Выхожу во двор дома и открываю «Мерседес» мужа запасным ключом. Хочу сделать ему приятный сюрприз и показать, как сильно я его люблю.

Сажусь на водительское кресло и размышляю, куда бы прицепить подарочек, чтобы он увидел сразу?

Мы с Рустамом только поженились, он терпелив и ласков со мной.

А я так боялась первой брачной ночи после страшилок, рассказанных замужними двоюродными сестрами! Одну бедняжку муж истерзал до кровотечения, у другой наоборот крови не было, третью вообще супруг не смог лишить девственности, так перенервничал.

Зря я боялась…

У нас с Максудовым все прошло идеально, и я уже влюбилась в него.

Хоть и говорили сёстры, когда он пришел ко мне свататься: «Не ходи, Амина, за Рустама Максудова замуж! Гулящий он, ветренный. Наплачешься ты с ним!». Позавидовали, что такой красавец захотел взять в жены меня, а не их, вот и навели на него поклеп.

Старшая сестра Патимат даже истерику устроила по этому поводу, топала ножкой и кричала, что это она сначала должна выйти замуж, потому что самая старшая. Только вот не берут ее… Говорят, слишком толстая.

Цепляю пахучку-сердечко на зеркало. На обратной стороне наше с мужем свадебное фото. Этот подарок изготовили эксклюзивно для меня на заказ, и я надеюсь, что Рустам оценит мои старания. Полюбит меня в ответ так же, как и я его.

Вдруг вижу, как муж, одеваясь на ходу, выходит из дома. А ведь он только что спал!

Что делать?

Придумала!

Спрячусь на заднее сидение и посмотрю на его реакцию! Он улыбнется, наверняка же… Ласково проведет пальцем по моему лицу на фотографии.

А потом я нежно обниму его за плечи и… дальше по обстоятельствам.

Прячусь за водительским креслом и замираю, как мышка.

Рустам садится в машину, и тут же раздается звонок ему на телефон.

– Алло, Киса? – отвечает он мгновенно. – Чего звонишь в такую рань? Мне пришлось встать с постели. Ах, у тебя сейчас вечер… Ты выпила, что ли? Так, ну ясно, тебе стало скучно, и ты решила вынести мне мозг?

Что еще за киса? Что происходит?

– Ну что, ты, Кис, ты всегда будешь для меня главной, – продолжает сюсюкать он. – А Аминка всего лишь матка. Как родит мне сына, так и разведусь с ней. Сама услышишь, как в лицо этой овечке крикну три раза, что развожусь, прямо при тебе, Кис. А потом мы с тобой рванем в Венецию, отмечать мою свободу. Я тебя прямо на гондоле отымею до звёздочек в глазах…

Сердце почти останавливается после таких слов, воздуха катастрофически не хватает.

Накрываю рот ладонью, чтобы не закричать. Я – матка?!

Слезы душат, предательская влага начинает щипать глаза.

Все внутри сжимается от боли и обиды. Как он посмел выбрать для своей грязной цели меня? За что?

В голове проносятся теплые воспоминания: наша красивая свадьба, первая брачная ночь, его прикосновения…

«Я не причиню тебе боли, Амина, девочка моя. Ты веришь мне? Какая у тебя нежная кожа, жена… Я покрою тебя золотом, будешь самой красивой женщиной в республике… Ты будешь купаться в моей любви. До старости с тобой… Никаких вторых жен не будет, клянусь, я буду верен тебе.»

Лжец!

Поднялся с утра пораньше с кровати, чтобы поболтать с любовницей в машине. Чтобы успокоить ее, напомнить ей, что я всего лишь временная жена для произведения на свет наследника. Что я не достойна его любви. Это еще хуже, чем если бы он собрался взять вторую жену!

Хочется вскочить и вцепиться ему в волосы, но как скромная и воспитанная кавказская девушка я не могу себе этого позволить. У нас не принято поднимать руку на мужчину, даже если этот мужчина твой муж-гуляка. Придется сделать вид, что я ничего не слышала.

Но я поступлю по-другому. Отомщу ему. Отомщу всеми доступными мне способами! Скоро Рустам узнает, на что способны обманутые жены!

– Красивая ли она? Да ты смеешься, что ли? Блеклая она, о косметике, видать, и не слышала. Вроде не в ауле живет, а какая-то отсталая. Приходится свет выключать, чтобы не сбивать себе настрой.

….

Какое там удовольствие, ты о чем? Через силу ложусь с ней в постель, исключительно ради дела, ты же знаешь наши порядки. Ну, не ревнуй. Не ревнуй давай… Мыслями-то я с тобой во время этого самого. Мелкая соплячка не сравнится с моей красавицей, раскрепощённой и зрелой. Всё, отдыхай спокойно и ни о чем не тревожься.

Меня начинает мутить.

Он спит со мной и в то же время думает о другой?

Всевышний, какой же Рустам гнусный предатель!

Меня принесли в жертву, как барана. Обманули, одурачили…

Рустам заканчивает разговор, довольно смеясь и что-то мурлыча себе под нос.

Стараюсь дышать бесшумно и ровно, чтобы он ничего не заподозрил. Сейчас главное не выдать себя. Играть роль все той же покорной и любящей жены, чтобы потом размазать подлеца.

Отобрать у него всё, оставить ему лишь одного коня, чтобы он на нем поскакал к своей Кисе и дальше в эротическое путешествие!

– А это еще что за хрень? – бормочет Максудов.

Наверняка увидел болтающееся на зеркале сердечко. Ох… не увидел бы он меня!

Сейчас обернется и…

Аллах, спаси.

Грохает крышка бардачка, наверное, кинул сердце туда. С глаз долой. А то посадит любовницу в машину, и ей не понравится семейное фото на видном месте.

Какая же я наивная дура! Решила, что ему понравится мой милый подарок, что запах, которым он пропитан, напомнит ему обо мне и наших ночах. А он просто вышвырнул его вон, как мусор.

Сдерживать всхлипы становится всё труднее…

Наконец, муж выходит из салона авто.

Жду несколько минут, пока он не зайдет в дом. Затем тихонько вылезаю из машины.

Иду, стараясь не издавать ни звука. В голове зреет план мести. План, который заставит его страдать так же, как сейчас страдаю я…

– Ты где была? – спрашивает Рустам.

– Розы поливала во дворе.

– Разве они еще не отцвели? Где мой завтрак? Покорми мужа. И я поеду по делам.

– Рустам, ты обещал нанять мне помощницу.

– Обещал, значит, найму. Тебе ведь не трудно самой приготовить завтрак и ужин? Обедаю-то я обычно в городе.

Значит, он еще и на прислуге хочет сэкономить? Конечно! Зачем ему тратиться? Когда можно взвалить весь дом на ненужную жену!

– Конечно, не трудно, – изображаю покладистость.

Пока он сидит в телефоне, готовлю кофе. Может, плюнуть ему в напиток? Страшно. А вдруг заметит?

Меня все еще трясет, и я роняю на пол ложку.

Рустам поднимает голову, недовольно хмурясь:

– Что такое?

– Ничего.

– Почему ты сегодня не улыбаешься?

– Нет настроения с утра.

– Хочешь, подниму? – муж хватает меня за руку и усаживает к себе на колени. Чувствительно сжимает грудь и влажно слюнявит мне шею.

– Не надо, Рустам, – отталкиваю его. – Харам это, на кухне, где еда готовится, зажиматься.

– Какая же ты у меня вся правильная, – отпускает. А когда я встаю с его колен, он шлепает меня по попе, как какую-то шлюшку.

Едва сдерживаюсь, чтобы не замахнуться на него в ответ. Так бы и отходила неверного по щекам мокрым полотенцем!

– Рустам, можно мне сходить в дом родителей?

– Зачем?

– Забрать кое-что личное.

– Это срочно? Ладно, я тебя отвезу. Обратно возьмешь такси, вот деньги. По улицам одна не шатайся.

Все это я миллион раз слышала от отца, поэтому уже эмоционально не реагирую.

Пока одеваюсь, он заканчивает свой завтрак.

Из зеркала на меня смотрит грустная молодая девушка без следа косметики. Отец запрещал мне краситься, но это не значит, что я не умею пользоваться декоративной косметикой. В моей тумбочке под замком лежит много всяких карандашей, туши, помад. Но еду я туда не за ними…

Мне нужна та самая тетрадь.

Не думала я, что она когда-нибудь мне понадобится.

Но я же решила мстить мужу всеми доступными мне способами, и начну, пожалуй, с самого безобидного.

Хотя… для кого как.

Сажусь в машину Рустама, и в сердце будто иголка впивается. Мой подарок с порванной нитью валяется в бардачке. Он сорвал его с таким раздражением, что испортил.

По дороге муж ничего не спрашивает о сюрпризе. Думает о чем-то своем, наверное, о той девушке, которая сейчас отдыхает где-то без него.

А что, если он знает, что я слышала его разговор? Просто вида не подает.

– Долго не задерживайся, – напутствует меня перед домом родителей и целует в лоб.

– Хорошо, не буду.

Захожу в родительский дом, здороваюсь со всеми, кто встречается мне на пути. Здесь у нас всегда проходной двор. Можно даже соседей встретить или их животных.

Захожу в свою бывшую комнату и вижу, как старшая сестра Патимат дергается и прячет что-то под покрывало.

– Блин, Амина. Ты меня напугала! Я думала, это мама.

– Опять что-то в кровати точишь?

Комнату мы с ней делили на двоих. И сейчас она переселилась на мою кровать. Шустрая! А если мне придется сюда вернуться? Но примет ли меня папа обратно? У него и так две не пристроенные «нахлебницы» в доме – Патимат и Мадина, наша средняя.

Отпираю ящик ключиком и перебираю содержимое.

– Что ты ищешь? – интересуется Патя, с аппетитом доедая булочку. Крошки сыплются на постель. Если она и дальше продолжит приносить в спальню еду, то тут скоро мыши заведутся.

– Бабушкину тетрадь. Не видела?

– А зачем она тебе? – настораживается сестра.

– Хочу на мужа импотенцию навести.

– Ты чего? Вы же… – чуть не давится булкой, кашляет, – ты же только что вышла за него! Неужели он тебя обидел? Расскажи, что он сделал? У него маленький или наоборот – большой? За что ты хочешь его наказать?

Наконец, нахожу тетрадку и прижимаю ее к груди.

– Вы были правы, Рустам – гулящий. Но это ненадолго, поверь мне. Скоро он ничего не сможет в кровати, – зловеще усмехаюсь.

Патя вскакивает с кровати и принимается отбирать у меня тетрадь с заговорами.

– Не смей! Дай сюда! Харам! Аллах тебя накажет.

– Да отстань ты! Мой муж, что хочу, то и делаю.

Тянем листы каждая в свою сторону.

Раздается звук рвущейся бумаги, и тетрадь расползается на две части. Одна остается у меня в руках, а вторая у Пати.

– Ну и что ты наделала? – чуть не плачу.

– Не позволила тебе наделать глупостей! Еще спасибо мне потом скажешь. Иди давай к мужу. Ты знала, за кого шла! Нечего теперь жаловаться.

– Дура ты.

– Сама такая. Был бы у меня такой красивый и богатый муж, я бы пылинки с него сдувала. Ну и что, что гулящий? А кто сейчас не гулящий? То любовниц на стороне заводят, то вторых жен домой тащат.

– Импотенты не гулящие.

– Тьху ты! Ну и зачем тебе немощный мужик в кровати? Это ж позор. Всё! Иди домой, а то папе расскажу, что ты хотела сделать. Он из тебя плетью выбьет всю дурь. А муж потом еще и добавит.

– Предательница! – швыряю остатки тетради в Патимат и ухожу.

Ладно, это не получилось сделать. Но придумаю, что-то другое.

У меня бабушка была знахаркой. И под строгим секретом, она научила меня кое-чему. Скажу честно, я никогда не собиралась использовать эти знания. Не собиралась, пока не услышала, что думает обо мне собственный муж.

И теперь я не успокоюсь пока не превращу его жизнь в ад!

Тайком пробираюсь на кухню. Запах трав, баранины и специй шибает в нос.

Кухарка, к счастью, куда-то отошла.

Двигаюсь неслышно, словно кошка, к полкам с сушеными травами. Пальцы дрожат, когда перебираю склянки и мешочки. Где же она?

Наконец, нахожу то, что искала. Небольшой мешочек с сушеной травой, завернутый в старую газету.

Аккуратно разворачиваю его, вдыхаю терпкий запах. Именно она. Трава, которая поможет мне избежать беременности.

Рустам пообещал своей шлюшке, что разведется со мной после рождения ребенка. Значит, никакого наследника не будет!

Я не согласна с ролью инкубатора. Пусть просит об этом свою курицу. А я не позволю Максудову сломать мою жизнь и превратить меня в бесправную рабыню.

Хорошо, что я все узнала. Хоть и больно от того, что розовые очки разбились стеклами внутрь.

Вдруг слышу шорох за спиной. Оборачиваюсь и вижу кухарку, стоящую в дверях. Ее глаза расширены от удивления.

– Амина? А что ты тут делаешь?

В мгновение ока прячу мешочек с травой в карман юбки.

– Я… просто хотела выпить воды, – отвечаю, беря кувшин с водой. – Жажда замучила.

– Как у тебя дела с мужем?

– Не на что жаловаться.

– Вот и славно. Всегда помни то, о чем я тебя учила: сытый муж – добрый муж.

– Ладно, – натягиваю на лицо улыбку. – Я пошла, точнее поехала домой, готовить дорогому мужу ужин. Можно я возьму немного чили? Рустам любит острое.

Добавлю в мясо побольше перца, пусть сгорит к чертовой матери от остроты!

– А мать с отцом с рынка не дождешься?

– Некогда мне. Дела.

– Возьми вот, к ужину, – повариха сует мне в руки пакет с сырными лепешками.

– Спасибо, – чмокаю ее в щеку.

Она хорошая, но если узнает, что я взяла траву, то расскажет об этом матери. Будет скандал. Потому что предохраняться грех. А только что вышедшей замуж девушке надо как можно скорее доказать, что она не бракована, иначе пойдут разговоры. А в аптеке противозачаточные пилюли можно купить только по рецепту врача.

Вызываю такси, еду домой.

Кипячу воду и открываю мешочек с травой.

Завариваю. Жду.

Затем пью, ощущая, как во рту разливается горечь.

Сглатываю, пытаясь унять тошноту.

После чая чувствую себя обессиленной, словно из меня выкачали всю энергию.

Ложусь на диван, закрываю глаза.

Перед глазами всплывает лицо Рустама – его надменная улыбка, холодный взгляд. Вспоминаю его слова о том, какой послушной и покорной должна быть жена, чтобы муж исполнял все ее капризы. С сегодняшнего дня у меня только один «каприз» – испортить ему жизнь.

В полудреме слышу, как открывается дверь.

Это Рустам пришел.

Он проходит в комнату, бросает на меня мимолетный взгляд.

– Что ты тут разлеглась? Ужин уже готов?

Молчу, не в силах пошевелиться. Меня будто могильной плитой накрыло. Как же холодно…

– Амина! – повышает он голос. – Я с тобой разговариваю!

С трудом поднимаюсь с дивана.

– Сейчас приготовлю, – хрипло отвечаю.

Ставлю мясо на огонь и сыплю сверху побольше чили. Приятного аппетита, муж!

Ставлю перед ним тарелку, он неосторожно пробует и… краснеет.

– Осторожно горячо, – наслаждаюсь его реакцией.

Его глаза покраснели и налились слезами. Боже, не лопнули бы сосуды! А то станет на вампира похож.

– Не горячо, а остро! Амина, ты же знаешь, что я не люблю жгучий перец. Откуда он взялся в нашем доме?

– Перец помогает разогнать по телу кровь. И способствует зачатию, – вру и не краснею. Зато Рустам как переспелый помидор жадно хлебает воду, чтобы унять пожар во рту.

– Да? – переспрашивает недоверчиво. – Ну тогда ладно, прощаю, раз уж ты о зачатии заботилась. Но в следующий раз, будь добра, не добавлять его мне в еду. Заделаю тебе ребенка и без вспомогательных средств.

– Хорошо, извини. Тебе чай или кофе?

– И то, и другое. Принеси в кабинет. Я поработаю немного. Чертовы поставщики из Саудовской Аравии в этот раз прислали золото с примесями! – делится со мной неожиданно, и я навостряю ушки.

– А почему бы тебе не найти поставщиков поближе и надёжнее?

– Что б ты понимала, – хмыкает.

Рустам уходит, а я принимаюсь делать ему чай, попутно раздумывая над интересной мыслью.

Решив его проблему в бизнесе, я смогу завоевать его доверие и положить начало своему плану. Не зря бабушка говорила, что я самая умная из трех сестер.

Хорошо, что он поделился со мной. Я кажется, знаю, что делать.

Ставлю чай, кофе и сладости на поднос и несу ему в кабинет.

– Рустам, мой двоюродный дядя долгие годы занимается добычей драгоценных камней и поставкой в магазины, – говорю как бы между прочим.

– И что?

– Если хочешь, я могла бы договориться с ним. Близкий родственник не станет обманывать и отправлять плохой товар.

– Амина, давай ты не будешь лезть в мужские дела, хорошо? Занимайся своими, женскими: уборкой там, готовкой. А фантазию свою лучше в постели используй.

Сглатываю обиду, стараясь не выдать ни единого чувства. Слова Рустама, как унизительный плевок в лицо, но разжигать конфликт сейчас не стоит. Пусть пока останется при своём мнении. Подожду, когда он сам вспомнит о моих словах и обратится за помощью.

Ставлю поднос на стол, поправляю невидимые складки на юбке и поворачиваюсь к двери.

– Как скажешь, – бросаю через плечо равнодушно. – Я пойду спать.

– Минут через сорок я к тебе присоединюсь. Дождись.

Переодеваюсь в ночную сорочку и ложусь в холодную постель.

Я напряжена до предела. Вся дрожу от нервов.

Сейчас он придет и начнет склонять меня к сексу. А я… Я просто не смогу заниматься с ним этим.

В голове будет крутиться его разговор с любовницей. Его обещания страстного секса с ней на гондоле в Венеции. Ради нее он готов потратиться на заграничную поездку, а для меня даже прислугу нанять не спешит.

Слышу, как открывается дверь, и притворяюсь спящей.

Только вот громко колотящееся сердце может меня выдать.

Чувствую, как матрас прогибается под его весом.

Рустам обнимает меня со спины, прижимается к моему телу. Его дыхание опаляет мою шею.

– Спишь? – шепчет он, целуя меня в плечо.

Не отзываюсь. Не шевелюсь.

Он начинает нежно гладить меня по груди, животу, опускаясь все ниже.

Пальцы касаются интимного треугольника, сжимая его через ткань трусов.

Хочу оттолкнуть его, закричать, но сдерживаюсь.

– Амина… – голос его звучит хрипло и непристойно.

Он переворачивает меня на спину, смотрит мне в лицо.

Распахиваю ресницы и вижу в его взгляде похоть. Какой же он…фу!

Он начинает целовать меня, настойчиво и грубо раздвигая языком губы.

– Подожди… Рустам…

– Ну, что такое? Ты отказываешь мне?

– Кажется, я заболела. У меня простуда. Или грипп. Так что тебе лучше не приближаться ко мне.

Рустам отстраняется, смотрит на меня с подозрением.

– Что за чушь? Днем ты чувствовала себя прекрасно.

– Плохо я себя чувствую сейчас, – кашляю в кулак. – Очень плохо.

В его глазах плещется разочарование и злость.

– Ладно, – бурчит он, отворачиваясь. – Спи.

Затем он берет подушку и уходит в свою спальню.

Сбежал.

Все, наконец, выдыхаю с облегчением…

Закрываю глаза, и передо мной оживает тот день, когда я впервые увидела Рустама.

Мы с моей сестрой Патимат отправились в ювелирный магазин, чтобы потратить деньги, надаренные мне на день рождения.

Витрины пестрели россыпями драгоценных камней, бликами золота и серебра.

Патимат, как всегда, была в восторге от всего и сразу, хватала то одно, то другое, примеряла, советовалась. А я, затаив дыхание, искала «то самое колечко».

И нашла…

Тонкое, изящное кольцо с солирующим бриллиантом. Камень словно ловил и преломлял свет, искрился, переливался всеми цветами радуги.

Надев его на палец, я почувствовала, как что-то внутри меня щелкнуло.

Но цена оказалась выше, чем я рассчитывала…

С легкой грустью я уже собралась положить кольцо обратно, поняв, что придется выбрать что-то попроще, когда услышала глубокий, бархатистый голос:

– Сделайте девушке хорошую скидку.

Несмело подняв глаза, я увидела молодого мужчину в белой рубашке. Он стоял немного в стороне, с интересом наблюдая за нами.

В тот момент я еще не знала, что он – владелец этого роскошного салона, и что этот случайный взгляд станет началом нашей истории. Он просто показался мне невероятно красивым и… добрым.

– Глянь, какой красавец! – толкнула меня локтем в бок Патя. Но это я уже и без нее увидела.

Продавец пересчитал стоимость кольца, и скидка оказалась весьма ощутимой. Теперь я могла позволить себе эту роскошь.

Сердце забилось быстрее, а на лице невольно расплылась улыбка. Смущенно поблагодарив мужчину и схватив Патимат за руку, я покинула салон.

Весь день не могла перестать разглядывать кольцо и любоваться его блеском. А в голове снова и снова всплывал образ мужчины из ювелирки, его нахальный взгляд и бархатный голос. Он запал мне в душу с первого взгляда.

А потом мои братья невзначай обмолвились, что Рустам Максудов интересовался нашей семьей. Не знаю, почему, но это меня одновременно и обрадовало, и испугало. Зачем ему это нужно? Что он задумал?

А когда он прислал сватов, сомнений не осталось – Рустам хочет жениться на мне.

Любовь с первого взгляда оказалась вовсе не любовью, а ловушкой.

Он искал себе простушку, от которой потом с легкостью избавится. И я случайно попалась ему на глаза.

Он искал себе жену помладше, чтоб наверняка можно было навешать ей лапши на уши!

Сволочь и гад.

Ничего-ничего, мелкая соплячка тебе еще покажет, Рус.

Ты пожалеешь, что говорил обо мне гадости!

Кстати, надо выяснить, кто у него в любовницах ходит?

Эта гадина тоже не должна остаться безнаказанной.

***

– Как поживаешь, жена? Здорова ли ты сегодня? Слушай, я что хотел спросить, ты почему такая бледная всегда? Хоть бы подкрасилась, что ли, – Рустам скользит по моему лицу придирчивым взглядом.

– Отец не разрешал мне краситься. Говорил, что накрашенная женщина – вульгарная женщина.

– Больше слушай своего старика! Он же из другой эпохи. Вот что, собирайся, поехали.

– Куда?

– В магазин. Купим тебе косметики и всякого разного женского барахла. Платья там, духи. Моя жена должна одеваться красиво и радовать мои глаза.

Смотрю на витрину шикарного бутика, куда меня привел муж, и внутри меня поднимается волна азарта.

А что, это идея! Как я сама до этого не додумалась?

Каждая эта блестящая баночка и каждый шелковый платок станут оружием в моей личной войне против Максудова.

Как?

Сейчас покажу!

Увидев в нас выгодных клиентов, консультанты принимаются активно предлагать мне новинки, шепча об их эксклюзивности.

Тональный крем за пять тысяч? Беру два!

Палетка теней, от которой у визажистов ноги подкашиваются? Заверните!

Мне все это нужно, чтобы сиять, чтобы ослеплять, чтобы он видел, что я не блеклая, а очень даже красивая девушка!

С радостью принимаю всё, что мне услужливо подносят: помады самых дерзких оттенков, тени, карандаши, румяна…

Визажист, который подключился к делу, щебечет о последних тенденциях, но я ее почти не слушаю. Главное – счет. Чем он больше, тем лучше.

В отделе одежды хватаю все, что попадается под руку: платья с кричащими принтами, туфли на нереальной шпильке, сумки, которые стоят как крыло самолета.

Максудов расплачивается за мои покупки, скрипя зубами. Но сказать мне что-то он не может, потому что боится опозориться перед продавцами, прослыть скупердяем.

Он так напряжен, что того и гляди лопнет от злости!

Я довольна. Муж не очень.

Проходим мимо мехового салона и я, как бы невзначай, предлагаю Рустаму зайти внутрь.

Его лицо вытягивается, он пытается что-то возразить, мол, я и так еле несу твои тяжеленые пакеты. Но я посылаю ему жалобно-умоляющий взгляд, и он сдается.

Как только мы входим, принимаюсь перебирать шубы, демонстративно вздыхая.

Рустам мягко меня отговаривает, мол, да ты чего, зимы нынче теплые, шуба тебе и не понадобится. Надо полагать, за свой кошелек беспокоится, который моими стараниями и так изрядно похудел. Не за что будет свою лошадь в Венецию везти и на гондоле катать.

То, что мне нужно.

Прижимаю к себе длинную соболиную шубу, такую мягкую и дорогую, что дух захватывает.

– Вот это да! – шепчу восторженно, глядя на мужа, которого вот-вот хватит удар. – Мне же идет?

Он пытается возразить, что это слишком дорого, и что у меня уже есть шуба (такая старая, что скоро развалится!), но я смотрю на него так умоляюще, что он сдается.

Его настроение портится окончательно. Зато мне хочется хохотать.

– Прекрасно на вас сидит, – говорит консультант, заискивающе передо мной улыбаясь.

Кручусь перед зеркалом, чувствуя себя королевой.

Королевой, которая выжмет из своего врага все соки и деньги.

– Мы берем ее, – бросаю продавцу, наслаждаясь кислой миной Максудова.

Он до последнего надеялся, что я откажусь от дорогой вещицы, но обломался и уныло поплёлся на кассу, оплачивать товар.

Шуба будет висеть в моем шкафу напоминанием о его предательстве и о моей маленькой победе.

А его пусть теперь мучает совесть и пустой кошелек!

– Ты в курсе, что скромность украшает женщину, а, жена? – цедит Рустам и швыряет многочисленные пакеты на пол. – Нельзя было немного скромнее вести себя в магазине?

– Но ты говорил, что я должна украсить себя косметикой, – напоминаю робко.

– Говорил! Но шуба тут при чем?! – рявкает он.

Никак не может смириться с дорогой покупкой. Весь позеленел от злости. Я думала, что мы куда-нибудь въедем, так агрессивно он вел себя на дороге.

– Если ты не мог позволить себе эти покупки, так бы и сказал. Я не стала бы набирать все эти вещи.

– Я могу себе позволить! Могу! Я богат! Но если моя жена будет тратить каждый день такие астрономические суммы, то очень скоро я стану нищим! Умерь аппетиты, Ами.

Максудов так зол, что у него вздулась вена на лбу. Но мне его, конечно, не жаль. Я испытала куда более худшие эмоции в его машине, когда он обсирал меня со своей кралей.

– Хорошо, я все поняла, – опускаю глаза в пол, делая вид, что жалею о своём поступке.

– Вот и хорошо, что поняла, – утихает он. – Вечером жду горячей благодарности за новые наряды. Придумай что-нибудь особенное.

– Особенное?

– Да! Надень, например, стринги и жди меня в постели.

– Стринги? – продолжаю изображать дурочку, хотя понимаю, к чему он клонит.

– Только не говори, что в этой горе шмотья нет трусов! – угрожающе рычит Рустам, указывая пальцем на фирменные пакеты.

– Есть, но…

– Вот и будь добра порадовать мужа чем-нибудь новеньким в постели! Я поехал в конюшню. Буду вечером. А ты смотри, не подведи. Устрой мне приятный сюрприз.

Я тебе уже устроила один, так он тебя не устроил. Больше никаких сюрпризов, Рустамчик.

Разгневанный муж уходит к своим породистым жеребцам, которых разводит и продает за бешбабло, а я спешу разобрать пакеты.

Делаю макияж новой косметикой, примеряю платье с красно-синим принтом. Любуюсь на себя в зеркало.

Этот глупышок надеется на секс, но его не будет. Я не шлюха, чтобы спать с ним за одежду и шубу. Ничего ему не обломится. Я придумаю, как его успокоить и оставить с носом.

Жаль порванную тетрадку, не удалось навести на этого похотливого самца половое бессилие. Ведь пока этой его кисы нет в городе, он будет лезть ко мне.

Ладно, что-нибудь придумаю.

Рустам возвращается вечером, заметно подобревший. Общение с лошадками, по его словам, успокаивает ему нервы.

– Привет, – разглядывает меня, привалившись плечом к косяку. – Какая ты симпатичная.

Заметил, наконец, да? Стоило накрасить губы поярче, как перестала быть уродиной?

– Привет, как поездка?

– Трех лошадок продал сегодня.

– Поздравляю с выгодной сделкой!

– Хочу отметить, с тобой, – хватает меня за задницу, но я уворачиваюсь. – Ты придумала сюрприз?

О, да! еще как придумала! Только боюсь ему он не понравится.

– Рустам, на кухне харам, – напоминаю ему, чтоб не распускал руки.

– Моя кухня – мои правила. По моим правилам на кухне можно шалить, – снова тянет ко мне бесстыжие руки.

– Если это твоя кухня, тогда и готовь на ней сам, – роняю неосторожно.

– Так, жена, я не понял! Бунт на корабле, что ли?

– Нет, не бунт. Просто для таких интимных вещей существуют спальни. Я не привыкла, чтобы меня зажимали между кастрюлями и холодильником. И вообще, от тебя несё… пахнет конями.

– Сейчас пойду помоюсь. А ты готовься, – угрожает мне указательным пальцем.

Приготовилась, милый, не сомневайся.

Молча ужинаем, затем он со значением объявляет, что отправляется в мою спальню и будет ждать меня там.

– Иди. Я принесу тебе чай, – киваю.

– Зайди в комнату прям в одних стрингах, – просит он с горящим взглядом.

– Слушай, я…

– Ты моя жена, а между супругов не должно быть никаких табу. Сказал раздеться до трусов, значит делаешь, – начинает заводиться.

– Нет уж, Рустам, меня так не воспитывали.

– Тебя воспитывали угождать мужчине. Так угождай мне, Ами! Пока не стараешься.

Он уходит, а мне хочется кинуть ему что-нибудь тяжелое в спину.

Спустя полчаса заглядываю в спальню. На мне шелковый халат, волосы распущены по плечам.

– Ну что так долго? – выдыхает Рустам.

Он уже разделся до трусов и лежит в вызывающей позе на постели.

Стараюсь не смотреть на тело мужа.

Потому что гад отлично сложен.

– Ставь свой чай и снимай скорее с себя тряпки.

Ставлю поднос на тумбочку. Запах чабреца, который я заварила, наполняет комнату. Рустам недовольно морщится.

– Что это за травяной отвар? Я хотел нормальный чай, черный, крепкий. И побыстрее раздевайся, Ами, я не намерен ждать вечность.

– Это успокаивающий чай, – отвечаю, – тебе не помешает расслабиться. Ты сегодня немного взвинченный.

– Я расслаблюсь только тогда, когда ты снимешь с себя все и ляжешь со мной в кровать.

– Не торопись.

Наливаю в чашку напиток и протягиваю ему.

– Выпей сначала.

Рустам хмурится, но берет. Делает глоток.

– Что за гадость?

– Ой, кажется, я перепутала. Это травяной сбор для улучшения сна.

Он пытается что-то сказать, но зевает.

– Что-то я устал. Полежу немного, – бормочет Рустам и закрывает глаза.

Через пару минут он уже посапывает. Тихонько забираю у него из рук чашку и ставлю обратно на поднос. Хорошее снотворное, вмиг здоровенного мужика вырубило. Или я дозировкой ошиблась?

– Ты что, спишь, Рустамчик? – спрашиваю издевательски. – Как же так? А наш страстный секс? Ты так хотел переспать со своей женой-уродиной, что даже забыл свет выключить. Не забудь рассказать об этой своей подружке, – провожу ноготками по его мускулистой груди, оставляя на ней красные бороздки.

Завтра не останется следов, а сегодня хоть душеньку отвела.

Встаю, чтобы выйти, но меня останавливает телефонный звонок.

Смотрю на экран Рустамова телефона и вижу номер.

Просто номер, без подписей.

Но моя женская интуиция кричит – это она!

Бросив взгляд на крепко спящего мужа, я принимаю звонок…

– Алло? – говорю в трубку.

– Ой, – хихикает в ответ какая-то девица. – А это кто?

– А вам кто нужен?

– Рустам.

– А кто его спрашивает?

– Эм… подруга, – отвечает нахалка.

– Вы знаете, подруга, Рустам уже спит. Он очень устал.

– В такой-то час? – фыркает.

– Нелегко быть молодоженом, сами понимаете. Всё время хочется… ну, того самого. Совсем из сил выбился бедняжка. Может что-то передать ему, когда проснется?

– Нет, ничего не надо, – цедит «подруга».

Судя по изменившемуся голосу, ей не понравился мой ответ. Пусть думает, что мы тут сношаемся как кролики, и сходит с ума!

– Может имя свое назовете?

– Он знает мое имя! Всего хорошего!

Нахалка отключается, а я взвешиваю в руке тонкий смартфон. Так и хочется ударить его об стену. Но не могу.

Меня всю трясет от разговора. Вот же наглая особа! Осмелилась со мной поговорить. Ну еще бы! После того, в каком свете выставил меня Рустам. Ничего-ничего, я заставлю их обоих меня уважать. Я терпеливая. Будет и на моей улице праздник.

Переписываю себе с экрана номер звонившей. На всякий случай.

Жаль, я не знаю пароля от телефона…

Хотя, что бы я в нем нашла? Переписываться Максудов не любит, только звонки. Приватные звонки, подальше от ушей жены.

Укладываюсь спать. Главное с утра проснуться раньше мужа. Иначе уже проснусь от толчков.

Перед сном смотрю через мессенджер аккаунт «подруги». На фотке она в шляпе и в очках. Ничего не понятно. Только губищи надутые. Фу! Вот колхоз.

Встаю утром пораньше и иду в душ. Рустам еще спит, подложив руку под голову.

Сделав водные процедуры, выхожу из санузла и… сталкиваюсь нос к носу с мужем.

– Ой!

– Вот тебе и ой! – заталкивает меня обратно в ванную. – Что за хрень вчера случилась? Что ты мне подсыпала?

– Я? Ты выпил чаю и уснул, как младенец. Я здесь ни при чем.

– Нахрена ты меня усыпила?!

– Не усыпила, а дала поспать спокойно! Ты вечно ворочаешься, стонешь во сне, мне отдохнуть не даешь. Чай с травками заварила, чтобы тебе нервы успокоить. Ты же сам жаловался на бессонницу, – пячусь от него.

– Дождёшься! Что ничего из твоих рук пить и есть не буду!

– Я же хотела, как лучше.

– Как лучше, – передразнивает он. – Сними это, – тянет руки к полотенцу, которым я обернута.

– Нет! Я спешу.

– Куда?

– У меня дела.

– Какие дела? Что ты мне сказки рассказываешь? – Рустам зажимает меня в углу и пытается сорвать с меня полотенце, которое я крепко придерживаю руками.

– Не трогай меня! Тебе вчера какая-то подруга звонила.

– Кто звонил? – подвисает.

– Она сказала, что ты знаешь ее имя! – воспользовавшись замешательством мужа, отпрыгиваю в сторону. А потом и вовсе покидаю ванную.

– Стой! Ами, стой, кому говорят!

Выскакиваю в комнату и пулей лечу к шкафу, судорожно начинаю выбирать одежду. Слышу, как Рустам выходит из ванной, топает следом.

– Амина! Не строй из себя обиженку! Кто звонил? Какая еще, мать его, подруга?

– Тебе лучше знать.

Рустам хватает меня за руку:

– Говори, кто звонил? Или ты придумала это, чтобы отвлечь меня от чая?

– Я не вру! Проверь свой телефон, если не веришь.

– Зачем ты вообще взяла трубку?

– Потому что она настойчиво звонила и звонила. Вот и взяла! Кто эта женщина, Рустам?

– Нет у меня никакой женщины, кроме тебя. Может, это с работы? Может, ошибка какая-то? А ты сразу истерику закатываешь!

– Так перезвони ей. Прямо при мне! Слабо?

– А ты меня на слабо не бери! Не доросла еще. Завтрак будет сегодня, или мне на работу голодным ехать?! – гаркает раздраженно.

Развернувшись на пятках, ухожу на кухню.

Не перезвонил при мне, значит, она. Она это… та самая, с которой он смеялся надо мной.

Не буду плакать. Не дождется моих слез.

Лучше в чай ему плюну и порчу на него наведу.

Видит Аллах, что я была ему хорошей женой, и не заслужила всего этого унижения и позора. Я просто защищаю себя.

Рустам подходит ко мне сзади, обнимает за талию и кладет подбородок мне на плечо. От неожиданности вздрагиваю.

– Ну, чего ты дуешься? – шепчет на ухо. – Ну, позвонила какая-то дура. Я даже не знаю, кто это. Может, старая поклонница какая-нибудь. Забудь, ладно?

Молча взбиваю яйца на омлет, еле сдерживаясь, чтобы не выплеснуть смесь на его брехливую голову. Когда-нибудь вылью, честное слово…

Будто он какой-то актёр или певец, чтобы у него были поклонницы.

– А хочешь поехать со мной? – предлагает Рустам неожиданно. – В мой ювелирный. Я же обещал тебе купить золото. Как раз выберешь себе что-нибудь.

Угу, пытается загладить свой косяк со звонком золотишком!

Пока я нужна ему, как инкубатор, он будет умасливать меня, чтобы потом отобрать ребенка и выпнуть из дома.

Он даже не подозревает, какую интригу я плету за его спиной!

Тем неприятнее ему будет мой сюрприз…

Мне нужно попасть в его салон, чтобы присмотреться к тому, как там идут дела. Повод неплохой. Золото, конечно, приятно, но сейчас меня интересует совсем другое. Так что, пожалуй, соглашусь. Пусть думает, что купил меня цацками!

– Хорошо, я поеду.

– Вот и славно, – целует меня в шею. – И смотри, чтобы яйца не подгорели…

Надеваю все самое лучшее: новое, дорогое. Платье с ярким принтом, шелковый платок ему в тон, туфли на шпильках. В руках – дорогая сумка.

– Готова, красавица? – Рустам оглядывает меня с ног до головы и одобрительно цокает. – Тогда поехали.

Салон встречает нас ярким светом витрин и тихим звоном колокольчика.

Рустам расплывается в улыбке, приветствуя сотрудников. Все засуетились, заулыбались.

Чувствуется, что он здесь – царь и бог.

Меня представляет как свою жену, и я удостаиваюсь вежливых кивков и дежурных улыбок.

Придирчиво оглядываю помещение: все выглядит дорого и респектабельно. Еще даже лучше, чем полгода назад.

Из комнаты для персонала выходит девушка и радостно улыбается моему мужу. Но заметив меня, она тут же прекращает лыбится.

И меня торкает.

Накачанные губы.

Это что… она?

– Выбери себе что-нибудь. А Нурия тебе поможет, – они переглядываются мимолетно, но это не укрывается от моего наблюдательного взгляда. Чувствуется, что у них есть общий контекст.

Эта Нутрия его любовница?

Служебный роман, босс и подчиненная?

Всевышний, какое клише!

Нурия подходит ко мне и, пытаясь скрыть интерес, разглядывает меня. Я в свою очередь пялюсь на нее.

Ее черные волосы рассыпаны по плечам. Не доверяю я что-то непокрытым мусульманкам. Такая и чужого мужа запросто может увести.

– Здравствуйте. Чем могу помочь? – она включает профессионала.

Задерживает взгляд на моей брендовой сумочке и едва заметно кривит губы.

Что, Рустамчик не дарил своей подстилке такие дорогие вещи?

А ему нормально вообще привести жену к любовнице и столкнуть нас лбами?

– Я осмотрюсь сама. Вы сможете быть свободны, – отвечаю ей холодно.

Не собираюсь общаться с его пассией. Тем более что-то выбирать по ее совету!

Но Нутрия не отходит от меня.

Следит. Разглядывает с надменной полуулыбкой.

Замечаю, что стою в отделе бюджетных украшений из серебра и золота низкой пробы.

Делаю шаг в сторону элитных украшений, но она преграждает мне путь.

Вскидываю бровь. Но Нурия и не торопится объяснять.

Хотя я уже всё поняла: она хочет, чтобы я выбрала себе дешевку.

– Отойдите, я хочу посмотреть украшения на той витрине, – говорю ей.

– Там все зарезервировано, извините.

– Что это значит? Кем?

– Нашими клиентами, – нахально ухмыляется мне в глаза.

Нет сомнений, что это она звонила вчера Рустаму. Я кожей чувствую эту зашкаливающую наглость.

Между ними что-то есть – тоже бесспорно. Иначе с чего бы обычной продавщице так себя вести с женой хозяина?

– Очень интересно. И давно это у вас такая практика? Не предупреждаете клиентов, что половина ассортимента недоступна? Или это только для меня «зарезервировано»?

Вижу мужа и обращаюсь к нему:

– Рустам, здесь все украшения зарезервированы?

Он смотрит на меня непонимающе, потом переводит взгляд на Нурию, и в его глазах мелькает раздражение.

– Нет, конечно, – отвечает он. – Нурия, что за глупости? Покажи моей жене все, что ей понравится.

Нурия бросает на него хмурый взгляд, но послушно отходит в сторону.

Торжествующе смотрю на нее. Не ожидала, что я так быстро раскрою их маленький секрет? Ну ничего, это только начало. Я еще покажу этой выскочке, кто здесь хозяйка. И мужу тоже.

– Мне ничего не нравится, – морщу нос спустя полчаса. – Ассортимент очень скудный.

– Скудный?! Амина, да ты издеваешься? Когда я прошу тебя быть скромнее – ты набираешь целую охапку. Когда щедро предлагаю тебе выбрать любое золото – ты ничего не хочешь!

– Я хочу, чтобы ты уволил Нурию.

– Что-о? Почему?

– Она нагрубила мне.

– Это неправда, – в глазах Нутрии отражается паника. – Рустам я не грубила ей…

– Рустам? Разве начальника не принято звать по имени-отчеству?

– Опустим формальности, – отмахивается Максудов. – Амина, ты пришла сюда за покупками или поскандалить? Если второе, то извини, у меня много дел.

– Ты прав, у меня тоже много дел, – окидываю любовничков полным неприязни взглядом и иду к выходу.

– Ты куда пошла? Ами! А золото?!

Не слушая крики мужа, выхожу на улицу.

Иду по тротуару, плохо понимая, куда я иду и зачем.

В салоне так невыносимо душно, что я просто не могла там оставаться.

Слёзы душат, ком в горле мешает дышать. Предательство. Вот оно какое на вкус…

Рука слабеет, и я роняю на тротуарную плитку сумку.

Какой-то мужчина поднимает ее, передает мне.

Поднимаю на него затопленные слезами глаза и с удивлением вижу Артура, давнего пациента моей бабушки. Она лечила ему ногу после пулевого ранения. Сестры сходили с ума, когда Артур приезжал на сеанс лечения в наш дом. Молодой, красивый, таинственный, опасный…

Да что там, я сама на него засматривалась.

– Амина? Как ты похорошела, – говорит он, улыбаясь.

Осознаю, что стою посреди улицы с мужчиной один на один. Узнай об этом отец или муж, мне будет худо.

– Простите, я одна. Я не могу с вами говорить.

– Подожди! Оставь мне свой телефон.

– Нет, я вышла замуж, – отвечаю и поспешно отхожу от него.

– Тогда запомни мой, он очень легкий.

Артур выкрикивает цифры и против своей воли я запоминаю их.

Шагаю дальше, стараясь не бежать, но ноги сами несут меня прочь от этого мужчины. Цифры телефона навязчиво крутятся в голове, как заело пластинку.

Вышла замуж… Как же банально и жалко это звучит!

Я замужем за гулящим мужиком, который не стесняется привести жену туда, где работает любовница. Унизил меня в очередной раз. Думает, я дура и ничего не замечу?!

Я всегда мечтала о большой любви, а получила… то, что получила.

Как же больно, как неприятно.

Интересно, Максудов будет отрицать или в глаза мне признается, что спит с Нурией, когда я его припру вечером к стенке?

РУСТАМ

И что это, нахрен, было?!

Куда она поскакала?

А мне говорили, что Аминка – тихая, скромная, и с ней не будет проблем. Врали, стало быть?

Нет, неделю после свадьбы она и была такой, но потом в жену словно вселился бес.

Вместо ласковой кошки я получил вредную змеюку. Надоело притворяться, или я где-то накосячил?!

Есть у меня одна тайна от нее…

Но она не могла ничего узнать. Не могла. Значит, устала врать и показала свое истинное личико капризницы, которой только наряды подавай.

Нет, я, конечно, не прочь вложить в жену деньги, но нужна же какая-то отдача! Приласкала хоть бы в ответ. А она херней какой-то страдает. Опоила снотворным… Что за дурость?

На первый раз простил, но больше не спущу с рук подобное.

Выхожу из салона и сажусь в мерс.

Ну, и в какую сторону она побежала?

Говорил же, чтобы не шлялась по улицам одна! Но кто б слушал, да?

Эх, своенравная она.

Проехавшись по улице, нахожу Аминку на остановке.

Подъезжаю.

– Садись в машину! – гаркаю ей.

Нос в ответ задирает, типа не знает меня.

Выхожу из тачки, хватаю ее за локоть и тащу в машину.

Прохожим хоть бы хны. Человека на их глазах воруют.

Правда она не кричит и не упирается.

Позволяет посадить себя в машину без сопротивления.

– Успокоилась? – спрашиваю, сверля ее взглядом.

Надулась. На что, простите? На то, что в моем магазине не нашлось колье, стоящего как три царства? Запросы у нее, конечно… Я таких наглючек еще не встречал.

– Рустам, ответь, у тебя есть что-то с Нурией? – спрашивает Амина, смотря мне прямо в глаза.

Твою ж…

Она ведьма? Откуда, бл?

Или девка меня сдала? Бессмертная, что ли?

– С чего ты это решила? – стараюсь не выдать ни единой эмоции. Быть бесстрастным и спокойным, словно говорю о погоде.

– Я же не слепая.

– Что она тебе сказала?

– Ничего.

– Ты сказала, она нагрубила тебе.

– Она вела себя высокомерно. Как будто я… не супруга ее босса, а какая-то попрошайка с улицы!

– Ерунды не говори. Она профессионалка.

– В чем? – жена насмешливо вздергивает бровь. – В постельных утехах?

– Давай без намеков! У меня с ней ничего нет!

– Почему ты отказался ее уволить?

– Потому что нет оснований.

– Мое слово для тебя ничего не значит?

– Значит. Но давай без капризов, ладно? Сегодня ты попросишь уволить Нурию, а завтра пустишь мой бизнес по миру? Я не привык так поступать с людьми.

– Значит, ты спишь с ней.

– Ничего себе, вывод!

– Признайся, Рустам. У тебя с ней связь?

Не отстанет, да? Тогда лучше сказать, как есть.

– Ну, было. До тебя. Ты ведь не думаешь, что я до тридцати пяти лет монахом жил? После свадьбы не изменял, могу поклясться любым своим скакуном. Ты ведь знаешь, как они мне дороги. А теперь сделай мне приятное, пойди и выбери себе гребанное золото!

– Я не пойду туда, пока там она.

– Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я уволил Нурию? Хорошо, как скажешь!

– Ты правда это сделаешь?

– Пойдем, я ей в лицо всё скажу.

Сказать по правде, бывшая любовница мне и самому уже осточертела. Она смотрит на меня как собачка на кость. Заплачу ей за три месяца, пусть уходит. Моей жене еще наследников мне рожать, ей надо быть спокойной. Так что я пожертвую Нури ради ее благополучия.

Нурия хреново пережила новость о моей свадьбе. Начала давить на меня, хотя я сразу сказал, что между нами все кончено. Она знала, что ей светит только временное место любовницы и ничего более. На таких как она не женятся.

Так что действительно пора сепарировать Нури от себя. Из ревности она могла обидеть Амину. Я этого допустить не могу.

– Пойдем, – беру жену за руку и веду в салон.

У Нурии расширяются глаза от удивления, когда она понимает, что я догнал и вернул Амину.

Жестом подзываю бывшую любовницу в кабинет и строго говорю ей:

– Нурия, ты уволена. Зайди к бухгалтеру за расчетом.

– Рустам, – ее глаза наполняются слезами. – Почему? Что я сделала?

– Ты вела себя неподобающе с моей женой. Ты расстроила ее. Так что уходи.

Нурия бросает на Амину жалкий взгляд и шмыгает носом:

– Хорошо, я уйду. Но пусть она знает! Я спала с твоим мужем.

Зря она это сказала! Никакой зарплаты за три месяца сука теперь не получит!

– Вот уж новость, – фыркает жена. – Я в курсе, девушка, что ты некоторое время скрашивала досуг своего начальника.

Ай да, жена! Красиво умыла.

– Уходи, прямо сейчас, твои откровения никому не интересны, – указываю Нури дверь и повышаю голос, – вон пошла, сказал!

Когда Нурия выскакивает за дверь, обнимаю жену за плечи и говорю:

– Амина, не слушай ее. Она просто пытается тебя задеть. Ты моя жена, и я люблю только тебя. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Поднимаю подбородок пальцами и целую ее в губы. Она не сопротивляется. Простила?

Это хорошо. Я хочу нормальную семью, и выбрал ее для этой цели.

– Пойдем, – беру жену за руку и вывожу в зал. – Бери, что хочешь. Я сам тебе все покажу.

Лично подаю супруге разные украшения, она примеряет, смотрится в зеркало. Драгоценные камни поблёскивают на ней.

Красивая такая… Царица.

Нет, я не ошибся в ней. Не мог. Просто она ревнивая, и это нормально. Вон как быстро раскусила меня. Кто б мог подумать, а!

Но вроде успокоилась, значит, главная тайная для нее так и остается тайной. И я сделаю всё, чтобы оградить ее от этой грязи.

Амина останавливает выбор на колье, и я прошу кассира упаковать его в бархатную коробочку.

– Вечером тебе привезу подарок. По улице нести такую дорогостоящую вещь опасно.

– Хорошо, Рустам. Что ты хочешь на ужин?

– На твой вкус, – целую ее в лоб. – Главное без чили.

– Ладно. Никакого перца, я помню, – на ее лице наконец появляется улыбка. И я понимаю, что мне этого так не хватало.

– Порадуешь меня сегодня в постели? Я же заслужил? Сделал все, что ты просила.

– Я подумаю, – розовеет от смущения и отводит взгляд.

Моя ласковая и отзывчивая кошечка возвращается. Не зря я прогнал обнаглевшую Нурию!

– Увидимся вечером, жена. Иди, такси ждет.

Не скажу, что я прям оттаяла и успокоилась, нет…

Что-то грызет до сих пор меня. Какое-то нехорошее предчувствие. Как будто увольнение Нурии положило начало чему-то еще более неприятному.

Бабушка всегда говорила: надо развивать свою интуицию. Ну я и развила… Что теперь чувствую всё так остро, что самой не по себе.

Запекаю на ужин рыбу. Стараюсь не думать о муже и его любовницах, но все равно снова и снова возвращаюсь к этому мыслями.

Зачем он врал Нурии про меня по телефону? Зачем давал ей надежду?

Или не врал?

Я уже ничего не понимаю.

Рустам приезжает домой с подарком, который я выбрала в его салоне, и шикарным букетом цветов.

– Здравствуй. Чем это у тебя вкусно пахнет?

– Это рыба. Садись, уже все готово.

– А на десерт у нас сегодня что? – спрашивает муж игриво.

– Слушай… я не успела ничего…

– На десерт у меня сладкая девочка, – хватает меня за ягодицу.

Роняю на пол кухонную варежку, всё никак не привыкну к его заигрываниям.

– Рустам! Не надо так со мной.

Он поднимает варежку на пол и кладет на столешницу.

– Я же просто пошутил. В чем дело? Я купил тебе достойный подарок и неужели не заслужил ни единого поцелуя? Ни единого приятного жеста в ответ? Ты приготовила ужин, молодец. Но на этом обязанности жены не кончаются, милая.

– Я знаю… просто…

– Просто ты отлыниваешь от секса. Почему? Из-за звонка этой дурехи Нурии? Это же просто смешно!

– Скажи, Рустам, а ты не обсуждал меня со своими… любовницами?

– Любовницами? Ты считаешь у меня их полный вагон? Хорошего же ты обо мнения, жена! Давай так: ты мне честно расскажешь, кто и что тебе наплел про меня. А я послушаю.

Стоит ли упоминать о том подслушанном разговоре?

– Да никто ничего не говорил. Ну, сестры говорили, что ты гулящий. Что тебе мало одной женщины в браке.

– Я смотрю твои сестры знают меня лучше, чем я сам себя, – усмехается. – Они просто завидуют, что я женился не на них, а на тебе. Рассказать тебе, как твоя сестра Мадина появилась передо мной без платка?

О, Всевышний, она правда на это пошла?! Отец бы ее высек, если бы узнал!

– Для тебя не секрет, что на твоем месте мечтают оказаться многие девушки нашей республики, Амина. Так чем же ты недовольна, скажи!

– Мне кажется, что ты недостаточно любишь меня.

– Я, кажется, понял, в чем дело, – улыбается снисходительно, – это все из-за сердца с нашей свадебной фотографией, которое ты оставила в машине? Ну, прости, я не подумал, что это может обидеть тебя. Ты хотела сделать мне приятное, и я оценил, правда. Просто не люблю все эти ми-ми-шные штуки, я ж мужик. Так что, я могу рассчитывать сегодня на ласку от любимой женщины?

Его слова приятны и сладки. И я отдала бы всё, чтобы это оказалось правдой.

– Можешь.

После моего ответа муж веселеет и с аппетитом уминает рыбу.

Пока я убираю со стола, он принимает душ и готовится к ночи.

Завариваю себе траву, чтобы выпить ее после всего.

Я по-прежнему ему не доверяю, поэтому не может быть и речи о беременности, как бы я сама не хотела стать матерью. Сначала надо разобраться, в какие игры играет Максудов.

Иду в спальню, как на казнь. Не то, чтобы я не хочу мужа, просто… Страшно. Страшно, что я у него не одна. И что он может прийти ко мне после другой. Это омерзительно для любой женщины. Но найти очередную отговорку не представляется возможным, ведь он так много сделал для меня…

Ложусь в постель в тонкой сорочке. Максудов тут же налетает на меня, как шмель на цветок. Чувствительно сжимает грудь и страстно целует в губы. Сама того не желая, вовлекаюсь в процесс.

– Может выключить свет? – предлагаю.

– Нет, что ты! Я хочу видеть тебя. Ты юна и прекрасна… Чистый секс. Знаешь, твоя скромность в сочетании с горячей ревностью меня заводят. Думаю, нам будет нескучно жить вместе.

Как же он ошибается! Ревность, о которой он говорит, – лишь отголосок страха потерять то немногое, что у меня есть. Страха, что меня используют и выбросят, как ненужную вещь. Что лишат ребенка.

Его прикосновения становятся настойчивее, грубее. Он раздвигает мне ноги и давит своей эрекцией. У меня начинает тянуть живот.

Пытаюсь расслабиться, отдаться моменту, но в голове пульсирует одна мысль: «С кем он еще был? Чьи губы он целовал, чье тело ласкал?»

Отталкиваю его, резко и неожиданно. В его глазах вспыхивает недоумение и гнев.

– Что случилось? – рычит Рустам.

– Я не хочу, – шепчу, отворачиваясь. – Не сейчас. Прости.

– У тебя месячные?

– Нет, я просто…

– У тебя кровь. Черт, Амина, как же не вовремя! Сходи в душ, помойся. Я посплю в другой спальне, пока это не пройдет у тебя, – взяв подушку муж, уходит прочь…

****

– Сегодня у нас будет ужинать мой партнер, – говорит муж спустя три дня. – Ты уж расстарайся, ладно? Сходи на рынок, купи свежее мясо, овощи, сладости. Это очень важный партнер, ты меня поняла?

– Да, Рустам. Я всё сделаю.

Эти три дня прошли напряженно. Максудов будто игнорировал меня. Задерживался, рано уезжал. Мы почти не общались. Как будто бы он… брезговал мною? Если у женщины критические дни, значит, она не нужна?

Важный партнер. Конечно. А я, значит, так, мебель в доме, кухарка, уборщица. И эти его слова «расстарайся» прозвучали как приказ, как будто я обычно делаю всё спустя рукава. Что ж, я покажу ему, как умею «расстараться»!

Отправившись на рынок, тщательно выбираю продукты. Сочное мясо, спелые овощи, ароматные фрукты – всё должно быть идеально.

– Здравствуй, Амина, – слышу мужской голос и от неожиданности роняю гроздь винограда.

Артур проворно ловит ее и кладет мне в корзину.

– Ты меня преследуешь? – спрашиваю, стараясь не смотреть в его сторону.

– Нет, это судьба сводит нас.

– Я замужем.

– Муж не обижает тебя?

– Нет.

– Если обидит, скажи мне.

– У меня есть братья, отец, есть кому за меня заступиться. Отойди, Артур, я не могу с тобой говорить. Ты ведь знаешь наши порядки.

Сую деньги продавцу и поспешно ухожу с рынка.

Артур провожает меня, но к счастью, держится на расстоянии. Что ему нужно от меня? Уже вторая встреча в таком большом городе. Неужели и правда ходит за мной? Может, стоит сказать об этом Рустаму?

Не то, чтобы я боялась, что меня украдут, ведь чужая жена – серьёзное табу. Тронешь чужую женщину – тебя ждет смерть. Мало кто решится на такое пойти. Я просто не доверяю такому опасному человеку, как Артур.

Он провожает меня до самого дома, напугав до ужаса. (А вдруг вломится в калитку следом?). А у нас ни охранника, ни домработницы. Рустам продолжает кормить меня обещаниями нанять помощницу, но все никак.

Выглядываю в окошко – вроде ушел. Нет, надо точно сказать Рустаму. Иначе еще виновата останусь, что смолчала.

Готовлю шикарный ужин для партнера мужа. Красиво сервирую стол, укладываю овощи, фрукты. Ставлю живые цветы в вазу. Зажигаю свечу. Протираю хрустальные бокалы.

Наконец, слышу шум подъезжающей машины. К счастью, уже успела переодеться в чистое и накинуть на голову платок. Ведь партнер – это, конечно, мужчина.

Выхожу навстречу Рустаму с гостем с улыбкой на лице, которая тут же гаснет, как свеча от ветра.

В наш дом вместе с моим мужем заходит уверенная в себе женщина со светлыми волосами и полными губами. Она окидывает наш дом хозяйским взглядом, затем нагло и оценивающе осматривает меня.

Сердце пускается в бешеный галоп, ладони потеют, голос исчезает. Мозг отчаянно сигнализирует о надвигающейся катастрофе.

Он что, привел к нам домой свою любовницу?!

– Амина, это мой деловой партнер – Альбина, – кашлянув, говорит Рустам.

– Рада знакомству, – она кивает мне небрежно, а у меня пол под ногами качается. Какого черта происходит?

Зачем эта женщина приперлась в наш дом? Неужели Рустам действительно способен на такое гадкое предательство? Еще и готовить меня заставил для нее!

Пытаюсь уловить хоть какой-то намек в его взгляде, но он тщательно маскируется и избегает смотреть мне в глаза.

Но ее взгляд! Этот наглый, оценивающий взгляд сканирует меня, как рентген.

– Альбина, проходи в гостиную.

Пока гостья осматривается, муж придерживает меня за локоть и шепчет:

– Пожалуйста, Амина, без фокусов. Это очень важно для меня. Очень! Будь умной и сильной сегодня. Будь несгибаемой, волевой. Придет время, и я тебе все расскажу.

Что он расскажет?

Как отнимет у меня ребенка и выгонит вон, чтобы потом жить здесь с этой… этой мымрой губастой?!

Рустам проводит пальцами по моей щеке и уходит обхаживать свою партнершу. Прямо у меня на глазах.

Альбина садится на диван, вальяжно закинув ногу на ногу, и оглядывает комнату с видом хозяйки.

Этот жест – словно пощечина.

Ярость обжигает, но я стараюсь держать лицо, вспоминая шепот Рустама: "Будь сильной".

В глазах Альбины читается снисходительное любопытство. Она явно наслаждается моей растерянностью.

Хочется выкрикнуть все, что накопилось, но я понимаю, что это именно то, чего она ждет. Не дам ей этого удовольствия. Молчание становится оружием. Пусть гадает, что у меня на уме.

Рустам сам приносит поднос с чаем и сладостями. Сам! Он ставит его на столик, стараясь не смотреть на меня. Его нервозность выдает его с головой.

Наливает чай Альбине, потом мне.

– Наслаждайтесь, девушки, – говорит он натянуто и садится рядом с гостьей, словно охраняя ее. Каждое его движение режет по живому.

Сволочь, предатель!

Альбина делает глоток чая и хвалит угощение.

– Очень вкусно. Вы умеете готовить, Амина, – говорит она с притворной любезностью.

– Стараюсь, – отвечаю я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

– А я бизнес-леди. Умею только деньги зарабатывать. И готовят мне слуги.

Беседа течет вяло и неестественно. Чувствую себя экспонатом в зоопарке, которого разглядывают с презрительным интересом.

Улыбаюсь Альбине самой фальшивой улыбкой на сете и спрашиваю:

– Расскажите о вашем деловом партнерстве с моим мужем. Мне очень интересно.

– Я уговорил Альбину вложиться в строительство торгового центра, – отвечает Рустам вместо нее.

Должно быть, она очень богатая женщина, раз такой человек как Максудов перед ней лебезит.

– И я не смогла отказать Рустаму, – с улыбкой сообщает змея.

Да уж, денег дала и ноги раздвинула по первому требованию?

Внутри все кипит от ярости, но я стараюсь сохранять спокойствие. Мы играем в вежливые беседы, словно ничего не происходит. Словно он не предал меня, словно ее здесь не должно быть.

– И каковы успехи вашего…хм… сотрудничества? – спрашиваю, глядя прямо в глаза Рустаму. Пусть увидит, что я всё знаю. Что я понимаю, что происходит. Только дура или слепая поверит в сказку про деловых партнеров.

Он отводит взгляд и начинает что-то невнятно рассказывать о перспективах, о прибыли, о важности этого проекта для нашего города. Слова льются как вода, не касаясь сути.

Альбина слушает его с надменной полуулыбкой, словно наслаждается его унижением. Или моим?

– А как же семья? – внезапно спрашиваю я, снова обращаясь к Альбине. – Как муж относится к вашим инвестициям? Или вы свободная женщина?

Альбина медленно ставит чашку на стол. В ее глазах мелькает что-то похожее на презрение.

– Это не ваше дело, Амина, – говорит она холодно. – И, думаю, вам стоит больше беспокоиться о своей семье, а не о моей личной жизни.

– Да вы правы. Это не мое дело. Пойду подавать ужин.

Оставляю любовничков наедине и иду к своим кастрюлям, глотая слезы. Как она отбрила меня! Шлюха, сука, ненавижу! Притащилась в дом любовника, к его законной жене, еще и хамит!

Краем глаза посматриваю за этими двумя и достаю аптечку. Нахожу нужный препарат, вскрываю несколько капсул и добавляю сухое содержимое в тушеную баранину.

Нет, я не травлю их, хотя, признаться, хотелось бы. Просто хочу сбить с этой «партнерши» спесь, опозорить ее перед Рустамом хочу. Без фокусов, милый? Ты ведь знаешь, что я так не могу. Я обязана защищаться.

– Ужин подан, – сообщаю с улыбочкой.

– Рустам, где можно помыть руки? – интересуется шалава.

– Пойдем, я провожу.

Они уходят, и я замечаю телефон Максудова, который он оставил на диване. Он только что показывал что-то своей партнерше и забыл его заблокировать.

Хватаю смартфон, пока экран не погас, и начинаю шерстить мессенджер.

Любовную переписку нахожу почти сразу же.

Не любовную даже, а интимную!

Она шлет ему свои оголенные части тела, он пишет в ответ, как и куда бы ей вставил.

Меня начинает мутить.

Пальцы слабеют, и я выпускаю из рук гаджет.

Это просто отвратительно! Теперь я точно знаю, что они не партнеры, а самые настоящие любовники. Это она звонила ему из-за заграницы. Это ей он обещал крикнуть мне три раза в лицо, что разводится. Это ее он уверял в том, что ему нужна только моя матка.

Возвращаются голубки. Усаживаются за стол.

Я ненадолго отхожу в ванную, чтобы там «навести порядок».

Во время ужина Альбина ест с аппетитом, и даже нахваливает мои кулинарные способности. Ей лестно, что законная жена готовила для нее еду. Она прям кайфует от этого.

Рустам тоже уплетает за обе щеки, стараясь не смотреть на меня. Я тоже не хочу его видеть больше.

Мерзавец и подонок.

Поэтому не отрываю глаз от Альбины, ожидая развязки.

И вот, через несколько минут, ее лицо начинает краснеть, на лбу выступает пот. Она хватается за живот и стонет.

– Что с тобой, Альба? – взволнованно спрашивает Рустам.

– Не знаю, – хрипит она. – Живот… Скрутило…

Она пулей вылетает из-за стола и скрывается в ванной комнате. Рустам смотрит на меня с подозрением.

– Что ты ей подсыпала? – шепчет он зло.

– Ничего, – невинно хлопаю глазами. – Просто немного перца чили. Может, у нее аллергия?

Он не верит, но ничего не говорит. Сидит, как на иголках, прислушиваясь к звукам из ванной.

– Рустам! Здесь нет туалетной бумаги, – кричит шлюха.

– Там… кувшин с водой стоит, – отвечает ей Рус.

– В нем нет воды! А-а, что же мне теперь делать?

Муж злобно смотрит на меня, а я пожимаю плечами.

– Иди, принеси ей бумагу! – рыкает он. – Так и знал, что ты что-нибудь выкинешь. Опозоришь меня, ненормальная! Попросил же потерпеть один вечер! Но нет, ты все испортила!

Подхожу к мужу, разматывая на ходу рулон.

– Вот иди сам и подотри грязную задницу своей богатой шлюхи, – вешаю ему на шею ожерелье из туалетной бумаги. – А я ухожу от тебя и подаю на развод! Ищи другую дуру, которая будет терпеть твои измены и рожать тебе наследников. Мы больше не семья, Рустам!

– А ну стой! Амина! Стой, кому сказал! Выслушай меня!

Но я не обращаю внимания на крики мужа, подхватываю приготовленную сумочку и фурией вылетаю из дома. Пусть попробует догнать!

Да и не погонится, наверное. Как он обсирушку свою бросит в беде?

Отхожу от дома на приличное расстояние и вызываю по телефону такси. Куда ехать? Конечно же, домой. Отец будет недоволен. Но не оставит же он меня на улице?

Я скрывать не стану, всем расскажу, что Рустам домой приволок свою любовницу. Нечего меня виноватой делать! Ислам предписывает супружескую верность, а этот гад ее не хранит. Значит имею полное право развестись с ним! Лучше быть разведенкой, чем терпилой.

Такси останавливается у родного дома. Сердце колотится, отбивая чечетку. Ладони потные. Глаза на мокром месте.

Расплачиваюсь с водителем и медленно иду к калитке. Во дворе тишина, только листья с кленов тихо осыпаются на землю.

Глубоко вздыхаю и захожу во двор.

Дверь уже закрыта на ночь, я тихонько стучу.

Долгое время никто не открывает, но я упорно продолжаю стучать. Домашние привыкли ложиться рано и рано же вставать.

Наконец, в окне мелькает чья-то тень. Отец…

– Ты? – говорит он, недовольно хмурясь.

– Папа, впусти меня.

– Зачем ты пришла? Еще и среди ночи! Ты замужем. Иди к мужу!

– Выслушай меня, пожалуйста.

– Не хочу я ничего слушать. Иди прочь! Не позорь меня!

Слезы безудержно текут по щекам. Почему родной отец так жесток? Неужели он не понимает, что мне нужна его поддержка?

– Папа, я не могу к нему вернуться. Он меня предал. Разве ты хочешь, чтобы я жила с человеком, который меня не любит и не уважает? Разве ты желаешь мне несчастья?

– Иди к мужу, сказал! Не впущу. Ты здесь больше не живёшь.

Слышу, как шаркающие шаги удаляются вглубь дома. Сердце сжимается от отчаяния. Неужели он и правда меня не впустит? Неужели я останусь одна в этой темноте и холоде?

– Мама? Патя? Мадина? Неужели никто не откроет мне дверь?!

Не откроют, потому что все они боятся отца. Что же мне делать?

Сажусь на порог и размазываю слезы по щекам.

Вернуться в дом мужа, значит смириться со своим униженным положением. Нет, ни за что!

Но куда мне идти? Не ночевать же на улице? Я замерзну.

К братьям, которые живут со своими женами? Оба посадят меня в машину и отвезут к Максудову.

Но кто мне может помочь?

Пальцы сами набирают номер Артура, легкий номер, состоящий почти из одних восьмерок.

Что я делаю?!

А если отец подслушает, что я звоню постороннему мужчине? Он тогда меня вообще отлупит до полусмерти!

Выхожу со двора и прячусь за толстым стволом дерева, у соседского дома. Здесь меня никто не услышит, кроме собаки.

Один гудок, второй…

– Слушаю, говорите, – отзывается мужской голос.

– Артур? Это я… Амина, – всхлипываю.

– Я знал, что ты мне позвонишь. Откуда тебя забрать?

Вот так без лишних вопросов, он понял, что мне нужна помощь. Как? Судьба?

Я говорю ему, где стою, и уже спустя пятнадцать минут он подъезжает на своей роскошной машине. Я знала, что он богат. Богат и опасен.

Осматриваюсь по сторонам – никого.

Сажусь в машину и ужасаюсь со своего же поступка.

Села к постороннему мужику! Если кто-то об этом узнает, я буду опозорена на весь город. Но ведь Артур никому не скажет, правда? Зачем ему порочить меня?

– Что случилось? – спрашивает он обеспокоено. – Ты вся дрожишь, – прибавляет мощности обогревателю.

– Я ушла от мужа.

– Что он сделал? Он поднял на тебя руку? – мужчина всматривается в мое лицо.

– Нет, он… предал меня.

– Отвезти тебя к себе?

– Нет! – инстинктивно хватаю его за плечо, и тут же, опомнившись, одергиваю руку. – Я так не могу… Не могу к тебе поехать. Отвези лучше меня к свекрови.

Я ни разу не упоминала свою свекровь, потому что толком сказать о ней нечего. Она вдова и имеет большое влияние на сына. Ко мне она относится неплохо. Так что я должна немедленно рассказать ей, как поступил со мной Рустам. Раз меня не захотели слушать моя семья, придется выслушать маме Моне.

Как жаль, что я сразу же не поехала к ней.

– Ты уверена?

– Да. Мне нужно с ней поговорить.

– Хорошо, Амина. Как скажешь.

Пока мы едем, Артур пытается выяснить, что конкретно произошло. Я замыкаюсь в себе, потому что мне страшно. Вдруг кто-то видел, как я села к нему в машину? Что я творю? Надо было вызвать такси!

– Так ты узнала, что у него есть любовница? И кто она?

– Заграничная женщина. Примерно его возраста. А может, даже немного старше.

– Вот как? Ты должна отомстить, им обоим, – вдруг говорит Артур странным голосом. – Прелюбодеи должны быть жестко наказаны! Если хочешь, я сделаю всё за тебя. Точнее ради тебя, Амина. Взамен ничего не потребую. Просто позволь мне наказать твоих обидчиков и вернуть то, что тебе причитается…

Молчу.

Имею ли я право просить о помощи такого человека, как Артур?

Но что я сама могу предпринять против Максудова?

Как я могу что-то у него забрать? Он даже вещи мои не отдаст из принципа.

Да, у меня был красивый план влезть в бизнес Рустама, свести его с дядей, который камни добывает, и укрепить свое положение, но все это слишком длительный процесс. А я же ушла от него, и не могу вернуться. А наказать мерзавца ой как хочется! И мерзавку тоже. Наказать по-настоящему, а не мелкой пакостью!

– Так ты хочешь им отомстить? – продолжает наседать Артур.

– Очень хочу! – вырывается у меня.

– Тогда оставь это мне.

Артур высаживает меня в переулке, неподалеку от дома свекрови.

– Спасибо, что подвез. И… не говори никому, ладно?

– Обижаешь, мне-то можешь спокойно доверять. Номер мой знаешь – звони в любое время.

Выхожу из машины и торопливо направляюсь к дому мамы Моны.

Мне кажется, будто в любую секунду Артур передумает, затащит меня в машину и отвезёт к себе. Стал бы Максудов мстить ему за меня, интересно? Пошел бы на него с оружием?

– Мама Мона, откройте, это я – Амина, – говорю в домофон.

– Заходи, дочка.

Захожу во двор, свекровь уже стоит в дверях с голыми ногами и обеспокоенным видом. Выскочила, в чем была. Нет сомнения в том, что отсюда меня не прогонят, а выслушают и пожалеют…

– Что у вас случилось? Рассказывай скорее! – Симона Тимуровна затаскивает меня за руку в дом.

– Мама Мона, Рустам… любовницу в наш дом привел. Ужин меня заставил приготовить для нее, потом обслуживать ее.

– Что? Да как он посмел? Да я ему…! Где мой телефон? Я ему сейчас позвоню. Пусть едет сюда и все объясняет!

– Не звоните, мама Мона! Не надо! Я ухожу от него, понимаете? Ухожу!

Свекровь отпускает мою руку и буквально оседает на стул. Смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Уходишь? Но куда? Вы же только поженились!

– Вот именно, только свадьбу сыграли, а он уже потаскуху в дом привел.

– Я с ним поговорю. Я всё выясню. Пойдем, пока чайку попьешь, успокоишься. А я позвоню ему, пусть сюда едет. Если это правда, то он отхватит у меня!

Прохожу на кухню, сажусь за стол и гляжу в одну точку.

Чай мне сейчас точно не поможет. В голове гудит, в груди саднит, а руки трясутся, как у пьяницы.

Симона Тимуровна воркует надо мной, достает печенье, конфеты, что-то говорит про легкомысленного Рустама, но я ее почти не слушаю. Думаю об Артуре. И мне почему-то страшно. Что он задумал? Ведь я невольно дала согласие на неприятности, которые он хочет причинить Рустаму.

Меня печалит тот факт, что я успела полюбить предателя всем сердцем. И если с ним что-то случится… Виновата буду я.

Минут через тридцать раздается звонок в калитку. Сердце екает. Неужели так быстро приехал?

Симона Тимуровна метнулась к двери, я остаюсь сидеть на месте, не в силах даже пошевелиться.

Слышу обрывки их разговора в прихожей. Голос свекрови громкий, гневный и властный, голос Рустама – виноватый и оправдывающийся. Он уважает свою мать и ни при каких обстоятельствах не будет ей грубить.

Максудов входит на кухню. Вид у него такой помятый, словно его только что вытащили из-под колес поезда.

– Ами, прости меня, пожалуйста, – говорит он с раскаянием в голосе. – Это была ошибка. Я не должен был так поступать с тобой.

Симона Тимуровна стоит за его спиной грозовой тучей и испепеляет его взглядом. Мне же становится противно и смешно одновременно. Он испугался матери и поэтому просит у меня прощения?

– Это не ошибка, Рустам. Это самое настоящее предательство. Я тебе доверяла, понимаешь? Верила каждому твоему слову… А ты… Ты плюнул мне в душу. И теперь просишь прощения? Думаешь, этого достаточно?

– Поехали домой, там поговорим. Ну не могу я при матери начистоту, – косится в сторону мамы Моны.

– А что это ты не можешь при матери, а? Ну, я тебе сейчас устрою! – Симона Тимуровна вдруг снимает с ноги тапочек и начинает дубасить им Рустама.

– Мама прекрати! – кричит Рустам, краснея.

– Бессовестный! Гуляка! Весь в отца пошел, кобелизм от него унаследовал, – бьет его по плечу, спине, пояснице.

– Мама перестань! Ты что делаешь?! Не при жене же! Она меня уважать перестанет!

– Да кто тебя уважает-то, такого слабого на передок? У вас с папашей только одни мысли на уме! Оба семью просрали из-за своих связей на стороне!

– Прекрати говорить плохо об отце, – цедит Рустам и пытается блокировать тапок, но почти каждый удар мамы Моны приходится точно в цель. – О мертвых либо хорошо, либо никак.

– Ах ты, еще и огрызаешься! Да я тебя сейчас тапком прибью, чтоб другим неповадно было! – Симона Тимуровна распаляется все больше, ее щеки алеют, глаза мечут молнии.

Замираю, наблюдая за этой комичной, но в то же время трагичной сценой. Часть меня хочет остановить разбушевавшуюся свекровь, а другая же – с наслаждением смотрит, как Рустам получает по заслугам за свой проступок.

Мама – это святое, на нее нельзя поднять руку в ответ, поэтому ему приходится терпеть такое обращение.

– Мама, ну хватит! Я же сказал, произошла ошибка! – взвывает Рустам. – Ами все не так поняла. Я не изменял! Эта женщина – инвестор. И мне стоило огромного труда вытащить ее на Кавказ. А вы устроили тут цирк…

– Брешешь! – кричит Симона Тимуровна. – Таким, как ты, верить нельзя! Вы все одинаковые! Твой отец, когда связался со своей шлюхой, тоже говорил, мол, она секретарша грамотная, пять языков знает, выведет нас на международный уровень. А она в могилу его, дурака, вывела!

– Видишь, что ты наделала? Зачем ты рассказала ей? – упрекает меня Рустам. – Мы бы сами с тобой разобрались, будь ты чуточку умнее.

– А ну-ка рот на девочку закрой! – гаркает свекровь. – А то добавки у меня получишь! – грозит тапочкой. – Значит так, езжай домой и живи целую неделю один. Посмотрим, как тебе будет без жены. Сладко ли? Аминка пока поживет у меня.

– Но, мам, – пытается возразить Максудов.

– Иди и исправляйся, не будь как отец. Включай мозг и прекрати думать только нижней частью тела!

– Я хочу поговорить с женой, объяснить ей всё. Позволь, пять минут наедине.

– Нет! Ей на сегодня уже хватит разговоров! Приходи через неделю и моли Всевышнего, чтобы она простила тебя. Давай уходи, Рустам. Иди, исправляйся.

Обдав меня напоследок рассерженным взглядом, побитый муж уходит, хлопнув дверью.

Я знала, что свекровь сможет вправить ему мозги. Только вот что дальше? Слова мамы Моны, полные горечи и боли от предательства собственного мужа, только подлили масла в огонь. Они заставили меня задуматься о будущем, о том, что меня ждет, если Рустам пойдет по стопам своего отца.

Симона Тимуровна, увидев мое замешательство, подходит и обнимает меня.

– Не переживай, дочка, все будет хорошо. Рустамчик не дурак. Осознает, что натворил и приползет к тебе на коленях. Оступился, бывает. Может и правда не было у него с ней ничего?

– Я переписку видела в телефоне.

– Тьху, переписка. Это не считается изменой. Если он с ней не спал, то можно простить. Но, конечно, надо взять гарантии, что такое больше не повторится.

Отстраняюсь от свекрови, чувствуя легкое раздражение от ее слов.

Как можно так легко относиться к предательству? Переписка – это, по ее мнению, не измена. А что тогда измена? Физический контакт? Увы, у нас с ней разные взгляды.

Мне лично мерзко, что эта Альба высылала Рустаму свои голые фото, а он смачно их комментировал. Даже если это было до свадьбы.

Но слова уже сказаны, и я вижу, что Симона Тимуровна пытается меня успокоить, как умеет. Она ведь тоже пережила предательство.

– Давайте не будем сейчас об этом, – морщусь от головной боли. – Мне нужно время, чтобы все обдумать.

– Хорошо, иди отдыхай. Утро вечера мудренее.

Симона Тимуровна понимающе кивает и уводит меня в комнату, где я могу прилечь.

Закрываю глаза и пытаюсь собрать мысли в кучу, но в голове лишь обрывки фраз из переписки Рустама с этой женщиной и тяжесть от осознания того, что меня предали и унизили.

В мысли вторгается Артур, и мне снова становится страшно. Можно ли доверять ему? И что попросит от меня взамен этот человек? Как я могу думать о другом мужчине, когда мое сердце принадлежит мужу? Что-то я уже жалею, что позвонила ему…

Просыпаюсь от настойчивой тряски за плечо. Симона Тимуровна стоит над моей кроватью, ее лицо перекошено от ужаса.

– Аминка, милая, проснись скорее! Беда, беда!

Сердце екает, еще не совсем проснувшаяся, пытаюсь встать и сфокусировать взгляд.

– Что случилось, мама Мона? Что такое?

– Рустама… Рустама ограбили! Ночью, Аминочка, ночью ограбили его салон!

Меня словно окатывают ледяной водой. Вскакиваю с постели, как подброшенная.

– Что? Как ограбили?

Симона Тимуровна начинает причитать, заламывая руки.

– Всё! Всё унесли! Люксовые драгоценности, всё, что он так берег! Разгромили всё, как будто Мамай прошел! Там живого места нет!

Шок сковывает меня.

Золотой салон Рустама – его гордость, его детище. Он строил его годами, вкладывал душу, каждую копейку. И теперь… ограбили? Все унесли?

Сажусь в кровати, пытаясь осознать услышанное. Это же какой ущерб нанесли его благосостоянию? Колоссальный!

– Там совсем ничего не осталось?

Симона Тимуровна качает головой, слезы блестят в ее глазах.

– Совсем. Все подчистую вынесли. Рустам сейчас там, не знаю, что с ним будет. Он же это все так тяжело получил! Ох, горе какое…

Встаю с кровати, ноги будто ватные. Ведь это не случайность, да? Или все-таки нет?

Артур не мог пойти на преступление.

Или мог?

Сестры шептались, будто Артур с криминалом связан. А вдруг все это не выдумка, как я считала ранее?! Мало ли откуда он мог получить пулевое ранение, может в горячей точке служил. А может и в бандитской перестрелке участвовал, кто ж знает!

Всевышний! Дай намек! Виновата ли я в том, что случилось?

Да, Рустам подлец, и оставить его нищим я мечтала. Но почему же мне так страшно?

А если Артура поймет полиция, и он во всем обвинит меня? Мол, я попросила?

Бред.

Не было такого.

Ни о чем я его не просила. Я вообще его не видела. И не знаю. Всё, точка.

– Поедешь со мной? – спрашивает свекровь. – Хотя лучше не надо. Оставайся дома, позавтракай. Рустаму что-нибудь передать?

– А? Что? – смотрю на свекровь непонимающе.

– Передать что-нибудь мужу твоему?

– Нет. Спасибо, ничего.

– Ты как будто бы испугалась, а? – на меня смотрят проницательные глаза мамы Моны.

– Конечно, испугалась. Это ведь ужасно!

– Полиция найдет преступника. Мы вернем всё наше имущество, вот увидишь.

Когда за свекровью закрывается калитка, я не нахожу себе места.

Мне хочется связаться с Артуром и спросить, не он ли случайно организовал ограбление ювелирного салона Максудова? Но на этот вопрос он не ответит честно по телефону.

Значит, личная встреча?

Нет, нет, не хочу. Что у него на уме?

Я все же надеюсь, это случайное стечение обстоятельств.

Как бы он мог так быстро организовать идеальное преступление? Насколько я знаю, у Максудова в здании сигнализация и камеры.

Всевышний, дай знак, прошу!

Послонявшись по дому, натыкаюсь на старый фотоальбом. Наверное, Симона Тимуровна смотрела вечером фотографии и забыла его убрать в шкаф.

Листаю без интереса старые снимки. Детские фото Рустама. Он один ребенок в семье. И ему во что бы то ни стало надо продолжить свой род, иначе он прервется. Поэтому он и женился. На мне.

Вдруг натыкаюсь взглядом на смутно знакомое лицо.

Не может быть…

Да это же Артур!

Получается, он учился вместе с Рустамом в одном классе?

Это знак? Знак Всевышнего, что Артур замешан в ограблении?!

Захлопываю фотоальбом и жду новостей.

Симона Тимуровна приезжает через час. На ней лица нет.

– Как он там? – помимо воли из меня вырывается вопрос.

Еще чего, интересоваться моральным состоянием предателя! Да даже если и плохо – мне-то что? Белая курица наверняка кудахчет где-то неподалеку, утешит и приголубит на своей зрелой груди.

Смешно!

Обычно женам изменяют с молодыми красотками, а он на дамочку старше себя позарился. И все из-за денег? Квочка несет золотые яички, значит надо обработать ее?

– Рустамчик держится. Может, позвонишь ему? Поддержишь? Скажешь пару слов? Он спрашивал о тебе…

– Нет, не могу. Пока не могу.

Сглатываю комок в горле. Не понимаю, почему меня так задевает его горе. Ведь я должна радоваться, что он поплатится за свою подлость. Но вместо злорадства меня одолевает какая-то неясная тревога.

– Ты фотки смотрела? – кивает на альбом, а потом бережно берёт его в руки. – Я часто открываю его, вспоминаю то счастливое время, когда отец Рустама еще не гнался за богатством, и мы жили, как обычная семья.

– А с кем Рустам дружил в юности? – спрашиваю осторожно.

– Со многими мальчиками. Но больше всех мне Артур запомнился.

– А чем запомнился?

– Они то братались, то конфликтовали. Даже на одной девушке собирались жениться. Представляешь? – издает смешок. – Артур послал к ней своих сватов, а Рустам своих. В один день, в один час. Бедной девушке пришлось выбирать, и, конечно, она выбрала моего сына. Только вот отец Рустамчика, мой муж, не одобрил невесту, скандал устроил, мол, прежде чем свататься к кому-то, посоветуйся сначала с отцом. А девушка уже отказала Артуру. Так она и не вышла ни за кого из них, а Артур еще боле осерчал на Рустамчика… Да вот же он, – Симона Тимуровна тычет пальцем с аккуратным маникюром на снимок Артура. Артура, которого я знаю.

Значит, заклятые враги?

Теперь я тем более не верю в случайности.

Но неужели из-за старых обид можно пойти на серьёзное преступление?

И какая роль во всем этом отведена мне?

Ответ мне предстоит уже скоро…

Сердце замирает в предчувствии беды, когда Симона Тимуровна входит в дом.

Ее лицо осунулось и как-то разом постарело. Она садится напротив меня, не говоря ни слова, лишь дрожащими руками обхватывает чашку с чаем, которую я для нее приготовила.

Первая мысль: что с Рустамом? С ним случилось что-то страшное?! Он жив?

– Амина, – произносит свекровь, наконец. Ее всегда такой громкий и властный голос теперь едва слышен, словно шелест осенних листьев под порывом ветра. – Случилось страшное… Конюшню Рустама… ее подожгли.

Мир вокруг меня мгновенно съеживается до размеров этой комнаты. Как же так?!

– Лошадей угнали… Всех… кроме… – она замолкает, борясь с подступившими слезами. – Всех породистых жеребцов угнали… Остался только… лишь один Буян… старый верный конь Рустамчика. Он пасся на лугу, поэтому остался цел.

Нервная дрожь пронзает мое тело, словно разряд тока.

К горлу подступает тошнота, но это не страх, не ужас, не сочувствие. Это… радость?

Нет, это невозможно! Это чудовищно!

Отчаянно трясу головой, пытаясь прогнать безумные мысли, но они лишь назойливее кружатся вокруг меня.

Симона Тимуровна смотрит на меня расширившимися от боли и недоумения глазами, а я… а я вдруг отчетливо понимаю, что все, о чем я тайно и греховно мечтала, свершилось.

Я жаждала наказать Рустама. За его бесстыдную ложь, за жестокое предательство и унижение, за то, как он цинично растоптал мою любовь и доверие к нему.

Я хотела видеть его страдания, как рушатся его планы, как он теряет все, что ему дорого.

И вот… свершилось!

Правосудие восторжествовало. Но чьих это рук дело? Неужели моя ненависть, мои темные мысли каким-то образом материализовались? Так не бывает! Значит, кто-то тоже желал ему зла и ударил по самому дорогому.

Нет сомнений. Это Артур.

Правы были сестры, он опасный человек. Бандит, преступник.

Симона Тимуровна что-то заподозрила? Она поняла, что я рада случившемуся?

Нет, этого нельзя допустить. Я должна убедить ее в обратном, должна сыграть роль потрясенной и сочувствующей.

– Я должна поехать к… мужу, – выдавливаю из себя. – Чтобы быть рядом в этот непростой период в его жизни.

Она оттаивает. Видимо, именно этих слов и ждала.

– Конечно, поезжай. Поезжай к мужу, милая, и постарайся забыть старые обиды. Рустамчику сейчас точно не до распрей с женой. Будь ласкова с ним, как любящая супруга. Все остальное утрясется… Утрясётся как-нибудь. Главное ведь любовь.

Внутри меня кипит настоящий котел из эмоций. Когда я услышала тот разговор с любовницей, то сказала себе: «Я заберу у него всё, оставлю лишь одного коня, пусть скачет на нем к своей кобыле». Так и случилось. Остался лишь один конь, старый и беспородный. Рустам наверняка потрясен. Он обнищал за неделю. Связывает ли он это как-то с изменой?

С одной стороны, я испытываю дикое удовлетворение оттого, что Рустам получил по заслугам. С другой – страх. Артур зашел слишком далеко. Если он способен на такое, кто знает, что еще ему взбредет в голову?

Вызываю такси, чтобы поехать домой. Не могу же я отсиживаться неделями у свекрови. Прошло целых шесть дней с того момента, как Максудов приволок в наш дом свою богатую шлюху. Он пытался связаться со мной по телефону, но я была не готова отвечать на его звонки.

Интересно, курица Альба все еще здесь или умотала?

Если здесь, то Рустаму явно сейчас не до нее. Вот и пусть скучает в одиночестве, нахалка.

Такси плавно покачивается на неровностях дороги, и я нервно тереблю край шелкового платка.

Как он там вообще? Чем занят? Наверное, очень сильно горюет. Его кони – его детишки. Ювелирный салон просто бизнес, а вот конюшня – отдушина. И тот, кто это сделал, хорошо это понимал.

Внезапно резкий визг тормозов заставляет меня вздрогнуть. Такси останавливается, и я вижу перед собой огромный черный джип, перегородивший нам дорогу. Сердце ухает куда-то в пятки.

Дверь джипа распахивается, и оттуда, словно демон из преисподней, появляется Артур в черной кожаной куртке. Мое дыхание перехватывает от волнения. Он, прихрамывая, направляется прямо к пассажирской стороне.

Артур рывком открывает дверцу такси и вытаскивает меня наружу, не обращая внимания на протесты водителя.

Все происходит так быстро, что я не успеваю даже закричать. Он тащит меня к своему джипу. Моя сумочка остается в салоне.

– Артур, что ты делаешь? Отпусти! – кричу, пытаясь вырваться из его хватки.

Он не отвечает. Молча запихивает меня на заднее сиденье джипа.

Артур захлопывает дверь, блокирует замки и обходит машину, чтобы сесть за руль.

– Зачем… зачем ты ограбил ювелирный Рустама? Зачем ты поджег конюшню? – слова льются из меня потоком.

– Я отвечу на твои вопросы, Амина. Сейчас, когда приедем в спокойное место, и я тебе все объясню, – говорит он. Его голос звучит на удивление спокойно, что только усиливает мой страх.

Куда же я вляпалась, черт побери?

Маловероятно, что после разговора он просто отпустит меня к мужу.

Значит, похищение…?

Мы едем по дороге, удаляясь от города.

Неужели это происходит со мной на самом деле?

В горле пересыхает от ужаса. Что он собирается со мной сделать? Рустам со мной не разводился, я чужая жена.

Смотрю на Артура, пытаясь понять, что творится в его голове, но вижу лишь непроницаемую маску. О чем он думает, Всевышний?

А если мне угрожает опасность? Что, если он убьет меня, чтобы сделать больно Максудову?

Страх сковывает тело, не давая возможности пошевелиться. Я в ловушке. И понятия не имею, что меня ждет впереди. Могу лишь сидеть и гадать. А еще молиться, да.

Аллах заставит меня расплатиться за то, что я желала зла своему мужу, руками Артура заставит.

– Артур, умоляю, скажи, что ты делаешь?

– Помолчи, Амина.

– Ты везешь куда-то чужую жену. Как ты выследил меня? Ведь ты неспроста постоянно появляешься на улице, верно? Где я, там и ты. Что тебе нужно?

– Не знал, что ты такая болтливая.

– О, ты еще меня узнаешь, если не скажешь, что тебе нужно! – угрожаю, насупив брови.

Не очень умно, конечно, с моей стороны, но что поделать, если я такая есть? Бабушка учила меня быть боевой и уметь постоять за себя.

Пусть только посмеет меня обидеть, и я превращу его жизнь в ад!

Если он задумал уложить меня к себе в постель, то он глубоко ошибается. Я скорее умру, чем позволю ему прикоснуться ко мне.

Рустам хоть и сволочь, но он мой муж, и я буду хранить ему верность, пока он не прокричит мне в лицо три раза «развожусь»!

Я не шлюха какая-то, чтобы брать с него пример и становиться гулящей. Никогда! Я приличная кавказская женщина. И никакого секса без брака быть не может! Это харам. Так что, если Артур что-то хочет, то ему придется сначала на мне жениться!

– Не испытывай мое терпение, Амина, – холодно произносит Артур, не отрывая взгляда от дороги. – Ты сейчас в таком положении, что тебе лучше помолчать.

Молчать, хах!

Чувствую, как гнев поднимается во мне, вытесняя страх. Кто он такой, чтобы меня затыкать? Я не напрашивалась в его машину, он сам меня в нее затащил.

Нет. Я не падаю духом, я смогу за себя постоять.

На крайний случай перегрызу подлецу глотку.

Кстати, как скоро меня начнут искать?

Артур с невозмутимым видом ведет меня к дому, стоящему особняком на краю аула. Кажется, время здесь замерло. Только ветер свистит в ущелье, да кричат какие-то дикие птицы.

Дом, вопреки моим ожиданиям, оказывается современным. Двухэтажное строение из серого камня с большими окнами и плоской крышей. Добротный такой, с претензией на вкус. Неужели здесь живет человек, который вырывает женщин из такси посреди города?

Он открывает дверь широким жестом, приглашая войти. Внутри тепло и уютно, пахнет деревом и свежестью. Мебель минималистичная, но дорогая. На стенах висят картины с горными пейзажами.

– Зачем? – вырывается у меня. – Зачем ты меня похитил? Что тебе нужно?!

– Наберись терпения, Амина. Скоро все узнаешь.

– Нет уж, ответь! А потом верни меня туда, откуда взял!

– Нет, – отрезает он. – Ты больше не вернёшься к Рустаму.

– Что ты делишь с моим мужем?

– О чем ты?

– Не надо отрицать! Я все знаю. Узнала случайно, что в юности вы дружили, а потом поссорились, из-за девушки.

– У тебя неверная информация, – отвечает он мрачно.

– Тогда расскажи сам, за что ты мстишь Максудову? Ведь причина не во мне. Тебе не нужна была моя просьба лишить Рустама всего. Ты уже всё решил. И за мной по пятам ходил неспроста. Я не твоя союзница, слышишь?

– Да, неспроста. А ты думала, что влюбился в тебя? – смеется надо мной.

– Ничего я не думала, – краснею.

Вдруг из комнаты выходит девушка, и я смотрю на нее в шоке. Кто это? Крашенная блондинка, но не русская – а из наших. Красивая, модная, примерно моего возраста.

– Познакомься, Ами, – Артур приобнимает девушку, – это моя жена Диана. Надеюсь, вы поладите.

– Добро пожаловать, Амина! – Диана протягивает мне руку, но я застываю столбом.

Спину обдает холодом, как будто кто-то забыл закрыть дверь на улицу. Но внутри все кипит от обиды и разочарования. Я ведь, глупая, реально думала, что у него на меня большие планы.

– Что все это значит? – наконец выдавливаю из себя. – Если ты женат, то зачем украл меня, мерзавец?!

– Тише, девочка, – со змеиной улыбкой говорит Диана. – Мой муж не любит, когда его оскорбляют. На первый раз он тебя прощает. Но впредь, будь осторожна в высказываниях.

– Спасибо, сладкая, – Артур прямо при мне целует в губы свою жену.

Какой козел, подлец, мошенник!

Ненавижу!

Кровь приливает к лицу. Мне хочется наброситься на него с кулаками, избить его и расцарапать лицо.

Что за мужики пошли? Один лучше другого. Словно соревнования устроили, кто из них подлее.

– Ты будешь младшей женой, Амина, – сообщает Артур, вдоволь нацеловавшись со старшей.

– Никогда!

– Чем скорее ты смиришься со своим новым положением, тем лучше.

– Ни один имам не проведет никях! Я замужем.

– Обойдемся без формальностей, – отмахивается Артур.

– Что?! То есть ты хочешь сделать из меня шлюху?! Ну уж нет, Артур, только через мой труп! Я никогда не стану второй, потому что я – первая и единственная жена Рустама.

– Ха-ха, единственная! Ты забыла уже, как он прошмандовку в твой дом привел? Забыла, да? Короткая же у тебя память, Ами! Но ничего… Я буду каждый день напоминать тебе об этом.

– А чем ты лучше, Артур?! У тебя вот, жена здесь. А ты меня насильно привез в ее дом! Чем ты лучше, спрашиваю?!

– Хотя бы тем, что моя супруга не против второй жены. Она желает мне счастья. Правда, солнце? – смотрит на Диану ласково.

– Конечно. Что тут такого? Я не ревнивая, – подтверждает Диана. – Хочет мой муж другую женщину – я препятствовать не буду. Все равно он любит только мену одну.

– Какие же вы, – качаю головой.

Глаза наполняются влагой и начинают чесаться. Вот так вляпалась! Вошла в многожёнство сама того не желая. И что теперь?! Я спрашиваю: что теперь? Как мне выпутаться из этой ситуации без потери репутации?

– Как младшая, ты будешь готовить нам еду, – объявляет Диана, вальяжно располагаясь на диване. – И мыть мне ноги.

– Что?!

– Шучу. Приготовленной еды будет достаточно. Ну еще, уборки. Это само собой разумеется.

– Готовить и убирать я буду только для себя, – отрезаю, стараясь сдержать поднимающуюся волну гнева. – И ноги твои мыть не собираюсь, даже если ты будешь умолять об этом.

– Ой, какая гордая, – тянет Диана, закатывая глаза. – Посмотрим, как ты запоешь через пару дней, когда проголодаешься и будешь умолять нас о куске хлеба.

– Не дождетесь! – выплевываю сердито. – Лучше умру от голода, чем стану прислуживать таким, как вы.

– Ну-ну, не зарекайся, – усмехается Артур. – Время покажет.

Обвожу их обоих взглядом, полным презрения. Что за цирк? Он – эгоистичный самодур, она – беспринципная королевна. И я, наивная дура, попалась в их сети. Но я не сдамся. Я выберусь отсюда, чего бы мне это ни стоило.

– Я ни минуты не останусь в этом доме, – заявляю твердым голосом. – Сейчас же откройте дверь и выпустите меня.

Артур и Диана обмениваются понимающими взглядами и вдруг начинают заливисто смеяться. Смеяться надо мной…

Ах, так?! Ну я им устрою!

Не на ту нарвались, господа хорошие. Играть роль смирившейся дурочки мне не привыкать. Я сыграю, но в последний раз.

Иду готовить ужин. И мой выбор падает на горох. Музыкальный супчик уже в пути. Готовьтесь! Добавлю побольше жирной баранины и курдюка. И вместо жаркой ночи оба будут пускать ветры. Советую им открыть на ночь окна, чтобы не задохнуться.

Кстати, об окнах…

Вылезть оттуда не проблема. Но как миновать забор и калитку? Только если добыть ключ.

Еще надо узнать, куда Артур дел награбленное золото. Моему мужу эта информация будет нелишней. Должна же я вернуть ценности в семью. А с Рустамом я разберусь после, главное сейчас дать отсюда деру.

Хотя Рустам меня уже ищет – я уверена. Мама Мона наверняка сообщила ему, что я поехала к нему, да вот не доехала… Но не могу же я сидеть сложа руки и ждать спасения, надо действовать самой.

Закидываю в кастрюлю горох, баранину, курдюк. Удобряю все это чесноком. Жаль, моего любимого чили нет.

Помешиваю, представляя лица Артручика и Ди, когда они поймут, что вся романтика вечера летит в тартарары вместе со звуками, исходящими из их животов.

– Ну, и что это за варево? – сморщив носик, спрашивает Диана.

– Старинное кавказское блюдо «Жри че дали», – растягиваю губы в улыбке.

Артур подозрительно косится на меня, но густой суп есть начинает. Диана же ограничивается крошечной ложечкой, сделав вид, что давится.

Ну и пусть. Другим больше достанется.

А вот запах… запах стоит убийственный. Уже чувствуется, как в комнате сгущается атмосфера предстоящего «концерта».

– Вкусно? – спрашиваю невинно.

– Воздержусь от ответа, – отвечает Артур и поворачивается лицом к жене. – Милая, завтра ужин готовишь ты.

Ди дует губы и посылает мне сердитый взгляд.

Как можно быть такой спокойной, когда твой муж привел в дом постороннюю женщину?

Стоп.

Может Диана только делает вид, что приняла меня, а сама строит планы, как избавиться от второй жены?

Тогда у меня есть союзница. Пожалуй, стоит присмотреться к ней. Навести мосты вместо того, чтобы конфликтовать.

Время тянется медленно.

Убираю со стола посуду и жду, когда суп начнет свою дьявольскую работу. И вот, первый, робкий «пук» разрывает тишину.

Диана краснеет и делает вид, что ничего не услышала. Но я-то видела, как дернулся уголок ее губ.

– Извините, девочки, мне нужно отлучиться, – сообщает Артур.

Остаюсь с Ди наедине. С чего бы начать разговор?

– И давно вы женаты?

– Год. А что?

– Так, ничего. Совсем ведь еще молодожены. А он уже на вторую жену нацелился. Ты ведь можешь сказать ему, что не согласна. Зачем тебе делить дом с посторонней женщиной? – щека у Дианы дергается. Вот оно что! Она ревнует.

– Помоги мне сбежать, я в долгу не останусь.

– Нет.

– Мой муж заплатит за меня выкуп.

Правда я в этом не уверена, но почему бы не поблефовать?

– Твой муж теперь нищий.

– Твой муж постарался.

– Наш муж.

– Никогда. Если твой муд принудит меня к чему-то, я спалю ваш чертов дом. Я сумасшедшая.

– Точно чокнутая. Думаешь, я рада тебе?!

– Вот и помоги мне уйти, Ди. Артур просто мстит Рустаму. Они в юности дружили, потом поссорились. Артур хотел жениться на девушке, но она ему отказала из-за Рустама. Вот он и взбеленился. Только мы тут при чем?

– И как я помогу тебе сбежать? Это невозможно.

– Отправь куда-нибудь Артура.

– Думаешь, он меня послушается?!

– А ты сделай так, чтобы послушался. Напиши ему список продуктов. И в конце припиши «шуба соболиная». Поверь, сработает.

– Ты сумасшедшая, – закатывает глаза.

– Делай, что тебе говорю. И мы обе выиграем.

Так, зерно я посеяла, осталось дождаться, когда оно прорастет.

А оно прорастет, я уверена.

Ди хочет быть единственной в доме, и она меня не переносит. Терпит, чтобы угодить Артуру. Наверняка он ей наобещал золотые горы. И они у него есть, черт возьми.

Теперь надо прикинуться спящей, а потом послушать, о чем они будут говорить.

«Засыпаю» прямо на диване. Несколько раз Артур проверяет, сплю ли, задавая вопросы, но я не реагирую.

Может сработает, а может и нет.

Главное, по-настоящему не вырубиться.

Артур ходит по дому туда-сюда. Отправляется на кухню, что-то там скрипит. Тишина.

Так, надо заглянуть. Если что, скажу встала водички попить.

Заглядываю на кухню. Никого нет. И куда он мог деться? Не исчез же, как призрак!

И вдруг открывается крышка подпола, и я беззвучно шарахаюсь к стенке.

Я не заметила, что он там есть, когда готовила адский ужин.

Сливаюсь со стеной, молясь, чтобы он меня не заметил.

Не замечает… Проходит в спальню. Слышится тихий разговор.

Пора приблизиться к двери и послушать, о чем они шепчутся.

– Ты будешь самой красивой девушкой в республике, Ди, – обещает Артур. – Надень это. Хочу отыметь тебя в этих драгоценностях.

Эти слова… «Будешь самой красивой в республике»… У них одна методичка на двоих с Рустамом? Оба конченые лжецы и подлецы!

– А эта дурочка точно спит? – интересуется Ди.

– Да, дрыхнет, как сурок. Уже три часа.

Прижимаюсь ухом к двери, стараясь не пропустить ни слова. Если она сейчас откроется, то я отлечу к стенке.

– Хорошо, Артур, но мне не нравится весь этот план. Зачем нам вообще это нужно? Мы же могли просто уехать, как планировали. У нас есть деньги.

– Просто уехать – это скучно. Я хочу видеть, как Максудов опустится до уровня бомжа.

– Нужно вовремя остановиться. Ведь он может найти тебя. Зря ты привез его жену сюда. Он будет ее искать.

– Он сюда не сунется.

– Давай уедем? А эту… отпусти. Зачем она нам? Разве я не справляюсь с обязанностями жены? Разве тебе меня мало?

– Диана, мы ведь обо всем договорились, – голос Артура звенит сталью. – Хватит болтать, лучше встань передо мной и покрути попкой, как я люблю. Вот так… Меня это заводит. А теперь раздвинь булочки и покажи мне свою дырочку…

Тошнота подкатывает к горлу, и я отхожу от двери.

Какое-то время парочка будет занята, так что я могу спуститься в подвал и посмотреть, что там. На свой страх и риск…

Ступенька за ступенькой, я спускаюсь в этот проклятый подпол.

Сырость проникает в горло и легкие, и я с трудом сдерживаю кашель. Сердце колотится где-то в горле, грозя выпрыгнуть наружу от страха.

В полумраке, подсвеченном тусклой лампочкой, висящей под потолком, глаз цепляется за мешковатую сумку, прислоненную к стене.

Подхожу ближе, не дыша. Замок расстегнут. Заглядываю внутрь и замираю.

Драгоценности.

Я хорошо помню это колье в виде двух сплетенных змей – оно продавалось в салоне Рустама. Колье с необычной формой бриллиантов тоже. Несомненно, это они!

Закрываю сумку, оставляя ее там, где нашла.

Поднимаюсь обратно в дом, осторожно ступая, чтобы не привлечь внимания развлекающейся парочки.

Теперь снова прикидываться спящей. Хотя вряд ли я усну. Понимаю вдруг, что стала меньше думать о предательстве мужа, но это не значит, что я его простила.

Завтра я должна бежать. Диана единственная, на кого я могу положиться. Её помощь – моя единственная надежда на спасение. Я верну свою жизнь, свободу и честь. И Артур заплатит за все сполна.

Так и сомкнув глаз, встаю рано и готовлю завтрак. На этот раз без гороха. Никаких больше шуток с этими людьми. Все очень серьёзно. Чем дольше я проведу в этом доме, тем сложнее будет отмыться от этой истории.

Диана и Артур встают поздно. Развлекались, поди, всю ночь. Ловлю себя на том, что в моих мыслях проскакивают нотки зависти. Между ними огонь, а между мной и Рустамом – лед. И от этого мне грустно.

– Милый, я написала список, – неожиданно говорит Диана, и я замираю. Неужели она приняла мою идею и готова помочь? – Нужно съездить в город и купить всё. Это срочно.

Артур нехотя берет список, хмурится.

– Но у нас есть продукты. Мы же запаслись.

– У нас закончился стиральный порошок, айран и батарейки для моей бритвы, – капризно тянет Диана. – Ты ведь не хочешь, чтобы у меня были колючие ноги?

Артур вздыхает, но соглашается. Вижу, как в его глазах мелькает раздражение. Он явно не хочет ехать в город и оставлять нас двоих.

Внутри меня все ликует, но снаружи я стараюсь оставаться спокойной.

– Ладно, я съезжу, а ты присматривай за Аминой.

– Конечно, дорогой. Мы пока уберемся к твоему приходу в доме.

Уберусь отсюда я. Это точно.

– Приготовьте нормального мяса. И никакого гороха, – Артур грозит мне пальцем. – После твоего кулинарного шедевра меня всю ночь пучило. Ди даже спать легла в другой комнате.

– Угу.

– Что-то ты подозрительно тихая. Задумала что-то? – Артур касается моего подбородка и заставляет посмотреть ему в глаза.

– Я плохо себя чувствую. У меня нет сил спорить.

– Смотри мне. Приеду – поговорим наедине. Я дал тебе достаточно времени, чтобы подумать.

Диана бросает на мужа ревнивый взгляд. Это хорошо! Надо ее как следует раздраконить, чтобы она помогла мне бежать.

– Хорошо, Артур. А какой цвет нижнего белья ты предпочитаешь?

Он таращит на меня глаза, но отвечает:

– Белый.

Диана фыркает и закатывает глаза. Но Артур не замечает ее реакции, он смотрит на меня и пытается разгадать, что я задумала.

– Я это запомню, – отвожу глаза.

– Эм… Ладно, я поеду тогда. Не скучайте тут.

Артур трепет меня по щеке, как собачку, целует Ди, и сваливает, наконец.

– Что это было? – набрасывается на меня Диана.

– Пыталась его обхитрить.

– А он поплыл!

– Ну уж, извини… В свое оправдание скажу, что твой муж никогда не увидит мое белье. Он мне и даром не нужен!

– Вот именно!

Ди вихрем уносится куда-то, а возвращается с веревкой.

– Давай, свяжи меня. Все должно быть правдоподобно, иначе Артур меня убьет. Пошли в спальню!

Иду за ней в полном шоке, и привязываю ее к кровати.

– Теперь ударь меня, – просит Диана. – Все должно быть натуралистично!

– Но я никогда не била женщин. Патя не считается, она толстая и слабочувствительная.

– Придется ударить. Иначе Артур не поверит.

Вздыхаю и легонько бью Диану по щеке. Удар получается слишком слабым, почти ласковым.

– Сильнее же!

– Слушай, я не могу, – вздыхаю.

– Возьми что-то потяжелее и ударь меня в бровь, чтобы пошла кровь.

– А если я не рассчитаю удар? Или промахнусь?

– Не переживай, промазать невозможно, у ведь меня брови, как у Брежнева.

Что правда, то правда.

Беру со столика подсвечник и заношу над Дианой. Она зажмуривается, готовая к удару.

Я опускаю руку.

Не могу, вот просто не приемлю насилия ни в каком виде!

– Ну же давай, тупая сука! Сделай это! – подначивает меня девушка, и это срабатывает.

– Прости меня! – шепчу и опускаю статуэтку ей на лицо.

Диана стонет от боли, из рассеченной брови течет кровь. Я в ужасе отшатываюсь, не веря, что реально причинила ей вред.

Жизнь меня к такому не готовила.

– Всё нормально, – сквозь зубы произносит Ди. – Теперь вали отсюда и не попадайся нам больше на глаза.

– Спасибо тебе, Ди. Ты моя спасительница, – порывисто обнимаю ее.

– Уходи быстрей. Давай же! Калитка открыта.

Выбегаю из спальни и несусь к подвалу.

Открываю крышку и спускаюсь в лаз.

Не могу уйти просто так. Я должна забрать то, что принадлежит Рустаму.

Вешаю сумку себе на плечи на манер рюкзака. Прилегает плотно, неудобно, ну да ничего!

Выхожу из дома и бросаюсь к калитке.

И вправду открытая!

Выскакиваю на улицу и оглядываюсь по сторонам. Слава богу у меня нет географического кретинизма, и я сразу понимаю, в какую сторону мне идти.

Но пешком…?

Сколько же времени мне понадобится?

Где гарантия, что кто-то не остановит меня, не отнимет сумку?

Мой взгляд падает на двухколесный мотоцикл, прислоненный к дереву. На транспорте будет быстрее, но есть нюанс: я не слишком хорошо вожу мотик. В детстве братья учили меня ездить на мопеде, там вроде принцип езды одинаковый?

Некогда думать!

Действовать!

Сажусь на мотоцикл, завожу его ключом, торчащим в замке, и резко газую.

Мотоцикл вздрагивает и срывается с места, едва не выронив меня. Черт, надо быть аккуратнее.

Выжимаю сцепление, переключаюсь на вторую передачу. Рев мотора оглушает, но зато я чувствую, как скорость нарастает.

Ветер свистит в ушах, слезы невольно наворачиваются на глаза. Стараюсь смотреть прямо, сосредоточившись на дороге.

Не верю, что все это происходит со мной!

Улица аула кажется пустынной, но краем глаза замечаю движение. Машина.

Инстинктивно пригибаюсь, надеясь, что меня не заметят. Женщина на мотоцикле – это поистине странное явление в здешних краях. За мной могут увязаться просто для того, чтобы развлечься.

Мотор яростно гудит, вырываясь вперед. Каждая кочка отзывается болью в пояснице, но я не сбавляю скорость. Время – деньги, а в моем случае, возможно, и жизнь.

Впереди маячит поворот.

Притормаживаю, сбрасываю скорость, вхожу в вираж.

Мотоцикл немного заносит, но я справляюсь с управлением. Кажется, я начинаю привыкать к этой бешеной машине. Не зря братья меня учили ездить на разных видах транспорта из скуки. Я хорошо усвоила уроки.

Вижу знакомый ориентир – старую водонапорную башню. Значит, я на правильном пути.

Тяжелая сумка оттягивает меня назад. Я почти не чувствую спины. Терпеть, Амина! Главное добраться до Рустама. Муж меня защитит и прикроет с угоном моцика. Почему-то я в этом уверена на все сто!

Впереди маячит дорожный указатель с названием населённого пункта. Я почти у цели!

Но вдруг вижу сотрудника ДПС, взмахивающего палочкой. Начинаю тормозить, но не справляюсь с управлением, вылетаю на встречку и переворачиваюсь на бок.

Меня протаскивает по асфальту.

Сумка на горбу смягчает мое падение.

Больно, но живая…

Открываю глаза и… вижу перед собой мужа. Он сидит на стульчике, весь в белом, глаза беспокойные. Где я нахожусь?

– Рустам, это ты? – спрашиваю отчего-то слабым голосом. – Я умерла?

– Нет, Ами. Ты жива. Ты в больнице.

– А как я сюда…?

Вспоминаю гонку на мотоцикле, золото, полицейского, которого я боялась сбить… Приехала, значит.

– Когда мне сообщили, что ты там… на дороге, я думал, что потерял тебя, – Рустам берет мою руку и прижимает к своей щеке.

Это сон.

Наверняка я галлюцинирую под препаратами, потому что Максудов так бы никогда не сказал.

А во сне можно делать всё, что угодно.

– А как же твоя любовница?

– У меня никого нет.

– А та белобрысая, что ты привел в наш дом.

– Альбе я просто врал, чтобы она вложилась в строительство торгового центра. Каюсь, мне пришлось с ней спать. Я отдыхал с ней заграницей еще до женитьбы на тебе. Я ездил ей по ушам, чтобы ободрать как липку, точнее вернуть то, что она у меня украла. Не подумай, что я альфонс какой-то, просто эта… женщина мне кое-что должна. Целую жизнь должна. Я не мог ее просто так кинуть, пока не достигну своей главной цели – уничтожить ее. Поэтому поддерживал связь. Это была необходимость.

Силюсь понять, где правда, а где бред моего воспаленного сознания. Слова Рустама звучат слишком сладко, чтобы быть правдой.

– А зачем ты привел ее ко мне?

– Она потребовала и, поверь, потом пожалела об этом. Это было ее условие – представить ее жене. Я пытался оградить тебя от этой грязи, Ами, клянусь Всевышним! Просто она что-то заподозрила. И весь мой план чуть не пошел насмарку. Пожалуйста верь мне, девочка моя…

Рустам оказывается в кровати, рядом со мной, и я чувствую запах его парфюма. Такой родной древесный запах с цитрусовыми нотками… Оказывается, я скучала по этому предателю. Очень сильно скучала.

– Амина, – губы Рустама слишком близко к моим.

Всё так реально, и совсем не похоже на сон.

– Ты любил ее?

– Никогда. Эта женщина причинила многим людям зло, и я хочу ее жестко наказать.

– А я хочу наказать тебя.

– Накажи меня дерзким поцелуем.

Рустам сминает мои губы жадно, требовательно, словно пытаясь этим вымолить прощение.

Отвечаю, сначала неуверенно, скованно, но его настойчивость, его прикосновения, его знакомый родной вкус развеивают все сомнения.

Тону в этом поцелуе, как в омуте, забывая обо всем на свете.

Забываю об Альбе, об Артуре, о предательстве Рустама.

Остается только он, его тепло, его свежее дыхание и его властные руки, нежно скользящие по моим плечам…

Поцелуй становится глубже, требовательнее.

Руки Рустама уже не просто скользят, они обжигают, ласкают, распаляют желание.

Мои пальцы путаются в его волосах, притягивая его ближе, еще ближе…

Забываю дышать и тону в этом водовороте страсти, в этом безумии, которое зовется любовью.

Я люблю его.

Безумно люблю, этого враля!

Как мне хочется верить, что эта Альба для него ничего не значит. Что ему нужные только ее деньги. Что она была до меня…

Руки Рустама расстегивают пуговицы моей больничной рубашки, и я не сопротивляюсь. Наоборот, помогаю ему, бесстыдно стягивая ткань с плеч.

Его губы перемещаются на мою шею, оставляя горячие поцелуи, и по телу разливается приятная дрожь.

И пусть это всего лишь иллюзия, пусть это обман, пусть он лжет мне, но я верю в этот момент.

Верю в его волшебные прикосновения, в его жалящие поцелуи, в его хриплый шепот.

Верю, что он все еще мой, и я его.

Рустам устраивается между моих раздвинутых ног и проталкивается внутрь.

– Как же я скучал по тебе, девочка… моя. Как же тебя хотел! Как ты могла меня бросить?

– Рустам… – обнимаю его широкую спину и притягиваю к себе. Неделя без него далась тяжело. Я и подумать не могла, что так соскучилась!

Он вспарывает меня глубокими толчками, от которых я задыхаюсь.

Во сне ведь можно всё…

Можно не прятать эмоции.

Можно говорить обо всем.

– Я люблю тебя, – шепчу.

Внутри все сжимается от удовольствия, каждая клеточка тела ликует, смазка стекает по бедрам.

Отвечаю на его телодвижения, подаюсь навстречу, подставляю грудь и ловлю каждый толчок.

Рустам стонет мне в губы, и этот звук обжигает, заставляя сердце биться чаще.

Широкая мужская ладонь сжимает мою грудь. Мой острый сосок царапает его кожу, запуская мурашки по телу.

«Хочу тебя по мурашек» – приходит на ум фраза.

Да, именно так…

Волны блаженства накатывают одна за другой, смывая все границы. Реально, не реально – какая разница?

Кричу от восторга, цепляясь за его спину.

Царапаю его плечи в исступлении.

Сжимаю нижними мышцами его половой орган и феерично кончаю. Перед глазами вспыхивает сноп искр.

– Амина! Девочка моя… – хрипит муж, безбашенно трахая обмякшую меня.

Это самый страстный секс в нашей личной истории.

Жаль, что нереальный.

Или…?

Его мощный член твердеет во мне, а потом взрывается, разнося по лону горячую лаву.

Он пульсирует во мне, такой тяжелый и горячий.

Внутри всё дрожит, кажется, что я рассыпаюсь на миллионы частиц, каждая из которых вибрирует от удовольствия.

Рустам замирает, все еще находясь во мне. Целует в губы благодарно.

Между моих ног сыро и тепло.

Фантастически реально…

Однако не могу бороться с накатывающим бессилием, тянущим меня куда-то вдаль. Отлетаю, не могу бороться… Пытаюсь что-то сказать, но теряю нить мысли.

Прихожу в себя, на этот раз уже по-настоящему, и вижу свекровь.

– Мама Мона? А где Рустам?

– Как ты могла? – качает она головой осуждающе. – Ты обманула Рустамчика, и он теперь разведется с тобой.

– Как… обманула?

– Ты знала Артура. Ты знакома с ним. Таксист сказал, что ты назвала его по имени, когда он тебя достал из такси. А еще, Рустам видел твой телефон. Ты звонила ему… И давно вы любовники? – окатывает меня презрительным взглядом.

– Это неправда, – говорю ссохшимися губами. – Он забрал меня против воли, но даже не прикоснулся ко мне. Спросите его жену, Диану. Она подтвердит!

– Ты была с ним в сговоре. Он мстил Рустамчику, а ты ему помогала, – она словно не слышит меня.

– Это не правда, – на глаза накатывают слезы. Я вдруг понимаю, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. – Я парализована?

– Нет. Ты только приложилась головой, когда падала.

– Я не могу двигаться.

– Эта Аллах тебя наказал! Как только тебе станет лучше, Рустам объявит тебе о разводе. Весь ихдад ты поживешь у меня, так будет лучше. Потом вернешься к отцу. Мой милосердный сын отдаст тебе всё, что купил в браке. Вещи, ценности, шуба…

Представляю, как «обрадуется» мой отец и сестры, когда я вернусь домой с чемоданом. Но я понимаю Рустама. Я унизила и оскорбила его своим поступком. Хотела отомстить, а сама вляпалась по самое не балуй.

Он думает, что у меня есть любовник – и не кто-нибудь, а его заклятый друг. Я бы тоже меня не простила.

– И скажи спасибо, что Рустамчик решил все вопросы с полицией. Они хотели повесить на тебя украденное золото и угон мотоцикла. А это срок, сама понимаешь! Так что будь благодарна моему сыну. Добрее человека тебе не найти. Другой бы тебя уже кнутом забил насмерть, а мой мальчик вот, – Симона Тимуровна обводит пространство рукой, – палату люкс тебе оплачивает.

– Потому что он сам передо мной виноват, – буркаю в ответ.

– Ничего он не виноват! Хватит сочинять! Уехала уже та бабенка. Так что хватит наговаривать на Рустама.

– Денег хоть дала? – усмехаюсь криво.

– Откуда мне знать? Но дела у него скоро наладятся. А после я лично подыщу ему подходящую жену. Он мечтает о детях, а ты – о мужиках. Вы смотрите в разные стороны.

– Вы же говорили, что я достойная невеста?

– Я изменила свое мнение после твоего проступка. Честная и порядочная мусульманка никогда бы не стала за спиной мужа общаться с другим. Всё, я сказала тебе, что хотела. Я ухожу, – свекровь подхватывает свою дорогую сумочку и идет к двери.

– До свидания, Симона Тимуровна.

Не ответив, она выходит за дверь, а я закрываю глаза. Из уголка глаз катится слезинка.

Я сама виновата в том, в какой ситуации оказалась. Муж зол, свекровь меня ненавидит. Саму себя переиграла.

Через пару дней Рустам придет и выкрикнет мне в лицо, что разводится со мной. Осталось с достоинством выдержать последние дни своего неудачного брака, а потом начинать новую жизнь…

Рустам

Альба была шлюхой моего отца.

Пожалуй, именно с этого и начну свою исповедь.

Она жила на Кавказе, уж не знаю, каким ветром ее сюда занесло. Устроилась секретарем к бате, потом помощницей, переводчицей, советником, ну и пошло-поехало.

Влюбился он в нее, как мальчишка, вот и протаскивал вверх по карьерной лестнице. Даже с матерью разводиться собирался, благо не дошло не до этого.

Сучка показала свое истинное лицо раньше, чем старейшины нашей семьи дали согласие на развод с мамой.

Втершись в доверие, Альбина Игнатова обобрала отца до нитки, забрав у него компанию, деньги, ну и кое-что по мелочи в виде подаренного Мерседеса и драгоценностей. Еще под статью отца подвела.

Папу отмазали друзья через свою родню, сидящую на верхушке. Тюрьмы он избежал, да вот здоровье подводить стало – сердце шалило. Еще и мать, понятное дело, ругалась с ним каждый день из-за его доверчивости и наивности. Потерял не только богатство, но и свою репутацию.

Однажды ночью ему стало совсем плохо. Мама вызвала скорую, но было поздно. Отец умер у меня на руках, шепча проклятия Альбе.

Я видел его последние судороги, чувствовал, как жизнь покидает его тело. В тот момент поклялся, что отомщу за него. Альба заплатит за все сполна!

После похорон я начал собирать информацию о ней. Выяснил, что она смылась в Европу и открыла там свой строительный бизнес. Даже название не изменила, которое придумал отец, работала под его брендом. Жила, как королева, ни в чем себе не отказывала. Но я знал, что рано или поздно наши пути пересекутся.

Я должен был уничтожить Альбу, лишить ее всего, что она имела благодаря нашей семье. Пусть почувствует ту же боль, что и мой отец.

Ни о чем не сказав матери, я поехал в Европу и познакомился с ней в ресторане, не говоря, кто я такой. Это было легко, ведь сучка слабая на передок. На мое счастье, она не знала, как выглядит сын ее любовника, ведь мы с ней ни разу не пересекались.

В ту же ночь я отодрал ее как суку в дешевом отеле.

Я драл ее в задницу, как последнюю шлюху, и упивался своей властью над ней. Она влюбилась, как кошка, и позволяла мне буквально ВСЁ. Но ее горячие штучки в кровати не лишили меня решимости с ней поквитаться.

Я начал действовать.

Выманил ее в Россию под предлогом строительства торгового центра. Да, она вложилась, но в пустышку.

Только чертова сучка влезла в мою семью и знатно потопталась по ней своими лабутенами!

Клянусь Всевышним, я хотел уберечь Ами от всей этой грязи. Мне так стыдно, если она, невинная девчонка, узнает, что я занимался всякой содомией с другой. Для нее это станет шоком.

Кто-то может сказать: не надо было жениться, прежде чем не разберешься со шлюхой. Но я встретил жену, и понял, что пропал. Начал наводить справки и узнал, что один мужчина – друг ее брата, хочет отправить к ней сватов. Я должен был успеть забрать малышку себе раньше другого.

Успел, только Амина обо всем узнала…

Я, кретин, об этом только недавно догадался, что жена была в машине, когда я перезвонил Альбе. Она, бл, всё слышала! Всю ту чушь, что я порол Альбине. После того утра Амину как подменили.

Я стал замечать, что она избегает меня, совершает странные поступки, а утром на лице застывала маска обиды и презрения.

Она больше не улыбалась моим шуткам, не готовила мои любимые блюда и, самое страшное, перестала смотреть на меня с той любовью, которая пленила мое сердце.

Стоило ли оно того?

Наверное, нет.

Месть отца не вернет.

Понятно, что звонила она Артуру из отчаяния. Я ездил к сестрам Амины, и от толстушки, Патимат, кажется, узнал, что мой заклятый враг лечил ногу у их бабушки. Отсюда и произошло знакомство.

Артур. Его имя звучало в моей голове набатом. Мой заклятый враг, тот, кто всегда завидовал мне, тот, кто мечтал занять мое место. И теперь он коснулся самого дорогого, что у меня есть – моей жены.

Я представлял, как он нашептывает ей гадости обо мне, как пользуется ее слабостью и горем, чтобы подставить меня. Ярость душила меня, и я готов был разорвать его на части.

Я должен доказать Амине, что мои чувства к ней искренние, что Альба – лишь ошибка прошлого, бессмысленный эпизод, который не имеет никакого значения.

Я отправился к жене в больницу и все ей рассказал. Она была в странном состоянии, как будто принимала всё за сон. Каюсь, я использовал ее уязвимость и занялся с ней потрясающим сексом. Просто… соскучился очень.

Ведь она не подпускала меня к себе, а я, как верный супруг, ждал встречи. Смотреть на Альбу после жены я просто не мог. Меня начинало мутить, и всеми правдами и неправдами я отмазывался от секса с бывшей любовницей.

Она уехала, недовольная мной, но скоро ей придется вернуться и предстать перед судом.

Дело будет сделано. Месть свершится.

А пока…

Я должен наладить отношения со своей женой. Вернуть себе эту сумасшедшую кошку, которая украла у вора золото, угнала чужой мотоцикл и попала в аварию!

Мать наверняка уже сказала ей, что я хочу развестись. Когда я узнал, что Амина общалась за моей спиной с моим врагом, то пришёл в ярость и наговорил всякого при матери. Я был невероятно зол и не контролировал свои слова.

Знаю, она не участвовала в темных делишках Артура. Ограбить салон ему помогла сучка Нурия, которая имела доступ к секретам. С этой особой я еще разберусь в порядке очереди.

А пока мне предстоит встретиться с Артуром. И возможно кто-то из нас после этой встречи не вернется к своей жене…

Симона Тимуровна стоит в дверях палаты, облаченная в дорогое пальто цвета слоновой кости.

– Готова? – сухо спрашивает она.

– Да.

Мы молча идем по больничному коридору. Она идет впереди, и я кожей чувствую ее недовольство и презрение ко мне.

У входа нас ждет такси. Сажусь на заднее сиденье.

Симона Тимуровна садится рядом, демонстративно отодвигаясь к двери.

– Мы к вам…? – пытаюсь завязать разговор, но мой голос звучит слишком тихо и неуверенно.

Я ждала мужа. Думала, что Рустам приедет за мной, но он почему-то отправил вместо себя маму.

– Куда же еще?

– А где Рустам?

– Он уехал по важным делам, Амина.

Значит, есть что-то важнее меня?

Усмехаюсь про себя горько и отворачиваюсь к окну.

За стеклом мелькают серые осенние пейзажи. Голые деревья, хмурое небо, редкие прохожие, кутающиеся в шарфы. Все, как отражение моего внутреннего состояния. То ли в разводе, то ли все еще замужняя – непонятно.

Дома всегда словоохотливая свекровь держится со мной холодно. Она словно выжидает, разведется ли со мной Артур или примет обратно. Конечно, сама Симона Тимуровна очень на меня обижена. И желая ей угодить, спрашиваю, не нужна ли моя помощь по дому?

– Буду благодарна, если начнешь уборку в кабинете моего покойного супруга. После его смерти я ни разу не решилась туда войти.

– Хорошо, мне не сложно. Что нужно делать?

– Освободи стол от его бумаг. Я поставлю там ноутбук и буду писать любовные романы.

– Вы? – прыскаю со смеху.

– Я. А что такого? – вздергивает бровь.

– Ничего… просто это неожиданно как-то, – бормочу смущенно.

Внутри кабинета отца Рустама пахнет пылью, старым деревом и мужским, терпким парфюмом.

Кабинет обставлен добротной мебелью: массивный стол, книжные шкафы во всю стену, кожаное кресло. Всё говорит о том, что здесь жил и работал человек основательный, любящий порядок.

На столе действительно царит хаос из бумаг: исписанные листы, черновики, вырезки из журналов, какие-то счета.

Аккуратно складываю их в стопки, разглядывая почерк свекра – ровный, четкий, с легким наклоном.

На одной из бумаг замечаю схему какого-то механизма, на другой – наброски стихотворения. Оказывается, он был многогранной личностью, мой покойный свекор.

Беру в руки стих. На нем написано «Посвящен моей Ал-е». Ничего себе! Кто это такая – Ал-а?

Так мило.

Вот бы Рустам пошел в отца и посвятил мне оду! Хотя, о чем это я? Максудов со мной разводиться собрался.

Натыкаюсь на небольшую коробку, спрятанную под толстой папкой. Открыв ее, вижу фотографию.

Сначала от неожиданности не узнаю девушку, изображенную на ней, но через пару секунд ощущаю удар в солнечное сплетение. Это же Альба, которую Рустам привел в наш дом под видом партнерши!

Хватаю фотку и бегу к свекрови:

– Симона Тимуровна!

– На кухне я!

Ощущая головокружение, залетаю на кухню и поворачиваю фото к свекрови:

– Кто это?

– Ах, это, – усмехается она, тотчас переменившись в лице. Она будто чернеет сразу. Никогда не видела ее такой. – Это тварь, которая свела моего супруга в могилу и увела деньги, которые мой отец вложил в предприятие Максудова. Не думала, что он осмелился хранить у себя ее снимок! Дай сюда!

Симона Тимуровна отбирает у меня фотографию, рвет ее на мелкие клочки, ссыпает в мусорку и сверху еще плюет!

Я в полнейшем шоке.

Как Рустам мог связаться с особой, которая причинила боль его семье? У него что, совсем нет никаких принципов, кого трахать? Или он не в курсе, кто она такая?

В памяти всплывают слова мужа, сказанные в больнице, в моем то ли сне, то ли яви: «Альбе я просто врал, чтобы она вложилась в строительство торгового центра. Каюсь, мне пришлось с ней спать. Я отдыхал с ней заграницей еще до женитьбы на тебе. Я ездил ей по ушам, чтобы ободрать как липку, точнее вернуть то, что она у меня украла. Не подумай, что я альфонс какой-то, просто эта… женщина мне кое-что должна. Целую жизнь должна. Я не мог ее просто так кинуть, пока не достигну своей главной цели – уничтожить ее. Поэтому поддерживал связь. Это была необходимость».

Что все это значит? Что?

Смотрю на свекровь, ее лицо искажено гримасой ненависти. Никогда не видела ее такой. Обычно сдержанная и аристократичная, сейчас она напоминает дикую кошку, готовую разорвать свою жертву.

– Симона Тимуровна, но зачем Рустам с ней… общался? Он же знал, кто она такая? – мой голос дрожит, выдавая смятение.

Свекровь вздыхает:

– Он хотел мести. Эта девка сломала жизнь нашей семье. Твой муж всегда был импульсивным, но преданным своему роду. Я не знала об этом, лишь догадывалась, а когда ты была в больнице, он рассказал мне всё. Рустам бы никогда не привел бы домой шлюху! Дом – это святое место. Просто он не до конца понимал, с кем связался. Эта мразь его чем-то шантажировала, хотела к тебе подобраться, посеять раздор в семье. И ей это удалось! Эта сука – профессиональная разлучница. Встреть я ее сейчас, я бы ей на голову банку с краской надела, а потом подожгла!

Сердце сжимается от боли и непонимания. Неужели вся эта история с изменой была лишь тщательно спланированной местью? Виноват ли Рустам? А сон был вовсе не сном, и я могу быть… беременна? Если это так, то не отберет ли у меня малыша Максудов?

Голова идет кругом…

– Аминочка, что с тобой? – внезапно в свекрови просыпается прежняя заботливая мама Мона. – Иди в постель, детка. Иди ложись. Не надо было просить тебя… Тебе отдыхать надо. Голова болит?

Свекровь берет меня под руку и укладывает в постель.

– Мама Мона, скажите честно, где Рустам?

– Боюсь я за него. Очень боюсь. Эти его склоки с Артуром до добра не доведут.

– Он отправился на встречу с ним? – обмираю от ужаса.

– Я не знаю. Он ни о чем не говорит со мной, не советуется! Поступает, как велит ему сердце. Нет мне покоя…

– Мама Мона, я должна знать все. Про Артура, про склоки, про все, что могло случиться между ними. Мне нужно понять, что происходит. Если Рустам в опасности, то я должна ему помочь. Или хотя бы попробовать.

– Ладно, Амина. Я расскажу тебе все, что знаю…

Рустам

Ущелье дышит безмолвием. Гранитные стены вздымаются ввысь, словно древние стражи, беспристрастные свидетели нашей с Артуром драматической встречи.

Ветер, пронизывающий это место, несет с собой запахи пыли и диких трав, а еще – запах неизбежности.

В руке моей острая отцовская сабля с холодная сталью. Я хорошо владею этим видом оружия.

Артур стоит впереди, у самого узкого прохода, словно ждет меня тут всю жизнь, с самого детства. В руке сжимает черный ствол пистолета. Владеет ли он им так же хорошо, как я саблей? Что ж… Посмотрим.

Солнце медленно угасает за горизонтом, окрашивая скалы в багровые тона.

Мы стоим друг напротив друга, два силуэта, вырисовывающихся на фоне заката. Два друга детства, ставшие врагами.

Молчание давит на барабанные перепонки. Напряжение можно резать ножом. Но я больше не могу молчать.

– Артур! – мой голос, сорванный и хриплый, эхом разносится по ущелью. – Зачем ты это сделал?

Он ухмыляется, и эта ухмылка обжигает меня больнее пули.

– Неужели ты забыл обо всем, Рустам?

И вот начинается та самая игра, которую мы оба так долго откладывали. Игра в воспоминания, в обиды, в невысказанную боль.

– Конечно, я всё помню. Помню, как в пятом классе ты сломал мой велосипед! – выпаливаю, словно я маленький мальчик, вновь переживающий свою утрату. – И отец всыпал мне ремня.

Он смеется, и этот смех звучит как издевательская насмешка.

– Ты еще вспоминаешь о своем велосипеде, Рустам? А как насчет того, что ты украл у меня тетрадку с моими стихами и выдал их за свои на школьном вечере? Девчонки с обожанием смотрели на тебя, такого прекрасного поэта! А я сидел в темном углу и подыхал от стыда.

Шумно сглатываю, чувствуя, как краска стыда теперь заливает мое лицо. А тогда мне было весело, что уж там.

– Это было давно! – огрызаюсь я.

– А как насчет того случая, когда ты подставил меня перед отцом, и он наказал меня, лишив карманных денег на целый месяц? Мне пришлось голодать в школьной столовой, – не остается в долгу Артур.

– Я делился с тобой бутербродами! Но ты в отместку рассказал всему классу, что я боюсь пауков! Когда мне подкинули мертвого паучка в портфель, и я чуть не сошел с ума от ужаса, ты наслаждался моим унижением!

– Видимо, ты уже забыл, как потом…

– Довольно! – кричу, обрывая его. – Хватит копаться в прошлом! Что было, то прошло.

– Нет, не хватит. Ты увел у меня красавицу Аиду, на которой я хотел жениться. Ее раскосые глаза мне до сих пор снятся.

– Но она мне тоже нравилась!

– Да что ты говоришь! Моя младшая сестренка, которую ты чуть не испортил, тебе тоже нравилась!

– Я сожалею о Заре, я был ребенком и хотел побед. Это были всего лишь безобидные поцелуи в щеку и глупые записки!

– Хорошо, что я вмешался вовремя, иначе бы моя сестра стала позорницей! Я сто раз тебе говорил, что моя Зара – табу для тебя! Соблазняй других девчонок.

– Так значит ты мстишь мне за сестру и невесту? Или потому, что завидуешь? – сощуриваюсь.

– Завидую? Тебе? – Артур кривится, словно я сказал величайшую глупость. – Завидовать ничтожеству? Ты был моим лучшим другом, Рустам. Моим братом. Но ты предал меня при первой же возможности. Ты всегда хотел быть лучше меня, быть в центре внимания и без спроса брал то, что принадлежит мне!

Ветер усиливается, вздымая вихри пыли.

Закат почти догорел, и ущелье погружается в сумрак.

– Ты тоже не ангел, Артур. Ты всегда был высокомерным эгоистом, уверенным в своей непогрешимости. Тебе казалось, что мир вращается вокруг тебя. Но это не так. И когда я стал успешнее тебя, ты не смог этого вынести. Ограбил мой салон с помощью суки Нурии, серьёзно? Угнал моих жеребцов. Это и всё, на что ты способен, мелкий вор?!

– Нет, не все, – ощеривается он. – Еще я поимел твою юную женушку.

– Лжешь! Ами никогда бы не позволила кому-то к себе прикоснуться!

– Неужели, правда, что ли? Амина такая чистая и непогрешимая? Ты просто не хочешь замечать очевидное, Рустам. Она бунтарка, и жаждет приключений. Ей скучно с тобой, с твоими вечными заботами о бизнесе и репутации. В ее крови полыхает страсть. А ещё она была слишком зла на тебя за предательство. И охотно ответила на мои поцелуи…

Взмахиваю рукой, желая остановить этот поток лжи, но слова застревают в горле.

Сомнение заползает в мое сердце. Я верю в преданность Ами, но сейчас слова Артура звучат пугающе убедительно.

Нет!

– Довольно! – выплевываю, стараясь сохранить остатки самообладания. – Ты лжешь, ты клевещешь на мою супругу. И ты заплатишь за эту ложь.

Делаю шаг вперед, готовый обрушить на Артура всю свою ярость, но он не отступает.

В ответ он поднимает пистолет.

Моя сабля блестит в слабеющем свете.

Ветер завывает в ущелье, словно предчувствуя скорую кровавую развязку.

Начинается финальная схватка, которая положит конец всем нашим обидам, всей нашей ненависти… и, возможно, одной из наших жизней…

Наступило утро. От Рустама не было никаких вестей. Мы с Симоной Тимуровной вызываем такси, чтобы проехаться по тем местам, где он может быть.

Сказать, что я волнуюсь – ничего не сказать! Эти двое могут, как и помириться, так и поубивать друг друга! Абсолютно непредсказуемо.

Ждем такси на улице, и вдруг я слышу цокот копыт.

Лощадь… в городе?

Приглядываюсь к всаднику, и сердце заходится в тахикардии.

Да не может быть!

Рустам скачет на лошади по тротуару, под мышкой у него зажат огромный букет роз. Хорошо, что утро раннее, и вокруг мало людей.

– Мама Мона, – дергаю свекровь, которая прилипла к экрану телефона, за рукав куртки. – Смотрите скорее!

Она поднимает голову, видит сына и восклицает обрадованно:

– Рустамчик! Живой!

Вдруг Максудова настигает второй всадник. Да что вообще происходит?!

– Рустам, берегись! – кричу, но Артур, а это именно он, проносится мимо Рустама.

Он бросает мне в руки одну розу и кричит:

– Лови, сестра!

А потом пришпоривает коня и исчезает в дымке утреннего тумана…

У меня отвисает челюсть. Он сказал, сестра?! Что сейчас такое было?

– Опять опередил меня, шакал, – смеется беззлобно Рустам.

– Рустамчик, где ты был всю ночь? – Симона Тимуровна явно шокирована не меньше меня. – Почему Артур назвал Амину сестрой? И где вы взяли коней?

Рустам спрыгивает с коня и вручает мне букет роз, благоухающий на всю улицу. Его бровь украшает свежая ссадина, а щеку царапина. Значит, подрались, а потом помирились!

Нервы мои не выдерживают, и я, развернувшись на пятках, иду в дом.

Мы значит, не спим всю ночь, переживаем, а они…

Рустам выпутывается из объятий матери и идет следом за мной:

– Ами, ты куда? Ами, стой! – во дворе хватает меня за руку и разворачивает к себе.

Притягивает к себе властно, но я выставляю между нами букет роз. Пусть даже не думает, что я прощу его без объяснений.

– Объяснись, Рустам, – стараюсь, чтобы голос звучал как можно строже. Но сердце предает, колотится как бешеное.

Живой, и это главное.

Рустам вздыхает, запускает руку в волосы, взъерошивая их.

Вид у него виноватый и даже немного жалкий.

Кстати, никогда не думала, что увидеть его верхом на коне будет так… обычно. Будто он каждое утро так делает. Но ему идет быть наездником, выглядит как герой любовного романа.

– Понимаешь, Ами… В общем, мы с Артуром… давно знакомы. Очень давно…

– Это я знаю. Ты заставил переживать собственную мать. Мы этой ночью не спали ни минуты, если хочешь знать! Симона Тимуровна уже похороны тебе заказывать собиралась! – перегибаю палку. Ничего такого она не собиралась, конечно. Но может усовестится хоть?

– Я виноват. Пойдем в дом? Там поговорим.

Свекрови не видно, но я знаю, что она где-то поблизости, подслушивает наш разговор. Ей любопытно, скажет мне Рустам три раза о разводе или нет. Я и сама со страхом этого жду.

– Говори, Рустам. Если есть, что сказать.

– Я люблю тебя.

– Давай пройдемся по пунктам? – делаю вид, что не услышала.

– Каким еще пунктам?

– Первый. Ты женился на мне ради наследника?

– Что за чушь? Ах, ну да… послушанный разговор. Если бы ты тогда… – качает головой. – Если бы ты тогда дала мне понять, что все знаешь, я бы тебе все сразу объяснил. Но ты скрыла.

– Так да или нет?

– Конечно, нет. Я женился на тебе, потому что ты пленила мое сердце.

– Пункт второй. Я – красивая?

– Ты самая красивая. Для меня.

– Ты через силу ложился со мной в постель?

– О, да, особенно в больнице, через силу с тобой лег, – криво усмехается. – О чем ты, зайка? Неужели ты не чувствовала мое к тебе отношение?

Воспоминания о жарком сексе в больничной палате заставляют меня покраснеть помимо воли.

– Ты думал о ней, когда был со мной? – продолжаю допрос.

– Ты единственный человек, с кем я забываю о существовании всех людей на этой планете. Еще вопросы будут? – пытается схватить за талию, но я делаю шаг назад.

– Ты собираешься со мной развестись?

– Нет, ни за что. Ты моя жена и останешься ею всегда. Я люблю тебя, малышка. Прости меня, идиота. Прости за всё, Ами!

– Докажи, – шепчу, не отрывая взгляда от его темных, как ночь, глаз.

Рустам берет мое лицо в ладони и нежно целует в губы. Просто целует, без страсти и напора, лишь с нежностью и любовью.

Этот поцелуй как будто говорит: "Я твой, и всегда буду рядом".

После этого он отстраняется и смотрит в мои глаза.

– Как я могу доказать? Что ты хочешь? Я готов на все, чтобы ты больше не сомневалась во мне, Амина.

– Я хочу помогать тебе в ювелирном бизнесе.

– Хорошо. Ты уже доказала, что тебе можно доверять – ты вернула золото.

– Почему Артур не в тюрьме?

– Я подкупил полицию. Когда ты попала в аварию, я сделал так, чтобы сумка с драгоценностями не фигурировала ни в каких протоколах. Ограбление салона так и повиснет глухарем. А по поводу конюшни я и вовсе не заявлял. Трех коней уже поймали и вернули в стойло.

– Почему ты его простил?

– Потому что сам виноват перед ним. Ну и идти с саблей на пистолет – это по меньшей мере, глупо, – криво усмехается муж.

– Ты мог погибнуть!

– Да, брось. Артуру не нужна моя смерть, он хотел меня попугать, да показать свою крутость. А мне не надо, чтобы он гнил за решеткой. Пусть живет. Эта ночь была долгой, мы все выяснили и больше не держим друг на друга зла.

– Если он говорил про меня плохие вещи…

– Если бы он тронул тебя, я клянусь…

– Не клянись, Рустам! Клятвы – это всегда страшно, особенно когда они произносятся в порыве чувств. Вот ты дал клятву под влиянием эмоций, и что? Чуть семью не разрушил!

– Хорошо, не буду, – соглашается он, немного потупив взгляд. – Просто знай, что ты для меня – самое дорогое, что есть.

Молчу, впитывая каждое его слово. Верю ли я ему? Хочу верить.

Устала от подозрений, от постоянного анализа каждого его взгляда и жеста. Хочу просто любить и быть любимой. И больше никогда не слышать о белой курице!

– Тогда пообещай, что никогда ничего не скроешь от меня, – прошу, глядя ему прямо в глаза. – Ничего, Рустам. Даже то, что тебе кажется незначительным.

– Обещаю, Ами, – подносит мою руку к своим губам. – Возвращайся домой, жена. Мне так плохо без тебя. Ты мне нужна…

Мы с мужем, словно сошедшие со страниц древней легенды герои, скачем на коне по главной улице нашего города. Держу в руках розы и ощущаю на себе взгляды, полные изумления и скрытого восхищения.

Рустам уверенно держит поводья, и его крепкое тело, касаясь моего, дарит ощущение безопасности и тепла.

Ветер развевает мои волосы, а сердце переполняется счастьем.

Кажется, будто все плохое осталось позади, и впереди нас ждет только светлое будущее.

– Ты прекрасна, Ами, – шепчет он, и его дыхание касается моего уха. – Ты самая вкусная женщина на свете.

Улыбаюсь, прикрывая глаза от удовольствия. Сегодня он щедр на комплименты. И хочется верить, что это все он говорит искренне, а не для того, чтобы просто вернуть меня «в стойло».

Подъезжаем к нашему дому. Рустам первый спрыгивает с коня и подает мне руку.

С благодарностью принимаю его помощь, чувствуя легкое головокружение от романтики и восторга.

Вхожу в дом, и меня тут же окутывает теплый аромат свежей выпечки.

Немо смотрю на мужа, и тот растягивает губы в улыбке:

– Сюрприз. Я нанял домработницу.

С трудом удерживаю себя от шпильки «Наконец-то!», чтобы не портить романтический настрой и надежду на примирение.

Садимся завтракать, и впервые в этом доме я просто сижу и наслаждаюсь едой. Невероятно!

Мою помощницу зовут Зейнап, и она мне уже нравится.

Не молодая, лет сорок пять. Улыбчивая, румяная. Я рада ей!

– Спасибо тебе, Рустам.

– Теперь все будет по-другому. Я учел все свои ошибки. Надеюсь, ты тоже.

– О чем это ты? – сощуриваюсь.

– Меня же не ждет сегодня отказ?

Розовею от смущения, делая «страшные глаза», мол, работница же услышит. А он только смеется в ответ.

– В спальне для тебя есть подарок. Я все это приготовил, пока ты лежала в больнице.

Сердце принимается биться чаще от предвкушения, он знает, как меня взволновать. Обожаю подарочки! В жизни у меня их было не так много.

Завтрак проходит в легкой и непринужденной беседе. Обсуждать серьёзные вопросы больше не хочется. Ведь перед отъездом, мама Мона немного повоспитывала Рустама, думаю, он сыт по горло нравоучениями.

Зейнап незаметно убирает со стола, не нарушая нашей идиллии.

После еды Рустам берет меня за руку и ведет в спальню.

Открыв дверь, я ахаю. Комната преобразилась. Новые шторы, свежие цветы в вазах, мягкий свет, льющийся из светодиодной люстры…

Но главное – огромная кровать, застеленная красным шелковым бельем.

На подушке лежит сорочка из тончайшего черного кружева.

– Поразительно! – шепчу восторженно.

Рустам подходит сзади и обнимает меня.

– Я прощен?

– Дай-ка подумать. Еще нет!

Он смеется, целует меня в шею и шепчет на ухо:

– Я знаю, как тебя убедить.

Его руки скользят под мою кофточку, нежно поглаживая кожу. Чувствую, как мурашки стремительно разбегаются по телу.

Медленно поворачиваюсь к мужу лицом, утопая в глубине его глаз.

Наши губы встречаются в нежном, но страстном поцелуе.

Его язык проникает в мой рот, исследуя каждый уголок.

Отвечаю с той же интенсивностью, чувствуя, как пламя желания разгорается внутри меня.

Рустам углубляет поцелуй, и я отрываюсь от него только для того, чтобы вдохнуть немного воздуха.

Муж начинает нетерпеливо расстегивать пуговицы на моей кофточке. Мои руки тянутся к его рубашке, расстегивая ее с той же самой с трудом сдерживаемой страстью.

Одежда падает на пол, и мы остаемся только в нижнем белье.

Его глаза пожирают меня, и я чувствую себя самой желанной женщиной в мире.

Опустив меня на мягкие, немного прохладные простыни, Рустам на мгновение замирает, любуясь мной.

– Ну до чего же ты красивая, Ами!

– Ты тоже, – делаю ему неловкий комплимент и обвожу ссадину на его брови, не дотрагиваясь до нее.

Он наклоняется и подцепляет зубами резинку моих трусов. Вот разбойник!

Сердце принимается колотиться часто-часто, предвкушая близость, в точности как там, в больнице. Как я могла подумать, что это был сон? Ах да, я же головой ударилась. Надеюсь, мозгом не повредилась, потому что я простила мужа.

Кто-то осудит меня? Ну и пусть.

Я верю, что та женщина ему не нужна, и он не был с ней физически после нашей свадьбы.

Я люблю его, в конце концов. А любовь, она может помочь простить многое.

Рустам тянет резинку вниз, медленно открывая себе вид на интимный треугольник.

Приподнимаюсь навстречу, позволяя ему раздеть меня до конца.

Его руки скользят по моей коже, вызывая очередные мурашки.

Он целует меня в шею, плечи, ключицы. Отвечаю ему тем же, касаясь губами его груди, шеи и плеч – куда достаю.

– Моя жена. Моя богиня. Щас как залюблю!

– Я в предвкушении.

Внезапно муж касается ртом середины лобка, и я вздрагиваю от осознания того, что он намеревается сделать. Мы так не делали еще, и сестры меня убеждали в том, что ни один уважающий себя мужчина не станет целовать женщину там…

– Рустам, что ты делаешь?

– Ем твою киску.

– Прекрати, мне стыдно, – закрываю лицо ладонями, но явственно ощущая, как горячий мужнин язык щелкает по чувствительному средоточию нервов.

Низ живота опаляет жаром, я едва дышу.

Рустам вставляет в меня два пальца, и я выгибаюсь от моря удовольствий, в которое он меня окунул своими ласками.

Мне нравилось с ним спать и без всяких этих премудростей. Но с ними оказалось гораздо приятнее.

Меня бросает в жар, и я не могу сдержать стон. Рустам явно доволен моей реакцией и продолжает: то ласкает клитор, то проникает пальцами глубже, то проделывает все сразу одновременно.

Каждое его движение отзывается волной наслаждения, которая прокатывается по всему телу. Мне кажется, что я сейчас растаю от удовольствия. Меня уже всю трясет. Я уже сама превратилась в одну большую вибрирующую мурашку.

– Рустам… – шепчу, захлебываясь от чувств. – Рустам, пожалуйста…

Он понимает меня без слов.

Вынимает пальцы и толчком входит в меня напряженным, как сталь, членом.

Стону от восторга, обхватываю его ногами и прижимаю к себе как можно крепче.

Он такой большой внутри, тяжелый, крепкий.

Взрываюсь фейерверком чувств, рассыпаясь на миллиарды осколков.

Что это вообще было?

Надо же было так возбудиться!

Вот и пригодился богатый опыт мужа…

– Ты первая, – говорит он, вбиваясь в меня.

– В чем?

– Чью киску я ел.

– Мне опять стыдно!

– Сейчас кончу в тебя. Кстати, ту траву я выкинул, так что даже не пытайся…

– Какую тра…

Ох, черт…

Он нашел ее и как-то понял, для чего она нужна. Или повариха из родного дома меня сдала?

Ладно, разберусь потом.

Рустам вбивается в меня мощными толчками, держась за мои полусогнутые ноги.

Из его вздувшегося органа выстреливает струя семени и бьет мне в матку.

Муж застывает, закачивая в меня свое горячее семя.

– Я хочу детей. Много детей, – говорит он, целуя меня… в нос.

– Ты же не отнимешь у меня их? Не бросишь меня, как ненужную вещь?

– Никто не будет заботится о ребенке лучше, чем его собственная мать. Даже если ты продолжишь подсыпать острый чили мне в еду и опустошать мою карточку в магазинах, я все равно буду жить с тобой. Ты – мое наказание.

– Ах, ты! – шутливо замахиваюсь на него подушкой, но лежу на месте. Одно движение – и из меня рванёт, и потечет по ногам. А я девушка стыдливая.

Сейчас бочком-бочком, и в душ.

– Куда? – рявкает муж. – Я еще с тобой не закончил.

Он снова наваливается на меня медведем и вправляет член в лоно.

– Думаешь, так быстрее получатся дети? – подтруниваю над ним.

– Нет, но удовольствие получу не быстрое. Хочу растянуть тебя подольше.

О да, я прям чувствую, как уже растягиваюсь там…

Улыбаюсь сладко, радуясь нашему состоявшему воссоединению. Не упусти свой шанс, Рустамчик! Не разочаровывай меня больше.

Вдыхаю этот до боли знакомый запах – мыла, сушеных трав, лаванды и чего-то неуловимо родного, что всегда возвращает меня в детство. Снимаю с головы платок, машинально поправляя растрепавшиеся волосы.

Мама уже тут как тут – появляется в дверях с вечно хмурым выражением лица.

Я улыбаюсь, но ощущение неминуемой бури уже висит в воздухе. Интуиция меня редко подводит.

– Амина, что это было с травами? Ты взяла с полки бабушкино противозачаточное зелье. Зачем? – ее взгляд полон упрека и осуждения.

Опускаю глаза, чувствуя, как щеки предательски заливает краска стыда и вины.

Понятно, что она узнала это от поварихи, которая обнаружила пропажу и первым делом подумала на меня, ведь Пате и Маде она без надобности – они еще обе невинны и в ожидании брака.

– Мама, ну… мне пока рано… – тихо бормочу в ответ.

– Рано? Глупости! Хорошая жена обязана родить мужу наследника! Зачем он на тебе тогда женился, если не для продолжения рода? Ты думаешь только о себе! О своей прихоти! Ты позоришь нашу семью!

Голос ее становится все громче и громче, лицо наливается багровым гневом. Каждое слово – словно хлыст, больно хлещет по сердцу.

Слезы подступают к горлу, но я стараюсь сдержать их, чтобы не показать свою слабость. В этот момент на пороге появляется отец.

– Что здесь происходит? – спрашивает он сурово, его голос раскатывается по кухне, словно гром.

Мама, всхлипывая, вперемешку с упреками, пересказывает ему всю историю.

Отец молча слушает, не перебивая, его взгляд становится все более тяжелым и мрачным.

Он обдумывает каждое слово, потом поворачивается ко мне, и его взгляд пронзает меня насквозь, заглядывая в самую душу.

– Амина, ты знаешь, что такое долг? Долг перед семьей, перед родом, перед мужем? Твой удел – продолжать линию Максудовых и даровать нам внуков. Разве тебя этому не учили? Разве ты не понимаешь, что наши традиции нерушимы?

Слова отца, как ледяные иглы, вонзаются в самое сердце. Чувствую, как внутри меня нарастает отчаяние. Неужели моя жизнь – это всего лишь функция, машина для рождения детей? Неужели мои мечты, мои желания ничего не значат?

– Отец, я понимаю, что вы хотите сказать, – говорю, собирая остатки мужества. – Я поступила так, потому что у меня были сложные отношения с мужем.

– Что за бабья блажь?! – отмахивается он рассерженно. – Какие могут быть "сложные отношения"?! Ты жена! Ты должна быть мудрой, терпеливой, уметь сглаживать углы. Женщина – это опора семьи, хранительница очага. А ты что? Ты только и умеешь, что приносить позор на нашу голову!

– Какой позор, отец?

– Соседка видела, как ты садилась ночью в чужую машину. В ту ночь, когда я не впустил тебя.

– Это было такси, – бледнею, боясь, что ему известна правда. Что он может сейчас достать кнут и всыпать мне хорошенько, и будет прав.

Отец подходит ближе, и я чувствую его гнев, обжигающий, словно пламя.

Я знаю его нрав, его непреклонность. В нем говорит не только отец, но и глава рода, страж вековых традиций. И сейчас он видит во мне угрозу этим самым традициям.

– Такси? Не смеши меня, Амина. Ты думаешь, я слепой и глухой старик, который ничего не видит и не слышит? Мне докладывают обо всем, что здесь происходит.

– Я не хотела ничего плохого, отец. Я просто… поехала к свекрови. Это было такси, клянусь вам, – сжимаюсь в комок.

Уже жалею, что пришла сюда. Надо было оставаться дома.

– Всевышний всё видит, – произносит он назидательно. – Если сейчас тебе все сошло с рук, это не значит, что сойдет и потом. Иди домой и беременей как можно скорее.

Беременеть…

Как просто это звучит из его уст, словно речь идет о каком-то механическом процессе, а не о священном таинстве, требующем любви и близости.

Ощущаю себя всего лишь инкубатором, предназначенным для продолжения рода, лишенным права на собственные чувства и желания.

– Иди, – повторяет отец, махнув рукой в сторону двери.

Выхожу во двор, где меня уже ожидает Патя.

– Сильно досталось? – спрашивает она с сочувствием.

– Нормально так. Повариха сдала?

– Ну, а кто ж еще?

– А Рустаму кто сказал? Ты?

– Слушай, только не злись, ладно?

– Патя, как ты посмела? Я думала, что мне сестра!

– Я желаю тебе лучшего!

– Все вы будто знаете, что для меня лучше!

– Не сердись, Ами. Рустам… Он… Блин, тебе невероятно повезло с таким мужем. Держись за него. И не делай глупостей. У тебя слишком горячая голова. Кстати, к Мадине посватался Назим.

– Фу, он же толстый.

– Не толстый, а сытый! И что?

– Ничего. Будет свадьба?

– Да. Отец уже назвал сумму, которая его устроит. Назим согласился заплатить. Когда же меня купят? – вздыхает мечтательно.

– Когда похудеешь, – толкаю ее в бок.

– Хорошая жена должна быть на всю кровать!

– Угу, такое себе, на любителя.

– Вот увидишь, я еще найду своего любителя.

– Удачи в поисках. Кстати, Пать, дай номер нашего дяди, того, который занимается добычей драгоценных камней.

– Зачем тебе?

– Мужу хочу помочь.

– Вот это правильно! Мы слышали, что Рустама ограбили. Вот ужас! Все с нуля теперь начинать.

– Диктуй же уже, болтушка!

Записываю номер дяди, вызываю такси и прощаюсь с предательницей-сестрой. Хотя на самом деле зла я на нее не держу. Трава – это неактуально для меня. Уже либо да, либо нет.

Я хоть и сопротивляюсь навязанному постулату, что женщина должна рожать, но все равно втайне мечтаю взять на руки сынишку, похожего на Рустама. Или дочку с моими глазами.

Но я боюсь… Боюсь, что в нашу семью снова влезет какая-нибудь дрянь из бурного прошлого Максудова и, мы снова окажемся на грани развода…

Взглянув на себя в зеркало, поправляю платок на голове. Чувствую небольшое головокружение от волнения, ведь сегодня важный вечер.

Приглашенный на ужин дядя Марат уже много лет занимается добычей драгоценных камней, и моя задача – помочь Рустаму заключить с ним выгодный контракт.

Спускаюсь в гостиную, как раз вовремя: слышу звонок в калитку.

Открываю. Дядя Марат, высокий, с обветренным лицом и проницательным взглядом, стоит на пороге и слегка улыбается.

Годы, проведенные под палящим солнцем и в суровых горах, оставили свой отпечаток на его морщинистом лице. Но в глазах его все еще горит мальчишеский огонь – огонь азарта и жажды приключений.

– Амина, красавица! Как ты похожа на свою мать, – произносит он, пожимая мне руку.

– Здравствуйте, дядя Марат. Добро пожаловать в наш дом!

Провожаю его в гостиную, где Рустам уже разливает чай.

Муж, увидев дядю, мгновенно преображается. В его взгляде читается смесь уважения и деловой хватки.

– Марат Муслимович, добро пожаловать! – он протягивает руку для крепкого рукопожатия. – Очень рад нашей встрече. Проходи, садись. Как дорога?

Дядя Марат осматривает комнату, небрежно кивает и садится в предложенное кресло.

На столе уже все готово. Ароматы кавказской кухни разжигают аппетит. Шашлык, источающий дразнящий дымок, хачапури с тягучим сыром, долма, завернутая в нежные виноградные листья, овощи, словно яркие самоцветы, и плов, рассыпчатый и ароматный. Я старалась учесть все предпочтения гостя, даже расспрашивала отца по телефону, что дядя любит больше всего.

– Дорога, как дорога. Горы есть горы. Ты лучше расскажи, как живешь, чем занимаешься. Слышал, тебя обокрали.

– Да, было дело. Золото уже вернулось ко мне.

– Это хорошо. Надеюсь, виновные уже наказаны.

Муж не любит об этом говорить, вот и сейчас переводит тему.

– Угощайся, Марат Муслимович, – Рустам придвигает к нему первое блюдо. – Амина очень старалась. Все готовила с душой.

Мы начинаем ужинать, и разговор течет неспешно, как горная река. Дядя Марат рассказывает о своих приключениях в поисках драгоценных камней, о трудных подъемах и о находках, от которых замирает сердце.

Рустам, кажется, ждет подходящего момента, чтобы перейти к делу. Он внимательно слушает дядю, но я чувствую его напряжение. Он, словно хищник, готовящийся к прыжку.

– Марат Муслимович, – наконец, начинает Рустам, откладывая вилку. – Я давно хотел с тобой поговорить о сотрудничестве. Ты знаешь, что я занимаюсь продажами ювелирных украшений и драгоценных камней. У тебя огромный опыт в добыче, у меня – налаженные каналы сбыта. Вместе мы могли бы добиться гораздо большего.

Дядя Марат перестает жевать и смотрит на Рустама изучающим взглядом.

– Сотрудничество? Да, об этом можно поговорить. Но для начала, расскажи, что ты можешь мне предложить?

И тут в разговор вступаю я.

– Дядя Марат, – говорю мягко, но уверенно. – Мы предлагаем тебе не просто деньги. Мы предлагаем стабильность и надежность. У нас есть все необходимое для того, чтобы твои камни достигли самых отдаленных уголков мира. Мы работаем с лучшими ювелирами и дизайнерами. Мы готовы инвестировать в развитие твоего бизнеса. Мы верим в тебя и в твой талант искателя.

Дядя Марат смотрит на меня с удивлением. Кажется, он не ожидал такой прыти от малограмотной девчонки.

– Хм… Интересно. А ты, моя дорогая племянница, я смотрю, тоже не промах. Молодец, достойная партия своему мужу.

Розовею от полученной похвалы и подливаю дяде Марату чаю.

Рустам подробно рассказывает о своей компании, о своих планах, о своих возможностях. Дядя Марат задает острые вопросы, торгуется, сомневается. Внимательно слежу за их разговором, стараясь вовремя вставить нужное слово, поддержать Рустама, сгладить острые углы.

Под конец ужина, когда опустевшие блюда и чаши красноречиво говорят о том, что вечер близится к завершению, дядя Марат улыбается.

– Ну что ж, Рустам, Амина, – говорит он, поглаживая свою короткую поседевшую бородку. – Вы меня убедили. Вижу, что вы – серьезные люди, и я готов попробовать.

Переглядываемся с мужем, и я вижу в его глазах облегчение и гордость. Мы сделали это! Мы смогли убедить дядю Марата.

Провожаю дядю до двери. Пока Рустам достает из шкафа дядино пальто, он наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Ты молодец, девочка. Хорошо мужу помогла, далеко пойдешь. Не зря Рустам тебя слушает.

Краснею от комплимента и тихо благодарю его.

Дядя Марат уходит, и закрыв за ним дверь, поворачиваюсь к Рустаму и бросаюсь ему в объятия.

– Ура! Контракт наш! – кричу, радуясь, как ребенок. – Мы смогли!

Рустам обнимает меня в ответ и целует в губы. Он углубляет поцелуй, прижимая меня к себе крепче. Его руки скользят по моей спине, вызывая приятные мурашки.

– Моя умница, моя красавица, – шепчет муж, не отрываясь от моих губ. – Я знал, что с тобой у нас все получится. Ты просто чудо!

Он подхватывает меня на руки и кружит по гостиной. Смеюсь от восторга, крепко обхватив его шею.

– Похоже, теперь мне придется выделить тебе долю в бизнесе, – говорит он.

– Ты серьёзно? – смотрю ему в глаза.

У нас женщин не пускают в серьезные дела. Вероятно, шутит.

Когда я узнала об измене мужа с кисой, то хотела с помощью дяди Марата разорить Максудова. Убедить мужа дать мне долю в его бизнесе – и вот, снова всё сложилось, как я и хотела.

Что это? Случайность или происки Всевышнего?

– Абсолютно серьёзно говорю, – Рустам ставит меня на ноги, но не выпускает из объятий. – Ты заслужила это, как никто другой. Твой вклад в этот контракт неоценим. И вообще, я давно думал о том, чтобы ты принимала больше участия в моих делах. Ты у меня, оказывается, смышлёная девушка, и у тебя отличная деловая хватка.

Не верю своим ушам! Рустам действительно говорит это? Может, это эйфория от победы, а завтра он передумает?

Но сейчас он смотрит на меня такими любящими глазами, что я не могу усомниться в его искренности.

– Но… как же наши традиции? – робко спрашиваю. – Ты же знаешь, у нас не принято, чтобы женщины занимались бизнесом.

– А я плевать хотел на эти традиции, – отмахивается Рустам. – Если ты захочешь участвовать в делах, то, пожалуйста. К тому же, разве ты не видишь, как хорошо у тебя получается влиять на людей? С твоим чутьем и умением убеждать мы горы свернём!

Возможно, всё действительно меняется, и его мнение насчет меня тоже переменилось. Помнится, не так давно Максудов просил не лезть в его дела, а заниматься своими, женскими.

Но теперь у меня появилась возможность стать не просто женой, а настоящим партнером в большом деле. И кто знает, куда это приведет. Может, даже к тому, что киса останется не у дел.

– А теперь, – говорит Рустам, опуская меня на пол, – нужно это отпраздновать как следует. Как думаешь, чем займемся?

Заговорщически улыбаюсь:

– Думаю, я знаю кое-что, что тебе понравится. Дай мне пятнадцать минут, и заходи в спальню…

Рустам

Жду. Пятнадцать минут тянутся, как вечность.

Усилием воли заставляю себя не бежать туда, где спряталась Ами, сломя голову.

Дышу ровно, пью воду маленькими глотками, стараясь унять дрожь от предвкушения в пальцах.

Что она там задумала? Надеюсь, не спать легла? А то она может устроить мне жесткое кидалово. Но вроде бы я ни в чем не провинился, чтобы жена так некрасиво поступала.

Наконец, время истекло.

Поднимаюсь и иду к спальне.

Тихо поворачиваю ручку двери и заглядываю внутрь.

Амина там.

В полумраке комнаты ее силуэт кажется еще более гибким и соблазнительным. Она лежит на кровати, в одних лишь тонких стрингах, и смотрит на меня с лукавой улыбкой.

Красивая, как кобра.

Всё, как я и мечтал!

Забываю обо всем на свете и бросаюсь к своей змее ненаглядной. Целую ее жадно, страстно, не в силах насытиться. Чувствую вкус ее кожи, вдыхаю ее аромат и теряюсь в ее глазах.

– Ты просто супер.

– Рада, что тебе понравился мой сюрприз.

– Еще бы!

Переворачиваю ее на живот и любуюсь ягодицами, разделенными тонкой ниточкой.

– Сейчас всё будет, – шепчу ей на ухо, и начинаю медленно целовать ее спину, спускаясь все ниже и ниже.

Достигнув ягодиц, нежно покусываю их, вызывая у Амины взрыв смеха и стонов.

Руки мои скользят по ее телу, лаская каждый изгиб, каждый бугорок. Ами отвечает на мои прикосновения, извиваясь и постанывая.

Благодарю Небо за то, что оно послало мне такую горячую, умную и любящую жену.

Я, блин, просто недостоин ее. С моим-то жизненным багажом.

Перехожу к самому сладкому местечку. И, согнув ее ногу так, чтобы обеспечить себе доступ, ласкаю клитор языком. Амина стонет громче и хватается за простыни. Чувствую, как её тело напрягается. Продолжаю дразнить, пока она не взмолится о большем.

– Позволишь? – касаюсь сжатого колечка подушечкой пальца.

– Рустам? – выдыхает потрясенно. – Ты что… собрался делать?

– Только пальчик, родная. Тебе будет хорошо, верь мне. Расслабься.

Нежно раздвинув ягодицы, погружаю палец внутрь. Ами потряхивает от адреналина, но она сразу же расслабляется, поддаваясь моим ласкам.

– Вот так, милая… Хорошо же?

Добавляю второй палец, и начинаю двигать ими в такт ее дыханию.

– Ой, что ты делаешь?

Ее тело начинает дрожать еще сильнее, она дышит часто и прерывисто.

Ускоряю темп, и чувствую, как она приближается к оргазму. Ами кричит, извивается под моими руками, и ее влага обжигает мои пальцы.

– Тебе не больно?

– Нет.

Продолжаю ласкать ее, наслаждаясь тем, как ее тело содрогается в экстазе. Ее крики становятся тише, переходя в блаженные стоны.

Она полностью отдалась мне, растворилась в моих прикосновениях. Доверяет – и это дорогого стоит.

Когда оргазм отступает, Ами тихонько постанывает, приходя в себя.

Нежно целую ее в шею, чувствуя биение пульса. Мои руки скользят по ее бедрам, нежно поглаживая ее кожу.

Амина переворачивается на спину, и смотрит на меня влажными, полными желания глазами.

– Ты невероятна, я всё время тебя хочу, как одержимый, – шепчу ей, и накрываю ее губы страстным поцелуем.

Она отвечает мне с той же жадностью, обвивая мою шею руками. Наш поцелуй становится все более глубоким и чувственным.

Думаю, что в постели у нас скоро не останется никаких табу.

Амина охотно идет навстречу моим желаниям, и я отвечаю ей тем же.

Мы едва не пережили развод. Но оба поняли, что нельзя рушить семью во имя мести кому бы то ни было.

Знаю, что и Амина хотела мне отомстить. И я бы принял месть из ее рук, клянусь! Лишь бы она осталась со мной… Я хоть и не изменял супруге физически, все равно виноват перед ней. Переписывался с Альбой, чтобы та ничего не заподозрила, говорил бывшей любовнице плохие вещи про жену. Отвратительно, мерзко. Признаю!

Но теперь все кончено, я нагулялся.

Ни одна шлюха не может быть дороже семьи. И я рад, что Амина меня простила.

Отрываюсь от губ Ами, и медленно начинаю целовать ее тело, спускаясь от шеи к груди.

Нежно ласкаю ее соски, вызывая у нее тихие стоны.

– Признайся, ведьмочка, ты меня приворожила? Бабка поди научила?

Она лишь смеется в ответ.

Я чуть не умер от ревности, когда Артур уверял, что спал с ней. Мне хотелось растерзать его. Мы даже подрались. А потом я дал ему неделю, чтобы покинуть наш город.

Если останется – пусть пеняет на себя. Я не смогу спокойно жить, зная, что он где-то здесь и в любой момент может забрать мою жену. Буду охранять ее как зеницу ока. Потому что моя!

Амина извивается под моими прикосновениями, и ее возбуждение возвращается с новой силой.

Пора поиметь эту сладкую щелочку!

Глубоким толчком вхожу между ее бедер и начинаю размашисто трахать.

Она стонет, чувствуя мое тесное присутствие, и ее руки крепко обхватывают мою спину.

– Если ускоримся, то будет еще приятнее, – обещаю ей, подкладывая под ее попку ладони.

Амина кричит, и ее голос срывается от переполняющего ее наслаждения. Хорошо, что у прислуги сегодня выходной. Некому уши греть.

Жена снова приближается к оргазму, и я продолжаю двигаться, пока она не достигает пика.

Ее тело содрогается в экстазе, и ее крики заполняют комнату.

Тут уже и я не могу терпеть, кончаю внутрь, бешено пульсируя.

– Таких ярких ощущений, я еще ни с кем не получал, – признаюсь жене. – Я весь мокрый, так старался тебе наслаждение подарить. Довольна, кошечка?

– Му-ур.

– Я люблю тебя.

Она приподнимается на локте и заглядывает мне в глаза.

– Правда?

– Абсолютная. Зелье сработано, я влюблен.

– Никакие зелье я тебе не давала, не выдумывай.

– Да ладно тебе, алхимик ты мой домашний. Я же вижу, как ты хитро улыбаешься. Что ты там намешала в тот чаек «Спокойной ночи»?

– Чай как чай, – пожимает плечиками, – ромашка там, мята… успокоительное, в общем.

– Надеюсь, ты не хотела, чтобы я «успокоился» навсегда?

– Я хотела, чтобы успокоился твой гулящий «дружок». Даже бабушкин старый заговор на импотенцию искала.

– Страшная женщина, – цокаю языком, не понимая, говорит ли она правду или шутит.

– Хорошо, что Патя порвала тетрадь.

– Подарю-ка ей медаль золотую за спасение моего члена!

Амина смеется, прижимаясь ко мне. Её волосы пахнут клубничкой. Вдыхаю аромат, чувствуя, как напряжение последних недель медленно отступает.

Да, непросто быть женатым на алхимике, но зато как интересно! Каждый день – сюрприз, каждый вечер – может стать последним…

На плите томятся кусочки нежной баранины в казане, источая умопомрачительный аромат зиры и кориандра. Плов – блюдо торжественное, требующее особого внимания, а сегодня день, когда хочется чего-то особенного.

Дело в том, что я… беременна.

Утренняя тошнота заставила меня пойти в аптеку и, смущаясь, попросить тест на беременность. Сразу три.

Две яркие полоски на каждом заставили мое сердце бешено заколотиться.

Первая реакция – шок. Потом – страх. Что я буду делать? Как справлюсь? У меня же нет ни малейшего представления о том, что такое быть матерью! Я и детей-то толком на руках никогда не держала. Благо, самая младшая в семье.

Зато папа будет доволен. Амина не бракованная.

Осталось теперь сказать Рустаму…

Телевизор на стене бубнит новости, больше для фона, чем для реального интереса. Ловлю обрывки фраз о ценах на нефть, политических дебатах и новых разработках в области медицины. Обычно я не вникаю, вся эта информация кажется такой далекой от моей маленькой кухонной вселенной.

Но вдруг… картинка на экране меняется, и я замираю с ножом в руке.

Появляется Альбина, та самая белая курица. Ее лицо, такое холеное и уверенное, сейчас бледное и испуганное. Наручники блестят в свете софитов.

Рядом – люди в форме, их лица непроницаемы. Внизу экрана бегущая строка: «Задержание Альбины Панкратовой по подозрению в мошенничестве в особо крупном размере. Скандальное дело со строительством торгового центра».

Она попала в местные новости! Вот это да!

Набираю мужа, но его телефон выключен.

Он уже знает? И как он отреагировал?

Выключаю газ и иду собираться.

Меня слегка подташнивает. Но не могу усидеть на месте. Я должна знать, что происходит. Это часть плана Рустама или ему что-то угрожает, ведь курица была его «партнершей»? Лучше не думать, в каком именно деле.

Такси плавно останавливается у сверкающего фасада нового офиса Рустама. Он теперь не просто продавец ювелирных украшений, а крупный бизнесмен, благодаря сотрудничеству с дядей Маратом.

Выхожу из машины, поправляя платье, и в этот момент…

Мир словно замирает.

Рустам выходит из здания. И не один. Рядом с ним – она. Высокая, эффектная, с роскошными волосами цвета темного шоколада. Одета так, что глаз не отвести.

Они о чем-то увлеченно беседуют, она смеется и слегка касается его руки. Всё во мне каменеет. Предатель!

Я тут лечу к нему с новостями, а он уже новую любовницу себе завел! Офигеть просто!

Волна ярости обжигает изнутри.

Делаю первый шаг, второй…

Сейчас я до них доберусь.

Сейчас я им устрою!

Устрою сцену, которую они запомнят на всю жизнь.

Уже вижу, как он бледнеет, как она пытается спрятаться за его спиной…

– Амина!

Максудов улыбается широкой, искренней улыбкой. Приветливо машет мне рукой, словно нет ничего необычного в том, что он выходит из офиса с незнакомой красоткой. Изменник! Кобель гулящий ни капли не смущен.

Он подходит, обнимает меня за плечи и произносит, как будто так и надо:

– Дорогая, познакомься. Это Екатерина Сергеевна, наш юрист.

– Рада знакомству с вами, – она протягивает мне руку.

Внимательный взгляд, спокойный тон. В ее глазах нет ни капли кокетства или вины. На безымянном пальце сверкает обручальное кольцо. Ощущение опасной соперницы мгновенно испаряется.

Рустам мягко берет меня за руку и ведет к своему Мерседесу.

– Я как раз провожал Екатерину Сергеевну. У нас была важная встреча, нужно было обсудить пару нюансов. Все расскажу по дороге домой. Ты ведь соскучилась, поэтому приехала?

В машине тихо. Я все еще напряжена, но злость медленно отступает.

И тут мой взгляд падает на зеркало заднего вида. Там висит мой подарок Рустаму – ароматизатор с нашей свадебной фотографией. Маленькая деталь, но так много значит для меня.

В груди разливается тепло. Он достал подарок из бардачка и нацепил на зеркало.

– Да, – шепчу, прислоняясь к его плечу. – Я очень соскучилась.

Мир снова встает на свои места.

Наверное, я поспешила с выводами.

Наверное, не стоит теперь во всем подозревать худшее.

Наверное, я просто слишком сильно люблю его.

– У меня есть новости.

– У меня тоже, – отзываюсь с полуулыбкой.

– Надеюсь, хорошие? Тогда едем в ресторан! Отметим кое-что.

– Хорошо, поехали в ресторан, потому что плов я не доготовила.

– И что же тебе помешало? Опять Патя позвонила?

– Нет… Я смотрела телевизор, и там… эту… Альбу твою арестовали.

– Ну, положим, она не моя, – хмурится.

– Была же твоей.

– До того, как я женился на самой прекрасной девушке.

Он улыбается, и эта улыбка заставляет мое сердце биться чаще.

– Значит, новость для тебя вовсе не новость?

– Катерина Сергеевна – адвокат Альбы. И она сделает так, что потаскушка, которая свела в могилу отца, получит по полной программе.

– Я не буду это отмечать. Хочешь езжай сам.

Скажу ему о беременности завтра. А пока пусть наслаждается своей победой и местью. Я хочу быть подальше от всего этого, потому что больно.

– Малыш, да ты чего? – не понимает он.

– Ничего, отвези меня домой, ладно? Я плохо себя чувствую.

– Это из-за Катерины, да? Кольцо, что ли, не заметила у нее на пальце? Она замужем.

– Нет, не из-за нее.

Рустам молчит всю дорогу, лишь изредка бросает на меня беспокойные взгляды.

Чувствую его напряжение, но не могу ничего с собой поделать. Радость от осознания, что скоро стану мамой, смешивается с горечью и обидой на мужа. Вроде и простила, а всё равно как-то не по себе. Теперь на каждую женщину рядом с ним буду думать, что она его любовница. Разве что время вылечит меня от ревности и подозрений…

Дома муж помогает мне раздеться и укладывает в постель. Приносит чай с лимоном и усаживается рядом, чтобы поговорить. И мне приятно, что он поступил так – никуда не поехал, а остался со мной.

– Расскажи мне, что случилось, – тихо говорит Рустам. – Я вижу, что тебе реально плохо.

– Ничего не случилось, – шепчу, но голос дрожит.

Он не верит, я знаю. Он слишком хорошо меня знает.

Рустам мягко касается моего лица, поворачивая его к себе.

– Не ври мне, Ами, прошу. Я же вижу. Давай поговорим.

Его глаза полны беспокойства и сожаления.

Сглатываю ком в горле и выпаливаю:

– Я беременна, Рустам.

В комнате повисает тишина.

Он смотрит на меня, и в его глазах читается шок, а потом… восторг.

– Это правда? Мы станем родителями?

Я киваю, и слезы текут по моему лицу.

– Да, – шепчу. – И я не знаю, радоваться мне или плакать.

– Почему ты так говоришь? Что случилось? Ты не хочешь этого ребенка?

И я вываливаю на него всё, что накопилось: о том, что не могу доверять ему в полной мере; о том, как новости об Альбе и присутствие Катерины в его жизни омрачили мою радость; о том, как я боюсь развода и то, что он отнимет у меня малыша. Да много, чего…

Он слушает внимательно, не перебивая.

Когда мой поток откровений иссякает, он говорит:

– Я никогда не разведусь с тобой, Ами. И не заберу у тебя ребенка – об этом не может быть и речи. У тебя будет доля в моем бизнесе, а у него, или у нее, когда родится, будет свой счет в банке.

Понимаю, почему ты сомневаешься во мне, я облажался, причинил тебе сильную боль. Но клянусь, что никогда не сделаю ничего, что может навредить тебе или нашему ребенку.

Альба – это прошлое, которое не давало мне покоя, Катерина – просто коллега. Ты – мое настоящее и будущее. Только ты!

Я хочу провести остаток жизни с тобой и нашими детьми, а не в постели какой-нибудь на все готовой шалавы – второе не имеет для меня никакой ценности.

Знаешь, я никогда ни в кого не влюблялся. Но ты… ты изменила это. Я люблю тебя, жена, я уверен в этом на все сто и не стыжусь об этом говорить.

А теперь, если ты не против, я позвоню матери и сообщу ей потрясную новость – что она скоро станет бабушкой…

Чувствую легкий дискомфорт в пояснице, напоминающий о моей беременности. Животик уже заметно округлился, заставляя меня с некоторым трудом застегивать любимую юбку. Но эти неудобства – всего лишь небольшая плата за то чудо, которое я ношу под сердцем.

Мы с мамой Моной заходим в светлое здание женской консультации. Она, словно наседка, неустанно заботится обо мне, придерживает дверь, предлагает присесть, спрашивает, не холодно ли мне, не проголодалась ли. Она даже носит в своей брендовой сумке свежие огурцы на случай, если мне захочется ими похрустеть. Огурцы – моя слабость, спасающая от токсикоза.

Внимание свекрови трогает меня до слез. Знаю, что для нее это тоже очень волнительный период, ведь она с нетерпением ждет появления на свет своего первого внука.

В коридоре ожидания всегда шумно и многолюдно. Женщины разных возрастов, с разными сроками беременности – все мы объединены одним общим волнением.

Ждем…

Симона Тимуровна настояла на том, чтобы я вела беременность у ее знакомой подруги в обычной ЖК. Она действительно хороший врач.

В какой-то момент мой взгляд останавливается на знакомом лице. Я не сразу узнаю ее, но шрамик над бровью… Это же Диана! Женщина, рискнувшая собой, чтобы помочь мне бежать из плена Артура.

Сердце начинает бешено колотиться в груди, и меня охватывает волна благодарности, смешанная с чувством вины. Как я могла забыть про нее? Я должна была найти ее раньше и отблагодарить!

– Диана? – тихо зову, боясь, что ошибаюсь.

Она поднимает голову, и наши взгляды встречаются. В ее глазах читается грусть.

– Амина? Невероятно. Какая встреча!

– Привет. Как ты?

– Неплохо. Поздравляю, – кивает на мой животик.

– Спасибо, Диана. Спасибо тебе за все. Ты спасла меня. Если бы не ты… – слова застревают в горле, заглушенные волнением. – Как ты живешь сейчас? – спрашиваю, пытаясь понять причину ее грусти.

Она вздыхает и проводит рукой по своему животу, который тоже уже заметно округлился.

– Я… тоже беременна, – отвечает она.

– Артур… Он… как-то узнал, что ты помогла мне? Надеюсь, он не причинил тебе вреда?

Диана опускает глаза и покачивает головой.

– Он ушел… просто исчез. Бросил меня одну. Артур, как ветер. Его не поймать. Сегодня у него одна, завтра другая. Кобель он и есть кобель. А я устала быть понимающей женой, устала принимать его шлюх с улыбкой, а по ночам реветь в подушку. Сколько никяхов у него было? Не сосчитать! Женится, потом разводится, потом опять женится. Сколько девочек он уже так одурачил? Я устала, просто устала так жить…

– Мне так жаль, Диана. Мне очень жаль. Я никогда не забуду, что ты для меня сделала, и я не стала очередной одураченной.

Снимаю с запястья золотой браслет и протягиваю девушке:

– Вот, возьми от меня на память.

Она не возражает, молча принимает подарок.

– А твой муж случайно не ищет вторую жену? – спрашивает Ди с надеждой и улыбкой на лице.

– Руки прочь от Рустама! Я его единственная жена.

– Расслабься, я пошутила, – смеется Диана, но в голосе ее все еще слышна грусть.

– Аминочка, наша очередь! – зовет меня мама Мона.

– Иди, – кивает Диана. – Еще увидимся.

Подхожу к свекрови, та сурово сдвигает брови и спрашивает:

– Кто это был?

– Так… Знакомая.

– Ты сделала ей дорогой подарок.

– Поверьте, мама Мона, я перед ней в долгу.

Свекровь хмыкает, но удерживается от реплики. Она боится меня расстроить и стала меньше говорить. И от Рустама требует того же. Хотя к мужу придраться невозможно. Он ведет себя как примерный семьянин и окружил меня заботой и любовью. Даже не гневается, если испорчу еду в выходной день домработницы.

Мы заходим в кабинет моего акушера-гинеколога.

Мама Мона усаживает меня в кресло, поглаживая по руке. В голове все еще прокручивается встреча с Ди. Я, конечно, женщина боевая и строптивая, но кто знает, что бы было без ее помощи? Если бы Артур тронул меня хоть пальцем, обратно к мужу я бы уже не смогла вернуться никогда.

– Ну что, Амина, как ты себя чувствуешь? – спрашивает врач, листая мою карту.

– Более-менее, – отвечаю с улыбкой.

– Ей постоянно хочется огурцов. Это нормально? – спрашивает свекровь обеспокоенно.

Врач улыбается уголком губ.

– Вполне нормально, Симона. Тяга к определенным продуктам – обычное дело. Главное, чтобы питание было сбалансированным. А огурцы – полезный овощ, в них много воды и витаминов. Анализы у тебя хорошие, – кивает мне. – Все идет по плану. Но не забывай про отдых и правильное питание. Это сейчас важнее всего.

***

Спустя какое-то время я уже сижу за накрытым столом, огромным и сверкающим, и наблюдаю за кавказской свадьбой моей младшей сестренки Мадины.

Помню свою свадьбу с Рустамом… Каким он тогда предстал передо мной! Красивый, сильный, с горящими глазами. Вспоминаю, как трепетно выбирала платье, как волновалась перед тем, как войти в зал, полная надежд и любви.

Рустам ждал меня, и когда наши взгляды встретились, я поняла, что это навсегда.

Тогда все казалось таким простым и понятным. Любовь, семья, дети…

А сейчас я сижу здесь, уже беременная, и смотрю на Мадину, такую счастливую и взволнованную. Её жених, конечно, не красавец – чересчур полненький, но что-то в нем есть такое доброе, открытое. Он симпатичный, я бы так сказала.

Музыка гремит, народ танцует, веселится. Лезгинка так и зовет в пляс! Толкаю Рустама в плечо:

– Иди потанцуй, что ты сидишь?

Он улыбается и шепчет мне на ухо:

– Я с тобой ночью сегодня потанцую.

Краснею от его слов, смущенно хихикаю и опускаю взгляд.

Аппетиты и запросы муженька в постели только растут несмотря на мое положение.

Время летит быстро, и вот уже Мадину уводят из-за стола, чтобы подготовить к брачной ночи.

Она идет, сияя от счастья, и я не могу сдержать слез. Вспоминаю, как сама покидала родительский дом, полная надежд и немножко грустная. Это важный момент в жизни каждой девушки, начало новой главы.

– А помнишь нашу ночь? – вдруг спрашивает Рустам.

Он даже думает о том же, что и я.

– Конечно, помню. Я ужасно тебя стеснялась.

Помню, будто вчера, как вышла к мужу в красивом одеянии, вся полная страхов. Даже споткнулась на пороге, но Рустам меня поймал в свои крепкие объятия. И после этого был нежен со мной… Влюбил в себя. Пусть и муж Мадины будет таким же ласковым и страстным.

К нам подсаживается нарядная Патимат. Декольте ее платья едва сдерживает рвущуюся наружу грудь, и я поправляю ткань, пока наш отец не увидел и не заругал ее за чрезмерное оголение.

– Рустам, ты когда найдешь мне мужа? – наседает на моего мужа сестра.

– Ну, началось, – вздыхает Максудов.

– Ты забыл, как я кое-что спасла от этой сумасшедшей? – Патя пихает меня локтем в бок, и я айкаю.

– Осторожнее! – вступается за меня Рустам. – Она же ждет ребенка. Я помню, всё помню, Патимат… Я слышал, что… – муж понижает голос, – брат жениха ищет себе жену, и он любит пухляшек. Вот он сидит за третьим столом. Действуй!

Патимат подбирается, как хищница, и, узрев цель, как царевна-лебедь выплывает на танцполе.

– Всё, попал паренек, – смеется Рустам, заметив, что мою толстую сестру тоже заметили.

– Подари ей, Всевышний, счастье, – желаю искренне. – И нам тоже!

Смотрю на Аишу, мою маленькую принцессу, как она стоит перед зеркалом, пытаясь уложить на голове один из моих платков.

Ее крошечные ручки неуклюже, но с таким старанием пытаются задрапировать шелк. Платок великолепен, цвета граната и золота, он просто утопает в ее крошечных плечиках.

Она поворачивается, смотрит на меня своими большими глазками и спрашивает:

– Мама, я красивая?

– Конечно, красивая, мое солнышко.

Амир, мой трехлетний маленький разбойник, занят более важным делом – он пытается накормить печеньем плюшевого медведя. Медведь есть отказывается, прямо как мой сынок манную кашу.

Это обычный день. Но отчего же в груди так тепло?

Сердце будто заполонила золотая патока. Наверное, оттого, что сквозь рутину повседневности пробивается острое ощущение счастья. Видеть своих деток здоровыми, а мужа любящим – это настоящий дар.

Скоро приедет Рустам. Он уже позвонил и сказал, что выезжает с работы. Мы собираемся на день рождения к Давиду, сыну Дианы.

Нужно собраться, привести в порядок детей… а может, сначала просто посидеть здесь, помолчать, впитать этот момент. Чтобы он остался в памяти, как еще одна крошечная, но бесконечно ценная жемчужина в ожерелье жизни.

Аиша уже водрузила на голову другой платок, на этот раз цвета морской волны. Кажется, она представляет себя царицей моря. Амир все еще занят медведем. Обычный день. Но я так рада…

Смотрю на себя в зеркало и вижу повзрослевшую женщину, у которой слегка уставший вид, но в глазах горит огонек.

Женщину, которая прошла через многое, но научилась ценить каждый момент.

Женщину, которая знает, что счастье не в грандиозных событиях, а в тихих, обычных днях, наполненных любовью и смехом.

Наконец, из офиса возвращается Рустам.

– Привет, любимая.

– Цветы купил?

– И тебе, и твоей подруге, – вручает мне букет лилий.

– А мне-то зачем? – улыбаюсь.

– Просто так.

После того как Артур исчез, Рустам по моей просьбе нашел для Дианы мужа. И теперь мы дружим семьями.

– Мм, спасибо. Иди, переодевайся. Костюм уже готов.

Рустам улыбается и, чмокнув меня в щеку, исчезает в спальне. Аиша, увидев цветы, подбегает и бережно касается пальчиками лепестков.

– Мама, поскорее бы я вышла замуж! Мой муж тоже будет дарить мне цветы и золото, как папа тебе.

– Да моя ж ты девочка! – целую дочь в макушку. Наша первеница.

Рустам выходит из спальни в строгом костюме, выглядит элегантно и немного отстраненно. Он всегда такой серьёзный, когда нужно куда-то идти.

Мы стараемся не вспоминать Артура вслух, но его присутствие всегда ощущается где-то рядом. Говорят, Артур сгинул где-то в горах.

В машине дети весело болтают, Рустам ведет машину, а я смотрю в окно, наблюдая за мелькающими огнями города.

Наконец, приезжаем в дом Ибрагима – друга моего Рустама и мужа Ди.

Вытаскиваем из багажника многочисленные подарки и заходим внутрь.

Дом Ибрагима полон света и музыки, гости уже начали собираться.

Диана выбегает навстречу, сияя улыбкой, и крепко обнимает меня. Она выглядит потрясающе в своем синем платье, а глаза ее светятся счастьем.

– Проходите гости дорогие. Уже все готово.

Вечер проходит в непринужденной обстановке. Взрослые разговаривают, смеются, вспоминают старые истории, а дети играют на втором этаже под присмотром няни.

Наблюдаю за Рустамом, он кажется расслабленным и довольным. Он хороший муж и отец, и я благодарна судьбе за то, что он есть в моей жизни.

Ибрагим поднимает бокал, призывая всех к тишине:

– Я хочу сказать тост за дружбу! За то, что мы есть друг у друга, за то, что мы можем разделить радости и печали вместе.

Знаю, что в этот момент Рустам неизбежно вспоминает Артура, ведь они знакомы с самого детства. Возможно, он размышляет, о чем думал Артур в последние минуты своей жизни. Или о том, что на месте Ибрагима должен сидеть другой человек. Не знаю… Может это просто моя фантазия. От Рустама ведь не дождешься откровений по поводу погибшего друга-врага.

Под конец вечера ко мне подходит Диана и шепчет:

– Я так рада, что ты настояла на том, чтобы я познакомилась с Ибрагимом. Он сделал меня счастливой. Спасибо тебе за все. Ты для меня как сестра.

В ответ обнимаю ее крепко и желаю ей счастья. Знаю, что оно уже рядом, в лице Ибрагима.

Она хорошая девушка и заслуживает любви. А растить одной сына ей было бы тяжело, вот мы и сделали всё, что могли.

Поздним вечером, уставшие, но довольные, мы прощаемся с хозяевами и отправляемся домой.

В машине царит тишина, дети уснули на заднем сиденье. Я кладу голову на плечо Рустама и закрываю глаза.

– Устала, маленькая?

– Знаешь, этой ночью мне снились рыбы. Живые карпы.

– Заехать в магазин морепродуктов?

– Что ты, уже поздно… Просто моя бабушка говорила, что живая рыба снится к беременности.

– Правда? Интересно… На что ты подсядешь в этот раз? С Аишей твоей страстью были огурцы, с Амиром – яблоки и капуста.

– Всё-то ты помнишь.

Улыбаюсь в темноте салона, вспоминая свои странные пристрастия во время беременности. Рустам знает меня лучше, чем кто-либо другой. Он мой самый близкий друг, любимый муж и замечательный отец наших детей – не устану это повторять.

Дома осторожно переносим спящих детей в их кроватки. А сами садимся на кухне, в тишине, и пьем чай.

– А что, если это правда? – спрашиваю, нарушая молчание.

– Узнаем скоро, – отвечает Рустам, улыбаясь и нежно целуя меня в лоб. – В любом случае, я всегда мечтал о толпе детишек. Так что, жги, жена.

– А ты изменился, – смотрю на него с любовью. – Когда я родила дочь, я думала, что ты возьмёшь вторую жену.

– Зачем мне вторая жена? Мне тебя за глаза хватает.

– Не знаю. Наши мужчины все сплошь многоженцы. Даже Патин Исмаил взял вторую. Хотя сестра дала на это согласие. Но я не дам – имей в виду! Вспомню бабушкин заговор, так и знай!

Рустам смеется:

– Ты у меня самая красивая, самая умная, самая лучшая, самая затейливая и самая мстительная. Кто мне нужен, кроме тебя? Никто. Себе дороже глядеть на сторону.

– Вот и не гляди!

– И мысли такой не было. Такая сексуальная красавица у меня под боком, – Рустам хватает меня за коленку под столом, и я хихикаю. Хвала мужу, он всегда делает так, чтобы я чувствовала себя женщиной, которую хотят.

Утром просыпаюсь от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Рустама рядом нет. Спускаюсь вниз и вижу его на кухне. Он готовит завтрак для наших детей.

– Почему не разбудили?

Аиша и Амир сидят за столом и радостно болтают ногами. Еще бы! Сам папа варит им кашу. Они оба в предвкушении.

Обнимаю его со спины и спрашиваю:

– Ты сахар не забыл добавить?

– Не только сахар, моя королева, – шепчет он мне на ухо, заставляя мурашки пробежать по коже. – Там еще кое-что есть.

Он показывает на тарелку с кашей, украшенную свежей клубникой. Аиша и Амир радостно хлопают в ладоши.

– Папа самый лучший! – хором кричат они.

Клубника, понимаю я. В эту беременность я буду килограммами поедать клубнику…

Конец истории.