Вега — еще до того, как на Солярию обрушился мрак, — и подружиться с говорящим вороном. У меня были мечты, чувак, мечты. И у Розали тоже были мечты, которые я хотел исполнить больше, чем свои собственные.

Словно фейри-бомба, упавшая мне на голову и разорвавшая мой мозг на миллион осколков, до меня дошло, что я люблю ее. Я был влюблен в нее. Слово на букву «Л», которое я никогда не использовал, теперь было прибито к внутренней стороне моего черепа, а ее имя было нацарапано под ним рядом с изображением крошечного члена с улыбающимся лицом и машущей рукой. Это было мое счастливое место. Розали теперь доминировала в нем над крошечным улыбающимся членом, к которому я обычно обращался, когда мне нужно было поднять настроение. Но мне больше не нужен был этот дружелюбный член, у меня было кое-что намного, намного лучше него. У меня была любовь.

Звезды в мешке с яйцами, меня аж дрожь пробирает.

— Мы должны идти. Сейчас же. — Я отшатнулся от них, собираясь войти в комнату и разорвать Кейна на куски, когда Итан поймал меня за руку и потащил назад.

— Нет. Мы не можем причинить ему вред. Если то, что ты сказал, правда, она не простит нам пытки над ним, — твердо сказал он, обращаясь ко мне как Альфа. Мне это нравилось, но сейчас было не время для этого. Но я все же бросил быстрый взгляд на его промежность, потому что я все-таки был Инкубом.

Роари, казалось, боролся с мыслью о том, что Розали запала на еще одного парня, и мне было интересно, связано ли это с тем, что он еще не воткнул свою ракету в ее луну, или просто с тем, что ее внимание сейчас приковано к офицеру Кейну. Но все мы знали, как звучит фраза: раз — веселье, два — бом-ба, три — ух-ты, четыре — на двери.

А наша девочка хотела на двери. Я не был уверен, почему на двери — это так здорово, но я тоже хотел на двери. Это просто имело смысл.

— Хватит дуться. — Я указал на Роари и его задумчивую сексуальность. — Хочешь ее? Тогда претендуй на нее. Ты Лев или торшер? — потребовал я, и его глаза расширились от того, что я так его назвал. Но я не ходил вокруг да около — ну, если не считать того, что я дрочил в кустах, пока питался похотью Розали, трахающей Итана во Дворе Ордена в тот раз. Тогда, полагаю, я и впрямь ходил вокруг кустов. Но сейчас не было времени дрочить в кустах. Мне нужно было сосредоточиться.

Итан издал низкий рык, и Роари ответил ему своим. Здесь царила стайная атмосфера и бушевали инстинкты Орденов. Львы и Волки не так уж сильно отличались друг от друга в своей полиаморной жизни, но связанные Волки обычно не делились собой с кем-то, как только находили друг друга, а львы обычно брали в прайд самок, а не самцов. Так что все это было немного сложно, когда дело касалось их пушистых Орденских путей. Гораздо проще было быть мной. Мой член был направлен на север (то есть на Розали) и качался на юг, запад и восток, когда бы ей этого ни захотелось. Я бы трахал всех этих парней для ее удовольствия и для своего тоже. По-моему, все было очень просто. Мы просто должны были стать ее стаей похотливых гусей.

— Давайте составим план, ладно? — Роари огрызнулся, явно не желая обсуждать это с нами. Но, похоже, именно мы были лучшими людьми, с которыми можно было поговорить об этом. Мой член был так глубоко в девушке, которую он хотел, что я мог подсказать ему, куда нужно нанести удар по ее киске, чтобы добиться максимального результата. Но принял бы он мою помощь? Ни за что. Он собирался в одиночку проникать в ее киску, или, по крайней мере, я так думал. Может, он был девственником. Или евнухом.

— У тебя член… цел? — спросил я, и он с рычанием бросился на меня.

Итан встал между нами, оттолкнув его, и я ухмыльнулся. О, Львиная пушинка, ты будешь таким забавным в спальне.

— Это не поможет, — шипел Итан. — Если мы собираемся что-то делать, то нам нужно составить план и сделать это сейчас.

— Ладно, — отступил Роари, и я высунул язык, отчего он снова на меня зашипел. — Так как мы собираемся допросить его без применения силы?

— Нам нужен Циклоп, очевидно же, — сказал я, потирая челюсть. — Может, я смогу выковырять глаз Густарда из его головы, насадить его на палочку для мороженого, и тогда мы сможем использовать его…

— Нет. Густард залег на дно, и ты не сможешь использовать глаз Циклопа, если он выбит из его чертовой головы, — сказал Итан, складывая свои чернильные руки на груди.

— Ты уверен? Может, стоит попробовать? — предложил я.

— Как насчет Квентина? — предложил Роари. — Он, наверное, сидит в комнате для допросов. И мы можем просто накормить его зельем стирания памяти из его запасов, когда закончим.

— У меня от этого чувака мурашки по коже. И пробирает до дрожи, — сказал я с содроганием.

— Теперь, когда у нас есть магия, он — легкая мишень, — решительно заявил Итан, и я кивнул, и надул губы.

Проклятье, мне хотелось выколоть Густарду глаз и сделать из него леденец. Не для того, чтобы лизать, конечно. Ну… может, только чуть-чуть лизнуть.

— Так, ты остаешься здесь, котик, — приказал я Роари. — Прикрой нас, если Розали выйдет из той комнаты. — Я похлопал его по щеке, затем схватил Итана за руку и потащил его за собой по коридору, не давая Льву шанса возразить.

Итан вырвал свою руку из моей, когда мы бежали вниз по лестнице, и я криво ухмыльнулся ему.

— Значит, я могу сосать твой член, но не держать тебя за руку? — спросил я.

— Заткнись, — огрызнулся он на меня.

— Эй, не будь таким обидчивым. Мне просто нужно выяснить твои границы. Никаких рук, но сосать член можно. Принято к сведению.

Он фыркнул, но не стал возражать.

— Может быть, мы сделаем быстрый список «зеленого света», чтобы я был полностью готов в следующий раз, когда у нас будут трудности? — спросил я небрежно, но он не ответил, и я продолжил. — Хорошо, я начну с моего списка «зеленого света». Ты можешь трахать меня как угодно, но если ты собираешься постучать в мою заднюю дверь, то иногда я могу быть немного агрессивным. То есть тебе, возможно, придется избить меня, чтобы сделать это. Это мои альфа-инстинкты. Хотя мне нравится, когда я повержен. Но я не сдаюсь легко. Я превращаюсь в дикого зверя. Один парень потерял ногу. Вообще-то… я не помню, когда в последний раз кто-то меня заваливал. Думаю, это был тот перевертыш Медведя, который заставил меня превратиться в лепрекона с четырьмя сиськами. А может, это был Цербер, который заставил меня превратить все мои отверстия в вагины. Все, человек-тень. Все. — Я указал на свое ухо, когда верхняя губа Итана оттопырилась.

— И тебе это понравилось?

— Ну… дело было не в том, что мне это нравилось. Дело было в том, что им нравилось. Иногда мне приходилось трахаться за деньги, потому что в моих карманах было пусто как после пылесоса, а иногда это был единственный способ получить крышу над головой на ночь, так что… — Я пожал плечами, и Итан опустил брови.

— Это ужасно, чувак, — сказал он, и я снова пожал плечами.

— Есть вещи и похуже для Инкуба.

— Нет, если ты не хотел трахнуть этих фейри, — заметил он, и мое лицо нахмурилось.

Полагаю, в этом он был прав. Но в том-то и дело, что мое тело было секс-игрушкой, готовой превратиться в самую смелую влажную мечту любого, чтобы я мог питаться их похотью и заряжаться магией. Так уж я был устроен. И может быть, они использовали меня, но я использовал их в ответ. Так имело ли это значение?

Мы достигли девятого уровня, и я высунул голову из-за угла, чтобы проверить, нет ли врагов. Коридор был чист, поэтому я направился по нему к допросной и притормозил, когда дошел до двери. Я провел пальцами по ручке, почувствовав, что с той стороны на ней установлены магические замки. Но я был Сином Уайлдером. Уличная крыса, превратившаяся в хорошо оплачиваемого красавчика-убийцу. Я знал, как взломать любой замок, пробраться в любой дом, и мои цели никогда не оставались в выигрыше, как только я оказывался внутри.

Захватывающее ощущение от использования магии в одной из моих старых любимых игр посылало энергию в мои конечности, когда я щелкал пальцами и работал с замками, которые были закрыты. Немного магического мастерства и много шевеления пальцами, и они растворились под воздействием моей силы, а я с ухмылкой оглянулся на Итана, прежде чем повернуть ручку и распахнуть дверь.

Я вскочил в комнату, не раздумывая ни секунды, поднял руки, и магия воздуха вырвалась из моего тела в виде урагана, который перевернул крошечного кретина-пытателя вверх ногами, так что его белый лабораторный халат упал ему на лицо, и он закричал, когда я начал кружить его в яростном торнадо.

— Да, да, да! — взволнованно кричал я, когда его ботинки разлетались в разные стороны, а сам он издавал звуки, как дельфин с заблокированной дыхательной трубкой.

— Флиппер⁸ не придет тебя спасать, жуткий человек, — рассмеялся я.

— Хватит, — рявкнул Итан, отпихивая мою руку, которая была поднята для броска.

Я уронил Квентина головой вниз, и он попытался проскочить мимо нас к двери, подняв руку, чтобы бросить в нас магию, но от головокружения он стал неуклюжим.

Итан заморозил его руки, и мы сомкнули вокруг него ряды, зажав его между собой. В тот момент мы были жестокими монстрами, питающимися слабой добычей, а этот маленький злобный проныра слишком долго стоял выше нас в пищевой цепочке, не имея на это никакого права. С нашей магией он стал никем. Наконец-то порядок был восстановлен, и у меня лично было настроение выколоть ему глаза.

— Ки-йя! — закричал я, как орел, нанося каратистский удар по его шее.

— Ай, — взвизгнул он, а я надул губы, когда он не отключился сразу, как это обычно показывают в кино.

Его острые зубы и красные глаза были не чем иным, как причудливой магической попыткой сделать себя более устрашающим. Но что действительно пугало меня, когда я оказывался здесь по его милости, так это то, что он ползал по моему сознанию, как жук-скарабей, желая полакомиться моим мозгом.

Мне удавалось неплохо скрывать от него то, что нужно было скрыть, но он всегда ухватывал своими грязными лапами пару сочных воспоминаний из моего прошлого. Например, как я лежал в канаве в детстве после того, как несколько подростков Минотавров ограбили меня и проткнули своими рогами.

Джером нашел меня и отвез обратно в приют, чтобы вылечить. Едва не произошло худшее. Я до сих пор помню холодную мостовую, прижавшуюся к моей спине, и мусорный бак рядом со мной. И я думал, похож ли этот бак на тот, в который мать бросила меня в младенчестве. Я думал о том, есть ли она где-то там, где угодно, без единой мысли о ребенке, которого она выбросила, как старую капусту. Квентин повторил для меня эти воспоминания, те мысли, которые были у меня тогда, те, что преследовали меня долгие годы. Что я — мусор, одноразовый и ненужный. Что моя собственная мать, взглянув на меня, не увидела во мне ничего достойного.

Я почувствовал, как в меня закрадываются старые воспоминания, и зарычал, со злостью влепив Квентину пощечину и ухватившись за воротник его лабораторного халата.

— Пойдем поиграем с нашей новой игрушкой, — шипел я на Итана.

— Что на тебя нашло? — пробормотал он, но я не ответил: мои мышцы напряглись, когда я тащил Квентина к выходу и мысленно танцевал со своей яростью, туда-сюда, туда-сюда, пытаясь перетанцевать ее на пути к своей гибели. Но она не прекращала танцевать.

— Чего ты хочешь?! — закричал Квентин, и я ударил его головой о дверной проем, когда проводил его через него.

— О, прости, дружочек, я ударил тебя по голове? — сладко спросил я, когда Итан захихикал.

— Убери от меня свои руки, — потребовал он, когда я махнул в другую сторону дверного проема, чтобы он тоже ударился.

— Ой, ну ничего страшного, — ворковал я.

— Пойдем. — Итан побежал впереди нас, а я подхватил нашего маленького сердитого человечка и перекинул его через плечо. Его острые зубы тут же вонзились в мою задницу, и я зарычал от злости, отпуская его лодыжки, так что он ударился головой об пол.

— Если ты укусишь меня за задницу, то будь готов получить ответный укус. — Я бросился за ним, когда он начал карабкаться прочь, пытаясь подняться, но из-за льда на его руках он скользил и шатался.

Его зад был поднят в воздух, и я с рычанием бросился вперед, глубоко вонзая зубы и заставляя его визжать, как раненое животное.

— Помнишь, как ты сломал мне спину в трех местах? — холодно спросил я, вставая и сплевывая, чтобы вытеснить его вкус изо рта. Он был похож на дилдо со вкусом таракана.

— Это просто моя работа! — завопил он, когда я снова поднял его на руки и вырвал воздух из его легких, чтобы он больше не мог говорить. Итан запечатал его губы льдом, и я снова перекинул его через плечо, ускоряя темп.

Рука Итана опустилась на мою задницу, когда я подошел к нему. Я изогнул бровь, когда мои губы сложились в однобокую ухмылку.

— Эй, милый пирожок, ты снова меня хочешь?

Итан закатил глаза, когда вспышка его целительной магии сотворила чудеса со следом от укуса на моей заднице.

— Мечтай, чувак.

Мы поспешили обратно к лестнице, и Итан обернулся на звук далекого воя.

— Быстрее, — призвал Итан, и мы побежали вниз по лестнице.

К сожалению, мне пришлось снова дать Квентину возможность подышать, прежде чем он потерял сознание.

Мы вернулись к комнате видеонаблюдения, и к нам трусцой подбежал Роари, выглядевший настолько впечатленным мной, что я бы не удивился, если бы он собирался предложить победителю Би-Джей⁹. Я понял это по его одной приподнятой брови, но, к сожалению, у меня не было времени на задумчивый отсос, и он, похоже, тоже это понял, когда продолжил.

— Тебе нужно спрятать его до того, как она выйдет, идиот. А один из нас должен отвлечь внимание.

Итан сработал быстрее меня, выдернул Квентина с моих плеч, швырнул его на землю и обрушил на него ледяной трон. Он сидел на нем с наглой улыбкой на губах, а я усмехнулся, схватил Роари и запустил кулаком ему в лицо.

— Что за хуйня? — он отступил на шаг, и я схватил его за комбинезон, разорвав его на груди, чтобы обнажить его чертовски горячий пресс.

— Ты должен выглядеть так, будто на тебя напали.

— Зачем? — прорычал он.

— Затем, что ты — наш отвлекающий маневр. — Я швырнул его в коридор сильным порывом воздуха, и он проклинал меня с каждым ударом своего тела об пол.

Я крепко связал его своей воздушной магией и заглушил его вопли, вырвав воздух из его горла, отправив его лететь впереди меня на яростном ветру. Он метался как дикий, а я хихикал, бегая за ним, проверяя камеры наблюдения и убеждаясь, что мы движемся в слепых зонах.

Следующий уровень оказался пустым, и я задался вопросом, останется ли он таким, когда сорвал несколько лиан со стены, которые, должно быть, были брошены туда каким-то земным элементалем, и начал связывать моего маленького пушистого львенка, ставя его на ноги.

Я дал ему отдышаться, заведя его руки за спину, и мой член резко поднялся, когда я притянул его к себе, кусая за ухо.

— Какого черта ты делаешь? — зарычал он.

— Просто прощупываю почву, сладкий. Ты прямолинейный или есть небольшой изгиб?

— О чем ты говоришь? — Он наклонил голову, чтобы отвести от меня ухо, и я рассмеялся.

— Ты поймешь это, котик. — Я подцепил лиану со стены, которая все еще была прикреплена к потолку, и привязал ее к его рукам, после чего толкнул его вперед, чтобы камера могла его видеть.

— Увидимся позже, печеная картошечка. — Я убежал с маниакальным смехом, спрыгнув вниз по лестнице и вернувшись как раз в тот момент, когда Розали вышла из комнаты наблюдения с тревогой в глазах.

— Кто-то схватил Роари, — резко выдохнул я, а Розали свирепо зарычала.

— Я знаю, я только что видела его на камере. Оставайтесь здесь и охраняйте Мейсона, — приказала она свирепым тоном, и мы с Итаном кивнули, пока она бежала по коридору.

Это было проще простого, как выжать лимон. Кстати говоря, я достал из кармана лимон и слегка его сжал. Приятно.

Времени у нас было мало, поэтому нужно было успеть проскочить.

Итан растопил ледяной трон и поднял дрожащего Квентина на ноги, когда мы поспешили в комнату.

Кейн поднялся с кресла, его взгляд устремился на Квентина, а верхняя губа оттопырилась, обнажив клыки, когда он понял, что мы собираемся делать. А мы собирались сделать все. И кое-что. Все плохое и кое-что. Хо-хо, да.

— Мне нужно залезть ему в голову, Квентин. Если ты покажешь мне все, что он знает о безопасности в Даркморе, особенно о шахте лифта, то ты останешься в живых. Если нет, я скормлю тебя Белориану, — просто сказал я, и он кивнул, из его уст вырвался ропот ужаса.

Я подвел его к Кейну, когда два глаза Квентина слились в один большой жуткий глаз, обнажив его Орден Циклопа, и он приготовился выполнить мою просьбу.

Кейн стиснул челюсти, глядя на меня с непоколебимой наглостью во взгляде. Он был крепким орешком, но я его точно расколю. Потому что я собирался завернуть его орех в кулак и сжать — не в прямом смысле, но, если подумать, я был бы не против немного помять его. Но если бы я это сделал, у него бы точно встал от злости. И я готов поспорить, что он был из тех, кто выводит хейт-факинг¹⁰ на совершенно новый уровень. Я бы не возражал, если бы мы поиграли в Mario Kart, а потом я бы припарковался¹¹, чтобы он мог засунуть своего Луиджи в мою Пич. Лишь бы моя Розали была рядом и наблюдала.

— Милый, милый клыкастый мальчик. Если бы ты только облегчил себе задачу, — вздохнул я, беря Квентина за руку, чтобы отправиться с ним в это приключение в голову Кейна.

Честно говоря, мне не терпелось заглянуть во внутренности головы этого злобного Вампи. Но меня все это уже немного подзадолбало.

Мышцы Кейна напряглись, но это не помогло: Квентин положил руку ему на лоб, и сила Циклопа утащила меня в его сознание. Я почувствовал присутствие Итана, который тоже присоединился к мозговой вечеринке, и издал легкое хихиканье, которое, казалось, эхом разнеслось вокруг нас.

Первое, что я почувствовал, — это сплошную стену, словно на нашем пути возвели темные, непроницаемые камни, чтобы не дать нам пройти дальше. Ментальные барьеры Кейна были сильны, и это чертовски раздражало, потому что мы уже теряли драгоценные секунды.

Квентин пытался прорваться сквозь стену, и я тоже направил свою ментальную силу против них, чтобы попытаться помочь ему. Медленно, но свет начал пробиваться сквозь стену, и меня потянуло к ней, я скользил сквозь щели, как по воде, пока воспоминание не нахлынуло на меня волной, я увидел его глазами Кейна, как будто это были мои собственные.

Глава 8

Гастингс

Восхваляйте звезды на небе и луну над головой.

Хвала небесам, судьбе и повороту колеса.

Хвала судьбе и броскам костей.

Хвала свету над головой и всем тем, кто стоит в нем.

Хвала жизни.

Молитвы, которые мама читала в Храме Вечной Надежды на протяжении всего моего детства, крутились в моем мозгу, когда я закрыл глаза и продолжал шаркать по толстым водопроводным трубам, которые проходили по крыше над спортзалом.

Здесь было темно. Темно, сыро и много пауков. До этого момента я не понимал, как сильно не люблю пауков, но сейчас это было именно так. Восемь волосатых лап ползли по моей щеке, а я застыл на месте, потому что в комнату подо мной ввалилась стая Лунного Братства, и я не смел пошевелиться.

Меня окутывали базовые заклинания иллюзии и заглушающий пузырь, но на большее магии не хватало. Скоро я не смогу даже этого.

В жопе. Я был в полной жопе.

Паук продолжал ползти по моей щеке, пока я цеплялся за трубы, а все мое тело дрожало от ужаса и адреналина.

Я не мог позволить заключенным найти меня. Они были монстрами. Монстры, которых я никогда не мог оценить по достоинству.

Кейн предупреждал меня. Он неоднократно повторял, что здешние фейри — животные. Что они утратили всякое подобие приличий задолго до того, как их изгнали в этот ад под землей. Но я не хотел слушать. Я не хотел этого видеть. Не тогда, когда некоторые из них казались такими милыми. Такими нормальными.

Как Берт. Номер шестьдесят два. На прошлой неделе он пошутил со мной, что здешняя овсянка на вкус как мозги идиота. Я смеялся. Он смеялся. Это была забавная шутка. Вот только это была не шутка. Потому что я только что видел Берта, когда прятался в вентиляции над столовой, и он использовал ту же ложку, которой ел овсянку, чтобы съесть настоящие мозги офицера Като. Прямо из черепа.

Я видел такие вещи.

Такие.

Вещи.

Я видел, как Гриффин, который несколько недель назад играл в мяч в Магическом Комплексе, как беззаботный пижон, привязал другого заключенного к столу и душил его горстями дерьма. Его собственными испражнениями. Я был там и чувствовал этот запах.

Этот запах никогда не покинет меня за все дни, проведенные на этой жестокой земле. Я знал это в глубине души. Даже если я доживу до двухсот лет, я никогда не забуду этот запах. Теперь он жил во мне.

— Они должны быть с Оскура! — кричал один из Волков подо мной, пока я всеми силами пытался игнорировать продвижение паука.

— Я хочу насадить голову этой суки на шип за то, что она сделала, — кричал другой.

— Мы должны разрезать ее на части и выложить ее имя на земле ее внутренностями.

— Разве для этого не понадобится много внутренностей? — перебил кто-то другой. — Розали Оскура — довольно длинное имя…

При упоминании Розали мое нутро сжалось от паники, когда я понял, за кем они охотятся. Так вот из-за чего был этот бунт? Лунное Братство и Клан Оскура сошлись друг с другом, чтобы побороться за первенство среди волчьих стай? Если это так, то я очень надеялся, что клан Оскура выйдет победителем, хотя и понимал, что не должен был надеяться на что-то подобное. Но я не мог смириться с мыслью, что с ней что-то случится. Розали была не такой, как все остальные. Она была милой и невинной, несмотря на свои преступные наклонности. Она не заслуживала смерти здесь.

— У нее есть второе имя? — спросил парень. — Так будет еще длиннее.

— Я предлагаю просто резать ее, резать и резать, пока вся комната не будет залита ее кровью.

— Мне все равно, как эта сучка умрет, лишь бы она была мертва.

— Я отрежу ей руки и засуну их себе в задницу! — громко крикнул другой Волк, и все в комнате прекратили жаждать крови, повернувшись и уставившись на него.

— Это ее проучит, — добавил он, похоже, ничуть не смущаясь того, что хотел сделать с прекрасной предводительницей Оскура.

Паук внезапно пронесся на скорости над моим лицом, и я издал вопль тревоги, который, к счастью, был скрыт в заглушающем пузыре. Но когда я дернул головой, паук взмыл в воздух, и я затаил дыхание, глядя, как он падает вниз, пока не угодил в волосы одной из волчиц.

Я замер, когда она завизжала, разметав волосы и глядя на потолок, где я прятался, и начала кричать о том, что ей что-то упало на голову, и все окружающие Волки тоже посмотрели вверх.

О, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь…

— Кто-то сказал, что, кажется, видел сучку Оскура на втором уровне! — прорычал кто-то снаружи, и все Волки, завывая, рванули из комнаты, оставив меня с колотящимся сердцем и штанами, чудом оставшимися сухими, потому что я точно решил, что сейчас обоссусь.

Я всегда считал себя храбрым человеком. Я тренировался, чтобы справиться с этими преступниками, и вжился в свою роль в этом месте. Но я не был готов к этому. К этому нельзя было подготовиться.

Я должен был выбраться отсюда. Я должен был вернуться в помещение охраны. Но между ними лежал долгий, долгий путь, а вся тюрьма была заполнена фейри, которые только и ждали, чтобы убить меня, если им это удастся.

Глава 14

Итан

48 ЧАСОВ ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

— Ух ты, посмотри на этот, — сказал Син, поднимая еще один камень и показывая его мне.

— Прекрати, — предупредил я, когда он поднял руку и изо всех сил швырнул его в меня. Я вовремя увернулся, но последние три камня оставили на мне чертовы синяки, и у Роари тоже появилось несколько своих.

— В чем твоя проблема? — огрызнулся Роари.

— Я просто играю в игру, а ты тут устраиваешь зануд-пати. — Син поднял еще один камень. — Ух ты, какой красивый. — Он бросил его в Роари, и лев, увернувшись от него, бросился на Сина и схватил того за горло.

— Хватит, — рявкнул Роари. — Если у тебя есть проблемы, скажи. Не веди себя как чертов детеныш.

— У меня нет проблем, — сказал Син, криво улыбнувшись. — Я просто пытаюсь повеселиться.

— Ну тогда развлекайся сам с собой. — Роари отпихнул его и скрылся среди деревьев.

Когда Син начал искать другой камень, я оставил его и побежал за Роари, желая поговорить с ним о переменах, которые я почувствовал, после того как образовал связь с Розали. Может, я и был собственником по отношению к своей девочке, но жизнь в стае научила меня делиться. Это не было обычным способом связывания Волков, но в Розали Оскура не было ничего обычного, так почему же она должна была делать что-то так, как делают все остальные? И если Роари тоже был выбран для нее, то я хотел узнать его, потому что, блядь, я теперь застряну с ним навсегда. И эта мысль не была мне противна. В тот момент, когда запечатались их парные узы, я почувствовал, что тоже каким-то образом привязываюсь к нему. Это тянуло меня к нему и заставляло желать узнать его лучше не только потому, что я должен был. А потому, что я этого хотел.

— Эй, подожди, чувак, — позвал я, и он оглянулся через плечо, замедляя шаг.

Он сковано провел рукой по своим коротким волосам, и из моего горла вырвался стон, когда я увидел, какую боль это ему все еще причиняло. Я был удивлен тем, насколько мне было не все равно, ведь до этого я действительно не обращал на это внимания. Но теперь он был частью моей стаи, еще одним Альфой, которому нужно было найти место, и мне нужно было понять, как это сделать. Потому что сделать Розали счастливой было моим приоритетом, и теперь это было и его приоритетом. Поэтому нам нужно было найти способ сделать это вместе.

— Ты это чувствуешь? — спросил я, прижимая пальцы к груди, где было новое ощущение, эта связь с ним, которая каким-то образом соединила нас через Розали.

— Да, — признался он, сделав шаг ко мне, а затем остановившись. — Вообще-то… мне нужно кое-что сделать, и тебе это может не понравиться.

— Что? — Я нахмурился, а он прочистил горло. — Ты теперь часть моего прайда, поэтому мне нужно использовать на тебе свое влияние харизмы. Попытаться заставить тебя служить мне, — сказал он, выглядя извиняющимся. — Это львиная фишка.

— Хорошо, ты можешь это сделать, но только если ты позволишь мне сделать тоже что-нибудь странное. — Я провел рукой по затылку.

— Договорились, — сказал он с ухмылкой. — Что это?

Я вздохнул.

— Мне нужно понюхать тебя. Действительно понюхать. А потом я должен пометить тебя своим запахом.

— Ты собираешься меня обоссать? — спросил он с ужасом.

— Нет, — я рассмеялся. — Мне просто нужно… немного потереться об тебя.

— Ладно, — сказал он жестко. — Ты хочешь сделать это первым или…

Я перенес вес с одной ноги на другую.

— Нет, ты сначала сделай свое дело с харизмой.

— Хорошо. И, чтобы ты знал, ничего страшного, если ты поддашься ее очарованию. Моя харизма сильна, и Альфы тоже подвержены ее влиянию. На самом деле, будет лучше, если ты будешь немного служить мне. Только на время. Потом я ее отключу.

— Ладно, — сказал я. Львы были странные, чувак. Но я догадывался, что у каждого Ордена были свои странности.

— Ты готов? — спросил он, и я кивнул, уверенный, что буду достаточно силен, чтобы не делать ничего из того, что он захочет. У меня была железная воля, хребет из солнечной стали. Он никогда не… ого, он же красавец. И он выглядел так, будто ему нужен был массаж его больших плеч. Должно быть, тяжело носить с собой все эти мышцы весь день.

— Ты чувствуешь? — спросил Роари, когда я подошел ближе к нему.

— Я так не думаю, — задумчиво ответил я, обойдя его сзади и положив руки ему на плечи. — Может, тебе лучше сесть. Ты выглядишь уставшим.

— Я действительно очень устал, — признался он, широко зевнув, и я провел его к валуну, где он сел передо мной. Я начал разминать его плечи, и он громко заурчал, от чего я улыбнулся.

— Так лучше? — спросил я, когда его голова сонно склонилась.

— Прекр-р-р-р-асно, — прорычал он глубоко.

Я пробежал пальцами по мышцам его шеи, как чертов профессионал. Я ухаживал за Альфами, когда поднимался по служебной лестнице в волчьих стаях, к которым принадлежал в молодости. Однако никогда раньше мне не доставляло такого удовольствия служить Альфе. Раньше это всегда казалось мне неправильным, как будто в глубине души я знал, что должен быть тем, кому служат. Но сейчас я чувствовал, что мы равны, что делать это для него — все равно что делать это для себя и Розали. Мы были единым целым, одной душой, которая нуждалась в равном уходе, и мы должны были заботиться друг о друге, чтобы сохранить здоровье нашей стаи.

Роари мурлыкал так сильно, что я чувствовал вибрацию его голоса кончиками пальцев, и на моих губах появилась улыбка.

— Кошки глупые, — поддразнил я, и он рассмеялся.

— Кошек невозможно дрессировать или приучить к послушанию, как собак, — возразил он.

— Пфф, настоящих собак тоже невозможно дрессировать, — сказал я, вдавливая пальцы глубже в узел на его плече.

— Мм-мм, — сказал он с недоверием, и я закатил глаза. Никто не мог меня дрессировать. Я был самым страшным Альфа-Оборотнем на улицах Алестрии. Вы бы не застали меня ожидающим кого-то день и ночь, как поджавшую хвост дворнягу.

— О Боже, мои ноги меня доконают, — стонал Роари.

О нет, бедняжка.

Я сразу же отпустил его шею, обошел валун вокруг, снял с него ботинки и носки, а затем опустился на колени и начал массировать ему ноги.

— У тебя был тяжелый день, — сказал я со вздохом, и он кивнул.

— Но все стало намного лучше, — ответил он с улыбкой, переворачивая руку, чтобы полюбоваться знаком полной луны на запястье.

Я ахнул и бросился вперед, чтобы схватить его руку и посмотреть на нее. Я практически оказался у него на коленях, когда поднес руку к лицу и наклонил голову в сторону, чтобы рассмотреть ее.

— Теперь ты можешь сделать свою Волчью штуку, если хочешь, — сказал Роари, когда туман в моей голове рассеялся, и я моргнул, глядя на него.

— Ты сделал свою штуку с харизмой? — спросил я.

— Да, ты почувствовал? — спросил он.

— Не-а, походу у меня иммунитет, — сказал я с торжествующей улыбкой, и он кивнул, улыбаясь в ответ.

Ха, идиот.

— Ладно, это может показаться странным, но по крайней мере твои тоже такие тактильные, верно? — спросил я.

— В нашей семье — да, — ответил он, глядя на меня, и связь между нами стала немного сильнее. — Чем мы сейчас и являемся, я полагаю.

Я кивнул, и он жестом пригласил меня приблизиться к нему, так что я позволил инстинктам взять верх и провел языком по луне на его запястье, впитывая его вкус и слегка металлический привкус этого знака. Он хмыкнул, как будто не знал, что и думать, но если он считал это странным, то дальше все стало еще страннее.

Я повернулся на его коленях, наклонился и понюхал его грудь, шею, а затем прижался к его лицу, пытаясь заменить его запах своим.

Мое сердце билось сильнее, и я бы точно вилял хвостом, если бы был в своей форме Ордена, поскольку инстинкты подталкивали меня, и я начал лизать его лицо и тяжело дышать. Пах он хорошо. Как сандаловое дерево и новые друзья.

— Э-эм… — начал он, но я возбужденно залаял, сбивая его с валуна на спину и воя в небо.

Я потерся лицом о его лицо, наша щетина скрежетала друг о друга, когда он начал смеяться и отталкивать меня, но я был поглощен своим Волком и не мог остановиться. Я укусил Роари за ухо, дергая его, как щенок, дразнящий своего брата.

— Ах, ты засранец, — он оттолкнул меня, смеясь, и я снова повалил его на землю, взяв его комбинезон между зубами и яростно тряся головой, дергая его. Затем я провел языком по его лицу, и он закашлялся, начав бороться со мной. Это было именно то, чего я хотел.

Кто-то прочистил горло, и я поднял голову и увидел Сина, скрестившего руки и прищурившего глаза, но на его лице была зловещая улыбка, обещавшая неприятности.

— Нашел еще камней, — сказал он весело, а затем начал с силой бросать их в нас.

— Ай, ты кусок дерьма, — прошипел я, когда один из них попал мне по заднице.

Я поднялся, сорвал с себя одежду и превратился в гигантского Волка, оскалив зубы на Сина, который продолжал бросать камни, как дикарь.

— Смотри, куда бросаешь, — рявкнул Роари, затем снял свою одежду и превратился в гигантского Немейского Льва, прижав свое золотое плечо к моей черной шерсти. Мы оба рычали на Сина, но Инкуб просто собрал с земли еще больше камней и бросал их в нас, дико хохоча.

Я повернулся к нему спиной, поднял задние лапы, чтобы обрызгать его грязью, а затем устремился в лес, лая, чтобы Роари последовал за мной. Он выдал рык и начал бежать следом, хлеща меня по хвосту когтями. Я залаял от смеха и побежал быстрее, а он гнался за мной, как кошка за мышкой, пытаясь поймать, но я был как чертов ветер.

Шум крыльев над головой заставил меня поднять взгляд, и я увидел Сина с белыми крыльями, раскинутыми за спиной, который с яростью в глазах бросал в нас камни. Этот сумасшедший придурок, по-видимому, окончательно сошел с ума, и я зарычал, когда один из его камней попал мне в нос, подпрыгнул и попытался схватит его за лодыжки. Он взмахнул крыльями, чтобы подняться выше, но он явно не очень хорошо ими владел, потому что проломил густую листву и вынырнул из нее с листьями в волосах и веткой в руке, которой размахивал как оружием.

— Умри, дьявольский пес! — крикнул он, падая с неба, сложив крылья и держа палку как копье.

Мы выбежали из леса, и мои лапы коснулись песка, когда мы вошли в пустынную часть Двора Ордена, и Син столкнулся со мной так сильно, что я споткнулся и чуть не упал на землю. Огромное золотое пятно промелькнуло в моем поле зрения, перепрыгнув через мою спину и срывая с меня Сина с рыком, прижимая его к песку под своими лапами и отбрасывая острую палку подальше от него.

Я обошел их, оскалив зубы на Сина, который боролся под весом Роари с диким выражением в глазах. Я заметил, что он засунул нашу одежду в заднюю часть своих штанов, и, когда ему удалось вырваться из лап Роари, он убежал, вытащив ее и размахивая ею как флагом, мчась к месту, где пустыня сменялась каменистой местностью и водопадом за ней.

— Ой-ой! — воскликнул он. — Похоже, ваша одежда собирается поплавать! Плюх-плюх-плюх, давайте поздороваемся с рыбками!

Мы бросились за ним с рычанием, быстро настигли его и сбили с ног на песок между нами. Он ругался, пытаясь встать, но наши гигантские лапы снова сбивали его на землю.

Я вернулся в свою форму фейри, выхватил у него свою одежду и натянул ее, ругаясь.

— Да что с тобой? — потребовал я, проводя рукой по волосам, чтобы причесать их. — Ты совсем с ума сошел?

— Вы двое и ваши парные метки, вот что со мной, — прорычал он. — Я отрежу их и закопаю там, где вы их никогда не найдете. — Он бросился на меня, ударил по метке за моим ухом, а затем попытался ее выцарапать.

Я оттолкнул его на несколько шагов, а Роари снова принял облик фейри, натягивая комбинезон и гневно глядя на Сина.

— Ты сумасшедший.

— Ты еще не видел, на что я способен, Львиная пушинка, — прорычал он. — Ты не поверишь, на что я способен, когда даю волю своей дикой натуре. Однажды я вырвал позвоночник из тела спящего человека, и он даже не проснулся!

— Это смешно, — презрительно фыркнул я.

Он встал на ноги, напрягая крылья на спине, а его лицо исказилось и превратилось в чудовищное существо с корявыми рогами и красными глазами. От шеи и выше он был нимфой, а его лицо было искажено дикостью, которая объясняла, почему его заперли в этой тюрьме.

— Ты все еще можешь делить ее с нами, если это тебя беспокоит, придурок, — холодно сказал я, взглянув на Роари, который, казалось, не был в этом так уверен, но не стал мне противоречить. Возможно, потому что Син выглядел так, будто действительно собирался выполнить свои угрозы об убийстве.

— Ага, конечно, могу. Я же просто большой вибратор для всей банды, верно? Хорош для того, чтобы заставить вас всех кончить, но когда вы будете удовлетворены, меня снова засунут в ящик, а вы двое будете продолжать составлять ей компанию за пределами наших трах-фестов.

— Если она предназначена и для тебя, Луна отметит тебя так же, как нас, — сказал я, но Роари зарычал, казалось, не уверенный, хочет ли он этого. Син бросил на него взгляд, и маска нимфы спала с его лица.

Син выдохнул, его черты лица исказились в усмешке.

— Нет. Такие люди, как я, не получают блестящих подарков от Луны, котик. Этот в курсе. Он видит, кто я такой. — Он встал лицом к лицу с Роари, и я зарычал, стоя рядом со своим новым братом. — Я слишком ненормальный для твоего щеночка, не так ли, друг? — прошипел Син Роари. — Я твоя непредсказуемая маленький проблемка, и я тебе не нравлюсь.

— Потому что ты подвергаешь ее опасности, — согласился Роари, рыча. — Ты уже пятьдесят раз чуть не испортил планы Розы с тех пор, как она здесь, и я не буду стоять и смотреть, как ты разрушаешь ее шансы на побег, потому что не можешь выполнить простой ее приказ.

— У нас с ней свой язык. Ты этого не поймешь, горячая штучка, — пренебрежительно сказал Син.

— У вас нет никакого секретного языка! — зарычал Роари. — Это все в твоей ебнутой голове. Тебе не место в этой тюрьме, тебе место в Психушке, где ты сможешь общаться с голосами в своей голове.

В выражении лица Сина мелькнула боль, и я застонал, увидев, сколько страдания светилось в его глазах.

— Я не сумасшедший, — прошипел он. — Я просто другой.

На мгновение он выглядел уязвимым, как будто его так часто называли сумасшедшим, что это измотало его до глубины души. И я не мог не пожалеть его.

— Но твоя необычность подвергает Розу опасности. И если это снова повторится, я убью тебя, Син Уайлдер. Я сделаю все, чтобы она выбралась отсюда. Так что помни об этом, когда она в следующий раз даст тебе приказ, а ты хоть на секунду подумаешь о том, чтобы поступить наоборот. Единственная причина, по которой ты все еще стоишь здесь, — это то, что ей нужно вытащить отсюда и тебя. Но когда дело дойдет до критического момента, мне будет на это плевать. Роза уйдет отсюда, даже если ты останешься, ты меня понял? — прорычал Роари, и хотя я знал, что он прав, я видел, что Син никогда не собирался портить планы Розали. Но, черт возьми, он действительно не должен был выпускать Белориана. Дважды. Это было безумие, но для Сина, я полагаю, это имело какой-то смысл, иначе он бы этого не сделал.

Син стал неестественно тихим, посмотрел сначала на Роари, потом на меня и, кивнув, сделал шаг назад.

— Син, — вздохнул я, пытаясь исправить то отторжение, которое я увидел в его глазах, но в этот момент мой взгляд привлекла вспышка света, и мы все одновременно подняли головы.

Высоко над куполом кружила Гарпия, глядя на нас сверху, в своей форме охранника и с распростертыми темно-коричневыми крыльями.

— Что он делает? — прошипел я.

— Я пойду узнаю, — пробормотал Син, а затем взлетел в небо, быстро поднимаясь к вершине купола.

Прежде чем он добрался до верха, над ним появился золотой таймер в магическом сиянии, отсчитывающий пятнадцать минут.

— Ебаный свет, — ахнул я. — Нам нужно уходить.

Син замедлился прямо под ним, махая руками и крича что-то охраннику, и через мгновение таймер перешел с пятнадцати минут на пять.

— Ради звезд, — проклянул Роари, когда Син перевернулся и с огромной скоростью начал падать к нам.

— Бежи-и-и-им! — крикнул он прямо перед приземлением, растворив свои крылья, и мы все начали бежать к выходу.

— Почему он сбросил таймер? — задыхаясь, спросил я.

— Без понятия. Я только сказал, что он морщинистый мешок с яйцами, которого ни одна мать не смогла бы полюбить, — сказал Син в смятении, как будто это не имело никакого отношения к тому, почему охранник сбросил таймер.

— Я пиздец как устал от твоего дерьма, — резко сказал Роари, толкнув Сина плечом, пока мы все бежали к выходу так быстро, как только могли.

Мы вбежали в лес и мчались вместе, отчаянно пытаясь выбраться.

Вскоре мы вернулись к валуну, где был скрыт вход в шахту. Люк оставался открытым, и остальные, войдя, упали на колени. Я взглянул на таймер, и у меня скрутило живот, когда я увидел, что осталось три минуты, и поспешил за ними, ползком пробираясь по темному металлическому пространству к шахте лифта.

Роари был впереди, и когда он выскочил на лестницу, Син последовал за ним, упав на несколько футов, прежде чем использовать магию воздуха, чтобы удержаться.

— Ну же, пушистики, я спущу нас быстрее, — пообещал он, но когда Роари не отпустил лестницу, Син резко схватил его за ноги и поднял вверх, заставив вскрикнуть от неожиданности. Он раскачивал его вниз головой в воздухе, вызывая у Роари ужас. Сильный ветер обвил и меня, и я с бешеной скоростью вылетел из прохода благодаря магии Сина, крик застрял у меня в горле, когда мы все начали падать с огромной скоростью.

— Син! — крикнул я, когда адреналин хлынул по моим венам, мои руки беспомощно болтались, пока мы кувыркались к крыше лифта, далеко-далеко под нами.

Когда маячила неминуемая смерть, и я готовился вызвать воду, чтобы смягчить удар, меня резко дернули назад и с громким звоном шлепнуло на задницу на крышу лифта. Роари ударился сильнее, а Син издал смешок, а затем протанцевал к закрытому люку.

— Ты, козел, — прорычал Роари, поднимаясь и потирая задницу. Я предложил вылечить ее, но он отмахнулся от моей руки и подбежал к Сину, когда тот пытался открыть люк.

Моя кровь похолодела. Я понял, что он заперт, и из моего горла вырвался собачий скулеж.

Розали. Вернись сюда, любимая. Открой эту дверь.

Син посмотрел на меня с пониманием в глазах.

— Ну это затруднительная ситуация, — пробормотал он.

Роари опустился рядом с люком, ухватился за его край и дернул изо всех сил, его мышцы напряглись под комбинезоном. Я тоже опустился, создав в руке ледяную глыбу и засунув ее в боковую часть люка, пытаясь поддеть его, из меня вырвался стон усилия, пока я работал.

— Огурчик в булочке, без шансов на спасение, — пробормотал Син. — Как Бесстрашные Анаконды выберутся из этого? Смотрите на следующей неделе, когда…

Роари метнулся вверх, схватил Сина за руку и потянул его к полу рядом с собой.

— Помогай давай.

Син издал маниакальный смех, кивая.

— Ладно, посмотрим, что там у этой Анаконды.

Он уперся руками в люк, пытаясь пробить его яростным напором воздуха, который послал вихрь вокруг нас, но металл не поддался.

— Оки-доки, — сказал он, кивая и садясь на задницу, пока мы с Роари неустанно пытались пробить металл.

— Отойдите, у меня есть план, — торжественно объявил Син, и мы сделали, как он сказал. Мы наблюдали превращение его рук в два огромных жужжащих розовых вибратора. И он начал бить ими по металлу снова и снова.

— Это твой план?! — закричал Роари, его лицо исказилось от паники.

— Я только разогреваюсь, Львиная пушинка. Успокойся… о, ооой, похоже, уже поздно.

— Ты, сукин с…

Я бросил на Роари гневный взгляд, приказавший ему замолчать, и он неохотно прикусил язык, ожидая, пока Син попробует что-нибудь еще.

У нас оставались считанные секунды, и я просто молился, чтобы у Сина была какая-нибудь форма Инкуба, которая могла бы нам помочь.

Он превратился в человека со слоновьими ногами, огромным слоновьим членом между ног и длинным хоботом, свисающим с его лица, который… а, черт, это тоже был член.

Син начал прыгать на люке, и тот задрожал и заскрипел, как будто это действительно срабатывало. И как, черт возьми, я должен был подбадривать человека со слоновьим членом.

— Продолжай! — крикнул я, все еще пытаясь поднять боковую часть люка с помощью ледяного стержня, который я сделал.

Син выпустил из своего хобота звук разочарования и снова превратился в фейри, обрушив на люк огненную магию, которая заставила тот раскалиться под давлением пламени, но он все равно не сломался.

— Дерьмо, — задыхаясь, пробормотал Син, когда его магия иссякла. — Моя магия закончилась… подождите, у меня есть другая идея. — Он превратился в гигантского кальмара, махая между нами всеми своими щупальцами, которые били по люку. Аргх, клянусь звездами, они все тоже были членами.

— И какая кому польза от этого кальмара?! — крикнул Роари, и я был вынужден согласиться.

Син еще несколько секунд метался, а затем превратился в огромного зеленого Дракона с блестящими чешуйками, отбросив нас обоих в стороны. Он рвал и царапал люк, из его носа вырывались пузырьки, а когда он махал бедрами, огромный Драконий член между его ног ударил Роари по лицу.

— Ради любви к солнцу! — закричал Роари, но его слова застряли в горле, когда воздух внезапно вырвался из него.

Я задыхался, но воздух не поступал, и я попытался пробраться между ног Сина к люку, пока у меня не заложило уши. Время на исходе!

Син вцепился когтем в замок, яростно дергая его и слегка приоткрывая. Он повернул свою огромную голову, пузырьки летели мне в лицо и лопались перед глаза.

— Аааа! — закричал я.

Он толкнул меня к люку, и я провалился в него, но застрял на полпути, так что висел в лифте, а глаза жгло от пузырьков. Я глотнул полные легкие воздуха, когда Син начал бить носом по моей заднице, пытаясь заставить меня пролезть. Я зарычал, пытаясь дотянуться до чего-нибудь, что помогло бы мне подтянуться вперед, пока драконья морда Сина продолжала биться в мою задницу, а пузыри струились по задней части моего комбинезона и лопались между ягодицами.

— Прекрати. Дуть. Пузыри. Мне. В задницу, — процедил я сквозь зубы, пытаясь пролезть в люк.

В конце концов я провалился, ударился об пол и быстро поднялся на ноги, когда Син затолкал Роари в отверстие, который тут же тоже застрял, люк все еще был открыт только наполовину. Я вскочил, схватил его и потянул вниз, а вслед за ним хлынули пузырьки и снова ударили мне в глаза.

— А-а-а! — Закричал я, зажмуривая глаза, в то время как Син продолжал прижиматься мордой к заднице Роари, и в конце концов он не выдержал и рухнул сверху вместе со мной прямо на пол.

Мое сердце екнуло, когда Син попытался просунуть свою Драконью голову в люк, но не смог удержать его открытым. Его глаза расширились, и мы с Роари вскочили на ноги, пытаясь удержать его, но Син покачал головой, издав мучительный вопль. Мы не смогли удержать люк, это было невозможно. Он захлопнулся, и мы уставились на него в немом шоке, мой пульс отдавался в ушах, когда наступила тишина.

— Син! — Закричал я, нажимая на магический считыватель подписи, как будто это могло помочь.

Мы оба боролись с этим механизмом, делая все возможное, чтобы справиться, но минуты шли, и меня начала охватывать паника.

— Давай, давай же. Просто продолжай задерживать дыхание, ты, сумасшедший сукин сын. — Роари вцепился в края люка, пытаясь найти опору, чтобы открыть его, но это было бесполезно. Мы не смогли этого сделать. И он никак не смог бы прожить так долго без кислорода.

Я прижался к стене, вцепившись пальцами в волосы, когда шок и печаль захлестнули меня волнами.

— Он спас нас, — прохрипел я, и Роари посмотрел на меня через плечо, сильно нахмурившись.

— Черт, он был засранцем, но он этого не заслужил, — пробормотал Роари.

— Как ты думаешь, он заплачет? — раздался у меня над ухом тоненький голосок. — Я думаю, он заплачет.

— Какого черта? — Я резко обернулся, ища источник звука, и Роари внезапно указал на мое плечо, широко раскрыв глаза.

Я посмотрел вниз и увидел очень маленького, очень голого Сина, который стоял, уперев руки в бока.

— Привет, дружище! — Он помахал мне, затем спрыгнул с моего плеча, как лебедь, стремительно летя к полу, пока я пялился на его крошечную голую задницу, затем он сдвинулся и вернулся к своему нормальному размеру, став мужчиной перед нами.

Он резко развернулся, так что его член ударился о бедро, и я ничего не смог с собой поделать, бросился вперед и обнял его.

— Ты только что… ты был…? — Роари сдался, пытаясь сформулировать вопрос, вместо этого уставившись на Инкуба.

— Я прошел через люк, — объяснил Син, крепко обнимая меня, прежде чем отпустить. — Тебе нужна салфетка, чтобы вытереть слезы, которые ты пролил по мне, Львиная пушинка?

— Я плакал не из-за тебя, — прорычал Роари, но одного взгляда в его сторону было достаточно, чтобы понять, что он втайне рад обнаружить Инкуба живым. Может быть, только потому, что Розали была бы в шоке, если бы тот умер.

— У кого, блядь, есть сексуальные фантазии о крошечном человеке, чувак? — Спросил я со смехом.

— Какая-то цыпочка по имени Таллула, — сказал Син, пожав плечами. — Я видел всякое в этой форме, котик. Всякое разное. Ужасное. — Он покачал головой, на секунду погрузившись в какие-то воспоминания, прежде чем изобразить одну из своих обычных безумных улыбок. — В любом случае, теперь, когда ты познакомился с Джо-точкой-G, не хочешь ли покружиться с ним в следующий раз, когда мы будем трахать Розали вместе? — Он приподнял брови. — Я знаю, как сильно тебе нравится засовывать что-то себе в задницу. Я надену крошечный защитный шлем и…

— Я не люблю засовывать что-то себе в задницу, — прошипел я, и он подмигнул, как будто мы делились секретом.

Тот день, когда я позволю Сину Уайлдеру заползти ко мне в задницу, будет холодным днем в аду.

— Я собираюсь взобраться на твой член, как на Эверест, лютик, — прошептал он мне на ухо, когда Роари первым вышел из лифта, а я ткнул его локтем в ребра.

— Только попробуй, и Джо-точка-G умрет, — предупредил я, но он только улыбнулся шире, и я не смог удержаться от желания ответить тем же. Блядь, я почувствовал облегчение, что с ним все в порядке. Но, черт возьми, почему мне так нравился этот идиот?

Глава 17

Син

45 ЧАСОВ ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

Мы добрались до тюремного блока D, и Розали завыла, приветствуя стаю Волков Оскура, которые стояли на страже у входа.

— Альфа! — Эсме прорвалась сквозь толпу, ее большие груди подпрыгивали, а Бретт и Сонни поспешили за ней. Розали обняла их в знак приветствия, а затем Эсме взяла ее за руку и притянула к себе, чтобы прошептать что-то на ухо. — Амира восстановила свое главенство в нашей стае. Она сказала, что ты нас предала. Она сказала…

— Я сказала, что Итан Шэдоубрук — твоя пара, — прогремел голос Амиры, и Волки заскулили и заворчали от недовольства. Амира вышла из тюремного блока и вздернула подбородок, глядя на Розали.

Я тоже вздернул подбородок и достал из кармана камень, выбрав его из своей коллекции. Я швырнул его в Амиру, пока та смотрела на Розали, и он с глухим стуком попал ей в лоб.

— Ай… что за хрень? — Она резко повернула голову в мою сторону, и я указал на Кейна, невинно хлопая ресницами.

Кейн поджал губы, презрительно глядя на меня, но ничего не сказал, а это означало, что мы официально стали напарниками. Может, у старого ворчуна все-таки есть чувство юмора. И, может быть, мне хотелось немного пощекотать его, чтобы оно проявилось в большей степени.

Розали воспользовавшись возможностью сняла с Кейна заклинание сокрытия. Он выругался и, зарычав, посмотрел на нее.

— Это охранник? — ахнула Амира. — И вы все это видите?

Стая Оскура придвинулась ближе, с интересом склонив головы, хотя я не видел, чтобы назревало какое-то насилие. В их глазах читалось лишь восхищение моей дикаркой.

— Да, и он под моей защитой. Никто не причинит ему вреда, — голос Розали разрезал воздух, как нож, в то время как все больше членов ее стаи собиралось у входа, взволнованных ее возвращением.

Сейчас она была пиздец какой горячей, и от нее исходила властность. Мне захотелось подчинить ее себе, сделать своей так, как это могли сделать лишь несколько других фейри в этой тюрьме. Или, может быть, на этот раз я позволю ей подчинить меня себе, связать себя и кружить, как на карусели.

— И вы собираетесь принять это от своей Альфы? — сердито воскликнула Амира. — Она пришла сюда, образовавшая пару с этим грязным Лунным и подружившаяся с охранником, который сделал нашу жизнь здесь невыносимой.

— Успокойся, Сорок Вторая, — раздраженно сказал Кейн, и Амира оскалила зубы.

— Я показываю вам его истинное лицо, потому что не хочу обманывать свою верную стаю. — Розали встала перед Кейном, и многие Волки сверкнули на него яростными взглядами, но офицер Ворчун даже не пошевелился.

— Она предательница! — закричала Амира. — Она пришла сюда с охранником и со своей парой, которая является Лунным Королем!

— Кейн — мой пленник, — отрезала Розали, направляясь к Амире. Толпа расступилась перед ней. — А Итан — моя пара, избранная Луной. Ты хочешь сказать, что Луна сделала плохой выбор? Ты сомневаешься в божественном существе, которое правит нашим Орденом? — Она прижала руку к груди, выглядя потрясенной, и остальные Волки в ужасе обернулись к Амире.

Моя дикарка была умной сосиской с соусом.

— Она не верит в Луну! — крикнул Сонни, притворяясь, что его сейчас стошнит. А может, его и правда тошнило.

Я хмыкнул. Забавные Волки.

— Не верит в Луну, не верит в Луну, не верит в Луну! — начал скандировать я, подпрыгивая, и все больше и больше членов стаи Розали начали подхватывать скандирование.

— Это не… это не то, что я… — заикаясь, пролепетала Амира, и я мрачно ухмыльнулся, когда Розали двинулась на нее.

— Однажды я надрала тебе задницу и выгнала из своей стаи, не верящая в Луну. Единственная предательница здесь — это ты, — выплюнула Розали. — Так ты уверена, что хочешь пережить такое унижение во второй раз? — Она подошла к ней так близко, что они оказались нос к носу, только моя дикарка была выше, поэтому Амире пришлось запрокинуть голову, чтобы не терять зрительный контакт. Розали уперлась грудью в грудь Амиры, зарычала и выгнула бровь, глядя на соперницу и ожидая ответа. Это было противостояние сисек. Выживает сильнейший. А у моей девочки были лучшие сиськи в городе, так что было очевидно, кто победит. Даже грейпфруты Эсме не могли сравниться с манго Розали.

Амира вдруг всхлипнула и опустила голову, в ее глазах заблестели слезы. Она протиснулась сквозь толпу и с яростным воем убежала по коридору. Ха, титечная позорница.

Я достал из кармана еще один камень и, подбрасывая его, подошел к Розали.

— Хочешь, я поймаю ее и буду запихивать ей в глотку камни, пока она не перестанет пищать, секс-бомбочка? — промурлыкал я, и она ухмыльнулась.

— Нет, я голодна. Пойдемте поедим. — Она направилась внутрь под аккомпанемент победных воплей, и мы оказались в объятиях Оскура. Я откинулся назад, когда они стали обнимать меня, прикасаться ко мне, тыкаться в меня носом и принюхиваться, и громко рассмеялся от их щекочущих прикосновений.

Я огляделся и увидел, что Сонни и Бретт схватили Кейна и завели ему руки за спину. У него была магия, но я думаю, даже он понимал, что из-за огромного количества заключенных вокруг него ему конец, если Розали перестанет его защищать.

Роари обнимался и здоровался со многими Оскура из своего старого тюремного блока, а Итан держался рядом с ним и неуверенно переводя взгляд с одного врага на другого. Они не трогали его, но некоторые подходили ближе, скалили зубы и принюхивались, как будто хотели сократить дистанцию, но не решались переступить черту. Итан щелкал зубами каждый раз, когда кто-то из них слишком долго смотрел на него, и они убегали, поджав свои метафорические хвосты.

Я наслаждался всеобщим вниманием, чувствуя себя воином, возвращающимся с войны к своей королеве. Волки окружили меня, и, когда кто-то запел Under Pressure группы Queen и Дэвида Боуи, я начал пританцовывать и извиваться в такт, устраивая шоу для своей новой аудитории. Обычно в Даркморе меня все избегали, так что это было идеально. Вместо того чтобы морщиться при виде меня или отводить взгляд, они подбадривали меня и хлопали в ладоши, пока я устраивал для них шоу. Когда толпа подняла меня в воздух, и я начал скользить по морю Волков, я был почти уверен, что достиг вершины жизни.

— Розали! — крикнул я. — Смотри, Розали, смотри на меня!

Она повернула голову, встретила мой взгляд в толпе и улыбнулась, прежде чем ее тоже подняли и она присоединилась ко мне в море рук. Я потянулся к ней, пока они вели ее ко мне. Смех вырвался из ее горла, когда ее пальцы переплелись с моими, и я почувствовал себя императором всех земель Солярии.

— Я им нравлюсь, — сказал я с лучезарной улыбкой.

— Им понравится все, что я им скажу, — сказала она со смехом, и моя улыбка погасла.

Ох.

— Но я уверена, что ты им все равно нравишься, — отступила она. — Я не это имела в виду.

Мои пальцы выскользнули из ее ладоней, и я позволил потоку людей унести меня прочь от нее.

— Син! — воскликнула она, как будто я был Уилсоном, а она — Томом Хэнксом в фильме «Изгой». Я хмуро посмотрел на нее, мое настроение испортилось, Я скрестил руки, запрокинул голову назад и сполз на пол сквозь толпу, исчезая из виду.

Я неуклюже рухнул на землю и остался лежать, пока Волки танцевали вокруг меня и уходили, а я тяжело дышал. Я с трудом выпрямился, достал из кармана горсть камней и начал их пересчитывать. Пять и кусочек ворса, который я назвал Клинтом. Я поднес их ко рту и прошептал:

— Я вам нравлюсь только потому, что она так сказала?

Тишина.

— Ну?! — рявкнул я на эти мерзкие камни и нахальный кусочек ворса. Ничего. Даже Клинту было нечего сказать. — Да пошли вы! — Я швырнул их изо всех сил и сбил с ног здоровяка, который развешивал белье на решетке своей камеры.

— За что?! — завопил он, потирая места, куда попали камни, но если он хотел получить ответы, ему нужно было поговорить с Клинтом и его рок-группой.

Я подошел к Кейну, которого вели в конце группы, и вырвал его из рук Бретта и Сонни.

— Я присмотрю за ним, — пробормотал я, взял его за руку и повел за собой.

— Ты уверен? — спросил Сонни, взволнованно переводя взгляд на Бретта, и меня накрыло волной их обоюдной похоти. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чем они займутся в свободное время. Счастливые улыбки на их лицах говорили о том, что я только что оказал им огромную услугу, освободив от обязанностей.

— Да, да, я уверен, — согласился я, и они поспешили прочь, возбужденно подвывая.

Кейн попытался вырвать пальцы, рыча от злости, а когда это не сработало, направил в ладонь поток жара, который заставил меня отпустить его. Я развернулся, вцепился руками в его комбинезон и притянул его к себе так, что наши носы оказались на одном уровне, а на моем лице расплылась дикая улыбка.

— Не сопротивляйся, клыкастик. Теперь остались только ты и я.

— О чем ты говоришь? — потребовал он.

До меня донесся легкий смех Розали, и я посмотрел на нее, пока ее вели к длинному столу, который, должно быть, принесли из столовой. Итан и Роари сели по обе стороны от нее, а Волки отошли в сторону, чтобы принести им еду.

— Смотри. — Я взял Кейна за подбородок и повернул его лицом к ним. — Посмотри на них.

— Я смотрю, — огрызнулся он.

Итан и Роари начали шептаться с Розали и гладить ее, а заодно и друг друга, ухмыляясь и отпуская шуточки, в которых мы с Кейном не участвовали.

Я толкнул офицера Ворчуна в бок.

— Теперь ты видишь?

— Что? — пренебрежительно проворчал он, но его взгляд тоже не отрывался от них, и я видел в его глазах мерцающие зеленые искры ревности.

— Мы аутсайдеры. Не пары. — Я стиснул зубы. — Ты ведь понимаешь, что это значит, верно?

— Нет, — сухо ответил он. — Но думаю, ты мне расскажешь.

— Мы — расходный материал. — Я развернул его лицом к себе. — Мы как пакетик с арахисом в самолете.

— Какая-то бессмыслица, Восемьдесят Восьмь, — раздраженно прорычал он.

— В этом есть смысл, — отрезал я. — Мы — маленькие соленые шарики, плавающие в пакете. Когда нас разорвут, мы разлетимся повсюду, закатимся под сиденья и затеряемся в ногах у людей. И никому не будет до этого дела. Никто не станет искать арахис. — Я встряхнул Кейна, пытаясь заставить его понять. — Но Итан и Роари — это кешью. Орехи премиум-класса. Такие орехи, которые нужно искать, с которых нужно сдувать пылинки, когда находишь их на полу, чтобы их можно было есть. Но мы — арахис, клыкастик, арахис!

— Ты совсем ебнулся. Отпусти меня. — Он попытался отстраниться, но я обнял его и зарылся лицом ему в плечо.

— Как только мы выберемся отсюда, они о нас забудут. Но я не хочу быть арахисом, Мейсон, я хочу быть кешью.

— Не называй меня Мейсоном, — прорычал он, пытаясь стряхнуть меня с себя, но я вцепился в него, как моллюск в корпус корабля.

Мимо меня проплыл аромат еды, и я поднял голову, увидев, как мимо меня к столу несут тарелки с картофельным пюре, тушеными овощами и прочими вкусностями.

Я истерически расхохотался и вприпрыжку бросился за картошкой, плюхнулся на стул напротив Розали и схватил нож и вилку. Я стучал ими по столу, подпрыгивая на стуле.

— Накорми меня!

Розали хихикнула, глядя на меня, и я улыбнулся в ответ, на время подавив свою ревность, потому что голод был важнее. Мой желудок был настолько пуст, что напоминал улей с одной пчелой, которая жужжала и билась о стенки, требуя меда.

К нам подвели Кейна, и Розали велела ему сесть рядом со мной. Тарелки раздали, когда остальные Волки присоединились к нам за столом, и перед нами разложили угощение, которое мы могли поглощать. Я набил свою тарелку доверху всякими вкусностями, проглатывая каждый кусок, измученный долгим отсутствием еды.

— Dalle stelle²³, — почти сексуально простонала Розали, продолжая есть, и я не сводил с нее глаз, мгновенно забыв о своей еде.

Скамейка, на которой я сидел, внезапно заходила ходуном, и я посмотрел налево и увидел, что Пудинг опустился рядом со мной, заставив Волка потесниться, чтобы тот освободил для него место. Он был таким большим и волосатым, как старый добрый волосатый медведь.

— Привет, гончая, — обратился он к Розали.

— Пудинг! — ахнула она. — Наконец-то. Куда, черт возьми, ты запропастился?

— Я ждал твоего прихода.

Розали щелкнула пальцами, создавая вокруг нас заглушающий пузырь.

— Нам нужны эти передатчики, я думала, ты собираешься вернуться с ними.

— Вернуться, куда именно? Мы не договаривались о новой встрече, гончая, — сказал Пудинг своим медленным, глубоким голосом. Я всегда ловил каждое его слово, потому что мне казалось, что он вот-вот скажет что-то очень-очень важное. Он еще не успел, но это было неизбежно. Я просто знал это.

— А, точно, ну… они у тебя? — спросила она.

— У меня, — ответил он, медленно кивнув. — Вот. — Он пододвинул к ней по столу несколько сложенных друг в друга стаканчиков из-под пудинга, и она вскочила на ноги.

— Я сейчас вернусь, — прошептала она.

— Я иду. — Я встал, запрыгнул на стол и прошел по нему, прежде чем спрыгнуть рядом с ней.

Она фыркнула от смеха и потянула меня за рукав, направляясь наверх, в камеру, которая, как она сказала, была ее. Оказавшись внутри, я огляделся и увидел фотографии на стене рядом с ее кроватью, в том числе ту, на которой она была в объятиях печально известного Штормового Дракона, Данте Оскура.

— Как думаешь, твой двоюродный брат позволит мне прокатиться на его заднице? — с надеждой спросил я.

— Фу, Син, что за хрень? — Она повернулась ко мне.

— В своей драконьей форме, — сказал я с ухмылкой. — Ты говорила, что он позволяет тебе на нем ездить. Держу пари, лучший вид открывается, когда сидишь у него на заднице.

— О, — она разразилась смехом. — Конечно, позволит. Мы можем прокатиться вместе.

— Обещаешь? — Я зарычал, как зверь, и внезапно схватил ее за руку, когда она пошла звонить, заставив ее повернуться ко мне лицом, а мое сердце колотилось, как бомба замедленного действия в груди. — Ты клянешься, что мы все сделаем, как только выберемся отсюда, ты не просто… уйдешь? — Во мне поднималась опасная энергия, которую я испытывал только тогда, когда собирался охотиться и убивать.

Но эта была другой, более изменчивой, смертельно опасной как для меня, так и для тех, кто находился достаточно близко, чтобы почувствовать это. Если это и была любовь, то совсем не та, о которой говорят в стихах и любовных романах. Это чувство было таким же сильным, как яд, и таким же непредсказуемым, как ветер. Если раньше я был монстром, то теперь из-за этой варварской эмоции я мог стать чем-то гораздо худшим. Раньше убивать было просто. Чисто и ясно. Я брал работу и разделывал плохих парней, устраивая из этого представление ради забавы. Но когда дело доходило до убийства ради Розали, никаких моральных принципов не существовало. Не было такой низости, на которую я бы не пошел, если бы ее жизнь оказалась под угрозой. Нет, если раньше я был монстром, то теперь любовь превратила бы меня в стихийное бедствие, сметающее все на своем пути без предупреждения и без заботы о том, кого оно уничтожит. Но я не хотел быть злым. Я просто не был уверен, что смогу провести черту, если она когда-нибудь окажется в беде.

Розали нахмурила брови и на мгновение заглянула мне в глаза, прежде чем обнять меня и нежно поцеловать в губы.

— Я не брошу тебя, Син. Ты правда думаешь, что я бы так поступила?

— У тебя есть пары. — Я неловко пожал плечами. — И семья.

— Ты можешь быть частью всего этого… если хочешь? — спросила она, слегка взмахнув ресницами. Я протянул руку, нежно провел пальцами по ее мягким ресницам и улыбнулся своей дикарке. Это была грустная улыбка, потому что я знал, что это значит. Я никогда не смогу обладать ею так, как это делали ее пары, и она никогда не будет желать меня так, как она желала их, но если я буду ей хоть немного нужен, хоть на один процент так же, как они, то я останусь до тех пор, пока эта потребность не угаснет в ней.

— Если я обречен любить солнце, находясь здесь, на земле, то хотя бы дай мне крылья, чтобы я мог подлететь достаточно близко и сгореть, — пробормотал я.

Она приподняла брови.

— Моя тетя Бьянка читала мне эту историю, перед сном.

— Когда я жил в приемной семье, к нам раз в месяц приходила пожилая женщина и читала нам книги. «Бескрылая Гарпия» была одной из моих любимых книг, — признался я и придвинулся к ней поближе. — Можно я открою тебе секрет? — выдохнул я, и она кивнула, прижав пальцы к моей груди и скользнув ими вверх по шее. — Я не умею ни читать, ни писать, котенок. Меня никто этому не учил. Я кое-что подхватил то тут, то там, чтобы как-то сводить концы с концами, но сунь мне под нос книгу, и я увижу лишь закорючки на бумаге. Мне всегда нравилась идея оставлять кровавые послания на стенах после убийства, поэтому я заставляю своих жертв делать это, когда мне удобно. — Я прижал палец к своим губам, прежде чем продолжить, понизив голос. — Опекуны должны были обучать нас на дому, но они никогда особо не старались с непослушными детьми. И угадай, кто был самым непослушным, медовые соты?

— Син, — выдохнула она, проводя пальцами по моей челюсти и лаская щетину.

— Ну, технически тогда я была Уитни Нортфилд, но это еще один из наших секретов, верно, котенок? — Я улыбнулся, несмотря на грусть, вызванную воспоминаниями о прошлом, но она не улыбнулась в ответ.

— Меня тоже никто не учил читать, когда я была ребенком, — сказала она. — Я научилась сама, после того как меня взяла к себе тетя Бьянка. Я знаю, каково это — когда тобой пренебрегают, когда никому нет дела до того, какая жизнь тебя ждет без базовых навыков.

— У тебя так много навыков, — сказал я. — Твоя улыбка — это искусство, которым не владеет никто в мире, кроме тебя. Это тысяча загадок, которые ждут, когда их разгадают, и иногда мне кажется, что я могу найти ответы.

Она поцеловала меня, ее губы были сладкими и манящими, но когда она попыталась раздвинуть мои губы языком, я отстранился.

— Ты считаешь меня глупым, потому что я никогда не изучал эти вещи? — прошептал я, и она резко отстранилась, нахмурившись.

— Нет, я считаю тебя невероятным. Ты другой, дикий, и ты мыслишь не так, как все. Мне это охренеть как нравится в тебе, Син. Знаешь, сколько людей в этом мире — клоны друг друга? Ты умен там, где глупы многие другие фейри. Потому что большинство людей видят мир в серых тонах, но ты видишь радугу и заставляешь меня тоже ее видеть. — Она провела большим пальцем по моей скуле, и я прильнул к ее руке, не привыкший к таким прикосновениям.

— Блядь, ты точно знаешь, как заставить жестокого убийцу почувствовать себя королем, дикарка. — Я криво ухмыльнулся, и она хихикнула в ответ, отступила на шаг и позвонила, воспользовавшись одним из стаканчиков из-под пудинга. Она создала вокруг нас заглушающий пузырь, и я придвинулся ближе, пока она держала стаканчик между нами, чтобы мы вдвоем могли слушать.

— Розали? Скажи, что это ты, — ответил мой сводный брат Джером, и я гордо расправил плечи.

— Привет, Джеромео, — сказал я, дразня его прозвищем, которое придумал для него, когда мы были детьми.

— Святое дерьмо, — рассмеялся он. — Я тут с ума схожу. Ты в порядке? Как поживает моя маленькая талантливая художница?

— У меня все хорошо, — беззаботно сказала Розали. — Я имею в виду, помимо того факта, что мы все еще заперты в миле под землей, окруженные неминуемой смертью.

— У тебя ведь есть план, верно? — Спросил Джером с нотками раздражения в голосе.

— У нее есть план, — ответил я за нее. — У нее всегда есть план. — Я постучал костяшками пальцев по ее щеке.

— Ну, у тебя осталось меньше двух дней, чтобы разобраться с этим, тебе этого хватит? — с тревогой спросил он.

— Ага, мне, возможно, понадобится небольшая помощь моего кузена, — сказала она. — Просто посиди наверху и дай мне поработать.

— Я больше ничего не могу сделать, правда, милая? — усмехнулся он.

— Спасибо, что прислал сюда эту секс-бомбочку, братишка. Ты выбрал ее, потому что она — моя идеальная эротическая фантазия, или это просто совпадение? — спросил я с ухмылкой, и Розали с усмешкой ткнула меня локтем в бок.

Джером расхохотался.

— Клянусь звездами, конечно же, ты трахаешь ее.

— Это я его трахаю, stronzo. Син просто плывет по течению, не так ли, детка? — поддразнила Розали.

— Езда, родео, весь этот карнавал, — согласился я.

— Ну, не слишком отвлекайтесь, — предупредил Джером. — Я буду ждать, чтобы поприветствовать тебя, как только ты выйдешь оттуда, брат. Приготовься к тому, что я переломаю тебе все кости, когда буду обнимать тебя.

Я рассмеялся.

— Блядь, я скучал по тебе, дружище.

— Я тоже скучал по тебе, Син, — сказал он, тяжело вздохнув. — Скоро увидимся.

— Скоро увидимся, бабуин, — согласился я, и звонок прервался.

Розали с надеждой посмотрела на меня, и по моим венам заструилась энергия, когда я поговорил со своим сводным братом. Скоро я буду дышать свежим воздухом рядом с Джеромом, потягивая Пина Коладу с маленьким розовым зонтиком. Я не знал, что будет дальше, и, честно говоря, не был готов расстаться с нынешней компанией, так что, если она меня примет, я буду ходить за ней по пятам, как бездомный кот.

Розали воспользовалась еще одним стаканчиком из-под пудинга, чтобы позвонить своему кузену, и через мгновение в трубке раздался голос Данте.

— Роза? — сразу же спросил он.

— Это я, Данте, — весело ответила она.

— Grazie dalle stelle ²⁴. — вздохнул он с облегчением. — С тобой все в порядке?

Розали вкратце рассказала ему обо всем, что здесь происходило, в то время как Данте внимательно слушал. Я потратил время на то, чтобы сразиться сам с собой, и Левша выиграл два раунда у действующего чемпиона Правши.

— Итак, каков наш план? — спросил он, когда она закончила, и я вернулся к делу.

— Мы собираемся атаковать главный лифт и пробиться отсюда с боем, — сказала она.

— Да, блять, мы готовы, — воскликнул я, рубанув воздух каратэ-приемом. — Это будет сплошное пиу, пиу, пиу, бах, бах, бах. Йиппи-ки-яй, сукин… — Розали прижала руку ко рту, чтобы остановить меня, пока она продолжала.

— Ты уверена, что это лучший способ? — Обеспокоенно спросил Данте. — Это звучит как бой, который ты вряд ли выиграешь.

— Мы можем победить, — решительно прорычала она.

— Роза… — обеспокоенно сказал Данте.

— Ты ведь мне доверяешь, Данте? — спросила она умоляющим тоном, и он вздохнул.

— Да, я тебе доверяю. Но это не мешает мне беспокоиться о тебе, piccola alfa.

— Я справлюсь. Мне просто нужно, чтобы ты и твоя семья были рядом, когда мы выберемся.

— Хорошо, — уступил он. — Но это должно произойти ночью. Я не смогу незаметно подобраться к ним днем. Я буду готов в форме Ордена. Я возьму стаю и буду готов к бою.

— Не показывайся, пока я не позвоню и не скажу, что я на месте. Мы же не хотим, чтобы охранники нас заметили и вызвали ФБР.

— Не волнуйся, Роза, я в этом деле профессионал, — поддразнил ее Данте.

— Клянусь Луной, — прошептал я. — Штормовой Дракон будет сражаться вместе с нами.

Розали с ухмылкой толкнула меня локтем и закончила разговор с кузеном, прежде чем раздавить в кулаке горшочек из-под пудинга.

— Тогда решено. Нам нужно дождаться середины ночи, так что мы можем немного отдохнуть.

— И под «отдохнуть» ты подразумеваешь устроить оргию в этой камере, верно? — предположил я, и она рассмеялась.

— Ты не устал? — спросила она.

— Я Инкуб, кексик, я могу трахаться буквально сутками, — сказал я, приближаясь к ней, но она зевнула, и я понял, что она смертельно устала. — Но ты же сонный кекс. Так что забирайся на кровать и позволь мне обнять тебя. Или можешь обнять меня, если сегодня ты чувствуешь прилив сил.

Она покачала головой, но зевнула, и я отвел ее обратно к кровати, усадив на нее.

— Поспи.

— Но остальные, — пожаловалась она.

— Я разберусь с остальными.

— Кейна нужно будет где-нибудь запереть. Я не хочу, чтобы другие Волки добрались до него, пока я сплю. — Она снова попыталась встать, но я толкнул ее обратно на кровать.

— Я разберусь с этим, вишенка. Просто закрой свои моргающие глазки и спи, — скомандовал я, натягивая на нее одеяло.

— Мне нужно убедиться, что он в безопасности. — Она встала, как упрямый мотылек, и я вздохнул, потянул ее за руку к двери и резко свистнул.

— Волки, приведите офицера Кейна к своей королеве! — Крикнул я, и мне ответил хор лающих Оскура. Им потребовалось всего полминуты, чтобы появиться вместе с ним, и Розали направила его в камеру рядом со своей, а Бретта, Сонни и Эсме поставила охранять его.

— За мной, — сказала Розали, направляя меня, Итана и Роари за ней в камеру с Кейном. Она повесила простыню и наложила заглушающий пузырь, предоставив нам четверым немного уединения — подождите, нет, нас было пятеро. Шестеро, если считать мой член. Которым, очевидно, ты и являешься, грязный ублюдок.

С кем я разговариваю? О, люди в моей голове. Тсс, мне нужно быть внимательным.

Розали достала что-то из кармана, и Кейн зарычал, не сводя глаз с пульта дистанционного управления для отключения магических наручников.

— О-о-о, — проворковал я, подходя ближе, когда блестящий предмет позвал мою внутреннюю сороку. Я потянулся за ним, но Розали держала его вне досягаемости, что только усиливало мое желание заполучить его. Это будет моя блестящая вещица.

— Тебе нужно освободить магию Роари, — сказала она Кейну, и Роари сделал шаг вперед, в его золотистых глазах ясно читалось желание.

— Да, черт возьми, — промурлыкал Роари.

— Нет, блядь, — как и следовало ожидать, огрызнулся Кейн. Он когда-нибудь соглашался на что-то? Я на все соглашался. Ему стоит как-нибудь попробовать. Я думаю, это его немного развеселит.

— Мы должны вернуть заключенным их магию, — взволнованно сказал я, и все повернулись ко мне с ужасом на лицах.

— Что? Это ужасная, гребаная идея, — возмутился Итан.

— Назови хоть что-то ужасное в этой идее. — Я скрестил руки на груди и приподнял бровь.

— Каждый психопат здесь внезапно получит возможность делать с нами или с кем-то еще все, что ему заблагорассудится, — прорычал Итан.

— И они могут поставить под угрозу весь наш план, — добавила Розали.

— Количество жертв будет невообразимым, — прошипел Кейн.

— Это самая глупая вещь, которую ты когда-либо говорил, а это о многом говорит, — отрезала Роари, а меня задело слово «глупый». Я опустил руки и гнев во мне свободно разливался, а по спине пробегали мурашки от смертоносного намерения.

— Не. Называй. Меня. Глупым, — предупредил я, и Розали подошла ко мне, обхватив мою щеку ладонью.

— Ты не глупый, но идея глупая. Так что слушай внимательно: ни при каких обстоятельствах мы не позволим никому из заключенных использовать магию, кроме Роари. Повтори за мной…

В ее глазах блеснул огонек, говорящий о нашем тайном языке, и мое настроение улучшилось. Я кивнул, и на моих губах появилась озорная улыбка.

— Ни при каких обстоятельствах мы не позволим другим заключенным использовать магию, — сказал я, подмигнув ей, и она нахмурилась.

— Почему ты подмигнул? — прошипела она.

— Я этого не делал, — Я подмигнул снова.

— Прекрати, — прорычала она. — На этот раз тебе лучше послушать меня, Син. Клянусь Луной, если ты испортишь наш план, совершив что-то настолько безрассудное, как повторный выпуск Белориана, я тебе этого никогда не прощу.

— Ладно, конфетка, — пообещал я и, когда она отвернулась, подмигнул ей, отчего Роари зарычал.

— Я убью тебя, если ты что-нибудь испортишь, — предупредил он шепотом.

Но он ничего не знал о нашем с Розали тайном языке. Все это выражалось в движении бровей и губ, которые его маленький мозг никак не мог постичь.

— Я единственный, кто может пользоваться пультом, — сказал Кейн, холодно глядя на меня. — Так что я буду следить за тем, чтобы он не попал к нему в руки. Просто верни его мне. — Он протянул ладонь, и Розали покрутила пульт между пальцами.

— Я верну его, как только ты освободишь Роари, — предложила она, и челюсть Кейна дернулась, когда он посмотрел на Львиную пушинку.

— Нет, — просто сказал он.

— Если ты этого не сделаешь, я попрошу ребят держать тебя и щекотать, пока ты не используешь достаточно магии, чтобы это сработало, — сказала Розали, выгибая бровь, и Кейн сердито посмотрел на нее. — Ты бы предпочел именно это?

— Мы можем заняться этим голышом? — спросил я, и Розали рассмеялась.

— Да, думаю, так и будет, Син. Мы все можем намазаться маслом, — сказала она, и Кейн яростно зарычал.

— Ладно. Дай сюда, — потребовал он, и Розали притянула Роари ближе к Кейну, протягивая тому пульт, но крепко сжимая его в руке.

Кейн хмуро наблюдал за происходящим, но через секунду свет на наручниках Роари погас, они разблокировались и упали на землю. Он тяжело вздохнул и создал на ладони ледяной шар. Розали щелкнула пальцами, и у его ног начал расти куст, который становился все больше и больше, пока на нем не появились ягоды клубники. Она сорвала несколько ягод и раздавила их на ледяном шаре, пока он не стал красным. Он с жадностью откусил от него, и я с голодным рычанием бросился вперед, тоже откусив кусочек, прежде чем упал на куст клубники.

— Эй, оставь немного всем, — сказал Итан, опускаясь рядом со мной и пытаясь отобрать у меня клубнику, которую я уже сложил у себя на коленях. Я начал запихивать ягоды в рот, набивая его до отказа, вместе с листьями и всем прочим, чтобы он не смог добраться до них.

— Моя, — сказал я, откусывая сочный плод, и Розали рассмеялась, выращивая еще несколько штук для Итана.

— Я оставлю куст тебе, чтобы ты мог перекусить, Мейсон, — сказала она Кейну, прежде чем отдать ему волшебный пульт, как и обещала, а затем повела нас к выходу.

— Я в порядке, — пробормотал он, но его взгляд был прикован к клубнике, и я знал, что он насытится, как только мы уйдем.

Кейн посмотрел сквозь прутья решетки, когда Розали опустила простыню, чтобы скрыть его, и он остался лежать, как одинокая репка, в своей камере.

Мне было его немного жаль, но я был слишком взволнован предстоящей ложечной вечеринкой и затащил Розали обратно в ее камеру. Прежде чем я успел уложить ее на кровать и принять позу ложечки, в камеру вошли нож и вилка с решимостью во взгляде.

Розали вырвалась из моих объятий и подошла к ним, пока я в одиночестве стоял на коленях на кровати. Она обняла Итана, а Роари поцеловал ее в шею, и она задрожала в их объятиях. Я опустился на пятки, ожидая, что они обратят на меня внимание, но они продолжали обниматься и тереться друг о друга носами.

Я соскользнул с кровати, спрятался в тени и прижался спиной к стене, пока они ласкали метки друг друга, и мое сердце разбилось вдребезги.

Они переместились на кровать и свернулись калачиком, как собаки, а Розали устроилась между ними, так что вся односпальная кровать была занята.

По комнате разнесся тоскливы вой, и я понял, что он исходит от меня, прежде чем вышел из камеры и протиснулся мимо Волков, стоявших на страже у камеры Кейна, и вернулся в нее.

Кейн поднял голову, сидя на кровати, и я упал рядом с ним, обняв его.

— Обними меня, — прошептал я, уткнувшись ему в шею, но он с рычанием оттолкнул меня.

Я свернулся калачиком на его кровати и посмотрел на него через плечо.

— Обними меня ложечкой. Или, если хочешь, вилочкой. Мне просто нужно быть столовым прибором.

— Что с тобой такое? Убирайся отсюда, — рявкнул он.

Розали появилась с жалобным стоном, и я перевернулся, засунув голову под подушку Кейна.

— Син, возвращайся в мою камеру, — сказала Розали, беря меня за руку и пытаясь поднять.

Я не шевелился, закрыл глаза и притворился, что уже сплю. Она выругалась, принялась стаскивать меня с кровати, но я не вышел из образа, тяжело рухнув на пол и тихо захрапев.

— Ради всего святого. — Кейн тоже схватил меня, и они выволокли меня за дверь в камеру Розали. Я продолжал убедительно спать, прежде чем меня подняли и бросили на односпальную кровать поверх Роари и Итана.

— Клянусь звездами, — выругался Роари, толкая меня, когда я растянулся, как морская звезда, и продолжил притворяться спящим.

Я приоткрыл глаз, наблюдая за Розали, когда она притянула Кейна ближе и коснулась губами его щеки.

— Увидимся через несколько часов. Тебе нельзя здесь оставаться.

Он что-то проворчал в ответ, и она отвела его обратно в камеру, в то время как Итан толкнул меня локтем, пытаясь устроиться поудобнее.

— Эта кровать охренительно мала для всех нас, — пожаловался Роари, тоже толкая меня.

— Держу пари, ты хочешь, чтобы я превратился в Джо-точка-G прямо сейчас, не так ли, Итан? — Пробормотал я во сне.

— Ага, чтобы я мог раздавить тебя в кулаке, — прорычал Итан.

— Вокруг своего члена, — добавил я, и он ударил меня по голове.

Розали вернулась, и я с громким зевком открыл глаза.

— О, как я здесь оказался?

Она уперла руки в бока.

— Так не пойдет. — Она вышла из комнаты, отдавая приказы своим Волкам, и через минуту вернулась с несколькими членами своей стаи, которые несли матрасы, подушки и одеяла из других камер. Они разложили все это на полу, затем выпроводили нас с кровати и унесли каркас, а на его место положили постельное белье Розали, добавив его к большому гнезду, которое они устроили.

Я взвизгнул, нырнул в середину кровати и перекатился по ней, пока Волки вешали простыню на прутья решетки, чтобы обеспечить нам уединение, а затем оставили нас одних. Правда, они бросили на Итана несколько тревожных взглядов, и за их спинами раздалось пару рычаний, но они явно не собирались подрывать авторитет Розали перед Лунным Королем. Что было охренительно сексуально.

— Подвинься. Роза ляжет посередине, — настаивал Роари, пиная меня в бок, пока я занимал всю кровать.

— Она может лечь посередине. Но я тоже посередине, так что ей придется лечь прямо здесь. — Я с ухмылкой похлопал себя по груди.

Розали разделась до нижнего белья, прошла по кровати и легла рядом со мной, пока мы все пялились на ее сексуальную попку.

Итан и Роари бросились вперед, чтобы занять место по другую сторону от нее, и затеяли борьбу, за которой мы с Розали с интересом наблюдали, пока их мышцы напрягались, а они кусали и терзали друг друга. Можно с уверенностью сказать, что между идеальной плотью Розали, лежащей рядом со мной, и этими двумя, устраивающими шоу, достойное печально известного фетиш-клуба «Черная дыра» в Алестрии, мой член был тверд, как корабельная мачта. Мне просто нужно привязать к нему маленький парус, и тогда мне понадобится лишь сильный ветер, чтобы уплыть навстречу закату.

Они были настолько равны по силе, что каждый раз, когда один из них оказывался рядом с Розали, другому удавалось оттащить второго и занять его место.

— Хватит, — наконец сказала она, ударив Итана рукой в грудь, когда он снова упал рядом с ней. Она оскалилась на Роари, который вцепился пальцами в волосы Итана, и Роари со вздохом отпустил его.

Итан торжествующе ухмыльнулся, расстегнул комбинезон и стянул его, отбросив в сторону вместе с ботинками и носками. Роари сделал то же самое и, тяжело вздохнув, опустился рядом с Итаном, уступив требованиям Розали.

Я стянул с себя комбинезон и ботинки, и глаза Роари расширились, когда он увидел мой стояк.

— Не удивляйся так, Львиная пушинка, это скорее событие, когда я не твердый. В девяноста девяти процентах случаев это моя реальность. Однажды я увидел лист в форме киски, и это меня завело. Честно говоря, все, что мне нужно — это чтобы мои боксеры как следует натирали мой член, и я готов к действию. — Я пожал плечами, опустился рядом с Розали и наконец занял удобную позу.

Я притянул ее к себе, а Итан подался вперед и, схватив ее за бедра, притянул к себе. Я усилил хватку, и Итан зарычал на меня, его пальцы сомкнулись вокруг нее еще крепче.

— Ребята, я не игрушка для жевания. Мне нужно дышать, — предупредила Розали, и я неохотно ослабил хватку, но все еще обнимал ее за талию.

Роари, лежа на спине рядом с Итаном, обхватил голову руками и задумчиво уставился в потолок.

— Что-то выигрываешь, что-то теряешь, Львиная пушинка, — сказал я.

— Я ее пара, — процедил он, и его слова прозвучали как пощечина.

— Син тоже часть этого, — настаивала Розали, но Роари молчал, и я немного ослабил хватку. Я не имел на нее никаких прав. Я лишь вцепился в нее крошечными коготками, которые она могла отбросить в любой момент.

— Я скучаю по тому большому злому Вампиру, который в тот раз убил всех тех парней в Магическом Комплексе. Он не был таким раньше, — сказал я, отпуская Розали и переворачиваясь на спину. — Он всегда брал меня с собой.

— Вампир в изоляторе? — в замешательстве спросил Итан.

— Ага, у нас с ним была связь. Мы шутили. Я обзывал его, а он ругался на меня и угрожал выпить всю мою кровь, задушив меня моими же внутренностями. — Я усмехнулся. — Хорошие были времена.

— Он буквально содрал лицо с охранника и сожрал его. — сказал Итан, скривившись.

— Да, а потом он съел свое собственное лицо, — сказал я с улыбкой. — Я думаю, он отращивает его, а потом снова съедает. Вероятно, так он выживет там, внизу. Заключенных в изоляторе никто не кормит.

— Он ест свое собственное лицо? — сказал Роари без тени улыбки. — Это нелепо.

— Не так, когда ты голоден, — заметил я. — Он рассказал мне, что так жаждет крови, что собирается сожрать всех, когда однажды выйдет на свободу. Особенно Густарда, ведь из-за него его и посадили в яму.

— Я думал, этот парень просто сорвался после того, как его апелляция была отклонена? — сказал Итан.

Я кивнул.

— Да, приятель, и у Густарда был парень на свободе, который должен был помочь с подачей апелляции после того, как мой друг-Вампир заплатил ему кучу денег. Но у Густарда никогда даже не было никакого парня. Так что неудивительно, что после того, как апелляция была отклонена, он чувствовал себя не в своей тарелке.

— Мы можем перестать говорить о каком-то Вампире, поедающем лица? — Спросила Розали с отвращением на лице.

— Конечно, маринованный огурчик. Ты хочешь поговорить о ламе, поедающей лица? Или о козле, поедающем лица? Когда-то я знал одного козла по имени Саймон, который…

Она приподнялась и поцеловала меня, ее рука скользнула вниз, к моему члену, и я громко застонал ей в рот.

— Блядь, обычно упоминание Саймона не заводит людей так сильно. Мне придется написать ему письмо с благодарностью… — Она снова поцеловала меня, просунула язык мне в рот и перекинула через меня ногу, придавив меня собой. Я схватил ее за бедра, прижал к своему члену и ухмыльнулся. — Тебя возбуждают только козы или все копытные? У меня в коллекции есть Овца перевертыш, хочешь посмотреть?

— О звезды, заткнись, — прорычала она, снова целуя меня, и я обнял ее за талию, растворяясь в ее нежной плоти, пока мои руки скользили по ее спине.

— Я получаю противоречивые сигналы, — сказал я, не отрываясь от ее губ. — Тебе нравятся копыта или ты против копыт?

Итан толкнул меня в плечо, сгреб Розали с моих колен и усадил к себе.

— Игнорируй идиота, любимая, — сказал он с высокомерной ухмылкой, просунул руку под ее трусики и добрался до ее киски. Она откинула голову и застонала, а его пальцы зашевелились под ее трусиками, пока я упивался их страстью, наблюдая за тем, как Розали двигает бедрами в такт движениям руки Итана.

— Так как мы это сделаем? — спросил я, пока Роари наблюдал за Розали с таким горящим взглядом, что было ясно: он вот-вот что-то предпримет. Но они бы просто набросились на нее, а мы уже играли в эту игру. Я мог бы сделать это гораздо веселее. — Я насчитал девять дырок и три члена, так что некоторые дырки останутся без внимания, хотя я могу достать своего члено-кальмара, если все хотят, чтобы их дырки были заполнены? — предложил я.

— Никому не нужен твой члено-кальмар, — прорычал Роари, придвигаясь ближе и задирая лифчик Розали, сжимая и покусывая ее грудь. Она ахнула и задвигала бедрами быстрее, пытаясь получить от Итана больше, и в то же время обхватила затылок Роари, прижимая его к своей груди. Горячо, но ску-у-у-чно.

— Скажи это человеку по имени Берт Лаг, — сказал я, вздрогнув. Ту ночь я никогда не забуду. Я даже пытался принять зелье, стирающее память, но были некоторые воспоминания, которые не могла стереть даже магия.

Розали застонала громче, когда двое ее партнеров подвели ее к краю пропасти, и я придвинулся ближе. Во мне пробудился хищник, когда я уловил их похоть и начал читать между строк их желания. Ладно, они не хотели, чтобы я сдвигался. Но я мог сделать много других интересных вещей с помощью даров Ордена, которые им бы понравились.

Я протянул руку к спине Итана и провел большим пальцем по всей длине его позвоночника, когда он начал вибрировать, моя кожа ожила от электрической энергии.

— Блядь, — простонал он, прервав то, что делал с Розали, и посмотрел на меня с похотью во взгляде, которая, я чувствовал, волнами вливалась в меня.

— Я называю это прикосновением дьявола, — сказал я с ухмылкой. — Я же говорил тебе, что я вибратор размером с человека.

— Это не просто вибрации, — прорычал Итан, когда я снова провел пальцами по его спине.

— Ага, — согласился я. — Это доставляет удовольствие везде, где я прикасаюсь. Так что, если я потрогаю в каком-нибудь хорошем месте… — Я просунул руку в трусики Розали рядом с рукой Итана и провел пальцами по ее клитору. Она ахнула, запрокинула голову и издала тяжелый стон, заставивший мой член дернуться от желания.

— Святое дерьмо, — простонала она. — Не останавливайся.

Она разразилась потоком фаэтальских ругательств, когда мои пальцы задвигались быстрее, а прикосновения стали доставлять ей такое удовольствие, что она едва могла его выносить.

Роари попытался оторвать голову от соска, который сосал, но она с рычанием схватила его за затылок, а рука Итана под моей задвигалась быстрее, и она кончила для нас троих.

Желание окутало меня, словно теплые объятия, и я вздохнул, наслаждаясь каждой его каплей. Я убрал руку из трусиков Розали и толкнул ее так, что она упала на спину среди вороха одеял. Она была вся расслабленная после оргазма, и я ухмыльнулся, схватив ее трусики и стянув их, в то время как Роари взялся за ее лифчик, сняв тот через голову. Он прижался плечом к моему и издал предупреждающий рык, который превратился в стон, когда моя кожа подарила ему волну удовольствия.

— Клянусь звездами, — выругался он, отстраняясь и трогая свое плечо, когда уставился на меня с хмурым выражением на лице.

— Тебе это нравится, Львиная пушинка? — дразнил я.

— Нет, — тут же ответил он, но его горло дернулось от этой лжи.

— Позволь ему прикоснуться к тебе, Рори, — подбодрила Розали, и мы оба посмотрели на нее, когда она прикусила губу, с надеждой переводя взгляд с одного на другого.

Я соблазнительно приподнял брови, глядя на Роари, и он стиснул зубы, борясь между желанием доставить удовольствие своей паре и нежеланием иметь со мной что-либо общее.

— Он не справится с этим, дикарка, — сказала я с ухмылкой. — А вот Итан очень даже. Иди сюда, человек-тень…

Итан пошевелился, но Роари выругался, схватил меня за руку и положил ее себе на грудь, явно не желая уступать другому партнеру Розали. Его мышцы напряглись под моей ладонью, когда удовольствие передалось от меня к нему, и из его горла вырвался низкий стон. Он перевел взгляд на Розали, а я обхватил его затылок и притянул к нашей девушке.

Он грязно поцеловал ее, заявляя свои права, а я провел рукой по его напряженным плечам, отчего по его коже побежали мурашки, и он снова застонал. Он спустился поцелуями по телу Розали и раздвинул ее бедра, проведя языком по клитору и начав лакомиться ею, как зверь, которым он и был.

Розали встретилась со мной взглядом, и я притянул к себе Итана, устраивая шоу для нашей секс-бомбочки, повернул голову к нему и впился языком в его рот. Он попытался доминировать в этом поцелуе, и я позволил ему это, пока мои руки блуждали по его прессу и доставляли удовольствие его телу, отчего его член стал еще тверже и уперся мне в бедро.

— Да, — выдохнула Розали, наблюдая за нами. Она просунула руку между нами и погладила мой член, а затем перешла к члену Итана, двигая рукой туда-сюда, пока мой член не стал отчаянно нуждаться в ней. Ну, он всегда отчаянно нуждался в ней. Но теперь это была двойная форма отчаянья.

Розали взяла меня за руку и направила ее к члену Итана. Ее пальцы сжали мою руку, и по моему телу пробежала волна удовольствия, заставившая ее застонать еще громче, пока Роари продолжал ласкать ее киску языком.

Я засунул руку в боксеры Итана, потянув за собой Розали, и мы вдвоем обхватили его огромный член, заставив его застонать мне в рот. Я прервал наш поцелуй и снова посмотрел на Розали, наслаждаясь ее возбуждением, пока она смотрела, как наши кулаки скользят вверх и вниз по члену Итана, и он что-то пробормотал себе под нос. Моя ладонь завибрировала, и я опустил ее на его яйца, пока Розали продолжала ласкать его член, заставляя его держаться за мое плечо, впиваясь ногтями в мою кожу и наслаждаясь каждой секундой наших совместных прикосновений.

— Хватит, — выдохнул он, когда был уже близок к разрядке, и оттолкнул наши руки как раз в тот момент, когда Розали испытала второй оргазм, а Роари с довольной ухмылкой поднял голову и вытер блестящие губы тыльной стороной ладони, прежде чем навалиться на нее, словно собирался трахнуть.

Я схватил его за бедра, прежде чем он успел увлечься этой идеей, и толкнул его на спину рядом с ней, получив преимущество, пока мои пальцы дарили ему удовольствие и застали его врасплох.

— Эй, — прорычал он, но я схватил Розали и неуклюже швырнул ее на него. Рука Роари обвилась вокруг нее, лаская ее грудь, пока она извивалась своей задницей на его члене. Я раздвинул ее ноги, протиснулся между ними, схватил Роари за боксеры и стянул их с него, отчего он снова разозлился и выругался на меня. Но я был слишком очарован существом между нами, чтобы обращать на это внимание. Я схватил его член и ввел его в нее.

— Сукин сын, — рявкнул он, но получилось как-то сдавленно, и он вдруг отвлекся на то, как трахал ее, входя в ее киску жесткими толчками, от которых она выгибалась ему навстречу.

Я наклонился и стал дразняще ласкать ее клитор языком, а затем показал ей, почему прикосновение дьявола было таким охренительно потрясающим, когда мой язык задел ее чувствительную плоть.

— О, блядь, — громко застонала она. — Син… Роари. — Она тоже потянулась к Итану и стала ласкать его член, пока он наблюдал за тем, как идеально ее тело извивается и мечется, пока Роари входит в нее, а я повторяю каждое его движение, лаская ее клитор языком.

Она снова начала кончать, и я рассмеялся, насчитав уже три оргазма и зная, что мы еще далеки от завершения и что на этот раз я хочу довести ее киску до предела.

Я поднял голову и слизнул с губ ее сладкий вкус, а затем схватила член Роари у основания и вытащила его из нее.

— Син! — рявкнул он, но я просто приподнял бедра Розали и направила его член в ее задницу, используя естественную смазку ее тела, чтобы облегчить проникновение.

— Да. Пошел. Ты, — процедил Роари, пока Розали хваталась за Итана, чтобы не упасть. Ее бедра поднимались и опускались, пока Роари уступал моим требованиям и медленно входил в нее.

— Я бы дрожал в своих маленьких ковбойских сапогах, если бы ты так не наслаждался, Львиная пушинка, — поддразнил я, и Розали, задыхаясь, рассмеялась, за что Роари шлепнул ее по бедру. Судя по тому, как на нее накатила похоть, ей это все равно нравилось, так что это был еще один плюс в нашу с ней пользу. Идиот.

Следующим я схватил Итана, поменялся с ним местами и ухмыльнулся, когда они все сделали так, как я хотел. От моих прикосновений, наполненных удовольствием, они стали податливыми, как пластилин.

Итан понял, что нужно делать, без единого моего слова. Он направил кончик своего пульсирующего члена к ее киске и встретился с ней взглядом, когда она кивнула в знак одобрения. Он вошел в нее мучительно медленным толчком, и они с Роари начали подстраиваться друг под друга, двигаясь в одном неторопливом темпе.

Я встал, чтобы посмотреть на это зрелище, и, сжимая свой член, прорычал в знак одобрения этого совершенства, а Розали смотрела на меня с вожделением в глазах.

— Ты такая охренительно жадная, — сказал я с кривой ухмылкой, и она кивнула, издав тяжелый стон, пока Роари и Итан вместе доводили ее до исступления.

В этом им не нужна была моя помощь, они оба были настолько слажены, что казалось, будто они все вместе стремятся завладеть ею, и, возможно, это и было похоже на то, чтобы быть ее парой. Что заставило меня пиздец как сильно ревновать.

Я запустил руку в идеальные волосы Итана, поддаваясь ревности, желая урвать себе кусочек их связи, шагнул ближе и прижал кончик члена к его губам. Даже это доставляло ему удовольствие, и он не мог больше сдерживаться. Он уступил моему желанию и взял мой член в рот, его горячий язык ласкал головку, и с моих губ сорвался тихий стон.

Я снова встретился взглядом с Розали и почувствовал, как в ней разгорается страсть. Итан задвигался быстрее, трахая ее еще яростнее, и Роари зарычал, тоже поднимаясь, чтобы принять вызов. Крики Розали наполнили воздух, пока я трахал Лунного Короля в рот, и мне нравилось, что я делаю этого могучего Альфа-Волка своим, и не только его, но и всех остальных. Я контролировал ситуацию, знали они об этом или нет, и это было мое новое любимое место. Я чувствовал себя своим среди них, как будто они были чем-то большим, чем-то особенным. Но я не мог подобрать этому название.

Я вытащил член из губ Итана, чувствуя, что они приближаются к кульминации, которую я действительно хотел увидеть, и отступил, продолжая дрочить все сильнее и сильнее, наблюдая, как член Роари входит в нее снизу, а Итан трахает ее сверху. Розали вцепилась в плечи Итана, выкрикивая наши имена, пока давала им четвертый оргазм, и Роари кончил с львиным рыком за полсекунды до того, как Итан с воем замер внутри нее.

— Гребаные животные, — рассмеялся я, пока они тяжело дышали, спутавшись в клубок из потных тел, а Розали ухмылялась, как дикарка.

Я не дал им долго наслаждаться приятными ощущениями: схватил Итана за бедра и отбросил его от Розали, а затем схватил ее за талию и оторвал от Роари. Я отнес ее к стене, прижался к ней и обвил ее уставшие ноги вокруг себя, после чего вонзил в нее свой член безо всяких «привет-как-дела».

— Син, — простонала она, словно больше не могла терпеть, но затем мой член начал вибрировать, и везде, где моя кожа соприкасалась с ее, она испытывала удовольствие. Она снова произнесла мое имя с гораздо большим благоговением, и мне понравился этот звук. — Син.

— Я — все семь смертных грехов²⁵, — сказал я с дразнящей улыбкой, трахая ее с первобытным желанием и даря ей все удовольствие, на которое способно мое тело.

Мой пирсинг на лобке упирался в ее клитор, а вибрации моего члена передавались и ему, заставляя ее ерзать, стонать и царапать меня, словно дикая кошка, которой она и была. Ее киска была мокрой от спермы Итана и от ее бесконечного возбуждения, а мой толстый член с легкостью входил и выходил из нее.

Наши губы слились в небрежном, грязном поцелуе, она стонала и умоляла о большем, ее тело оживало, наполненное этой жизнью, извивающимся наслаждением, которое вело ее к самому мощному оргазму, который она когда-либо испытывала. Я знал это, она знала это, и мой член знал это, когда ее киска сжалась вокруг него так сильно, что я кончил вместе с ней, ее мышцы сокращались вокруг моего члена, выжимая из меня каждую каплю спермы, пока я изливался в нее.

Я прикусил ее нижнюю губу, кусая, наслаждаясь охватившим меня удовольствием, но еще больше я наслаждался ее удовольствием. То, как она продолжала царапать мою спину, пока ее оргазм длился и длился, и ее ногти впивались мне в затылок, было лучшим, что я когда-либо испытывал. Наконец ее тело обмякло, а голова откинулась на стену, когда она отбросила прядь волос с прикрытых век.

— Это было дико, — хрипло рассмеялась она.

— Син всегда сделает это более диким. — Я подмигнул, и она не стала возражать.

Мой член перестал вибрировать, когда я убрал свои дары Ордена, и я отнес ее обратно в гнездо, где нас ждали Итан и Роари. Они выглядели изнуренными и изголодавшимися по сну.

Я уложил Розали между ними, и они тут же свернулись вокруг нее. Втроем они прижались друг к другу, а я опустился позади Итана. Он использовал свою водную магию, чтобы очистить нас всех. Я почти заснул до того, как он закончил, с широкой улыбкой на лице, погружаясь в сон с почти переполненными запасами магии.

Да, черт возьми, я был буквально богом секса. Королем оргазмов, мэром Членотауна и Кисковилла. И я понял, что нет ничего приятнее для меня, чем доставлять удовольствие этой группе фейри, которых мне каким-то чудом посчастливилось найти. Особенно Розали. Она была нашей королевой, и пока она позволяла мне оставаться рядом, я был уверен, что смогу заставлять ее засыпать такой довольной снова, и снова, и снова.

Глава 20

Гастингс

Я забился в шкаф в задней части кухни, каким-то образом оказавшись там, откуда и началась эта чертова заварушка, и был ничуть не ближе к тому, чтобы выбраться наверх, в помещения охраны, чем прежде.

Внизу меня заметили Искорка и ее банда пьяных Пегасов, и мне ничего не оставалось, как бежать наверх, спасая свою жизнь. К счастью для меня, они были в полном дерьме и быстро отстали. Несколько заключенных, мимо которых я проходил, не узнали меня в украденном оранжевом комбинезоне, и, когда раздался голос Розали Оскура, призывавшей всех спуститься вниз и помочь ей отбиться от охранников, мне удалось от них скрыться.

Я успел забежать сюда, пока все заключенные спешили вниз, и бросился в ближайший шкаф, как только оказался на кухне.

Это было оно. Конец близился. Охранники вернут контроль, и меня спасут. Тогда я поднимусь на поверхность, сниму этот гребаный комбинезон, подам заявление об уходе и убегу за горизонт, чтобы меня больше никогда не видели.

Эта жизнь была не для меня. И смерть, которая, как я теперь знал, ждет меня от рук монстров, которых они держат здесь взаперти, тоже была не для меня.

Звук тяжелых шагов, направлявшихся в эту сторону, заставил меня замереть на месте, и я затаил дыхание, когда дверь кухни распахнулась и в комнату вошел заключенный. Сквозь щель в дверце шкафа я разглядел ярко освещенное помещение и, наклонив голову, чтобы получше рассмотреть его, заметил там Густарда, который остановился и повернулся к двери, сложив руки на груди.

— Лучше бы это было что-то хорошее, дворняга, иначе ты узнаешь, что случается с моими игрушками, когда они мне надоедают, — проворчал Густард, и мне пришлось выгнуть шею, чтобы разглядеть заключенного, с которым он разговаривал.

— У нас есть общий враг. Ничего другого от тебя я не жду. Розали Оскура узурпировала мое место во главе стаи, и я не позволю этой суке вот так все испортить. Поэтому я считаю, что враг моего врага — мой друг, и, возможно, тебя заинтересует то, что я видела внизу до прихода охранников, — сказала Амира, подняв подбородок и глядя на Густарда, и мой пульс начал учащенно биться по совершенно новой причине.

Мне не понравилось голодное выражение глаз этого психа, пока он обдумывал сказанное, а когда он отрывисто кивнул, моя грудь сжалась от страха за милую девушку-волчицу, против которой они замышляли заговор.

— Она была на восьмом, пока не появились охранники, — заговорщически сказала Амира. — А стальные двери, которые они используют, чтобы держать нас здесь взаперти, были разнесены в щепки. Думаю, она пытается сбежать, а значит, все ее бредовые заявления о том, что она хочет возглавить мою стаю, — всего лишь брехня, потому что всех их она с собой точно не возьмет.

У Густарда отвисла челюсть, и, клянусь, я увидел в его глазах столько смерти, что у меня от нервов сжалась задница, и я отшатнулся от двери, не желая больше видеть этого, вызвав своим движением тупой стук.

О, яйца.

— Что это было? — прорычала Амира, обернувшись к шкафу, и я с паникой понял, что она услышала мое движение. Когда она направилась к моему укрытию, а я попытался собрать последние крохи магии в своих жилах, я понял, что все кончено. Со мной покончено. Мне конец. Капут. Труп.

Дверь распахнулась, и Амира удивленно уставилась на меня. Сначала она осмотрела мой оранжевый комбинезон, и на одно мгновение я подумал, что она собирается просто отмахнуться от меня, но потом ее глаза встретились с моими, и в них появилось узнавание, которое, как я понял, могло означать только мой конец.

— Вот дерьмо… я только что нашла нам крысу, — воскликнула она. — Как долго ты прятался в…

Ее слова оборвались бульканьем, и мои глаза расширились, когда я заметил деревянное лезвие, торчащее из ее груди, кровь залила его и быстро окрасила оранжевый комбинезон в красный цвет.

Я резко вдохнул, когда наручники, сковывающие ее магию, внезапно слетели с ее запястий и упали на пол между нами. Свободная рука Густарда обвилась вокруг ее горла, и я с ужасом понял, что его наручники тоже отсутствуют. А если наручники отсутствовали у них, значит, отсутствовали наручники у всех заключенных, и охранники, которые, как я был уверен, пришли меня спасать, столкнутся с тюрьмой, полной психованных фейри с полным доступом к своей магии, а не с безоружной толпой, которую они ожидали найти.

Густард усмехнулся через плечо, пока Амира пыталась устоять на ногах, в ее ладонях вспыхивала магия, и она пыталась отбиться. Но Густард был быстрее: лианы обвились вокруг ее рук, а затем он вырвал клинок и вонзил в нее снова. И еще раз. Снова и снова, пока ее широко раскрытые глаза не стали пустыми, а попытки бороться не прекратились, и кровь не окрасила все вокруг в красный цвет.

Густард повалил ее на пол и толкнул, чтобы ее кровь не испачкала его безупречный комбинезон, а затем наклонился ко мне со злобной ухмылкой: красные капли стекали с его клинка на пол между нами.

— Смотрите, что я только что нашел, — промурлыкал он, позволяя мне увидеть мою смерть в его глазах и давая понять, что Амира только что легко отделалась. — Новая игрушка, с которой я могу поиграть.

Глава 26

Син

26 ЧАСОВ ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

В моем теле бушевала буря, а в мозгу трещал и искрился туман от грома и молний. Огонь расцвел в моих руках и лизнул кожу, призывая кровожадного зверя внутри меня, умоляя выпустить его на волю. Я был безумен, да? Ну что ж, давайте посмотрим, насколько безумным я могу быть. Повсюду были заключенные, но они разбегались при виде меня, не делая никаких попыток вступить в схватку, которую они видели в моих глазах. Все они были напуганы, мелкие, ползающие существа без хребта, с костями, полными одной лишь слизи. Мне хотелось раздавить это из них в кулаке, почувствовать, как оно сочится между пальцами, и смеяться при этом. Эта ярость во мне не утихнет, пока не разорвет меня изнутри и не вырвет глаза любому несчастному ублюдку, который встанет у меня на пути.

— Сражайтесь со мной! — прорычал я, огибая лестницу на шестой уровень, но там был только маленький писклявый человечек-мышь, который поджал хвост и убежал. Я бил себя кулаком в грудь в такт колотящемуся сердцу, это был боевой барабан, призыв к крови. Но никто не ответил.

Тогда я опустил руку и повернул обратно на лестничную площадку, с намерением подниматься по ней, превращая огонь в руках в разъяренных зверей с рогами и острыми зубами.

Розали ненавидит меня.

Розали считает меня сумасшедшим.

Розали уйдет, и я больше никогда ее не увижу.

Я собирался остаться здесь один навечно, гнить в темноте, где даже отбросы мира отворачивались от меня, если только им не случалось получить от меня что-нибудь первыми. Когда я превращусь в желанную для них форму, тогда они захотят меня, вот тогда они подойдут ближе. Но я больше не хотел быть тюремной шлюхой.

Розали нравилось трахать меня, когда я был собой. Мне тоже нравилось трахать ее, когда я был собой. Никто не хотел этого тела, когда вместо него его мог трахать любимая кинозвезда или игрок в питбол. Моя мать выбросила меня на помойку, и все, с кем я когда-либо трахался, делали то же самое, когда заканчивали со мной, как только я превращался обратно в себя.

Может быть, это было проклятие Инкуба, а может быть, все дело в том, что я был охренительно несимпатичным. Слишком другой, слишком странный. Джером избил одного из мальчиков в нашей приемной семье за то, что тот назвал меня уродом. И пока мой брат занимался этим, я подкладывал жуков-щелкунов в наволочку этого засранца в качестве особого ночного сюрприза. Это были мерзкие маленькие жучки, которые заползали тебе в уши и в задницу и откладывали все свои яйца внутри тебя, пока ты спал. Если я был уродом, то как тогда называли парня, у которого жуки выползали изо всех дыр? Жучья Жопа, вот как. После этого никто даже не помнил его настоящего имени.

Черт возьми, я скучал по Джерому. Я скучал по Розали. И по остальным Бесстрашным Анакондам тоже.

Я вздохнул. Все было кончено. Моя маленькая красивая мечта, окутанная пузырем надежд, развеялась, и теперь мне пришлось вернуться в реальность. Реальность — это отстойная задница Грифона, и я не хотел этой участи. Я так долго провел в изоляции, что знал, как исчезнуть в своей голове, но, возможно, я не хотел возвращаться в страну фантазий в своем мозгу. Я попробовал фантазию в своей реальной жизни, а теперь она исчезла. Исчезла, ушла в канализацию, чтобы никогда больше не вернуться.

— Не дергайся, ты, маленькая шлюшка, — донесся до меня резкий голос из коридора, ведущего в Магический Комплекс.

— Я убью тебя! Я откушу твой член, если ты приблизишься ко мне! Я занята, — прорычала в ответ девушка.

Я потушил пламя в руках и вышел в коридор, чувствуя, как жажда крови захлестывает язык, а желание убивать проникает в самую глубину души.

Я узнал в прижатой к стене девушке Лауру Метц, одну из Оборотней Оскура, а в здоровяке, державшем ее, — одного из банды Искорки, Блестящую Пушинку. На шее у него была татуировка в виде радуги, заканчивающейся золотым горшком, переполненным кровью. Под ней красочно были выведены слова «Я отправлю тебя туда, где кончается радуга».

Блестящая Пушинка запустил свою мясистую руку в волосы Лауры, и по моим венам пробежал холодок, от которого я оцепенел и стал спокойным, как озерная гладь. Однако под ней таилась опасность, крокодил во тьме.

И мои челюсти вот-вот должны были хрусь-хрусь-хрусь этого ублюдка.

Лаура пыталась освободиться, но тут я понял, что ее руки связаны за спиной и скованы льдом, а в руке Блестящей Пушинки был ледяной кинжал, который он прижал к ее почке.

— Я слышал, что твой так называемый друг был женатым человеком, — насмехался над ней Блестящая Пушинка. — Ты просто маленькая сталкерша, которая пыталась убить его истинную пару.

— Заткни свою пасть! — прорычала она. — Он спустится сюда и выпотрошит тебя своими когтями. Он сорвет твою кожу с костей и сожрет то, что от тебя останется, ты, придурок! — Блестящая Пушинка засмеялся, в это время я подкрался к нему сзади, мое дыхание было медленным и ровным, а пальцы подергивались от желания смерти. Любой смерти. Но больше всего — его смерти.

— Надеюсь, он так и сделает, потому что я буду наслаждаться тем, как нагну его и вобью в него свой жеребячий член, пока он будет кричать и… — Блестящая Пушинка оборвал свои слова, когда я сомкнул пальцы вокруг его горла, а мои ладони раскалились добела и содрали плоть с его костей.

Он взвыл, когда я повалил его на пол, и его клинок расплавился, когда я окружил нас обоих кругом адского пламени, которое было таким горячим, что заставило его закричать.

Он поднял руку, чтобы залечить повреждения, которые я нанес его горлу, но я ударил его ногой в лицо и с рычанием прыгнул на него сверху.

Он попытался встать, но я продолжал бить и жечь, а огонь вокруг нас словно жаждал отведать его плоти, и я позволил пламени получить желаемое. Он взвыл и забился, пытаясь с помощью магии воды погасить огонь, но он был не так силен, как я, и, прижав его к земле с помощью магии воздуха, я зажал в кулаке его комбинезон и наклонился так, что оказался с ним нос к носу.

— Гори, малыш, гори, — промурлыкал я.

Огонь переполз с моей кожи на его, но он не был создан, чтобы противостоять жару, как я. Он кричал, боролся, пытался вложить в руку еще одно ледяное лезвие, чтобы помочь ему, но оно таяло под напором моей силы, и я улыбался все шире и шире, когда он понял, что бой уже выигран.

— Почему? — кричал он, пока я сжигал его изнутри и снаружи, готовил в своих руках.

— Потому что ты больше не нужен миру, ты, слизняк-насильник, — прорычал я, и он захлебнулся собственной кровью, когда я позволил огню поглотить его, а сам отошел и, похлопывая по рукавам, направился к Лауре.

Она была прижата к стене и смотрела на меня с отвисшей челюстью и расширенными глазами, словно думала, что может стать моей следующей жертвой. Но ее преступления были не из тех, за которые мне хотелось наказывать. Мне нравилось смотреть, как зло истекает кровью и умирает у моих ног. Эта девушка была не в себе, но я сам уже давно слетел с катушек, так что судить мне было некого.

Я снял перед ней воображаемую шляпу и пошел дальше по коридору в сторону Магического Комплекса, выслеживая новую добычу. Одного убийства было недостаточно, чтобы насытиться, и у меня было чувство, что даже если я сожгу весь мир дотла, то никогда больше не буду чувствовать себя нормально.

Я был вне группы. Дерьмовый басист, выброшенный в канаву. Но Розали будет петь дальше со своим гитаристом Роари, барабанщиком Итаном и клавишником Кейном, и, возможно, скоро она найдет нового басиста. Лучшего басиста. Кого-нибудь с еще более крутым именем, чем у меня, например, Фокс Арлекин или Сэйнт Мемфис. Черт, это были крутые имена. Был ли у Сина Уайлдера хоть один шанс против них? Я сомневался в этом. Особенно если новый парень всегда играл в такт и умел попасть в ритм. Я же всегда играл свою собственную песню, и Розали в конце концов это поняла. Я не подходил. Никогда не подходил. Для моего ключа не было замочной скважины. Мне суждено было стать одним из тех крылатых ключей в «Гарри Поттере»: хлопать вокруг, не находя себе места, просто блестящая приманка, от которой нет никакого толку, пока ты за нее не ухватишься.

Я не хочу быть хлопающим ключом.

Я добрался до Магического Комплекса и обнаружил, что дверь вскрыта, хотя внутри был только один человек — помимо нескольких мертвых тел на земле. Планжер стоял перед стеной, разделявшей две половины комплекса, голый и покачивал задницей, рисуя на ней рисунок чем-то похожим на картошку и свое собственное дерьмо. От него дурно пахло, и мне совсем не хотелось оставаться, но когда мой взгляд остановился на Планжере, а верхняя губа оттопырилась, я понял, что нашел свою следующую жертву.

Я подошел ближе, как тигр среди травы, приближаясь к нему с намерением. Мое разъяренное сердце начинало бунтовать в груди, но там не было никого, кто мог бы присоединиться к нему в анархии. Одинокому маленькому чуваку не хватало сердца, которое он полюбил, и теперь он чувствовал себя так, будто у него осталось несколько острых осколков. Осколков, которыми он колол изнутри мою грудь.

Я заметил, что Планжер рисует на стене Даркмор: каждый уровень подземной тюрьмы был нарисован с удивительным мастерством, учитывая, что он был нарисован его собственными фекалиями.

Он напевал и покачивал задницей, не обращая внимания на подкрадывающуюся сзади смерть. Когда он начал добавлять огромный купол на вершине тюрьмы, я застыл на месте, приковав свой взгляд к этой части рисунка. В тот момент мой разум был паровозом, и что-то в этом изображении заставляло маленького человечка подбрасывать уголь в огонь, чтобы завести поезд. Он начал отъезжать от станции, мои губы растягивались все шире и шире, пока я смотрел на него, а поезд набирал скорость, из его трубы валил пар, и я задыхался.

— Чух-чух! — воскликнул я, и Планжер с воплем обернулся.

— О, мои гонады³⁰, что вы делаете, сэр? — потребовал Планжер, отступая назад с какашкой в руке.

— Разве ты не видишь? — прорычал я, указывая на купол. — Смотри! Разве ты не видишь?

— Я вижу нашу прекрасную, милую леди в тюрьме, мистер Уайлдер, но, к сожалению, я не понимаю, к чему вы клоните.

— О, Планжер, Планжи, Планжи-ягодный-пирог! Смотри! Смотри! — Я прыгал вверх-вниз, мое сердце скакало и подпрыгивало, опустив свое острое оружие, когда он увидел то же, что и я. Способ выбраться, но еще лучше, гораздо лучше, черт меня дери, способ заставить Розали простить меня!

Я издал визг и развернулся, выбегая из комплекса так быстро, как только могли нести меня ноги, и услышал, как Планжер мчится за мной.

— Что-то случилось? — позвал он, но я проигнорировал его, свернул в коридор и пошел быстрее, спрыгивая с двух, трех, четырех ступенек за раз.

— Мистер Уайлдер! — позвал Планжер, стараясь не отставать, но теперь никто не мог угнаться, я швырял воздух себе в спину и под ноги, и вдруг я полетел, как канарейка в шахту.

— Розали! — кричал я. — Рооооозали! — Я прижал руку ко рту, понимая, что ее ищут заключенные, и мне пришлось проявить смекалку. Я должен был быть самым умным в клане.

— Розали отправилась в Магический Комплекс! — крикнул я. — Она в комплексе! — Несколько фейри, мимо которых я проходил, подняли брови и направились в ту сторону. Но никто не стал меня преследовать. Я двигался слишком быстро, пролетая над их головами и вращаясь на ветру, как торпеда, когда спускался по лестнице.

Когда я достиг коридора, ведущего к камере Белориана, я трижды пролетел мимо нее, прежде чем выскочить в коридор, что, к сожалению, означало, что старина Планжи догнал меня. Но он был всего лишь голым Кротом и уже являлся частью плана побега. К тому же я все еще мог убить его, если бы Розали хотела, чтобы он исчез. Я бы просто переломал ему кротовьи ноги и сломал кротовью шею.

Я приземлился перед дверью и начал неистово стучать в нее.

— Пссссссс. Я вернулся, — прошептал я.

— Отвали, Син, — рявкнул Роари, и мое сердце дрогнуло, но у него были причины злиться на меня, поэтому я попробовал еще раз.

— У меня есть идея, — сказал я ярко.

— Ты и твои идеи — наша самая большая проблема сейчас, — огрызнулся Роари.

— Просто впусти его, — сказала Розали, и мое настроение поднялось. Я все еще мог быть полезным. Я был нужен!

— Мы не можем ему доверять, — негромко сказал Роари, пока я прижимал ухо к двери.

— Что ж, я не оставлю его там. — Дверь открылась, и я оказался лицом к лицу с Розали, ее глаза все еще были полны гнева, а челюсть сжата.

Я проглотил вставший в горле комок и опустился перед ней на колени, придвинувшись ближе.

— Я знаю, что люди говорят обо мне правду. Я знаю, что я сумасшедший. Я знаю, что мои мысли не выстраиваются в ряд гусей — или собак — или как там говорится. Я знаю, что я сложный и что иногда я делаю вещи, которые не имеют смысла. — Я придвинулся еще ближе и уставился на нее, нахмурив брови. По крайней мере, она слушала, так что я ухватился за это и продолжил. — Я знаю, что не всегда принимаю правильные решения, но когда дело доходит до помощи тебе, я стараюсь принимать решения, которые кажутся правильными. Но я не всегда лучший судья в этом деле, и, думаю, я облажался. Ну, я знаю, что облажался. Потому что ты злишься на меня, и я думаю, что это самое худшее, потому что от этого у меня болит вот здесь. — Я указал на свое сердце. — Такое ощущение, что в груди у меня нож для стейка, отпиливающий маленькие кусочки грудной клетки. Эм, в общем, если подвести итог… черт, я сошел с ума. Что я говорил? Подожди, давай я начну сначала, — сказал я, моя шея горела, а в голове был бардак. Она была такой красивой. И не только лицом, но и душой. Я жалел, что нельзя сфотографировать чью-то душу, потому что ее душа была бы самой прекрасной из всех, на которые я когда-либо смотрел, и если бы у меня была фотография, я мог бы хранить ее в кармане вечно. Однажды я видел солярийские королевские драгоценности, и они не могли сравниться с ней. То есть это было на фотографии, которую я подсмотрел в окне у старика, но они действительно мерцали и не имели ничего общего с мерцанием сущности Розали.

— Син, — вздохнула Розали, и я покачал головой, желая, чтобы все вышло как надо.

— Я прошу прощения. Прошу прощения, как люди в кино, когда стоят под дождем, и у них цветы, музыка и все такое.

Роари появился рядом с Розали, щелкнул пальцами, и над моей головой возникла грозовая туча, а дождь хлынул потоком.

— Спасибо, дружище, — прошептал я, и он нахмурился.

Пальцы Розали тоже дернулись, и в моей руке вырос букет полевых цветов. Я усмехнулся, когда она сложила руки, ожидая продолжения, а Планжер за моей спиной начал петь Kiss the Girl из «The Little Mermaids». Роари захихикал, но глаза Розали были прикованы ко мне, и мне захотелось удовлетворить горящую в них потребность.

Я мог это сделать. Киношные штучки. Я мог бы притвориться кинозвездой, смелым, красивым и идеальным. Я был Инкубом. Притворяться — вот что у меня получалось лучше всего. Но я не хотел притворяться, когда дело касалось Розали. Поэтому я просто смотрел на нее и пытался сказать это единственным способом, который знал, — слова путались, и все было не совсем логично.

— Ты — звезда, самая яркая из всех, что я когда — либо видел. Ярче солнца и всех остальных звезд вместе взятых, — сказал я. — И я хочу поклоняться тебе каждый день и каждую ночь, чтобы ты управляла моей судьбой. Я хочу, чтобы мой гороскоп определяла ты, чтобы каждое предсказание в моей жизни было твоим выбором, чтобы все было в твоих руках. Но я всего лишь фейри, поэтому принимаю глупые решения, даже когда судьба пытается направить меня. Я проваливаю тесты, я совершаю ошибки, так много гребанных ошибок, дикарка. Но я стараюсь. Я так стараюсь, и иногда мне кажется, что меня создали неправильно, потому что я всегда поступаю не так, как, по мнению людей, должен поступать. Но я снова вернулся сюда с очередной идеей, и я думаю, что она может быть хорошей, но может быть и ужасной, так что, может быть, ты решишь это вместо меня? — Я предложил ей цветы, которые она вырастила для меня, и она взяла их, фыркнув и слегка покачав головой.

Она быстро опустила глаза, явно все еще злясь, и я не мог ее винить. Я облажался, как соленая кукурузная мука, пробравшаяся в коробку с хлопьями.

Я стоял по колено во все увеличивающейся луже воды, а Планжер все еще пел, когда я начал дрожать.

— Заходи, — вздохнула она наконец и направилась прочь, а Роари, нахмурившись, прогнал дождь, намочивший меня.

Я встал, смахнув воду с себя, и щелкнул пальцами, чтобы высушиться огненной магией. Планжер последовал за мной в дверь, и Роари плотно закрыл ее за нами, после чего схватил меня за руку и притянул к себе. Когда он заговорил низким агрессивным тоном, над нами скользнул заглушающий пузырь.

— Я сказал тебе, что сделаю, если ты снова наебешь ее, Уайлдер, — прошипел он, и я кивнул, чувствуя себя виноватым.

— Еще один шанс? — взмолился я, и он нахмурился, явно не ожидая от меня таких слов. — Пожалуйста, с вишенкой на вершине? И со взбитыми сливками. И ананасом.

Он сердито зарычал, на его виске пульсировала жилка.

— Роари, отпусти его, — позвала Розали, и я посмотрел на нее, сидящую на деревянном стуле, который она, должно быть, создала там, когда остальные члены нашей группы побега собрались поближе. Кейн смотрел на меня так, будто хотел вырвать мне горло, а Итан не встречался со мной взглядом.

Маленький старина Гастингс сидел в своем углу на полу, все еще спрятанный в заглушающем пузыре, так что не мог подслушивать, но он был более частью их, чем я в данный момент.

Эта сцена была мне хорошо знакома. Я был чужаком, которому они не доверяли, но это была первая группа людей, с которыми это произошло, и которые были мне небезразличны.

— Не заставляй меня пожалеть об этом. — Роари отпустил мою руку, убрав заглушающий пузырь, и я подошел к группе, когда они сомкнулись вокруг Розали на ее стуле, словно защищая свою королеву.

Роари встал по левую сторону от Розали, Итан — по правую, а Кейн притаился в тени позади нее. Они были единым целым, силой, с которой нужно было считаться, и я так сильно хотел снова стать частью этой команды, что мне стало больно. Мой взгляд снова переместился на Гастингса, его глаза смотрели на меня, и я помахал ему рукой. Когда он ответил, я улыбнулся, как Чеширский кот. Привет, маленький друг-охранник.

— Так что ты задумал? — напряженно спросила Розали, цветы которой теперь покоились около ее ног.

Я прочистил горло, когда Планжер переместился в мою сторону, и Розали взглянула на него с легким отвращением во взгляде, после чего вернула свое внимание ко мне.

— Купол, окружающий Двор Ордена, заряжен большим количеством магии, больше чем любой из нас может даже представить себе, чтобы создать его за один раз, — начал я, торопливо подбирая слова. — Он тоже большой. Очень большой. А значит, в нем много магии. Подумайте, сколько в нем магии. Так. Много. Магии.

— Мы поняли. Много магии, — прошипел Роари. — К чему ты клонишь?

— Ну, представьте, что я — купол, хорошо? — Я сказал, и Итан закатил глаза, но я продолжил. — И представьте, что Планжер — это силовое поле в земле над верхним уровнем тюрьмы. — Розали посмотрела на него, затем взмахнула рукой и надела на него земляные боксеры из листьев, чтобы скрыть его член.

— Я буду весьма польщен выступить в роли силового поля нашей прекрасной леди Даркмор, — с поклоном сказал Планжер.

— Хорошо, моя магия здесь. — Я ударил себя по груди, и Роари бросил на меня скептический взгляд, полный нетерпения. — Видите ли, мои пальцы — это как маленькие проводники для нее. — Я приложил указательный палец к плечу Планжера. — Так что нам просто нужен большой, жирный проводник, готовый к работе, и тогда… — Я выпустил поток воздушной магии, отправив Планжера в полет через комнату прямо в стену. Он взвизгнул от ужаса. Он ударился со стуком, проскользил по стене на пол и начал сыпать ругательствами, пока Гастингс в страхе разинул рот, глядя на то, что я натворил.

— Итак, подводя итог моей презентации, — сказал я, скрестив руки. — Нам просто нужно построить эту членовину-проводник и подключить ее к силовому полю, которое не дает заключенным выбраться наверх из тюрьмы, а затем дать куполу хорошенький шлепок по заднице, чтобы его энергия понеслась в силовое поле и заставила его как следует бабахнуть, и тогда мы сможем выбраться. Я имею в виду, да, будут эти червеобразные монстры, и да, будут датчики в земле, и бомбы, и любые другие ловушки, зарытые в земле, но теперь у нас есть магия, чтобы защитить себя от всего этого. Планжер сможет вынюхивать бомбы своим кротовым носом, как и раньше, и мы сможем сражаться с червями. Силовое поле — наша самая большая проблема, потому что мы не можем его пройти. Но как только оно исчезнет, мы справимся со всем остальным. — Я сиял, выпятив грудь.

Розали переглянулась с Итаном и Роари, выглядящими заинтригованными, но Кейн заговорил раньше остальных.

— Это не сработает, — категорично заявил он. — Даже если бы десять фейри насылали на купол магию, этого было бы недостаточно.

— А как насчет удара молнии от Штормового дракона? — Розали поднялась на ноги и повернулась к Кейну, а мое сердце заколотилось от радости, что все восприняли мою идею всерьез. Кейн нахмурился.

— Ну… да, наверное, это может сработать, но…

— Значит, все, что нам нужно сделать, — это подключить купол к внешнему силовому полю и взорвать его молнией, чтобы уничтожить силовое поле, — взволнованно сказала Розали, повернувшись ко мне с тем блеском в глазах, который она потеряла после того, как ее последний план не сработал.

— Взрыв убьет всех, кто здесь находится, если все будет сделано неправильно. Если ты облажаешься и не убедишься, что вся энергия купола направлена в силовое поле, то она найдет другое место для рассеивания — например, огромную металлическую тюрьму, в которой мы все сейчас собрались. Тогда все, кто здесь находится, будут поджарены взрывом, — сказал Кейн, покачав головой. — Чтобы провернуть такое, потребуется недюжинная магия земли.

— И вы считаете, что я не владею ею, Мейсон Кейн? — поддразнила Розали, и он почти улыбнулся. Это было похоже на призрачное подрагивание губ и блеск в глазах. Мне это понравилось.

— Ты самая искусная фейри из всех, кого я знаю. — Роари схватил ее за плечи, притянул к себе и украдкой поцеловал в губы. — Но это охренеть как рискованно. — Его взгляд метнулся ко мне. — Так что я голосую против.

— Да ладно, Рори, это же идеально. — Розали закатила глаза.

— Я не думаю, что это ужасная идея, — согласился Итан, переглянувшись со мной. — Определенно не самая худшая.

Я ухмыльнулся, глядя между ними, как лабрадор, который ждет, чтобы его почесали за ушком. Или дали понюхать сыр. Ооо, я бы сейчас не отказался понюхать сыр.

— Думаю, это может сработать, — добавил Итан, и мы обменялись лучшими дружескими ухмылками. Он не шевелил лицом, но моя улыбка была достаточно широкой, чтобы ослепить всю комнату.

— Это слишком опасно, — прорычал Кейн, решительно покачав головой. — Ты не понимаешь масштабов силы, заключенной в этом куполе. Если она вырвется в Даркмор, мы все погибнем.

— Я могу это сделать, — прорычала Розали. — Я знаю, что могу.

— Ты серьезно, Роза? — прошипел Роари. — Это из-за Сина вся тюрьма начала на нас охотиться. И теперь ты собираешься согласиться с одной из его безумных идей?

Я вздрогнул при этих словах, и Розали уловила это, тут же повернувшись и ударив Роари в грудь.

— Это может сработать, Роари, — настаивала она. — И я главная, поэтому я говорю, что мы это сделаем.

— Ты уверена, любимая? — Итан поймал ее за руку, повернул к себе и заправил прядь волос за ухо.

— Да, — твердо сказала она, и он кивнул, озорно ухмыльнувшись.

— Тогда хорошо, — согласился он. — Если ты согласна, то и я тоже.

Она улыбнулась ему, проводя пальцами по парной метке за его ухом, пока Кейн и Роари обменивались разочарованными взглядами.

— Роза, — огрызнулся Роари, и она с рычанием повернулась к нему, встречая в нем Альфу.

— Мое решение принято, Роари, — прорычала она. — У нас чуть больше суток, чтобы выбраться из Даркмора, и я не собираюсь тратить ни секунды на обсуждения. Так что, либо ты садишься в эту лодку, либо тебя свяжут и заставят ехать силой. Потому что я не уйду из этой тюрьмы без тебя, и это наш последний шанс на свободу.

Роари вздохнул, покачав головой в знак поражения, когда Кейн в гневе начал расхаживать взад-вперед позади них.

Гастингс выглядел очень смущенным в своем заглушающем пузыре, и я усмехнулся ему, потому что впервые я был внутри, а кто-то другой снаружи. Я имею в виду, я еще не был полностью внутри, но погружался все глубже, и скоро я вонзился бы туда по самую рукоятку.

Розали провела пальцами по щеке Роари в стиле «мне жаль, что ты злишься, но я тоже босс-сучка, так что я буду делать то, что хочу, и ты не сможешь меня остановить», что было чертовски горячо, а затем отошла от него ко мне.

— Давай, Син. — Она дернула головой, приказывая следовать за ней. — Мы идем во Двор Ордена. Остальные подождут здесь, пока мы не вернемся.

Другие Альфы выглядели недовольными тем, что ими командуют, но я не собирался вступать в эту борьбу. Наша девочка сейчас излучала энергию большого члена, и я был рад, что она будет командовать мной так, как ей угодно.

Я шел рядом с ней, но она все еще казалась сердитой на меня, и моя походка потеряла легкость, когда мы вышли из камеры в коридор. Мое настроение упало, когда я понял, что она меня не простила, и я поклялся каждой частицей своего тела, что сделаю все, чтобы она справилась и выбралась из Даркмора. Потому что мне нужно было исправить эту печальную гримасу на ее лице, и я готов был на все, чтобы снова увидеть ее улыбку.

Глава 33

Итан

Свет замерцал, и по тюрьме пробежала дрожь, а пол под ногами задрожал. Я затаил дыхание, выжидая и не выпуская его, пока не буду уверен, что мы не скончаемся, как предсказывал Кейн.

Мы все обменялись взглядами, и глаза Розали заблестели от волнения, когда она уставилась в потолок, словно могла смотреть сквозь него прямо туда, где Данте парил в небе.

— A morte e ritorno. Он сделал это, — вздохнула она, и горло Кейна дрогнуло, когда мы все двинулись к туннелю.

— Ничего не выйдет, — пробормотал он, но в его голосе уже не было уверенности.

— Почему бы тебе не пойти пообниматься с Гастингсом, пока мы будем пробиваться наружу? — предложил я, указывая на Гастингса в коридоре, который сидел на полу, уткнувшись лицом в колени. Было бы гораздо проще бросить его сейчас, а не беспокоиться о том, что он попытается помешать Сину сбежать, когда мы окажемся наверху.

— Я буду идти с тобой до конца, Шэдоубрук, — прорычал Кейн, и я взглянул на Сина: мне не нравилось то, что Кейн собирался сделать, когда настанет решающий момент. Но сейчас я не мог об этом беспокоиться. Нам нужно было идти. И я верил, что я, Роари и Розали сможем вытащить Сина отсюда несмотря на то, что думает Кейн.

Розали двинулась к тому месту, где мы решили проложить туннель, приглашая нас следовать за собой, и я направился за ней, наблюдая, как в ее ладонях зарождается магия.

— Мы будем двигаться быстро, — позвала она. — Планжер, когда будешь готов, начинай рыть туннель так быстро, как только сможешь, чтобы выбраться на поверхность, но при этом не забывай искать скрытую в земле взрывчатку с помощью своих способностей носа.

— Абсолю-тай, мисс Розали, — сказал он, и я увидел, как его голая задница покачивается взад-вперед, пока он запускает свои кротовые двигатели или что он там, блядь, делает.

— Готовы? — обратилась она ко всем нам, и мы дружно кивнули. — Син, начинай нас прикрывать.

— Конечно, красотка, — сказал он, поднимая воздушный щит, когда мы собрались все вместе, и мое плечо прижалось к плечу Роари.

— Увидимся на поверхности, любимая, — промурлыкал я, глядя на Розали, и она усмехнулась, кивнув в знак согласия.

В помещении охранников раздался взрыв, и Гастингс, вскрикнув как девчонка, выскочил в коридор, и побежал к нам как раз в тот момент, когда ледяной шар врезался в стену над ним и разлетелся на множество острых осколков.

— Святое дерьмо, что происходит? — взвизгнула Эсме, хватаясь за свои сиськи, которые все еще оставались обнаженными, как рассвет.

— Густард здесь! — крикнул Гастингс, столкнувшись с воздушным щитом Сина, и Инкуб быстро впустил его в него, после чего снова закрыл.

— Планжер — вперед! — крикнула Розали, прыгая в туннель за ним, когда тот пробил стену и начал копать. Розали расширила отверстие позади него, и все бросились за ней, как раз когда появился Густард и группа его Наблюдателей. У многих из них в руках были антидоты Подавителя Ордена, они вгоняли иглы в свои вены, и я, задыхаясь, бросился в туннель.

Розали продолжала расширять его с помощью магии земли, преследуя Планжера, который исчез в темноте впереди нее. Воздух стал прохладным и влажным, меня окружал аромат почвы, пока мы углублялись в землю.

Магические взрывы столкнулись с воздушным щитом Сина позади нас, когда Наблюдатели пустились в погоню, и я проклял звезды за то, что нам снова не повезло.

— Быстрее за ними! Не выпускайте их из виду! — приказал Густард своим людям, и мы с Роари принялись замораживать туннель позади нас, чтобы задержать их, но нам нужно было сосредоточиться на скорости, а не на том, чтобы остановить их, и мы не могли терять время, которое потребуется, чтобы укрепить его как следует.

Сквозь возведенную нами стену пробился огонь, а затем буйство объединенной магии, разорвавшей лед на куски. Мы не могли терять время, оглядываясь назад, поэтому просто пошли вперед.

Грохот под землей вокруг нас подсказал мне, что смерть движется к нам, и Роари подтвердил это, крикнув:

— Черви идут! Приготовьтесь к бою!

Эсме взвыла, спотыкаясь и хватаясь за сиськи, словно они могли ее спасти, а Пудинг поддерживал ее за руку, чтобы она не упала.

Грохот становился все ближе и ближе, а тропинка все круче и круче стелилась под нашими ногами, пока мы мчались к поверхности.

Мы были так близки к свободе, но на нашем пути стояло столько опасностей, что я боялся умереть в этой грязи и никогда больше не увидеть луну.

Но когда мой взгляд устремился на мою пару впереди, я понял, что если это будет последнее, что я сделаю, то смогу выбраться из этого. Потому что Розали вела меня по пути ко всему хорошему, что есть в мире, и я был нужен ей так же сильно, как она мне. Поэтому мы вместе сбежим из этого ада, чего бы это сегодня ни стоило.

Примечание автора

Дун, дун, дуууууууун.

Приветик. Как у тебя там дела? Радуешься ли ты тому, что Роза и банда наконец-то сбежали из Даркмора?

Я знаю, знаю, не все сбежали. И нам очень жаль Бретта и Сонни. Их будет бесконечно не хватать, и все мы будем проклинать звезды за их жестокость и постоянное издевательство над нашей болью.

На более радостной ноте я слышала, что Планжер добрался до места, держась за хвост Данте со своими какашками и парой морковок на борту, так что еще не все потеряно!

Сегодня светит солнце, и мы заканчиваем эту книгу с ощущением лета вокруг нас и счастья на душе, и я чувствую, что вы действительно почувствовали это ощущение от того, как шла книга. Не считая тех нескольких моментов, когда пронеслась гроза и обрушила на всех дождь дерьма, конечно. Но кому не нравится время от времени попадать в бурю дерьма?

Ах да, Роари. Бедный Роари. Можно подумать, он уже достаточно настрадался, но, похоже, это не так…

Так что, если вы не ненавидите нас и вам нравится, как мы мучаем вас, несмотря на то, что иногда вы чувствуете себя убийцей по отношению к нам, пожалуйста, присоединяйтесь к нашей банде девиантов в нашей читательской группе на Facebook. Мы будем рады вам, потому что каждый из вас занимает особое место в наших сердцах.

Следующая книга из этой серии выйдет как можно скорее, так что продолжайте держаться за край обрыва, и мы выпишем вам парашют как можно скорее!

С любовью, Сюзанна и Кэролайн х

P.S. Если вам нравятся Леон, Данте и Габриэль, читайте ПОЛНЫЙ цикл «Безжалостные Парни Зодиака» прямо сейчас! Действие происходит за десять лет до событий серии «Тюрьма Даркмор», и в ней можно увидеть молодых Розу, Роари и Итана.