27–29 августа 1859 года

— А можно теперь торт? — когда все напелись и переводили дух, спросила Людмила.

— Конечно, — с благодушным настроем кивнула мама и подала знак Евдокие.

Служанка тут же убежала готовить стол под финальное чаепитие. Я переживал, как бы торт под своим весом не упал. Мы хоть подпорки под него и сделали, но появился иррациональный страх, что они не выдержат. К счастью, все мои страхи оказались беспочвенными.

Спустя четверть часа мы уже рассаживались снова в столовой. Гости с интересом смотрели на водруженный по центру самовар. Уваровы уже догадывались, что это торт, а вот остальные, даже Люда, недоумевали. Оно и понятно. Постоявший в погребе торт окончательно застыл, а краску Аленка сумела такую навести, что самовар выглядел почти как настоящий. Лишь при тщательном осмотре можно было заметить мелкие детали, что выдавали в нем «фальшивку».

— Сегодня самовар подарит нам не чай, а вкусное угощение, — заявила мама, которой Евдокия уже успела шепнуть, что по чем.

Только после этих ее слов все стали присматриваться к торту. Слава был доволен произведенным эффектом. Сестры Скородубовы удивлено перешептывались. Княгиня Белова держала себя в руках, но и на ее лице проступило удивление. Да и остальные не остались равнодушными, даже Уваровы, которые раньше уже были свидетелями одного нашего кулинарного шедевра.

— Роман Сергеевич, снова ваша работа? — с понимающей улыбкой повернулся ко мне Леонид Валерьевич.

— Мое вмешательство минимально, — покачал я головой. — В основном все сделали слуги. Мы с Вячеславом лишь контролировали финальный этап, когда надо было его украсить.

Приятель благодарно посмотрел на меня. Не забыл я его участие и всем сейчас об этом сказал. А парень не чужд тщеславию.

— Даже резать такую красоту жалко, — вздохнула Настя.

— И все же, думаю, стоит попробовать, каков он на вкус, — усмехнулся мой папа.

Тут же зашла Аленка, приковав к себе взгляды, чем девушка была безумно довольна. Видно по ее мордашке и расплывшейся улыбке.

— Это Марфа постаралась, или?.. — выразительно посмотрев на девушку, которая старательно разрезала торт, спросил Леонид Валерьевич у отца.

— Аленка, — кивнул тот. — Марфа просто не успела бы.

— Вот, пожалуйста, попробуйте, — тут же покраснев от смущения и всеобщего внимания, протянула первый кусок торта моему отцу девушка.

Затем и про остальных не забыла. Второй кусок пошел имениннице, затем моей маме, княгине, Уварову, и лишь после этого дошла очередь до тех, кто помладше. Иван с Игорем с удовольствием принялись за свою порцию. И хоть получили ее самыми последними, но расправились с угощением наоборот — быстрее всех.

— Надо будет Фросе сказать, пускай попробует тоже что-нибудь эдакое сделать, — помахал пальцами в воздухе Леонид Валерьевич.

— С удовольствием попробуем, что у нее получится, — первой среагировала мама, походя «напросившись» в гости.

Уваров лишь согласно кивнул, принимая к сведению. Конечно такого же фурора, как торт в виде фонтана, этот «самовар» не произвел. Как я подозреваю, причин было две — что большинство из присутствующих уже были знакомы с возможностью придать торту самый необычный внешний вид, ну и самовар — это не фонтан в миниатюре. Лицезреть его на своем столе привыкли все, пусть и в другом качестве. Однако недовольных не было.

После чаепития все засобирались по домам. Время было уже к вечеру, пока доберутся — спать пора будет ложиться. У нас лишь Слава с близняшками оставались. И естественно перед отъездом гостям нужно было оправиться. Вот тут их ждал второй сюрприз — наш новый клозет. До того гости мужественно терпели, что и не удивительно — с нынешними-то средствами гигиены.

Первым подозвал к себе Евдокию с просьбой принести горшок Леонид Валерьевич. Я этого конечно не слышал, не принято подобное на публику выносить, зато заметил, как служанка повела нашего гостя к недавно прорубленной двери в столовой. Тот если и был удивлен, то вида старался не показывать. Мы как раз перебрались из столовой в гостиную, поэтому маневр мужчины для большинства прошел незамеченным. А когда он вернулся, в ту же сторону потянулись и младшие Уваровы. Я лишь надеялся, что бак налит полностью, иначе воды не хватит.

Так же первыми стали прощаться Уваровы. Кристина порывалась меня еще обнять, но я выдерживал дистанцию. Остальные пожелали доброго сна, да и помахали ручкой. За ними укатила к себе княгиня Белова, к которой я теперь даже и не знаю, как относиться в будущем. После чего Ивану с Игорем пришлось опять, как и в прошлый визит Скородубовых, перебазироваться к Люде. Она была этим не слишком довольна, но иного выбора не было. И когда все расползлись по комнатам, я все же нашел время сходить до комнаты слуг, да и проведать Тихона. Заодно узнать уже от него все подробности их путешествия.

Кристину обуревали смешанные чувства. С одной стороны пообщаться тесно с Романом не удалось, а его невеста и вовсе ночевать у Винокуровых осталась. А с другой — она была довольна тому, что случилось с соперницей. Хоть вслух это и не говорила, но в мыслях позлорадствовала знатно.

В остальном вечер вышел замечательным. Давно она так не отдыхала. И пусть сестры-близняшки для нее конкурентки, точнее одна из них, но со второй они с удовольствием обсудили моду и обменялись парой колкостей, куда уж без этого.

— Папа, — вдруг подергала дядю за рукав Елена, — а можно нам такой же клозет, как у Винокуровых? Мне он понравился. И в спальне пахнуть не будет, а то как Виктория гороховой каши поест, так потом зайти невозможно.

— Лена! — возмущенно воскликнула девочка, покраснев от стыда.

Но средняя сестра не обратила на ее восклицание никакого внимания, требовательно смотря на дядю, давно заменившего ей отца.

— Хмм, — задумался Леонид Валерьевич. Ему тоже техническая новинка соседей пришлась по вкусу. Вон как удобно и быстро все оправились в конце вечера! А ведь часто из-за такой деликатной «проблемы» бывают различные конфузы. — Я поговорю с Сергеем Александровичем, когда он придет к нам в гости.

— А правда Фрося торт сделает не хуже, чем у Винокуровых? — спросила Вика, желая тем самым замять тему с туалетом и недавней репликой своей сестры.

— Сделает, — усмехнулся мужчина. — Вот к приходу гостей и приготовит.

— А когда они к нам придут? — тут же уточнила малявка.

— Этого я пока не знаю. Но Сергей Александрович обещался на следующей неделе прибыть. А в какой день — тут уж как получится.

Приняв ответ, Вика стала размышлять, какой торт она бы хотела. К обсуждению тут же подключилась Лена, которая просто не могла оставаться в стороне в силу шебутного характера. В итоге всю дорогу в тарантасе шел спор о внешнем виде и начинке лакомства между сестрами, потому что в стороне не остались и Кристина с Валентиной.

— Ну вот и почему мы не могли приехать вчера и заночевать здесь, если все равно остались на ночь? — немного насмешливо посмотрела на сестру Анна. — Только из-за прически твоей?

— Не начинай, и так тошно, — нахмурилась девушка, сняв наконец платок с головы. — Я выглядела, как бедная родственница. Все на тебя больше смотрели.

— Скорее только один конкретный парень, — улыбнулась Анна. — А тебе-то что? У тебя Роман есть. Или тебе Вячеслав понравился? Ты такая влюбчивая, сестричка?

— Да иди ты! — замахнулась подушкой Настя, вызвав хохот Ани.

— Но если серьезно, то зря мы вчера не приехали, — отсмеявшись, продолжила девушка. — И впредь, сестричка, я тебя в таких вопросах слушать не буду. Либо одна останешься куафера ждать.

Настя упала на кровать и зарылась лицом в подушку. Ей было стыдно и одновременно больно от слов сестры. Ведь та была полностью права. Но кто мог подумать, что так все сложится⁈

— Ладно, прекращай, — потормошила Настю Аня. — Лучше скажи, как тебе торт? Понравился? Вот я не ожидала, что нечто подобное увижу.

— Вкусный, — донесся голос Насти из-под подушки.

— А еще я удивлена, что они сделали себе самый настоящий клозет. Да еще такой удобный. Вот бы нам в квартиру его, вместо той дыры в полу, что сейчас, — продолжила отвлекать от мрачных мыслей сестру Аня. — Кстати… — тут глаза девушки заблестели озорным огнем. — А ты помнишь, что твой Роман по утрам зарядку делает? Интересно, а завтра мы снова это увидим? Лишь бы дождь закончился, а то в своей комнате ее проведет. Но я бы не отказалась полюбоваться его торсом и как он отжимания делает на брусьях. Это так… возбуждающе… — жарко прошептала Аня, желая подразнить сестру.

И у нее это удалось. Настя не выдержала и оторвалась от подушки, тут же кинув ее в Аню. Та обижаться не стала, и шутливо ударила в ответ. Тоже подушкой. Завязался импровизированный бой, в конце которого обессиленные девушки упали на кровати.

— А все же хорошо день прошел, — выдохнула Аня.

— Если про утро забыть, то да, — согласилась Настя.

Раздевшись, уснули обе девушки почти мгновенно.

Тихон спал, когда я зашел в комнату. Корней в это время тихо перешептывался с Митрофаном, но оба тут же встали, стоило им увидеть меня.

— Как он? — кивнул я на лежащего парня.

— Спит, — сыграл в «капитана очевидность» Корней. — Когда Митрофан его принес, я его хлебным вином растер. А то он окоченел весь. Ну а потом супа ему дали. Он как его съел, так и заснул. Устал, видать, сильно.

— Следите за ним, — вздохнул я, когда понял, что сейчас с парнем поговорить не выйдет. — Вдруг жар поднимется. Утром доложишь, как ночь прошла, — приказал я Корнею и ушел.

Да уж. Не хотелось бы, чтобы Тихон заболел. Чем его лечить в нынешние времена? Антибиотиков нет. Я потому и закаляюсь, что сам не хочу свалиться однажды с температурой. А если и захвораю, то хоть не сильно.

Когда я зашел в свою комнату, Слава уже лежал на кровати.

— Скажи, а у Анны есть жених? Или возлюбленный? — тут же задал он мне вопрос, стоило прикрыть дверь.

— Жениха точно нет, а про возлюбленного не знаю. А ты, никак, влюбился? — хмыкнул я.

— Похоже, да, — расплылся в глупой улыбке приятель.

— Смотри, характер у нее властный. Под каблук загонит, не успеешь заметить, — рассмеялся я.

— Это мы еще посмотрим, — ехидно ответил Слава.

Мы еще немного пообсуждали близняшек, после чего все же заснули.

30 августа 1859 года

Проснувшись утром, я с грустью посмотрел за окно. Снова дождь. Как он начался вчера вечером, так утихать и не планирует. Как при такой погоде нам лесопилку достраивать-то? Надеюсь, что он все же скоро закончится и хоть несколько денечков даст теплых, чтобы можно было хотя бы простой навес поставить и уже под ним рабочие могли стены возводить.

У тети такого же клозета, какой появился у нас, не было, что навеяло грусть по дому. Вот уж не думал, что буду скучать по родному поместью из-за такой обыденной вещи.

Когда я вышел к завтраку, уже все собрались и сидели за столом. Это я разоспался и даже тренировку из-за погоды пропустил. Ну как… частично я все же упражнения сделал, но лишь ограниченное количество — лишь пресс, отжимания, да приседания.

И первое, на что я обратил внимание — внешний вид Люды. Она была в красивом вечернем платье с пышной юбкой и хитро поглядывала на меня.

— Этот наряд тебе подарили? — сразу догадался я причинам такого ее вида. Похвастаться захотела!

— Да, — со счастливой улыбкой кивнула сестра и благодарно посмотрела в сторону тети. — Теперь я совсем взрослая. Софья Александровна мне даже сумочку под этот наряд подобрала!

Время идет, а ничего не меняется. В будущем дети тоже любят наряды, как у родителей, носить. Особенно в этом возрасте, пока еще период полового созревания не настал, и бунтарский дух в них не пробудился. Сделав комплимент внешнему виду Люды, я уселся за стол, и мы приступили к трапезе. Попутно я уточнил у тети — правда ли заходил Герман Христианович.

— Да, — кивнула она. — Спрашивал — у нас ли ты в гостях, а когда узнал, что нет — спросил, скоро ли будешь, или ему стоит вам в поместье письмо отправить. Дело у него какое-то к тебе есть, но что именно — он не говорил.

— Тогда не буду откладывать, — сделал я вывод. — Раз уж он так меня ищет, не стоит заставлять его ждать. Он сильно помог, дав Алексею Юрьевичу время поработать на нас.

Собственно, после завтрака я сразу и отправился на завод к Миллеру. Сам промышленник оказался в своем кабинете, куда меня тут же проводили с проходной завода.

— Здравствуйте, Роман Сергеевич, — поприветствовал он меня, встал из-за стола и пожал руку. — Рад, что вы быстро откликнулись на мою просьбу о встрече.

— Здравствуйте, Герман Христианович. Как я мог вам отказать? — улыбнулся я в ответ. — Но право слово, я заинтригован. Что случилось, что я вам так срочно понадобился?

— Дело в том, что я взял на себя обязательство построить железнодорожную ветку от Царицына до Дубовки, — не стал ходить вокруг да около мужчина.

— Это хорошая новость, — искренне обрадовался я. — Такая ветка сильно оживит торговлю между нашими городами, да и просто добраться в Царицын станет легче. Скажу прямо, я и сам в некотором роде в этом заинтересован. У меня там невеста живет. Сейчас-то обхожусь поездками к ней на яхте, но вот осенью или весной это станет делом весьма затруднительным.

— Рад, что наши интересы совпадают, — улыбнулся промышленник. — Собственно, я хотел бы спросить, как идет строительство вашей лесопилки? Я разговаривал недавно с Алексеем Юрьевичем. Он поведал мне, что с прошлой случилась… неприятность. Но вы не опустили руки и даже решили возвести новую. И не просто улучшить пильную раму, но и вывести свое дело на круглогодичный режим работы. В связи с моим желанием построить дорогу, как вы понимаете, я крайне заинтересован в вашем успехе.

— Когда будет закончено строительство, пока сказать не могу, — вздохнул я. — Сами видите — погодные условия не слишком располагают к ускорению работ. Но я помню нашу договоренность. В течение года нашу продукцию вы будете получать со скидкой.

— Всю продукцию, — тут же уточнил Миллер. — Я буду выкупать у вас все. Эксклюзивный контракт на поставки в мою пользу. Со скидкой конечно же.

— Но позвольте… — удивился я. — Мы говорили…

— Я помню, о чем мы говорили, — перебил меня Герман Христианович. — И приоритет в поставках отдавался мне. К тому же господину Дубову пришлось не однократно ездить к вам, отрываясь от работ здесь, на заводе. Я пошел вам навстречу, дав ему эту возможность. И я рассчитываю, что вы поступите также.

По глазам Миллера я понял, что он не отступит. С одной стороны — как бы и хорошо, что в течение года нам не нужно думать, кому продавать доски или брус, что будет производить наша лесопилка. А с другой — это все будет идти со скидкой. К тому же я думал начать параллельно заниматься сборкой мебели. Простейшей, для крестьян и мещан, чтобы занять этот рынок. В самом начале все равно понадобиться не так уж и много древесины для этого. Пока наладим производственный процесс, да обучим персонал. Пока про нас узнают. Как раз год и закончится, и дальше нам бы уже не пришлось судорожно искать нового покупателя. Но Миллер требует, чтобы мы поставляли ему все, что перечеркивает эти планы.

— Зимой производство будет ниже, Алексей Юрьевич упоминал об этом? — решил я осадить аппетиты промышленника.

— Да, я в курсе, — спокойно кивнул он.

— И осенью и весной встает вопрос о транспортировке. Сами знаете, что ни по воде, ни по земле в больших объемах вывезти готовую продукцию будет невозможно.

— А это уже ваша забота, — невозмутимо сказал мужчина. — Или вы хотите нарушить свое слово? — вскинул он бровь.

По больному бьет. Репутация для дворянина — это краеугольный камень его надежности, как партнера. Пойдут слухи, что мы не выполняем взятые на себя обязательства, когда уже получили помощь, и многие двери перед нами закроются.

— Нет, мы выполним нашу часть договора, — мрачно ответил я.

— Не понимаю вашего плохого настроения, — хмыкнул Миллер. — Я в течение года буду покупать у вас по твердой цене всю вашу продукцию. Не нужно думать о том, чтобы искать другого покупателя, что чаще всего и является проблемой для любого производителя. Транспортные издержки? Так вы сможете как раз отладить маршрут, а издержки так и так включаются в конечную стоимость. Так чем вы недовольны?

— Просто… это слегка меняет мои планы, — решил я не таиться. — Были мысли, часть древесины пускать на иное производство. Меньшую, естественно. Все же, как вы сами заметили, контракт с вами будет заключен лишь на год. А что потом? Я должен думать о будущем фамильного предприятия. Но ваше требование рубит на корню эти планы. В ближайшей перспективе вы правы, ваш контракт для нас — благо. Но если смотреть дальше одного года, то он же может стать тем фактором, что похоронит только построенное предприятие.

— Вы преувеличиваете, — отмахнулся Герман Христианович. — За этот год, даже с учетом той скидки, что вы мне дадите, вы полностью окупите затраты на постройку лесопилки. И дальше любой доход с нее будет со знаком плюс. Вы же не наемных работников используете, а собственных крестьян, которые барщину отрабатывают.

— Кого мы используем и как, это уже наше дело, — отрезал я.

От моего тона Миллер нахмурился.

— В общем, я подготовил контракт. И я хочу узнать, кто его подпишет от лица вашей семьи — вы, или ваш отец?

Похоже, мое мнение его совершенно не интересовало. Он уже все решил и ставит меня перед фактом. Хочу я или нет, но теперь и правда в ближайший год вся продукция лесопилки пойдет в его пользу. Об этом же и в контракте говорилось. И там даже был пункт о том, что к нам будет приписан человек от Германа Христиановича, который будет контролировать отгрузку и производство именно той продукции, что нужна Миллеру.

— Желаю вам скорейшего завершения стройки, — скупо улыбнулся он, когда я забрал документ, пообещав показать его отцу для подписи.

Хоть Миллер и предложил подписать его мне, вот только это была формальная вежливость. Мы оба понимали, что я не имею право такой подписи. А своими словами он словно приподнял мой статус. Может, обычный подросток на моем месте и был рад такому отношению, вот только я на эту лесть не купился.

— Благодарю, — в тон ответил я и покинул кабинет промышленника.

Уходя, я крутил в голове лишь одну мысль: хорошо, что еще не начал строить мебельный цех. Здесь осторожность отца его привычка «сначала подумать» сыграла нам во благо. Да уж, упустил я момент, что мне придется «отдавать» долг не только в неподходящее время, но и в таком виде, который меня не особо устраивает. А ведь ко мне еще и Мария Парфеновна может обратиться, я ей тоже задолжал. И что она попросит в качестве ответной любезности, мне даже в голову прийти не может. Вон, думал с Миллером у нас одна договоренность, а он ее по-своему трактует.

Тут же вспомнил о купце Михайлюке. С ним у нас хотя бы есть предварительный договор о поставках леса. Но надо ему написать, напомнить о себе. А то ведь он на месте не сидит. Мог уже и с кем иным договориться, пока мы с лесопилкой разбираемся. И откуда тогда лес нам брать? Где искать?

Не откладывая это дело, я поспешил на телеграфную станцию. Адрес купца я помнил. Еще бы забыть — он единственный из дальних краев. Имя отчество тоже в моей памяти отложилось. Потому проблем отбить ему телеграмму не было. В качестве обратного адреса назвал усадьбу тети. А то до нас эта телеграмма гораздо дольше идти будет.

— Хорошо, что мастерская с опилками у нас работать будет, которые Миллеру не нужны, — прошептал я себе под нос.

Ну да, это отходы, на них сейчас никто не обращает внимания. А мы ведь можем из них и дрова делать, если слишком много их образуется. Тоже копеечка. И Михей такой вариант по моему приказу проверял — можно те опилки в формы слепить и потом в печке сжигать. Вот ими и будем мастерскую да лесопилку отапливать. Уже плюс.

Оставался последний момент — придумать, как доставлять доски и брус, или что там еще может понадобиться Миллеру для прокладки железной дороги, по весне и осени.

«Кстати, — вдруг меня озарило, — а ведь хорошо, что мы с Беловой помирились. Через ее земли ведь тоже провоз будет идти. Если бы враждовать начали, или даже в тех же отношениях остались, она бы нам палки в колеса точно вставляла».

С этой стороны ее шаг нам теперь в плюс пошел. Это зимой можно будет по льду на санях лес перевозить. А вот весной и осенью — только по земле как-то. Единственное, что мне пришло в голову — из горбыля дорогу выкладывать начать. Как только лесопилка заработает, так тем горбылем и мостить. Камнем бы было лучше, но где его взять? Да за него еще и отдельно платить придется, а горбыль у нас — тоже как отходный материал идет. Его обычно на дрова используют. Ну а тут дорогу из него сделаем. Но это так, на скорую руку вариант. Может, что получше придумаю еще.

В усадьбу к тете я вернулся загруженный всеми этими мыслями. Погода на улице не радовала. Дождь пока и не думал прекращаться, поэтому я решил повременить с возвращением домой. Не хочется мне повторять тот «подвиг», что Тихон выполнил. Лучше я на его ошибках буду учиться и не лезть в воду в дождь.

Людмила сидела в гостиной все в том же платье и меланхолично перебирала струны гитары, когда я зашел в дом.

— Ты чего такая грустная? — удивился я.

Ладно, мне настроение разговор с Миллером подпортил. А у сестры-то что случилось?

— Да вот, — вздохнула она. — Платье-то получила, а когда теперь я смогу в нем в свет выйти? Эх, мне бы его перед днем рождения получить, — снова уныло вздохнула она.

— Да ладно тебе, — махнул я рукой. — Отец соберется к Уваровым, попроси тебя с собой взять. С Кристиной пообщаешься, да в этом платье и покажешься.

— Ну если только так, — кивнула она, приободрившись. — А ты чего смурной?

— Да так, — отмахнулся я. — Погода скверная, вот настроение и плохое.

Тут мне пришло в голову, что пусть отец сказал «подождать» с предложением дать Люде задание по образу гостевого дома, но почему мне с ней самому сейчас не поговорить на эту тему?

— Скажи, а ты не хотела бы нарисовать дом?

— Дом? — удивилась Людмила.

— Ну да. Нам гостевой домик нужно построить. Но вот как он будет выглядеть, лично я не представляю. Как и где его разместить. Какого он будет размера, на сколько комнат, ну и остальное, — повел я пальцами в воздухе. — А тебе же архитектура нравится? Так может, у тебя идеи найдутся?

Сестра от моего предложения смутилась.

— Ты думаешь, у меня получится?

— Тебе же просто надо «образ» сделать. А уже по нему грамотный архитектор с образованием подготовит проект. Надо же ему на что-то опираться, а не только на наше общее — «нам нужен гостевой дом». Так что? Возьмешься?

— Если ты поможешь, — кивнула Люда.

Ну вот и нашлось нам, чем себя занять, пока погода не радует. Дальше мы стали обсуждать, какой дом хотели бы видеть. И первое, на чем «споткнулись» — материал.

— Из дерева, как наше поместье? — предложила Люда.

Я хотел сначала согласиться, но потом вспомнил разговор с Миллером и покачал головой.

— Не получится. Покупать отдельно дерево, когда у нас есть своя лесопилка — это плодить ненужные слухи.

— Но она же еще не закончена, — заметила сестра.

— Однако скоро ее достроят. А взять оттуда доски мы не сможем. Не в ближайший год. Дом же нам нужен как можно скорее. Сама видишь, как ютиться всем приходится, стоит гостям нас навестить.

— Тогда из чего? — удивилась она.

— Из кирпича, — постановил я. — Георгий Викторович, надеюсь, не откажет нам снова в небольшой скидке. К тому же из кирпича дома красивее и больше на европейские похожи, — заметил я, чтобы отвлечь сестру от разговора про деревянные дома.

Тут она энергично кивнула, и мы перешли к следующему вопросу — сколько этажей нужно.

— Знаешь, тут зависит от площади дома, — заметил я. — Как поймем, где его лучше поставить, да сколько комнат в нем сделать, так и этажность сразу определим.

— По дороге к церкви есть место. Там ни грядок нет, ни деревьев, — предложила сестра. — И места — сколько угодно. Еще и небольшое пространство между поместьем и гостевым домом можно оставить. Для карет или просто под парк.

— Как вариант, — согласился я с ней. — Тогда пускай будет одноэтажный. С ним мороки меньше.

Так, в обсуждении внешнего вида гостевого дома, и пролетел день. Мы даже успели прикинуть, в какую сторону лучше разместить фасад этого дома, как проложить дорожки и примерный вид парка между нашим поместьем и будущим гостевым домиком. Комнат в нем решили сделать четыре — для гостей, и еще две — для их слуг. А внешний вид будет «классический» — прямоугольные стены и две колонны перед входом. Крыша — двускатная, из черепицы. Предусмотрели подвал, в котором будет установлена печь для отопления. «Как у нас дома» прокомментировала этот момент Люда. И даже место под клозет, как у нас, определили заранее.

Дождь под вечер стих, но ехать куда-то было уже поздно. Придется дождаться утра и молиться, чтобы завтра он не возобновился вновь.

Квартира Скородубовых

— Я все еще переживаю, добрался ли он? — смотря в окно, прошептала Настя.

— Да ничего с ним не случилось, — устало в который раз попыталась успокоить сестру Анна. — Ты же сама помнишь, как он с яхтой управлялся. Этот слуга ему и в подметки не годится.

— Все равно, — вздыхала Настя. — Дождь до сих пор идет. Где он сейчас?

— Прекращай, — поморщилась Аня.

— Тебе-то легко говорить, твой Вячеслав сейчас дома сидит, в тепле, — обиженно повернулась к ней Анастасия.

— Он не мой, — нахмурилась девушка.

— Да? А кто флиртовал с ним?

— И ничего больше не было, — отрезала Анна. — Он меня младше, это раз…

— Роман еще младше него, и что? Ты разве не отказалась бы за него замуж выйти? — ехидно хмыкнула Настя.

— И он — не наследник, это два, — мрачно продолжила Аня. — Он еще даже не знает, отправит ли его отец куда-то учиться или нет. И если отправит, то куда именно. Он на несколько лет может в курсанты пойти. Для начала. А что потом? Будет ли он меня помнить во время учебы? А когда получит аттестат и назначение на службу? Нет, с Вячеславом у меня ничего быть не может, кроме небольшого флирта. Да, приятно, что он уделял мне внимание. Хоть какое-то развлечение было. Но всерьез рассуждать о нашем будущем? Я не настолько наивна!

Настя лишь головой покачала на столь взрослые и циничные рассуждения сестры.

— А ты совсем не боялась, когда мы домой возвращались, — желая сменить тему, заметила Аня.

— Ты про новую поездку на яхте? — уточнила Настя. И получив кивок, грустно вздохнула. — Это я Рому не хотела расстраивать. А так — жутко страшно было. Да ты и сама видела, что я из каюты почти не выходила. И с яхты сошла только тогда, когда он швартовку закончил.

— А я думала, ты просто хотела, чтобы он тебя за талию подержал, — усмехнулась Аня.

— И это тоже, — смущенно прошептала Настя. — Интересно, как он там? Добрался ли?

— Да сколько можно⁈ — в сердцах воскликнула Аня и покинула спальню.

Переживания сестры, которые никак нельзя проверить, ее изрядно утомили.

Поместье Сокольцевых

Слава вернулся вчера поздно. Когда Роман высадил его, он поехал в ресторан. Именно туда должен был подъехать слуга на тарантасе по предварительной договоренности. И парню пришлось его ждать еще два часа. Но время он не провел зря, хорошо подкрепившись, да заодно послушав местный музыкальный ансамбль, который наняла хозяйка ресторана.

Именно из-за задержки слуги Слава добрался домой лишь поздно вечером. Большинство уже спали, лишь отца разбудили, чтобы доложить о его возвращении. Но и Алексей Иванович, убедившись, что с сыном все в порядке, лишь махнул рукой, отложив все расспросы на утро.

Завтрак прошел в обычном темпе, словно Вячеслав никуда и не отлучался. И лишь недовольные взгляды мамы выдавали ее истинные чувства, да любопытство в глазах братьев так и сверкало. А вот когда трапеза была закончена, отец позвал его в свой кабинет.

— Вячеслав, — начал он, когда они расселись за рабочим столом. — Объяснись, что тебя задержало?

— У сестры Романа было день рождения. Мне предложили остаться, чтобы поздравить ее, — спокойно ответил парень.

— И что ты подарил?

Дальше начался форменный допрос, который Алексей Иванович не сильно-то старался замаскировать под беседу. Этим он выдавал свое беспокойство, что чувствовал парень. И Слава старался развеять его переживания, во всех красках описывая свои впечатления от поездки. Рассказал и про то, что в поместье у Винокуровых активно строятся аж два предприятия. И про путешествия на яхте. И про то, кто был в гостях. Про случай с подарком от княгини поделился, как и своими мыслями. А ему было что рассказать. Успел узнать о конфликте между Винокуровыми и Беловыми, еще когда был в Дубовке. И тут — такой внезапный поворот. Даже про удививший его клозет, который Роман сам придумал, упомянул. Ну и не обошел и главную тему — Анну.

— Видел бы ты ее, — с горящими глазами делился с отцом Вячеслав. — Красивая, умная, а как она смеется! Хочется в этот миг просто замолчать и слушать ее искристый смех.

— Да ты, я погляжу, влюбился, — улыбнулся Алексей Иванович.

— Да, отец, — жарко выдохнул Слава, чем еще сильнее удивил мужчину. — Я влюбился! И мне кажется, что мое чувство взаимно.

— С чего бы это? — тут же «принял стойку» Алексей Иванович.

— Она ни разу ни жестом, ни взглядом, и тем более словом не дала понять, что я ей противен. Не пыталась оборвать разговор. Уделяла больше внимания мне, чем кому бы то ни было еще. Иногда у меня возникало чувство, что рядом и вовсе никого нет!

Алексея Ивановича слова сына не воодушевили, а скорее наоборот — заставили сильно напрячься.

— Ты сказал, что ей девятнадцать лет. Не слишком ли она стара для тебя?

— Да она еще юна! — пылко возразил Слава.

— И ее сестра — невеста Романа, — заметил он.

— Ну и что? Так даже лучше. Бывает, дружба прерывается из-за любви. А тут — нам сказочно повезло. Ведь эти сестры — близняшки. Мы не будем завидовать друг другу…

— Понятно, — оборвал сына Сокольцев. — Я тебя услышал.

— Ты против? — хмуро спросил недовольный столь резким тоном отца Вячеслав.

— Я должен сам повидаться с твоей избранницей. Можешь пригласить ее к нам. И сын, я тебя прошу, не стоит делать поспешных решений, — тяжело обронил мужчина.

Слава лишь хмуро кивнул. Первоначальное желание поделиться своим нежданно приобретенным счастьем у него пропало. Но все-таки еще оставалась надежда, что мешать ему видеться с Анной отец не будет.

31 августа 1859 года

Утром я встал рано. За окном светило солнце, что меня безмерно порадовало. Быстро раздевшись до панталонов, так как свою «форму» я оставил дома — не думал, что настолько задержусь — я выскочил на задний двор усадьбы. Там уже обливался водой Владимир Михайлович.

— С добрым утром, — поприветствовал он меня. И тут же нахмурился. — Это где ты умудрился синяков себе понаставить?

Это он заметил синие пятна на моих руках и торсе, что остались после первого «боя» с Тихоном.

— Стал учиться драке без оружия, — ответил я, подходя к бочке с водой.

— И зачем? — удивился мужчина.

Попутно он принял у меня ведро с водой и облил меня.

— Мало ли, что в жизни случиться может, — пожал я плечами, отфыркиваясь. — Лучше уметь и не применять, чем не уметь, когда оно вдруг понадобиться. К тому же эта наука помогает преодолевать страх встречи с врагом лицом к лицу.

Последнее объяснение пришлось Зубову больше по вкусу, чем первые мои слова.

— Согласен, труса праздновать настоящему мужчине нельзя, — кивнул он.

Дальше я уже провел свою обычную тренировку. Брусьев здесь правда нет, поэтому урезанную, но и то хлеб.

После завтрака мы с Людой задерживаться в усадьбе не стали, отправившись в порт. Паруса у яхты за время нахождения под дождем намокли и были гораздо тяжелее, чем раньше. Хорошо хоть они пропитаны влагостойким покрытием. Оно не абсолютное, потому долгий ливень и намочил паруса, но все же свою функцию те не потеряли. А вот для меня работа с ними стала дополнительной физической нагрузкой. Но справился.

Еще одним минусом оказалось то, что в каюту вода все же затекает, а вот вытечь ей некуда. Поэтому пришлось немного потратить времени на то, чтобы банально вычерпать воду. Надо бы подумать о ручном помповом насосе, или хотя бы герметичной двери. А то вон — всего два дождя прошло, и весь пол каюты уже на полпальца затоплен. Непорядок. Повезло, что на входе есть «порожек», благодаря которому все-таки большая часть воды, попадающая на палубу, стекала с яхты обратно в реку.

Но все это мелкие бытовые неудобства. Главное — к обеду мы с сестрой все же добрались до дома и с облегчением разошлись по комнатам. Правда сестра недолго у себя сидела, а вскоре уже была у мамы — хвасталась подаренным ей платьем. Мне же предстоял разговор с отцом по поводу требования Германа Христиановича. Но я его отложил на послеобеденное время.

— Как добрались? — первым делом за столом спросила мама. — Таких же приключений у вас не было, как у близняшек Скородубовых?

— Нет, в такой сильный дождь я не рискнул выходить в море, — покачал я головой. — Потому и припозднились.

— И это правильно, — одобрительно кивнула она. — А что за гостевой дом ты хочешь построить? Люда мне показывала наброски, что вы с ней делали.

Отец на этих словах мамы недовольно посмотрел в мою сторону. Ну да, получается, я не стал ждать его решения и одобрения. Но сколько он думать будет? Неизвестно. А дом нам реально нужен, причем чем скорее, тем лучше.

— Ты же сама видишь, как нам тесниться приходится, когда гостей зовем из дальних краев, — развел я руками. — И с папой мы о том говорили. Он согласен, что вопрос строительства давно назрел.

Мама посмотрела на отца с вопросом в глазах.

— Да, — нехотя вздохнул он. — Роман подходил ко мне. И правда, нам или второй этаж надстраивать надо, или отдельный дом ставить. Но я же просил тебя подождать, — все же упрекнул он меня за спешку. — Если подходить к этому вопросу — то со всей обстоятельностью. Решить не только внешний вид дома, но и на какие средства мы его будем ставить. В какие сроки. Нанимать кого-то для постройки, или своими силами обойтись можно. Вон, ежели его начать в октябре ставить, то крепостными обойтись можно. Только одного бригадира к ним нанять для присмотра, а на рабочих тратиться не надо.

Вон оно что. А я-то думал, чего отец тянет. А это просто от основательности.

— Прости, что спешу, — решил я не обострять. — Но если в октябре ставить будем, то не грех к тому времени уже и чертеж дома для того бригадира иметь, и все материалы для постройки заранее завезти. А для того уже сейчас желательно знать, каким тот дом будет.

Папа пожевал губами, но промолчал. Понимал, что мы оба в этом вопросе правы.

— Кстати, надо один договор подписать, — сказал я после небольшой паузы. — У тебя есть время после обеда?

— Да, подходи, покажешь, что там за договор, — тут же ухватился за возможность сменить тему отец.

Остальные слушали наш разговор молча. Близнецы лишь тихонько перешептывались, когда услышали про новый дом, да Люда бросала на отца опасливые взгляды, заметив его недовольство.

Разместившись после обеда в кабинете отца, я достал договор, что мне передал Миллер.

— Вот, — протянул я бумаги папе. — Герман Христианович хочет перевести нашу устную договоренность в юридическую плоскость.

— Эка ты сказанул, — усмехнулся отец, принимая бумаги.

— Вот только условия у него довольно… требовательные, — добавил я.

— И что в них не так? — нахмурил брови папа.

— Два момента. Первое — что мы будем пилить из полученных бревен — доски или брус — в ближайший год определяет господин Миллер. Он же выкупает у нас всю продукцию. На сто процентов. Для чего намерен прислать своего контролера. И второе — мы обязаны решить проблему транспортировки в осенне-весенний период.

Недоверчиво посмотрев на меня, отец углубился в чтение договора. Чтобы через десять минут откинуть его от себя, как что-то мерзкое.

— Как видишь, в ближайший год мы не сможем взять с собственной лесопилки, которая еще и не достроена, ни одной дощечки, — угрюмо прокомментировал я его поступок, посчитав, что он думает о том же, что и я. Вот только я ошибался.

— Да какая разница, — отмахнулся от моих слов папа. — Хочет забрать все подчистую? Да я только «за»!

— Тогда чем ты недоволен? — не понял я его раздражения.

— Пунктом о вывозе, — ткнул он в бумагу. — Как мы ему будем древесину доставлять осенью или весной⁈ Никто так не делает! Слышишь, Роман? Никто! — в ярости процедил отец. — Всегда в договорах прописывают этот момент. Продукция копится на складах для последующего вывоза. Все это фиксируется и все понимают, что по нашим дорогам вывезти что-то в слякоть невозможно. А он!.. — пыхтел от возмущения отец. — Мало того, что требует от нас придумать, как это сделать, так еще и вставил пункт о неустойке, если партии готовой продукции не будут поставляться к нему в течение недели! А я-то думал, что он честный человек, пусть и не дворянин. Прощелыга! — хлопнул папа с силой ладонью по столу.

— У меня была мысль замостить дорогу от нас до Дубовки горбылем, — осторожно вставил я, когда отец немного остыл. — Это же считается отходами производства. Под договор горбыль не подпадает.

— Глупость, — фыркнул отец. — Даже если вымостим, ты хоть представляешь, сколько того горбыля понадобится? А как по нему телеги будут ехать? Да еще под грузом? Он же сломается и колеса в нем застрянут надежнее, чем в грязи.

Я почувствовал себя идиотом после отповеди отца. И ведь сам мог догадаться, но нет — впопыхах да на нервах не только подумал об этом не самом мягко говоря хорошем варианте, так еще и папе его озвучил.

— Была бы железная дорога от нас до города, проблем бы не было, — вздохнул я. — Паровозам плевать, какой груз за собой тянуть. И дорога так никогда не раскиснет и от погоды не зависит ее качество.

— Но это лишь мечты, — хмыкнул постепенно успокаивающийся отец. — От нас до Дубовки конечно не особо далеко, но все равно — не потянуть нам прокладку такой дороги. Да и не должны мы этим заниматься, то дело государево.

— Герман Христианович вот сам решил такую дорогу от Дубовки до Царицына проложить, — сказал я. — Потому ему так наша продукция резко и понадобилась.

— Вот оно в чем дело, — понимающе кивнул папа. — Но нам от того не легче. Ладно, я так понимаю, ничего уже не изменить, — покосился он на бумагу. — Не зря ведь Миллер через тебя документ передал. Понимал, что я бы при личной встрече его никогда не подписал. А ты, небось, уже и слово дал, что я это сделаю?

Я лишь угрюмо кивнул.

— Не разбрасывайся больше нашим словом, — веско произнес отец. — Иначе цены ему не будет. Или нарушить нам его придется, что еще хуже. Проходимец, — вновь процедил он, смотря на бумаги и имея в виду Германа Христиановича, который меня подловил. — Я наброски ваши с Людмилой видел. Там вроде из кирпича дом вы хотите поставить. Это из-за этой бумаги? — кивнул он на документ.

— Да. Не покупать же нам брус на стороне? А то будем выглядеть как сапожник без сапог.

— Зря так думаешь, — вдруг возразил мне отец. — Не здесь надо было о нашей репутации заботиться, а Миллера гнуть, чтобы он этот пункт исключил, — махнул он рукой на бумагу. — Но теперь у нас есть этот документ. Если кто попытается хоть намекнуть на то, чего ты боишься, мы просто его покажем. Это нормально, когда собственная продукция вся законтрактована и приходится на стороне для личных целей что-то брать. А дом из бруса теплее кирпичного и прогреть его проще.

— Так нам что, с Людмилой другие наброски делать?

— Ну раз уж взялись, то доводите дело до конца, — развел он руками.

Почесав затылок, я встал и двинулся к выходу.

— Ты все-таки подумай, как мы сможем выполнить этот пункт о доставке, — окликнул меня папа, когда я уже взялся за дверную ручку. — Только без завиральных идей. Бумагу мне теперь все равно придется подписать. А то и правда слух пойдет, что мы слово не держим.

Покидал кабинет отца я в пасмурном настроении. Оно бы лучше всего к вчерашнему дню подошло, а не сегодня, когда за окном солнце шпарило не по-детски. Чую, к вечеру все просохнет, а завтра уже снова стройка возобновится.

Слова отца про решение проблемы с доставкой не давали мне покоя. Я вернулся в свою комнату и упал на кровать, катая мысли и так и эдак. Дорогу строить — не вариант. Любую. А по бездорожью только танк проедет.

«Или трактор на гусеницах, — хмыкнул я мысленно. — Только где его взять? Мало того, что их еще наверное и не производят, так даже если кто изобрел, стоит он как пол нашего поместья. Один двигатель там небось на пару тысяч должен быть, ведь те же паровики от двух тысяч за штуку идут. И взять такой неоткуда. Ближайший — на заводе у самого Миллера.»

И тут меня словно обухом ударило. А ведь не прав я! Ближайший — у нашего соседа, графа Свечина. Интересно, он от своей идеи о постройке лесопилки не отказался? Вроде бы мы решили долг с него взять крестьянами, но что если заменить его на тот самый паровик, что он для своей лесопилки приобрел? Есть ли у него уже контракты? Лесопилку мало построить, надо ее еще и загрузить работой. Леонид Валерьевич ему в своем лесе отказал. Но даже если он найдет поставщика древесины, а куда доски сбывать будет? И ведь лесопилка — это не только паровик и пильная рама, но еще и само здание, и обученные работники. Да много всего! Что если нам все-таки предложить отдать его долг тем самым паровиком, согласится ли он?

— Да толку мне с паровика, если и трактор — это не только двигатель, но и рулевая система, и коробка передач, да и много чего еще, — тут же остудил я свой пыл. — Хорош мечтать, будто с паровиком у меня сразу трактор появится.

Но мысль о собственном автомобиле засела в голове. Однако я решил воспользоваться привычкой отца — сначала подумать. Узнать, существуют ли в нынешнее время хоть какие-то машины. Тягачи хотя бы. Прицепить к такому телегу, а можно и несколько, и вот — готов «поезд», который не по силам лошадям, но который может тащить машина.

Чтобы не терзаться бесплодными гаданиями, я снова пошел к отцу. У него в кабинете я видел журналы по технике. Да и в целом папа любит выписывать разные издания и старается быть в курсе событий. В том числе технического характера. Если и есть сейчас трактора в мире, то он должен об этом знать.

— У тебя какое-то дело? — удивленно спросил он, когда я зашел в кабинет.

Сам отец как раз читал один из журналов. Только что в нем, я понятия не имею, так как это был французский журнал. Оригинальное издание, а я вот языком не владею.

— Да я все по тому же вопросу, который мы обсуждали, — вздохнул я, усевшись на стул. — Скажи, а изобретены ли какие-то механизмы, наподобие паровоза, только которые по дорогам ездят?

— Ха, скажешь тоже, — рассмеялся он. — Ты же видел, как те паровозы выглядят. Только представь, если эту махину на обычную дорогу пустить — так она под собственным весом на ней встанет! Читал я как-то статью, в которой спор шел. Как раз на тему — можно ли создать аналог паровоза, но для обычных дорог. Один фантазер там с видным инженером спорил. И вот что я из нее вынес — ничего не выйдет.

— А почему? — удивился я.

Ведь в будущем за машинами — будущее.

— Все дело в паровом котле, — развел руками отец. — Маломощный просто не потянет механизм наподобие паровозного локомотива. А если нормальной мощности влепить, то он слишком громоздким для дорог становится. Как я тебе и сказал — увязнет, и никакой грязи ему для того не надо будет. Или колею такую сделает, что от дороги лишь направление останется. Твою мысль я понял, — вдруг добавил он, — но не получится телеги тягать с помощью «дорожного паровоза». Нет такого в мире.

Ну вот, а такая идея была! Похоже, без изобретения двигателя внутреннего сгорания ожидать появления привычных мне машин не стоит. А я не инженер, чтобы его «с нуля» изобрести. И даже принципиальную схему не знаю. Минус идея. Хорошо, что я к отцу подошел и спросил, а то так бы и носился со своими несбыточными мечтами и продолжал считать себя самым умным.

Чтобы проветриться, я вышел на улицу. Немного подумал, да и двинулся к реке. На дворе жара, так и хочется искупаться, пока осень окончательно в свои права не вступила. Тем более сегодня последний день лета.

С подобными мыслями я двинулся на берег.

Квартира Скородубовых

Настя читала книгу, когда услышала стук в дверь. Анны не было дома — пошла прогуляться, да прикупить продуктов. В гости они тоже никого не ждали, поэтому девушка шла к двери, теряясь в догадках, кто бы это мог быть.

За порогом стоял усатый мужик в крестьянской одежде.

— Анна Скородубова? — стараясь держаться ровно и уверенно, спросил он, увидев Настю.

— Нет, Анастасия. Сестры нет дома. А вы?.. — протянула девушка, намекая, что незнакомцу стоит представиться.

— Я от Алексея Ивановича Сокольцева письмо принес, — скороговоркой пробормотал словно заученную фразу мужик. — А как мне Анне его отдать? Мне приказано — лично в руки. Долго ее ждать? Вы не подумайте чего, просто барин ответа седни ждет. Гневаться будет, коли не принесу.

— Я не знаю, когда придет Анна, — чуть вздернув нос, ответила Настя. — Можете подождать ее на улице. Сестру вы не пропустите, мы с ней на одно лицо.

— Как скажете, барышня, — вздохнув, поклонился крестьянин и тяжелой походкой стал спускаться вниз по лестнице.

Проводив его взглядом, Настя вернулась в дом. Но этот визит вызвал у нее истинно девичье любопытство. Сокольцев. Это же фамилия Вячеслава! А Алексей Иванович… неужто его отец? И что тогда за письмо он мог Ане отправить? Свататься предложит? Или что иное там?

Целых два часа Насте пришлось томиться неизвестностью. Книга давно была отложена, а девушка ходила из угла в угол, как загнанный зверь, да выглядывала в окно — не возвращается ли сестрица? И лишь спустя два часа та соизволила наконец вернуться домой.

— Ты чего так долго⁈ — набросилась она тут же на Аню.

Та опешила от такого напора.

— Что случилось? — удивилась она.

— Как что⁈ Тебе разве письмо тот крестьянин не передал?

В глазах девушки возникло понимание, и на лицо выползла озорная улыбка.

— Ах письмо-о, — протянула она. — Ну да, какой-то конверт мне сунули в руки. Потом посмотрю, — отмахнулась Анна.

— Как потом? — Настя удивленно уставилась на сестру. — Ты же должна была сразу ответ дать. Ты его еще не читала?

Выдержав паузу и дождавшись, пока удивление Насти перейдет в негодование, Аня расхохоталась.

— Ох, сестрица, — держась за живот от смеха, просипела девушка. — Ты бы видела свое лицо. Неужто так интересно, кто и что мне пишет?

— Да кто я знаю, — отмахнулась Настя. — Но вот что тебе написали? И что ты ответила?

Отдышавшись после смеха, Аня снисходительно ответила:

— Да так. В гости зовут. Написали, что могу даже свою непутевую сестрицу взять, если не постесняюсь.

— Ах ты!.. — не найдя слов, Настя стала бить кулачками сестру по плечу, чем снова вызвала у нее смех.

— Ладно, успокойся, пошутила я, — стала отбиваться Аня. — Ничего там про тебя нет. Но меня действительно приглашают в гости на этих выходных.

— И как? Пойдешь? — спросила Анастасия, прекратив колотить сестру.

— Знаешь… — задумалась Аня. — А пойду! Интересно, что там за семья такая. И много ли правды в том, что мне Вячеслав о ней рассказывал.

— Я еду с тобой, — не терпящим возражений тоном тут же заявила Настя.

— Да куда я уж от тебя денусь, — вздохнула Анна.

Ей было понятно любопытство сестры, вот только как реагировать на внимание со стороны Сокольцевых, она не знала. Нет, ничего дурного в предложении посетить их она не видела. Как и смысла это делать. Но не обижать же людей своим отказом? Да и просто извечное женское любопытство не дало бы ей сказать «нет». Осталось определиться — если это «смотрины», то стоит ли стараться себя «подать в выгодном свете» или наоборот — пройти по грани, чтобы и хамкой не выставить себя, но и желания у Сокольцевых продолжать с ней общение не породить. Второй вариант она обдумывала в основном из-за Вячеслава, так как парень был не в ее вкусе.

— Ладно, на месте уже решу, — прошептала она себе под нос. — Все равно не сегодня в гости поеду.

Поместье Винокуровых

Аленка старательно слушала Марфу, когда та объясняла привычки хозяев, рассказывала их любимые блюда. Все это ей определенно пригодится, если она хочет стать помощницей кухарки, чтобы задержаться в поместье. Хотя такая доля ее не очень устраивала. Вот стать бы личной служанкой у молодого барина! В отличие от родителей, тетя Нюра поддержала ее в подобном желании. И сразу указала на тот факт, что становится отличной кухаркой не в интересах Аленки.

«Покажешь себя очень хорошей поварихой, и тогда о становлении личной служанкой можешь забыть, — наставляла она девушки. — Это конечно лучше, чем быть обычной крепостной. Но разница между личной служанкой и кухаркой — огромная, как сама Волга. И чтобы стать первой, а не пойти по второму пути тебе нужно как можно чаще у барина перед глазами мелькать. Не навязываться, но всегда быть у него на виду».

Так говорила опытная мастерица. И Аленка хотела следовать ее наставлениям. Вот только как бы ей на виду у Романа Сергеевича оказаться, чтобы его неудовольствие не вызвать?

Тут Марфа закончила свои наставления и отпустила девушку передохнуть. Аленка с облегчением вышла в столовую, намереваясь посмотреть, где Роман Сергеевич бродит. Может, подойти к нему в комнату, да предложить принести чаю? И тут она заметила, как молодой барин отправился в сторону деревни!

«Чего его в ту степь понесло? — озадачилась она на мгновение. И тут же вскинулась, — да вот же он! Мой шанс перед ним снова мелькнуть! Он же скорее всего на речку пошел!»

План возник моментально. Тут же Аленка побежала на задний двор, чтобы взять тачанку с бочкой, в которой Корней таскал воду с реки. Схватив тачанку, Аленка покатила ее вслед за молодым барином. Если она права, то тот пошел покупаться. Да и что еще ему делать в деревне? Если же он отправился к старосте по какой-то причине… то тоже не беда! Все равно он ее заметит, а там и разговор завести можно. И даже попробовать применить некоторые уловки, о которых ей тетя Нюра рассказывала.

«Я еще своего добьюсь, — азартно думала девушка. — Вы меня еще возьмете в личные служанки!»

Про то, что хотела быть просто любовницей, она давно забыла. Не хочет барин, так и не надо. Она по-другому своего добьется!

31 августа — 1 сентября 1859 года

До речки я дошел спокойным шагом. Лишь оказавшись у воды, понял, что на эмоциях забыл запасные трусы или панталоны. Но идти обратно было лень. Солнце приятно припекало, а людей рядом не было. Рабочий день, крестьяне потихоньку огороды убирают, да зерно жнут и складируют в наших амбарах. Оглянувшись и не заметив посторонних, я быстро скинул всю одежду и тут же вошел в воду. Та была холодной после двух дневного дождя. Но все-таки не успела настолько остыть, чтобы нельзя было купаться. Уже через пару минут тело привыкло к температуре, и я стал получать удовольствие. Пару раз нырнув и проплыв под водой, я улегся на спину и позволил волнам качать меня. Суматошные мысли и раздражение последних дней словно вымывало из меня. Им на смену приходило умиротворение и легкость.

Это мое состояние «медитации» прервал плеск воды. Тут же я погрузился в воду, чтобы не светить своими «причиндалами» и посмотрел в ту сторону, откуда раздался звук.

— Ой, барин, простите, что вас потревожила, — смущенно и с озорным блеском в глазах сказала Аленка.

— А ты чего здесь делаешь? — удивился я, а сам украдкой посмотрел в сторону оставленной на берегу одежды.

— Так за водой пришла, — повела она рукой в сторону тачки, на которой боком стояла деревянная бочка.

В руках у девушки было ведро, которым она зачерпывала воду прямо из реки. Чтобы с водой не попал ил, ей пришлось заходить поглубже и, видно не желая замочить сарафан, она его просто скинула, оставшись голой. Меня она ничуть не стеснялась, а работу выполняла механически. Краем сознания я отметил, что девушка не пытается ко мне приблизиться, или делать пошлые намеки — просто набирает воду. От этой обыденности и девичьего тела, с которого стекали капли воды, по груди прошел жар, угнездившись в паху. Блин, только возбуждения мне не хватало! Если бы Аленка попыталась ко мне приставать, у меня был бы повод и послать ее, гордо собравшись и покинув берег, и даже выпроводить из поместья, сообщив маме о таком ее поведении. Уж она-то не стала бы тогда привечать еще одну нахалку, что хочет пролезть ко мне в постель. Вот только Аленка ничего подобного не делала. Ее вообще было не узнать по сравнению с тем, как она вела себя еще месяц назад.

И тогда я решил ее спровоцировать, чтобы проверить ее истинные намерения.

— Не боишься, что я тебя прямо тут обесчещу? — спросил я, двигаясь к девушке.

— Вы только грозитесь, барин, — нагло рассмеялась та.

— А я ведь могу, — нахмурившись, я подошел к ней совсем близко.

Тело теперь было лишь по бедро в воде, и Аленка прекрасно видела мое возбуждение. Но нисколько не боялась. Однако и сама навстречу мне не шла, просто остановившись и с вызовом посмотрев мне в глаза. В них читалось «ну давай, рискнешь, или нет?» Близости с женщиной у меня не было давненько. А жаркие поцелуи с Настей лишь распаляли мое желание, но «разрядки» я не получал. В следующий миг я сам не понял, как оказался рядом с Аленкой. Мои руки обхватили ее за талию и притянули к себе, а я впился в ее губы поцелуем. Поначалу та не отвечала, но и не отталкивала меня. Но затем ее язычок вступил в «борьбу» с моим, а руки девушки легли мне на плечи. От удовольствия я прикрыл глаза. Мои ладони плавно опустились ниже с талии на попу. Я вспомнил, как вот также, но только в одежде, недавно целовал Настю…

Мозг будто кипятком обожгло от этого воспоминания. Отстранившись от нехотя выпустившей меня из объятий девушки, я побрел в сторону своей одежды.

— Я же говорила, — услышал я в спину насмешливый голос, — вы только грозитесь.

Отвечать я не стал. И на эту детскую подначку вестись тоже не собирался. Стало окончательно очевидно — Аленка не отступилась от своих намерений, просто сменила прямой напор на медленную осаду. Держать ее рядом с собой нельзя. Рано или поздно или я не выдержу и все-таки доведу дело до конца, или она меня подставит перед Настей. Поэтому одевшись, я пошел домой. Как там сказала Марфа? Моей маме эта Аленка пришлась по нраву? Посмотрим, как она отреагирует, когда узнает, что в отличие от Пелагеи, эта девка очень даже желает залезть ко мне в штаны.

Пока шел до дома, мысли в голове постепенно устаканились. И возникло противное чувство, будто я маленький мальчик, что побежал к маме с просьбой решить проблему. Да и, допустим, приду я к маме и все расскажу. Что дальше? Она позовет Аленку, а та честно признается, что я сам к ней сейчас приставал. Маму конечно ее слова не успокоят и девушку она выгонит, но решит ли это проблему? Сама Аленка никуда не денется. Раз смогла один раз пролезть в наш дом, резко сменив тактику, которая — признаемся честно — принесла свои плоды, то кто сказал, что она снова что-нибудь не придумает? Нет, рассказывать об Аленке моей маме — это бегство от проблемы и перекладывание решения на чужие плечи. Лучше я сам что-нибудь придумаю.

С такими мыслями я и вернулся в свою комнату.

«Итак, на повестке дня два вопроса, — стал рассуждать я, — первый — проблема перевозки грузов осенью и весной. Пока что даже мыслей нет, как к ней подступиться. Отложим. И второй — попытка Аленки навязаться ко мне в любовницы. Для чего это ей? Ну, тут она сама мне говорила — хочет таким образом устроить свою жизнь. И думаю, пример Пелагеи для нее стал показательным. Так что если я пойду у нее на поводу и пристрою куда-нибудь, то таких вот „Аленок“ на горизонте появятся десятки. А оно мне надо, чтобы девицы осаждали из меркантильных целей? Нет, — тут же ответил я заданный себе вопрос. — Значит, надо решать с ней как-то по другому. Так, чтобы никто потом не захотел пойти по ее пути. И выхода тут два, на самом деле. Первый — жестко наказать. Не важно за что, главное — показать пример, что попытка попасть ко мне в койку заканчивается плачевно. Второй — перевести ее энергию в другое русло. Показать иной путь достижения своих целей, а не только через постель. И тут, кстати, мне повезло. Она же говорила, что у какой-то мастерицы начала обучаться? То есть, вариант с простым попаданием в свою койку я уже закрыл. И открывать эту „дверь“ не стоит. Тогда… — мысли лихорадочно заметались. — Тогда можно просто дождаться начала работы нашей мастерской, да и сплавить эту девку туда! Мастерица? Вот и пускай там мастерит».

Правда, это не отменяло иную проблему — просьбу Марфы. Может, Аленку я так и спроважу, но кухарка уже сказала, что не справляется. Ей нужна помощница. И желательно из молодых, потому что женщин в возрасте брать нет смысла. Им так же, как и Марфе, просто сил будет не хватать выполнять свои обязанности.

— Ну, тут можно тогда просто замужнюю взять. Вместе с мужем, — пришел я к выводу. — Или Тихона, вон, женить, — хохотнул я.

И замер. А ведь мысль-то дельная! Почему бы и правда не взять какую девушку, да выдать замуж за парня? Оба работают у нас, поэтому проблем с тем, чтобы видеться, у них не будет. И ко мне тогда ей не нужно будет «подкатывать». Тут и сам Тихон за женой присмотрит, и общество нынче такое, что неверность не просто осуждают — реально наказывают, причем очень жестоко. Сама будет бояться в мою сторону смотреть!

— А если эту Аленку за парня и выдать? — стал я рассуждать вслух. — Согласится ли она? Нет, главное — если все получится, продолжит ли она свой «штурм» или успокоится?

Чтобы понять это, надо было лучше знать служанку. А я ее не знал. Может, и успокоится. А может, наоборот — назло станет еще более активной, что замуж насильно выдали. Тут стоило очень хорошо подумать. И поспрашивать ту же Марфу — что она о девушке думает не только в рамках ее исполнения обычных обязанностей. Пускай и у деревенских поспрашивает про нее. Вот тогда, получив полную информацию, и можно будет что-то решать и действовать.

Время неуклонно близилось к вечеру, и через полтора часа после моего возращения с речки Евдокия позвала на ужин. Там-то я и узнал, что на завтра запланирована поездка к Уваровым.

— Отправишься с нами? — спросил меня отец.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами.

Остальные едут, даже близнецы. Оставаться одному дома я не видел смысла. Я не интроверт какой-то, компаний не чураюсь. Да и мало ли, что там обсуждать будем. А вдруг именно в этот момент мне придет в голову идея по решению проблему перевозок?

На этом обсуждение поездки для меня завершилось. Хотя для Людмилы оно только началось. Хорошо, что она с мамой делилась — во что хочет одеться и что взять с собой. Ну а я, когда вернулся к себе, бездумно посмотрел на позабытый холст. То, что дало мне стартовый капитал, имя. То, что я забыл в последние дни. Почему бы что-нибудь не нарисовать? К примеру — тот самый трактор, как я его вижу? Или автомобиль? А может и вовсе, что-нибудь футуристическое изобразить?

С таким творческим порывом я потянулся к краскам.

Алена была чрезвычайно довольна. Не зря она решилась пойти за молодым барином! И пусть тащить полную тачанку с водой до поместья было тяжело, но она не расстраивалась. Ведь он клюнул! Как он ее обнимал! Как целовал! Не отворачивался и не смотрел с презрением, как раньше. Нет! Он ее желал! Она это и увидела и ощутила, когда Роман Сергеевич прижал ее к себе. Щеки девушки предательски покраснели от смущения. Все же наука тети Нюры не проходит даром. Жаль, что барин внезапно отшатнулся и все прекратил. Она была бы не против довести все до логичного конца. Но ничего, теперь, когда Алена видела результаты своей «осады», она точно не сдастся. Но и спешить не стоит, иначе весь успех просто испариться, как роса под солнцем. Нужно продолжать в том же духе. Показываться на глаза барину. Строить ему глазки. Не нагло, а словно невзначай. Не подавать виду, что она сама на все готова. Если бы она не стала целовать его в ответ, то Алена была уверена — он бы не отстранился. Видимо, Роман Сергеевич из тех, кто любит брать силой. Ну ничего, она даст ему такую возможность. А потом…

Тут фантазии девушки устремлялись в полет. В своих мечтах она видела, как лежит на кровати и ей не нужно ничего делать. Ни убираться, ни стирать, ни готовить. Стоит лишь пальцами щелкнуть, и за нее все сделают другие. Потому что именно она станет госпожой. Не по крови, но по влиянию.

Дубовка, комната Пелагеи

— До свидания, Ефим Егорович, — прощебетала девушка, закрывая за мужчиной дверь.

И когда осталась одна, облегченно выдохнула. Ефим Егорович… с ним Пелагея познакомилась случайно, когда решила заскочить к Маргарите раньше назначенного срока. Там-то она и застала мужчину, оказавшегося любовником своей наставницы. Глупо получилось. Пелагея до сих пор краснеет, когда вспоминает тот момент.

Маргарита выдала ей ключи от своей квартиры, чтобы девушка могла беспрепятственно посещать комнату-мастерскую, пока сама Угорская в отъезде. Да так и оставила. Вот Пелагея этим ключом и воспользовалась. Зашла в квартиру и услышала странные звуки из спальни. Сначала она не придала им значения, пока раздевалась. Но потом… проходя на кухню мимо открытой двери в спальню, она увидела пыхтящего на Маргарите мужчину. И «странные» звуки тут же обрели смысл, напомнив самой Пелагее как над ней также «трудился» когда-то Роман Сергеевич.

Девушка тогда постаралась не выдать своего присутствия, вот только вскоре пара угомонилась, а затем Ефим Егорович решил попить водички. И зашел на кухню, где в этот момент сидела Пелагея. Одежды на нем в этот миг не было. Девушка тогда тут же отвернулась, а вот мужчина своего вида совершенно не стеснялся. Ох и ругалась потом Маргарита!

Вечером же Ефим Егорович уже стоял у подъезда дома в ожидании ее — Пелагеи — с букетом цветов.

— Хочу загладить первое впечатление от нашей встречи, — сказал он тогда.

И с тех пор мужчина стал оказывать ей знаки внимания. Пелагея, конечно, тут же рассказала об этом своей наставнице. Все-таки это ее кавалер. Но та безнадежно махнула рукой.

— Да какой он кавалер? — устало вздыхала Маргарита Игоревна. — Так, иногда позволяет развеять мне тоску женскую. А что? К тебе пристает?

— Внимание оказывает, — смущенно пролепетала тогда Пелагея.

— Смотри, думай сама, надо ли оно тебе, — протянула Угорская. — Мужем ты его вряд ли сделаешь. А если он и решится на такой шаг, то верным уж точно не будет. Но если просто погулять хочешь, то мешать не буду.

— А кто он? — тут же поинтересовалась девушка.

— Заседатель городской думы от мещанского сословия.

Пелагея очень удивилась, что такой человек обратил на нее внимание. И добивается ее не силой, а ухаживаниями. Это льстило самооценке девушки. Потому давать однозначный отказ при новой встрече она не стала. И небольшие подарки тоже охотно принимала. А вот сегодня Ефим Егорович и вовсе проводил ее до самого дома и даже на чай пытался напроситься. Но тут Пелагея ему отказала. Не чай ему нужен, девушка это четко осознавала. А к более… кхм… глубокому знакомству она не была готова. Хотя мужского внимания, в том числе «горизонтального», ей хотелось. Воспоминания о ночах с Романом Сергеевичем будоражили память Пелагеи. Вот ему бы она не отказала, если бы тот на «чай» попросился! Но молодой господин после того, как была решена проблема с князем Беловым, словно забыл про нее. Что сильно огорчало девушку. Да, она знала, что у него уже невеста есть. Маргарита Игоревна поделилась. Но ведь Пелагея в их отношения встревать и не собирается. А вот так… как ее наставница — «плоть потешить»… почему бы и нет? Жаль, что она даже предложить это Роману Сергеевичу не может. Не в письме же о таком писать? А лично они давно не виделись.

Вот и терзалась сейчас девушка — то ли принять ухаживания Ефима Егоровича в полной мере и забыть про господина. То ли дождаться, когда он в Дубовке объявится, да самой его проведать.

«А может и вовсе — ответить на чувства Кузьмы?» — вдруг пришла ей мысль, когда она вспомнила о здоровяке бригадире. Но тут же отогнала эту мысль. Уж очень… он непредсказуемый. Постоянно в отъезде — часто не повидаешься. Огромный… из-за чего вызывал инстинктивную опаску у девушки. Почему-то Кузьма Авдеевич ассоциировался у Пелагеи с медведем. Такой же большой, немного медлительный — но это впечатление обманчиво. А стоит ему рассвирепеть, так и убежать не получится. Вот Пелагея и не отвечала на чувства артельного старшины. От чего, как она видела, тот мрачнел и становился еще опаснее. Нет уж! От такого лучше держаться на расстоянии.

Тут мысли девушки перескочили на ее наставницу. Маргарита Игоревна. Независимая женщина. Свободная. Сама определяющая, чего она хочет. Пелагея поняла, что отчаянно завидует ей. Вот бы и ей так — заниматься тем, что любишь, не искать судорожно, где бы достать хоть немного денег для проживания, да еще и пользоваться уважением в обществе. Следя за поведением своей наставницы, она не раз подмечала, что та не просто шьет для кого-то одежду. Нет. Она думает, понравится ли эта одежда заказчику, или чаще — заказчице. Стоит ли вообще браться за заказ. Что за него потребовать — обычные деньги, или лучше какую услугу. Сила Маргариты Игоревны была не только в ее мастерстве, но и в связях, которые та нарабатывала годами. Нужно получить дорогую ткань? Нет ничего проще — всего-то обратиться к знакомой жене купца, который эти ткани и привозит в Дубовку. Или Царицын, там рынок более обширен. Необходимо получить приглашение на вечер? Опять же — еще одна знакомая дама, довольная своим заказом, с радостью похлопочет о нем. Или вот поход в тот же театр. Не зря Маргарита Игоревна так старательно поддерживает связь с Софьей Александровной. Это ведь не только заказы на театральный реквизит, который та оплачивает. Это еще и возможность посетить представление, что очень приятный досуг. И пообщаться со многими людьми, которых в ином месте не так-то легко и встретить, а самому напрашиваться на визит — моветон. И Пелагея хотела уметь также. А Ефим Егорович… он станет первым, на ком Пелагея попробует «обкатать» умение заводить связи и получать с этого свою пользу.

«Может, и Кузьме Авдеичу тогда однозначно не отказывать? — задумалась Пелагея. — Но и давать ему ложных надежд не стоит. А то рассвирепеет, когда посчитает себя обманутым, и дел натворить может.»

Еще год назад Пелагея и помыслить не могла, что станет вот так думать — с кем заводить связи, а с кем нет. И была бы рада вниманию здоровяка бригадира. Но сейчас… сейчас все поменялось. Единственный, с кем бы Пелагее хотелось создать семью и крепкие отношения — это Роман Сергеевич. Ее первая любовь. Причем она сама не поняла, когда влюбилась в него. Но раз это невозможно, то и терзать себя несбыточными мечтами она не будет.

Рисование подействовало на меня как хорошая медитация. Я позволил своему воображению «разгуляться» и в итоге от первоначальной идеи трактора не осталось даже намека. На моем рисунке теперь красовалась некая помесь из автомобиля и космического челнока, да еще и в стиле «кабриолет». Очень сомневаюсь, что технически можно создать нечто подобное, но и у меня не было цели рисовать что-либо правдоподобное.

Оставив холст в покое, я с удовлетворением убрал краски и в прекрасном настроении лег спать.

А утром после завтрака мы уже тряслись в тарантасе, направляясь к Уваровым. День снова был солнечным, что не могло не радовать. Правда летним его уже не назовешь. И не только потому, что за окном — первый день осени. На деревьях уже были видны первые признаки увядания листьев. Они еще не желтые, но какие-то пожухлые. Ветерок был холодный, да и утренний туман развеялся позже обычного.

Уваровы нас ждали. Не иначе были предупреждены о нашем приезде. Поприветствовав на пороге, нас провели в гостиную, куда вскоре слуги принесли чай. Людмила сияла. Ее наряд оценили по достоинству, и сестра купалась в лучах мимолетного внимания. Близнецы убежали с младшей Уваровой, которая Виктория, куда-то в комнаты. За ними отправили приглядеть няню, так что бед не натворят. Люда после первого произведенного впечатления переключилась на разговор с Леной. Та ей была ближе по возрасту, чем Кристина. Но и с дочкой Леонида Валерьевича они обмолвились парой слов.

В основном разговор у нас шел вокруг окончания сезона сбора урожая. Отец с Уваровым делились успехами на этом поприще. Мама иногда высказывала свое мнение — кому можно продать излишки. Так-то контракт был очевиден — государство выкупало большую часть зерна для последующей перепродажи в Европу. Но благодаря близости к границе можно было и самим договориться о прямом контракте с иностранными купцами. Это было выгоднее, а наличие таких покупателей в Царицыне, взять к примеру знакомого мне Али, избавляло нас от волокиты с оплатой пошлин. Тот же персидский купец брал это на себя. Ну и плечо доставки зерна до Царицына у нас небольшое. А вот в северных губерниях помещики предпочитали работать через государственных скупщиков.

— Позвольте узнать, а у кого вы покупали чашу для своего клозета? — примерно через час тихо спросил отца Леонид Валерьевич.

— Этой постройкой Роман занимался, — тут же перевел стрелки папа.

Я сидел рядом, поэтому ответил сразу.

— Заказ выполнен на кирпичном заводе господина Алдонина.

— И во сколько вам она обошлась?

— В ответную услугу, — пожал я плечами. — Саму чашу нарисовал я, а мастера у Георгия Викторовича уже воплотили ее в материале. Но мой изначальный эскиз… оказался избыточным, — пришлось признать мне свою ошибку.

После чего уже рассказал всю «эпопею» с постройкой туалета. Видно было, что предоставляемое им удобство чрезвычайно заинтересовало Леонида Валерьевича. Оно и неудивительно. Скоро наличие такой комнаты в каждой квартире станет эталоном, а не диковинкой.

Впрочем, долго разговаривать на эту тему мы не стали, перейдя уже к обсуждению скорого завершения работ по возведению нашей лесопилки.

— Думаю, при хорошей погоде, через пару недель и закончат, — делился отец. — А там можно будет возобновить поставки вашего леса.

— Отрадная новость, — улыбнулся Уваров.

— Еще более замечательно то, что наша лесопилка сможет работать круглый год, — добавил папа, удивив нашего соседа.

— Вы приобрели паровик?

— Нет, дело в ином… — пошел рассказывать подробности по преображению нашего водяного колеса папа.

А меня от разговора с ними отвлекла Кристина.

— Роман, Людмила говорит, что вы хотите построить гостевой дом. Прошу, нарисуйте, как он будет выглядеть!

Я посмотрел на немного смущенную сестру, которая сидела рядом с Уваровой. Разболтала сестричка. А ведь я хотел с ней поговорить о том, что нужно поменять проект будущего дома по совету отца.

Но просьбу Кристины мне не пришлось выполнять — подошла служанка Уваровых и заявила, что торт готов. Тут же все остальные темы были позабыты. Всем нам было любопытно — чем решили нас удивить соседи?

1–2 сентября 1859 года

Торт, которым нас хотели поразить Уваровы. Ха! Даже не думал, что своим первым творением запущу некое соревнование между нами. Но их кухарка постаралась на славу. Я представлял, что нас удивят каким-то зданием. Или что торт будет в виде печеного гуся. Да много разных идей будущего вида угощения промелькнуло в моей голове, пока мы шли из гостиной в столовую. Но Ефросинья сумела удивить.

— Как лесная полянка, — прошептала Людмила, первая подошедшая к столу.

Да, кухарка Уваровых решила показать нам частичку леса. Круглая основа у торта осталась, экспериментировать с формой женщина побоялась. А вот на украшении верхней части «оторвалась». Травинки из крема, окрашенного зеленым цветом. Красные точки — ягодки. Тоже из крема, так как их размер был совсем крохотным. Коричневый пенек, к которому прислонился грибок. Несколько деревьев по краям из глазури. И россыпь «цветов» из цветного крема по всей «лужайке». Вроде все и просто, но вот детали проработаны на совесть. И правда, издалека будто настоящая лесная полянка в миниатюре. Лишь вблизи видно, что все сделано относительно схематично. Вот это я понимаю — воображение! Завидую Леониду Валерьевичу белой завистью. Их торт мне понравился гораздо больше задумки Аленки. Про Марфу вообще молчу — та самоустранилась от процесса.

Ну и сам торт, когда его разрезали и разложили по тарелкам, на вкус был очень хорош. Вместо сметаны Ефросинья сделала какой-то соус на его основе, и я с удивлением обнаружил желе в качестве одного из слоев начинки. Вот уж не знал, что его уже изобрели!

— Ну как вам? — с довольным видом, словно объевшийся сметаны кот, посмотрел на нас Леонид Валерьевич.

— Прекрасная работа, — первым ответил отец. — А художественное оформление просто на высоте!

Остальные тоже не удержались от похвалы. Да и я не стал скрывать своего восхищения таланту женщины.

— Хоть соревнование устраивай, чей торт лучше, — не удержался я все же от комментария. — И еще неизвестно, кто в итоге окажется победителем.

— А ведь можно и устроить, — тут же поддержал меня Уваров. — Только участников бы побольше. Что скажете, Сергей Александрович?

— Да, Леонид Валерьевич, соглашусь с вами — участников для такого дела нужно больше, — степенно кивнул папа. — Хотя бы еще двух.

— Можно Дарье Дмитриевне предложить, — тут же вставила слово Кристина. — И…

— И Анастасии с Анной, — перебила ее моя сестра, от чего Кристина слегка скривилась.

— У нас будут печь слуги, но насколько мне известно — у госпож Скородубовых только няня есть? — выгнул бровь Леонид Валерьевич. — Будет ли уместно, что в одном ряду будут работы слуг и дворянок?

— Я тоже считаю, что это будет нечестно, — поспешила ухватиться за замечание отца Кристина. Но как подозреваю, у нее был иной мотив его поддержать.

— Раз уж стали думать о тех, кто живет далеко от нас, то почему бы не включить в соревнование Владимира Михайловича с Софьей Александровной? — предложила мама. — Уверена, госпожа Зубова будет рада поучаствовать в таком соревновании.

Я не успевал вставить ни слова, как мое шутливое предложение уже обрастало деталями. Вот уже и будущих участников нашли, которых надо еще уведомить о событии. И стали думать, как необходимо оценивать и по какому принципу — внешний вид, вкус, имеет ли значение размер… Блин, совсем видать у меня выпало из головы, что особых развлечений-то у дворян и нет. Особенно провинциальных. Неудивительно, что за мое шутливое предложение так вцепились.

— Но на какой день назначить это соревнование? — спросил Леонид Валерьевич, когда основные «положения» были обсуждены.

— Рождество Пресвятой Богородицы? — предложила Кристина.

— Мне в этот день нужно быть в Царицыне, — тут же заявил я. — К тому же господа и дамы — вы забываете, что не у всех «конкурсантов» слуги обучены печь торты. Или мы должны хотя бы узнать — есть ли у них такой навык. А если нет, то необходимо время, чтобы они обучились, даже если согласятся.

— Да, как-то мы об этом забыли, — смущенно улыбнулась мама.

Да и остальные выглядели сконфуженными.

— Я напишу Софье, — первым после небольшой паузы подал голос отец. — Или ты Роман собираешься в ближайшее время в Дубовку?

— Да вроде нет, — покачал я головой. — Не раньше седьмого числа.

— Тогда письмо, — подводя итог, кивнул своему решению отец. — Заодно и у Дарьи Дмитриевны спросим, что она думает по этому поводу.

Хоть по его лицу и было видно, что он не в восторге от предложения Уварова позвать княгиню на это кулинарное состязание, но что уж теперь. Последствия ее подарка для Люды уже начинают сказываться. Просто отмахнуться от предложения Леонида Валерьевича, не вызвав вопросов, не выйдет.

После чаепития надолго задерживаться мы не стали, хотя та же Кристина была бы не против подольше со мной пообщаться, и уже без свидетелей. Она даже намекнула на это, но я предпочел сделать вид, что не понял намека.

Когда ехали обратно, мои мысли вновь вернулись к проблемам с дорогой и Аленкой. И если первое пока для меня было туманным и непонятным, как решать, то вот со вторым план уже созрел. Надо ее сплавлять в мастерскую, либо выдавать замуж. А лучше — и то и другое. И для этого я попросил отца, чтобы мы заехали на лесопилку.

— Хочу посмотреть, насколько оборудовали мастерскую игрушек внутри, — пояснил я ему свою мысль. — Если там все готово, то стоит начать хотя бы собирать людей, да делать первые пробные игрушки.

— Из чего? — хмыкнул он.

— Ну ведь опилки далеко не все сгорели, — ответил я. — Видел же, что есть еще нетронутая куча? Для первых опытов ее хватит, а там уже и лесопилку, глядишь, доделают.

Когда мы подъехали к лесопилке, там вовсю кипела работа. Кузьма Авдеевич заметил нас и пошел навстречу. Но его опередил Михей.

— Господин, — поклонился он отцу, потом повернулся и поочередно поздоровался со мной, мамой и даже Людой и близнецами.

Подошедший следом Кувалдин поздоровался лишь с родителями и мной, проигнорировав младших братьев и сестру. Оба мужика были удивлены нашим визитом и ждали ответа на немой вопрос — чего мы приперлись.

— Михей, — начал я, — а что с мастерской? Мебель в ней уже поставили всю? Да и остальное по списку…

Мастер тут же утвердительно кивнул и повел меня к зданию. Кузьма Авдеич, поняв, что к нему вопросов пока нет, вернулся к своей бригаде. А мы всей семьей двинулись за мужиком.

— Все готово, — говорил Михей. — Последнюю мебель в понедельник поставили. Я собирался вам сказать, да пришлось новую партию кирпичей принимать. Замотался, — извиняющимся голосом закончил он.

Когда я был в мастерской в последний раз, тут уже стояли столы и лавки. Но сейчас я не поленился подняться и на второй этаж, где по плану должна была быть жилая часть. Там было всего три помещения — две комнаты с кроватями для работников — женская и мужская часть, да клозет. Но не такой, как у нас, а простая небольшая комнатка с дырой, к которой была присоединена выводная труба на улицу — как в доходных домах. Кроме кроватей нашлись и тумбочки, заменяющие шкафы для одежды.

Внизу на первом этаже было две печи в разных концах мастерской. Одна была обычной, для приготовления пищи. А вот вторая предназначалась для «запекания» форм из глины, да подогрева смолы. Эта печь была больше по размеру и имела два отделения — закрытую часть, где должны «выпекаться» формы, и открытую с плитой, на которую будут ставить горшки или ведра со смолой.

— От этой печи идет отводная труба для подогрева пола на втором этаже, — указал нам Михей. — В летнее время ее можно перекрыть заслонкой, чтобы там жарко не было, а в зимнее не требуется дополнительное отопление. Печь и так будет постоянно работать, а попутно — обогревать жилую часть.

Отец одобрительно покивал на такой подход.

Мы осмотрели еще и место под склад готовой продукции, где уже были сколочены стеллажи, оглядели инвентарь — доски, на которых будет производиться лепка, различные ножи, песок, который использовался вместо наждачки, тряпки, нашелся шкаф с краской и лаками. Все это Михей заказал заранее, и для отца их наличие не вызвало удивления — он ведь все накладные по оплате и подписывал, пока я раскатывал по городам. Я же порадовался, как вовремя вспомнил о своем детище. Отец бы мне сказал о готовности лишь тогда, когда Михей к нему с докладом прибежал. А как оказалось, мужик он хоть и расторопный, но лишь по нынешним меркам. Оттянуть момент, переключившись на другую задачу, может и не видит ничего в том страшного. Даже сейчас вроде как и повинился, что раньше не доложил, но сделал это формально, без искреннего раскаяния. У него ведь и причина серьезная была, и отец ни в чем его упрекать не стал. Да и строго говоря — я тоже не вижу смысла в чем-то обвинять мастера. Это я просто бурчу, недовольный в первую очередь собой, что перестал держать руку на пульсе.

— Опилки со смолой есть? — убедившись, что мастерская готова, спросил я Михея.

— Есть, но мало. Опять же — дождь вымочил большую часть опилок. Они же под открытым небом лежат. Нужно время на их просушку, — тут же ответил мужик.

— А смола? — уточнил я, а то Михей про нее ничего не сказал.

— Две бочки, — махнул он рукой в угол, где и правда стояли бочки. И не две, а целых пять. — Но она уже затвердела, надо разогревать сначала. Просто так ее греть смысла нет, лишь перед самой работой по лепке можно.

Я успокоено кивнул, принимая информацию. Но вот и все. Теперь надо Аглаю звать, пускай приходит да оценивает свое будущее место работы. Список мастериц у меня тоже есть. Но их начну выдергивать, когда уже лесопилка заработает. А на первое время и одной девушки хватит. Ну и Аленку можно ей в пару скинуть. Только все же сначала о ней с Марфой поговорю, какой у нее характер. Вдруг получится и правда ее за Тихона замуж выдать, и она успокоится?

Когда мы уселись обратно в тарантас и двинулись к поместью, близнецы тут же накинулись на меня с расспросами — а какие игрушки будет наша мастерская делать?

— А там будут солдатики? — с горящими глазами спрашивал Игорь. — А мушкеты? Или сабли?

— Я бы с пушкой поиграл, — мечтательно закатил глаза Иван. — Хочу артиллеристом быть!

— Там кукол будут делать, — авторитетно заявила Люда, с насмешкой глядя на братьев.

— С чего ты взяла? — с любопытством посмотрел я на нее.

— А я видела твои рисунки, — хитро посмотрела она на меня. — Ты их давно уже делал. Там всякие зверята были, и куклы тоже. А солдатиков и пушек — нет, — со вздернутым носом заявила она близнецам.

Те тут же приуныли и жалобно посмотрели на меня.

— Вот сейчас вернемся домой, вы и составьте список, чем бы хотели играть, — тут же нашелся я. — А там подумаем, что из ваших желаний можно в мастерской сделать.

Это сразу подняло настроение детей, и родители глянули на меня одобрительно. А я сам подумал, что зря раньше к младшим не обратился. Они же целевая аудитория нашей мастерской! И не надо было мне тогда голову ломать, какие игрушки стоит делать.

Ничего удивительно, что стоило нам вернуться в поместье, как мою комнату оккупировала вся младшая часть Винокуровых. И естественно они заметили мой рисунок, что я сделал вечером.

— А это что такое? — первой задала вопрос Людмила.

— Мои фантазии, — отмахнулся я как можно небрежнее, чтобы не акцентировать на нем внимание. — Не более того. Ну что, давайте лучше составим список игрушек, что вы хотели бы увидеть?

Рисунок тут же был забыт, и Люда попросила себе листок, чтобы написать свои пожелания. А вот братьям пришлось диктовать мне свои хотелки — писать они пока не научились. В итоге список получился достаточно большой. Тут были и уже упомянутые солдатики с пушками, лошадка-качалка, дудочки, даже доспехи и меч с луком не забыли. Типичный «мальчишеский» набор. Потом и Людмила протянула мне свой список. Сюда вошли куклы, домик для них, игрушечные инструменты — спицы, крючок для вязания, набор посуды. Про зверят она тоже не забыла. От себя я добавил кубики, юлу и погремушки — для самых маленьких. Для начала — более чем достаточно.

Отпустив радостных пацанов, я задержал лишь Люду.

— Папа просил нарисовать проект гостевого дома, который будет из дерева, — сказал я сестре. — Но я тут подумал — если сильных отличий внешних не будет, то это не обязательно. Просто скажу архитектору, чтобы при проектировании по нашей прошлой работе вместо кирпичей поставил исходный материал — дерево. Или все же стоит переделать проект?

— Переделать, — тут же заявила Люда. — Я готова новый нарисовать. Или вместе сделаем?

— Нет, — покачал я головой. — У меня других дел пока полно. Если у тебя есть время, то буду благодарен за помощь.

Сестренка лишь радостно подтвердила, что и сама способна со всем справиться и ушла к себе. На повестке дня остался лишь один вопрос, и откладывать его решение я не собирался.

Марфа нашлась где обычно — на кухне. Скоро ужин, а женщина всегда ответственно относилась к своим обязанностям. Тут же нашлась и Аленка. Девушка стрельнула в меня глазами, но на этом все и ограничилось. Позвав служанку, я вышел с ней на улицу, на задний двор.

— Что-то случилось, господин? — удивилась она такому моему поведению.

— Расскажи о своей помощнице.

Мое требование вызвало удивление у кухарки. Но выказывать она его не стала, начав прилежно отвечать.

— Старательная. Иногда даже инициативу проявляет сама. Вот недавно за водой бегала, хотя обычно Корней нам все привозит по утрам, да Тихона в последние дни стал к этому привлекать.

— А что про нее в деревне говорят? Чего она вообще… хочет? — пытался я сформулировать свой вопрос так, чтобы Марфа меня поняла. — Просто быть служанкой у нас?

— Мы никогда о том не говорили, — немного удивленно развела она руками.

— Поспрашивай, — надавил я на женщину. — Сама знаешь, хорошая кухарка и хорошая служанка — не одно и то же. Ты сочетаешь и то и другое, за что мы тебя и ценим. Но справится ли эта Аленка? К тому же она молода. Может семью хочет завести? Детишек? Тогда можно было бы ее за Тихона выдать, он тоже пока бобылем ходит. Спроси ее, как она к такому относится? Как среагирует? Только не говори, что это я предложил. Просто, что услышала о таком разговоре… — тут я задумался. — Скажем, от моей мамы, Ольги Алексеевны. И не прямо сейчас ее расспрашивай. Завтра с утра. Я как раз с мамой поговорю об этом, чтобы если она к ней кинется, то та не удивилась, да и тебя не подставлять.

Женщина посмотрела на меня с благодарностью после последних моих слов.

— Сделаю, господин, — кивнула она.

— Тогда можешь идти. Будет Аленка спрашивать, чего я тебя звал, скажи — мы тут к Уваровым ездили и есть мысль провести состязание в кулинарии по выпечке торта. Вот я тебя и спрашивал — справишься ли.

— А вы и правда о таком говорили? — выдохнула Марфа.

— Правда, — кивнул я. — Так что может быть вскоре тебе снова кого-то учить придется, как торт печь. Или вот Аленку к этому привлечем. Но все же я бы тебе это доверил.

Уходила Марфа от меня загруженная новостями. А я, не теряя времени, пошел к маме. Мало ли, вдруг сейчас на что-то отвлекусь и забуду, что пообещал с ней поговорить. Нет, это дело на самотек я пускать не собираюсь.

— Мама, ты свободна? — постучался я в спальню родителей.

Через минуту та открыла и с удивлением посмотрела на меня.

— Да, Роман, что ты хотел?

— Поговорить о помощнице Марфы.

На этих словах мама невольно напряглась.

— С ней что-то не так? Она… тебе понравилась? — поджала она недовольно губы.

— Нет, дело в другом, — покачал я головой. После этого мама слегка расслабилась и я продолжил. — Ты же понимаешь, что если она в будущем заменит Марфу, то надо позаботиться о том, чтобы она не только хорошо готовила, но и слугой была отличной?

— Не беспокойся об этом, сын, — покровительственно глянула она на меня. — Я не впервые беру слуг и у меня есть опыт отличить хорошую служанку от проходимки.

— Да? — вскинул я бровь, не сдержав усмешки.

— Но я ведь оказалась права насчет той девицы, что ты пригрел на своей груди, — нахмурилась мама.

— Не будем сейчас о ней спорить, — поднял я руки, мысленно полностью не согласный с ее мнением. — Я вот что подумал. Эта Алена — девица молодая. Замуж наверное захочет. Что если ее выдать за Тихона? Спросить ее — желает ли она? А то если против ее воли это сделать, то мало ли что случится. Некоторые девушки в этом возрасте мечтают о большой и чистой любви. И даже готовы наложить на себя руки, если их против воли за кого-то выдать.

— Вот ты о чем, — задумалась мама. — Да, это имеет смысл. Я подумаю об этом.

— Это все, что я тебя прошу, — улыбнулся я, разворачиваясь к себе.

— А мнение Тихона тебя не волнует? — донесся ехидной вопрос мамы мне в спину.

— Алена не страшная, — обернувшись, хмыкнул я в ответ. — И как видишь — девка справная. А парням больше и не надо. Главное — чтобы она его не изводила, но если она сама будет согласна на брак, то и Тихон сильно упираться не будет. В этом я уверен.

— Да, вы, мужчины, только этим местом и думаете иногда, — рассмеялась мама.

На этом наш разговор и закончился. Но все же слова мамы напомнили мне, что действительно не стоит пренебрегать мнением парня. Как бы я ни был уверен в его положительном ответе. Поэтому утром на тренировке я напрямую спросил его — что он думает о возможном браке с девушкой.

— Жениться⁈ — шокировано застыл парень после моего вопроса.

— Да. Как тебе она? Нравится?

Тихон не отвечал, пытаясь переварить мое предложение. В том, что я не шучу, он не сомневался. Да и какие шутки тут могут быть? Наконец он пришел в себя.

— Барин, а это… ну… обязательно? — с опаской спросил он меня. И тут же зачастил. — Нет, если прикажете, то я согласен, но… Так быстро. Да и не знаю я ее! А вдруг она ведьмой в доме окажется⁈

— Потому и спрашиваю тебя, может ты сам уже к ней присматривался.

После моих слов Тихон чуть успокоился и стал более задумчивым. Похоже, он впервые всерьез стал рассматривать возможность взять Аленку в жены.

— Ну… так-то она красивая, — протянул он. — Но характер…

— А что с ним? — тут же навострил я уши.

— Да слышал я от деревенских, что ветреная она. Только в последнее время стала вести себя иначе, а до того — хвостом крутила перед любым парнем. Но к себе не подпускала. И работать не любила. В деревне до сих пор гадают, как она смогла в помощницы вашей кухарки пробиться. Даже… — тут он замялся, поглядывая на меня, — ходят слухи, что считают… ну…

— Не мнись, говори как есть, — поторопил я его.

— Что вы с ней… того…

— В любовницы взял? — вскинул я бровь.

— Ну… да, — выдохнул он. — И она ничего не отрицает, когда ее в лоб о том спрашивали. Только отмахивается, да уходит. Вот и думают… всякое, — закончил парень.

— Она не моя любовница, — покачал я головой. — Может, сама и хотела бы быть, но мне такое не нужно. Ты же знаешь, у меня невеста есть, в разы лучше этой Аленки.

— Да я барин и не сомневался, — неуклюже попытался скрыть свою ложь Тихон. Однако в его голосе я услышал облегчение. — Ну, коли она не ваша полюбовница, то я и не против. Если она мегерой какой не станет.

— У нее еще тоже спросим, — пообещал я Тихону. — Моя мама о том думает, чтобы вас свести. А я вот и решил тебя поспрашивать, — тут же добавил я, чтобы когда до Аленки сведения дойдут, она не думала, что это мое решение.

Причина проста — девушка может возомнить, будто я таким образом хочу ее к себе приблизить и «легализовать». Любовницей же можно быть и будучи замужней. Тем более замужней на личном слуге, который должен любой мой приказ принять. И тогда она может с радостью согласиться. А как поймет, что все ее фантазии ничего не стоят, вот тут-то и устроит сначала «веселую» жизнь Тихону, а потом и мне.

— Ладно, потом еще подумаешь над этим, — хлопнул я парня по плечу. — Давай к тренировке вернемся.

Тот молча кивнул, тряхнув головой и временно выбрасывая лишние мысли.

А после завтрака в дверь поместья постучалась Аглая. Успел Корней ей весточку передать о моем желании видеть девушку.

2 сентября 1859 года

Аглая немного нервничала, когда шла к поместью барина. С последнего разговора с Романом Сергеевичем прошло довольно много времени. Стройка все еще продолжалась, о чем она знала не понаслышке — все-таки рабочие из артели частенько приходили по вечерам в их деревню. Кто купить хлебного вина, кто нашел себе здесь за это время полюбовницу из вдов, но таких было всего двое. Поэтому Аглая и думала, что раньше, чем закончится стройка, барин ее не позовет. Да он и сам о том говорил! А тут — стройка еще идет, а ее уже дернули для чего-то. И эта неизвестность пугала Аглаю.

Роман Сергеевич встретил ее лично, когда служанка доложила ему о приходе девушки. Вышел на крыльцо, окинул внимательным взглядом, после чего махнул рукой следовать за ним.

С некоторой робостью, которую она старалась не показывать, Аглая прошла внутрь поместья. А там ей пришлось быстро пересечь большую гостиную и зайти в спальню барина, куда он ее привел. Последнее еще сильнее заставило девушку нервничать. Но она успокаивала себя тем, что никаких слухов о любви молодого господина к насилию она никогда не слышала. Да и ее подруга, Аленка, пусть они в последнее время и виделись не часто, с досадой говорила, что тот совершенно не обращает на нее внимания. Поэтому хоть мандраж у Аглаи и был, но страха — нет.

— Мастерская готова, — первое, что услышала Аглая от барина.

И эти слова тут же вызвали волну облегчения у девушки. А также толику удивления — она-то думала, что еще ждать придется неизвестное количество времени.

— Лесопилка пока строится, поэтому набирать полный штат работников нет смысла, — продолжил тем временем Роман Сергеевич. — Так что для начала я решил, что ты поработаешь там одна. Освоишься, сделаешь первые пробные партии игрушек. Вот список, — протянул он девушке листок бумаги. — Можешь начать с любого пункта. Читать-то умеешь? — вдруг спохватился он.

— Да, господин, я посещала приходскую школу, — с внутренней гордостью кивнула девушка.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул барин. — Раз с этим разобрались, у меня есть к тебе вопрос… уже более деликатный.

Аглая снова напряглась. Что еще от нее потребуют?

— Что вы хотите узнать, господин?

— Алена, — всего одно слово, но оно словно камень упало в тишине комнаты.

— Что… — Аглая невольно сглотнула. — Что именно вы хотите услышать?

— Она как-то мне говорила, что тоже не прочь работать в мастерской. Однако сейчас пока помогает нашей кухарке и хорошо справляется. Вот только… сможет ли она стать хорошей слугой? — взгляд молодого барина пронзил девушку, пробирая до мурашек. — Сможет ли она хранить секреты, которые узнает? Будет ли верной? Можно ли ее перекупить? А главное — насколько она амбициозна? Способна ли безропотно выполнять приказы, или может взбрыкнуть, если что-то ей будет не по нраву? Подумай хорошенько, прежде чем ответить. Ведь если ты скажешь, что она способна быть хорошей служанкой, а потом ее поступки приведут к проблемам в нашем роду — тебе тоже придется отвечать. За свою рекомендацию.

— Н-но, — растерялась Аглая. — Причем тут я? Мы конечно подруги, но откуда мне знать, будет ли она хорошей слугой?

— Я только что сказал тебе, какие качества требуются от слуг, — жестко прервал девушку господин. — Подумай, соответствует ли Алена этим качествам, или у тебя есть сомнения в этом?

После этих слов Аглая поняла, что без ответа господин ее не отпустит. И ей стало страшно. С одной стороны — подруга, которая отчаянно хотела стать личной служанкой Романа Сергеевича. А с другой — господин, что не слишком-то спешил заводить новую служанку. Да и женихом успел стать. Аглая понимала, что если сейчас скажет, что Алена способна быть служанкой, то господин ей поверит. Откуда такое доверие, девушка терялась в догадках, но женская интуиция ее еще не подводила. Вот только… Аленка ведь не отступится. И она способна что-нибудь учинить эдакое, чтобы добиться своего. Даже если это пойдет вразрез интересам господ. И тогда… Роман Сергеевич не простит. Уже ее, Аглаю, не простит. Перед ней встал выбор — либо рассказать все честно и тогда лишить подругу даже тени шанса получить желаемое, или же рискнуть и помочь ей. Но тогда над ней всегда будет висеть невидимый меч, который упадет на шею, стоит Алене провиниться.

— Я… — начала Аглая, и почувствовала, что ее голос внезапно охрип. — Я знаю Алену, — выдохнула она. — Если она захочет, то будет самой верной и преданной служанкой. Вот только…

— Не захочет? — подстегнул девушку вопрос господина.

— Она желает быть не служанкой, а полюбовницей.

Все. Она все-таки сказала это. Аглае было горько «предавать» подругу, но своя рубашка все-таки оказалась ближе к телу.

— Так я и думал, — мрачно и неожиданно для Аглаи, кивнул господин.

По спине девушки в который раз за разговор пробежали мурашки. А если бы она сказала иначе? Поверил бы Роман Сергеевич? Или продолжил дальнейший расспрос?

— Возьми листки, — кивнул тем временем барин, — и с ними отправляйся в мастерскую. Осмотри там все. Подумай, с чего и как начать. И с завтрашнего дня ты станешь первой работницей. Соответствующую бумагу я выправлю у отца. Свободна.

Поместье Аглая покидала на негнущихся ногах. Только что ее жизнь сделала крутой поворот. И не только ее.

Когда Аглая ушла, я выдохнул и опустился на кровать. Тяжело было морально давить на девушку. Не привык я к этому. Но мне нужно было, чтобы та прониклась всей важностью разговора. Если бы Аглая сказала, что Аленка хочет просто быть кухаркой и помощницей у Марфы, а иных намерений не имеет, тогда бы я уже уточнил, что она думает про возможную свадьбу девушки с Тихоном. Но до этого не дошло. Теперь это уже не имеет смысла. Захотят сами пожениться — препятствовать не буду. Но вот сводить их и уговаривать теперь уже нужды нет.

Однако вопрос с Аленкой все еще не закрыт. В поместье я ее теперь не оставлю, это факт. Но стоит ли отправлять ее в мастерскую? Пожалуй, надо узнать у нее самой. Может, без доступа ко мне она сама не захочет туда идти, и вопрос будет закрыт. А если все же согласится идти за подругой, то надо расставить с девушкой все точки над «и». Чтобы у нее не осталось никаких иллюзий.

И для начала мне нужно снова сходить к маме. Вопросы со слугами и быт дома в первую очередь на ней. Можно это делать и через отца, как я уже поступал с Пелагеей, вот только тогда мама точно обидится. Как я сейчас понимаю, ее резко негативное отношение к девушке было обусловлено еще и тем, что мы с папой грубо вмешались в зону ее ответственности. Неудивительно, что она искала любые изъяны у Пелагеи. А вот с Аленкой такого нет, потому что уже она сама принимала решение.

Сама мама по словам Евдокии была в родительской спальне. И сейчас как раз общалась с Аленой. Черт! А ведь я хотел ей уже дать «отбой» по плану с Тихоном и женитьбой. Я тут же помчался к ней и после короткого стука, распахнул дверь еще до того, как получил разрешение войти. Чтобы услышать короткий ответ Аленки:

— … Я согласна!

Поместье Винокуровых, спальня Ольги Алексеевны и Сергея Александровича, за пять минут до прихода Романа

— Звали, барыня? — заглянула к Ольге Алексеевна Аленка.

Девушка была очень удивлена, когда Евдокия передала ей приказ госпожи явиться к ней. Удивлена и испугана. Это было… необычно. А все необычное пугает.

— Да, проходи, — властно махнула рукой помещица.

Аленка зашла в спальню, закрыв за собой дверь, и с интересом осмотрелась. Бывать здесь ей еще не доводилось.

Первое, что привлекало взгляд — большая кровать. Раньше девушка таких огромных и не видела даже. Потом ее внимание привлек столик со стоящим на нем зеркалом. Именно за ним сидела сейчас Ольга Алексеевна. У кровати стояла ширма, сейчас слегка приоткрытая. Но стоит ткань на ней задернуть, как станет не видно, спит ли кто и вообще есть ли там люди. Эта же ширма отделяла кровать от двери в следующую комнату, где как знала Аленка, спала дочь Винокуровых.

— Нравится ли тебе работать у нас? — голос помещицы прервал жадное разглядывание Аленки самой сокровенной комнаты в доме.

— Да, госпожа, — тут же кивнула девушка, выбросив все посторонние мысли и сосредоточившись на разговоре.

Не просто так ее позвали! Может быть, сейчас решается ее судьба, и отвлекаться в этот момент непозволительная роскошь.

— Хотела бы со временем заменить Марфу? — продолжала помещица.

«Вот оно! — поняла Аленка. — Я все же смогла доказать, что достойна! Иначе бы не спрашивали. Заменить Марфу? Еще чего! Делать мне больше нечего, как у плиты печки стоять. Но чтобы закрепиться в доме, конечно же согласна!»

— Да, госпожа, — энергично кивнула Аленка.

— Это большая ответственность, — продолжила женщина. — Уверена, что справишься?

— Да, я вас не подведу! — выдохнула Аленка.

— А дети? — неожиданно спросила помещица.

— К-какие дети? — ошарашенно переспросила девушка, сбитая с толку.

— Разве тебе не хочется в будущем иметь детей?

— Ну… — Аленка не знала, какой ответ будет правильным и потому мешкала. Сказать, что «нет»? Но какая справная баба от такого откажется? И она сама бы тоже хотела иметь ребеночка. Но не сейчас, и не от кого попало. Однако у Марфы детей не было. Да ни у кого из слуг в этом доме их не было! Так значит, надо говорить, что «не хотела»?

— Вижу, что хочешь, — не дождавшись ее ответа, сама пришла к выводу Ольга Алексеевна.

Аленка уже думала возразить, как помещица продолжила:

— И я не против такого твоего желания. Но для того тебе муж нужен. Согласна?

— Я… — мысли Аленки заметались. Получается, ее решили выдать замуж? Но за кого? Или продолжают проверять? Но что-то ответить точно надо. И раз уж в прошлый раз она чуть было сама все не испортила, если бы заявила, что не хочет детей, то стоит со всем соглашаться. — Я согласна! — уже гораздо более уверенно и энергично кивнула девушка.

Даже если ее попробуют выдать замуж, то она еще посмотрит — кто это будет. Главное — в поместье рядом с Романом Сергеевичем задержаться. А уж там она разберется.

И именно в этот момент в комнату вдруг ворвался, по-иному и не скажешь, молодой барин.

— Согласна на что? — спросил я, а у самого нехорошее предчувствие появилось.

— Роман, — выгнула бровь мама. — Я не слышала, чтобы ты стучался.

— Я стучался, — покачал я головой. — И мне интересно, на что же вы, матушка, подписали помощницу Марфы?

— На свадьбу, — просто пожала та плечами. — Ты же сам предлагал, чтобы Алену выдать замуж за Тихона.

В этот момент я заметил, как глаза девушки блеснули, а на губах расплылась торжествующая улыбка.

— Было дело, — кивнул я. — Но ситуация поменялась. У нас мастерская начинает работу. Нужны работники. Я составлял список мастериц, но большинство из них из других деревень. Пока лесопилка не заработает — выдергивать их не вижу смысла. Зато те мастерицы, что из нашей деревни, уже могут начать там работу. Пока отладят процесс, как раз и лесопилка вернется в строй. Я уже говорил с Аглаей, которую хочу туда поставить старшей. А Аленка, как я знаю, у мастерицы учится. И та о ней хорошо отзывается. Вот и подумал, что лучше ее в помощь к Аглае дать. Готовить многие девки умеют, а руками что-то собирать — тут уже талант нужен.

— Барин, мне и в помощницах Марфы очень нравится! — тут же испуганно воскликнула Аленка. — Позвольте мне здесь остаться! И если я замуж за Тихона выйду, то тут с любимым буду. А в мастерскую отправите — то мы и видеться не будем!

— Это когда он для тебя «любимым» стал? — усмехнулся я.

— Так я его давно знаю, — не растерялась девушка. — Потому в помощницы и просилась — поближе к нему быть!

— Выйди, — жестко приказал я Аленке, глядя прямо в глаза.

Та замешкалась, бросила умоляющий взгляд на мою маму, но не встретив там поддержки, поплелась вон из комнаты. Когда дверь за ней закрылась, мама спокойным тоном задала напрашивающийся вопрос:

— Может, объяснишь, что случилось? Почему ты так резко поменял свое мнение?

Говорить ей или нет? Я немного замешкался, обдумывая эту мысль, после чего выдохнул.

— Помнишь, ты переживала, что Пелагея меня совратить хочет?

Мама тут же поджала недовольно губы, начав догадываться, к чему я клоню.

— Так вот. Пелагея тогда палец о палец для этого не ударила. А эта Аленка месяц назад мне впрямую предлагала ее моей сералькой сделать. Я ей тогда отказал и она вроде как отступилась… Но что-то мне говорит, что она просто сменила тактику. И это не только мое мнение. Та Аглая, о которой я говорил… Она не только мастерица, но и подруга этой девки. Я в лоб ее спросил — готова ли она поручиться, что ее подруга образумилась и выкинула все те бредни месячной давности. И она не решилась взять на себя такую ответственность.

— Вот оно как… — процедила мама, а глаза ее вспыхнули от ярости. — Приживалкой решила стать⁈

— Наказывать ее не за что, — тут же поспешил я успокоить мамин гнев. — Но и держать подле себя, как ты понимаешь, после такого я ее не рискну. И ты видела, как она начала цепляться за возможность задержаться у нас? Тихона «любимым» назвала. А я утром с ним разговаривал, спрашивал по твоему совету, что он думает о свадьбе. Тот очень удивился, и он абсолютно не знает, как к нему относится эта девка.

— Я тебя услышала, — медленно кивнула мама. — Сегодня же ноги ее не будет в нашем доме.

— Но помощница Марфе нужна, — решил я переключить мысли мамы в другое русло, чтобы она на Аленке не зациклилась. — Подбери девушку из деревни. Такую, которую можно за Тихона выдать. Можно у него спросить — кто ему там нравится. Уверен, умеющих готовить девок в деревне хватает. А крепкая семья слуг — это залог их верности.

— Можешь не учить меня прописным истинам, — фыркнула мама, немного отходя от первоначальной вспышки ярости. — Ладно. Говоришь, хочешь эту Аленку в мастерскую перевести?

— Да. Там она будет далеко от нашего дома. А если плохо будет работать…

— Продадим, — перебила меня она, — и дело с концом.

Меня покоробили слова мамы, но спорить я не видел смысла. Извинившись за такое неожиданное вторжение, я покинул ее комнату. Чтобы на выходе столкнуться с подслушивавшей нас девушкой. Та отпрыгнула от двери. В глазах промелькнул страх, а на глаза девушки навернулись слезы.

— Роман Сергеевич… за что вы так со мной? — всхлипнула она.

— Подслушивала, — проигнорировав ее попытку надавить на жалость, констатировал я. — И какая ты после этого служанка? Ну, раз все слышала — иди, собирай вещи, если что-то успела принести, и уходи. Завтра с Аглаей в мастерскую иди. Либо сейчас скажи — будешь там работать или нет?

Судорожно еще раз всхлипнув и взяв себя в руки, уже более твердым голосом та ответила:

— Буду, барин.

Больше ничего не говоря, дождавшись, когда я махну рукой, что отпускаю ее, она развернулась и ушла. Вот вроде бы я и правильно все сделал, а все же кошки на душе скребутся. Если бы я успел раньше с Аглаей поговорить, да маму предупредить о смене планов, то можно было более деликатно все устроить. Но чего уж теперь. Главное — больше эта девица не сможет мне жизнь портить. А попробует… ну, она слышала, что с ней будет.

— Ты мне больше не подруга! — с такими словами на подворье дома, где жила Аглая, залетела Аленка.

— Ты чего кричишь? — осадила ее Олеся Матвеевна — мать Аглаи.

— А то! — зло прошипела девушка. — Дочку вы дрянную воспитали! Положиться на нее и секреты доверить нельзя! Язык без костей и только о себе и думает!

— А ну пошла прочь! — взревела женщина, замахиваясь на Аленку половником, что как раз держала в руке. — Будешь на мою Глашу напраслину наговаривать — так я тебе все космы повыдергаю!

— Больно нужна мне ваша Глаша, — фыркнула Аленка. — Знать ее не хочу больше!

И гордо развернувшись, она так же быстро, как зашла, покинула подворье. А если бы была помедленнее, то точно успела «познакомиться» с половником тети Олеси.

При первых криках знакомого голоса из окна выглянула Аглая. И пусть состояние своей подруги она понимала, но ее слова все равно больно ударили по сердцу. А ведь она надеялась, что та не догадается, из-за кого ее план пошел прахом. Но очевидно господин не счел нужным скрывать от Аленки эти сведения. Больно. И обидно. Но уже ничего не вернешь назад.

Тихон никому не говорил, но ему нравилось работать у нового барина. Пусть денег он здесь ни с кого не сшибает, зато и опасностей нет. И страха перед молодым господином — тоже. Роман Сергеевич сильно отличался от князя Белова. Не посылал на задания, за которые можно на каторге оказаться, если попадешься. Не угрожал по поводу и без. Даже не стеснялся на кулачках сойтись, пусть и ради забавы, которую он тренировкой называл. Кормили в поместье Винокуровых тоже хорошо. А главное — он чувствовал, что новый барин о нем заботится. Вон, когда он к нему невесту привез — не забыл про него. Не дал замерзнуть прямо там, на склизком и холодном берегу Волги, Митрофана отправил. И сейчас — жениться предложил. И не на страхолюдине какой, а на справной девке. Да еще и не заставляет силком, а интересуется его, Тихона, мнением! Где это видано, чтобы барин у слуг их мнение спрашивал? Дивно.

Лишь за одно переживал парень — что его родня до сих пор под Беловыми осталась. Успокаивало лишь то, что сам князь преставился, и за него супружница осталась. А той уж до семьи Тихона никакого дела нет, можно не переживать, что начнет их гнобить. Но хотелось бы хоть весточку послать, узнать — как они там. Мать, сестрицы. Но ничего, Тихон был уверен, при первой оказии, ежели они рядом с его домом проезжать будут, барин дозволит родню навестить.

В свободное от поручений барина время Тихон не сидел сложа руки. Корней уверенно взял его под свою опеку, привлекая к делам, коих было не мало. Тут и уход за скотиной барской, что на заднем дворе обитала. Не рядом с домом, а чуть в отдалении. Воды опять же натаскивать надо было каждый день. А скоро зима будет, так и дрова заготовить следовало. Бревна-то были, но их требовалось распилить, а потом переколоть. Тоже дело не быстрое. Поэтому нельзя сказать, что Тихон шлялся без дела в те моменты, когда был не нужен господину.

Вот и сейчас он колол дрова, обдумывая утренний разговор с Романом Сергеевичем. Мысль о женитьбе вызывала у парня небольшую дрожь, и в то же время — некое предвкушение. Аленка — девка красивая. Вот только слухи о ней ходят самые разные, и многие — далеко не лестные. Но барин сам развеял часть из них. И если Тихон что и понял — так это простую истину, что Роман Сергеевич не врет. Ну… он ни разу не видел, чтобы тот кому-то врал. То же еще одно диво — честный барин.

Завершив колку дров, парень протяжно выдохнул и решил сходить до кухни. Там можно и чайку попросить налить, да и на Аленку посмотреть. Только в этот раз он уже собирался девушкой не просто любоваться, а оценить — насколько она хороша, как будущая жена. Вот только придя на кухню, Марфа его чуть ли не с порога огорошила:

— Нет у меня больше помощницы, — угрюмо вздыхала баба.

— А чего с Аленкой случилось? — сердце у парня ушло в пятки. Он только стал привыкать к мысли, что та его женой станет. Присмотреться уже с этим чувством к ней хотел, а тут…

— Выгнал ее Роман Сергеевич, — хмуро сказала Марфа.

— За что⁈ — брови Тихона полезли наверх.

— То мне неведомо, — пожала плечами баба. — Та лишь заскочила ко мне, сказала о том, да и убежала до хаты.

Покидал кухню Тихон в полном недоумении. Это чего творится-то? То утром барин его про женитьбу спрашивает, а тут — выгоняет девицу, что сам же ему и сватал. Как это понимать-то⁈

В полной растерянности парень вышел на задний двор и сел под окном комнаты господина. Не специально, просто так получилось.

«А вдруг, слухи все же правдивы были? — молнией пронеслось в голове у Тихона. — Но Аленка наотрез отказалась выходить замуж, и тогда барин разгневался на нее?» От волнения Тихон вскочил и только тут понял, под чьим окном он сидел. Медленно, боясь, что его заметят, он заглянул в окно…

— Уфф, — выдох облегчения вырвался у парня.

В комнате господин был один — сидел за столом и что-то писал. Совсем не та картина, которую подспудно ожидал увидеть Тихон.

— Нет, надо спросить у Романа Сергеевича, что творится-то? А то так и до кондрашки себя довести можно.

2–3 сентября 1859 года

После разговора с Аленкой я ушел в свою комнату. Послевкусие от беседы было неприятным. Надо было как-то отвлечься, переключить свое внимание. Чуть подумав, я решил провести полный «учет» инициированных мной проектов и на какой стадии готовности они находятся. Для чего достал тетрадь, нашел чистые листы и принялся составлять список с кратким описанием.

Первое — лесопилка. Еще в самом начале своего попадания я предложил отцу ее модернизировать. С тех пор прошло чуть больше двух месяцев, а кажется — будто лет. Но по факту, с учетом того, что ее пришлось с нуля возводить, проект не просто движется — летит вперед семимильными шагами. Возвести новое здание, к тому же из кирпича, производственного типа — это не шалаш построить. Даже в будущем такие проекты за день не решались. Правда конкретно на постройку в будущем уходило не так много времени, больше тратясь на всякие согласования и логистику. Да и здания в будущем значительно превосходят по размерам нынешние. Но все же, я считаю, что «модернизация» лесопилки идет очень быстро. И это плюс. Пока в списке ставлю галочку — не завершено, но скоро она поменяется.

Дальше — мастерская игрушек. Тут и вовсе все готово к работе. Опять же на ее постройку ушел где-то месяц. Тут повезло, что сразу с нуля ее ставить начали, да не было никаких чересчур сложных механизмов, как у лесопилки, вот и получилось, что она уже готова. Пометив с внутренней гордостью о завершении проекта, теперь там только рабочий процесс наладить осталось, я перешел к следующему пункту.

Унитаз. Ха! Почему-то думая про это, как про проект, испытываю испанский стыд. С чего бы? Но все же — тут можно поставить сразу две галочки — о готовности самой чаши с бачком и галочку «в процессе» — о патентовании такого полезного изобретения. И что-то давно от Дмитрия Борисовича ни слуху, ни духу нет. Как уехал в столицу, так и тишина. Я конечно понимаю — расстояния большие, да транспорт нынче не чета будущему, но хоть телеграмму отбить мог. Ладно, буду в Дубовке — поговорю с Маргаритой Игоревной, может у нее есть связь со своим кузеном.

«Что там у меня еще было из проектов? — задумчиво посмотрел я в окно. — Ах да, вроде как мельницу с Леонидом Валерьевичем думали ставить. Ну, тут жирный прочерк. Как думали, так и передумали».

Это я пока даже записывать не стал. Лето к концу подошло, а строить по осени, когда дожди сейчас часто будут лить, нет никакого смысла. Оставим на будущий год, если ничего не поменяется.

— Ткань из конопли, — выводя новый пункт, проговорил я его вслух. — Так, саму траву собрали, сейчас она сушится. Надо будет в конце месяца снова по деревням проехаться, да узнать — на какой стадии идет ее обработка. Проект тоже не быстрый, мгновенно результат не даст, но потенциально перспективный. Собственное производство тканей — это дешевая одежда для наших крестьян. А когда крепостное право отменят, им не будет смысла с наших земель никуда уходить в город тот же, ведь и здесь у них работа будет. Ладно, ставим галочку — в процессе.

Тут в дверь раздался осторожный стук, отвлекая меня от работы.

— Входите!

После моего окрика, дверь открылась, и на пороге появился Тихон. Парень мялся, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Что-то случилось? Ты проходи, не стой там.

Зайдя в мою комнату, парень еще помялся, а затем выдохнул, словно бросается в омут с головой, и выпалил:

— Господин, а чего вы Алену выгнали?

Я мысленно подосадовал на себя, что не подумал — как Тихон на это отреагирует. Хорошо, что он сразу ко мне пришел, а не начал тайком что-то выяснять.

— Присаживайся, — махнул я ему рукой на свою кровать.

А то смотреть снизу вверх на него со своего стула было неудобно. Тихон осторожно приземлился на кровать и даже слегка на ней поерзал. По его лицу было видно — мягкость он оценил, и она ему понравилась. Но это было лишь мимолетное чувство, после чего он вновь посмотрел на меня, ожидая ответа на свой вопрос.

— Алену я выгнал по одной простой причине — она не служанкой хотела у нас работать, а стать моей любовницей. Потому и не пресекала те слухи, что про нее по деревне ходят. А я не был уверен в ее целях до сегодняшнего дня.

— И с чего вы так резко передумали? — нахмурился парень.

— У нее подруга есть. Я ее работницей в мастерскую игрушек беру. Как раз сегодня с ней и говорил. И спросил про Алену, чего она хочет. Та и рассказала.

— Да может эта ее подруга сама к вам в постель хотела бы пролезть? — воскликнул Тихон.

— Видишь ли, — вздохнул я. — Слухи об Алене не на пустом месте взялись. Она еще месяц назад меня прямо просила ее в любовницы взять. Я ей тогда жестко отказал, вот она и сменила свое поведение. А недавно меня подначивала, чтобы я ее снасильничал. И вроде как она бы была ни при чем. Если бы я пошел у нее на поводу, то она смогла бы меня шантажировать — или я ее в любовницы беру, или она все моей невесте рассказывает. Сначала я думал, это лишь мои домыслы, но после разговора с ее подругой убедился, что она не оставила своих надежд. Теперь понимаешь, почему я ее выгнал?

Тихон молчал, мрачно уставившись взглядом в пол.

— Это все, что ты хотел узнать?

— А? — встряхнулся парень. — Да, господин. Простите, что я тут… ну это, помешал вам. Вот, — неловко поднялся он и ушел.

Да уж. Сам парня обнадежил, и сам же такую новость на него вывалил. Но чего уж теперь.

— Ладно, — попытался я отстраниться от этого разговора, вернувшись к тетради. — Что там дальше у меня в планах было, и что я успел сделать?..

Усадьба Зубовых

Служанка принесла Софье Александровне свежую почту. Разбирая ее, женщина наткнулась на письмо от брата. Тут же остальные послания были забыты. Не так уж часто Сергей ей писал, предпочитая или отправить вестового, или же сам приехать. Что случилось такого срочного, что он решил нарушить эту традицию?

— Хмм… — задумчиво протянула Зубова, ознакомившись с посланием. — А Роман снова удивляет своими идеями. И ведь правда — все же на поверхности! Почему я сама о таком не додумалась?

Провести состязание по готовке тортов. Такое скорее должно было прийти в голову ее «сопернице» за умы и внимание света — Валерии Павловне. Это же у нее ресторан. Но раз не додумалась, то Софья не собиралась отдавать ей эту идею. И даже наоборот — решила немного «расширить» предложение брата, которое придумал Роман. Это будет не просто состязание нескольких дворян. Нет! Она привлечет внимание к этому своеобразному «турниру» весь свет их города. Через свой театр вкинет новость об идее и предложение об участии. Сейчас она сама сможет диктовать условия состязания. Стать хозяйкой этого вечера! А возможно — сделать такие состязания даже регулярными, если свет их примет благосклонно.

— Надо подумать о символических наградах, — тут же загорелась идеей женщина. — Подумать, кого пригласить в качестве оценщиков. Критерии оценки, — тут она покосилась на письмо. Сергей тоже думал об этом и даже прислал описание, как он видит эти критерии. — Выбрать место, — продолжала размышлять Зубова, — где будут готовиться торты. Не повезешь же их с собой через весь уезд? Нет, это состязание точно должно проходить здесь, в нашем городе! Да, это очень интересно.

Брат писал, что Роман собирается седьмого числа ехать в Царицын. Надо написать в ответ, чтобы племянник заехал к ней. Обсудить с ним все детали. Юноша не раз уже радовал Софью своим умом и непривычным мыслями. Вот как сейчас. Может, в процессе обсуждения он еще какие-то идеи подкинет. А там…

— Да, можно будет в следующем месяце провести это состязание, — кивнула своим мыслям Софья Александровна.

Настроение у женщины поднялось вверх. Это будут приятные хлопоты, что только оживят их общество.

Поместье княгини Беловой

Дарья Дмитриевна сидела в кресле и довольно улыбалась. Единственное, что слегка омрачало ее настроение — были мысли о потерянном времени, когда дела поместья вел ее муж, не допуская женщину в свои дела. Сейчас же… Сейчас все будет по-другому.

Начать вот с этого письма от соседа — Винокурова. Когда служанка принесла его, княгиня подумала, что Сергей Александрович хочет снова встретиться по поводу ее долга и обсудить новые условия. Все же ее жест на дне рождения Людмилы Винокуровой не прошел даром. И отчасти она была права. Сосед и правда упомянул в своем письме желание повторной встречи по поводу долга. Но вскользь, лишь обозначив это намерение. Основной же темой стала инициатива провести состязание по выпечке торта. Куда ее приглашали, как одну из участниц. Было ли это возможно при ее муже? Дарья Дмитриевна сильно сомневалась в этом. Да и до ее визита к соседям подобное тоже было под большим вопросом. Но не сейчас. Винокуровы теперь вынуждены действовать совсем иначе, чем еще неделю назад.

Конечно пропускать и отказываться от предложения она не планировала. Тем более что Сергей Александрович сам предлагал прислать к нему кухарку Беловых для обучения выпечке, если у той нет необходимых навыков. Время и место состязания пока не утверждено. Предварительно лишь указаны сроки — конец месяца. Время у нее есть.

— Устинья! — крикнула она верную служанку.

— Да, барыня, — тут же появилась та.

— Неси перо и бумагу, буду ответ Винокурову писать, — повелительно махнула ей Дарья Дмитриевна.

Служанка так же быстро, как и пришла, покинула комнату. А сама княгиня стала продумывать ответ. Напроситься на личный визит? Чтобы сразу и о долге поговорить, и кухарку с собой прихватить? Или стоит сначала кухарку отправить, а о визите позже договориться?

— Нет, лучше не затягивать, — решила женщина. — А то время идет, и новых условий по выплате мы еще не обсудили. Как бы не решил Сергей Александрович, что они меня устраивают, и он все получит в срок.

Царицын

— Сударыня, ваши девочки — просто чудо, — поцеловал воздух над ручкой Екатерины Савельевны дородный господин, купец по роду деятельности и примерный семьянин для окружающих. О его небольшой слабости к хрупким девочкам, только достигшим совершеннолетия, знали лишь здесь — в салоне мадам Совиной.

— Всегда рада вашим визитам, — улыбнулась в ответ сутенерша. — Что вам больше всего понравилось сегодня?

— Эта новая ночнушка — тонкая на ощупь и открытая по бокам, — с похотливым взглядом и вновь подступающим возбуждением в голосе ответил мужчина. — Тот, кто ее придумал, настоящий ценитель прекрасного.

— Я передам ваши слова, — вновь улыбнувшись, сказала Екатерина Савельевна.

— Если ваши красавицы будут в следующий раз облачены в нечто столь же… изящное и откровенное, то я бы и сам через вас желал передать свою благодарность. Сто рублей ассигнациями…

— Не нужно оскорблять мастера, — перебила купца Совина. — Его работа стоит тысячи, не меньше.

Слова сутенерши, произнесенные с милой улыбкой, заставили перекоситься лицо у немного скупого мужчины.

— Ну-у… наряд конечно красивый, но не настолько, — тут же, словно на торге, стал «сбивать цену» купец.

— Александр Иванович, — с укоризненным взглядом покачала головой женщина. — Мы не на базаре. Вы сказали, что хотите отблагодарить мастера, но сто рублей… это не благодарность, а оскорбление его таланту. Если для вас это затруднительно, уж лучше и вовсе ничего не передавайте, а я сделаю вид, что не слышала этих ваших слов.

— Кхм, — поперхнулся мужчина. — Ладно. Тысяча, так тысяча. Будет новый наряд, не уступающий этому, и даю слово — не поскуплюсь и одарю вашего мастера. Лично!

— А вот лично не стоит, — опять прервала купца Совина. — Как вы объясните ему, откуда узнали про наряд?

— Эм… да, вы правы, что-то я совсем голову от ваших девочек потерял, — неловко заулыбался купец.

Попрощавшись, он поспешил на выход, чтобы еще чего на эмоциях не наговорить. Уж не в первый раз после каждого своего посещения он вот так раскидывается словами, а Екатерина Савельевна ловит его на оброненных фразах, обращая их в звонкую монету, что идет ей в карман. Ну и девочкам перепадает, куда же без этого.

— Надо с Романом встретиться, — прошептала женщина, когда купец покинул ее заведение.

И дело было не только в только что ушедшем мужчине. Да, новые наряды было бы неплохо получить от столь перспективного юноши. Но ведь уже набрались новые желающие получить собственный портрет от него! Пока лишь трое, но они не будут ведь ждать вечно. Поэтому встреча с молодым человеком Совиной была необходима. И к ее счастью теперь она могла обойтись без привлечения домовников. Просто нужно посетить сестер Скородубовых, и оставить сообщение для Винокурова через них. Уж свою невесту он игнорировать по прибытию в Царицын точно не будет. А Анастасия — девушка честная и обязательная. Просьбу выполнит, особенно зная, что это пользу ее жениху принесет. И сходить к ним надо как можно скорее. Если слухи, что дошли до женщины, правдивы, то Роман объявится в городе уже буквально на днях. Ему придется посетить дом Бориса Романовича, куда вход для Совиной закрыт. Пока что закрыт, к огромному сожалению женщины. И до того момента Скородубовы должны быть уже в курсе о ее желании повидаться с парнем.

После разговора с Тихоном далеко не сразу у меня получилось вновь сосредоточиться и вспомнить все проекты, которые я начинал. Но все же постепенно мысли о Тихоне и Аленке удалось выбросить из головы и перевести свое внимание на свои планы. Итак, крестьяне. Кроме задачи по сбору конопли на ткань, я убедил отца прикупить технику для обработки полей. Это уже начало давать свои результаты. Так, сбор урожая шел рекордными, по сравнению с прошлыми годами, темпами. А это значило, что весь урожай не только будет убран в срок до начала дождей, но его также удастся правильно сохранить. Время на подготовку амбаров и вдумчивое распределение по ним всего урожая есть. Не придется пихать абы как, лишь бы успеть из-под начавшихся дождей убрать. Ставим себе здесь плюсик. А заодно пометку — продумать организацию работ с техникой на следующий год.

По основным и «крупным» проектам пожалуй все. Теперь переходим к более «мелким». И первым в списке тут же выходят мои картины. То, что дало мне первоначальные деньги и даже принесло новый транспорт. Да, направление выгодное, но уж больно не стабильное. То мне пришлось за раз аж восемь портретов рисовать, а то уже сколько времени вообще почти и не прикасался к холсту, если не считать своего собственного желания.

— Может, начать в каком-то одном направлении рисовать? — почесал я затылок. — А потом выставку какую организовать, где те картины и распродать можно будет? Тетя с выставкой точно поможет. И развлечение для дворян будет, как вижу, они на такое падки.

Сделал себе пометку — начать рисовать новые картины, когда выдается свободная минутка. Это и успокаивает, и если моей целью будет собственная выставка, метаний выбора — чтобы такое нарисовать — не будет.

— Следующее — массаж, — вывел я новую строчку в тетради.

Помнится, я обучал Пелагею, как правильно массировать мне спину. И ее даже мама хвалила, так хорошо у девушки получалось. Так почему бы не подумать об открытии полноценного салона? Найти в Дубовке здание какое, обучить несколько крестьянок, да и открыть новое дело? Можно даже не здание целиком, а квартиру какую снять, да обставить соответствующе. В будущем массажные салоны были в почете. И никаких интимных услуг там! Это еще больше поднимет их статус. Да, делаем пометку — продумать это направление.

— Одежда, — выдохнул я, с сомнением посмотрев на последний пункт.

Вот здесь я не уверен, что мне стоит в это лезть. Пока что из того, что я могу представить общественности — это мой собственный костюм-тройка. А все «платья» и нижнее белье, что я для той же Совиной рисовал, если и сделают меня знаменитым, то с неким легким «душком». Сомнительная слава модельера для проституток мне не нужна.

— Мда, — протянул я, — пожалуй, и без последнего пункта уже не мало наметок на будущее получилось.

Да уж, два месяца, может чуть больше, я в этом мире, а уже столько успел «наворотить». Для местного темпа жизни я мчусь вперед, как ракета. И это не ирония и не сарказм. Реально, для окружающих я даже чересчур активен. А ведь кроме проектов, я успел и в дуэли поучаствовать, и с целым князем пободаться, и невесту завел. Если бы кто мне об этом сказал тогда, когда Аким меня вез домой, тем июньским днем в мое попадание, я бы мог и не поверить. Уж слишком неторопливым был темп и у лошади, и в поместье у моих родных, когда мы доехали. И лишь моя активность подстегнула их действовать чуть быстрее. Однако и сейчас отец постоянно меня «осаживает», напоминая, что надо «подумать», «не спешить» и так далее.

Отложив бумагу в сторону, я шумно выдохнул. Это небольшое подведение итогов позволило мне окончательно успокоиться и упорядочить собственные мысли. Стало понятно, что я не стою на месте, а очень даже быстро прогрессирую. Просто помимо дел «промышленных» и связанных с заработком произошло много иных событий. Вот из ближайших — поездка в Царицын. Если погода вновь испортится, плюну на комфорт и попрошу отца отпустить Митрофана со мной. Лучше я медленно потрясусь в тарантасе, зато это безопасно, чем рисковать на открытой воде буду.

День в целом закончился спокойно. Так как никаких новых планов пока не было, я решил следовать тому, что только что написал. В частности — начал создавать собственную «картинную галерею» для последующей выставки. И ее ключевым моментом, что отличало бы мое творчество от десятков иных художников, я решил сделать тему «мир будущего». Кому как не мне знать, как изменится мир через сто и почти двести лет?

И в первой картине я изобразил улицу города с едущими по ней автомобилями. Чтобы слишком не шокировать нынешних моих «хронососедей», машины на картине больше напоминали кареты, только без лошадей и с кучерами, дергающими за рычаги. Привычный руль я пока решил не изображать. А рычаги ныне известны. Вон в лесопилке Алексей Юрьевич для «включения» в рабочий процесс и вывода из него пильной рамы именно рычаг приспособил.

3 сентября 1859 года

Несмотря на заявления в сторону своей, уже бывшей, подруги отказываться от работы в мастерской Аленка не собиралась. Да, Роман Сергеевич ее прогнал. Да еще и пригрозил продажей, что еще хуже. А потом еще и тетя Нюра ее отругала за поспешность.

3–4 сентября 1859 года

— Я календарь переверну и снова третье сентября, — пел я себе тихонько под нос, составляя список дел на поездку.

Да уж, со всем этими девичьими разборками абсолютно забыл про легендарную песню. И лишь открыв свой календарь, чтобы во время составления плана поездки расписать свой таймлайн, вспомнил ее. Вот что значит — заработался! И конечно не обошлось без полного отсутствия этой песни в информационном пространстве. Это в будущем она из каждого «утюга» звучит, да кучу ремейков уже сделали. А сейчас если кто услышит, то лишь спросит — что такое я пою, но уж никак не будет подпевать.

Из основных причин моей поездки в Царицын — это принять извинения Канарейкина вместе с компенсацией «за моральный ущерб», да заказать проект гостевого дома у Невеселова. Все остальное лишь попутно. Так нужно было пополнить запас тетрадей и красок. Заказать досок для обшивки туалета. Там же можно ткани прикупить, которую вместо обоев используют. Обои тоже есть, но лучше ткань. Еще и лампу желательно взять, чтобы освещение в туалете было. Но подробнее все мелочи лучше у мамы спросить — она же теперь обустройством занимается. Что еще? К тете зайти надо, спросить ее мнение по поводу кулинарного соревнования. Да и просто проведать. Узнать — пришел ответ от Михайлюка или еще нет. К Алдонину зайти — заказать еще одну чашу для унитаза, на этот раз в гостевой домик. По мелочи дел много наберется и лучше все их записать, чем сейчас и занимаюсь.

От этой работы меня отвлек шум в гостиной. Отложив перо, я с любопытством вышел в общий зал. Чтобы тут же скрыться обратно в комнате. Белова зачем-то приехала! А я почти в одном исподнем. Нельзя в таком виде к гостям выходить.

Быстро переодевшись в более приличное платье, я снова вышел в гостиную.

— Здравствуйте, Дарья Дмитриевна, — кивнул я женщине.

Та уже сидела в кресле и разговаривала с моей мамой. Поприветствовав меня в ответ, они продолжили разговор. Ну а я присел на диван, желая послушать, о чем они беседу ведут. Хотели бы наедине остаться, ушли бы либо в спальню к родителям, которая маме кабинет заменяет, либо отца временно из кабинета выселили.

Но причина ее приезда была банальна и ожидаема — разговор шел вокруг спонтанной идеи о кулинарном состязании. Княгиня всеми руками была «за» и даже захватила с собой свою кухарку, чтобы та поучилась у Марфы.

— Скажи, Роман, — вдруг обратилась она ко мне, — а ты бы как оценивал торт? Что в первую очередь — внешний вид или его вкус?

— Оба критерия важны, — пожал я плечами. — Но пожалуй, все же вкус первоочереднее. Даже самый красивый торт проиграет неказистому, если по вкусу будет не отличим от отрубей. Все-таки торт — это в первую очередь еда, а потом уже искусство. Если его нельзя есть, то это уже не торт, а скульптура.

Приняв мой ответ, Белова вновь вернулась к разговору с мамой. Они обсуждали — стоит ли ограничивать конкурсантов не просто в размере торта, но и в количестве коржей. Надо ли выделять сложность «постройки» торта в отдельный критерий, или нет. Одно дело — торт, какой был у Уваровых, там ничего сложного кроме украшения не было, и совсем иное — торт в виде самовара, который приходилось думать, как закреплять, чтобы не упал. Торт Уваровых княгиня конечно не видела, тут с ней мама впечатлениями поделилась.

Диспут у них получился интересный, но и только. Если бы не необходимость составлять список дел, я бы даже еще немного с ними посидел и свои предложения внес. А так уже через десять минут извинился и вернулся в свою комнату.

Только через час я счел, что все предстоящие дела отметил и ничего теперь не забуду. Поэтому с чистой совестью решил вернуться в гостиную к женщинам, но те уже разошлись.

— А где княгиня с мамой? — спросил я у протирающей полку камина Евдокии.

— Барыня у себя в комнате, а госпожа Белова с Сергеем Александровичем в кабинете, — добросовестно ответила та.

Эх, не удалось в дискуссии продолжить участие. Надо было отложить работу, но не привык я к этому. Лучше уж сразу сделать, чем потом самого себя корить, что не успел. Вздохнув, я вернулся в свою комнату, попросив Евдокию принести мне гитару. Буду подбирать аккорды к песне Шафутинского, а то она никак не желает покидать мои мысли.

Поместье Сокольцевых

Слава нервничал. Сегодня к ним должна была приехать Она! Девушка, что покорила его сердце. Как повезло, что у невесты Романа есть сестра-близнец! Иначе парень даже не знал, как смог бы себя спокойно вести в ее присутствии, или томился от неразделенной любви. А так — у него есть шанс. Он уверен в этом. Ведь как хорошо им было вдвоем. Казалось, нет такой темы, которая была бы интересна лишь одному из них. Анна смеялась над его шутками, и благосклонно принимала его неуклюжие комплименты. Ни с кем до этого из девушек его круга Вячеславу не было так… комфортно.

Однако приезд Анны Скородубовой вызывал в груди парня не только радость, но и опасение. А вдруг она не понравится его матушке? Что тогда делать? Их отношения и так не ладятся из-за дружбы Славы с Романом Винокуровым. Тот вот тоже маме не по душе пришелся. И было бы с чего? С какой-то веселой песенки! После которой она стала искать в его друге любой промах и цепляться по любому поводу.

Сестры прибыли к ним в обед. И не одни, а со своей няней. Хоть они уже давно были взрослые, но та выполняла уже не столько обязанности по воспитанию, сколько как необходимый дополнительный человек для пригляда. Не уместно девушкам без сопровождения по гостям расхаживать.

На этот раз Слава достаточно быстро разобрался, кто из девушек «кто». И все благодаря маленькому колечку, украшавшему палец Анастасии. Помолвочное кольцо, которое девица просто так на палец не наденет. Да и близкие парня по этому признаку быстро догадались, как различать близняшек. Что не очень понравилось Анне, привыкшей развлекаться, притворяясь сестрой. Однако Слава это понял лишь по мимолетно скривившемуся лицу девушки, уже зная о ее такой небольшой слабости.

Отец Вячеслава принял сестер тепло. Поздоровался с обеими, одобрительно посмотрел на сына, да пригласил их в гостиную. А вот мама, несмотря на внешнюю безмятежность и благосклонную улыбку, была напряжена. Для гостей она была само расположение, но близких не проведешь.

Однако по мере общения мнение Елизаветы Владимировны менялось в лучшую сторону. Девушки были воспитаны, образованы, что уже большой плюс. Старшее поколение чтили, вольных мыслей себе тоже не позволяли, и вообще вели себя довольно сдержанно, но не скованно. В какой-то момент Слава совсем расслабился и опять стал получать удовольствие от простого общения, как в поместье Винокуровых было.

Но продлилось это все относительно недолго. Ровно до момента, когда Елизавета Владимировна завела речь о планах девушек на будущее и кого бы они хотели себе в мужья.

— У меня уже есть будущий супруг, — скромно ответила Анастасия, положив руку с помолвочным кольцом на колени так, чтобы уж точно все его разглядели, если раньше не видели. — Мне больше не нужно искать и выбирать. Очень жду того мгновения, когда мы с Романом пойдем под венец.

— А вы, Анна, что скажете? — повернулась к девушке мама Славы.

— Мне пока с выбором не везет, — вздохнула она, от чего у парня сердце пропустило удар. Как так? А как же… он? Разве им не хорошо было вместе? А Анна тем временем продолжала, с каждым словом все сильнее загоняя в гроб все мечты Вячеслава о свадьбе с девушкой. — Мне бы хотелось, чтобы мой муж был старше меня. Мужчина с чином и внутренним благородством.

— Почему же именно старше? — покосившись на сына, уточнила Елизавета Владимировна.

— Я хочу быть ЗА мужем, а не выступать для него старшей сестрой или той, к кому он будет бегать за советом по любой мелочи. Муж — это опора. И только с годами юноши набираются опыта, чтобы стать такой опорой.

— Но ведь ваша сестра выходит замуж за юношу, гораздо ее моложе, — тут же хитро посмотрев на сына, заметила Сокольцева.

— Это уже нужно спросить у моей сестры, чем ей так Роман понравился, что она решилась на такой шаг. Как друг он великолепен. Но как муж? — Анна задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Пожалуй, лет через пять он подошел бы и под мои требования. За исключением небольшого момента с нашим возрастом. Но пока ему просто не хватает опыта, чтобы БЫТЬ мужчиной. Но внутренний стержень и благородство у него имеется. Думаю, именно это и привлекло мою сестру. И она более… нетерпелива, — чуть улыбнулась Анна, посмотрев на засмущавшуюся Настю. — Вот и решила, что эти пять лет подождет уже будучи в браке.

От такого ответа Алексей Иванович рассмеялся. Да и остальные не удержались от улыбок, еще сильнее смутив Анастасию.

— А не думаете ли вы, что ваша сестра поступает мудро? — уняв эмоции, спросил уже Алексей Иванович. — За пять лет многое может случиться. Уведут такого парня, что с каждым годом все ценнее в глазах окружающих выглядеть станет, и все. А малый возраст… этот тот недостаток, что проходит с годами.

— С одной стороны я с вами согласна, — кивнула Анна. — Но с другой… вот взять вашего сына, Вячеслава, — посмотрела она на мрачного парня. — Юноши в таком возрасте, как он, не только получают бесценный опыт, но и зачастую этот опыт сильно меняет их характер. И кто поручится, что через пять лет он останется таким же, как сейчас? С теми же ценностями, взглядом на жизнь?

— Но про Романа вы такое не говорите, почему-то? — ревниво нахмурившись, сказала Елизавета Владимировна.

Ее сына подозревают в том, что он может стать хуже! Это женщине сильно не понравилось.

— Вы же общались с ним, — заметила девушка. — Вам не показалось, что он… уже сформировался, как личность?

Вопрос заставил задуматься всех присутствующих. Они стали вспоминать, как Роман Винокуров вел диалог, как держал себя в обществе. Были ли у него типично подростковые взбрыки или излишняя эмоциональность. Какие слухи о нем доходили до их семьи от других людей. И с удивлением приходили к выводу, что девушка права. А Елизавета Владимировна наконец поняла, почему ее средний сын, будучи старше Романа на целый год, что для такого возраста весьма существенно, наоборот — не показывает Винокурову пример, а сам тянется к нему, как к старшему товарищу. Если Роман уже цельная, сформированная личность, то по-иному и быть не могло. И Слава подспудно это чувствует. Как и Анна, когда не считает ее сына достаточно взрослым, чтобы уже сейчас спешить заключить с ним брак.

Еще немного расспросив Анну о ее взглядах на брак, Елизавета Владимировна мягко перевела тему на хобби. Чем девушки увлекаются в свободное время, хотят ли реализоваться вне брака. Но главное она для себя выяснила — на ее сына Анна не строит никаких планов. Это же понял и сам парень, весь остаток вечера проведший в мрачном молчании. Больше он не испытывал чувства комфорта рядом с девушкой. Лишь раздражение на себя, что успел нафантазировать то, чего не было, да желание побыстрее покинуть общество Анны. И вздохнул он с облегчением лишь тогда, как сестры Скородубовы покинули их дом.

— Не зря пригласили девушек, — лучась радостью, сказала его мама.

От нее не скрылась смена настроения сына. И ее полностью устраивал результат. Пусть пока о своем будущем думает, как самому чина добиться, да «на ноги встать», чем за юбками бегает.

— О чем договорились? — спросил я отца, когда Дарья Дмитриевна покинула поместье.

Причина их разговора для меня была очевидна, поэтому и не спрашивал ее.

— Будет по триста рублей каждый месяц нам отдавать, — вздохнул он. — Жаль, конечно, я уже рассчитывал на эти деньги. Но чего уж теперь.

— А для чего ты их хотел использовать?

— Очевидно же, — усмехнулся отец, — чтобы ссуду покрыть. Чем раньше от нее избавимся, тем нам же легче будет. И не хочу тебе в наследство долги оставлять. Но уж лучше так, чем на пустом месте вражду затевать.

Утолив свое любопытство, я перешел к другому вопросу — хотел ли отец меня о чем-то попросить, когда я в город поеду. Представив ему свой список, тот с интересом его прочитал и… не стал ничего добавлять. Зато когда пришел к маме с тем же вопросом, тут же получил целый перечень покупок и заказов.

— Мебель ведь в тот гостевой дом потребуется, а она не быстро делается, — наставляла меня мама. — И у хороших мастеров очередь на месяцы вперед. Потому надо сейчас уже заказывать, чтобы она у нас была, когда дом поставим. Ковры опять же прикупить неплохо было бы.

— Они не дешево стоят, — заметил я, вспоминая дом Али.

— Да, но ты же сам говорил, что у тебя есть знакомый купец персидский, — хитро улыбнулась мама. — Вот и поторгуйся с ним. И еще, я тут подумала, раз уж ты целую бочку поставил ради клозета, то неплохо было бы еще и чашу заказать, чтобы рукомойник ей заменить. И трубу к ней также подвести.

«Рвет подметки на лету, — мысленно восхитился я хваткой мамы. — Тут же о раковине в ванну догадалась. А то рукомойник — это просто кувшин, что мы для умывания используем. На руки полил, и моешься. Не очень удобно иногда. Ну да ладно, проблем в ее просьбе не вижу».

Пополнив свой список, я с чистой совестью пошел отдыхать.

Вечером, как и обещал, снова приехал в мастерскую. На этот раз никаких криков и ругани слышно не было. Это радовало. А когда я зашел, то застал картину двух трудящихся девушек. Столов для работы здесь было три и обе бывшие подруги отсели как можно дальше друг от друга. Одного стола для каждой хватило, что называется, «за глаза». И поделки у них тоже отличались.

Я сначала подошел к Аглае, чтобы оценить ее работу. Все же в старшие мастерицы ее думаю возвести, надо понимать, на что она способна.

— Вот, господин, почти доделала, — тут же протянула она мне маленькую куколку.

А ничего так получилось. Деревянная основа, ручки-ножки не гнутся, что минус. Надо подумать, как этот недостаток исправить. Зато она сумела откуда-то достать волосы для нее и сейчас возилась с одеждой. Про мелкие детали тоже не забыла. Уши, нос и рот вполне различимы и анатомичны. Краской подкрасила кукле губы и глаза. Пальцы на руках тоже имеются.

— Я конский волос сюда добавила, — попутно стала пояснять Аглая. — Больше всего времени ушло на то, чтобы волос правильно уложить. Чуть не по одной волосинке втыкала, пока «тесто» податливым было. С сарафаном для куклы проще было. Из обрезков, что дома нашла, сшила. Нитки с иголкой тоже пока из дома взяла.

— А мелкие детали ножом выводила?

— Да, господин.

— Хорошо, — покивал я. — Но долго. На одну куклу — весь день тратить.

Та потупилась, но спорить не стала. Ладно, еще подумаю, как можно процесс их изготовления ускорить. И надо ли именно на куклах нам сосредотачиваться.

А вот Аленка пошла по иному пути. Уж не знаю, откуда она про мою задумку с формами вызнала, вроде я об этом только Аглае говорил, а не ей. Но именно на создании формы для лепки та и сосредоточила свои силы. Собственно, первое, о чем я спросил — откуда она про формы узнала.

— Так я заметила, что здесь глина стоит, — стала отвечать девушка. — Спросила у Глаши, для чего. Та и сказала.

Я удовлетворенно кивнул, попутно для себя отметив, что Аглая не стала в силу личной неприязни утаивать от Алены информацию. А вот слепила девушка кубики. Самые простые кубики, о которых я упоминал в списке. Небольшие по размеру — где-то два на два сантиметра, но налепить их девушка успела под пару сотен. И когда я зашел, она их зашлифовывала, чтобы были гладкими, а некоторые успела и покрасить.

— У вас написано было, что из тех кубиков строить детям надо будет, словно из кирпичиков, — наигранно потупив взгляд, стала объяснять она, почему так сделала. — Вот я и подумала, что лучше и не придумать, как те формы применить. Сделала один кубик, потом, когда он высох, глину замесила и в нее десять раз «макнула» его, чтобы выемки под форму получились. А затем и запекла ту глину в печи этой, — махнула она рукой в сторону закрытой печки. — Ну а когда форма была готова, лепить те кубики стало и вовсе просто. Запихиваешь тесто это из опилок, утрамбовываешь, чуток подождать и можно выколачивать. Тут сложнее было доставать получившиеся кубики. Но как видите — их много получилось. Целый дом игрушечный построить можно! — закончила она с гордостью.

— Молодец, — вынужден я был похвалить Аленку за смекалку. И тут же повернулся к Аглае. — Видишь теперь, как нужно работу организовывать? Чтобы много и быстро игрушек получалось. Потому это место мастерской называется, а не лавкой какой. Ту же куклу ты могла такой придумать, чтобы тоже форму можно было сделать и потом налепить сотню этих кукол.

— А волосы как им вставлять?

— На клей посадить их можно, — пожал я плечами. — В общем, как мастерица ты, Аглая, хороша. Но вот пока не работает твоя голова в сторону, чтобы организовать массовое производство. И если продолжишь по одной кукле в день делать, то старшей тебе не стать. Алена пока выгоднее на эту должность выглядит.

Аленка аж расцвела в улыбке и, задрав нос, посмотрела на соперницу.

— Поняла, барин, — поджала Аглая губы. — Буду исправляться.

— Но в целом — обе молодцы. Для первого дня хороший результат. Доделывайте свою работу и можете отдыхать. Если опилки закончатся, мне сразу говорите.

Покинув девушек, я вернулся домой. Завтра я отправляюсь в город и надеюсь, что погода не подведет.

4–5 сентября 1859 года

Несмотря на морось, до Дубовки мы добрались без приключений. Сегодня воскресенье, поэтому никого из начальства в порту не было. Пришлось вопрос с поиском эллинга или какого дока для зимней стоянки моей яхты отложить до завтра. Заодно и с Владимиром Михайловичем поговорю — есть ли вообще такая возможность. Он, как помощник начальник порта, должен быть в курсе.

— Роман, какая приятная неожиданность! — с такими словами меня встретила тетя. — Ты снова один? А что же остальные такие домоседы?

— Я бы тоже лучше в подобную погоду дома сидел, — усмехнулся я. — Но работа сама себя не сделает.

— В последние дни ты постоянно по каким-то делам мотаешься, — покачала тетя головой. — Совсем тебя Сергей загонял.

— Скорее я сам себе их нашел, — не согласился я с ней.

Поприветствовав Владимира Михайловича, я прошел переодеться в выделенную мне комнату. После чего спустился обратно в зал. Тетя тут же завалила вопросами про нашу жизнь и как нам пришла такая прекрасная идея — организовать кулинарное состязание.

— Это ведь можно подать как настоящий турнир! — воодушевленно восклицала она. — Претенденты сходятся в первом туре. На готовку дается час. Понятно, что ничего сложного за это время не создать, но так можно дать как можно большему количеству человек поучаствовать и в то же время отсеять тех, кто решил это сделать из любопытства. Второй тур — уже между победителями первого. Там дадим два часа на готовку. Как понимаешь, тут уже сражение будет в разы серьезнее. И в конце — грандиозный финал! — глаза Софьи Александровны горели от азарта. В своих мечтах она прямо видела это — десятки участников, сотни гостей, ажиотаж вокруг турнира. И в самом центре — она, как организатор. Даже мысли читать не нужно уметь, у нее все на лице написано.

— А если в финале много человек будет? — спросил я. — Допустим, в первом туре примет участие тридцать человек, то в финал выйдут аж восемь. Не многовато ли? Или наоборот — слишком мало людей захотят поучаствовать? — в последнее впрочем я и сам не особо верил.

— Мало? Ты недооцениваешь желание людей показать себя, — тут же подтвердила мое мнение тетя.

Ну да, я уже по тому, как среагировали Уваровы на шуточное предложение, это понял. Но все еще была мысль, что это лишь случайность. Характер у них такой, или просто заскучали дома сидеть. Тетя тем временем продолжила отвечать на мой вопрос.

— И восемь человек в финале — это не много. Наоборот, мы сможем угостить потом всех гостей, или устроить аукцион. Да, аукцион даже предпочтительнее, — кивнула она своим мыслям.

— Ну ладно, вам виднее, — поднял я руки в жесте «сдаюсь».

С самого начала это шуточное высказывание вышло из-под моего контроля, так что и сейчас встревать не буду.

— Софья, душа моя, — с усмешкой начала Владимир Михайлович, который до этого момента не мешал нам разговаривать, а сейчас понял, что меня надо «спасать» от напора тети. — Ты ничего не забыла?

— А? Да вроде нет, — растерянно пожала она плечами.

— А как же телеграмма?.. — протянул мужчина.

— Точно! — всплеснула руками тетя. — Прости, Роман, и правда вылетело из головы. Тебе телеграмма пришла, а я тут все про состязание. Архип! — крикнула она лакея.

Слуга явился уже через минуту. Спокойный, с все также гладковыбритым лицом и сединой на голове. Почти эталонный дворецкий с поправкой на местную глубинку.

— Слушаю, госпожа.

— Принеси телеграмму для Романа Сергеевича.

— Сей момент-с, — откланялся он.

Через пару минут я читал сообщение от Михайлюка. Игнат Пархомович заверял, что наш договор в силе и просил поторопиться с его окончательным заключением. Иначе он не берет на себя обязательства доставить баржу леса в этом году — скоро зима и погода просто не позволит это сделать. Письмо с одной стороны порадовало, а с другой я вспомнил уже собственное обязательство найти способ доставки досок от лесопилки до завода Миллера. Блин, и все решения на технику завязаны. Ту самую, которой в этом времени и в помине нет. Это если железную дорогу не делать. Но за день ее не построишь, а потом уже обязательств перед Германом Христиановичем у нас не будет. Короче, затык пока с этим.

— Что-то плохое там? — с тревогой спросила тетя, заметив мое нахмурившееся лицо.

— Нет, новость хорошая, — мотнул я головой. — Просто вспомнил об одном обязательстве, которое не знаю, как выполнить.

Предлагать свою помощь она не стала. Знает, что если нужно, я сам попрошу. А я решил и вовсе сменить тему, пока она опять не начала делиться своими мыслями о кулинарном состязании.

— Софья Александровна, не подскажите, будет ли в городе пользоваться спросом массаж?

Узнать об этом было одним из пунктов в моем плане. Заодно посмотрю, в ходу ли само понятие о массаже.

— Массаж? — задумчиво нахмурила она брови. Я же подобрался. Неужели сейчас придется объяснять, что это такое, попутно выдумывая, откуда я узнал о нем? — А-а-а, — протянула вдруг она, — вспомнила! Это ты про одну медицинскую методу, слухи о которой курсируют в Европе? Ученые мужи до сих пор не пришли к единому мнению — оказывает она влияние на здоровье и несет ли пользу, или нет.

Я мысленно выдохнул. Массаж в этом времени известен. Но как вижу — не повсеместно, да и очень односторонне — лишь как медицинская процедура. А тетя продолжала делиться той информацией, что ей известна:

— Я сейчас точно не помню, но в начале века вроде в Швеции один врач изучал этот вопрос. Даже целый научный труд этому посвятил. А у нас из массажа — только хвощевание, — усмехнулась она.

— Это что? — удивленно поднял я бровь.

— Веником в бане когда тебя охаживают, — посмеиваясь, вставил слово Владимир Михайлович. — Уж там массаж, так массаж, если банщик толковый.

В моей голове тут же всплыла концепция «СПА-процедур». Так ведь если массаж известен, то ничего не мешает мне его начать продвигать здесь в массы! Тем более что в Европе его изучают. А как я заметил, все европейское у наших дворян — это «круто» и «вау». Надо бы поднять труд этого шведа, чтобы опираясь на него, провести рекламную кампанию своего салона. Тогда точно без посетителей он не останется. Вот только упор я сделаю на расслабляющий массаж. После баньки промять мышцы — самое оно. В моей голове тут же встала картина, как посетители идут сначала в помывочную, затем парятся, в том числе и веником, после чего ложатся на кушетку, где им разминают все тело. Не жестко «ломают», а именно в расслабляющих целях. И никакой ассоциации с блудом массаж сейчас не вызывает — еще один плюс! Не будут тыкать пальцем, что непотребное дело открыл.

— А у тебя есть мастера, что массаж умеют делать? — спросила тетя, вырывая меня из мечтаний.

— Я и сам могу обучить, — буркнул я, уже понимая, каким будет следующий вопрос.

И он не заставил себя ждать.

— А где ты такому научился? В столице? — логично предположила тетя.

— Да. Был на одном сеансе. И сразу предупрежу, хоть многое я не освоил, но ту же Пелагею азам научить смог. Она теперь умеет спину мять, даже моя мама ее хвалила. Так что найти кого-нибудь и обучить я смогу, опыт есть.

Тетя удивленно покачала головой и тут же попросила ей провести один такой сеанс.

— Интересно же, что за процедура такая. Я читала, что ее только вместе с гимнастикой нужно проводить, а ты про то и не упомянул.

— Можно и без гимнастики, — заверил я ее. — А вот баня в этом деле и правда поможет. Сначала стоит в ней распариться, чтобы мышцы расслабились, а затем уже и сам массаж провести можно.

Сказал я это не просто так. Сегодня и так банный день, специально топить баню не нужно, а комплексный эффект по моему мнению должен быть выше. Ну и если тете тоже понравится, то уж с ее информационной поддержкой успех массажному салону обеспечен. Думаю, она и напросилась на этот массаж от меня лишь для того, чтобы понять — выйдет у меня что-то или нет. И если ей не понравится, то постарается меня мягко отговорить.

Разговор прервался из-за ужина. В животе уже урчало, поэтому на еду я накинулся с удовольствием. Перед этим успел попросить тетю найти те труды шведа, о котором она вспомнила, или подсказать, к кому я могу обратиться по этому вопросу. Та пообещала подумать.

Сразу после ужина служанка Зубовых сообщила, что баня готова. Первым, как и полагается, пошел глава семейства. И лишь за ним отправилась в баню тетя. Когда она вышла, я подошел на счет массажа.

— Роман, а как же ты? — удивилась она. — Разве не хочешь помыться?

— Обязательно, — заверил я ее, — но лучший эффект от массажа возникает, если начинать разминать мышцы сразу после парной. Вот покажу вам свое мастерство, и потом уже пойду.

Успокоено кивнув мне, она махнула рукой, чтобы я следовал за ней.

Комната тети находилась на первом этаже. И что меня удивило — она в ней спала одна.

— А разве у вас с Владимиром Михайловичем разлад какой-то? — не удержался я от вопроса.

— С чего ты взял? — удивилась она.

Я лишь указал на то, что кровать в комнате одна и не предполагает наличие еще одного человека.

— Ах это, — усмехнулась она. — Так что в этом такого? Так даже лучше. Если бы Владимир видел меня по утрам, то кто знает, сколько бы мы вместе прожили. И осталась ли бы между нами та страсть, что есть сейчас. Запомни, Роман, смешивать сон и любовные игры нельзя! — наставительно подняла она палец. — Если у тебя будет возможность спать отдельно от твоей супруги — обязательно этим воспользуйся. Не нужно тебе смотреть, какими девушки могут быть по утрам. Весь флер очарования пропадет.

Я лишь хмыкнул, но спорить не стал. В этот момент в дверь постучались. Разрешив войти, Софья Александровна с удивлением посмотрела на своего мужа.

— Что-то случилось? — спросила она у него.

— Просто хочу посмотреть, что за массаж такой Роман будет делать, — спокойно ответил ей супруг.

Пожав плечами, тетя скинула халат и улеглась на кровать животом вниз. Нижнего белья в этом времени не носили, потому сейчас передо мной она лежала полностью голой. Сомневаюсь, что Зубов прямо так взревновал меня к своей жене — все же я ее племянник, но и оставлять ее одну наедине со мной почему-то не захотел. Или и правда ему интересно, как массаж будет проходить.

— Сливочное масло бы, — протянул я.

— Зачем? — тут же поинтересовалась тетя.

— Чтобы руки лучше скользили. Иначе кожу драть будет.

— Обязательно сливочное? — уточнила она. — У меня есть анисовое. Оно успокаивает кожу.

— Так наверное даже лучше будет, — согласился я с предложением.

Сам ведь думал, что простое сливочное масло не особо презентабельно будет выглядеть, а тут сразу и замена нашлась.

Попросив еще и полотенце, я прикрыл тете им попу, и принялся за массаж. Для начала размял спину. У Софьи Александровны мышцы не такие упругие, как были у Пелагеи, да и возраст дает о себе знать. Потому не удивительно, что вскоре я нащупал несколько «комков». Начал тут же их растирать, что вызвало болезненные стоны и вопли тети. Тогда я чуть уменьшил нажим, но не прекратил попыток размять эти «комки». Но и про остальное пространство спины не забывал. Качественно, до красноты, размяв спину, я перешел на руки. Затем и про ноги не забыл. Там на бедрах тоже были болевые точки, вызвавшие болезненные вскрики Софьи Александровны. Зато когда я закончил, ее дыхание было ровным, а вставала с кровати она гораздо энергичнее, чем ложилась.

— Надо же, — прикрывшись простыней, сказала она, — боль уменьшилась. И поворачиваться легче стало. Правду тот швед писал — массаж лечит! Ох, Роман, если ты и правда откроешь салон массажа, я буду первая, кто туда запишется!

Такая похвала означала, что можно не сомневаться — клиентами меня обеспечат. И это хорошо!

— У тебя там лишь парни работать будут? — спросил Владимир Михайлович.

Вроде спокойно, но некая доля напряжения в его голосе чувствовалась.

— И парни и девушки. Женщинам — девушки будут массаж проводить, а мужчинам — парни, — поспешил я его успокоить.

Тот спокойно кивнул, но от тети не укрылось его напряжение. И она по-девичьи хихикнула в кулачок. Однако промолчала. Было видно, что ей приятна эта ненавязчивая ревность мужа.

Оставив тетю с мужем наедине, я поспешил в баню. Самому уже хочется помыться и погреть косточки.

— Ох, хорошо, — протянул я, когда вышел распаренный на свежий воздух.

Сейчас, не просто погревшись, но и на себе ощутив работу банщика, я окончательно поверил в несомненный успех идеи с массажным салоном. Даже сейчас я чувствую себя, словно заново родился. Если добавить еще даже простой расслабляющий массаж, а в конце подать чай с чем-нибудь вкусненьким — то можно сказать, что первый в этом мире СПА-салон начал свою работу. Осталось дело за малым — обучить персонал, да оборудовать подходящее помещение. Еще в парилке у меня возникли мысли о хамаме. Один раз я посещал такую турецкую баню. Там в комплект входило еще ведерко со льдом. Можно было греться в парилке, заполненной паром, и попутно растирать себя этим льдом. Ощущения незабываемые. А главное, как мне там говорили, подобная процедура тонизирует и подтягивает кожу. Мне в тот момент на это было плевать, просто новых ощущений хотелось испытать, но сейчас вполне можно включить такой пункт в будущий массаж салон. А еще вспомнился купец Али. Массаж берет свои корни на Востоке. Если это правда, то он должен был о нем слышать и может или подсказать что-то, или даже помочь с мастерами этого вида искусства. Не факт конечно, но спросить стоит.

В который раз уже думаю, что стоит посетить этого перса. Взять к примеру ковры, о которых упоминала мама — это ведь тоже к нему. Так что встреча наша гарантирована. Слишком много поводов набралось для нее.

После бани вернувшись в комнату, я продумал, чем займусь завтра, после чего лег спать.

5–6 сентября 1859 года

Первое желание было выскочить и убедиться, что я не обознался. Вторым — узнать, что за хмырь идет рядом с ней. Уж не нужна ли ей моя помощь? И лишь когда мы подъехали ближе и мои сомнения развеялись, это точно моя бывшая служанка, я заметил, что она улыбается и вовсе не против компании мужчины, что шел рядом с ней. Пусть на вид он гораздо старше ее, но одет прилично, судя по всему — какой-то высокий чин имеет, руки не распускал и держался с достоинством.

И когда до моего подсознания дошло, что немедленная помощь Пелагее не требуется, на замену радости от узнавания и беспокойства пришла ревность. Иррациональная, ведь девушку я сам отпустил, и никакого будущего у нас не могло быть. Да и невеста у меня уже есть. Но я почувствовал, будто меня предали. Поэтому поспешил отвернуться, чтобы она случайно меня не заметила внутри тарантаса.

Мы проехали мимо, а я пытался разобраться в себе. С чего я вообще так среагировал? Ведь сам же отпустил девушку сюда. Сам хотел ей помочь найти достойного мужа. Маргариту Игоревну о том же попросил. Но как вижу, она и без меня с поисками справляется. Может потому я так и среагировал? До этого момента девушка полностью от меня зависела. А тут я увидел, что больше ей не нужен. Стало обидно и досадно. Опять же — чувства иррациональные, но как уж есть. Я не робот какой, чтобы только категориями «полезно — нет» мыслить.

— Ладно, — похлопал я себя по щекам, — приди в себя, Рома. Ну, нашла она себе ухажера? Радоваться надо, а не ревновать и обижаться, что без тебя справилась.

Как ни странно, но такая небольшая встряска и самоубеждение помогли успокоиться. И понять главную причину, почему я до сих пор привязан к девушке. Секс. Как ни банально, но этот так. Кроме Пелагеи я ни с кем постель не делил. Отсюда и это чувство собственности и ревность. Вот и приходят в мою голову мысли, что она уже и с новым мужчиной успела переспать, а я вынужден целибат нести до свадьбы. И это раздражает и вызывает абсолютно нелогичные эмоции.

— И мама, выходит, была права, — с горькой усмешкой констатировал я. — Пелагея действительно оказывала на меня сильное влияние. А я даже не замечал этого.

Как бы то ни было, сейчас мне не до девушки. Раз в основном я дела в Дубовке закончил, то пора выдвигаться в Царицын. Если прямо сейчас вещи прихватить, то к позднему вечеру доберусь. И тогда завтра у меня будет целый день. Хватит и до архитектора сходить, и с Настей погулять. Да и Али навещу все-таки.

С такими мыслями я и вернулся в усадьбу.

Утром Софья Александровна проснулась не просто отдохнувшая, а словно пару лет скинула — столько в ней было сил и энергии.

«А массаж-то у Романа и правда целебный!» пришла ей в голову мысль. И после завтрака она не могла думать ни о чем ином, как о новой идее ее племянника. Даже мысли о кулинарном состязании отошли на второй план. Она и раньше понимала, что проводить такой конкурс лучше на базе какого-нибудь ресторана. Там и кухня есть большая, которая позволит сразу нескольким участникам готовить, и места много, да и ассоциации правильные навевает. Проблема была в том, что в их городе был лишь один ресторан. И принадлежал он сопернице женщины. Но затея Романа многое меняла.

— Если он позволит мне войти к нему в долю… — мечтательно зажмурилась Софья Александровна.

О да, тогда расклад полностью менялся! Аристократы стремятся нарастить свое влияние любыми способами. Ведь влияние равнозначно власти. А власть — это синоним выполнения любых своих прихотей. Потому она даже и подумать до вчерашнего вечера не могла, чтобы отдать контроль над таким соревнованием уездного масштаба кому-то еще. Однако сейчас… сегодня утром мнение женщины сильно поколебалось. Ну что такое кулинарное состязание, которое слишком часто не проведешь — пропадет иначе изюминка причастности к большому событию — по сравнению с управлением предприятием, в которое будут ходить ежедневно? Перспективы у массажного салона самые радужные. Об этом вопило все естество опытной дворянки. Большую баню и зал не построишь — и денег нужно много, и нет большого смысла. Зато вот здание для приема ограниченного круга гостей тут же создаст ореол элитарности. Запись в этот салон можно будет дарить в качестве ценного презента. Отказ в посещении будет означать, что человек утрачивает свое положение. И ведь там же можно встречи проводить тайные, что очень любят люди ее круга. Вроде как записались на одно и то же время, но к разным мастерам, а в перерыве обсудили темы, которые нельзя выносить на всеобщее обозрение.

— А кулинарное состязание, самое первое, я проведу тогда в ресторане Повелецкой, — кивала своим мыслям Софья Александровна. — После чего можно будет милостиво передать эстафету ей самой.

По губам женщины заскользила тонкая змеиная улыбка. О! От подобного дара Валерия Павловна не сможет отказаться, даже несмотря на то, что это будет выглядеть как подачка с барского плеча. И тем самым она, госпожа Зубова, покажет, что не считает ни соперницей, ни ровней себе эту безродную бабу, вся заслуга которой — муж с большим чином. Но при этом и повода для вражды у Повелецкой не будет. Иначе в обществе не поймут — ей такой «подарок» сделали, а она демонстративно откажется? Не по статусу. Но щелчок по носу она получит знатный!

Роман. Да, юноша определенно был кладезем идей. И как он расшевелил сначала ее брата, что тот начал выбираться из своего поместья гораздо чаще, чем раньше, а теперь вот и до их городка добрался!

До самого возвращения Романа Софья Александровна находилась в возбужденном состоянии. Сейчас многое зависит от того, согласится ли Роман допустить ее в долю. Отбирать у племянника идею она не хотела. Да и незачем это было. Зубова практически не сомневалась, что тот ответит согласием. Но все же… небольшой червячок сомнения ее съедал, потому и ерзала она нервно на диване до тех пор, пока не стукнула входная дверь, возвещая о возвращении юноши.

— Роман! — тут же подскочила Софья к нему, от чего парень слегка опешил. — Мне нужно срочно с тобой поговорить!

— Да, тетя, что-то случилось? — растерянно и с беспокойством посмотрел он на нее.

— У меня к тебе просьба, — постаравшись успокоиться, начала женщина. И тут же выпалила. — Возьми меня в долю в свое предприятие!

Ошарашила меня тетя, ничего не скажешь. Давно я ее в таком возбужденном состоянии не видел. Лишь перед премьерой в своем театре она себя похожим образом ведет.

— Давайте, пройдем в зал и там все обсудим, — постарался я направить ее энергию в конструктивное русло. От напора тети все мысли о Пелагее тут же вылетели из моей головы.

Вроде пока шли от двери до кресел, тетя немного пришла в себя и говорить начала уже гораздо спокойнее.

— Роман, я понимаю, что идея с массажным салоном твоя и наверное ты хотел бы владеть им единолично, но все же прошу — дай мне возможность поучаствовать в этом.

— Софья Александровна, я не имею ничего против, — даже удивился я такой просьбе, а особенно тому, что она вообще прозвучала. Тетя не поставила меня перед фактом, и не начала предпринимать попытки создать что-то свое самостоятельно. И такое отношение мне импонировало.

— Я рада, — вздохнула она с облегчением.

— Только сразу хочу предупредить — в ближайшее время я этим салоном заниматься не буду, — сказал я.

— Почему? — неподдельно удивилась она.

— Нет денег. В основном из-за этого.

— Так это не беда! — тут же вскинулась тетя. — Оставь эту проблему на меня. Так даже лучше, а то я буду чувствовать, что навязалась к тебе. Но с остальным ты сможешь разобраться?

— Работников наберу и обучу, — задумчиво загнул я палец. — Проект самого салона нужно подготовить. Решить, что там будет, размер здания, его габариты. Потом надо будет к архитектору идти, но это не проблема. Привлечь первых посетителей — вот в чем вы еще можете помочь и сделать своим вкладом в это дело.

Тетя тут же энергично кивнула, соглашаясь с моим мнением.

— Ах да, еще было бы неплохо литературу по массажу найти. Буду признателен, если тоже возьмете на себя это. А то мне может времени не хватить. Я думал это дело на будущий год отложить.

— Никаких откладываний! — тут же замотала головой тетя. — Раз нужна литература по массажу, я найду ее.

— В целом — это пока все, что на ум приходит. Идея только возникла, я еще толком ее не обдумывал.

— Ничего страшного, — тут же покровительственно улыбнулась она. — В любом начинании самое трудное — это первая мысль. Та самая идея. А уж когда она есть, все проблемы можно постепенно разрешить. Ну тогда ты не против, если я начну подбирать место под будущий салон?

— Давайте хотя бы обсудим, что в нем будет. Как иначе место выбирать-то? А если не все постройки войдут? Тут ведь нужно будет и место под баню, и под комнаты, где массаж проводиться будет, и желательно комнату отдыха сделать, где посетители смогут передохнуть, попить чаю, выкурить сигару. Сколько всего таких комнат будет, тоже важно.

— Все-все, не спорю, — рассмеялась тетя.

В итоге мы до вечера обсуждали с ней будущее устройство такого салона. Раз уж она берет на себя финансирование проекта, то действительно имеет смысл начать им заниматься. Наши идеи я тут же зарисовывал в тетради. Внутренняя планировка здания. Переход от бани до комнат. Мне пришла мысль, что было бы неплохо сделать бассейн. Отвлеклись на обсуждение — возможно ли его поставить, и нужен ли он вообще. Поднял вопрос о турецкой бане — хамаме. Решили, что можно и ее поставить, но как дополнение. Понятно, что из-за этого мой выезд в Царицын отложился до следующего дня. Зато на моих руках оказался примерный план будущего банно-массажного оздоровительного комплекса. По размеру он будет с усадьбу Зубовых. Ведь мы еще и небольшой парк, в котором можно прогуляться, добавили. И строиться он будет точно не один месяц. Мне еще идея пришла — сделать «горячий» бассейн под открытым небом. Небольшой, круглый диаметром около двух метров. Понятно, что раз мыться там будут каждый день, то ставить такой комплекс лучше поближе к берегу. И подумать насчет установки насоса для закачки воды. А то никаких водоносов не хватит.

Когда Владимир Михайлович вернулся со службы, Софья Александровна тут же вывалила на него новость о том, что нужны деньги на открытие нового дела. Часть она из своего театра возьмет, но и мужа попросила вложиться. Я думал, он возмутится, или как мой отец попросит время на «подумать», а мужчина просто кивнул с улыбкой.

После ужина я не выдержал и подошел к нему, спросив напрямую о такой его реакции, поделившись своим мнением.

— Давно она так не радовалась, — с теплотой в голосе ответил Владимир Михайлович. — Только когда новый спектакль ставит, оживает маленько. Но и переживаний каждая постановка ей приносит массу. А тут… я снова вижу перед собой ту Софью, что встретил два десятка лет назад — живую, энергичную, улыбающуюся и беззаботную. Так что это я тебе спасибо сказать должен. Такое ни за какие деньги не купишь.

Неожиданно. Но в глазах Зубова стояла такая любовь и теплота, когда он на мою тетю смотрел, что не верить его словам не было смысла. Вот что значит, по любви у них брак держится и на взаимном уважении. Даже завидно на мгновение стало. Надеюсь, у нас с Настей так же будет.

6 сентября 1859 года

С поиском места для жилья проблем не было. Опыт у меня уже есть, места здесь, куда заселиться, знаю. Да и меня начинают в доходных домах узнавать. Позаботившись не только о себе, но и о комнате для Тихона с Митрофаном, я определился, куда поеду сначала.

— Правь к дому Скородубовых, — скомандовал я конюху.

Да, в первую очередь я решил навестить Настю. Соскучился. Хочется ее обнять и поцеловать. Надеюсь, и она по мне скучала.

К моей удаче сестры были дома. А то, только подъехав и войдя в подъезд, я понял, что они могли уйти куда-нибудь погулять. Но мне повезло.

— Роман! — с улыбкой до ушей кинулась мне в объятия девушка.

Я тут же подхватил ее и закружил, с удовольствием вдыхая аромат ее волос. В коридоре стояла ее сестра и их няня. Анна смотрела со скрытой завистью, а вот няня — с неодобрением. Но пока не вмешивалась.

Я поставил свою невесту обратно на пол, и меня тут же повели в зал. Няня девушек пошла готовить нам чай, а сестры принялись делиться, что у них произошло в мое отсутствие.

— Я рада, что мы наконец увиделись. А то думала, что только завтра приедешь, — выдохнула Настя. — А мы к Сокольцевым ездили. Представляешь — нам приглашение от них пришло!

— И как вам семья Вячеслава? — спросил я, догадываясь о причинах приглашения.

— Хорошие люди, — ответила Настя. Анна как-то странно отмалчивалась, и я повернулся к ней, желая услышать, что она думает о Сокольцевых.

Та сделала вид, что не поняла моего взгляда. Зато Настя продолжила отвечать за них обеих. И выяснилось, что разговор таки зашел у них там о свадьбе. Пусть напрямую о возможности сойтись Анне со Славой никто не говорил, но девушку расспросили максимально подробно, какого мужа она хочет. Та намек поняла правильно и по словам Насти выдала такой список к потенциальному кандидату, что Слава под него ну никак не подходил. На этом все разговоры на эту тему и завершились.

— И как Вячеслав отреагировал на слова Анны, — спросил я Настю, поглядывая на ее непривычно молчаливую сестру.

— Помрачнел, но молчал, — вздохнула моя невеста, бросив укоризненный взгляд на Анну.

— Что? — наконец не выдержала та наших совместных «залпов». — Ну не хочу я за него замуж! Да, как друг он ничего, но не вижу я в нем своего мужа и будущую опору!

— Ладно, тебя никто в том не винит, — примирительно поднял я руки. — Это простой интерес.

Мне же стал любопытен и другой момент — а кто именно у Сокольцевых решил эту встречу провести? Сам Слава своих родителей уговорил позвать сестер, или его отцу или матери стало интересно — с кем кроме меня он время проводил? Но о том у самого парня спрошу, когда встретимся. И надо бы наверное это не откладывать. Раз мы сдружились, то приятеля поддержать морально стоит.

Сидеть и пить чай, когда на улице хорошая погода, не хотелось. Поэтому я предложил девушкам прогуляться. Настя согласилась с радостью, тут же побежав переодеваться. Анна от нее не отставала. А ко мне подошла их няня.

— Роман Сергеевич, — поджав губы, начала женщина, — я понимаю, у вас с Анастасией Петровной чувства… дело молодое… но все же я прошу, чтобы вы были сдержаннее. Особенно на людях. Если вы, как сейчас, ее на улице будете кружить, то это могут превратно трактовать. И если у вас есть враги, то они ударят по репутации Анастасии, чтобы задеть вас.

Все же не выдержала няня. Пусть не при подопечных, но высказала мне все, что думает. Переживает за девушек, и это понятно. Насколько мне известно, она им мать заменила. И относится к сестрам соответствующе.

— Не беспокойтесь, я все понимаю, — постарался вложить в свой голос я самый уверенный тон. — Я сам не допущу, чтобы об Анастасии пошли какие-то нехорошие слухи.

Женщину мои слова не то чтобы успокоили, но и что-то добавить еще она не могла. Лишь вздохнула и ушла в комнату к девушкам. Наверное, чтобы уже Насте сказать то же самое.

Ждать сестер мне пришлось еще целых полчаса. Зато когда они вышли, я не пожалел о потраченном времени. Платье было простым, без привычной пышной юбки из тех, что называют «домашними». Зато оно хорошо подчеркивало талию и открывало плечи. А декольте позволяло любоваться красивой грудью с заманчивой ложбинкой. Но больше всего времени девушки потратили на то, чтобы уложить волосы. Настя заплела их в косу, из которой сделала пучок. Но не простой, а как-то так хитро его уложила, что получилось настоящее произведение искусства. Еще и ленту в волосы вплела. Анна сделала косу, но уложила ее уже немного по-другому, так что конец косы немного свисал сзади. Шеи девушек при этом оставались не прикрытыми, создавая ощущение беззащитности и скромности их обладательниц. Все вместе сбивало наповал любого мужчину, и я не стал исключением, восхищенно взирая на красавиц.

— Дамы, вы неотразимы, — с чувством выдохнул я, от чего сестры кокетливо мне заулыбались.

Покинув квартиру, я предоставил Насте свою руку, на которую та с удовольствием облокотилась. Да, это весьма «вызывающе» по местным понятиям, но все же еще в пределах приличий. Махнув Митрофану ехать за нами, мы прогулочным шагом двинулись к набережной Царицына.

Мне было просто хорошо идти вот так. Погода чудесная, со мной рядом идет красивая девушка, даря мне радостную улыбку, что может быть лучше? На какое-то время я выбросил из головы все свои планы, незаконченные дела и просто наслаждался прогулкой.

— А ты на этот раз прибыл не на яхте? — удивилась Анна, когда мы дошли до порта.

Все суда были на виду и мою «Мечту», будь она здесь, было бы хорошо заметно. Уж сильно она выбивалась из привычного ряда иных яхт.

— Да, решил пока поставить ее на прикол. А то погода с каждым днем все хуже. Не хотелось бы ее потерять из-за того, что волна ей борт разбила, или лед раздавил.

— Так до заморозков еще сколько времени, — заметила девушка.

— И все же я посчитал, что лучше сейчас озаботиться ее сохранностью.

— Роман знает, как лучше, — с убежденностью в голосе встала на мою сторону Настя. — А пойдем в пекарню? Я знаю тут одну неподалеку. Там такие вкусные пирожные!

— Смотри, не располней от них, — усмехнулась Аня.

Настя смутилась на мгновение и покрепче вцепилась в мою руку, словно ища защиты.

— Уверен, одно пирожное не повредит ее красоте, — сказал я, заслужив благодарный взгляд от невесты.

После пекарни мы двинулись обратно к дому сестер. Прогуливаться конечно хорошо, но и дела не ждут. Вот будь возможность нам уединиться, я бы с удовольствием ей воспользовался. А так — первоначальный «голод» по общению с невестой я утолил, а дальше лишь себя раздразнивать.

Уже перед самой дверью в квартиру мне удалось урвать поцелуй на прощание, который прервала покашлявшая в кулак Анна. А то мы так увлеклись, что Настя пальцами впилась в мои волосы, желая прижать меня покрепче, а я не заметил, как мои руки спустились с ее талии чуть ниже.

Но все хорошее заканчивается. Договорившись встретиться завтра, я сказал, где остановился, и попрощался с девушками.

— Куда теперь, барин? — спросил Митрофан, стоило мне упасть на диван тарантаса.

— Давай к архитектору, — махнул я рукой в нужном направлении и назвал дополнительно адрес.

Пожалуй, стоит сначала с Антоном Антоновичем поговорить. Надеюсь, он дома. А уж потом можно и к Али наведаться, если время останется. Долго мы с близняшками гуляли. Но еще завтра у меня целый день есть на оставшиеся дела.

С такими мыслями я стучался в квартиру Невеселова. Как и в прошлый раз открыла мне его супруга. Окинув меня внимательным взглядом, в ее глазах промелькнуло узнавание, после чего она расплылась в угодливой улыбке.

— Здравствуйте… Роман?..

— Да, Роман Винокуров, — подтвердил я, что память женщину не подводит.

— Вы к Антону? По работе?

— Все верно.

— Я сейчас предупрежу его.

Ну хоть в этот раз с другом своего сына не перепутала. Очевидно в прошлый раз или сам мужчина, или его сын поведали женщине о ее промахе. Учитывая мой статус дворянина, я ведь мог и обидеться на такой финт с ее стороны. О чем она прекрасно понимает, потому такие разительные изменения в ее поведении. Держать на пороге меня не стали, пригласив внутрь. И спустя минуту из своей комнаты-кабинета вышел и сам Невеселов.

— Роман Сергеевич, как я рад вас видеть!

И это было не напускное радушие, как у его жены. Мужчина тут же принялся трясти мою руку в рукопожатии, после чего повел в свой кабинет. Там ничего не поменялось. Все тот же стол и стойка с чертежами у стены.

— Желаете заказать новый проект? — с надеждой спросил он.

— Все верно, — не стал я его расстраивать. — Даже два.

— Опять срочный заказ? — потер он предвкушающе руки.

Видимо хочет снова набить себе цену. Такое чувство, что с деньгами у него проблемы, раз ведет себя таким образом. Но меня это волновало мало. Я достал листки с черновыми набросками гостевого дома и будущего массажного комплекса, передав их архитектору. Тот вцепился в них, как утопающий в спасательный круг. Быстро ознакомившись с обеими задачами, мужчина постарался принять самый невозмутимый вид и солидно кивнуть.

— Задача сложная, но выполнимая. Проект дома займет у меня два дня работы. Это если вам срочно надо. А вот этот массажный салон… тут понадобиться неделя, не меньше. И опять же — если вам нужно срочно. Но как вы понимаете, придется доплатить…

— А если не срочно? — уточнил я, что заставило архитектора недовольно скривиться.

Да, он тут же постарался как можно быстрее спрятать свои чувства, но мне и того мимолетного мгновения хватило, когда его лицо дрогнуло, чтобы понять — он бы предпочел не откладывать мой заказ на «потом».

— Тогда не меньше недели на проект дома и два месяца на ваш салон, — с показной усталостью ответил он. — Заказов у меня много, но вы все-таки не в первый раз ко мне обращаетесь. И платите вовремя и точно оговоренную сумму. Потому и хотел пойти вам навстречу.

— Сколько кстати будет стоить ваша работа? — спросил я.

И тут снова начался торг. А у Антона Антоновича евреев в роду не было? Так отчаянно пытаться набить себе цену, заламывая руки, в попытках надавить на жалость, указывать на востребованность его профессии и тот факт, что толковых архитекторов в нашем уезде крайне мало… Короче, мы битый час с ним торговались. Я упирал на то, что заказ у меня не срочный, и я вполне могу подождать. Хотя это было и не так, но давать рычаг против себя в торге Невеселову не хотелось. Да и была у меня уверенность, что не так уж и много людей к нему обращается. Антон Антонович наоборот пытался меня убедить, что проект желательно завершить как можно скорее, чтобы уже в этом году до начала проливных дождей поставить фундамент. Тогда уже по весне, когда он осядет, можно и стены начать возводить и не тратить времени на первый этап строительства. В итоге мы все же сошлись и по цене и по срокам. Причина была проста — нам обоим необходимо было достигнуть соглашения. Мне требовались проекты зданий, а Невеселову — деньги. Потому консенсус был достигнут. Сошлись мы на двух днях для проекта гостевого дома за семьдесят рублей — все-таки там ничего сложного не было, и две недели для массажного салона за триста рублей. Все же для салона требовалось спроектировать целый комплекс увязанных между собой зданий. Оставив задаток в пятьдесят рублей и составив договор в двух экземплярах, который мы тут же и подписали, я с облегчением покинул архитектора. Да, договор у нас не заверен ни у стряпчего, ни у кого-то еще, но все равно с ним спокойнее и мне и Невеселову. Хоть какой-то документ, позволяющий при необходимости надавить на одну из сторон заключенного соглашения. Но надеюсь, до этого не дойдет.

У Невеселова я провел времени больше, чем рассчитывал, и время неуклонно стремилось к ужину. Пора было возвращаться в снятую комнату, а поход к персидскому купцу совершу тогда завтра.

Квартира Скородубовых

Когда за Романом закрылась дверь, Настя огорченно вздохнула. Теперь опять нужно ждать следующей встречи. Да, она пройдет уже завтра, но боже, как же долго тянется время! Всего минута прошла, а она уже скучает. Когда парень был далеко, это ожидание давалось ей легче. Сейчас же он в их городе. Добраться до дома, где он снял комнату, дело четверти часа. И от этого ожидание превращалось в пытку. Когда они шли вместе, а она прижималась к парню, девушке было так хорошо! Так приятно. Она ловила на себе завистливые взгляды сестры, одобрительные от прохожих солидных дам, и оценивающие от мужчин. Совсем иное отношение она получала, когда просто гуляла с сестрой. В глазах окружающих они смотрелись беззаботными барышнями. Да, интерес у мужчин Настя тоже чувствовала. Как те расправляли плечи, проходя мимо. Некоторые даже не стеснялись приветственно снять шляпу, желая привлечь их внимание. А дамы… те смотрели косо. Особенно, если шли в компании своих кавалеров. Тогда кроме косых взглядов Настя чувствовала еще и гордость этих женщин и девушек — мол, смотрите, у нас-то кавалеры есть, а вы несмотря на свою красоту одни гуляете. Но сегодня она сама так смотрела на одиноких девиц и чувство, что у нее есть свой мужчина, было безумно приятно.

Тут девушка вспомнила, что они совсем забыли передать Роману сообщение от госпожи Совиной! Та ведь нашла ему новых людей, желающих получить портрет от юноши. Надо обязательно передать ему сообщение о том завтра.

«А если я и завтра забуду ему рассказать о заказах от Екатерины Савельевны? — промелькнула в голове девушки паническая мысль. — Нет, нужно обязательно встретиться с ним сегодня! Жаль, что сейчас он занят. Но вечером ведь вернется ночевать?»

Даже в мыслях Настя не допускала, что такое ее рвение передать слова Совиной связаны не со взятыми на себя обязательствами, а просто из желания вновь поскорее увидеть Романа.

«Да, так и сделаю, — решила Настя. — Я всего на минутку к нему загляну. Только не надо ничего Кларе Васильевне говорить, а то не отпустит. Скажет опять, что невместно на ночь глядя к молодому человеку заявляться. И ведь не поймет, что завтра я могу просто забыть о словах Екатерины Савельевны! И Ане… тоже не стоит знать, куда я иду. Зачем ее из-за такой мелочи беспокоить? Только надо тогда придумать, почему я одна вечером куда-то отправляюсь».

Но настоящая причина была конечно не в том, чтобы передать весточку Роману, а в желании остаться с ним наедине. Хоть разочек, чтобы были только она и он.

Я ужинал, когда в дверь постучались. Вспоминая свои предыдущие посещения Царицына, я мысленно усмехнулся. А вот наверное и Екатерина Савельевна пожаловала. Неторопливо отложив тарелку с жареной картошкой, я медленно пошел к двери. Своим промедлением я хотел показать, что не особо жалую такие вот вечерние визиты без предупреждения с ее стороны. Но каково же было мое удивление, когда за дверью я увидел Настю!

— Привет, — растерянно только и смог я из себя выдавить. — А что ты тут делаешь?

— Ты не рад меня видеть? — округлились глаза девушки.

— Нет, что ты, — тут же отступил я в сторону, приглашая внутрь. — Проходи. Просто удивился сильно.

На девушке кроме платья был накинут плащ с капюшоном. И она откинула его только тогда, когда оказалась в комнате. Ну прямо тайное свидание!

— Неужели сбежала из-под опеки своей няни? — улыбнулся я. — И где Анна тогда?

— Я одна, — просто сказала девушка.

Закрыв дверь, я тут же подошел и обнял ее. Стало понятно, что не один я соскучился, но Настя решилась на такой дерзкий по местным меркам поступок, как в одиночку прийти в гости к парню. Если кто-то узнает, репутация моей невесты изрядно испортится. И плевать, что она пришла к своему жениху, а не к постороннему парню.

Настя обняла меня в ответ, и тут же потянулась для поцелуя. Отказывать себе в этом удовольствии я не стал, ответив на чувства девушки. Сколько мы так простояли, понятия не имею. Но в какой-то момент плащ соскользнул с плеч Насти, а мы переместились на кровать. Там было гораздо удобнее, чем стоять посреди комнаты. Мои руки свободно гуляли по телу красавицы, не встречая от нее никакого сопротивления. В ответ Настя начала расстегивать пуговицы на моей рубашке. Все самообладание и следование приличиям улетучились, так и не сумев достучаться до нашего разума. Лишь когда я остался в одних панталонах, а с девушки слетело платье, под которым оказалась лишь тонкая нательная блузка, в затуманенном страстью разуме пробилась крохотная мысль благоразумия:

— Ты уверена? — прошептал я. — Назад дороги не будет.

— Я тебя люблю, — прошептала Настя в ответ и запечатала все мои возможные возражения поцелуем.

Мы очень долго ждали этого мгновения. Нам обоим хотелось близости. Настоящей. Чтобы только были мы вдвоем, и над нами не довлели нормы морали и общественное мнение. И сейчас в этой комнате наше обоюдное желание свершилось.

Настя оказалась девственницей. Но несмотря на это и скромность в поведении на людях, в постели она оказалась очень страстной и постоянно пыталась доминировать. Даже не подозревал о существовании такой стороны ее характера.

Успокоились мы лишь часа через полтора. Настя как довольная кошка ластилась ко мне, оккупировав мою руку, а ее голая ножка по-хозяйски разместилась на моем бедре.

— Так хорошо, — улыбаясь, прошептала она. — Не хочу никуда уходить.

— Но тебя ведь наверное уже хватились дома, — заметил я.

Разум постепенно отвоевывал свои позиции, вытесняя умиротворенные гормоны. Да уж, долгое воздержание — зло. Если бы не оно, я бы скорее всего сдержался. А сейчас даже боюсь предположить, какие последствия будут от нашего поступка. Начать с того, что исчезновение Насти из дома на такой срок не пройдет незамеченным. И хорошо, если ее еще не кинулись искать. Иначе тогда скрыть ее посещение моей комнаты в вечернее время не выйдет. И заканчивая тем фактом, что в порыве страсти мы совсем не думали о «защите». Поэтому вполне возможен и вариант с пополнением через девять месяцев. Все эти мысли проникали в мое сознание только сейчас, заставляя сожалеть о том, что я поддался моменту и не ограничился, как и в прошлые разы, поцелуями. И даже тот факт, что Настя была не против, и я ее спрашивал об этом, не снимает с меня ответственности. Наоборот, будет цинично говорить, будто я был против, но Настя дало «добро» вот и… перекладывать ответственность на плечи девушки я не собирался.

Тут любовный туман стал сходить и с самой девушки.

— Ой, ты прав, — тут же подскочила она с кровати.

В свете масляных фонарей из окна ее обнаженная фигура показалась мне еще красивее, чем когда она лежала рядом. Точеная талия. Высокая грудь. В меру широкие бедра и грация, с которой Настя двигалась. Ядерная смесь юной красоты, исконной женственности в движениях и причудливой игры света. Захотелось схватить ее, снова прижать к себе и никуда не отпускать. К счастью на этот раз я был способен контролировать себя. Поэтому тоже встал с кровати и начал быстро одеваться.

— Я снова забыла, — виновато улыбнувшись, посмотрела на меня Настя, когда уже была в платье.

— О чем? — удивился я.

— К нам Екатерина Савельевна приходила и просила тебе передать, что к ней обратились с новыми заказами на картины. Уже три человека ждут, когда ты появишься в Царицыне, чтобы обсудить возможность приобрести твои работы. Я из-за того и пришла…

— И твоя сестра знает об этом? — вздохнул я с облегчением, что не придется хотя бы Анне врать. Да и «отмазка» есть железная.

— Нет, — снова удивила меня невеста. — Если бы знала, пошла бы со мной. Я сказала дома, что решила сделать срочный заказ в пекарне — чтобы рано утром там сделали большой торт-пирожное, которым тебя хочу угостить.

— И они поверили? — вскинул я бровь.

— Многие делают так, — пожала плечами девушка. — Просто обычно для этого слуг посылают, но у нас кроме няни никого нет, ты же знаешь. А идти вместе со мной ради столь скучного дела сестрица не захотела.

— На что ты и рассчитывала, — кивнул я утверждающе.

Та лишь смущенно улыбнулась.

— И как теперь быть? Когда заказа завтра не будет?

— Почему же не будет? Я заскочила в пекарню до того, как навестить тебя.

— Тогда тем более надо быстрее собираться, — вскинулся я. — Тебя точно уже потеряли дома!

— Да, согласна, — выдохнула Настя и накинула плащ.

Я проводил ее вниз, сходил до комнаты слуг и растолкал Митрофана.

— Надо барышню до дома довезти, — приказал я ему. — И чтобы никто об этом не узнал, понял?

— Да, господин, только Сивуху я распряг, время нужно ее впрячь.

— Много?

— Пару минут, — заверил меня мужик.

Через пять минут я попрощался с Настей, которая уселась в тарантас, пожелав ей спокойной ночи. Ни я, ни девушка, ни полусонный Митрофан так и не заметили, что за нами наблюдали из переулка. И стоило тарантасу двинуться с места, как соглядатай тут же кинулся докладывать очень горячую новость своему господину.

6–7 сентября 1859 года

Квартира Скородубовых

Аня читала книгу, полностью погруженная в сюжет. Александр Дюма — «Три мушкетера». Роман так захватил девушку, что на предложение сестры сходить в пекарню и заказать торт-пирожное она просто отмахнулась.

— Ты и сама справишься, — ответила она Насте, не желая покидать уютную кровать.

И та ушла. И лишь когда к ней постучалась их няня, чтобы пожелать спокойной ночи, Аня поняла, что сестры что-то уж очень долго нет. Прошел почти час, а та еще не вернулась. Это встревожило девушку. До пекарни от них спокойным шагом можно дойти за десять минут. Даже если у Насти сложный заказ, то на объяснения ушло бы не больше двадцати минут. По времени она уже минимум десять минут назад должна была вернуться.

— Что-то произошло, — со страхом прошептала Аня, начав корить себя, что поленилась и не пошла вместе с сестрой.

В голове у девушки начали возникать самые зловещие мысли. Что только усиливались теми эмоциями, что она испытывала при прочтении романа. Там ведь и девушек похищали. Разбойники были, враги всякие. Умом Аня понимала, что ничего подобного в их глуши нет, и при пропаже дворянки вся полиция на уши встанет, но найдет мерзавца. Но что если за теми разбойниками стоит кто-то из высшего света? Как в романе? Нужно было действовать, куда-то бежать… но Анна не понимала, с чего начать. Никогда она не сталкивалась ни с чем подобным. Поэтому первое, что она сделала — побежала к их няне. Как и раньше, стоило возникнуть какой-то проблеме, ответа как решить которую она не знала.

— Пропала, — прошептала женщина, и кровь отлила от ее лица, сделав мертвенно бледным.

Аня тут же испугалась, что зря все рассказала няне. А вдруг та от беспокойства прямо здесь богу душу отдаст?

— Я побегу до той пекарни, спрошу, приходила ли она к ним, — вскинулась девушка.

— Без меня не иди, — тихим, но твердым голосом заявила женщина.

Собрались они довольно быстро и вскоре уже шли по тихим улочкам засыпающего города. До пекарни добрались уже через те самые десять минут. Дверь на первом этаже была закрыта, что неудивительно. Сами хозяева жили на втором этаже, и чтобы позвать их, было достаточно подергать за веревочку, к которой был прицеплен колокольчик. Как раз на случай внезапного визита хозяева его повесили. Сам колокольчик находился на втором этаже в жилой части. Лишь шнур веревки свисал до уровня двери, а утром его обратно подтянут, чтобы не мешал входить посетителям.

Хозяйка пекарни очень удивилась их столь позднему визиту. Узнав же причину, рассказала, что Настя заходила, но заказ сделала довольно быстро. Особо не выбирала, из чего тот торт делать.

— И какая-то она возбужденная была, — вспомнила пекарша. — Словно торопилась куда-то.

От этих слов Аня испытала и облегчение, и злость на сестру. В ее голове мозаика сложилась полностью.

«К Роману убежала!»

Девушка вспомнила, как вела себя сестра после прогулки. Как лихорадочно блестели ее глаза при разговоре о новой встрече с женихом. Как она изнывала от безделья и ныла, что время долго тянется. Стало понятно, где ее искать, но делать это вместе с няней? Однако деваться некуда. Уж лучше им вдвоем пойти и вправить мозги одной влюбленной дурочке, чем переживать до утра — или когда она там решит явиться домой? Заодно Аня и убедится, что ее догадка верна.

— Анна? Клара Васильевна? А вы чего здесь делаете? — вдруг окликнул их знакомый голос из проезжающего тарантаса, когда они шли по тротуару по адресу, оставленному Романом.

— Тебя ищем, пропажа, — сварливо и одновременно с облегчением в голосе сказала Аня.

Экипаж она узнала, как и кучера. Что лишь подтвердило ее догадку. К жениху Настя бегала! Одна! Вон и их няня все поняла, поджав по своему обыкновению губы. Она всегда так делает, когда чем-то недовольно или злится.

— Так пойдемте домой, уже никого искать не надо, — испытывая неловкость, сказала Настя.

Аня с няней сели в тарантас и с комфортом добрались до дома. В пути все молчали, не желая при кучере обсуждать что-либо. И лишь когда они зашли в дом и плотно закрыли дверь, Клара Васильевна накинулась на Настю.

— Ты что же девочка творишь-то⁈ Ты совсем не понимаешь, что делаешь? От любви голову потеряла? А если вас видел кто? Да где это видано — чтобы девица к парню сама бегала⁈ Да еще без присмотра!

Няня долго распекала Настю, но та хоть и стояла, потупив взгляд, однако истинного раскаяния Аня в ее глазах не видела. Как этого не увидела и няня.

— Никуда завтра не пойдешь, — устав впустую выговаривать своей подопечной прописные истины, постановила она.

— Пойду! — с неожиданной даже для Анны дерзостью и уверенностью в голосе заявила Настя. — Вы мне только посоветовать можете, но не приказывать. И все я понимаю, не дурочка какая, как вы считаете. И вот из-за такой вашей реакции я вам ничего и не говорила! Потому что вы дом в тюрьму для меня превращаете! Поскорее бы уже уехать от вас!

С каждым словом Настя распалялась все сильнее, а в конце почти кричала. Высказав все, что накопилось у нее на душе, девушка убежала в спальню, оставив няню и сестру стоять с растерянным видом в коридоре.

Клара Васильевна покачнулась, а потом медленно сползла по стене и села прямо на пол, закрыв руками лицо. Лишь тихий шепот женщины донесся до слуха растерянной Ани:

— Ох божечки, что твориться-то. Что же Петр Егорович-то скажет?

Прежде чем лечь спать, я дождался возвращения Митрофана, чтобы убедиться, что Настя доехала без приключений. Увы, как я и думал, дома ее уже потеряли и пошли на поиски. Тот факт, что Анна с няней попались им по пути, сказал мне больше любых слов. Сестра просчитала Настю и логично предположила, куда та могла отправиться. Как ко мне теперь будут относиться в доме Скородубовых, даже предположить трудно. Но что сделано, того не вернешь. И грех будет сказать, что я жалел о проведенном вечере. Близость с девушкой — это то, чего мне в последние дни чертовски не хватало!

Утром после завтрака я ехал к дому сестер с внутренним напряжением. Чего ожидать — непонятно. Сможем ли мы погулять сегодня, благо что погода пока стоит хорошая, или меня и на порог не пустят?

На стук в дверь открыла мне Клара Васильевна. Лицо у женщины было хмурым, под глазами пролегли мешки, словно она всю ночь не спала, или плакала. На меня она смотрела с неприязнью, но держать на пороге не стала.

— Проходите, Роман Сергеевич, — тихим голосом сказала она.

И все. Ни обвинений, ни просьб, ни-че-го… Но ее глаза были красноречивее любых слов. Няня близняшек с этого момента меня невзлюбила. Не потому, что Настя ко мне прибежала, а потому — что я ее тут же не вернул обратно.

У Ани такой враждебности ко мне не было, хотя и одобрять поступок сестры она не спешила. Зато Настя кинулась мне на шею уже без всякого стеснения. Еще и поцеловала. Жадно, неистово, требовательно. И с вызовом посмотрев в сторону поникшей няни, потянула меня на выход. Что же у них тут случился за разговор по ее возвращению, что она так себя ведет? Мне остается лишь догадываться. И пожалуй не стоит влезать во внутренние взаимоотношения между Настей и ее няней. Во всяком случае, пока это не сказывается на самой девушке и уже наших с ней отношениях.

Выйдя на улицу, первые минуты мы шли абсолютно молча. Настя держала меня за локоть так, словно я куда-то сбегу. Аня делала вид, словно не замечает этого. Но сегодня молчание было не уютным и приятным, как вчера, а напряженным, словно перед бурей. В итоге первым не выдержал я.

— Девушки, может, скажете, куда мы идем?

— В пекарню, — буркнула Анна. — Торт забрать, который Анастасия вчера заказывала. Ты хоть помнишь, какой ты выбрала? — это уже в сторону сестры.

— Да какая разница, — промурчала счастливо Настя. — Любой будет вкусным.

Похоже она была единственной, кто из нас не испытывал неловкости, полностью уйдя в свои мечты. И такое ее поведение стало последней каплей для Ани.

— Какая разница? — вдруг прошипела она, стараясь не повышать голос, чтобы не привлекать внимание прохожих. — Убежала вечером, никого не предупредив. Не подумала о том, что мы за тебя беспокоиться будем. Еще и Кларе Васильевне нагрубила! И это за ее заботу о тебе? Такая у тебя благодарность?

— Забота — это одно, а опека — иное, — нахмурилась моя невеста. — И я не хочу об этом говорить сейчас. Раньше надо было, пока мы одни были. Или ты хочешь моего жениха в это втянуть?

— А кого еще-то, если ты нас не слушаешь? — продолжила давить Аня. — Вот что вы вчера делали столько времени?

Похоже, этот вопрос был задан впервые, потому что Настя, которая уже открыла было рот для ответа, тут же плотно сомкнула губы и залилась густой краской. Анна сначала нахмурилась, а затем ее лицо вытянулось в удивлении.

— Только не говорите мне… неужели⁈ — потрясенно прошептала она, глядя на наши смущенные лица.

Дальше мы минут пять еще шли в молчании, и только когда впереди показалась та самая пекарня, Анна буркнула:

— Надеюсь, ты ей живот не надул, — после чего ускорила шаг.

— Осторожнее, — придержал я споткнувшуюся после слов сестры Настю.

Лицо у нее слегка побледнело. Неужели не подумала о таком варианте развития событий? Вон и на меня так жалобно смотрит.

— Если даже так, то просто сыграем свадьбу пораньше, — постарался я как можно спокойнее и мягче ответить на ее молчаливый вопрос.

Торт оказался просто большим по размеру пирожным «Томпус». Само пирожное состояло из двух коржей слоеного теста с толстым слоем заварного крема посередине. Другое название у пирожного было — «голландский наполеон». По виду напоминает чизкейк, но конечно вкус у него отличается. Забрав угощение у любопытной пекарши, которая пыталась вызнать — куда вчера вечером Настя потерялась, но так и не получившая ответа, мы отправились обратно. Настя больше не лучилась счастьем, погрузившись в свои мысли. Кажется, она впервые всерьез задумалась о последствиях прошедшей ночи. Зато Анна, видя состояние сестры, стала гораздо спокойнее. Не шла, как на иголках, а довольно наблюдала за работой мысли у своей сестры. Да уж, не зря она в их дуэте раньше была всегда главной. Продумывает последствия она лучше Анастасии и вряд ли пошла бы на такой поступок, как моя невеста. Либо продумала бы все гораздо тщательнее.

Чай с тортом я так и не попил. Довел девушек до их квартиры, где и попрощался к облегчению Клары Васильевны. Настя даже возражать не стала, полностью погрузившись в раздумья о возможной беременности. Я же для себя еще вчера вечером все решил, что буду делать в таком случае. Что и озвучил девушке во время прогулки.

Мда. Не так я себе сегодняшний день представлял. Но тут ничего не поделаешь. Сам вчера себя в рамках не удержал.

Чтобы не терзать себя бессмысленными переживаниями, я постарался сосредоточиться на предстоящей встрече с купцом. Вновь заглянул в список того, что хочу у него приобрести, освежив воспоминания, и настроился на серьезный торг.

Али к моей удаче был в своем доме. Встретил купец меня радушно и даже узнал.

— Ассаламо алейкум, Роман Сергеевич! — раскинул руки Али. — Рад видеть вас в своем доме! Проходите, пожалуйста!

Поприветствовав купца в ответ, я пожал ему руку. Тот не только пожал ее в ответ, но и потянулся целоваться. Слава богу, просто в щеку — традиционное приветствие гостя.

После этого Али проводил меня в гостевой зал, где мы уселись на подушки. Слуги у купца имелись и по его приказу тут же принялись накрывать стол, пока мы начали с ним беседу. Али расспросил меня о самочувствии, как идут мои дела. Ответив, что все хорошо, я поинтересовался в ответ тем же самым.

— В семье здоровье, товары покупают, чего еще желать? Во славу Аллаха, все идет своим чередом, — ответил он.

— Это радует, — кивнул я, наблюдая, как стол уже почти заполнился различными блюдами.

Когда слуги все расставили, Али тут же предложил мне откушать, чтобы голод не мешал полету наших мыслей. Витиевато, но есть мне и правда хотелось. И пока я первым не начал есть, Али к еде не притронулся. Только утолив первый голод, мы перешли к причине моего визита. Первым делом я начал с «мелочей» — какие ковры и по какой цене купец готов мне продать. Их размер, внешний вид. Али тут же предложил пройти в заднюю часть дома, где находился склад, чтобы показать свой товар. Отказываться я не стал. Надо сказать, когда я увидел ковры Али, то сначала испытал двойственные чувства. Просто первым мне в глаза бросился ковер с цветочным орнаментом, очень сильно похожий на тот, что я видел в детстве у бабушки. В своей прошлой жизни! Это потом я узнал от Али, что такой тип ковров является отдельным стилем под названием Керман. А в первые пару минут мой мозг просто заклинило. Думал — то ли мне они мерещатся, то ли сюда попал ковер из будущего.

Но кроме «орнаментных» ковров, Али показал мне полотна и с другими изображениями. Два ковра со львами, и один со сценой охоты. Чуть подумав, я решил выбрать те, что со львами.

После ковров я поинтересовался у Али наличием эфирных масел. У тети было анисовое, а вот перс предложил мне богатый выбор с другими составляющими — лавандовое, с бергамотом, какое-то «девье молоко» — по словам Али оно помогало лечить угри, веснушки и ожоги.

— Бальзам «бом-бенге», — протягивая мне флакон, говорил купец. — Раз вы решили открыть лечебный салон, он вам просто необходим! Помогает при болях в мышцах и суставах. И конечно как мы можем пройти мимо самого распространенного масла — киндер-бальзам! — протянул он мне еще один флакон. — Состоит из мелиссы, гвоздики, мяты, мускатного ореха и еще парочки ингредиентов. Помогает при ушибах и растяжениях. Но главное — полезен беременным женщинам! — воздел он палец.

Вряд ли конечно Али знал о вчерашнем визите Насти ко мне, но я все равно непроизвольно напрягся. Лишь усилием воли заставил себя расслабиться. Ведь Али хотел именно помочь, чтобы расширить мою «клиентскую базу».

— Благодарю, — принял я флакон в свои руки.

— У Али можно найти все что угодно! — гордо вскинул подбородок купец.

Я уточнил цену за флакон этого чуда, после чего моя радость заметно утихла. Цена не просто кусалась — она вызывала шок! Сто рублей за небольшой флакончик! Который дай бог на одного человека только хватит. Хорошо хоть ассигнациями, а не серебром. Блин, тут либо эти масла разбавлять чем-то придется, либо стоимость одного массажа выйдет неподъемной для среднестатистического дворянина. А я ведь планировал сделать упор на то, что нужен полноценный курс.

— Нельзя ли как-то снизить стоимость? Скажем, если я буду покупать большими партиями? — уточнил я у Али.

— Насколько большими? — тут же навострил уши купец.

— По двадцать флаконов, — прикинул я примерный объем, необходимый для постоянной работы салона. — Каждого типа.

— Это… большая цифра, — даже запнулся перс. После чего всерьез задумался, мысленно что-то подсчитывая в уме.

— К тому же, я буду брать масло каждый месяц, — добавил я, чтобы простимулировать его размышления в свою пользу.

— Тогда… — стал стучать пальцем по рту Али, шлепая губами, — тогда я могу дать вам скидку, — расплылся он в улыбке. — Если все так, как вы сказали, то один флакон такого масла я готов отдать вам всего-то за пятьдесят рублей!

Мда. Скинул на половину, но все равно дорого. Интересно, а вот анисовое масло, которое я тете втирал, сколько стоит? Тут же спросил Али об этом. Оказалось — всего-то чуть больше пяти рублей за флакон. А все потому, что главный ингредиент для него растет в нашей стране. Но все равно — цена кусается и сильно. Пожалуй, можно взять несколько флаконов импортных масел у Али, но при массаже спрашивать — какое клиент желает получить, попутно называя цену за каждый использованный флакон. Да, так и сделаем.

— Уважаемый Али, а в вашей стране есть массаж? — дошел я наконец до одного из главных вопросов.

— О! Роман-ага, интересуетесь культурой моей страны? — загорелись глаза перса.

— Хочу открыть массажный салон, — признался я. — Кое-какие знания у меня имеются, но хотелось бы их расширить.

— Так вот для чего вам эфирные масла! — воскликнул купец. — Понимаю, без них разве можно провести полноценный массаж? А хамам вы будете ставить в вашем салоне?

Я тут же заинтересовался словами Али, что так были созвучны моему представлению о будущем банном комплексе. Оказалось, что массаж в Персии вполне распространен и сочетает как раз и банные процедуры и последующие работы с телом. Собственно, без банных процедур в хамаме никакого массажа и быть не может. Применение эфирных масел — необходимый элемент массажа. Опять же массаж у персов является медицинской и отчасти косметологической процедурой.

— Так вы, Роман-ага, желаете воссоздать персидскую школу массажа здесь, в вашей стране? — радостно воскликнул Али, когда я вкратце обрисовал ему свою идею. — Тогда я буду постоянным вашим посетителем!

— Салон будет открыт в Дубовке, — предупредил я купца.

— Ничего страшного, это не так далеко от нас, — отмахнулся мужчина. — И знаете, в таком случае я готов сделать вам даже большую скидку на эфирные масла! Если частичка культуры моего народа придет в эти холодные степи, я буду только рад этому поспособствовать.

— И на какую скидку я могу рассчитывать? — тут же спросил я.

— Сорок рублей за флакон «бом-бенге» и тридцать пять за «киндер-бальзам», — заявил купец.

Вот это было уже интереснее. Да, все еще дорого, но уже становится по карману местным дворянам. Ударив по рукам, мы договорились о первой партии в десять флаконов каждого масла к следующему месяцу.

— Если вам интересно, могу написать своим родственникам, чтобы прислали мастеров массажа, — вроде как невзначай предложил Али после заключения сделки.

— Да, это было бы замечательно, — кивнул я, мысленно радуясь, что не пришлось самому просить купца о таком шаге.

— Кстати, — продолжил Али, — на следующей неделе в город приезжает Фаррух-хан. В своем письме он выражал свое желание снова встретиться с вами.

— И когда именно он будет в городе? — спросил я.

Если придется ждать слишком долго, то наверное придется отказаться от встречи.

— В выходные приходит судно, на котором будет уважаемый хан.

То есть примерно через три дня. Даже не знаю, стоит ли настолько задерживаться в Царицыне. С другой стороны — я хотел все же со Славой увидеться. И можно дождаться готовности проекта по гостевому дому. Он как раз к выходным будет закончен. Плюс — с Настей расставаться на такой ноте, как сегодня, мне категорически не хочется.

— Хорошо, я подожду уважаемого Фаррух-хана, — решился я.

Али расплылся в довольной улыбке.

— Уверен, вы не будете разочарованы от вашей встречи!

Покидал я купца с чувством выполненного долга. А ведь время только обед! Еще полдня впереди. Потому как только я вернулся в съемную комнату, тут же отправил Тихона в бордель, чтобы тот передал Екатерине Савельевне о моем прибытии в город. А также мои слова, что я готов ее принять сегодня. Сам я к женщине не пойду, даже несмотря на то, что через нее мне готовы сделать заказ на картины. Мое желание держаться на расстоянии от женщины со столь неоднозначной репутацией никуда не делось. И если Настя забеременеет, то тем более мне не стоит множить проблемы, связанные со столь хрупкой вещью, как собственный имидж в глазах окружающих.

Тихон подошел к знакомому дому с занавешенными окнами и дюжим лакеем, даже скорее вышибалой у входа.

— Кто таков? — грозно выдвинулся вперед детина, преграждая путь парню.

— Я с поручением от барина к госпоже Совиной, — гордо вскинул подбородок Тихон.

Подозрительно осмотрев с ног до головы парня, лакей сдвинулся в сторону.

— Смотри у меня! Ежели начнешь чудить, все ребра тебе пересчитаю. У нас заведение первого разряда, не для таких оборванцев, как ты.

Тихон лишь мысленно фыркнул. Он не первый раз здесь был, потому не понаслышке знал, что находится внутри. Вот только сейчас у дверей стоял не тот мужик, что в прошлый раз. Иначе бы такой заминки не случилось.

Пройдя внутрь, Тихон уверенно подошел к красивой девице у высокой стойки, которая была здесь за распорядительницу, и попросил ее позвать Екатерину Савельевну.

— У меня для нее сообщение от моего господина. Она давно его ждала, — добавил он, видя, как засомневалась девица.

Но вскоре главная мамка вышла в холл, тут же найдя взглядом Тихона, после чего мило улыбнулась.

— Роман Сергеевич наконец добрался до наших краев? — задала она риторический вопрос, подходя ближе.

— Именно так, госпожа, — важно кивнул парень. — Он просил передать, что готов принять вас сегодня.

Совина фыркнула насмешливо от таких слов, но спорить не стала.

— Ксанка, — повернулась она к распорядительнице, — пускай Варвара подарит юноше французскую любовь за расторопность. А я вынуждена пока оставить вас. Если кто будет спрашивать — вернусь через пару часов.

Что за «французская любовь» Тихон понятия не имел. Хотя название красивое, еще и иностранное. И даже мысли об Аленке вылетели в этот миг из его головы. Да и что думать о девушке, с которой он даже толком не общался? Зато сейчас он получит свою награду за доставку послания барина, и потом можно будет козырять перед деревенскими парнями, что был в борделе для бар и получит то, что им и не снилось. Главное, чтобы господин его не бранил за то, что вернется он не сразу.

7–8 сентября 1859 года

— Роман Сергеевич, — с улыбкой зашла ко мне в комнату госпожа Совина. — Рада нашей новой встрече.

— Взаимно, Екатерина Савельевна, — скупо улыбнулся я в ответ.

— По вашему виду этого не скажешь, — вздохнула женщина и плавно и элегантно уселась на стул.

— Что поделать, — развел я руками, — дел навалилось столько, что все силы выпивают. На сильные эмоции их уже не остается.

— Сделаю вид, что вам поверила, — усмехнулась она.

— Анастасия сказала, что вы нашли новых заказчиков для меня, — решил я не затягивать встречу и сразу перейти к делу

— Это так, — легко кивнула дама и поправила локон волос. — Два портрета и один… необычный заказ.

— Заинтриговали, — усмехнулся я. — Что же в нем такого, что заставило вас так думать?

— Одна дама решила повторить подвиг леди Годивы из легенд, — тонко улыбнулась Екатерина Савельевна. — Правда не настолько масштабно, но все же.

— Признаться, не знаком с этой легендой, — растерялся я. — Не поведаете, о чем она?

Екатерина Савельевна посмотрела на меня слегка задрав нос, довольная, что знает что-то, недоступное мне. Странно, и чего она передо мной-то нос задирает? Я пока подросток и на умудренного сединами мудреца не похож. Однако отмалчиваться женщина не стала.

— Эта легенда пришла к нам прямиком из Англии. По преданию в одиннадцатом веке один граф пообещал во всеуслышание снизить налоги, если его прекрасная супруга — благочестивая леди Годива, являющаяся красивейшей женщиной Ковентри, проедет голой на лошади через весь город. Те налоги были неподъемными для людей, а леди Годива была не только благородных кровей, но и образцом высокодуховной дамы с огромным состраданием. Однако она согласилась на условие своего мужа и выполнила его. Все в городе знали о жертве леди Годивы, потому в тот день не выходили на улицы и закрывали окна, чтобы случайно не увидеть обнаженную графиню и тем самым не порушить ее честь. В итоге граф снизил налоги, а эта дама вошла в легенды туманного Альбиона.

— Вот как… — протянул я. — Значит, нужно нарисовать обнаженной какую-то дворянку? Которая еще и верхом на коне будет?

— Да, — кивнула Екатерина Савельевна.

— Мне понятны мотивы этой леди из легенды, но заказчице-то подобное зачем?

— Арина Борисовна — особа впечатлительная, — усмехнулась сутенерша. — И читать любит. А еще — весьма строптивая и своенравная. Сущее мучение для ее мужа. Вот и сейчас, желая повторить подвиг из недавно прочитанной книги, кинулась искать убогих и ущемленных. Естественно нашла, — тихо рассмеялась Совина.

— И кого она решила защищать столь… эпатажным способом? — вскинул я бровь.

— Собственных слуг. Уговаривает мужа дать им вольную, — поделилась Совина. — А когда он отказался, заключила с ним пари — если она будет позировать для портрета в таком вот виде, то он пойдет на уступки. Скажу по секрету, — доверительно наклонилась вперед Екатерина Савельевна так, что из ее декольте грудь стала чуть ли не вываливаться. Если бы не вечер с Настей, я бы не удержался и залип в него, — Николай Васильевич и сам думал сделать это. Но не за просто так, а снизив цену на выкуп до посильной. А тут решил воспользоваться поведением своей жены, чтобы посильнее привязать слуг моральным долгом перед своей избранницей. Конечно, в открытую болтать о том не стоит, а лучше — чтобы и вовсе за пределы дома Перовых эта история не вышла. Потому если вы откажетесь, прошу забыть все, что я вам только что сказала. А если согласитесь — отрицать о своем участии в написании такой картины.

— Я вас услышал, — медленно кивнул я головой.

— Николай Васильевич согласен заплатить сто рублей серебром, — добавила женщина.

— Вольную даже за сниженный выкуп ему дать выгоднее, — заметил я.

— Для него отношения с супругой важнее, — улыбнулась Екатерина Савельевна. — Так вы согласны?

В принципе причин отказывать в просьбе я не видел. А деньги сейчас нужны — надо гостевой дом строить и обставлять его соответствующе. Потому я молча кивнул. Довольно откинувшись на спинку стула, Совина назвала имена еще двух заказчиков. Там ничего необычного не было — простые портреты, даже никого «омолаживать» не нужно.

Договорившись, что приступлю к выполнению лишь после праздника, я выпроводил сутенершу и озадаченно почесал затылок.

— Да уж, каких тараканов только не встретишь у людей, — пробормотал я.

Солнце клонилось к закату, и я решил покончить еще с одним делом. Сел за стол и принялся писать Славе записку. В ней я предлагал другу встретиться, благо я в ближайшее время буду в Царицыне. Написал свой адрес и добавил, что буду рад, если он откликнется на мое приглашение. Ну а если проигнорирует, что ж… значит, Слава меня другом не считает. Тоже ценное знание. Конечно у него могут быть свои дела, но тогда я думаю, он найдет время написать ответную записку, где скажет об этом.

Запечатав листок в конверт, я отправился на почту. А потом можно снова к Насте зайти, надеюсь, к этому времени она приведет свои мысли в порядок. Заодно покажу, что несмотря на все дела думаю о ней и бросать не собираюсь.

Квартира Скородубовых

Настя сидела на своей кровати, уставившись в одну точку. Руки у нее непроизвольно были прижаты к животу, словно оберегая его. Девушка пыталась осознать одну простую мысль — а что если ее сестра снова права, как обычно, и теперь… Настя беременна? Это пугало девушку. Она очень хотела ребенка, но будучи уже в браке, а не вот так — спонтанно. Что же теперь делать-то?

— Ну чего ты застыла, как статуя? — раздраженно спросила ее Аня, которой надоело поведение сестры.

Она лишь хотела, чтобы Настя поняла, насколько безрассудно поступила, но уж точно не собиралась загонять ту в апатию и оставлять наедине с собственными мыслями. Еще надумает себе всякого, а потом опять последствия разгребай.

— Ань, — прошептала Настя, посмотрев на сестру стеклянными глазами. — Я б-беременна, — запнувшись, сказала она.

— С чего ты взяла?

— Н-но ведь… — растерялась девушка. — Ты же сама сказала…

— Что это может случиться, — перебила Аня сестру. — А может и нет. По-всякому бывает. Тут время нужно, чтобы убедиться. Хоть месяц должен пройти, забыла? Вот если у тебя женских дней не будет, тогда уже можно так уверенно заявлять. А сейчас прекращай хандрить! Лучше запомни этот урок, что нельзя бездумно совершать столь глупые поступки. Не на пустом месте возникла традиция не оставлять девушек наедине с парнями. Сама видишь, к чему это приводит.

Настя лишь машинально кивнула, подтверждая правоту сестру.

— С другой стороны, — хитро прищурилась Анна. — Теперь вы можете этим заниматься и до свадьбы.

— О чем ты? — удивленно вскинулась Настя. — Сама же только что говорила…

— Так вам терять почти нечего, — развела руками Аня. — Девичью честь ты уже потеряла. Возможность того, что ребеночек у вас все же будет? Так есть методы охраняться, чтобы до такого не допускать. Если Роман тебе уже живот «надул», то смысла себя сдерживать нет. А если еще этого не случилось — так опять же, как я сказала, есть способы не доводить до беременности. Применяйте их, и можете любить друг друга без опаски о последствиях. Все самое «страшное» уже произошло.

В мыслях Насти после слов сестры все вновь встало с ног на голову. То они с любимым совершили страшный грех и проступок, последствия которого неизвестны и могут принести проблемы. А то ее сестра подталкивает ее повторить его, уверяя, что теперь терять нечего.

— Ты издеваешься, да? — жалобно спросила она Анну.

— Нет, просто пытаюсь тебя подбодрить, — устало вздохнула девушка. — Что было, того не вернешь. Вот и ищу положительные стороны.

— То есть… я и правда… с Романом могу снова? — распахнула глаза Настя.

— Только тайком, чтобы никто не узнал, и используя все способы охраны! — сдвинула брови Анна.

— А что за способы, ты мне расскажешь? И где ты о них сама узнала?

Аня мысленно выдохнула. Получилось у нее сестру вывести из того ступора, в который она невольно сама ее и загнала. И теперь точно будет думать наперед, прежде чем к своему жениху в койку прыгать. А рассказать те тайны, что она от одной наставницы узнала, когда они в гимназии учились, она может. Тогда и сама Аня была на волоске от того, чтобы вот также в койку к понравившемуся юноше прыгнуть. Повезло, что не сделала. А потом и наставница ей голову на место поставила. А вот она за сестрой уследить не смогла. Но что уж себя корить. Делиться мудростью пора.

Когда я отправился к Скородубовым, Тихон так еще и не вернулся, что меня слегка напрягло. Если его не будет, когда со свидания вернусь, придется искать — куда он подевался.

В этот раз открыла дверь мне Клара Васильевна. Хмуро поприветствовала и дала пройти. Настя, как я и думал, уже не была столь загружена, как при нашем расставании. Обдумала ситуацию и даже улыбалась. Это радовало.

— Прогуляемся, дамы? — предложил я сестрам.

— Ну как же я вас оставлю одних, — ехидно улыбнулась Анна, заставив смутиться сестру.

На этот раз мы пошли в ресторан. Столик свободный нашелся далеко не сразу. Хоть и будний день, но завтра праздник, к тому же жатва подошла к концу, и многие помещики выбрались из своих резиденций в город. Кто договора старые подтвердить, кто просто развеяться. Да и на праздничное богослужение завтра многие собирались. Если бы я заранее не приехал, то у меня могли возникнуть сложности со съемом жилья.

К счастью, долго ждать нам не пришлось. Для нашего трио вынесли небольшой запасной столик, куда мы и сели. Сестер здесь знали, пусть и шапочно. А вот ко мне приглядывались. Ненавязчиво, но я ловил на себе пристальные взгляды некоторых дворян, особенно молодых парней. Когда заиграла музыка, от одного из столов в нашу сторону двинулся какой-то парень.

— Здравствуйте, — учтиво поздоровался он сразу со всеми нами, — вы позволите пригласить одну из ваших дам на танец?

— Только если они сами захотят, — тут же уточнил я.

Сам парень был чуть старше сестер, не красавец, но и уродом не назовешь. Держался уверенно, но не спесиво. Не удивительно, что Анна решила принять его предложение. Сразу после успеха первого кавалера подошел другой — уже из-за столика напротив нас.

— Вы позволите пригласить вас на танец? — тут же обратился он к Насте, лишь кивком в мою сторону обозначив приветствие.

— Моя невеста танцует только со мной, — оборвал я мечтания хама.

Его глаза тут же метнулись к нашим рукам, обнаружили на них заветные колечки, после чего натянуто улыбнувшись и извинившись, тот вернулся за свой стол. Но совсем надежд он не утратил, подскочив к Анне, когда ту проводил после танца назад к нам ее первый кавалер. Девушка слегка подумала, но в итоге согласилась. Ну что ж, пускай развлекается. Зато мы с Настей почти наедине остались, чему оба были рады.

— Знаешь, — говорила моя невеста, — я тут подумала… — загадочно улыбнулась она и нагнулась поближе ко мне, — почему бы нам не повторить?

Я еле удержался от того, чтобы удивленно не присвистнуть.

— Ты настолько… не беспокоишься о последствиях? — спросил, в последний момент удержав так и норовившее слететь с языка слово «обезбашенная».

— Я говорила с Аней. Она поделилась, что нужно делать, чтобы точно не получить раньше времени ребеночка. А честь мою девичью ты уже сорвал, — хихикнула в кулачок Настя.

— А она-то откуда такие вещи знает? — блин, невеста решила довести меня до изумления, видимо, чтобы я сидел с раскрытым ртом.

— Секрет, — таинственно сверкнула глазами она.

— А Анна…

— Она сохранила свою девичью честь, — тут же оборвала мое невысказанное предположение Настя.

Я молча кивнул и уткнулся в бокал. Надо запить эти откровения. С другой стороны — любимая не против повторить вчерашний вечер. И это грело мое сердце. Как бы только момент для этого улучить?

В целом вечер прошел приятно и без эксцессов. Желающие потанцевать плотно оккупировали внимание Анны, не досаждая нам. Кто-то там между собой даже поцапался за очередность в танце из-за девушки. Мне было плевать — главное, что самой Ане они не хамили и в свои разборки не втягивали. Я с Настей тоже разок вышел в зал размяться. Уроки, пусть и недолгие, моей мамы не прошли даром. В типах танца я не путался, и пусть мои движения не были плавными и грациозными, но зато глупых ошибок я не допускал. Домой мы возвращались довольные жизнью. Поцеловав Настю на прощание, я обрадовал ее, что как минимум еще три дня пробуду в городе, после чего вернулся в съемную комнату. На этот раз Тихон был уже в доходнике. И на мой вопрос, где он пропадал, парень ответил туманно:

— Познавал французскую любовь.

Еще и покраснел при этом.

— Не понял, — искренне удивился я. — Ты здесь какую-то иностранку нашел и флиртовал?

— Нет, господин, — тут же замотал парень головой. — Это в борделе у госпожи Совиной… ну, — замялся он, — любовь, как во Франции, мне показывали. Тут, — ткнул он пальцем себе в пах.

Только тогда до меня дошло, что Тихон впервые похоже познакомился с оральными ласками.

— Помнишь, что я говорил? — нахмурился я.

— Я там никаких ваших секретов не выдавал! — тут же жарко стал он меня убеждать. — Да меня и не спрашивали о том. Сказали — за то, что весть от вас доставил, мне такая честь оказана.

— Ну ладно, — уже спокойнее хмыкнул я. — Француз, блин. Отдыхай тогда.

Подумав, что стоит и Настю обучить этой «французской любви», я разделся и упал на кровать. Завтра трудный день, хотя бы потому, что придется службу в церкви стоять. А сейчас — спа-ать…

8 сентября 1859 года

— Чаю? Чего-то покрепче? — спросил меня Борис Романович, когда мы расположились в курительной комнате.

Здесь была пара кресел, тумбочка с сигарами и сигаретами, даже две трубки лежали, а также курительный табак. Рядом со всем этим богатством нашлось местечко и под коробок спичек с одной зажигалкой. Последняя была настоящим произведением искусства — золотая с изображенным на ней орлом, словно пикирующим на добычу.

Окно было приоткрыто, от чего в комнате пока что пахло свежестью шедшего на улице дождя. Ну и прохладно здесь было по той же причине. В комнате были мы вдвоем. Виталий Мстиславович поспешил максимально быстро покинуть поместье, даже ни с кем не попрощавшись. Что тоже легло на чашу весов моих подозрений в желании этих двоих кинуть меня с компенсацией.

— Благодарю, но пожалуй откажусь, — покачал я головой.

— Что ж, вы несомненно заинтригованы причиной, почему я позвал вас сюда, — с утверждением в голосе заявил Борис Романович.

— А так же тем, что наша договоренность так и не выполнена с вашей стороны до конца, — не выдержал я.

— Ах это, — покровительственно усмехнулся Михайлов. — Если вас это тревожит…

Тут он, засунув руку во внутренний карман пиджака, достал оттуда листок. Когда я принял его из рук Бориса Романовича, то узнал в бумаге чек, по которому я смогу снять в банке пятьсот рублей. Именно такая сумма была прописана в нашем соглашении. Получателем стоял я, поэтому проблем с обналичиванием чека не должно возникнуть. Положив чек уже в свой карман, я гораздо спокойнее посмотрел на мужчину.

— И почему нельзя было раньше его передать? — спросил я.

— Ну не омрачать же праздник столь вульгарными вещами? — снисходительно улыбнулся Борис Романович.

— Получается, позвали вы меня отнюдь не за передачей этого чека, — пришел я к выводу.

— Вы проницательны, — польстил он мне. — Прежде чем перейдем к сути… моего предложения, я расскажу вам небольшую предысторию. Почему вообще позвал на этот разговор.

Мне и самому было интересно послушать Михайлова, спешить тоже особо было некуда, поэтому я принял позу поудобнее и приглашающе махнул рукой.

— Начну с момента нашей последней встречи, — принялся за рассказ Михайлов. — Тогда вы были для меня темной лошадкой, уж не примите за грубость. Неизвестный молодой дворянин, еще даже не достигший совершеннолетия, и вдруг вступил в конфронтацию с одним из членов нашего собрания. Как глава я обязан защищать в первую очередь дворян нашего круга. Уверен, глава Дубовского дворянского собрания поступает точно также. И когда Виталий Мстиславович обратился ко мне за помощью, мои действия были мне очевидны. Но… — тут он развел руками, — вы осложнили мою работу, позвав Марию Парфеновну.

— Ваш дворянин сам нарвался, — нахмурился я. — Защищая его, вы пытались обелить мошенника и клеветника. Я просто не позволил вам сделать столь опрометчивый шаг.

— Ну-ну, не пытайтесь казаться тем, кем вы не являетесь, — погрозил мне пальцем мужчина. — Так мог бы сказать наивный или чересчур честный человек. Но вы к таким не относитесь. После той встречи я уже не мог проигнорировать столь дерзкого юношу. И стал расспрашивать про вас. Даже своим друзьям в Дубовке написал, что им о вас известно. Поэтому вам меня не ввести в заблуждение такими речами.

Борис Романович взял стопку с виски и промочил алкоголем горло, давая мне время обдумать его слова. А заодно и дав себе передышку, чтобы перейти к следующей части своего рассказа. Я же молчал, так как терялся в догадках, к чему ведет господин Михайлов.

— Так вот, — продолжил мужчина. — Я написал своим друзьям, и что же мне сказали о вас? Недавно лишь прибыл с учебы из самой столицы. Вступил в конфронтацию с соседом, целым князем! И сумел его посадить под арест, что для других было просто немыслимо. Не потому что не хотели, а просто не могли. Участвовал в дуэли, которые запрещены, и сумел привлечь к этому делу самого капитана-исправника. Ведет себя нагло, вызывающе. Пишет остроумные картины. Целый букет, по которому сразу понятно — перед нами неординарная личность. Человек, чтящий закон только тогда, когда он ему выгоден. Открытый и честный на публику, но хитрый и готовый подставить врага, не оставив тому и шанса на оправдание. И когда я узнал об этом, то понял, что за вами нужен глаз да глаз.

Завершив свой рассказ, мужчина снова выпил виски, довольный своей речью.

— Пока я не услышал, зачем вы меня позвали, — сказал я, когда пауза затянулась.

— Как и сказал в начале, я должен защищать дворян, входящих в наше собрание. А вы такой возможности меня лишили. И вы думаете, что я мог с этим смириться? Нет! Я ведь наблюдал за вами не только издалека, но и здесь, в своем городе. Я не сомневался, что такой человек, как вы, не сможет долго усидеть тихо и опять не нарушить какой-нибудь закон… или традицию, — веско произнес он твердым голосом.

Мысленно перебрав в голове, на что намекает Михайлов, я с ужасом пришел к мысли, что ему известно о том, что мы с Настей переспали. Откуда он мог это узнать, гадать бессмысленно. Да и незачем. Вон он как соловьем разливается, чувствует себя хозяином положения, и буквально хочет показать себя всезнающим, задавить своими возможностями, чтобы я даже не посмел дернуться.

— Вижу, вы все поняли, — довольно усмехнулся Борис Романович. — Как думаете, что скажут в обществе, когда узнают, что вы с невестой провели бурный вечер? Насколько рухнет ее репутация? А что будут говорить о вас?

Он замолчал, довольный произведенным эффектом. Рыбка попалась на крючок и ее даже подсекли, осталось лишь вытянуть на берег.

— Чего вы хотите? — спросил я мрачно.

Спорить и пытаться опровергнуть его слова сейчас не имеет смысла. Хотел бы он вынести этот факт на публику, уже бы это сделал. Но он сейчас меня банально шантажирует. Угроза выдвинута, осталось услышать его требования.

— Насколько мне известно, даже козни вашего врага, князя Белова, не смогли остановить вас в постройке лесопилки. И из надежного источника я узнал, что она почти достроена и скоро будет введена в работу. Цена моего молчания — треть от вашего предприятия.

Мое лицо вытянулось от удивления. А губа у него не треснет⁈

— Я человек не жадный, цените, что это всего лишь треть, — по-змеиному улыбнулся Михайлов. — И это станет вам уроком — никогда не вставайте у меня на пути. Я не какой-то Белов. Я гораздо опаснее.

Самовлюбленная сволочь! Треть лесопилки он захотел. Ну уж нет, хрен ему, а не наша собственность. Словно прочитав мои мысли, Борис Романович добавил:

— Даже не думайте сопротивляться. Или вы соглашаетесь. Здесь. Сейчас. И пишите о том расписку — вы ведь так их любите. Или я буду вынужден омрачить столь светлый праздник новостью о допущенном грехопадении вас и вашей невесты.

Шах и мат. Конечно написанная моей рукой расписка не имеет юридической силы. Все же я несовершеннолетний. Но ее можно использовать для дальнейшего давления уже на моего отца. Раз я ее написал, значит, признал, что все слова Михайлова — абсолютная правда. Если я пойду в отказ, Борис Романович выполнит свою угрозу. И что ему возразить? Подать в суд о клевете? Так там наверняка позовут доктора, который будет обязан засвидетельствовать о сохранности целомудрия Анастасии. Чего естественно не будет. И уже станет неважно — кто ее обесчестил. Я сам, или кто-то другой.

Мои мысли стали лихорадочно искать выход. Как быть? Соглашаться я не намерен. Это сейчас он требует «всего» треть. А потом что будет? Как долго он намерен меня шантажировать? Нельзя идти на поводу, это ясно как день. На шантаж я могу ответить лишь ответным шантажом. Но разве у меня есть столь же «горячая» информация про самого Бориса Романовича? Нет! Так-то у него наверняка скелетов в шкафу побольше моих, но их еще найти надо.

Вспомнилась просьба его дочери о создании картины, где она голая верхом на коне. Если бы я уже написал такую картину, можно было попытаться использовать этот факт. Но ничего подобного еще нет, и если я вообще озвучу о желании Арины Борисовны «повторить подвиг Годивы», то Перовы тут же пойдут в отказ. Еще и закулисно распространят весть, что связываться со мной нельзя ни в коем случае и хранить тайны я не умею. Еще один вариант — сейчас согласиться, дать ему расписку, а завтра, когда я напишу картину для его дочери, вновь посетить Михайлова и потребовать ту расписку обратно, иначе… Ну понятно, в общем. Однако делать так не хотелось. Но что еще я могу-то?

И тут в моей голове щелкнуло. Хочет всем рассказать, что я с Настей уже переспал? Пускай! Почему я должен оправдываться? Это он должен доказать правдивость своих слов. Потребует освидетельствование доктором? А с чего я решил, что мы должны соглашаться? Он буквально лезет в нашу личную жизнь! И если он реально во всеуслышание сделает такое заявление, то я не постесняюсь сделать свое — о желании Михайлова захапать на ровном месте часть нашей лесопилки. Наглый рейдерский захват это, что не понравится ни одному дворянину, потому что он не удался. Да еще и к скандалам привел. Борис Романович сам себе репутацию подмочит. Кто-то станет косо смотреть на мою Настю? Так в общество она не часто выходит, а я через тетю смогу высший свет Дубовки против него настроить.

— Вам принести перо и бумагу? — недовольно поторопил меня мужчина.

— Не нужно утруждаться, — покачал я головой. — Говорите что хотите и кому хотите, — от моих слов брови Михайлова, который только что чувствовал себя хозяином положения, взлетели вверх. — Вы не получите от меня ничего.

— Вы понимаете, что ваша репутация… — начал он закипать.

— Это моя забота, — отрезал я. — Смотрите, чтобы вы сами не прослыли пустобрехом. Или вы свечку держали, что так уверенно все заявляете? А кто тогда в этот момент был в постели с вашей супругой?

— Да как ты смеешь, щенок⁈ — вскочил из кресла разъяренный мужчина.

Я с достоинством встал и посмотрел на него насмешливо.

— Можете болтать что угодно. Вести себя, как девка базарная, что слухами кормится — это ваше личное право. А мне пора. Всего хорошего.

Больше не став ничего слушать, я развернулся и покинул комнату. Больше меня здесь ничего не держит. Что же касается угроз Михайлова… пожалуй, стоит лишь Настю предупредить, чтобы не поддавалась на шантаж, если тот решит к ней подойти. И объяснить, как себя вести надо. Но пока он не выполнит своих угроз, больше я ничего делать не собираюсь.

Дверь за наглым мальчишкой закрылась, а Борис Романович до сих пор не мог поверить, что только что услышал. Да иной на месте этого недоросля уже на коленях бы ползал и за радость считал, что так легко отделался! Эта их лесопилка еще и в строй не введена. И он ведь не много попросил, всего лишь третью часть! Эти Винокуровы могли и просто деньгами по курсу отдать. А тут… неслыханная наглость!

В порыве злости мужчина уже собирался выполнить свою угрозу, но все же по привычке решил сначала снова все обдумать. Его природная осторожность всегда требовала давить лишь в случае, когда он полностью контролирует ситуацию. Но здесь контролем и не пахло, что настораживало. На чем основа эта бесшабашная смелость молодого юноши? Борис Романович не врал ему, когда заявлял, что собирал все доступные сведения об этом выскочке. И дураком по собранной информации тот не был. Вон, князь тоже посчитал себя шибко умным, а чем в итоге все закончилось? Так чего же он не учел, что мальчишка столь уверенно отказался от его предложения? Он ведь видел, что тот вначале был в панике. Как побледнело лицо юноши от испуга. Но потом он вдруг успокоился. Это была не напускная уверенность, уж в эмоциях Борис Романович научился разбираться. Нет, юноша словно вспомнил какой-то убойный аргумент, который сможет выкатить против него, Михайлова. Вот только какой?

— Да нет, это просто бравада, — пытался убедить себя мужчина. — Слишком я его переоцениваю. Но что если?..

Посмотрев на стопку в своих руках, Борис Романович в раздражении поставил ее на тумбочку. Алкоголь еще никогда не помогал ему в размышлениях.

— Надо завтра на свежую голову все обдумать. И слежку не отзывать. Наоборот, стоит узнать — куда он сейчас побежит и что делать будет. Да, так и поступлю. А испортить ему репутацию и сдержать свое слово я всегда успею.

Дубовка, усадьба Зубовых

— Рада вас видеть, Валерия Павловна, — раскланивалась с Повелецкой Софья Александровна.

— Благодарю, что позвали, — с улыбкой ответила женщина. — Хотя, признаться, вы сумели меня изрядно заинтриговать.

— Что поделать, работа в театре накладывает свой отпечаток, — развела руками Зубова. — А где ваш дражайший супруг?

— Аристарх Венедиктович захворал, — вздохнула Валерия Павловна. — Он просил передать свое искреннее сожаление, что не смог прийти. А также надежду, что вы не будете на него в обиде.

— Ну что вы, — замахала руками Софья, — как можно обижаться? Передайте ему мои пожелания в скором выздоровлении.

— Обязательно.

Дамы прошли в зал, где уже собрались и иные гости, которых пригласили Зубовы в честь праздника.

Не особо много, в основном — сослуживцы Владимира Михайловича и ближайшие подруги Софьи. Собственно потому Валерии Павловне и было интересно, с чего ее позвали, ведь ни к одной из этих категорий людей женщина не относилась.

Начало торжества ничем не отличалось от празднования других православных дат. Сам праздник считался «семейным», потому-то много людей и тем более чужих обычно не приглашали. Но всегда бывают исключения. И попасть к Зубовым на праздник считалось хорошим тоном, учитывая влияние Софьи Александровны в их городе. Стандартные пожелания здоровья и процветания сменялись разговорами об успехах или неудачах в сборе урожая. Отличительной чертой конкретно этого праздника была более скромная одежда на гостях, да отсутствие развлекательных предметов. Никому не предлагали поиграть в карты, фанты или что-либо подобное. Не тот день.

Когда все насытились и обменялись новостями, Софья Александровна попросила тишины.

— Все мы благодарим господа нашего за пищу, что он даровал нам в этом году. И восхваляем сегодня матерь его — Пресвятую Богородицу. И я считаю это хороший день дать старт новому начинанию! Делу, в котором может поучаствовать каждый! И я сейчас не про милостыню, уверена, каждый из присутствующих уже проявил свое благородство и сделал пожертвование.

Валерия Павловна мысленно поморщилась. Она-то как раз никому сегодня милостыню еще не подала. Знала ли о том ее соперница и это был укол в ее сторону? Повелецкая могла о том лишь догадываться, но вроде Софья в этот момент на нее не смотрела, и тон у нее был не язвительный, а самый обычный. Потому женщина продолжила слушать, что говорила Зубова.

— Я хочу объявить о скором состязании, в котором может принять участие каждый! Кулинарная дуэль, где каждый сможет проявить себя. Но ее особенность будет в том, что предметом состязания будут… торты! Я хотела объявить о состязании в своем театре, но поняла, что желающих будет слишком много и придется делать предварительный отбор. Потому вы — первые, кому я предлагаю принять участие в этом состязании. Каждый из вас, кто пожелает принять участие, будет принят без отбора! Валерия Павловна, — вдруг повернулась Зубова к озадаченной заявлением женщине. Повелецкая уже стала думать, чем можно перебить такое начинание, но мысль только формировалась, а обращались к ней прямо здесь и сейчас.

— Слушаю, Софья Александровна, — продвинулась ближе к Зубовой женщина.

— Я буду благодарна, если это состязание пройдет в вашем ресторане. Надеюсь, вы не против?

Такого поворота Валерия Павловна не ожидала и сумела лишь с натянутой улыбкой выдавить из себя согласие. Что задумала ее соперница? Вот так отдать мероприятие, где будут сотни дворян из их уезда, ничего не требуя взамен? Или ее хотят подставить? Мысли метались в голове женщины, а Зубова тем временем поблагодарила Валерию за данное согласие, после чего вновь повернулась к гостям.

— Все подробности по условиям проведения будут высланы всем вызвавшимся участникам отдельным письмом. Заявки на участие принимаю я. Записаться можно прямо сейчас, — провела она рукой в сторону вынесенного журнального столика, на котором лежал листок и перо с чернилами. — И пусть Пресвятая Богородица благословит это начинание, что возьмет свои корни в Ее Рождество! — торжественно закончила Зубова.

Гости зааплодировали, тут же начав переговариваться между собой. Кто-то тут же поспешил первым внести свое имя в список участников. А Валерия Павловна все так и не могла определиться — как ей отнестись к такому повороту событий. Какой здесь подвох? И есть ли он? Зато стало понятно, с чего на семейный праздник Софья позвала ее.

Да уж, на мелочи Борис Романович не разменивается. Я думал, он будет пытаться у меня отжать компенсацию от Канарейкина, а для господина Михайлова это копейки. Ему сразу треть предприятия подавай! Еще небось и оценочную стоимость сумел разузнать, отделение банка-то здесь, в Царицыне, расположено.

Сразу от поместья Михайлова я приказал Митрофану править к дому Скородубовых. Нужно и с Настей поговорить, и желание ее обнять никуда не делось. Наоборот, даже усилилось. Мне так окончательно успокоиться будет проще.

— Не помешаю? — с улыбкой спросил я, когда мне открыли дверь.

— Я рада, что ты пришел, — кинулась мне в объятия Настя.

Впрочем, долго обнимать ее на пороге я не стал. Мы прошли в квартиру, где я поздоровался уже с Аней и Кларой Васильевной, попутно поздравив их с праздником. Из подарков я принес корзинку малины для няни, которую купил по дороге, и торт для сестер. Насте дополнительно еще и цветов взял.

— Мы так располнеем, — проворчала Анна.

— Больше двигайтесь, зарядку делайте, и переживать не о чем будет, — отмахнулся я от ее переживаний.

Затем мы прошли в зал, где я уселся в кресло и был тут же атакован вопросами близняшек — чем занимался утром.

— Мы видели тебя в церкви, — заявила Анна, — но потом ты куда-то быстро укатил. А сейчас в той же одежде, что утром был, пришел. Значит, в съемной комнате ты не был. Так и у кого ты пропадал, на кого мою сестру променял⁈

Сказано было шутливо, но Анна очень старалась придать своему виду серьезность.

— А то вы забыли, что мне сегодня надо было извинения принять у господина Канарейкина, — рассмеялся я.

— Я-то не забыла, — усмехнулась Анна, — а ты на невесту свою взгляни.

У Насти и правда в первый миг от слов сестры шок произошел, а сейчас покраснела от стыда и смущения, что поверила в эту ее тираду.

— Да что ты постоянно меня в краску вгоняешь! — замахнулась она кулачком на Анну.

— Извини, но ты так потешно реагируешь, что я не удержалась. Кстати, он принес извинения? — тут же перевела тему Аня, чтобы избежать гнева сестры.

— Да. С ним проблем не было. А вот с господином Михайловым… — тут я вздохнул.

— Что случилось? — мгновенно отбросила шутливый тон Анна.

Настя, которая, не стесняясь сестры, сидела у меня на коленях, покрепче прижалась ко мне, словно стараясь успокоить. Вот только скоро не меня, а ее успокаивать придется. И я вкратце поведал сестрам о шантаже Бориса Романовича.

— Тише-тише, не нужно так бояться, — гладил я по спине Настю.

Ну вот как знал! Она от моего рассказа вся затряслась, как осиновый лист. Глаза расширились в ужасе, губы дрожат.

— И что теперь делать? — напряженно спросила меня более сдержанная Анна.

— Ничего.

— Ничего? — удивленно переспросила девушка.

Даже Настя на миг перестала дрожать, пытаясь понять, не шучу ли я.

— Именно — ничего.

— Но он же всем расскажет! — воскликнула Настя.

— Что? Он там был? Что-то видел? Нет! Какие у него доказательства? А без них — его слова не имеют силы. Так и мы можем его обвинить в том, что он младенцев на завтрак ест. Кто в это поверит?

— Но такими обвинениями не разбрасываются, — все еще сомневалась в том, что я правильно поступаю, Настя. — И будет странно, если мы не потребуем от него извинений, когда он такое заявит.

— И потребуем, — легко кивнул я.

— Но тогда… он же скажет, что мы должны доказать…

— Пусть сам доказывает, — мотнул я головой. — Я и хочу подвести вас к мысли — у Бориса Романовича никаких доказательств нет. Думаю, он или домовника подкупил, который о твоем визите рассказал, или соглядатая послал, который на улице за тобой следил. И что они могли видеть? Только твой поздний визит. Все. Это ничего не доказывает.

— Но он может потребовать… — начала было Анна, но тут же мотнула головой. — Нет, ничего он потребовать не может. А если и потребует, так мы ему ничего доказывать не обязаны. Ты прав. Он просто тебя нахрапом хотел взять. Напиши ты ту расписку — вот тогда да, у него уже было бы за что зацепиться. А так сестрица, — повернулась она к Насте. — Твой жених прав. Кто бы что ни говорил, веди себя спокойно и уверенно. На все обвинения заявляй — что ничего не было, а станут давить, пригрози судом, на котором все клеветники обязаны доказательства своих слов привести. Не могут? Требуют, чтобы ты им привела свои доказательства своей невинности? Просто посылай лесом. Ты им ничем не обязана.

Настя после этих слов стала успокаиваться, пока вновь не вздрогнула.

— А если… если я все же непраздна? Как тогда быть?

9 сентября 1859 года

Утром я проснулся в мрачном настроении. После вопроса Насти вчера убеждал ее, что еще никакой определенности нет, и даже если она права, то у нас впереди есть минимум две недели для точного подтверждения. Ровно до тех пор, пока не придет время ее женских дней. А затем еще убеждал, почему так важно ей вести себя как обычно. Хорошо хоть Анна была на моей стороне. Надеюсь, даже после моего ухода она поможет Насте не совершить глупость.

9 сентября 1859 года

— А вы шалун, Роман Сергеевич, — ехидно протянула Анна, пока Настя смотрела на меня требовательным взглядом, ожидая ответа.

— Вы этого не видели, — мрачно заявил я, оттесняя девушек в сторону от холста. — Сами должны понимать, подобные вещи никто не хочет выносить на публику.

— Ты не ответил на мой вопрос, — хмурилась Настя.

— Возможно и от нее, я как-то не принюхивался, — раздраженно махнул я рукой. — И что за претензии? Мне сделали заказ нарисовать портрет. Да, он… необычный. Потому с меня взяли слово не афишировать его существование. И я очень вас прошу молчать о том, что увидели! — я вгляделся в глаза обеих девушек.

Настя поджимала недовольно губы, а у Ани не сходило ехидное выражение с лица.

— Если будете болтать, ничего кроме скандала не добьетесь, — предрек я им.

— Ее отец нас шантажирует, а ты просишь молчать о том, чем эта девица занимается? — воскликнула Настя.

— Да. Потому что ничего хорошего огласка не принесет, — твердо заявил я. — Любимая, — сменил я тон на более ласковый в попытке достучаться до ее разума. — Ну сама подумай, что обо мне будут говорить, если узнают, что я не сдержал слово? Если всем растрепать, что Арина Борисовна позировала нагишом, то я стану изгоем для света. Никто не захочет иметь со мной дел. Ты такой судьбы для меня желаешь?

— Нет, — поумерив свое негодование, замотала головой Настя.

— Тогда пообещай, что сделаешь вид, будто ничего не видела. И забудешь об этом, хорошо?

— У вас точно ничего не было? Ты ее только рисовал? — все еще с напряжением в голосе, но уже гораздо более спокойно уточнила Настя.

— Точно!

Девушка облегченно выдохнула, поверив мне, и крепко обняла.

— Ну раз с этим разобрались, то может расскажешь, с чего вообще взялся за этот заказ? — полюбопытствовала Анна.

— Деньги нужны, — пожал я плечами. — Наши предприятия пока стабильную выручку не дают, поэтому кручусь, как могу.

— Она сама вышла на тебя с такой просьбой? — продолжила расспрос Аня.

— Так же, как и вы, — усмехнулся я в ответ.

После этого Аня переключилась на внешность Перовой. Прошлась язвительно по ее полноте, чтобы полностью успокоить сестру и показать той, что Арина ей не конкурентка, да уточнила вновь — смогу ли я составить им компанию в прогулке, или решу закончить работу. Я уж думал отказать, все-таки хотелось побыстрее завершить заказ, но в мои планы вмешался новый гость.

На этот раз после стука в дверь за порогом оказался Слава.

— Не помешал? — покосился он на близняшек.

И былой радости в его глазах я не заметил. Теперь в сторону Анны он смотрел слегка отчужденно.

— Нет, конечно, — улыбнулся я другу. И чтобы уже он случайно не увидел портрет, я решил воспользоваться предложением девушек. — Мы тут собирались прогуляться — составишь нам компанию?

Чуть посомневавшись, Слава все-таки согласился. На выходе попросил Митрофана присмотреть за комнатой, чтобы никто туда не заходил.

— И сам нос не суй, — предупредил я мужика. — Как Тихон вернется, можешь его тоже привлечь.

— Понял, барин, — кивнул мужик.

Тарантас нам сейчас не нужен, пешком пройдемся.

В первые минуты Слава молчал. Настя тоже была погружена в свои мысли, и отдуваться за всех приходилось нам с Анной. Девушка вела себя непринужденно. Подтрунивала над серьезным выражением лица сестры, шутила, что я всего себя готов отдать работе, но моего приятеля пока не трогала. Я не оставался в долгу, намекая, что с таким языком девушке себе пару не найти. Сравнил ее с ежиком — колючей снаружи, но мягкой внутри. В какой-то момент Слава словно очнулся и, извинившись, попросил Анну отойти с ним.

— Что ж вы так о моей девичьей чести не думаете, — усмехнулась девушка. — Еще подумают что-то нехорошее — парень и девушка наедине остались… — и на нас с Настей поглядывает.

К счастью, Слава не понял этого ее намека.

— Я просто хочу поговорить с вами, Анна, и ничего более, — серьезно глядя ей в глаза, заявил юноша. — Роман и Анастасия нас будут видеть, поэтому вашей чести ничего не грозит.

— Ну раз вы так настаиваете, — со вздохом, согласилась девушка.

О чем они шептались, было не слышно. Как и обещал Вячеслав, они отошли буквально на десяток метров. Но надолго они нас не покинули. Уже буквально через десять минут оба вернулись в нашу компанию, но ненадолго.

— Спасибо, что написал и позвал, — кивнул мне друг. — К сожалению, я вынужден вас покинуть. Отцу удалось договориться о записи меня в кадетский корпус. Выезжать нужно немедленно. Итак я с трудом сумел договориться об этой нашей встрече. Думаю, теперь раньше Рождества не увидимся.

Он пожал мне руку, кивнул Насте и быстрым шагом двинулся по улице. Если я правильно помню, в той стороне находилось почтовое отделение, где также останавливались межгородские дилижансы. Смотря ему в спину, мне стало грустно. Только вроде нашел того, кого смогу называть другом, и вот он уходит. Не из-за ссоры, а просто по воле обстоятельств. Потому что у него своя жизнь и свои цели.

Когда парень скрылся за поворотом, Настя тут же обернулась к сестре:

— И о чем вы говорили?

— Это не важно, — отмахнулась Анна, давая понять, что ответа мы не дождемся.

Тут нам остается лишь гадать. После этого и я вскоре попрощался с девушками, сославшись на работу. Но пообещал вернуться к ним, как все закончу. Надо бы завершить портрет Арины и отдать его заказчице, чтобы еще кто-то случайно по моей вине его не увидел.

Дом Перовых

— ПапА, какая приятная неожиданность! — воскликнула с улыбкой на лице Арина, выйдя в гостиную, где уже сидел Борис Романович.

Девушке доложили о его визите в тот момент, когда она читала очередную книгу. Естественно роман пришлось отложить, но это не сильно расстраивало Арину, все же любовная часть пока отступила в сторону, а в центре событий опять пошли сражения на шпагах и словесные дуэли. Да еще и не из-за дамы! Такое можно почитать и попозже.

— Ты чего такой хмурый? — присев в кресло, обратила она внимание на настроение отца.

— Дочь, — тихо и веско начал мужчина, заставив Арину вздрогнуть. Таким тоном он говорил с ней лишь тогда, когда она в чем-то сильно провинилась. — Потрудись объяснить, что за муха тебя укусила, что ты решила позировать голой перед чужим мужчиной⁈

— Откуда ты узнал? — прошептала, побледнев, девушка.

— Ты забыла, что для меня нет тайн? — усмехнулся с довольным видом Борис Романович. — Думала, что сможешь это скрыть? А если Николай узнает?

— Но он и так знает, — растерялась девушка, разведя руками.

Она не понимала, кто мог сказать ее отцу о картине. Роман? Но зачем это ему? К тому же вчера Винокуров первым покинул поместье ее отца, и как заметила издалека Арина, в весьма дурном настроении. Для чего ему мчаться к ее папеньке? Слуги тоже в первую очередь служат их семье. Сами без приказа они бы не посмели бежать в поместье Михайловых. Так кто ее сдал?

— Знает? — тем временем опешил Борис Романович. — И позволяет тебе такое⁈

— ПапА, выслушай меня, пожалуйста, — взмолилась Арина, отбросив пока все посторонние мысли. — Да, с меня сегодня писали картину. В том виде, который ты назвал. Но я просто хотела почувствовать, что испытывала Великая женщина прошлого! Настоящая героиня, вошедшая в легенды Великобритании. Ничего дурного в том нет. И Николай знал об этом, потому и разрешил мне позировать.

— Скажи еще, что ничего кроме этого не было, — желчно усмехнулся Борис Романович. — А как же поцелуй?

— Р… Роман тебе все рассказал? Но зачем? — побледнела Арина.

— Этот щенок мне ничего не говорил. У меня и без него в вашем доме есть свои глаза и уши, — надменно заявил мужчина. — Не отпирайся! Что у вас еще было⁈

— Ничего, — зажмурив глаза от страха, замотала головой девушка. — Я… — тут она сглотнула, но все же выдавила из себя. Врать грозному отцу она никогда не умела. Да и не было ей такого смысла. Папа, каким бы грозным не был, всегда ее поощрял. И прощал. — Я сама его поцеловала. Просто… когда он помогал мне слезть с лошади, мы случайно упали… и тут я оказался на нем сверху… все как в романе, понимаешь? Неловкое движение, вспыхнувшие чувства…

— А кто тебе сказал, что он случайно тебя на себя уронил? — решил додавить дочь Борис Романович. — Откуда тебе знать, что он это не специально подстроил?

— Потому что он отказался продолжать, — с обидой в голосе ответила Арина.

После этих слов Борис Романович почувствовал, что внутреннее напряжение отпускает его. Не опорочена его дочь. А то, что она сама там себе как обычно что-то вообразила, то ничего страшного. Главное, непоправимого не произошло. А уж голову на место он ей поставит.

— У нас с Романом Винокуровым вышел тяжелый разговор вчера, — мягким голосом начал Михайлов. — И ушел он сильно злым. Вот я и подумал, что в отместку мне он с тобой мог что-то сделать.

— Он не такой! — вскинула голову Арина.

— Откуда тебе знать? — покровительственно посмотрел на дочь мужчина.

— Но ведь он не воспользовался моей слабостью, — логично заметила та.

— Да потому что волокита он, — отмахнулся Борис Романович. — Ты вот читать любишь. Неужто не натыкалась на такую книгу — «Теория волокитства»? * В ней подробнейшим образом учат, как молодые дворяне и повесы должны в себя девушек влюблять, и желательно — замужних. Один из уроков — казаться недоступным для своей жертвы, чтобы та сильнее симпатию испытывала. Дразнить даму, но быть холодным. Вот на тебе он те уроки и решил применить. И скажи, ведь получилось у него, а?

10 сентября 1859 года

— Игнат Пархомович, все готово! — доложился купцу приказчик.

Мужчина кивнул и отложил перо. Встал из-за стола, после чего вышел из конторы и прошел на пирс. Где с гордостью осмотрел большую баржу, груженую до верху круглым лесом, и стоящий под парами пароход. Из большой трубы клубами выходил черный дым. Все было готово к отправлению, ждали лишь отмашки от хозяина. Его, купца Михайлюка, разрешения.

— С богом! — с чувством сказал Игнат Пархомович, после чего приказчик махнул рукой.

Пароход издал отвальный гудок, и матросы скинули швартовые. Баржа медленно двинулась в путь — к землям помещика Винокурова. Телеграмму от дворянина вместе с авансовым платежом Игнат получил буквально вчера. Повезло, что у него все было готово к загрузке одной из барж. Хватило суток, чтобы перетащить лес с берега на нее. Мужчина надеялся, что это первая, но далеко не последняя отгрузка. У Винокурова своя лесопилка и длительный контракт с ним крайне выгоден. Это — стабильность и постоянный доход. Вот только в этом году эта баржа будет уже последней за сезон. Следующую раньше весны отправить он уже не сможет. Ну да Игнат никуда не торопился. За свою недолгую жизнь он успел убедиться, что удача сопутствует терпеливым. Но и под лежачий камень вода не затечет. Потому-то пару месяцев назад он и совершил ту поездку в далекую Дубовку, благодаря которой сейчас получил контракт.

— Идем, Олешка, — скомандовал он приказчику. — Надо еще посчитать, сколько мы грузчикам должны.

Вчера вечером вернувшись в комнату, я остро сожалел, что под рукой нет гитары. Настроение было не очень, хотелось послушать что-нибудь грустное, или самому наиграть. Увы, столь полезного инструмента под рукой не оказалось. И у домовника ничего похожего не было. Разговор с Перовыми оставил ощущение гадливости. А все из-за Михайлова — его жадности и раздутого самомнения.

Утром это ощущение не собиралось меня отпускать. Поэтому я решил сходить к цирюльнику. Волосы уже отрасли достаточно сильно, и я подумал, что стрижка поможет мне скинуть стресс. Словно с лишними волосами уйдет и все плохое, что на них «налипло».

Найти цирюльника труда не составило. Благо не в первый раз. Но пришлось посидеть в очереди — я далеко не единственный посетитель был. Повезло, что вообще мастер брал в порядке живой очереди и работал весьма быстро. А то для дам целая запись была. Вот так просто не зайдешь подстричься.

— Мне максимально коротко по бокам и немного сверху оставьте, — попытался я объяснить цирюльнику стиль «полубокс».

— Как пожелаете-с, — с достоинством кивнул он.

На работу у него ушло около часа. Зато результатом я был доволен. На голове появилась некая легкость, а настроение пошло в гору. Время как раз подошло посетить госпожу Таврину. Адрес у меня был, Митрофану я еще заранее приказал разузнать, где находится ее дом. Поэтому мне даже ничего объяснять не пришлось мужику, когда после посещения цирюльника я скомандовал ехать ко второй заказчице.

Евгения Максимовна была дамой около сорока лет. Жила с мужем и детьми на той же улице, что и Михайлов, но дом у Тавриных был в разы меньше. По размеру как у нашей семьи. Сама женщина занималась репетиторством для молодых девиц. Больше для души, чем ради денег. А муж у нее служил в уездной канцелярии секретарем. Старший сын шел по стопам отца, тогда как младший уехал на учебу. Офицером решил стать, что в дворянской среде не было чем-то удивительным. Воинская служба считалась престижным занятием, хоть род войск тоже имел большое значение.

— Я хочу открыть что-то вроде пансиона для молодых девиц, — говорила мне за чашкой чая Евгения Максимовна. — Где буду старшей наставницей и кем-то вроде директора. Портрет будет висеть в моем кабинете, поэтому он должен быть строгим, без всяких… — повела она рукой в воздухе, так и не завершив фразу.

— Классическим, получается? — уточнил я.

— Именно, — кивнула дама.

Я мысленно выдохнул. Вот это я понимаю — заказ без подвохов. Тянуть мы не стали и, допив чай, прошли в комнату, которую госпожа Таврина приспособила под свой кабинет и одновременно учебный класс на трех человек. Так как здесь мне никого помимо женщины рисовать не требовалось, то управился я с наброском всего за полчаса. А дальше принялся наносить краски. Евгении Максимовне стало любопытно, и она попросила дать ей возможность посмотреть на мою работу «в процессе».

— Если вы не будете мешать и комментировать под руку — то пожалуйста, — пожал я плечами.

К ее чести, она молчала все время, пока я корпел над ее портретом. И когда я закончил, уважительно повела головой, признавая мое мастерство.

— Вы довольны? — спросил я для проформы.

— Более чем, Роман Сергеевич, — ответила она.

Получив расчет, я вышел на улицу и с удовольствием вдохнул чистый воздух. А то в кабинете у Тавриной пахло пылью, бумагой и моими красками. Так еще и окно было закрыто, из-за чего я надышался парами красок.

— К Скородубовым, — приказал я Митрофану.

Сейчас возьму Настю, и пойдем с ней куда-нибудь пообедаем. Эх, вот всегда бы такие беспроблемные заказчики были!

Каспийское море, шхуна «Тарантул»

— Ваше Высокородие, пять лодок аламанщиков по правому борту! — доложил вахтенный мичман капитану корабля.

— Сменить курс, догоним этих разбойников, — тут же приказал офицер. — Петр Егорович, — обратился он после ухода мичмана к своему помощнику. — Они ваши. Считайте это моим последним приказом.

— Все-таки вам дают повышение? — улыбнулся Скородубов.

— Именно так. Убываю на службу комендантом в Баку. Видеться, как понимаете, все равно будем часто, хоть и не каждый день, — улыбнулся опытный моряк.

Вдохновленный такими вестями, Петр Егорович тут же поспешил на палубу, чтобы принять командование уничтожением пиратской шайки. Никак не хотят униматься эти аламаны! Главная головная боль любого торговца и причина, почему флот Его Величества не отбывает здесь номер, а ведет реальные боевые действия. Пусть и со значительно более слабым противником.

Очевидно, пираты не ожидали появления российского военного корабля и вообще возвращались из удачного набега. Впередсмотрящий заметил в лодках связанных людей, а сами аламаны изо всех сил налегали на весла. Но против скорости шхуны тягаться не могли. Не удивительно, что вскоре лодки стали приближаться. Палить из пушек по ним Петр Егорович не хотел, чтобы не пострадали случайно взятые в плен мирные рыбаки, подданные Его Величества. А потому приказал спустить шлюпки на воду, в которых разместились вооруженные матросы.

— Пальните перед ними для острастки, — приказал Петр Егорович, тоже забираясь в шлюпку.

Тут же засуетились канониры и через пять минут, когда лодки флота уже двинулись к пиратам над их головами пролетело ядро, упавшее в двадцати метрах перед пытающимися сбежать аламанами. Те намек поняли правильно, прекратив грести. Когда между шлюпками флота и лодками разбойников расстояние сократилось до тридцати метров, Скородубов приказал переводчику передать аламанам приказ о сдаче.

Те что-то закричали в ответ.

— Что они там лают? — посмотрел на переводчика офицер.

— Требуют их отпустить, иначе прирежут пленников.

— Скажите им, в случае гибели пленных мы просто уничтожим их всех. А так у них будет шанс жить, пусть и в тюрьме.

Шлюпки тем временем продолжили сближаться с противником, но уже не так быстро. Сидящие в носовой части матросы взяли гладкоствольные ружья и стали их споро заряжать. У парочки особо опытных были карабины. Сам Петр Егорович имел при себе капсюльный однозарядный пистолет. Заряжать он его пока не торопился, намереваясь обойтись силами подчиненных. На крайний случай, если дело дойдет до прямой сшибки, у каждого матроса имелся палаш. Это огнестрела на всех не хватало, а вот холодным оружием государь обеспечил всю свою армию. У противника ружья тоже имелись, но в существенном меньшем количестве. Самое большее — три ствола на лодку, потому ответного огня Петр Егорович не опасался. Ну стрельнут разок, толку то? При огромной удаче противника только трое из матросов пострадают, и то такой исход крайне маловероятен. Стрелки из аламанов неважные, да и качка не способствует меткости. О чем и сами разбойники были в курсе. Вон, с напряженными лицами свои сабли сжимают, да стараются ко дну лодки прижаться посильнее.

— Ваше высокородие, они говорят, что у них среди пленных есть какой-то важный чин. И если мы их не отпустим, то они его в первую очередь зарежут, что доставит вам проблем.

— Какой еще чин? — удивился Петр Егорович. — Пускай покажут того пленника!

Через минуту на одной из лодок пинками заставили подняться какого-то мужчину с мешком на голове. Мешок с него сдернули и придерживали за связанные за спиной руки. Офицер вгляделся в пленника. Лицо незнакомое, но это точно русский. Судя по осанке и взгляду, да и другим мелким деталям, какой-то дворянин, но не военный. Одежда на нем гражданская, но привычных отличительных знаков какого-либо ведомства не разглядеть. Или нету, или просто расстояние не позволяет. Лет тридцать — тридцать пять. Брюнет, еще не успел обрасти, а значит, в плен попал недавно.

— Кто вы, господин? — крикнул Петр Егорович, обращаясь к пленнику.

— Иван Сергеевич Милашин, — крикнул тот в ответ. — Буду благодарен, если вы меня вытащите из этой передряги.

— И как же вас так угораздило?

Ответить пленнику не дал тычок от аламана, заставивший того рухнуть на настил лодки. После этого разбойник снова потребовал их отпустить.

— Ага, разбежались, — процедил Петр Егорович, уже сталкивавшийся с подобным поведением пиратов. — Матрос Скорнейко! А ну-ка, возьмите на мушку этого несговорчивого разбойника. А вы, Матвеев, — обратился он к переводчику, — передайте им, что вести переговоры мы будем с более сговорчивым их атаманом. Или кто там у них главный. И только на своих условиях.

Как только переводчик закончил кричать послание Скородубова, офицер дал отмашку своему лучшему стрелку.

— Бах! — разлетелся над водой одинокий выстрел.

Требовавший отпустить пиратов предводитель уткнулся головой в борт лодки, по которому в воду стала стекать струйка его крови из пробитого черепа. На миг над морем все замерло. Противники с обеих сторон до боли в пальцах сжимали свое оружие, готовясь при необходимости подороже продать свою жизнь. Но каждый все-таки хотел жить. И тут один аламан не выдержал и бросил свою саблю на дно лодки, подняв руки. Затем второй, покосившись на соседа, повторил его действия. А там и остальные все быстрее и быстрее принялись сдаваться.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно кивнул Петр Егорович.

— Отдал вчера заказ? — с ревнивыми нотками в голосе спросила меня Настя, когда я зашел к ним в квартиру.

— Да, — кивнул я. — Хотя Борис Романович узнал о нем и пытался настроить свою дочь с зятем против меня.

— Все хорошо закончилось? — тут же встревоженно уточнила Аня.

— Надеюсь, — вздохнул я в ответ. — Во всяком случае, оплату я получил и ушел без скандала.

— Кстати, эта новая стрижка тебе очень идет, — кокетливо заметила девушка, вызвав новую волну ревности у сестры. Настя даже по-собственнически взяла мою руку и прижала к себе, утопив мой локоть промеж своих грудей.

— Да не переживай, — рассмеялась Аня. — Не буду я у тебя жениха уводить.

С подозрением посверлив сестру взглядом, невеста выдохнула и уже просто по-домашнему прижалась ко мне. Анна спокойно развернулась и пошла в комнату, заявив, что надо переодеться перед прогулкой.

После этого ревность в глазах Насти ушла, а я тут же переключил ее внимание на другую тему — извечную любовь девушек к покупкам, пообещав подарок. Чем вызвал невиданный ажиотаж. Оделись дамы в рекордные сроки, чуть ли не за руку потащив меня за собой.

Вот мы и пришли на рынок, где сестры стали ходить по рядам и выбирать, с помощью чего пустить кровь моему кошельку. Выбор им не понравился, и тогда я предложил им зайти к Али. Вот где можно найти что-то интересное.

— Роман-ага! — распахнул объятия купец при моем появлении. — Рад вас видеть!

Поприветствовав моих дам, он тут же предложил чаю. Отказываться мы не стали.

— Уважаемый Али, а как же вы торгуете, если постоянно дома сидите? — не удержался я от вопроса. — Признаться, я думал, что рискую вас не застать.

— Лавка, как видите, находится на первом этаже, просто с другой стороны. Там у меня стоит приказчик. При необходимости, он зовет меня, но с рутиной справляется сам.

— То есть, мы могли просто обойти ваш дом, чтобы посмотреть на ваши товары? — тут же уточнил я.

— Но тогда вы не навестили бы меня, — возмутился купец. — А между прочим, у меня для вас прекрасная новость! Фаррух-хан приезжает уже завтра к вечеру. Телеграмму о том я лишь сегодня утром получил. Вот узнали бы вы это, если пошли прямо в лавку?

— Согласен, мы посетили вас не зря, — улыбнулся я.

Али умел расположить к себе. Вскоре и девушки улыбались, с удовольствием распивая чай и слушая радушного хозяина. Он так ловко рекламировал свой товар, вплетая истории из жизни, где тот фигурировал — как смешные, так и просто забавные, что каждая вещь приобретала индивидуальность. Так Али еще и приказал принести некоторые образцы своего товара прямо в дом. В основном это были духи, украшения из Персии и холодное оружие. Сестры остановились на духах и украшениях.

— Этот точно нет, — отодвинула пузырек Настя.

— Чем же вам не угодил запах? — тут же вскинулся Али.

— Его использует другая дама, — пояснила моя невеста.

Я тут же догадался, кого она имеет в виду, а Али лишь с пониманием кивнул и быстро убрал флакон. Всего в доме радушного купца мы провели почти полтора часа. И как-то незаметно список покупок девушек вырос настолько, что я стал думать, как бы потактичнее им намекнуть, что пора остановиться. К счастью, мое состояние заметила Анна и истолковала правильно. Все больше и больше она начинает выделяться в выгодном свете на фоне Насти. А ведь в самом начале нашего знакомства девушка показалась мне властной и себялюбивой, от чего я радовался, что мне досталась в невесты не она. Но сейчас начинаю думать, как бы Насте поучиться вот таким тонкостям у сестры.

Уходили от Али мы с хорошим настроением. В итоге я оставил у купца аж шестьдесят рублей! Но девушки были довольны. Настя обзавелась новыми духами, серебряным кулоном искусной работы и браслетом в том же стиле. Анне достался бутылек духов и небольшая брошь. Больше всего денег ушло на духи и кулон. Браслет с брошью на фоне этих трат как-то даже затерялись, и проходили по статье «на сдачу».

Однако даже несмотря на траты, я был доволен. Настя так светилась радостью и раздавала улыбки, что сумма потраченных денег отошла на второй план. Казалось, останься мы одни, и новый бурный вечер с ней мне обеспечен. Но Анна бдела, не допуская ничего больше, кроме поцелуев и объятий между нами.

— Ты так на нас потратился, — начала Аня, — а себе ничего и не взял. Сестрица, почему за будущим мужем не следишь?

— А? — удивленно вскинулась та.

— Почему у тебя Роман в двух костюмах всего ходит? Нет, так не пойдет! Идемте в ателье, Роману обязательно нужно обновить гардероб!

— Так и скажи — хочешь на меня в одном исподнем посмотреть, — посмеялся я.

Настя тут же нахохлилась и попыталась отговорить сестру от этого похода. Но та была непреклонна.

— Я могу и не смотреть на Романа, но новый костюм ему необходим. Вон, о прическе подумал, но это же не весь внешний вид! Запоминай, сестрица, за вещами мужа — в чем он ходит и как выглядит — должна следить ты, а не я! Раз уж сам Роман о том не думает.

Такой аргумент убедил Анастасию и меня повели в мужской «ад». И ведь готового платья сейчас почти не шьют. Придется стоять, выбирать ткань, ждать, пока снимут мерки, да сам костюм забирать через несколько дней. Плохо, что мне в Царицыне еще несколько дней нужно находиться. А то бы была причина отказаться от этого удовольствия.

Два часа! Два часа я стоял сцепив зубы в одних панталонах, пока мастер — крепкий мужичок ниже меня на полголовы, не сделал все замеры. И ладно если бы он просто обмерил меня сантиметровой лентой и отпустил. Но не-ет! Этому садисту непременно нужно было после выбора ткани приложить ее ко мне, попутно задав несколько десятков вопросов — трет ли она, приятна ли на ощупь, а нравится ли моей невесте, делать ли подклад и так далее. И мое молчание или односложные ответы портного совсем не устраивали! В итоге перебрав с десяток тканей, он все же остановился на той, которая устраивала и меня, и Настю, и его эстетический вкус. Анна первые десять минут еще тактично вышла на улицу и ждала там, а потом не выдержала и присоединилась к «веселью». Хорошо хоть комментарии она вставляла редко, и ее мнение портного особо не интересовало. Да и Настя полностью увлеклась процессом подбора ткани, позабыв свою ревность.

— И кто в итоге удовольствие получил? — бурчал я на обратной дороге.

— Было весело, — улыбалась Аня.

— Вам, — надавил я голосом. — Больше я с вами выбирать себе костюм не пойду. И не просите!

— Но как же… — начала Настя.

— А вот так! Мне мои нервы еще дороги. И вообще, вон, к Маргарите Игоревне обращусь, если новый костюм понадобится.

— Нет! — вскинулась Настя. — Не надо к Маргарите, — уже тише под нашими с Аней взглядами стушевалась она.

— Не нужно так ревновать, сестрица, — покровительственно заметила Анна. — Не уведет Марго твоего жениха.

Та недоверчиво посмотрела на меня. Но я теперь твердо решил — к таким портным больше ни ногой! Реально уж лучше послушаю подтрунивания Маргариты, заодно узнаю, как там дела у Пелагеи, чем снова через этот ужас проходить.

— Все верно Анна говорит, — взял я Настю за руку, — никто мне не нужен, кроме тебя.

Улыбнувшись, она уже более уверенно пошла дальше. И разговор про Маргариту мы больше не поднимали. Ужинал я тоже у сестер. Их няня постаралась и приготовила вкусный борщ к нашему возвращению. Давно я такого не ел. Даже у Марфы получается чуть хуже, или мне так просто от голода показалось.

В комнату я шел довольный, словно объевшийся сметаны кот. Сегодняшний день, если не считать похода к портному, принес мне одни положительные эмоции…

Так я думал, пока Тихон не сунул мне конверт, от которого разило за версту теперь уже знакомыми духами.

— Вот, господин, принесли пару часов назад.

— Кто? — тут же напряженно спросил я.

— Да мальчишка какой-то, — пожал плечами парень. — Таких много по улице бегает. Часто за копейку малую готовы такую мелочь доставить, чтобы никто не узнал, от кого пришло.

Я поблагодарил парня за объяснения, и попросил никому не распространяться о письме. Когда зашел в комнату, думал и вовсе сразу сжечь послание, но все же здравый смысл возобладал. Мало ли что мне госпожа Перова решила поведать. Может, какие-то планы своего отца втайне от него расскажет, или даже если наоборот — клеймить меня в письме начнет, все лучше знать об этом, чем терзаться догадками.

Я оказался неправ в обоих вариантах.

«Я долго думала, писать ли Вам, — такими словами начиналось послание , — но мое сердце замирает каждый раз, стоит в памяти всплыть, как Вы смотрели на меня. Наш поцелуй… он был столь же волнителен, как и непредсказуем. Да, мой папА против нашего общения, и гневен на Вас. Да и я не свободна, как и Вы. Но это придает всей ситуации еще большую пикантность. Я вся дрожу от волнения, когда пишу эти строки. Мне кажется, будто в любой миг могу быть поймана, и это так волнующе… Я вся горю томлением, от одной только мысли, что мы могли бы встретиться… В темную ночь, под луной, тайком от всех! Запретная любовь… Прошу, если Вы испытываете те же чувства, то дайте мне знак. Пришлите письмо или… я могу об этом лишь мечтать… придите сами… Завтра я буду гулять по набережной в полдень. Одна. Надеюсь, мои чувства к Вам взаимны… Подарившая Вам свое сердце А. Б.»

10–11 сентября 1859 года

— Зря я согласился на этот заказ, — пробурчал я, откладывая письмо Арины.

Вот же ж… И ведь никак ее реакцию на мой отказ не просчитать! А соглашаться встречаться тайно я не собираюсь. Но по моему опыту, отвергнутые женщины способны на любую глупость. Особенно с такими тараканами в голове, как у этой Перовой. Еще вздумает руки на себя наложить. Посчитает себя Джульеттой из романа. Уверен, при необходимости, яд она найдет. Черт! Тогда конфликт с Михайловым выйдет на новый уровень. Что же делать?

Мысли метались в моей голове одна мрачнее другой. То я представлял, как по городу разносится слух о внезапной кончине госпожи Перовой, да еще с предсмертной запиской. Что приводит к огромному скандалу, как минимум, и появлению врага в этом городе — что гарантированно. Да еще и не одного. Уверен, Николай Васильевич тоже безучастным не останется. То передо мной вставала картина, как девушка заявляется ко мне домой, когда я сижу и болтаю с Настей, и кидается на меня со словами: Роман, я люблю Вас! Дальше моя фантазия буксовала, так как с ревностью Анастасии та могла тоже что-нибудь учудить. Но ничем хорошим это в любом случае не закончится. А ведь даже если Арина не пойдет на открытые действия, то что ей мешает начать мне пакостить исподтишка, когда она поймет, что я не собираюсь идти у нее на поводу? Придумает себе, что нашла врага, которому нужно мстить. И даже не знаешь, кто тогда станет для меня опаснее — она, или ее отец. Михайлов хоть и интриган и любит «ставить на место выскочек», но осторожен. И прежде всего Борис Романович думает головой, а вот его дочка — лишь эмоциями.

— Может, ей Тихона подсунуть? — нервно хихикнул я. — А что? Он статный, должен ей понравиться, опять же — до брака у них точно не дойдет. Такого и Михайлов не допустит, да и сама девушка вряд ли настолько романтична. В любовных романах вроде если и описаны такие отношения, то там либо тот, кто ниже по статусу, резко поднимается, либо погибает.

Но делать я этого конечно не буду. Так, мысли вслух, чтобы отвлечься от той глубокой задницы, куда планирует меня утянуть госпожа Перова в своем наивно романтичном устремлении.

Письмо я в итоге все же сжег. Еще Настя найдет. Ни к чему мне такие улики против себя. И раз ничего в голову пока не приходит, решил отпустить ситуацию. Может утром, когда высплюсь, придет идея. Не зря ведь говорят — утро вечера мудренее.

11 сентября 1859 года

— Роман-ага! — встретил меня привычным уже обращением Али. — Рад вас видеть! Проходите, мой дом всегда открыт для такого дорогого гостя.

Как обычно купец проводил меня в гостиную, где мы расселись на подушки, и приказал подать нам чай.

— Если вы к Фаррух-хану, то господин еще не прибыл, — опечаленно сказал Али после десяти минут болтовни ни о чем. — Но не переживайте, он обязательно явится. Просто задерживается в пути. Чем я могу помочь вам скрасить ожидание? Может, показать вам коллекцию холодного оружия? Я помню, какими глазами вы смотрели на те образцы, что были вынесены, пока ваши дамы выбирали украшения, — хитро прищурился купец. — Истинный мужчина! А ведь у меня есть и поинтереснее экземпляры.

— Уважаемый Али, раз уж речь зашла о показе… — стал я подбирать слова, чтобы поделикатнее перевести разговор в нужное мне русло. — То не удовлетворите ли вы мое любопытство. Помните, мы разговаривали о массажном салоне и непременном наличии в нем бани, как в вашей стране?

— А как же, Роман-ага! — воскликнул купец. — Али все помнит!

— Так вот, у вас в доме не построена ли такая баня? Хамам, так же вы ее назвали? Если да, то я хотел бы ее увидеть, чтобы лучше представлять, как выглядит настоящая персидская баня.

— Вы радуете мое сердце, Роман-ага, — расплылся в улыбке мужчина. — Не только есть, но и затоплена! Я чту обычаи вашей страны, и мы тоже моемся по воскресеньям. Если у вас будет желание, то можете даже сами попробовать, чем она отличается от вашей русской бани.

Бинго! Даже упрашивать не пришлось.

— С радостью приму ваше предложение, — не сумел я сдержать ответной улыбки.

Дом купца занимал почти полквартала и построен был буквой «П». С одной стороны дома в «ножке» буквы была часть для гостей, где я и встречался с Али. В «перекладине» располагались хозяйские апартаменты, а в другой ножке — уже сама лавка. Баня же была построена во внутреннем дворе, полностью огороженная со всех сторон домом, а с последней стороны, где нет здания — высоким забором.

— К моей большой печали, полноценный хамам мне воссоздать не удалось, — сокрушался купец. — То, что есть у меня, лишь бледное его подобие.

— Ничего страшного, мне интересно послушать, как он выглядит у вас на родине, — успокоил я Али.

Тот тут же принялся мне описывать традиционный хамам. И со слов купца здание получалось не маленьким, состоящим аж из четырех частей. В первой части располагалась раздевалка, где посетители снимали всю одежду, а сами заворачивались в полотенце. Там же иногда был фонтан или небольшой бассейн для мытья ног. Вторая часть была неотапливаемой.

— Как понимаете, Роман-ага, в вашей стране делать подобную часть я не стал, — с извиняющейся улыбкой развел руками купец. — Не с вашими зимами.

— Ну, у нас далеко еще не Сибирь, — заметил я.

Али аж плечами передернул от озноба.

— Был разок там, — пояснил он мне. — Больше не тянет в те края.

Уточнять, по каким делам, я не стал. Захочет — сам расскажет.

В третьей части традиционного хамама шла уже теплая комната.

— В моей любимой Персии в таком помещении располагаются маленькие кабинеты для различных процедур — стрижка, удаление волос, иногда медицинский кабинет. Массажные столы тоже в этой части располагают.

В хамаме у Али такая комната была. Вот только из «мини-кабинетов» тут была лишь комната для стрижки и чайная комната, где можно было еще и покурить кальян. И последняя, четвертая часть традиционного хамама — сама парная. Очень часто с бассейном, иногда даже двумя — с горячей и холодной водой по отдельности.

— Пришлось много копать, чтобы сделать хамам по всем правилам, — объяснял мне купец.

Мы успели посетить раздевалку, где скинули одежду и обернулись полотенцами. Саму грязную одежду тоже завернули в полотенца и засунули под лавки, которые были в раздевалке — тоже традиция. В хамаме нас ждал даллак — местный банщик. Пол хамама, как и стены были отделаны мрамором. Само помещение разделялось на две части: парную и комнату с бассейном. Чашу бассейна у купца не вкопали в пол, а поставили на возвышение, сделав ступеньки, чтобы можно было подняться. Сам пол был очень теплым, что я тут же заметил.

— Внизу под хамамом расположена печь, — пояснял мне Али. — Под нее и пришлось копать глубокую яму. Дымом подогреваются полы, а сама печь нагревает котел с водой. Часть воды по трубам отводится в бассейн, другая идет в хамам, где тоже есть печь. Там вода падает на нагретую поверхность, превращаясь в пар. Он-то и нагревает гармхане, — заметив мой недоумевающий взгляд, Али поправился. — Парную, так вы называете эту комнату. Заметьте, для нашей бани ваше слово подходит куда лучше, чем для вашей, — тут же улыбнулся он.

Я понимал, что устройство хамама Али мне обрисовал лишь в самых общих чертах, но все равно побывать в настоящей персидской бане было интересно. Пусть и такой «урезанной».

— Эх, видели бы вы хамамы моей родины, — распластавшись на полке, протянул мечтательно Али. — Бледная тень, что я воплотил здесь, не покажет даже тысячной доли того совершенства, что представляет собой хамам!

В парной было две полки, и я лег на соседнюю. Ожидавший этого даллак тут же принялся натирать меня мылом, которое держал в специальной рукавице, заменявшей ему мочалку. Али пояснил, что уже помылся и просто желает погреть кости в приятной компании. Попутно он описывал, как выглядит настоящий хамам его родины и почему они та популярны. Как обычно, дело было в религии. Хамамы составляют в Персии важную часть их культурного быта и неотъемлемы от многих религиозных ритуалов. Например, владельцы хамамов со слов Али никогда не берут плату с тех, кто решил совершить гусль — полное омовение по религиозным причинам. И по мере перечисления купцом причин совершить такое омовение, я задумался, как те владельцы еще не разорились? Ведь совершать полное омовение надо после каждого полового акта, женщинам — после менструации и послеродовых выделений, да просто все, что связано с интимом, требует от благочестивого мусульманина совершить гусль. Но были и еще две причины для подобного ритуала — гусль принимали после принятия ислама и перед погребением усопшего. В последнем случае — мыли покойника.

Мне стало понятно, что скорее всего хамамы в какой-то мере берут часть религиозных обрядов на себя и ставят их обеспеченные люди. В моей голове возникла некая параллель между помещиком, который ставит церковь на своих землях на собственные средства и содержит ее, и аристократами Персии, что делают примерно то же самое, но уже с хамамами. Может я в корне не прав, но пока выходило так.

— Загрузили вы меня, уважаемый Али, — покачал я головой. — Я-то думал, что баня в вашем стиле в будущем массажном салоне будет его частью, а с ваших слов выходит, что массажный салон является частью хамама.

— Я не настаиваю, чтобы вы делали все так, как на моей родине, — развел руками купец. — Но мое сердце наполнится радостью, если вам удастся хоть на тысячную долю приблизиться к истинным жемчужинам банного искусства в моей стране.

После того, как меня тщательно помыл рукавицей-мочалкой даллак, я сполоснулся прямо здесь, в парной. В стене было два крана с холодной и горячей водой. Вот оттуда в деревянный тазик и набрал воды, которой смыл мыло. А затем мы с Али пошли в бассейн. Вода в нем была теплой, но не горячей. Самое то, чтобы остудить тело после жара в парной.

— Признаюсь, — продолжал делиться купец, — однажды я попробовал и по вашему методу париться. В сухой парной, а затем в холодную воду окунуться. Ух, и продрог я тогда! — радостно смеясь, сказал купец. — Второй раз уж в воду прыгать не стал.

— А зря, — покачал я головой. — Во второй раз, если хорошо прогреться, уже не так холодно. А в третий и вовсе почти не чувствуешь мороза.

Я вспомнил, как сам однажды на крещенские морозы в будущем попарился в русской баньке и потом окунулся в прорубь. Да уж, в первый раз и правда думаешь, будто все тело окоченеет. Заходить снова не хочется абсолютно. Но если преодолеешь это чувство, веником как следует себя прогреешь, то уже совсем иные ощущения при повторном заходе испытываешь. Начинаешь удовольствие получать от столь экстремальной смены температур. И кожа уплотняется, словно невидимой броней от перепада температур обрастает.

— Может, и попробую как-нибудь снова, — тут же кивнул Али.

Мы еще разок зашли в парную, но уже просто посидеть, погреться, после чего перешли в «теплую комнату». Но не в кабинку, где стригут, а во вторую, где чай и кальян подают. Али мне тут же предложил подымить, но я отказался, остановившись на чае. С темы бани мы перешли на массаж. Я хотел попросить у Али найти специалистов из его страны, на что купец согласился, однако сразу предупредил, что не может обещать, что кто-то поедет в нашу страну. Ну нет, так нет. Я и сам смогу по типу Пелагеи разминающему массажу обучить.

Где-то через полчаса нашей неторопливой беседы к нам зашел слуга и передал купцу, что наконец прибыл Фаррух-хан. Али тут же предложил переместиться в дом, на что я не возражал. Удачная была идея сходить к нему, вместо того, чтобы сидеть в съемной комнате и с напряжением ждать неприятной встречи с Перовой и последующего трудного разговора. Всегда неприятно лишать людей иллюзий. Они от этого потом тебя ненавидеть начинают. Мало кто готов снять свои розовые очки, которые дают ему уют и защищают от жестокости окружающего мира.

Али хотел дать мне халат, чтобы я не надевал грязное белье после бани, но я же не зря захватил с собой сменную одежду. Поэтому поблагодарив купца, попросил того отправить слугу к моему тарантасу, чтобы тот забрал мой запасной костюм у Митрофана. И уже в чистом белье я вышел к знакомому аристократу Персии.

— Здравствуйте, уважаемый Фаррух-хан, — улыбнулся я мужчине.

— И я рад видеть вас, мой друг, — не остался в долгу перс, раскинув руки для объятий.

Присев на подушки и получив традиционный чай, мы перешли к разговору. Для начала Фаррух поинтересовался, как моя жизнь. Поделившись новостью о помолвке, что вызвало одобрение со стороны мужчины, я в свою очередь спросил, как идут его дела.

— Слава Аллаху, все благополучно, — ответил Фаррух. — Надо сказать, я показал вашу картину своим друзьям. Как и обещал, ваше имя я не называл, но им очень понравилась ваша работа. Двое моих близких друзей хотят, чтобы вы написали портрет их жен. Что скажете на это?

— Признаться, — замялся я, — недавно я уже писал одну… неоднозначную картину. В итоге это привело к не совсем адекватной реакции со стороны… заказчика.

— Можете не переживать, с моими друзьями у вас проблем не будет, — тут же понял, к чему я клоню, Фаррух-хан. — Я же вас не подвел, — заметил он.

— За что я вам искренне благодарен, — кивнул я ему уважительно. — Если вы ручаетесь за них, то я согласен. Но тогда им придется приехать хотя бы сюда. Покидать страну я не собираюсь.

— Я передам им ваше условие, — спокойно согласился с моим требованием мужчина. — Однако увидеться с вами я хотел не из-за них. Ваши таланты… они меня очень впечатлили. Скажите, а вы рисуете только портреты, или способны и иное изобразить?

— Смотря что вам нужно, — растерялся я.

— Помнится, я говорил вам, что вхожу в одно наше сообщество… — медленно начал Фаррух.

— Да, было такое.

— Нас не жалуют на родине, — вздохнул он, — но наши идеи стремительно распространяются. И мне пришла в голову мысль, что было бы здорово иметь картину, которая для посвященных была бы отличительным знаком — что здесь живет член нашего общества. Но для всех остальных это была бы просто картина. Понимаете меня?

Фаррух пытливо посмотрел мне в глаза, с тайной надеждой, что смысл его пожелания дошел до моего разума. И не сказать, что он был неправ. Я прекрасно понял, что хочет перс. Подобные картины с зашифрованным посланием хоть и не были повсеместным явлением, но уже случались в истории. Мне приходилось слышать о поисках таких посланий в той же «Моне Лизе», написанной легендарным Леонардо да Винчи, или в той же «Тайной вечере» за его же авторством. Но вокруг Леонардо вообще накручено много мистики и тайн. А тут мне предлагают окунуться в эту среду. Стоит ли?

— Знаете, — задумчиво сказал я. — Если в картине должен быть заложен религиозный подтекст, то я все же откажусь.

— Мы не против бога в общем понимании, — возразил Фаррух. — Я же говорил вам, нас не устраивает то общество, в котором сейчас живут люди в моей стране. Грубо говоря, нас не устраивает строй.

— Откровенно, — поразился я, впервые услышав правду от мужчины вот так — в лоб.

— Я хочу показать, насколько вам доверяю, — улыбнулся Фаррух. — Могу поклясться чем угодно, что вам не грозит опасность со стороны нас, или наших оппонентов. Мы не выдадим ваше имя даже под пытками!

Я не стал с ним спорить, что под пытками можно сломать любого. Хотя бы потому, что бывали в жизни исключения.

— Знаете, — вздохнул я. — Если я возьмусь за работу, то цена…

— Мы готовы заплатить, — перебил меня мужчина, — не только деньгами. Назовите свои условия.

— Вы меня изрядно ошеломили, — потряс я головой. — Давайте так — вы скажете мне, какие символы и с чем они связаны, должны быть изображены на полотне, а после я уже отвечу, готов ли я взяться за работу и за какую цену.

— Хорошо, — не стал спорить Фаррух-хан. — Наше учение проповедует равенство. Социальное. Поэтому на картине желательно изобразить людей из разных сословий, но в равном положении. К тому же мы за образование и просвещение. Также учение Баба (от автора — с ударением на первый слог) говорит о цикличности религий. Они сменяют друг друга так же, как времена года. Желательно отразить это на холсте. И число 19. Не буду долго расписывать, что оно означает в нашей стране и как пересекается с нашим языком, но оно тоже имеет большой смысл.

— Подытожим, — протянул я, пытаясь собрать в голове возможный образ картины, — надо изобразить мужчин и женщин из разных сословий, но в одинаковых условиях — раз, — загнул я палец, — добавить образ их просвещенности или образованности, — второй палец, — да еще как-то вставить смену сезонов года, и чтобы обязательно была цифра 19. Все правильно?

— Именно так, — улыбнулся Фаррух и пригубил чая.

Да уж, задачка. Покрутив ее и так и эдак, я уже хотел отказаться, так как в упор не понимал, как совместить все эти вещи, да еще чтобы картина казалась обычной для постороннего человека, как в моей голове словно щелкнуло. Да ведь это элементарно!

— Судя по блеску в ваших глазах, вам пришла какая-то идея, — заметил мое состояние мужчина.

— Школьный класс. Урок географии или природоведения, — ответил я.

Глаза Фарруха удивленно расширились.

— А ведь так просто, — прошептал он.

Реально просто. Класс, в котором парты находятся на одном уровне. Нарисовать со спины людей — вперемежку мужчин и женщин. От типа их одежды сразу будет понятно, кто здесь дворянин, а кто из других сословий. Это в будущем по внешнему виду гораздо сложнее определить принадлежность того или иного человека к определенному классу. Большевики постарались, спасибо им. И начинали они тоже со школы. На доске можно нарисовать как раз смену времен года. В углу — отрывной календарь с цифрой 19. Все условия, что поставил передо мной Фаррух, таким образом будут полностью соблюдены.

— Только, — добавил я, — раз уж картина будет написана для вашего общества, мне бы надо знать, как выглядят люди у вас из разных сословий. Не хотелось бы, чтобы по виду учащихся сразу стало понятно, что картина написана в России.

— Я попрошу Али, он поможет вам с этим. Да уж, Роман, вы меня приятно удивили. Я думал, вам потребуется больше времени, чтобы придумать образ, а тут… — покачал головой Фаррух.

Да я и сам не ожидал, если честно. Но не признаваться же в этом. Еще впечатление смажу. К тому же, подобная картина лишь в будущем выглядела бы обыденно, но в нынешнем времени она может вызвать культурный шок.

— И знаете, — вдруг добавил Фаррух, — лучше вам все-таки изобразить людей на картине в европейском платье. В нашем обществе такая картина станет не тонким намеком, а как удар в набат. Но в Европе сильнее, чем где-либо, тенденции равенства. Никого не удивит, что европейский художник мог такое написать. А связи с западным миром наше правительство сейчас поддерживает самые тесные. Поэтому можно будет сказать, что я приобрел эту картину по случаю, где-нибудь во Франции.

— Хорошо, тогда так и поступим.

— Значит, вы беретесь за заказ? — обрадовался мужчина.

— Да. А в качестве оплаты… — я задумался. — Думаю, будет неплохо, если вы пришлете специалиста по массажу. Я собираюсь открыть салон в Дубовке, а с мастерами этого искусства в нашей стране проблемы.

— Не вижу ничего сложного.

— Он должен будет обучить как минимум четырех учеников, — добавил я. — Сам мастер мне нужен лишь на это время. Захочет остаться — гнать не будем, а нет, так как обучит — пусть возвращается домой.

— Тогда еще проще, — кивнул Фаррух.

Ого. А он думал, что я навсегда такого спеца попрошу? Не ожидал, что для него настолько важна эта работа.

На этом серьезные разговоры закончились. За окном давно уже вечер сменился ночью. На часах было около двенадцати, поэтому я откланялся и отправился домой. Не думаю, что госпожа Перова все еще караулит меня около дома, так что можно не переживать, что наткнусь на нее.

Ночь с 11 на 12 сентября 1859 года

Когда барин вышел из тарантаса, Митрофан привычно стегнул лошадь по крупу. Ему еще предстояло довести транспорт до заднего двора, где находилась конюшня, распрячь Сивуху и покормить ее, а уже потом можно и на боковую. Краем глаза мужик увидел, что барин пошел к карете, откуда его окликнула какая-то барышня, судя по голосу.

— Эх, где мои молодые годы, — усмехнулся себе под нос конюх.

Но тут он заметил и другое — стоило барину залезть в карету, как из конца улицы бодрым шагом, стараясь ступать бесшумно, двинулась пара мужиков. Это насторожило конюха, и он придержал поводья. Они шли прямо по улице и мимо Митрофана точно не проскочили бы. И по их взгляду мужик понял, что ничего хорошего ему от них ждать не стоит. Тут же соскочив с облучка, мужик метнулся ко входу в дом. Барина эти тати тронуть не посмеют, но вот на тарантас они глаз точно положили. Надо Тихона поднимать, одному против двоих Митрофану не сдюжить.

Как он ошибался, конюх понял лишь в тот момент, когда они с парнем выскочили на улицу, где два разбойника уже пытались скрутить их господина, а откуда-то взявшийся третий уже лез в карету.

Ткнув опешившего от этой картины Тихона в бок, Митрофан поудобнее перехватил плеть, которой погонял лошадь, и ринулся на выручку барину.

Первое ошеломление быстро проходило. Кто бы меня ни пытался связать, сдаваться просто так я не собираюсь. Да и что я — зря каждый день тренируюсь?

Последняя мысль меня особенно подстегнула. Я извернулся и ударил ногой в колено одному. Тот зашипел от боли и свалился прямо на меня, придавив своим телом к мостовой.

— Фьють! — просвистело что-то в воздухе.

— А-А-А!!! — дико заорали у меня над ухом.

Вывернувшись ужом, я скинул придавившего меня мужика. Именно он и орал, но явно не от того, что я ему по ноге зарядил. Второй нападавший куда-то делся, в потемках не понять.

— Роман! — разорвал улицу крик Арины.

Повернувшись на звук, я увидел, как девушку, попытавшуюся выскочить на улицу, вталкивают обратно в карету. Не раздумывая, действуя на одних инстинктах, я подскочил и успел пнуть незнакомца в спину, пока он возился с Перовой. Тот завалился внутрь кареты, судя по сдавленному выдоху, прямо на Арину. Я тут же схватил его за ноги и рывком вытянул нападавшего на улицу. В процессе тот ударился головой о ступеньки кареты и затем о мостовую, потеряв сознание. Только в этот момент я осмотрелся, выискивая следующую цель.

На земле валялся мужик, держась за спину и сдавленно подвывая. Второй нападавший сцепился с Тихоном и сейчас они катались по земле, пытаясь перебороть друг друга. В стороне стоял Митрофан, всматриваясь в эту кучу-малу и держа наготове плеть, которой обычно понукает лошадь.

Я заглянул в карету, убедился, что там кроме девушки никого нет и ей моя помощь не нужна, и поспешил к Тихону. Парня умудрились взять в удушающий. Напавший незнакомец лежал спиной на мостовой, прижимая к себе Тихона локтем, из-за чего Митрофан не мог ему помочь, рискуя попасть по самому парню. Я оббежал их так, чтобы оказаться возле головы незнакомца и прописал тому по макушке смачного пинка, как в футболе. Тот, полностью сосредоточенный на борьбе с Тихоном, моего маневра не заметил, а после удара сразу обмяк, выпустив парня из своей хватки.

— Уф, — выдохнул Тихон, выбираясь из захвата.

Он был в одном исподнем, словно только вскочил с постели. Что скорее всего так и было.

— Вяжи, голубчиков, — приказал я ему. — А ты, Митрофан, дуй за городовым. Будем разбираться, что за тати по городу бегают и не боятся на дворян нападать.

Мужик понятливо кивнул и побежал по улице. Ночью так-то городовые обходы делают, так что найдет кого-нибудь, в этом я не сомневался. Сам я помог Тихону связать покалеченного плетью мужика — Митрофан бил от всей души, после чего подошел к карете.

— Арина Борисовна, — вздохнул я. — Вам лучше отправиться домой. Сейчас здесь будет полиция. У них возникнут вопросы, что вы здесь делали.

— Не получится, — грустно помотала она головой.

— Почему? — нахмурился я в ответ.

— Это мой кучер, — махнула она рукой на мужика, который лез к ней в карету, а сейчас без чувств лежал под моими ногами.

— Так почему же он на вас напал? — удивился я.

— Я хотела выбежать к вам на помощь, а он мне мешал. Все шептал, что нам надобно скорее домой возвращаться, пока за нас не принялись.

Мда. Неудобно вышло. Мужик-то о своей госпоже дурной заботился, а я его сначала ударом в спину «отоварил», а затем и головой о мостовую приложил. И что тогда делать? Полиция видеть нас вместе не должна, иначе…

Додумать я не успел. Митрофан справился с заданием на удивление быстро, и к нам уже скакал разъезд патруля из двух человек. Видимо недалеко объезд проводили, вот и наткнулся на них мой конюх.

— Теперь нам вместе придется в полиции объясняться, — мрачно выдохнул я. — И лучше не афишировать причину, как вы оказались около моего дома.

— А что тогда мне говорить? — прошептала испуганно девушка.

— Решили подышать ночным воздухом после жары. Увидели, как я возвращаюсь домой, а когда на меня напали, приказали вашему кучеру вмешаться, — на адреналине тут же сочинил я историю.

Та молча кивнула, принимая к сведению.

— Только ему о том скажите, — махнул я рукой на лежащего в беспамятстве мужика.

— Соблаговолите объяснить, что здесь происходит, сударь, — грозно нахмурился, подъехавший городовой.

С лошади он не слезал, взирал на все сверху, да еще и к нагайке потянулся, глядя, как Тихон заканчивает связывать одного из нападавших.

— На меня напали вот эти люди, — махнул я рукой на связанных мужиков, — когда я возвращался домой.

— Будьте добры представиться, — обратился ко мне все тот же усатый городовой, что задал и первый вопрос.

— Роман Сергеевич Винокуров.

— Ваше благородие, прошу вас пройти в участок вместе с нами, чтобы со всем разобраться. У вас есть с собой документ?

— Тихон, — окликнул я парня.

— Да, барин, — подскочил тот ко мне.

— Сходи до комнаты, принеси мой паспорт. Он в тумбочке лежит.

Парень тут же убежал под хмурыми взглядами двух полицейских. Но мешать ему они не стали. Тут второй городовой обратил внимание на Арину.

— Госпожа, на вас тоже напали, или вы свидетель? — спросил он девушку.

— Тоже, — прежде чем я успел вмешаться, ответила она.

— Не соблаговолите и вы пройти с нами?

Ну раз уж тут так вежливо просят, то грех этим не воспользоваться. Шучу. Поэтому я уже хотел отказать городовому в этой просьбе, однако Перова меня опередила.

— Я бы предпочла вернуться домой, только моему кучеру нужно помочь. Он ударился головой, когда защищал меня.

Второй городовой соскочил с лошади и подошел к распластавшемуся на мостовой мужику. Аккуратно перевернул его, потрогал шею, после чего мрачно поднялся.

— Боюсь, госпожа, вашему кучеру помощь понадобится только в погребении. Для вашей безопасности, предлагаю проехать с нами. Там же и факт смерти вашего кучера зафиксируем.

Я внутренне похолодел. Блин, ни за что мужика пришиб! И как? Чисто по случайности. Мостовая булыжником вымощена на этой улице, вот об один из выпирающих камней виском-то и ударился. Мы в потемках этого и не заметили, а ведь у него там уже небольшая лужица крови набежала.

— Вам придется пройти с нами, — тут же похолодел взгляд первого городового, направленный на меня.

Я лишь молча кивнул, показывая, что сопротивляться не собираюсь.

Тут вернулся Тихон и передал мне документ.

— Митрофан, — позвал я мужика. — Помоги Тихону затащить этих супчиков в тарантас.

Места там достаточно, хватило и для двух связанных незнакомцев, и для меня с Ариной. Через десять минут мы выдвинулись вслед за указывающим дорогу полицейским. Второй остался рядом с трупом, ждать, когда первый пришлет подмогу с телегой для его перевозки. Я мысленно прокручивал, чем мне может грозить смерть кучера Перовых. Из того, что я уже знал о местных законах — тюрьмы мне вряд ли избежать. Посидеть точно придется, вопрос лишь в сроке. Либо сумме, которую можно занести «нужным людям» за мое освобождение. Но учитывая негативное отношение ко мне Михайлова, уверен — он уцепится за эту возможность, чтобы наказать меня за несговорчивость. Ну что за день-то такой?

Единственное, что мне пока было неясным — кто на нас напал и по какой причине. Но думаю, скоро и это я узнаю. А сейчас мне остается лишь смирно ждать, пока тарантас доедет до участка, молясь богу, чтобы все обошлось, и я получил минимальный срок — трое суток ареста. На столько по закону меня могут посадить в самом благоприятном для меня случае.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.