Полгода спустя. Москва, столица Империи.

Имперская столица встречала рассвет под гулкое пение молитв в храмах и святилищах и под мерную вибрацию магических кристаллов. На востоке, за дымкой лесов, небо медленно растекалось золотом. В первых солнечных лучах вспыхнули купола императорского дворца — позолоченные, с резными орлами и зубчатыми шпилями.

От мозаики крыш поднимался лёгкий пар. Защитные артефакты, разбросанные по всему дворцу, работали на полную мощь, а сами крыши были сотканы из зачарованного стекла, металла и переливающихся самоцветов.

На флагштоках дрожали штандарты с гербом императорского дома — золотой орёл на багровом фоне, в лапах жезл, за спиной расправленные крылья, а под ним надпись древними рунами: «Волей правим — мечом храним».

Внутренний двор императорского дворца был вымощен белым камнем, шов к шву, без единого изъяна. По нему шествовала гвардия — отборные бойцы императорской стражи, закованные в полные доспехи, созданные с нитями чар.

Каждый из бойцов прошёл не только тренировки и жёсткий отбор, но и принёс клятву верности. Воины восьми-девяти звёзд. Где-то они могли возглавлять ударные отряды или целые армии, но здесь они охраняли нечто более важное: императора. Столпа империи, его род, его семью.

Сквозь рассветный туман и сложную сеть витражей и защитных заклинаний был виден Небесный Прогляд — башня-обсерватория, служившая не только для чтения звёзд, но и для слежки за изменением потоков маны в радиусе сотен вёрст. Александр Николаевич Романов — именно он, Александр VI, царь-император, самодержец, вдохнул жизнь не только в Небесный Прогляд, но и в Москву, древнюю столицу Империи. Иностранцы сравнивали её с Римом, но разве мог заморский город в упадке сравниться с возвышающейся столицей магического мира?

Он вдохнул свежий утренний воздух.

Император стоял на балконе Зала Малого Совета — это не были парадные апартаменты, а уединённый, закрытый от лишних глаз павильон с круглыми сводами и портретами предков на стенах. Здесь, в полумраке и прохладе мраморных плит, начиналось утреннее совещание императора и ближников.

Зал был стар, построен ещё во времена прежней династии. Древней и забытой. Забытой по воле Романовых. В конце концов, имперская власть привлекала многих, но именно Романовы держали её на протяжении сотен лет. И Александр не собирался этого менять.

Он прошёл в зал, лёгким движением руки закрыв за собой балконные двери, с любовью провёл пальцами по краю круглого стола из красного дуба, а затем подошёл к главной реликвии зала и сел.

Древний трон, вырезанный из древесины, привезённой с южных рубежей. Подлокотники были инкрустированы защитными реликвиями прежних царствующих магов, а на спинке красовался крупный самоцвет. Пусть Александр Николаевич и был Архимагом, но защитой никогда не пренебрегал — осторожность и рискованность были двумя сторонами одной монеты.

Царской монеты. Золотой. С имперским гербом. Его гербом.

Александр Николаевич вздохнул. Он любил приходить сюда чуть раньше начала совета и смотреть на свою вотчину с балкона. Мало кто знал об этой его слабости. Впрочем, даже здесь он был защищён десятками заклинаний и барьеров. В императорский дворец просто так не попасть.

Сегодня Архимаг и глава рода Романовых был одет в простой кафтан из чёрного шёлка, вышитый золотой нитью, без особенных знаков отличия. Лишь с золотым гербом и тонкой цепочкой с тёмно-зелёным камнем. Он был без короны — здесь, в зале, да и во дворце она ему была ни к чему.

Здесь каждый знал его лицо — молодое, несмотря на сотни прожитых лет. В его чёрных волосах не было седины — в конце концов, у любого Архимага было достаточно знаний и ресурсов, чтобы замедлить старение. Сама магия позволяла это. Тёмно-зелёные глаза смотрели на широкие двери.

На пальцах не было колец, лишь рубцы от многочисленных битв. В конце концов, Александр Николаевич был не просто императором, но и воином, который не раз стоял на острие атаки. Он прошёл не одну военную кампанию, прежде чем унаследовал титул от отца, как и положено старшему сыну и нынешнему монарху.

Он спокойно подождал, пока в зал придут его ближники и верные советники. Император пропускал мимо ушей почтительные приветствия и думал о запахе, что почувствовал на балконе.

Угли на юге и севере тлели — в конце концов, вассалы постоянно грызлись друг с другом за деньги, честь, власть и личные амбиции. Но именно с востока тянуло дымом и зарождающимся пламенем пожара.

Он вынырнул из раздумий и приступил к заседанию. Здесь, в малом зале, скрытые от посторонних глаз, собрались верные ему люди. Его помощник и друг — канцлер Орест Гавриилович, лысый мужчина со шрамом, пересекающим правый глаз и щёку. Магистр, талантливый маг и управленец с тяжёлым взглядом и подёргиванием правого века. Не от нервов, а от старой раны.

Был здесь и Архимаг Зиновий Никонорович Громов — глава рода Громовых и владелец Кладовочки. Именно ему принадлежала идея одного из самых прибыльных предприятий Империи. Он, в отличие от императора, ничуть не стеснялся седины в волосах и, казалось, носил её как предмет гордости. В конце концов, поговаривали, что Громовы были наследниками дара от самого Перуна и до сих пор почитали его как отца-основателя.

Был в зале и худощавый казначей Матвей Ефимович, и воевода — выдающийся воин десяти звёзд, Клим Глебович Долинский, грозный боец, никогда не снимающий панцирную броню. Плечистый, с медвежьими лапами и голосом, от которого дрожало даже стекло. Он командовал дружиной императора многие годы и был верен больше любого Романова.

Рядом с ним забавно смотрелся Платон — человек без фамилии, пробившийся наверх из простого люда, один из поверенных императрицы и тайных советников самого императора.

Совет начался с дел денежных — торговли и налогов. В конце концов, именно они позволяли императору всегда оставаться на вершине. Иначе как бы смог род Романовых поддерживать свою силу? Три Архимага, включая самого Александра, в живущем поколении, больше десяти Магистров, несколько десятков бойцов десяти звёзд, личная охрана, элитная гвардия, древние артефакты, доставшиеся не только по наследству, но и добытые потом и кровью. И бесчисленное количество вассалов — князей, герцогов, графов, баронов… и, конечно же, народ.

Род Романовых был не просто правящим, а связующим звеном, держащим Империю в кулаке. Но даже так находились желающие бросить императору вызов. Скорее тайно. Впрочем, ныне они были скорее заняты местными конфликтами, и Александр Николаевич планировал оставить всё именно так. И всё это было невозможно без капитала.

Деньги сменились дипломатическими визитами и последними новостями на международном фронте. Здесь уже засиял не казначей Матвей Ефимович, а канцлер Орест Гавриилович и личный советник императрицы Платон. Донесения были точными и короткими.

Народное восстание и династийная нестабильность в Европе. Впрочем, Старый Свет не раз переживал их, переживёт и в этот раз. Визит османских дипломатов и новые связи на Востоке.

Многие из этих тем обсуждения будут подняты на собрании в Боярской Думе — совете избранных, вершине власти для выдающихся магов и воинов. Туда могли попасть лишь Магистры и Архимаги, а также выдающиеся воины десяти звёзд.

Большинство государственных вопросов обсуждалось на собраниях Думы — не только внешняя политика, но и внутреннее устройство, законы и религия. Вот только, в отличие от малых советов, проводимых императором с ближниками, Боярская Дума собиралась в полном составе редко. Нужен был особый случай.

И запах с востока подсказывал императору, что такой случай неизбежен.

И повод этот был бы связан не с уже начатыми и развивающимися родовыми конфликтами, о которых говорил Долинский.

— За последнюю весну, — прогремел голос воеводы, — в Северном княжестве так и не сработали дипломатические усилия. Пречистовы, как более древний род, продолжают давить Ивлевых.

Император едва заметно кивнул. Он отслеживал любые конфликты вассалов в собственной империи, но чаще всего вмешивался лишь в особенно значимые.

— Дело в торговом тракте и в вопросах сбора пошлин, — тут же добавил Матвей Ефимович, казначей. — Правда, на деле уже было сожжено несколько хуторов и отмечена гибель троих Адептов.

Новость была для императора малозначимой. Адепты — разменная монета в любом конфликте, так же, как и маги рангом ниже. Их смерть едва ли влияет на престол или на Северное княжество.

— А местная администрация, — продолжил говорить казначей, — прислала два взаимоисключающих отчёта.

— Что с нашими наблюдателями? — спросил Александр Николаевич.

— Последние отчёты уже у вас в кабинете, ваше величество, — ответил Платон.

Канцлер, лучше всех знал, что и когда может заинтересовать императора. Александр Николаевич же продолжил слушать отчёт о развитии конфликтов.

В Старооскольском уезде разгоралось напряжение между двумя школами магии: Тихоновской академией, поддержанной боярами из рода Велесовых, и местным собранием Шаманов Пламени. Они после недавнего признания Имперским магистратом пытались выбить себе место под солнцем.

Споры шли не только и не столько за судьбы юных умов, скорее о праве на допуск к магическим источникам и о контроле местных рынков магических артефактов. И, ожидаемо, всё вылилось в открытое столкновение учеников и закулисные удары по заинтересованным родам.

Перечислять более малочисленные споры и конфликты смысла не было. В империи постоянно шли не только открытые распри, но и подковёрные игры. Право на владение шахтами, предприятиями и торговыми путями, земельные наделы, укрепление и уж тем более гарантия и поддержка вылазок в Зону — всё это стояло на кону и в разной степени ценилось разными родами.

В конце концов, именно рода были основой. Не просто семьи с историей, а настоящие династии, наделённые магическим наследием, собственными военными силами и торговыми артелями. На них зиждилось правление Романовых. Не все из родов были древними или великими. Многие загорались и тухли, а некоторые уничтожались в зародыше.

Ни Боярская дума, ни уж тем более император не могли, и зачастую просто не хотели, вмешиваться в каждую ссору. Задача империи была не в том, чтобы подавить инициативу родов, а лишь держать масштаб боевых действий в узде и направить результат в нужное имперской власти русло. В конце концов, император и Романовы — это тоже род. Династия со своими интересами. Пусть в первую очередь Александр Николаевич заботился о государстве.

Наконец, когда казалось, что все вопросы были обсуждены, Орест Гаврилович кашлянул и произнёс:

— Ваше величество, у нас есть обновлённые сведения с юго-востока.

Александр Николаевич внимательно посмотрел на канцлера и друга. Он ждал новостей с интересом, ведь уже прочитал предварительный отчёт несколько месяцев назад.

В конце концов, не каждый день предковеры с солнечниками вступали в конфликт. Если император правильно помнил, в последний раз солнечники сражались несколько сотен лет назад, и врагом были вовсе не предковеры.

— Южноуральское и Кашкаревское княжества активизировались, — продолжил говорить канцлер. — Усиливаются заставы, зафиксированы переброски магических артефактов, алхимических компонентов и новых бойцов.

Император едва заметно кивнул.

— В Южноуральске было полностью зачищено присутствие солнечников. В Кашкаринском княжестве, наоборот, вытеснены все элементы, имеющие связь с предковерами. Формально пока без конфликта. Но, по сути, это уже война.

— И те, и другие, — заговорил Клим Глебович Долинский, — усиливают родовые войска.

— Отправьте наблюдателей и не вмешивайтесь, — голос императора был холоден, в нём звучал металл.

Александр Николаевич обвёл взглядом своих советников.

— Ваше величество, — произнёс Зиновий Громов, — дело в том, что в Южноуральске новый Магистр.

Зиновий говорил прямо — в конце концов, положение позволяло.

Император не дёрнул бровью. В докладах еще не было этой информации, потому он не ожидал, что в союзе Южноуральска Демидову и Шаховскому удастся взрастить целого Магистра. Но кое-что о талантливом главе нового рода там было.

— Сколько, Зиновий, говорите, ему лет?

Зиновий Громов улыбнулся. В его улыбке не было насмешки или вызова — скорее, удовольствие. Громов, как артефактор, Архимаг, новатор и исследователь, всегда испытывал тёплые чувства к новым талантам. Если император смотрел на них через призму инструментов, то Зиновий скорее проявлял настоящий интерес.

— Едва за двадцать, — проговорил Зиновий.

Император несколько раз стукнул пальцами по трону. Это было невиданно.

Александр Николаевич не особенно любил солнечников. Эта конфессия была воинственна и, несмотря на проповедуемые убеждения, зачастую слепа к многообразию магии и вассалов в империи. К тому же их последователи уж больно склонны к автономии.

Но новость о новом Магистре уравнивала две чаши весов. Предковеры в Южноуральске раньше имели лишь двух Архимагов — редкое объединение родов. Но так как оба Архимага когда-то были соперниками, их вполне можно было разделить. Сейчас же, с новым талантом, всё менялось.

Впрочем, решение было тем же.

— Усиливают родовые войска… — негромко проговорил император, но каждый в зале услышал его слова. — И самих себя вместе с тем. Пусть. Пусть бьются, пусть проливают кровь за старые оскорбления, за честь или земельные претензии. Сделайте так, чтобы молодой Магистр не погиб — он будет полезен. В остальном, раз солнечники и предковеры так хотят автономии, то почему бы и не дать им свободу? Пусть и ненадолго.

Свобода в понимании императора всегда была относительной. Разве может быть человек полностью свободен, когда над ним всегда находится солнце империи? Александру Николаевичу захотелось поморщиться, но он задержался. Солнечники даже этот старый символ умудрились испоганить. Но ситуация для него была выгодна короне, как ни крути.

И в действиях императора была логика. Предковеры против солнечников — один из десятков конфликтов, но один из немногих на Востоке. Обе стороны обладали Магистрами, Архимагами, армиями и настоящими полководцами.

Если конфликт обострится, он может втянуть в себя другие рода, нарушить равновесие или привести к гибели Магистров или Архимагов. А этого император допустить не мог. Потому пока он наблюдал, не гасил искру, лишь смотрел, какая из сторон обратится в пламя. И только когда дым поднимется слишком высоко, появится он — не как судья, а как сила, способная затушить оба конца фитиля.

— И этот Магистр… — протянул император.

— Да, ваше величество, — тут же произнёс Платон. — Если позволите мне высказать своё мнение… Он талантлив, хотя, возможно, и слишком удачлив.

Потом Платон быстро пробежался по документам на столе и продолжил:

— За последние два года Максим Клинков не только совершил больше дюжины вылазок в Зону, но и создал с нуля род, объединив боевые отряды и магов. Можно считать, что полноценно открыл собственную школу хаоса. Хотя некоторые считают, что возродил…

Платон зашуршал бумагами.

— Победил Лича и подчинил себе территорию рода Троицких. Именно он изгнал солнечников из Южноуральска. А также, как вам, ваше величество, уже доложили… — Платон сделал паузу, — стал Магистром хаоса.

Наступила тишина.

Её прервал Матвей Ефимович:

— Хаос… значит.

В его голосе чувствовалось недоверие и опаска. Не всем были по душе непредсказуемые и почти забытые хаоситы.

Император же смотрел на всё ещё улыбающегося Зиновия. Знал ли он что-то заранее? Непонятно. Но император запомнит имя хаосиста, которое уже слышал когда-то.

— Кто его наставник? — спросил император.

И ответ получил неожиданный.

— Судя по всему, никто, — отозвался Зиновий. — Независимое развитие с небольшой помощью Демидовых. Получается, либо гений, либо наследие.

Опять наступило молчание, а затем, как ветер на высокогорье, пронёсся чёткий, спокойный голос императора:

— Гений или нет — подготовьте послов.

Все взгляды были прикованы к Александру Николаевичу.

— Пошлите их в Чернореченск. Пусть Клинков получит дары, как положено магистру, явятся в Боярскую думу, и займёт своё место. По праву заслуг, и по праву силы.

Император взглянул на статуи драконов у стен зала. Это были зачарованные защитные артефакты, готовые в любой момент откликнуться на зов их хозяина — на зов императора.

— Пусть хаос вновь войдёт в Боярскую думу. В конце концов, его место долго пустовало.

Никто из присутствующих не мог противиться воле императора. В конце концов, появление нового Магистра, уж тем более такого молодого, было неожиданной новостью и совершенно точно заслуживало внимания.

Но когда всем присутствующим показалось, что заседание закончено, император впервые за весь вечер едва заметно усмехнулся.

— И ещё, — произнёс он, — удостоверьтесь, что во время приёма Клинкова в Думе все Архимаги будут на месте. Особенно солнечники. Интересно будет взглянуть, как хаос и свет посмотрят друг другу в глаза.

Я проснулся, но поднялся не сразу. Тело после взятия ранга Магистра было по-новому насыщено маной и уставало и восстанавливалось тоже по-новому. Каждое утро накатывало теперь немного иначе — живо и ярко, мышцы словно пели, и в этом хоре невозможно было отличить отдельный голос.

Я медленно открыл глаза, вырвав себя из вязкого полусна, и первое, что я ощутил — это тепло с обоих боков. Я повернул голову налево. Здесь лежала Весна, жаркая как печка, от неё пахло травами и терпким дымком алхимической лаборатории. Я повернул голову направо. Здесь лежала прохладная, но не менее живая Арлетта, с мягкой кожей и особой свежестью, которая бывает только у магов льда. От неё веяло утренней чистотой холодного горного родника и розами из сада Демидовых.

Я уже привык к тому, что по утрам был погребён в цепких объятьях под мягкими шёлковыми волосами. Я вздохнул и начал медленно выбираться.

Я поднялся и осторожно пробрался по мягкому ковру к шкафу, оделся и бросил взгляд на кровать. От вида двух обнажённых точёных тел по коже пробежали мурашки, где-то внутри проснулась волна жара. Вместе с ней изменился и воздух вокруг меня, словно пространство колыхнулось, следуя воле моей маны. И каждая из девушек отреагировала на изменения. Весна едва заметно дёрнулась, а Арлетта простонала во сне, как будто моя аура коснулась её.

— Вот и привыкли к Магистру, — тихо выдохнул я и осторожно закрыл дверцу шкафа.

Вот только дубовая дверца жалобно скрипнула и треснула. Я едва успел одёрнуть руку, но всё равно обнаружил в ладони серебряную ручку. Весна, даже не открывая глаз, сонно буркнула:

— Опять мебель ломаешь?

Ирония была в том, что я был Магистром во второй раз. Вот только в прошлой жизни взять этот ранг было всё-таки сложнее. Я успел прожить свою сотню лет, сейчас же, в двадцать с небольшим, всё ощущалось немного иначе, особенно новая сила.

— Пусть ломает, — беззаботно прошептала Арлетта и заворочалась.

Одеяло сползло чуть ниже, обнажая её белоснежные бедра.

— Отец ему даже разнесённую в щепки гостевую спальню простит.

Её голос был мягким, но немного хрипловатым от сна, отчего в груди у меня вздрогнуло.

Я тихо усмехнулся.

Арлетта была права. Григорий Арсеньевич за какие-то полгода успел очень сильно помочь Клинковым. Впрочем, теперь это было в его интересах. Но это не значило, что всё было тихо и спокойно. Нет, в каждой бочке мёда бывает своя ложка дёгтя. Именно с ней мне предстояло разобраться. Именно поэтому мы были не в хозяйской спальне в поместье Клинковых, а в гостевой комнате княжеского дворца в Беловежске.

Весна приоткрыла глаза, зелёные, чуть затуманенные, но мгновенно ожившие, когда её аура коснулась моей. По её коже тут же пробежали мурашки. Она приподнялась на локте и потянулась. Грациозно, по-кошачьи. Я вдруг понял, что если задержусь в этой комнате ещё хоть на минуту, то про все дела можно будет смело забыть.

Весна, заметив мой взгляд, прикусила губу, но молчала. Похоже, у неё тоже были мысли о том, как провести утро.

Я же тяжело выдохнул и покачал головой:

— У меня дела.

— Дела? — разочарованно протянула Весна, притворно насупившись. — Разве Магистры не могут позволить себе немного отдыха?

Весна, не дождавшись ответа, начала медленно выбираться из-под одеяла, но Арлетта обхватила её и утянула обратно в кровать.

— Расскажешь потом, как прошло, — мягко произнесла она, и в кровати начался сущий хаос.

Им я и воспользовался и вынырнул наружу, оставляя за спиной смешки, возню и едва заметные всполохи маны.

Мне очень хотелось вернуться и «навести порядок», но раз уж мне удалось ускользнуть, надо пользоваться моментом. Я закрыл дверь и зашагал по каменному полу. Он был тёплым, подогреваемый встроенной сетью артефактов. Каждый шаг отзывался в подошвах вибрацией.

Если высокие потолки с росписями и витражи, через которые проникали мягкие жёлто-зелёные лучи солнца, интересовали меня мало, то о бытовых артефактах Григория Арсеньевича я расспрашивал регулярно. Всё-таки за время моего отсутствия многое изменилось, и прогресс, как часто и бывает, был заметен во многом в обыденных областях применения магии.

И хоть мне не хотелось устраивать из поместья Клинковых княжеский дворец Беловежска, но реконструкцию, вторую за год, всё равно пришлось провести. Моё положение и ранг изменились, а вместе с ним и уже привычные стены.

Интересно, что когда князь узнал, что здесь, в гостях, Весне отдельная комната не нужна, он только хмыкнул и бросил взгляд на дочь. Вот и все. Никаких нотаций и вопросов.

«Втроём, значит, втроём».

Но блеск в его глазах я заметил.

Слуги расступались, когда я шёл по коридору, и дело было не только в моём статусе. Даже когда я намеренно глушил свою ауру, мана всё равно текла наружу, потому меня замечали издалека. Слуги здесь, во дворце, были привыкшие к сильным магам, но всё равно где-то могла дрогнуть рука с подносом с фруктами или дёрнуться плечо.

Вот почему в поместье Беловежских мы прибыли втроём: без отряда, без охраны и без приличной свиты.

Раньше это могло показаться безумием или ненужной опасностью, когда солнечники уже плетут интриги почти явно. Но теперь нет. Я сам себе охрана.

Я спустился по лестнице, приветственно кивнув бойцам Демидовых, и оказался во внутреннем дворе, где и нашёл князя.

Он стоял под каменной аркой, закинув руки за спину, и вглядывался в облака, сквозь которые уже пробивалось утреннее солнце. На нём был простой кафтан — серебристый, без золота, без излишеств, только с широким поясом с гравировкой. Здесь, у себя дома, он не кричал о власти. Она и так в нём явственно чувствовалась.

— Проснулся таки? — сказал он, не оборачиваясь. — Молодость нынче долгая.

— Ночь была… — ответил я с слышимой хрипотцой, — насыщенная.

Григорий Арсеньевич хмыкнул, и уголки его губ дёрнулись вверх.

— Верю, — сказал он, и в голосе не было ни тени осуждения. — Сколько бы я ни прожил… — он сделал паузу и бросил на меня быстрый взгляд с прищуром, — всё равно удивительно видеть, как ты, Максим, в таком темпе умудряешься расти и заниматься делами.

— Привычка, — пожал плечами я.

Мы немного постояли молча. Ветер принёс запах железа и магии, не свойственный утреннему дворцу.

Но мы с Григорием Арсеньевичем знали, что вскоре произойдёт поединок на полигоне. Именно там уже готовили барьеры. Во дворе слуги, бойцы и маги, притом не только Демидовых, но и близких к князю родов, двигались деловито, но при виде меня с князем всё же замедляли шаг и приветственно кивали или кланялись.

— Максим, — прищурился князь, — ты точно уверен, что тебе не нужны мои бойцы для подстраховки?

Его голос был спокойным, но я уловил в нём нотку заботы, почти отеческой, к которой я всё ещё не привык.

— Всё-таки солнечники — это необычная угроза. Они не простят тебе ни брака с моей дочерью, ни твоей силы.

— Если бы мне требовалась охрана, — я посмотрел прямо в его серые глаза, — тогда я бы не приехал втроём.

Князь какое-то время просто разглядывал меня, будто проверяя, насколько я серьёзен, а потом коротко рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Я тебе верю, — сказал он, — но не готов рисковать своей кровью.

Я кивнул. Его слова не звучали как формальность.

— Не потому ли меня на полигоне ждёт Магистр из очень хорошего рода? — с ухмылкой спросил я.

Князь согласно кивнул и сменил тему.

— С севера доходят слухи, и нам нужно будет поговорить, но пока не забивай себе голову. Сосредоточься на… «Магистре из очень хорошего рода».

Я не сдержал улыбку.

Сегодня доказывать свои способности я буду не столько Григорию Арсеньевичу — Демидовы и так знали, с кем заключали союз. Как и Шаховские, ведь и те, и те сделали своё предложение о союзе. Сегодня меня ждали вассалы и ближники князя. Ранг рангом, но Южноуральск — княжество большое, и пусть многие слышали о роде Клинковых, но далеко не все знали, на что я был способен. А мы уже почти лоб в лоб столкнулись с давним и общим врагом. Солнечниками.

И разве моё утро могло начаться лучше, чем с поединка?

Мы отправились на дворцовый полигон. Он был похож не столько на арену для тренировок, сколько на боевой театр. Просторный круглый плац, вымощенный серым камнем, уходил вглубь амфитеатром. Белокаменные стены были иссечены рунами, каждая из которых удерживала магический купол.

Я уже видел подобные арены, но эта выглядело куда мощнее и тяжелее. Каждая плита на земле дышала силой, словно через неё пропускали магию сотни поколений. Я был уверен: этот купол и стены выдержат заклинания даже ранга Архимага.

На простых скамьях амфитеатра уже собрались вассалы. Их было немного — несколько десятков магов и воинов с гербами и сопровождением. Те, кто служил Демидовым и княжеству Южноуральскому, те, кто доказал своё право на место под княжеским знаменем. Когда я появился на полигоне, то услышал приглушённые перешёптывания.

— Это из-за него мы идём на войну?

— Выглядит молодо…

Я шёл вперёд и не обращал внимания на эти голоса. Сомнения можно разрушить единственным способом — силой. И с князем, который уже занял своё место на трибуне, у нас был именно такой уговор.

Рядом с ним были знакомые для меня лица — в конце концов, я изучил историю княжества и его родов, да и на приёме у князя не раз видел их. Соловьёвы, старый род артефакторов, чьи мастера снабжали княжество зачарованными клинками. Крутилины, воинская семья с севера княжества — мы не часто с ними пересекались, но они были первые на северных границах. И, конечно же, Шаховские, пусть и не лично Архимаг, а один из Магистров с сопровождением.

Когда я вступил в круг, воздух дрогнул. Не от ветра. Не от рунической защиты. От меня, от ауры. Я не выпускал её специально, не давил, не стремился показать мощь, но здесь, на древних камнях, она жила собственной жизнью. Волна хаотической силы скользнула по плитам и коснулась зрителей. Кто-то из сопровождения вздрогнул, явно не ожидая такой ауры от молодого мага.

Я увидел, как Мастер из рода Крутилиных напрягся, и его рука сама скользнула к эфесу меча, хотя здесь оружие было бесполезно. Инстинктивная реакция. И очень лестная для меня.

— Это хаос, — донёсся до меня чей-то голос.

Я остановился в самом центре круга. Под ногами камень отозвался низким гулом, будто признавая мою силу.

Я сделал вдох. Воздух был густой, насыщенный магией, с железом и пеплом.

Я едва заметно усмехнулся, ощущая, как под куполом дрожит напряжение.

— Ну что, господа, — сказал я, и мой голос эхом разнёсся по арене, — кто сегодня будет моим противником?

Мой соперник вошёл в круг через другую арку. Высокий, сухощавый, в длинной мантии серебристого цвета, в нём чувствовалась лёгкая усталость и сила.

В конце концов, напротив был Магистр Борислав Якимов. Его движения были спокойными, без суеты, как у человека, который знает цену себе и противнику.

Он лишь занял место напротив меня и тряхнул белобрысой головой с растрёпанными волосами.

— Максим Клинков, — сказал он, его голос был сухим, но без всякой издёвки. — Говорят, ты недавно стал Магистром. Не думал, что у нас будет встреча так скоро.

Он слегка склонил голову в знак уважения. Я ответил тем же.

Мы не были врагами. Сегодня я лишь намеревался снять возможные претензии и сомнения, и Бориславу просто не повезло оказаться на той стороне полигона.

Князь Демидов поднялся с места, его голос разнёсся над ареной:

— Сегодня у нас поединок Магистров. Условия известны: защитный купол и пелена установлены. Смерти никто не допустит, но поражение будет видно всем.

Вокруг меня и Борислава задрожала невидимая пелена. Её можно было заметить, только сосредоточившись. Если собственные щиты падут, а на пелене будет хотя бы небольшое повреждение, то будет понятно, что ты проиграл. Простые правила. И честные. В конце концов, никто и правда не хотел смерти Клинкова или Якимова.

Борислав расправил плечи, его аура мягко развернулась, заполнив круг. Я чувствовал, что он был неплох — в конце концов, Магистром просто так не становятся.

Мы смотрели друг на друга, готовые к битве, и ждали княжеского сигнала.

— Бой! — раздался голос Григория Арсеньевича.

Первым ударил Борислав. С его пальцев сорвался клин воздуха — быстрый, точный, направленный мне прямо в грудь. Для зрителей — простая, но мощная атака. Для меня — поток маны, туго сплетённый противником. Я видел, как линии сходятся в одну точку, в узел переплетения.

Я рванул в сторону и использовал Искажение. Воздух передо мной дрогнул, словно тонкая плёнка воды. Клин сорвался с траектории и с визгом рванул в сторону, ударив в каменную колонну справа. Борислав отскочил назад, его брови дёрнулись вверх.

Я не дал ему времени опомниться и ударил несколькими Клинками хаоса, но они лишь впились в Воздушный щит. Мне же в ответ прилетели Воздушные диски, которые я едва отбил Адаптивным щитом, сплетённым из сконцентрированного хаоса на небольшой площади. Адаптивный щит даже не дрогнул от заклинаний Борислава.

Я специально не ставил полноценный щит и использовал небольшую заминку в свою пользу, и сплёл собственное заклинание.

Небо над куполом почернело. Зрители ахнули, когда первые капли упали на камень. Влажный воздух наполнился запахом кислоты и сжигания. Капли едва касались камня, и он начинал дымиться. По серебристой мантии Борислава пошли тёмные разводы, металл его амулета зашипел. Он взмахнул руками, создавая новый многослойный барьер и спасаясь от падающего с неба Чёрного ливня.

Сегодня я собирался показать новый арсенал, арсенал Магистра. Я видел, как Борислав сосредоточился на защите, как его аура загустела, боясь дождя. Это давало мне пространство для маневра.

Я использовал Хоровод хаоса. Из меня вырвались фантомы. Сначала двое, потом четверо, вскоре они стали дюжиной и окружили Борислава. Каждый — моё отражение, каждый готов к бою.

Одни фантомы создавали видимость атаки, другие — простенькие заклинания, а третьи вторили моей ауре. Борислав резко обернулся, его глаза метались, он пытался вычислить, где я настоящий. Его щиты гасили удары и заклинания. Это уже был не просто Морок, а настоящая сложная смесь хаоса и иллюзии.

Я чувствовал замешательство Магистра. Он разбивал фантомы, но на их месте появлялись новые. Борислав едва понимал, куда смотреть. Он сжал зубы, из его ладони вырвался широкий Вихрь ветра, настоящий ураган, который заставил большую часть фантомов исчезнуть. Но трое моих копий продолжали наступать. Борислав ударил снова, но в этот раз я был готов.

Я использовал Пакт хаоса. Родная стихия внутри закипела, и по телу пробежала волна дрожи. Хаос внутри меня завихрился, превращаясь в небольшие сконцентрированные сгустки бурлящей силы. Мой запас маны буквально сгорал на глазах, но оно стоило того.

Я ударил чистым хаосом прямо в щит Борислава. Атака была намного сильнее обычной. Борислав едва успел прикрыться руками, но раздался взрыв. Воздух и хаос смешались, уши заложило.

Барьер Борислава раскололся, слои его защиты буквально схлопнулись, и Магистр отлетел назад, ударился об камень и застыл. Его мантия дымилась от кислотных капель, волосы были спутаны, дыхание сбилось, но он был в сознании. Он поднял руку, признавая поражение.

— Довольно, — раздался голос князя.

Я остановил все свои заклинания.

Я, как и все присутствующие, видел, что пелена, защищавшая Борислава, покрылась крупными трещинами.

Это означало одно: я победил.

Воздух вокруг меня всё ещё дрожал от прошедшего боя. Я зашагал вперёд и протянул Бориславу руку. Он колебался миг, но всё же ухватился за неё. Его пальцы были холодными.

— Силён, — усмехнулся он, поднимаясь на ноги. — Благодарю за бой.

Я кивнул.

С трибун раздался нарастающий гул. Не крик восторга, а низкий уважительный шум, вслед за которым над ареной разнеслись первые аплодисменты.

После поединка я вместе с Весной и Арлеттой практически сразу вернулся домой, потому как северный вопрос занял Григория Арсеньевича и род Демидовых полностью. Весть о том, что там произошло, пока не добралась до широкой публики, да и меня ввязывать князь не спешил.

Поэтому проснулся я дома, в Чернореченске, и даже чуть раньше обычного. В груди ощущалась тихая вибрация — магия и хаос с каждым днём всё крепче стабилизировались в моём организме. Недавний поединок с Магистром показал одно: я вышел на качественно новый уровень. Однако между мной и Архимагом всё ещё была настоящая пропасть. Я не приукрашивал: даже боевые Магистры, прожившие несколько сотен лет, скорее всего, были на ступень выше меня. Но отставать от них надолго я не планировал.

Я потянулся и взглянул на Арлетту, спокойно спящую рядом со мной. Я сидел на краю широкой постели. Слуги бы сказали — княжеская комната, но на деле я велел обставить её проще. Шёлк, резьба, мягкие подушки — да, всё это было, но без позолоты и чрезмерных финтифлюшек. Я с улыбкой подумал, что если бы позволил Арлетте взять верх, то мы бы уже жили как в княжеском дворце. А так здесь было всё, что нужно: уют, простор и ничего лишнего.

Впрочем, в особняке Клинковых поменялось не только хозяйская спальня. Весь особняк претерпел новую перестройку. Произошла ли она от того, что я поднялся в ранге и статусе, или от того, что женился на княжне, не так уж и важно. Я поднялся и прошёл босиком по деревянному полу. Он был тёплым — артефактная сеть подогревала пол.

Я оделся и вышел в коридор, оставив Арлетту досыпать. Слуги почтительно склонили головы. Их стало заметно больше, дом ожил и стал намного хаотичнее. В нём гремели кастрюли на кухне, стучали молотки в мастерской, пахло травами из лаборатории Весны.

В коридорах на стенах стало заметно больше картин, а под сводами мягко мерцали магические лампы.

За окном садовники подстригали кусты и поливали пёстрый ковёр из цветов.

Я вышел наружу. Поместье с самого утра было наполнено привычным шумом. Я заглянул в одну из арок, которая вела на тренировочную площадку. Тут уже во всю шли утренние занятия. Десятка два молодых дружинников — часть из них ещё недавно были наёмниками, другие пришли вместе с Арлеттой. Теперь все они носили чёрно-серебристые цвета и герб Клинковых. Команды отдавал Аскольд.

— Руки выше!

— Не стой на месте, защищайся!

Аскольд сейчас был не просто другом и хаоситом. Он воевода, командир и военный советник. Его некогда искалеченное проклятием тело росло очень быстро. Хаос в нём пульсировал, делал его движения резкими и быстрыми. В его руках деревянный меч свистел как настоящая сталь. Он показывал приёмы и техники на собственном примере. В поединке, в бою, как я когда-то. Один из молодых дружинников полетел на землю, едва успев среагировать на быстрое движение Аскольда.

— Вставай, — коротко, по-отцовски, бросил Аскольд. — На войне никто ждать не будет.

Сольвейг стояла чуть поодаль, одобрительно наблюдая за действиями мужа. Она промокла до нитки и тяжело дышала — похоже, что первый раунд тренировок проводила именно она. От неё, так же как от Аскольда, я ощущал горячее уверенное пламя ауры. Они оба перешагнули рубеж и взяли семь звёзд. Я был уверен, что они смогут подняться и выше.

Сольвейг заметила меня и тут же подошла ближе.

— Доброе утро, — поприветствовал её я.

Сольвейг слегка поклонилась и смахнула капли пота со лба.

— Мы собрали ещё два десятка, которые тянут на ядро дружины, — сказала она. — Думаю, сможем натренировать ещё, но…

Она бросила взгляд на новичков, среди которых мелькали и бойцы Арлетты.

— Им нужно время, чтобы сработаться.

— Добро, — ответил я. — Главное — сделать так, чтобы на поле боя они были единым кулаком.

Сольвейг кивнула и бросила взгляд на Аскольда. Он гонял очередного дружинника, который с трудом прикрывался щитом и парировал удары. Глаза северянина светились хищным блеском.

— Этот, — кивнул я на Аскольда, — их точно обкатает.

Сольвейг лишь тепло улыбнулась.

— А ещё Артемий передал первую партию защитных артефактов собственного производства. Нам бы их в деле проверить.

Артемий — это хранитель древностей и артефактор, который пришёл вместе с княжной. Мужчина в возрасте, с седой бородой и круглыми очками с толстыми стёклами. Надо сказать, что специалистом он был толковым, хотя условия у него пока были не идеальные, да и работать ему приходилось не в родном Беловежске, а в Чернореченске.

— Планируйте вылазку, — легко произнёс я. — Бумагу я подпишу.

Я сделал небольшую паузу, перебирая в голове разговоры о севере княжества с Григорием Арсеньевичем, и почувствовал, как инстинкты заставляют мыщцы напрячься. Но я пока отложил эти мысли в дальний ящик.

— Только далеко не выбирайтесь, — предупредил Сольвейг я. — У нас, возможно, будет дело серьёзнее.

Сольвейг кивнула и вернулась к Аскольду.

Я вышел с тренировочного плаца и направился в сторону алхимической лаборатории. Чем дальше я отходил, тем тяжелее становился воздух — в нём чувствовалась известь и запах металла. Даже звуки сменились.

Скрежет доспехов уступил место стуку молотков, звону наковальни, голосам рабочих и шипению магии. Работы шли не только над стенами и защитными башенками, но и над самим поместьем. Благо, большая часть работ уже была завершена, в том числе и над расширением магического полигона. Магическая пелена купола как раз мерцала и виднелась за крышами домов и строительными лесами.

— Максим! — услышал я знакомый голос.

Иван оказался рядом, как всегда, с толстой книгой в кожаном переплёте в руках.

— Работы идут по плану, — тут же принялся отчитываться он. — Артефакторная мастерская готова на две трети. С кузнями закончим после поставки от Велигорских. Купол на полигоне тоже, как видишь, обновили. Теперь выдержит даже заклинания Архимага.

Иван шуршал страницами и иногда поднимал быстрый взгляд на меня.

Я кивнул, глядя на то, как несколько магов-строителей поднимали каменные плиты в воздух и аккуратно укладывали их в основании стены.

— Что с жильём? — спросил я.

— Мы выкупили несколько кварталов вокруг, старые дома перестроили, кое-где расширили, — Иван перевернул страницу. — Людей стало больше, и мы расширяемся. Но специалистов кое-где все равно не хватает…

Я кивнул. Приход Арлетты и её людей был как новый поток маны в заклинание — всё вокруг ожило, но и нагрузка возросла. В поместье теперь было больше посторонних лиц, кое-где слышался другой говор и акцент.

Хранитель древностей, артефакторы, ремесленники, охотники, караванщики, дружинники и телохранители, и даже собственный пивовар. Я понимал, зачем все эти люди последовали за княжной, и более того — зачем они нужны ей. Опора и знакомые лица в чужом доме, благодаря которым она чувствует и является здесь хозяйкой. Её люди во многом усилили род Клинковых, дополнили те позиции и должности, где специалистов у нас просто не было.

Но даже они не могли заменить тех людей, кто прошли со мной Выкречь, Зону и долгий переезд в Южноуральск. Доверие строится со временем, а в случае с людьми Арлетты доверие зависело лишь от одного. От наследника. Когда кровь Демидовых и Клинковых смешается, все вздохнут чуть свободнее. Ну а пока управляющим и казначеем оставался Иван. Естественно, у него были свои люди, и занимался он всем не один — ему во многом помогала Софья.

Мы с Иваном говорили на ходу. Я заметил дым, идущий из труб строящейся кузницы, и услышал звонкие голоса: мастера Арлетты спорили с нашими кузнецами о тзаготовках клинков. Я послушал несколько мгновений, но вмешиваться не стал. Пусть учится находить общий язык. Главное, что в глазах мастеров не зависть и злость, а азарт, а это хороший знак.

Даже стены в особняке были выше, чем раньше, лучше укреплены. С башнями. Внутри стен кипела жизн. Мастерские, лаборатории, склады, учебные помещения, тренировочные залы — всё было соединено в единую сеть. Это не просто родовое гнездо, а узел силы, маленькая крепость и ремесленный центр посреди Чернореченска.

— Хорошо потрудился, — похвалил Ивана я и хлопнул его по плечу.

Бывалый воин, а ныне управляющий, скромно улыбнулся.

— Да брось ты, я ж это…

Иван пожал плечами, закрыл толстую книгу и обвёл руками двор вокруг.

Я попрощался с ним и зашел в лабораторию.

Здесь хозяйничала Весна. Я видел, как она в привычной чёрной робе, с распущенными волосами, давала указания двум молодым подмастерьям. На рунических столах бурлили котлы, в воздухе висел аромат сушёных трав и терпких настоек. Один из её учеников что-то пролил, и эссенция вспыхнула голубым пламенем. Весна только хмыкнула, быстро щёлкнула пальцами, и пламя затихло.

Она изменилась. Не просто ведьма, а полноценный Мастер. Я видел это не только по её мане и магической силе, но и по тому, как её слушали и боялись подвести ученики.

Как только Весна заметила меня, она тут же оставила подмастерьев позади.

— Вечером у нас проверка зелий для дружины, — тут же деловито проговорила Весна, но в её глазах было заметно тепло. — И да, я хочу расширить лабораторию. Места мало.

Я чуть не рассмеялся.

— Конечно. Просто добавим ещё одно крыло к особняку.

— Я серьёзно, — отрезала ведьма, но я видел по улыбке, что она довольна.

— Посмотрим, — усмехнулся я.

За спиной Весны вспыхнули очередные всполохи пламени, на этот раз вдвое выше предыдущих.

Весна молниеносно развернулась, и её голос разнёсся по лаборатории:

— Семён, сколько раз тебе повторять…

Дослушивать я не стал и покинул лабораторию, оставляя ведьму наедине с делами и неосторожными подмастерьями.

Когда я принимал вассальные клятвы ещё в Зоне, то уже знал, что представляет из себя род. Но даже я не до конца ожидал, что всё так быстро разрастётся, а забытый род вновь расправит плечи.

Огорчало лишь одно: я всё ещё не мог найти ни следа других Клинковых. Как будто они просто растворились в хаосе. Меня в очередной раз что-то кольнуло. Но факт оставался фактом — Клинковых в Южноуральске и в Сибири уже давно не было.

Обход поместья для меня стал утренней традицией, хорошей привычкой. Как у хищника, обходящего свои владения. Или как у человека, который долгое время провёл в тренировочной комнате, поглощая эликсиры и зелья для того, чтобы стать сильнее. Но сила рода Клинковых теперь заключалась не только в поместье, дружине и верных людях, но и во внешних связях.

Именно потому позднее, к вечеру, когда я вошёл в зал родового совета, где раньше был алтарь Троицких, я увидел знамёна союзных родов на стенах: Нестеровых, Демидовых, Железных, Велигорских, Володиных и ещё нескольких небольших семей. Это был просто знак, но он показывал многое.

Я на мгновение задержался у двери. В воздухе висел запах воска и бумаги, вместе с ним — тихое напряжение. Когда-то мы собирались у костра в Зоне, чаще всего по вечерам и ночам, или в тесных трактирах. Теперь всё изменилось. Зал совета был просторным, с высоким сводом и круглым столом в самом центре.

Слуги за моей спиной закрыли двери, и я прошёл к своему месту во главе стола. Совет и ближники уже заняли свои места. Я видел, что каждый чувствовал вес должности — это было важно.

Аскольд и Сольвейг успели переодеться и передохнуть от утренних и дневных тренировок. Они были столпами рода, когда дело касалось боевой мощи. Но самое важное — воины тянулись к ним как к примерам и образцам, что пробиться в высшие эшелоны рода Клинковых можно с самых низов. Даже без доспехов, в простых кафтанах, они смотрелись боевито и немного угрожающе.

Рядом с ними — Ира и Серёга Володины. Сегодня они присутствовали на совете — молодые, но уже пятизвёздочные, пусть и только-только подняли новый ранг. Взгляды прямые, уверенные. Ира держала при себе колчан, у неё была привычка не расставаться с ним даже на совете. Серёга же крутил в руках резной жетон дружинника и явно скучал без меча.

Весна была ближе к моему месту. Глаза светились зелёным, и она смотрела на меня с едва заметной улыбкой. По другую сторону сидела Арлетта в светлом платье с изысканно подобранными аксессуарами. Она едва заметно коснулась моей руки, когда я проходил мимо и садился.

На её стороне были её люди. Святослав — молчаливый телохранитель и толковый воин с седой бородкой, связанной в пучок, и лысой головой. Он мне нравился — говорил мало, действовал без лишних вопросов. И и самое главное — уважал силу. А её у меня было достаточно.

Фёдор Вяземский — администратор, которого князь доверил сопровождать дочь. Умные глаза, чисто выбритые щёки, в руках всегда книга с записями. Он был чем-то похож на Ивана, только происхождением поблагороднее.

Рядом с ним — Артемий, мастер-артефактор. И слуги поменьше. Среди них выделялась Ольга, согласно доступной мне информации, молодая девушка с русыми косами и голубыми глазами занималась организацией балов и приёмов у князя и держала один из самых модных салонов в Беловежске.

Насколько я знаю, она была из одного из побочных родов Демидовых. Её сеть раскинулась по всему Южноуральску и за его пределами. Пусть дорогое платье и отстранённый высокомерный вид не обманывают вас — она была отличным информатором. Её птички часто приносили полезные новости.

Совет рода в полном составе собирался редко. Вот и сегодня, например, не было Ромы. Он был занят переговорами с родом Кузнецовых. Мы несколько раз перехватывали нужные им товары, и возник спорный момент. Он наложился в том числе и на новость о расширении наших территорий внутри города.

Ничего критичного, но подобные противоречия нужно решать в корне или выкорчёвывать их целиком. Потому с ними и говорил Рома. Он в последнее время всё меньше времени проводил с семьёй и больше в разъездах и переговорах. Пусть он и достиг потолка в магическом ранге, но сильно вырос в значимости в роде.

Я обвёл всех присутствующих взглядом.

— Начнём, — коротко сказал я.

Мы разобрали несколько вопросов — говорили люди как с моей стороны, так и со стороны Арлетты. Наконец поднялся Иван. Он привычным тоном зачитал список дел: торговые доходы, состояние складов, новые закупки. Его голос звучал сухо, но в нём сквозило удовлетворение. Торговля с Велигорскскими и Нестеровыми укрепилась. В Южноуральске наши лавки приносили всё больше прибыли.

— Основная проблема, — сказал Иван, — нехватка рук. Даже несмотря на новые лица. Мы растём слишком быстро. У нас не хватает мастеров. Слуги справляются, но если так дальше пойдёт, то придётся привлекать людей со стороны. — Он сделал небольшую паузу и значительно посмотрел на меня. — А по некоторым проектам это просто невозможно.

Я кивнул. Я и сам видел, что даже с недостроенными мастерскими у нас не хватало людей, и даже с полноценным завершением реконструкции их не станет больше. Более того, Иван был прав: если раньше мы не занимались высокоранговыми артефактами, камнями и трофеями, то сейчас некоторые вещи я просто-напросто не мог доверить сторонним людям. Да даже их присутствие в некоторых зонах поместья было запрещено категорически.

Следом раздались отчёты и голоса с разных сторон стола.

— Дружина растёт, но нужно больше оружия и доспехов, — заговорила хрипловатым, но уверенным голосом Сольвейг. — Столкновение с солнечниками неизбежно. Без хороших клинков и доспехов они будут просто мясом.

Кузнец со стороны Арлетты поднял голову, его глаза вспыхнули интересом.

— У нас есть наработки, — сказал он. — Как только закончим работу с заготовками, сможем наладить производство артефактных клинков на постоянной основе.

Сольвейг посмотрела на меня и едва заметно пожала плечами.

— Хорошо, — кивнул я. — По всем вопросам обращайся напрямую к Аскольду и Сольвейг. Они как раз вскоре отправятся в небольшую вылазку в Зону и смогут протестировать новые клинки.

Я увидел, как обе стороны почти синхронно кивнули, во взглядах мелькала тень удовлетворения. Похоже, что сотрудничество было всем по нраву.

А вот с вопросом о расширении лаборатории вышло чуть интереснее. Весна, привычно через успехи и новые зелья, пришла к логичному выводу.

— Мне нужно больше места, — мягко произнесла она. — Количество подмастерьев-алхимиков увеличилось вдвое, и мы набрали очень толковых учеников. Но если негде будет работать, то те редкие травы, что у нас есть, просто засохнут.

Я заметил, как Арлетта слегка усмехнулась. Весна уловила это и бросила на неё быстрый взгляд. Несмотря на то что они установили границы и наедине были близки, в публичном поле у них всё ещё было привычное соперничество.

— Я могу заняться закупками, — спокойно произнесла Арлетта. — У нас есть связи с торговыми караванами, которые поставляют эти ингредиенты прямо из столицы.

Я видел, как Весна быстро прикусила губу, но помощь Арлетты была кстати.

— Значит, сделаем, — подвёл итог я. — Под расширение всё равно понадобятся новые ингредиенты.

Весна кивнула. Я знал, что это вложение окупится: ведь переход на следующий ранг, пусть и далёкий, будет напрямую зависеть от того, какой алхимией обладает род Клинковых.

Совет продолжился. Были свои моменты стычек и перепалок. Обсуждали продовольствие, несколько внутренних конфликтов и ситуаций, возникших недавно, а также последние результаты экспедиций в Зону. Род не стоял на месте. Клинковы продолжали частенько выходить в Зону и приносить артефакты, части монстров и алхимические ингредиенты. В конце концов, репутацию боевого рода нужно было поддерживать.

Договорились сформировать отряд разведки и набрать людей для того, чтобы отправляться глубже. Это дело я поручил Серёге с Ирой. Ребята буквально засветились. Но это было логично: развитие всегда нужно поддерживать и подталкивать своих людей ещё выше.

Совет продолжался долго, и даже несмотря на обсуждение и решение, я всё равно чувствовал, что люди Арлетты держались чуть-чуть особняком. Не было неуважения или даже шанса на предательство, но они больше оглядывались на Арлетту. Да и треть из того, что мы обсуждали, напрямую проходило через неё или её людей.

Арлетта, словно прочитав мои мысли, аккуратно сжала мою руку своими тонкими прохладными пальцами. В её серебряных глазах не было никакого вызова — лишь покорность и тепло. Она была хозяйкой и знала это.

— На сегодня всё, — сказал я наконец, когда мы обсудили все вопросы. — Иван вместе с Фёдором Вяземским подготовят список решений. У каждого из вас есть свои задачи. Я жду результата.

Люди поднялись. Кто-то поклонился, кто-то просто кивнул. Но совет завершился.

Вот только пока остальные выходили, двое не спешили покидать зал совета. Если с Арлеттой всё было понятно, то с Ольгой всё было интереснее.

Предчувствие, которое я ощущал на протяжении всего дня, достигло предела.

Весна задержалась в дверях и с интересом посмотрела на меня, но помощь мне не потребовалась. Раз уж Арлетта хотела поговорить со мной и Ольгой наедине, то почему бы и нет? Она имела на это право. Поэтому я коротко кивнул, и двери зала захлопнулись, оставив нас втроём.

Я прочитал ситуацию и тут же повесил вокруг нас Полог, притом многослойный.

Я взглянул на Арлетту.

— Макс, — тихонько произнесла она, — выслушай, пожалуйста, одну проблему.

— Хорошо, — быстро ответил я и взглянул на Ольгу.

Ольга нервно перебирала цепочку пальцами. Она вздохнула и заговорила.

— Информация связана с тем, что происходит на севере княжества. И новости… — Ольга кашлянула, прочищая горло, — … катастрофические.

— Катастрофические… — задумчиво проговорил я.

Мой голос эхом разнёсся по залу, создавая театральный эффект, которого я не задумывал и от которого Ольга, помощница Арлетты, невольно дёрнулась. Мои пальцы сами собой стучали по деревянной столешнице, и я внимательно смотрел на Ольгу. Я знал о ней ровно столько, сколько было необходимо: логичная, деловая, обычно спокойная женщина, которая занималась особыми поручениями жены. Впрочем, за её спокойствием я видел холодную тревогу и напряжённость.

— Я слушаю, — нарушил я тишину ещё раз.

Ольга взглянула на Арлетту, пытаясь найти то ли ответ, то ли спасение. Впрочем, разговор начала она сама. Арлетта едва заметно кивнула, почти не шевельнувшись.

— С севера прилетели птицы, — осторожно начала Ольга, — и похоже, что там случилось что-то непредвиденное.

— Что-то непредвиденное, — я повторил её слова серьёзно, без тени насмешки. — Это очень неопределённо. Я бы хотел конкретику.

— Конкретики у меня нет, — сухо отозвалась Ольга, — но тревожные признаки есть, и не в первый раз.

Арлетта положила прохладные пальцы на мою ладонь и пустила небольшую освежающую волну по моему телу. Я лишь невольно улыбнулся.

— Простите, — Ольга склонила голову, приняв мои эмоции за угрозу.

Может, с ухмылкой или усмешкой перепутала.

— Север, значит… — протянул я, ощущая, как хаотическая аура внутри отзывается.

Хотя, возможно, это была магия Арлетты.

— Кто связан клятвой? — напрямую спросил я Ольгу. — Ты или твои птички?

Ответом мне было молчание. Тишина накрыла зал. Впрочем, она была громче слов. Было слышно, как потрескивает древесина в зачарованном камине.

— А ты что скажешь? — взглянул на Арлетту я.

Она смотрела на меня кристально чистыми серыми глазами.

— Я… — Арлетта запнулась, — знаю только, что отец в последний месяц не появлялся во дворце.

— Допустим, — пожал плечами я. — У нас, как вы знаете, практически открытое противостояние, так что не удивительно, что Григорий Арсеньевич занят, притом работой на местах.

— Вот только дядя Василий тоже уехал по делам, — добавила Арлетта победоносно смотря на меня.

Я сразу понял, что под дядей Василием она имеет в виду Василия Шаховского. Я вновь не сдержал улыбку. Иногда эта ледяная принцесса удивляла меня.

— У тебя тоже есть свои птички? — спросил я, чуть приподняв брови.

— Да, — прямо и без отговорок заявила Арлетта. — Ты даже с несколькими познакомился на свадьбе. Ну, помнишь, ты знакомился с…

Дальше началось постепенное перечисление подруг и знакомых девушек в разной степени знатности, которые входили в круг общения Арлетты. Она, в отличие от меня, балами, приёмами и прочими социальными активностями не пренебрегала, и у неё сформировался довольно обширный круг общения. Как с очень знатными, так и с менее знатными людьми.

— Стоп, — остановил её я. — Довольно. Я понял. Север, значит.

Арлетта бросила быстрый взгляд на Ольгу.

— Значит, точной информации у вас обеих нет? — ещё раз уточнил я.

Ольга покачала головой. Арлетта же заговорила:

— Я только знаю, что Василий вместе с отцом уже не первый год пытаются переманить на свою сторону могущественного лекаря, и отец до того, как… ну, ушёл в работу, как раз снова занимался этим вопросом.

— Ещё, — добавила Ольга, — совсем недавно проводилась перепись магов.

Лекарь, перепись магов и два Архимага, ушедших с головой в работу. Если сложить всё это с нарастающим обострением с солнечниками, то вывод оставался один.

— Что же, они там решили без меня войну начать⁈

Я почувствовал, как хаос внутри пришёл в движение. Одна мысль о том, что я мог пропустить заварушку, заставила моё сердце биться чаще.

— Не дело… — пробормотал я, выстраивая планы.

— Максим, — Арлетта чуть сжала мою ладонь.

Я вновь взглянул в её глаза и увидел в них нотку беспокойства и заботы.

— Пожалуйста, береги себя.

— Не переживай, — спокойно ответил я. — Если Григорий Арсеньевич и Шаховский затеяли авантюру, то мешать им ни к чему. Понадоблюсь — сами позовут.

Арлетта чуть приподняла брови, явно не поверив моим словам ни на йоту.

— Но? — спросила она.

— Но быть в курсе происходящего в княжестве я обязан, — продолжил говорить я. — Так было всегда и так должно быть. Информация зачастую сильнее клинка.

Арлетта лишь вздохнула и поправила белые пряди. Я же уже знал, что следовало сделать.

— Я отправлю отряд на север. Аскольд с Сольвейг как раз хотели обкатать бойцов в новой вылазке. Я дам такой шанс, только сменю направление.

Я пока не знал, что конкретно затеяли Архимаги, но у меня было предчувствие, что узнать следовало. Хотя это могло быть и просто мое любопытство.

И так уж совпало, что я правда мог выделить отряд для небольшой разведки на севере княжества. В крайнем случае — вернуться ни с чем, или те же Демидовы отправят их обратно.

В итоге я ненадолго задержался и поспрашивал Ольгу, но кардинально новых вещей не узнал. Единственное, что во всём этом меня озадачило — это её формулировка. Катастрофы сами с собой не случаются.

Первым делом после завершения разговора я направился в лабораторию, где обычно трудилась Весна. Я нашёл ведьму за широким столом, склонившуюся над толстым томом. В воздухе чувствовался запах сушёных корней и горькой смолы.

— У меня есть для тебя поручение, — сразу перешёл к делу я.

Весна подняла голову и улыбнулась краешком губ. Её глаза сверкнули живым любопытством.

— Слушаю и повинуюсь, — игриво произнесла она, покачав головой, от чего чёрные локоны замелькали в воздухе.

В этом мире я был уверен в одном: ищущий всегда найдёт. Если Шаховские с Демидовыми собирались вступить в конфликт, то первым делом им понадобится не только лекарь, но и медикаменты.

— Я хочу, чтобы ты собрала травы. Редкие и не только. Если придётся — выкупи у соседних родов или торговцев.

Весна облокотила подбородок на ладошку и внимательно слушала меня.

— Особенно интересуют травы с севера. Лекарственные.

— Угу, — пробормотала ведьма. — А что мне потом с ними делать?

Я задумался.

— Пусть в хранилище лежат. На нужный день.

Весна недолго изучала меня изумрудными глазами, а затем произнесла:

— Я подключу своих учеников и людей из лаборатории. Потребуется какое-то время, но всё сделаю.

— Спасибо.

— Спасибо мне не хватит, — Весна улыбнулась и облизала губы.

— Сначала дела, — усмехнулся я и подмигнул ей.

Я развернулся и вышел из лаборатории. Весна лишь вздохнула мне вслед.

— Так нечестно.

Я знал: одними травами здесь не обойтись. Нужно аккуратно разузнать всё напрямую и послать отряд, да без всяких новичков. Хотя прикрытие отличное.

На тренировочном полигоне кипела жизнь. Бойцы скрещивали мечи, упражнялись в спаррингах, но громче всего разносились короткие команды старших дружинников.

Когда я показался внутри, шум притих. Моя аура давила — не намеренно, но каждый, кто находился рядом, чувствовал тяжесть и уважение к Магистру хаоса.

— Чего замерли? — прорычал Аскольд. — Команды стоп не было!

Казалось бы, одна фраза, но именно она заставила всех вокруг вернуться к тренировкам. Вновь раздались удары дерева о дерево и зазвенела сталь.

Я позвал Аскольда к себе.

— Смотрю, времени ты не теряешь, — улыбнулся я.

На что он только пожал плечами.

— Ну так, а чего без дела сидеть? Ты же меня знаешь, командир. Мне иначе в четырёх стенах скучно.

— А вот это, — усмехнулся я, — мы как раз скоро исправим.

Через некоторое время я уже находился под Пологом вместе с Аскольдом и Сольвейг.

— Север, значит… — прищурился Аскольд. — Далековато.

— Официально это будет обычный поход в Зону, — спокойно ответил я. — Разведка, сбор ресурсов, обкатка бойцов.

— А неофициально? — тут же догадался Аскольд.

— Неофициально мне нужна информация. До меня дошли слухи о каких-то проблемах. Я бы хотел быть готовым.

Сольвейг с Аскольдом переглянулись.

— Я ещё дам точный инструктаж позже. Сейчас лишь хочу услышать: готовы ли вы?

— Готовы, — почти одновременно ответили супруги.

— Вот и славно, — улыбнулся я. — Группа будет небольшой, но боевой. С вами пойдут Ира и Серёга, а также часть людей Арлетты. Если вдруг ничего не найдёте, то хотя бы укрепите доверие.

Аскольд на мои слова лишь усмехнулся.

— Ничего, я уже почти научил княжеских дружинников работать по-нашему.

После этого разговора я распорядился о выделении припасов, распределении артефактов и прочих моментов, нужных для рейда. Аскольд вместе с женой отправились собирать бойцов. В принципе, их отряд был практически готов — они и так уже последние пару недель были в предвкушении.

На следующее утро отряд уже был готов отправиться. Аскольд деловито осматривал бойцов, проверяя готовность. Сольвейг, как всегда, держалась серьёзно, будто уже готовилась к бою. Ира стояла в стороне и проверяла тетиву лука. Серёга же о чём-то негромко переговаривался с Игнатом. Люди Арлетты хранили молчание, но их глаза светились азартом. Для многих это был первый поход бок о бок с моими людьми.

На меня при виде вооружённого и готового отряда даже нахлынула ностальгия. Мне было немного жаль, что я остаюсь позади, но мне предстояло получить недостающую информацию — не только через Весну, но и с помощью Ромы. Не зря же он последние месяцы чаще проводит в гостях у знати.

Поэтому я лишь просто скомандовал:

— В путь!

Каждому из нас предстояло выполнить свою работу.

Солнце ещё не успело подняться из-за гор, а отряд уже был в пути. Приказ командира был законом. Аскольд привычно ехал впереди, осматривая дорогу и окрестности в оба глаза. Ему стало намного сподручнее, но уверенности прибавляли не только глаза.

Рядом ехала Сольвейг, её широкий клинок висел за спиной и выглядел как обещание того, что любой, кто посмеет напасть, будет разрублен надвое. Северянин хорошо знал характер валькирии. Впрочем, он и сам чувствовал — как телом, так и духом, — что стал сильнее.

Тело стало поджарым, рефлексы быстрыми, быстрее чем когда-либо. Глаза подмечали то, чего раньше увидеть он просто не мог. Жаль, что его нынешнюю форму не довелось увидеть тем, кого он когда-то вёл на драккаре по северному морю.

— Вот скажи, Сольвейг, — негромко спросил Игнат, — зачем мы вообще на север прёмся? На юге тепло, зверей полно, Зона рядом, а тут только сопли морозить.

— Север, — с ухмылкой проговорил Аскольд. — Какой же это север?

Игнат развивался и рос, как и все остальные. Все, кого объединил под своим знаменем Максим Клинков.

— Чтобы ты побольше болтал, — ответил Серёга и хлопнул Игната по плечу, отчего тот чуть не выпал из седла.

— Куда? — Игнат замахал руками, стараюсь держать равновесие. — Говорил же! Я пока плохо держусь в седле.

Ира с Сольвейг обменялись многозначительными взглядами и тихонько засмеялись.

Небольшой отряд двигался бодро. Аскольд пока позволял подобные смешки и разговоры. В конце концов, путь по землям местных баронов, графов и прочей знати был привычным и лёгким. Места были ухоженными и безопасными: крепкие избы, приветливые крестьяне, выходящие навстречу.

Отряд был в пути меньше недели, и с каждым днём приходилось всё больше и больше забирать в сторону гор. Ветер становился прохладнее, хотя Аскольда он не мог заставить даже поёжиться, чего не сказать о некоторых других участниках вылазки.

— Пару вёрст в седле, — раздался бас из-за спины, — и уже жалобы.

Голос принадлежал Петру. Он был полной противоположностью Игната: невысокий, коренастый, но сбитый как дубовая бочка, набитая камнями. Несмотря на рост и габариты, в седле он держался уверенно, хотя Аскольд иногда с интересом поглядывал на ратника Арлетты.

— Я, когда в стременах стою, — ответил Игнат, расплывшись в ехидной улыбке, — хотя бы ногой до земли достать могу.

— Ах ты ж! — беззлобно пробасил Пётр и качнулся к двуручной секире.

Игнат, вопреки уверениям, что он плохой наездник, пришпорил лошадь и поспешил немного удалиться от Петра.

Впрочем, обмен подколками у этих двоих шёл с самого Чернореченска, и кажется, что это во многом помогало двум группам, никогда не работавшим вместе, найти общий язык. Аскольд козырнул Петру, на что тот лишь ответил усмешкой в густую чёрную бороду.

За время тренировок в Чернореченске, несколько вылазок и путь сейчас, Пётр ни разу не опротестовал или даже мало мальски оспорил позицию Аскольда. Слово главы рода было законом для всех.

Пустой трёп и подколки продолжались следующие пару часов, пока отряд всё ближе и ближе подъезжал к горам. Вот только Аскольд резко поднял руку вверх, заставив всех замолчать. Впереди дорога шла под каменным уступом, который нависал прямо сверху. С него торчали острые пики горной породы, а ветер тянул сверху сухие листья и песок.

Что-то внутри подсказывало северянину, что здесь стоит быть осторожнее.

— Осторожно, — сказал Аскольд. — Колдун, поставь щит сверху.

Приказ Аскольда выполнился сразу: над отрядом возник Барьер, готовый остановить любое воздействие. Но перед тем как Аскольд отдал приказ двигаться дальше, предостережение сбылось.

Сверху с грохотом сорвалась глыба и ударилась о склон. Она рассыпалась на куски. Один осколок прошёл в полушаге от Игната и его лошадь встала на дыбы, чуть не сбросив его. Люди спешно натянули поводья.

— Чертова гора, — выругался Игнат.

— По одному, в обход камней, — приказал Аскольд без суеты.

Северянин увидел, как сверху отряд накрыл ещё один слой защиты. Отряд прошёл дорогу медленно, лошади фыркали и норовили сорваться, и лишь когда все выбрались на открытое пространство, можно было облегчённо перевести дух.

— Командир у нас глазастый, — одобрительно проговорил один из колдунов, который тоже был из рода Демидовых.

— Это ты его ещё раньше не видел! — усмехнулся Серёга, заставив людей Арлетты непонимающе переглянуться.

— Разговоры, — сурово приказал Аскольд.

От последней деревни они отошли уже прилично и были за много вёрст до следующей. Здесь уже пора было собраться.

— До следующей команды — режим тишины.

Возражений не было. Их просто не могло быть.

Все чувствовали, что дальше путь станет только сложнее.

Дальнейшая дорога вдоль гор прошла в постоянном напряжении. Взгляд Аскольда метался по холмам и лесополосе, и каждый раз, когда дорога уходила в овраг или за крутой поворот, он замедлял отряд. Еще, он периодически отправлял вперёд группы разведчиков, чтобы осмотреть местность.

Вскоре, когда солнце ушло за горизонт, пришлось искать место для ночлега. На этот раз остановиться на постоялом дворе или в деревеньке не удалось — пришлось располагаться в холмистой местности у гор, рядом с небольшим ручейком. На той стороне виднелись верхушки деревьев.

— Разведка вверх, — коротко скомандовал Аскольд.

Воины быстро спрыгнули с лошадей, и Сольвейг возглавила подъём на склон. Тройками бойцы осмотрели окрестности и вернулись с хорошими новостями: никакой засады нет.

— Командир, — обратился к Аскольду один из демидовских, — там впереди завал.

— Ещё один? — поинтересовался северянин.

— Да, обвал совсем свежий. Как будто несколько поросших на склоне деревьев вниз сорвались, там камни да щепа с трухой.

— Плохо, — пробормотал Аскольд.

Он знал, что всегда следовало иметь несколько путей отступления на всякий случай, и заваленная дорога ему не нравилась. Им в случае чего придётся идти либо назад, либо в лес. В гору влезть просто так быстро не выйдет.

— Нужно разобрать, — неохотно произнёс Аскольд.

Риск был в любом случае, и работать им придётся либо сейчас, либо утром.

Но что-то в тени леса его смущало, поэтому он всё-таки решил отдать такой приказ.

Боец Демидовых вздохнул, взъерошил тёмные волосы, но спорить не стал.

— Может, это, — предложил Серёга, — магов попросим? Они за полчаса управятся.

Аскольд покачал головой.

— Не чувствуешь, да? — спросил он Серёгу.

Молодой Володин только пожал плечами.

— В воздухе совсем нет магии, — подсказал ему Аскольд. — Уж очень мне не нравится, что здесь так чисто. Но нарушать этот покой мы не будем. Да и для наших бойцов этот завал — разминка.

И самое главное — не было ни следа людей или подготовки к войне. Но этого Аскольд добавлять не стал.

Серёга кивнул, засучил рукава и направился к завалу.

В итоге расчищать путь пришлось всем вместе. Бойцы также были расставлены на посты, чтобы наблюдать за окрестностями.

Демидовские ворчали, но работали плечом к плечу с Аскольдом и остальными, да и Пётр их подгонял праведными пинками и подзатыльниками. В итоге валуны сдвинули, деревья вместе с щепой расчистили.

И лишь потом остановились на привал среди холмов.

Лагерь расположили как следует: с дозорами, ловушками и ограждениями. От своего слова Аскольд не отказался — магию пока не использовал никто. Что-то внутри, прямо там, рядом с хаосом, подсказывало ему, что магию пока лучше поберечь.

Уже после ужина к нему подошла Сольвейг.

— Смотри, — тихонько произнесла она и достала из мешочка пыль.

Аскольд взял у жены горсть пыли и развеял её чуть в сторонке, образовав облако. Пыль светилась, висела в воздухе и словно блестела искрами. Магический фон странно пульсировал.

— Никогда не видел, чтоб камни так светились, — пробормотал Аскольд.

— Как будто они впитали магию, — добавила Сольвейг.

— Не к добру.

Сольвейг приобняла мужа и чмокнула его в щеку.

Ночью, когда костры почти догорели и дружина улеглась, в деревьях там, где Аскольд заприметил что-то неладное ещё засветло, раздался даже не вой, а скрежет. Не звериный и не человеческий. Лагерь мгновенно пришёл в движение. Сольвейг вскочила, схватив двуручный меч, Аскольд уже смотрел в глубину леса.

Твари бросились из темноты так быстро, что глаз за ними едва не поспевал. Пятеро заражённых лисиц с раздвоенными пастями и мутными глазами чуть ли не катились клубком по земле. Они бросились к лагерю отряда, практически исчезая в тени.

В лесу у них было преимущество. Здесь же, как только они достигли ручейка, по ним ударили сразу несколько стрел и арбалетных болтов. Один из наконечников разорвался совсем близко с лисицей, и тушку разбросало по камням.

Ира соображала быстро и попала точно рядом с монстром.

Маги начали плести заклинание, когда Аскольд воскликнул:

— Не сметь! Никакой магии!

Его всё ещё не отпускало тревожное чувство. Он многому научился у Максима Клинкова, но в первую очередь — верить не только себе, но и хаосу внутри себя.

В итоге Аскольд с Петром возглавили небольшой отряд ближнего боя. Воины сомкнули щиты и действовали слажено, пока Ира и ещё двое арбалетчиков прикрывали их издалека.

Выпад — и Аскольд пробил одну из пасти тварей, а Пётр размозжил другую в кашу, ударив её топором плашмя.

— Один-один, — пробурчал Пётр.

Темноволосый воин, который не хотел разбирать завал, умудрился насадить ещё одного монстра на копьё. Последний оставшийся в живых хищник бросился обратно в лес, но, не добравшись до деревьев, оказался прибит зачарованной стрелой Иры.

Когда отряд выждал некоторое время и проверил окрестности, Аскольд позволил себе немного расслабиться.

— Зато у неё два, — Аскольд кивнул на Иру и отправился назад к лагерю в отличном расположении духа.

Если даже считать результаты боя, в общем счёт был три-два. Но самое главное, что бой был скоротечным и успешным, а в строю что одни, что другие работали так, будто уже не раз ходили в совместные походы. И самое главное — опасности вокруг Аскольд больше не чувствовал.

С утра бойцы двинулись дальше. Несколько раз им пришлось зайти в лес, который казался пустым — даже не из-за животных или людей, скорее из-за нехватки растений. Словно они все приближались к границе, к чему-то, что было настолько опасно, что даже природа хотела сбежать.

— Не к добру, — пробормотал Пётр, и Аскольд был с ним согласен.

Особенно когда днём отряд столкнулся не с монстрами, а с парой волков — худых и изголодавшихся. Они бросились на отряд, но бой вышел коротким.

— Тьфу! — сплюнул Серёга.

Это он отправил одного из волков в полёт к камням пинком, усиленным хаосом, и сейчас смотрел на то, как из тела хищника шёл мутный кисловатый дым.

— Будто гнил изнутри. Что за вонь?

— Не подходить, — на всякий случай скомандовал Аскольд.

Но желающих приблизиться не было. В итоге отряд обошёл место стороной и стал двигаться ещё осторожнее.

Эта вылазка не была похожа на остальные. Да, здесь недалеко был один из очагов Зоны, и сюда вполне могли забраться монстры, но всё казалось каким-то неправильным, не таким, не как обычно. Был ли это север княжества, который выглядел по-другому, или что-то ещё — Аскольду и отряду ещё предстояло узнать. В конце концов, за этим их сюда и послал Макс.

— Смотрите, здесь следы.

Мимолётное облегчение, которое принесло появление живности, длилось недолго. Следы зверей были с раздвоенными лапами и странными отметинами. Каждый шаг ближе к чему-то неизведанному отзывался новым давлением, и даже птицы в небе летели в противоположную сторону. Туда, откуда пришел отряд.

Аскольд ощущал то же самое: магия вокруг словно медленно испарялась.

На следующий день дорога вывела к небольшой деревушке. Вот только встретили отряд не люди, а тишина. Дома стояли пустыми, двери распахнуты, земля у порогов была в пятнах со странными буро-чёрными разводами. В воздухе стоял запах железа и чего-то горького.

Аскольд дал сигнал, и отряд не стал заходить в деревню, а обогнул её по дуге, осторожно осматривая окрестности, изучая местность. Маги побледнели — было видно, что им от запаха и местности приходилось совсем тяжело.

— Пётр, возьми бойцов и останься здесь с магами, — негромко произнёс Аскольд. — А то они совсем никакие.

Пётр выполнил команду. Отряд двинулся дальше без прикрытия волшебников. Вскоре они поднялись на небольшую возвышенность. Внизу, в низине, горел свет. Несколько магов в простых мантиях пытались возвести круг защиты. Их руки дрожали.

— Нам нужно по… — начал было говорить темноволосый боец, но Аскольд прервал его взмахом ладони.

— Смотри, — коротко бросил он.

Маги использовали амулеты и старались вызвать заклинание. Мана вспыхивала, но не задерживалась. Аура вырывалась из них и плавилась, как бумага, поднесённая к огню свечи.

Один из магов закричал. Его тело выгнулось, кожа почернела, и он рухнул, словно его выжгли изнутри.

Один из магов вытянул руку, заклинание вспыхнуло и тут же погасло, будто кто-то выдул огонь изнутри. Второй закричал — и из его глаз и рта пошёл дым, а тело рухнуло, словно пустая оболочка.

Лишь последний маг пытался воздвигнуть защитный круг до последнего, но и он просто рассыпался прахом.

Отряд застыл. Кто-то перекрестился, кто-то судорожно сжал рукоять меча. Аскольд знал одно: приближаться нельзя, это смерть.

— Чёрт возьми… — пробормотал Пётр.

И тут — раздались чужие голоса. Ровный топот заполнил низину.

— Приготовиться к бою! — коротко скомандовал Аскольд.

С противоположной стороны низины показались золотистые знамёна со знакомым гербом.

Аскольд недоуменно выпалил:

— Что за чертовщина⁈

Отряд едва успел занять выгодную позицию на уступе холма, и только тогда Аскольд смог рассмотреть знамёна поближе.

— Отставить! — громко скомандовал он.

Всадники перед ними двигались неторопливо. Это не было похоже на наступающее построение или силу, которая должна была столкнуться с его отрядом лоб в лоб. К тому же на золотистых знамёнах красовался герб знакомого ему рода. Княжеского рода Демидовых. Что всадники князя делали в этой богами забытой земле — непонятно, но врагами они не были.

Аскольд поёжился от сырого ветра, тянувшегося из низины. Он принёс с собой запах глины и прелой листвы. Всадники приблизились. Аскольд сделал несколько шагов навстречу. Вот только вместо приветствия Аскольд услышал резкий, почти угрожающий звук натянутых тетив.

— Стоять! — раздался гортанный окрик, тяжёлый как плеть. — Ещё шаг — и стрелы пойдут вперёд слов!

Аскольд слышал, как за спиной заскрипели доспехи и заскрежетали мечи. Он в тот же миг поднял руку, останавливая Сольвейг и остальных. Аскольд вместе со стальным отрядом шагнул чуть ближе друг к другу, прикрывая фланги, но оружие никто обнажать не стал. Это означало бы признать намерение биться, а Аскольд приказа не давал.

Более того, все с интересом разглядывали дубы на золотистых флагах.

— Отлично, — пробормотал Серёга и приподнял щит чуть выше. — Вот тебе и союзнички…

— Тихо, — одёрнул его Аскольд.

Ему, правда, скорее следовало успокаивать Сольвейг. Она стояла по правую руку от него, и в её позе чувствовалась напряжённая готовность рвануться вперёд, если потребуется. Светлые волосы почти искрились под лучами солнца, а глаза были прищурены, как у хищной птицы.

Аскольд насчитал порядка тридцати бойцов — все всадники. Кто-то с луками, кто-то с копьями. Даже если бы Пётр и его дружинники были здесь, а они остались позади с магами, это было бы тяжёлое сражение и кровопролитное.

Впрочем, со стороны всадников прозвучали не только угрозы. Бородатый мужчина в шлеме с бармицей спешился и сделал несколько шагов вперёд. На нём была меховая накидка поверх дорогой кольчуги, а на груди — знак. Скрещенные дубовые ветви.

Похоже, что это был воевода.

— По чьей воле вы тут? — его голос прозвучал низко и тяжело. — Чужакам здесь не место.

Было не удивительно, что воевода не узнал перед собой род Клинковых — союзный для них род. Ведь Аскольд, как и сам Максим Клинков, редко вывешивал свои знамёна или носил цветастые накидки, что и бойцам своим прививал. Иногда лучше лишний раз не светиться, а уж в этом задании и подавно. Особенно учитывая постоянную угрозу от солнечников.

— Мы не чужаки, — спокойно, но твёрдо ответил Аскольд. — Род Клинковых.

На этих словах у воинов напротив сразу разгладились лица. Раздался ропот, луки и копья они не опустили, но движения стали заметно менее резкими.

— Клинковы? — протянул воевода недоверчиво. — Откуда им взяться на севере княжества, да ещё и в запретной полосе?

Аскольд мысленно отметил слова бородача про запретную полосу.

— По личному приказу Максима Клинкова, главы рода, — отчеканил Аскольд.

— По приказу, значит…

Воевода сделал паузу, а затем покачал головой.

— Вам бы на юге оставаться, а не соваться туда, куда князь велел никому ногой не ступать.

Пусть стрелы и копья больше не смотрели в грудь и головы Аскольда и его людей, но атмосфера была тяжёлой. Один неверный шаг — и конфликта не миновать.

Аскольд за все свои скитания и время, проведённое под началом Максима, давно мог определить, где было место для бравады и безумия, а где следовало избегать острых слов и клинков.

Потому он развёл руки в стороны и немного картинно осмотрел местность вокруг себя.

— Я не вижу здесь застав или знаков, — честно признался он, — а уж тем более заклинаний, ограничивающих сюда доступ. Мы следуем с отрядом, чтобы сработаться на местах. Хотели дойти до северного очага Зоны.

Воевода молчал.

— С нами Пётр и дружинники Арлетты, — Аскольд знал, куда нужно надавить. — Поэтому и пошли в дальний переход — первая вылазка вместе.

Услышав имя Арлетты, воевода убрал руку с клинка и почесал густую бороду. Говорить всё ещё не спешил, некоторое время словно раздумывал, что делать дальше. Наконец он счёл паузу достаточной, шагнул ближе, прищурился, разглядывая доспех Аскольда и его оружие.

— Ладно, вижу — не врёшь. Но радости это не добавляет, — произнёс он хмуро, а затем крикнул своим бойцам: — Опустить оружие и поставьте, наконец, чёртов периметр!

Бойцы тут же принялись выполнять команды. Воевода остался лишь с пятком человек.

— Ты и твои люди, — продолжил говорить воевода, — едва не влезли в чёртово пекло.

— В какое ещё пекло? — голос Аскольда был ровен. Он понимал, что ответы воеводы будут ключевыми в его задании.

Несмотря на все свои странствия, то, как маги просто были стёрты из реальности неведомой тёмной силой, он видел впервые.

Воевода задержал взгляд на людях позади Аскольда, затем поморщился, будто борясь с собой — сказать или нет. Накнонец буркнул нехотя:

— Был приказ князя оградить очаг. Мы старались сдержать его и не пустить никого внутрь. Но зараза разрослась быстрее. Твои люди увидели то, что они не должны были видеть.

Он взглянул в центр низины и тяжело сплюнул на землю.

— Основная группа магов держит заслоны в эпицентре. Пока это всего пара деревень да земля местного аристократа. Вот только, как ты сам видишь, случился прорыв. И это беда.

Когда бывалый воин Демидовых говорит, что случилось что-то непредвиденное — так оно и есть. Потому Аскольд принял слова собеседника со всей серьёзностью.

— Тогда нам следует уйти, — твёрдо сказал Аскольд. — Я передам всё роду.

Воевода резко поднял руку. Лошади за его спиной зафыркали, а люди враз напряглись.

— Нет, уйти вам уже нельзя. Я действую по личному указанию князя Демидова. Ты — по поручению главы рода Клинковых. Лишь поэтому вас сейчас сопроводят к лагерю в качестве гостей, а не шпионов.

Аскольд мысленно усмехнулся. По сути, воевода был прав: они и были здесь в качестве разведчиков, иным словом — шпионов. Всё лишь зависит от перспективы.

Но по холодному, почти ледяному тону воеводы, Аскольд понял, что спорить сейчас не выйдет. Да и кто сказал, что пока они гостят не получится выведать еще больше информации?

— Добро, — медленно сказал он. — Но я должен связаться с главой.

Воевода пожал плечами.

— Связывайся. Только вряд ли получится. Сама заражённая земля здесь противится магии.

Аскольд кивнул и отошёл в сторону. Он достал артефакт — тёмный камень на серебряной цепи, переливающийся волнами хаоса. Он сосредоточился и отдал мысленный приказ. Камень дрогнул и начал медленно нагреваться.

Аскольд едва успел произнести несколько слов, когда камень раскалился настолько, что его было невозможно держать в руках. Северянин бросил его на землю, и артефакт тут же оплавился, а через несколько мгновений превратился в кипящую жижу.

— Я же говорил, — раздался голос воеводы из-за спины. — По коням! У нас долгая дорога впереди.

Аскольд нахмурился и покачал головой. Ему оставалось лишь надеяться, что Максим услышал его слова.

В глубине особняка рода Клинковых, за массивными дверьми и защитными рунами, находилась алхимическая лаборатория. Здесь всегда пахло сушёными травами, кислыми настоями и веяло дымом от постоянно работающей зачарованной печи.

Стены впитывали эти запахи, и даже воздух был плотным и насыщенным от порошков и масел. Кто-то мог сказать, что именно лаборатория, а не главный зал, тренировочный полигон или арена — это настоящее сердце земли рода Клинковых.

Я считал так же. И сегодня этому сердцу предстояло забиться в полную силу.

Я вошёл в лабораторию, придерживая створку. За мной внутрь скользнула Весна, неся в руках зачарованную шкатулку с её находками. Лицо ведьмы было серьёзным и бледноватым, глаза блестели в полумраке. Было видно, что она чувствовала важность того, что принесла. Сегодня в лаборатории не было ни одного ученика и её подчинённых. Вокруг же самой лаборатории стоял защитный купол — я лично его поставил.

— Здесь всё, что удалось добыть, — быстро выпалила Весна, ставя шкатулку на один из рунных столов. — Некоторые травы удалось достать через торговцев, остальное собрали люди Нестеровых в полях и у болот.

Надо сказать, что Весна принесла не все покупки и находки. Нет, она выбирала лишь то, что казалось ей неестественным. В больших партиях, которые она и мои люди скупали на протяжении нескольких дней.

Я встал напротив и кивнул на шкатулку, давая ей сигнал к действию. Весна тут же открыла её. Воздух наполнился горьким терпким запахом. Внутри лежали стебли, корни, сухие цветы и какие-то чёрные плоды, похожие на сморщенные ягоды.

Я надел зачарованные перчатки, подошёл ближе и коснулся пальцами одной из трав. Она выглядела обычной — болотная осока, ничего примечательного. Я достал траву из шкатулки, положил её на рунный стол и магией привёл его в действие. Как только я это сделал, изломанный стебель начал темнеть. За считаные секунды зелень превратилась в склизкую вонючую массу.

— Ты видел? — завороженно выдохнула Весна и сделала небольшой шаг вперёд.

Я молча кивнул. Инстинкты подсказывали — это не случайность.

Весна указала тонкими пальцами на расползающуюся по рунному столу слизь.

— Смотри, жизнь будто выедена изнутри, — Она выпустила из пальцев тонкие нити и начала перебирать ими жижу. — Странно, никаких предпосылок для такой реакции нет.

Я смахнул жижу со стола в отдельную колбу бытовым заклинанием. Следом достал из контейнера тёмные плоды и положил их на рунный стол. Реакция повторилась, только из-за того, что ягод было больше, жижи тоже прибавилось.

— Второй раз — это уже закономерность, — нахмурился я.

Я взял небольшое количество слизи в пробирку, а следом отправился к химическому столу по соседству. Зажёг магический огонь, провёл несколько простых зачарований, следом расположил колбу над огнём. Слизь при воздействии пламени внутри пробирки тянулась, шипела и словно сопротивлялась.

— Мне нужны ещё образцы, — отдал указание я.

Весна широко улыбнулась и принялась выполнять моё поручение. Было видно, что она находится в родной стихии.

Мы провели в лаборатории не один час перед тем, как я смог сделать вывод.

— Это не естественная гниль, — выдохнул я, снимая зачарованные перчатки. — Слишком направленное действие.

Весна в это время деловито прибиралась на уже остывающих рунных столах.

— Когда я работала с другими образцами, — подсказала она, — некоторые сухие травы были в порядке. Но всё, что было естественно для севера княжества, тут же менялось, словно что-то переписало саму структуру ингредиентов изнутри.

Я задумался. Когда я просил Весну сделать закупки и узнать полезную информацию, я не думал, что результатом станет такая находка. Могли ли Демидов и Шаховский планировать атаку на соседнее княжество с помощью подобного метода? Пожалуй. Вот только есть одна проблема: поражены были травы и алхимические ингредиенты в нашем княжестве. А себе Архимаги вреда причинять не стали бы.

— Это явно рукотворная сила, — заключил я. — Не природная. Как будто магическая конструкция.

Весна оторвалась от рунических столов и повернулась ко мне. Её изумрудные глаза блеснули в полумраке.

— То есть кто-то сделал это намеренно?

— Да. Сделал так, что природа начала пожирать саму себя. Вот только есть шанс, что это всего лишь симптом.

Я взглянул на остатки нашей работы: небольшие кусочки кристаллов, выжженные руны, пепел от трав и ингредиентов, а также большое количество чёрной жижи.

Мне нужно было больше информации. Намного больше. И группа Аскольда, которая ушла в вылазку три дня назад, сама того не ведая, стала ключевой фигурой.

Следующие два дня мы с Весной практически всё время провели в лаборатории, лишь изредка прерываясь на то, чтобы перекусить. Я на время переложил свои дела на помощников и Арлетту. Она была только рада помочь, ведь сама понимала, что в княжестве происходит что-то неладное. Для неё, как и для меня, Южноуральск был домом, вотчиной, и беспорядка в собственном доме никто терпеть не собирался.

В один из таких рабочих дней дверь в лаборатории со скрипом отворилась. На пороге появился Рома, отряхивая плащ от дорожной пыли. Волшебник выгляднл устало и мрачно.

В нём не было заметно живости или привычной непосредственности.

— Макс, есть новости, — бросил он с порога.

— Слушаю, — спокойно произнёс я, не отрывая взгляда от корня, который рассматривал под увеличительным стеклом.

Рома начал свой рассказ издалека. Доложил о том, как идут торговые дела с Нестеровыми и Велигорскскими, быстро перечислил новые контракты с несколькими небольшими семьями в соседнем баронстве, дал краткую сводку новостей и слухов, которые смог раздобыть по пути.

Оказалось, что маг побывал чуть ли не на дюжине различных приёмов и вечеров, где смог обзавестись огромным количеством полезных знакомств. Я знал, что выбрал правильного человека.

— Устал, — выдохнул Рома, разминая шею. — Макс, это ужас какой-то.

Я лишь слабо улыбнулся.

— А ты как думал? Дипломатия — дело тонкое. Но не волнуйся, ты двигаешься в правильном направлении.

Рома лишь усмехнулся и покачал головой.

— Ну, если уж ты так говоришь, то нет причин сомневаться. Я это… что-то не заметил ни Сольвейг, ни Аскольда на тренировочном полигоне. Неужели взяли перерыв?

Я отложил увеличительное стекло в сторону и сел на край стола, переключив своё внимание на Рому.

— Нет, — покачал головой я. — Помнишь указания, которые я дал тебе в последний раз?

Рома тут же кивнул.

— Да, я… в то время как раз ехал от Аристарха Железных. Он тебе, кстати, приглашение на банкет передал. Я оставил бумаги в рабочем кабинете.

— Да, сколько ж можно, — усмехнулся я.

Рома лишь развёл руки в стороны.

Я и так частенько навещал Аристарха. В конце концов, он сильно помог мне в начале пути в Чернореченске, да и сейчас частенько выручал, когда речь шла о делах внутри города.

— Ладно, я не об этом, — вернулся к делу я. — Аскольд, Сольвейг и остальные отправились в вылазку на север.

— Понял, — кивнул Рома. — Если вкратце, то князь снова поднял налоги. Уже второй месяц подряд, причём не с населения, а с помощью подати и торговых пошлин. Дворяне и торговцы жалуются. Ходят слухи, что деньги собирают не просто так.

Я молча слушал.

— На приёме у Бариновых расспрашивал немножко местную богему. Судя по всему, многие принялись скупать лекарственные травы и медикаменты. Кто-то ведёт переговоры с соседними княжествами. Цены взлетели.

Я улыбнулся. Значит, закупка медикаментов и трав была не зря. Мало того что я стал на шаг ближе к разгадке, так ещё и можно было неплохо заработать.

— У них, у Бариновых то бишь, на севере родственники. Говорят, болеют сильно. Слышал что-то о лихорадке.

— Болеют, значит, — пробормотал я и взглянул на остатки сегодняшних экспериментов.

Они были такими же, как и в прошлые дни.

Рома же вновь затарахтел, заканчивая передавать мне все важные новости. Я его не перебивал — было видно, что магу нужно было выговориться. Наконец он закончил и перевёл дух.

— Ну это… — с надеждой посмотрел на меня он. — Я пойду, а то Вера мне век не простит, что я настолько задержался. Да и детей увидеть охота.

— Да, — коротко ответил я. — Спасибо. Хорошо потрудился.

— Да брось ты, — широко улыбнулся Рома. — Во имя твоё, во славу твою.

Он шутливо поклонился, а затем, довольный собой, отправился к семье.

Я же остался один посреди лаборатории. Сегодня Весна была занята, да и основную работу мы уже проделали.

Новости по отдельности меня бы не смущали. Нет, в них ничего странного: княжество всегда живёт своей собственной жизнью, в нём всегда что-то происходит. Вот только доклад Ромы был третьим моментом, который заставлял инстинкты и хаос внутри меня приходить в действие. Возможно, это дело меня не касалось. Вот только сидеть сложа руки — не про меня.

Я отложил всё, вышел, закрыл за собой лабораторию и отправился в рабочий кабинет. Там достал уже знакомую мне шкатулку и привёл её в действие.

Шкатулка вспыхнула, а по моим пальцам пробежался холодок магии. Я не думал, что получу ответ так быстро.

— Слушаю, — раздался знакомый голос из шкатулки, перебиваемый потрескиванием помех.

— Григорий Арсеньевич, — произнёс я спокойно. — Нам нужно поговорить.

К моему удивлению, Архимаг почти сразу выделил время для разговора.

И к ночи, когда весь город был накрыт темным одеялом, я стоял около небольшой площадки во внутреннем дворе. В воздухе повисла прохлада, по которой в один миг пробежали магические искорки. Пространство вокруг наэлектризовалось, вибрация прошла по земле и стенам близлежащих домов. В следующее мгновение пространство разрезала яркая вспышка портала.

С глухим стуком в центр площадки шагнул Григорий Арсеньевич. За его спиной вышли два тяжело вооружённых стража в латах с выгравированными рунами и высокий мужчина в тёмной мантии, худой и усталый. По настрою он чем-то напоминал мне Рому.

Атмосфера была мне понятна: князь словно принёс с собой в гости вес новостей.

— Максим, — Григорий Арсеньевич расплылся в довольной улыбке, завидев меня. — Рад, что ты в добром здравии.

Я улыбнулся в ответ. Мы пожали руки. Я бросил заинтересованный взгляд на его свиту.

Князь прочитал подтекст и тут же отмахнулся.

— Мы были в гостях, пришлось взять всех с собой. Расположишь их где-нибудь в гостином зале?

Я отдал распоряжение Софье, и спутников князя ввели в дом, где им предложили поужинать и отдохнуть. Мы же с Григорием Арсеньевичем вскоре расположились в моём рабочем кабинете. Здесь были защитные руны и бесчисленное количество слоёв магии, которые не позволяли информации вытекать наружу. Но я дождался, пока служанки принесут чай, а затем, следуя старой доброй привычке, поставил Полог.

Григорий Арсеньевич с любопытством оглядел заклинание и усмехнулся.

— Бережёного хаос бережёт, — произнёс я.

На что князь лишь кивнул и отпил из кружки травяного чая. Некоторое время висела тишина, нарушаемая только потрескиванием древесины в камине.

— Перейдём сразу к делу, — предложил Григорий Арсеньевич.

По его настрою было видно, что в этот раз мне не предстояло наблюдать никаких словесных игр.

— Да, — легко согласился я и толкнул папку с результатами исследований ему поближе.

Князь удивлённо приподнял брови, но поставил чашку на стол, открыл документы и принялся проглядывать их, перебирая страницы.

— Хорошая работа, — задумчиво пробормотал он. — Кропотливая.

— И недавняя, — намекнул я.

— Арлетта рассказала? — с интересом спросил он, положив бумаги на стол.

— Нет, — покачал головой я. — Она молчала. Да и я полагаю, что она почти ничего не знает.

Григорий Арсеньевич зевнул и устало потянулся. Сейчас впервые за все наши встречи и разговоры я почувствовал, что напротив сидит не Архимаг или глава рода Демидовых, а старый и уставший человек. Возможно, телом и магией Архимаги практически и не старели, но вот дух и разум уставали всё так же.

— Я утолю твоё любопытство, но не более, — спокойно произнёс Григорий Арсеньевич. — Как бы я того не хотел, решить возникшую проблему по силам только целителю. А ты им, насколько я знаю, не являешься.

Я согласно кивнул и ждал следующих слов князя.

— Уже не в первый раз за несколько столетий в Южноуральске случается одно и то же. Сначала мелкие вспышки аномальной активности, затем болезни среди простых жителей, следом — распространение заразы, которая в первую очередь уничтожает магов.

Я внимательно слушал. Григорий Арсеньевич же сделал глоток чая, а затем продолжил.

— Адепты, ученики, неофиты заболевают первыми. Кто посильнее — держится или вовсе не болеет. С ранга Подмастерья уже практически нет потерь. Вот только болезнь всё равно выкашивает огромное количество магов. А это, как ты понимаешь, наше будущее, потенциал. Да и простых людей стороной не обходит.

Князь говорил ровно, но я видел, как его пальцы сжали подлокотник кресла.

— И что вы делали раньше? — спокойно поинтересовался я.

Князь посмотрел в сторону, словно припоминая.

— Вызывали целителя-архимага. — Он вернул взгляд обратно, затем усмехнулся. — За цену, за которую можно купить треть нового княжества. Престол не вмешивается, так что расхлёбываем мы сами. Уже не раз я пытался переманить к себе хотя бы толкового магистра-целителя, но…

Григорий Арсеньевич развёл руки в стороны и сделал многозначительную паузу.

— Я так понимаю, что сейчас вы как раз договариваетесь, — уточнил я.

— Да, вместе с Васей. Всё-таки двум Архимагам проще вести переговоры. Вот только в этот раз цена увеличилась в полтора раза.

Я чуть не присвистнул. Было понятно, что это ценник на грани разорения для Южноуральска. Значит, другая сторона собиралась выиграть либо деньги, либо политическое влияние с помощью долга со стороны князя. Беда, практически равная заразе.

— Именно поэтому я так занят и практически не навещаю ни вас, ни даже собственную дочь, — подытожил Григорий Арсеньевич. — Попроси за меня, пожалуйста, у Арлетты не волноваться.

После его слов наступила пауза, тишина, в которой звучали лишь мои постукивания пальцами о фарфор чашки. Впрочем, решение я принял ещё когда работал в лаборатории.

— Я хочу предложить помощь, — уверенно проговорил я.

Князь удивлённо поднял брови.

— Помощь? — в его голосе прозвучало сомнение. — Максим, ну ты же вправду не целитель.

— Да, — спокойно согласился я. — Но я хаосит, и у нас есть свои пути. К тому же зараза, судя по всему, рукотворная.

Григорий Арсеньевич усмехнулся.

— Весомых доказательств у нас нет. Каждый раз всё возникает словно из ниоткуда.

— Подозрений достаточно. По крайней мере, мне, — ответил я.

Для меня в конце концов были важны не сами подозрения. Я знал несколько сторон, имевших причину ослабить княжество прямо сейчас. Даже если я не найду следов, то обязательно увижу ненавистные мне следы…

— Ты рискуешь, — предупредил меня Григорий Арсеньевич. — Я не хотел бы впутывать сюда род Клинковых.

Я лишь равнодушно пожал плечами.

— Это дело касается и меня. Если княжество ослабнет — ослабнет и мой дом, и солнечники получат шанс для удара. Более того, я же не собираюсь работать бесплатно.

Князь внимательно смотрел на меня, чуть сощурив глаза.

— Переговоры будут идти неделями, — продолжил говорить я. — Что ты теряешь, если позволишь мне попробовать?

Григорий Арсеньевич закинул ногу на ногу и начал постукивать пальцами по подлокотнику кресла.

— А если провалишься? — спросил он.

— Тогда княжество решит всё как обычно, — я подвел логичный итог, — с помощью целителя. Ничего не изменится. Но если выйдет — получится серьёзно сэкономить.

Повисла пауза. Даже пламя в камине будто приглушило треск. Наконец Григорий Арсеньевич тяжело вздохнул.

— Ты уверен, что знаешь, во что лезешь?

Я молча кивнул.

— Хорошо, — заключил князь. — Попробуй. Я дам указание обсудить награду. Но если провалишься — ответственность будет на тебе.

— Добро, — усмехнулся я.

Князь ещё мгновение смотрел мне в глаза, потом согласно кивнул и поднялся.

— Знаешь что, — произнёс он неожиданно, — если ты не против, я бы зашёл к Арлетте ненадолго. Раз уж я здесь.

— Конечно, — легко согласился я.

В конце концов, они и вправду давно не виделись.

Князь чуть склонил голову и вышел из кабинета. Я остался один. Я провёл пальцами по столешнице, собирая невидимую пыль. Сегодня я добился своего, но впереди предстояло самое сложное. Пока я понятия не имел, что за зараза появилась на севере княжества.

На столе вспыхнула шкатулка, мой артефакт связи. Через него со мной могли связаться лишь единицы, так был настроен артефакт. Потому я сразу откинул крышку и влил немного маны.

— Слушаю.

Из шкатулки послышался хриплый сбивчивый голос Аскольда, будто сквозь ветер и гул:

— Макс… это не просто болезнь… периметр не держ…

Связь оборвалась.

Я сидел в тишине, глядя на погасший артефакт. Похоже, что времени у меня оказалось куда меньше, чем я думал.

Дорога на север княжества была пуста. Даже слишком. Колеса повозки, в которую были запряжены две зачарованные лошади, глухо шуршали по грязи и жухлой траве. Вопреки довольно тёплым денькам в других частях княжества, здесь царило что-то непонятное. Всё было пропитано не только влагой от дождей, но и осязаемой тревогой.

Я ехал на лошади рядом и смотрел на дорогу, отмечая краем глаза каждый подозрительный шорох. Весна с Ромой разместились в повозке. Ведьма подложила под себя сложенную накидку, а рядом с ней сидели двое проверенных воинов из числа тех, кто не задавал лишних вопросов, но знал, когда держать оружие наготове.

— Пусто, — хмуро заметил Рома, оглядываясь. — Обычно в это время года тут вдоль дороги торговцы шастают, да бабы с корзинами стоят. А теперь… — маг сделал многозначительную паузу, — теперь по хатам сидят.

И действительно, вдалеке за перелесками мелькали очертания деревень, но крестьяне, которых мы встречали на дороге, прятались от нас словно от врагов. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять: страх здесь укоренился крепко, и слухи о болезни по соседству уже достигли этих земель.

— Говорят, болезнь тянется к источнику силы магов, — продолжил болтать Рома. — Хворь такая, косит прямо изнутри. Хотя Бариновы мне говорили, что и простой люд тоже страдает.

Рома продолжал болтать, разбавляя нашу поездку слухами и новостями. Я выдвинулся на север Южноуральска небольшим отрядом, благоразумно решив не привлекать стороннего внимания. Я вполне мог обеспечить безопасность себя и своих людей и сам. Вряд ли в этих землях найдётся дурак, готовый схлестнуться в бою с Магистром.

Чем ближе мы подъезжали к границе заражённой территории, тем тяжелее становился воздух. Пахло не только влажной землёй и дымом костров, но и чем-то кислым, гниющим. Сначала запах был едва уловим, его можно было не заметить, но с каждой верстой он становился всё сильнее. Лошади отреагировали почти сразу — начали фыркать и хрипеть.

— Чуют, — пробормотал Рома, поглаживая древко посоха. — Не нравится им здешний дух.

— Мне тоже, — согласился с волшебником я.

Внутри уже нарастало знакомое ощущение, что где-то посреди этих земель была рукотворная зараза. Через несколько часов мы столкнулись с заставой. На ней нас встретили дружинники князя — всего десятка полтора человек в кольчугах. Кто с мечом и щитом, кто с копьём или топором. Люди выглядели устало, двигались дёргано, нервно. Я видел под шлемами красные от недосыпа глаза.

Когда мой небольшой отряд подъехал ближе, один из стражников вскинул руку перед собой.

— Стой! — его голос сорвался. — Кто такие?

Рома прищурился и улыбнулся, и хотел было выпалить что-то весёлое, но я поднял ладонь, останавливая его.

— Мы здесь по приказу князя, — спокойно произнёс я и достал из-за пазухи запечатанный свиток.

Дружинник принял его и оглянулся на своих соратников. Они переглянулись и почти сразу как-то расслабились. Одни опустили оружие, двое выдохнули с облегчением.

— Там… это… дорогу дальше размыло, — буркнул дружинник, прочитав наши бумаги. — Срежьте по опушке.

— Так и сделаем, — согласился я и принял свиток обратно.

— Только… это… осторожнее, — предупредил нас дружинник. — Зараза там.

Я кивнул и велел Роме вести повозку вперёд.

С каждой пройденной верстой картина становилась всё мрачнее. Вдоль дороги тут и там валялись мёртвые птицы, трава пожухла, деревья были покрыты чёрной коркой и как будто расслаивались. Земля была покрыта буровато-чёрными пятнами, словно загнивала изнутри.

— Проклятием несёт, — тихо подметила Весна, заёрзав на месте. — Словно кто-то вывернул магию наизнанку.

— Скоро узнаем, — коротко ответил я.

Пройдя через опушку, мы вышли к месту, где дорога расширялась и превращалась в настоящий полевой лагерь.

С первого взгляда было ясно, что здесь готовились не к походу, а к долгой обороне. Периметр был закидан землёй и камнями, поверх которых зиждились крепкие колья. По углам темнели башенки с дозорными.

Были здесь и рвы. В стороне от них дымились костры, где сжигали тела заражённых животных. Дым тянулся по ветру и щипал глаза.

Подъехав ближе, я заметил перед лагерем знакомую фигуру. Несмотря на плохую связь, мне удалось предупредить Аскольда о нашем прибытии.

— Добрались и славно, — довольно сказал Аскольд вместо приветствия. — Тут, командир, без чарки не разобраться.

Мы проследовали внутрь лагеря, где кипела жизнь. Ровные ряды палаток перемежались с срубленными наспех навесами из ветвей. Кое-где красовались наскоро сбитые деревянные домики, у которых сидели маги, целители и алхимики. Изнутри доносился кашель и стоны, и чувствовался запах крови и трав.

У одного из деревянных домиков я заметил женщину в простом ситцевом платье и платке.

— Пожалуйста, — взмолила она, обращаясь к магу, преграждавшему ей путь, — пустите меня, там же мой сын!

Маг, судя по рангу Мастер, не меньше, лишь устало покачал головой.

— Нельзя. Он заражён. Мы сообщим вам, если будут изменения.

Женщина завыла, но маг был непоколебим.

В самом центре лагеря возвышался широкий княжеский шатёр с развевающимся флагом Южноуральска.

Повсюду чувствовалась магия, стояли защитные барьеры и зачарования. Всё для того, чтобы не пустить заразу в лагерь.

Мы расположились в палатках.

— Сколько земли захватила зараза? — спросил я у Аскольда.

Он сидел рядом с Сольвейг у костра. Мои дружинники же расположились кто где у палаток.

— Уже три деревни, — доложил Аскольд, разворачивая карту. Он тут же указал на нужные мне места. — И если не остановить, будет больше.

— В какой из деревень всё началось? — поинтересовался я.

— Островка, — тут же ответил Аскольд. — Говорят, что там магов сразу скосило. Там резиденция барона была. Теперь совсем пусто. Последней пострадало Рубежное.

— Хорошо, — кивнул я. — Есть ещё новости?

Быстро разузнав о том, что в лагере сейчас нет ни князя, ни Василия Шаховского, я принял решение отправиться ближе к эпицентру. Не в Островку, а в Рубежное, в одну из деревень неподалёку, в которую зараза пришла недавно. Всё-таки соваться в самый центр смысла не было. Мне нужно было узнать природу болезни, понять, могу ли я остановить её.

Я получил все необходимые разрешения, договорившись с людьми Демидова, и, не задерживаясь, отправился в соседнее село.

Ни Весну, ни Рому брать с собой я не стал. Хоть они и были на ступень и две выше, чем потенциальные жертвы для заразы, но рисковать я не собирался. В лагере им было безопаснее. Наоборот, взял с собой Петра и его людей. Вместе верхом мы и направились в деревеньку.

Добрались на место уже далеко за полдень, хотя о времени дня судить было сложно — солнце было спрятано за низкими серыми тучами. И сама дорога тянулась вязкой полосой, будто местная земля не хотела пускать нас вперёд.

Деревенька показалась мне странной. И едва я завидел тёмные крыши, стало ясно: внутри не было ни души. Домишки и избы стояли пустые, с заколоченными окнами. Не было ни гула голосов, ни стона заражённых — лишь тишина да ветер, свистящий в щелях.

— Не отходите далеко, — приказал я, спешившись.

Я прошёлся по домикам, медленно приближаясь к центру деревни. В одной из изб я нашёл то, что ожидал: троих мертвецов, уже покрытых чёрной плесенью. Кожа была словно обугленная, но на ощупь влажная, гнилая. Один из бойцов Петра отвернулся, прикрывая рот.

Я взял образцы и провёл ладонью над телами. Магия отозвалась, заскользила, а затем резко натянулась, как тетива.

— Хорошо, — негромко протянул я.

— Что ж тут хорошего? — проворчал Пётр, нахмурившись.

— Магическая природа болезни даёт нам шанс, — озвучил свои мысли я. — Если бы это было проклятие, было бы сложнее. С магией справиться я могу.

— Тогда да, — пожал плечами Пётр, но лицо его было напряжённым. — Вот только легче от этого не становится.

Мы прошли по нескольким избам. Пустым. На улице уже начало смеркаться. Именно благодаря этому я заметил небольшой огонёк в одном из домов на другом краю деревни. Он стоял на небольшой возвышенности. Мы тут же двинулись туда. Приблизившись, я почувствовал совсем слабое, почти незаметное присутствие мага внутри. Открыв дверь, я убедился в своей правоте.

Внутри, прямо посреди комнаты на полу, сидел человек — старик с седыми волосами и жёсткой щетиной. Его лицо было бледно-серым, губы потрескались, глаза были мутными. Но он сидел на полу и медитировал, находясь словно в трансе. Держался. И судя по тому, что магия от него едва ощущалась, а сам он выглядел как живой труп, держался он слишком долго.

— Не ждал гостей… — прохрипел старик.

Я приблизился и осторожно присел рядом.

— Что произошло? — спросил я.

— Не знаю… Но эта дрянь… не от мира сего. — Было видно, что старику тяжело говорить, каждое слово вызывало дрожь. Пот лил с его лба. — Я… я закрыл его в сарае.

— Кого?

— Друг… Не смог убить… Сделай это за меня.

Последние слова старик произнёс уже шёпотом.

Я смотрел на мага, который держался из последних сил, и понимал: спасти его невозможно. В этом мире его удерживала лишь сила воли, и то ненадолго.

— Милосердие… — одними губами произнёс старик.

Я кивнул и раскрыл ладонь перед собой. Одна вспышка — и тело старика обмякло.

— Святые предки, — негромко проговорил Пётр и вышел на улицу.

Я последовал за ним. Снаружи нас ждал сарай. Обычный, деревянный, с потрескавшейся от времени краской и крепкими досками. На дверях висел замок и цепь. Внутри было подозрительно тихо. Вот только присутствие жизни внутри я не ощущал.

— Может, умер уже, — предположил Пётр.

— В строй, — невозмутимо приказал я. — И прикройтесь щитами.

Что-то подсказывало, что лучше перестраховаться. Воины тут же сформировали строй и ощетинились клинками.

Я использовал простенькое заклинание и разрезал как замок, так и цепь. Едва это сделал, как доски дверей разнесло в щепки. Наружу вырвалась чёрная тень, раздалось злобное рычание.

По земле покатился пёс. Огромный чёрный кобель, который выглядел как иссохшее чудовище, покрытое язвами. Он щёлкал раскрытой пастью и смотрел перед собой горящими красными глазами. Пёс бросился вперёд, прямо на строй ощетинившихся клинков.

Но прежде чем он наткнулся на сталь, Пётр сделал выпад вперёд и ловким движением снёс псу голову. Его тело рухнуло прямо перед щитами моих бойцов.

Лучший друг человека встретил смерть мгновениями позже хозяина.

Во дворе повисла тишина.

— Периметр, — скомандовал я. — Мне нужно собрать образцы.

Времени было в обрез. Особенно если я не хотел, чтобы подобная участь настигла земли за пределами этой деревни.

Зато, когда я вернулся в лагерь, я был уверен, что есть шансы победить эту заразу без вмешательства архимага-целителя. Вот только цена была высокой.

Именно поэтому на следующий день Василий Шаховский и Григорий Арсеньевич Демидов сидели в княжеском шатре напротив меня.

Шаховский забросил ногу на ногу и смотрел на меня исподлобья. Григорий Арсеньевич же мерно отстукивал простенький марш по деревянному столу.

— Значит, можешь справиться? — задумчиво проговорил он.

Голос князя был слегка хрипловат.

Я кивнул.

Шаховский наклонился чуть вперёд и прищурился.

— Мне понадобится объяснение.

— Это не простая болезнь и не природная язва, — я начал спокойно перечислять факты, — а чужая, умышленная работа, которая носит магическую основу.

Я сделал паузу. Оба архимага внимательно слушали меня.

— То, что происходит на этих землях, похоже на магический конструктор, вплетённый в магическую реальность. Она тянется к самой магии как паразит. Обычное лечение бесполезно.

— Допустим, — резко бросил Шаховский, щёлкнув пальцами по подлокотнику. — Что ты предлагаешь?

— Ударить по магии магией, — пожал плечами я и заметил, как на лицах архимагов появляется интерес.

— Магию магией? — задумчиво протянул Григорий Арсеньевич. — Хаос и такое может?

— Хаос и не такое может, — усмехнулся я. — Вот только для того, чтобы иметь шансы на успех, мне нужна мана. Очень много маны.

Архимаги многозначительно переглянулись. Если раньше они могли рассчитывать только на помощь извне, то теперь им предстояло важное решение — довериться мне или нет.

— Мы можем выделить накопители, — предложил Шаховский. — Главное, чтобы проблема была решена.

Я лишь покачал головой.

— Ритуал, который я собираюсь провести — это ритуал хаоса, и мана нужна хаотическая.

Я следил за реакцией Архимагов и пока был вполне доволен. Ведь то, что я собирался предложить, выходило за рамки стандартной магии.

— Я открою разлом, — прямо заявил я.

В палатке повисла тишина. Шаховский нахмурился и опустил обе ноги на землю. Григорий Арсеньевич откинулся на спинку кресла и сверлил меня взглядом.

— Ты понимаешь, что ты предлагаешь? — грозно проговорил Шаховский.

Его аура пришла в движение от одного упоминания разлома.

— Объясни, — коротко потребовал Григорий Арсеньевич.

Это была не просьба — он говорил как князь.

— Я не собираюсь создавать здесь Зону, — спокойно ответил я. — Я лишь открою путь к моей родной стихии. Хаосу. Я мог бы назвать это портал или дверь, но это всё-таки разлом. Название не важно, важна суть.

Оба Архимага впитывали каждое слово и даже не собирались расслабляться. Наоборот, я чувствовал от них колебания маны.

— С помощью разлома я собираюсь не только зачерпнуть сил, но и выжечь ту заразу, что сейчас распространяется по южноуральской земле.

— А что ты предлагаешь делать с разломом потом? — отчеканил каждое слово в своем вопросе Шаховский.

— Разлом будет временным, коротким. Я зачерпну силу, выжгу заразу, а затем закрою его.

Я внимательно посмотрел на обоих Архимагов.

— Это будет опасно. Из разлома прорвутся сущности, которые питаются хаосом, сосуществуют с ним, живут за его счёт. И их силу предсказать я не смогу.

Тишина. Только лошади снаружи фыркали, переступая с ноги на ногу, да звучали отдалённые голоса.

— Ты понимаешь, — медленно произнёс Шаховский, — что играешь с вещами, от которых империя ограждается веками?

— Понимаю, — твёрдо сказал я. — Но разве есть альтернативы? Пока вы торгуетесь с целителями, болезнь косит людей. Не сегодня, так завтра она выйдет за пределы трёх деревень. Послезавтра — за пределы баронства. А через месяц мы будем хоронить магов во всём Южноуральске.

Шаховский внимательно посмотрел на Демидова. В его взгляде было слишком много, чтобы прочитать его сразу. Но я знал одно — время работало против нас.

— Ты помнишь, что я говорил тебе про ответственность? — спокойно, даже холодно спросил Григорий Арсеньевич.

Я молча кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Мы прикроем тебя. Оба.

Князь многозначительно посмотрел на Шаховского. Василий усмехнулся, но кивнул. Спорить с князем он сегодня не собирался.

— Мне нужно ещё кое-что, — добавил я после одобрения моего плана.

— Что ещё? — слегка раздражённо спросил Шаховский.

— Я бы порекомендовал эвакуировать полевой лагерь.

Подготовка началась сразу. Место выбрали в центре Островки, первой деревни, искажённой заразой. Центром для ритуала я выбрал местный рынок. Он был разрушен и больше напоминал вспаханное поле. Именно здесь я чувствовал, как сходились линии силы, пусть и искажённые.

Я принялся плести тонкие магические нити, соединяя их воедино в крепкие канаты, а затем выжигая круги на заражённой земле. Работать зачарованным мелом или прочими инструментами здесь было уже поздно. Я очертил одну окружность, вслед за ней вторую и третью.

Я работал медленно, методично. Мои руки двигались уверенно, хотя сердце билось чуть чаще обычного. Я был в предвкушении: впервые после перерождения мне предстоял шанс столкнуться с родной стихией напрямую. Хаос непредсказуем, и никогда не знаешь — окажешься ли ты в тёплых объятиях или посреди бушующего шторма.

Пока я плёл заклинание, вокруг работали Архимаги с небольшой группой волшебников. Они устанавливали артефакты, которые станут основой для огромного защитного барьера. Задача была покрыть всю территорию так, чтобы то, что полезет из разлома, не ушло дальше положенного.

Мне же помогала Весна. Она раскладывала амулеты и проверяла плетение. Её пальцы слегка подрагивали.

— Ты уже делал это? — наконец спросила она, не выдержав.

— Да, — не поднимая глаз, ответил я. — Давно. И не в этой жизни.

Краем глаза я заметил, как Весна побледнела.

— А если ты не вернёшься? Если Хаос заберёт тебя?

Я поднял голову, и наши взгляды встретились. В изумрудных глазах Весны стояли слёзы.

— Разве хоть раз я давал повод в себе сомневаться?

Весна закусила губу, но покачала головой. Она помогла мне вывести магией защитные знаки между плетениями в пятом круге.

Как только я закончил его, земля под ногами дрогнула, а выведенные мной линии заискрились. Воздух стал плотнее настолько, что по коже словно пробежали удары молнии. Круг, создаваемый мной, начинал жить своей жизнью.

— Максим… — начала говорить Весна.

— Уходи, — резко прервал её я. — И уводи людей. Здесь останусь только я и Архимаги. Вам это уже не по силам.

Весна хотела возразить, но встретила мой взгляд и всё поняла. Я подошёл чуть ближе и мягко коснулся её плеча.

— Дальше ты мне не поможешь. Правда.

Ведьма поднялась на носочки и чмокнула меня в губы, а затем зашагала в сторону лошадей. Я же теперь мог полностью сосредоточиться на ритуальном круге.

Я закончил его к середине дня. Множество линий, вплетённых в узор, пересекались, образуя место в самом центре. Здесь, посреди переплетения магии, стоял я. Архимаги заняли позиции за внешним кольцом. Они подняли барьер вокруг. В его основу пошла их личная магия, кристаллы, рунические столбы, зачарованные кольца. Воздух заискрился, и нас накрыла пелена полупрозрачного купола.

Я взглянул на Архимагов. Они были во всеоружии: артефакты, посохи, даже зачарованные кинжалы. Они собирались использовать всё, что было необходимо. Малая цена за выздоровление собственной земли.

— Начинай, — коротко сказал Григорий Арсеньевич.

Действительно, места для лишних слов больше не было. Пора действовать.

Я закрыл глаза. Моё дыхание замедлилось. Я ощутил, как круг стал продолжением моей собственной маны. Земля под ногами задрожала, словно где-то внизу, в недрах, билось сердце. Рунные линии загорелись — сначала тускло, потом всё ярче. Воздух вокруг загустел, запах железа наполнил лёгкие.

Я протянул руки к небу и произнёс:

— Хаос неделимый… откликнись!

Сначала вокруг повисла тяжёлая тишина. Время словно остановилось. Лишь хаотичный треск магических линий да редкие порывы ветра, таящие в себе запах гнили и железа, нарушали её.

Ровные магические линии вспыхнули углями и запульсировали. Все вырезанные круги и узоры были продолжением моей собственной магии.

Со стороны, точно казалось, что ничего не происходит, но я заметил, как мир начал проседать. Цвета вокруг медленно потускнели, обретая болезненный серый оттенок. Сначала исчезли краски неба, затем земля и растительность. Стерлись лица Архимагов, стоящих за барьером. Их силуэты начали меркнуть, будто я смотрел на них сквозь воду. Если они обращались ко мне, то я не слышал ни голосов, ни слов. Даже шелест травы звучал вязко, неестественно, как во сне.

Я знал это чувство. Хаос был непредсказуем, никогда нельзя было точно знать, что случится при контакте с ним. Но хаос уже точно протянул ко мне руку.

Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях внутри и практически сразу почувствовал, как тело остаётся здесь, в круге, а осознание соскальзывает куда-то дальше, глубже.

Посеревший мир вмиг перевернулся, и меня окутала другая сторона. И то, что я увидел, мне не понравилось. Прямо передо мной раскинулась сеть чёрных линий, уходящая во все стороны, как бесконечная паутина. Толстые жилы, тонкие ветви, сотни, тысячи переплетений. Из каждой сочилась вязкая, отравленная чернота. Она стекала на землю, образуя сгустки, и из этих сгустков проступали образы.

Я видел гниющих людей, заражённых магов, чьи тела выворачивало изнутри болезнью, слышал и чувствовал монстров, которых никогда не существовало в природе: изломанные конечности, странные лица, сложенные из беспорядочных костей и плоти. И всё это тянулось к живому, цепляясь как паразиты, впиваясь в саму ткань реальности.

— Сука, — сквозь зубы процедил я и не узнал свой голос.

Он был словно эхо. Но это было не важно. Передо мной была зараза. Не болезнь плоти, а болезнь самой магии. Ни один целитель не смог бы справиться с ней на этот раз. Та тварь, что занесла в Южноуральск эту болезнь обязательно поплатится.

Чёрная сеть передо мной дрожала, и чем дольше я смотрел на неё, тем яснее понимал — это живой организм. Он пульсировал, будто сердце, и это сердце билось в такт моему дыханию.

Я напрягся, зачерпнул изнутри хаос и использовал его как хирургический инструмент, чтобы сделать один точный и быстрый разрез. Разрез реальности прямо поперёк этих линий.

Я сделал движение рукой, и мои уши тут же заложило от визга. Нечеловеческого визга. Барабанные перепонки едва выдерживали звуковые волны.

Зараза, царствующая в этих землях, тут же потянулась к разрезу, пытаясь закрыть его, сшить чёрными нитями. Вот только было поздно. Из разреза сочилась та же стихия, которую я использовал, чтобы открыть его — хаос. Чистый. Первородный. Медленно заполняющий всё вокруг.

И оттуда, изнутри, я чувствовал взгляд. Холодный, внимательный. Мир вокруг меня колыхнулся, но главное я сделал. Оставалось собрать всю силу хаоса и искоренить заразу, а то, что вырвется наружу, я оставлял на Архимагов.

Я открыл глаза. Цвета начали постепенно возвращаться. Передо мной, прямо от линии чародейного круга, в воздухе разошлась трещина, а в стороне от них вторая и третья. Земля под ногами тихо завибрировала.

Чем больше хаоса я зачёрпывал, тем острее становились мои чувства. Я как-будто медленно приходил в себя от магического онемения.

Из нескольких Разломов меня интересовал лишь один. Я вскинул руки перед собой и принялся собирать частицы хаоса, сливая их в один поток. Откуда-то изнутри этих рукотворных разломов донёсся влажный, хлюпающий звук.

Следом наружу полезли изменённые разломом и изнанкой твари, решившие заглянуть на огонёк.

Сначала на землю принялись грузно валиться тёмно-зелёные слизняки размером с телёнка. Они выпадали из разломов прямо друг на друга, разбивались на мелкие вязкие капли и медленно ползли в сторону моего круга. Лениво тащились по земле, оставляя за собой след, который шипел и прожигал траву, превращая её в кашу.

Из второго разреза наружу выбрались костлявые уродцы ростом с ребёнка, но с непропорционально длинными руками и пальцами, похожими на иглы. Лиц у них не было вовсе, только пустая маска с пустыми глазницами. Они двигались рывками, словно марионетки. Скрип костей отзывался в ушах.

А над ними уже летели полупрозрачные силуэты фантомов с лицами искаженными мукой и ртами раскрытыми в немом крике.

Мир наполнился мерзостью. Запах тухлого мяса, сырости, жжёной серы бил в нос. Даже в круге воздух стал вязким, а звуки громкими и резкими. Я чувствовал, как хаос даёт мне всё больше и больше силы, но вместе с этим становится маяком, приманивающим этих тварей.

Я усмехнулся про себя. Отлично. Слизни, скелеты и фантомы. Если так пойдёт дальше, к вечеру у нас будет полный бестиарий. Только вот смеяться хотелось всё меньше — каждая новая тварь смотрела прямо на меня.

— Пошла пляска, — спокойно сказал Демидов.

Теперь, подпитавшись хаосом, я уже мог слышать звуки и голоса снаружи.

Голос князя был ровным, будто речь шла о тренировке, а не об атаке сущностей из разлома. Он поднял посох. Сухой щелчок, и воздух перед ним вспыхнул алым.

Вперёд рванулась огненная дуга, даже не пламя, а сплошная стена из жара. Она прошлась по слизням, выжигая их, и сам воздух наполнился свистом кипящей плоти. Там, где была сотня мерзких тварей, осталась лишь пыль.

— Как примитивно, — с лёгкой скукой бросил Шаховский.

Он стоял недалеко от соратника и спокойно наблюдал за вырывающейся наружу волной нежити с острыми когтями.

В этот момент фантомы рванулись вперёд, и крики разнеслись по округе. Воздух зазвенел, а вместе с тем задрожал и барьер. Холод умудрился пробраться даже ко мне внутрь круга. Но Архимаги лишь переглянулись.

Демидов поднял руку перед собой, с его ладони сорвался порыв ветра. Он закружился, завертелся и сложился в печать. Это было сосредоточение воздушной стихии, в которую Архимаг влил свою ману. Даже в бою осанка князя оставалась идеально прямой, а движения были выверенными и точными.

Заклинание вырвалось наружу. А следом раздался взрыв. Ударная волна прошла сквозь фантомов, и они начали исчезать как дым на ветру, превращаясь в ничто.

Вокруг остался лишь скрежет костей. Костяные твари успели преодолеть добрую половину расстояния до Архимагов. Вот только Шаховский поморщился и небрежно махнул рукой. Из земли вверх ударило кислотное облако. Зеленоватый пар мгновенно принялся разъедать кости, превращая скелетов в жижу.

Они все ещё шли, бросались вперёд, рывками преодолевая расстояние, вот только падали на землю и шипели, так и не добравшись до Архимагов.

Я видел и чувствовал всё изнутри круга. Я ощущал контраст. Для меня, в ранге Магистра, каждая пачка этих тварей стала бы если не проблемой, то как минимум задержкой.

Мне пришлось бы использовать больше заклинаний, двигаться и маневрировать. А для них, для Архимагов, это просто было упражнение. Даже не спарринг, а тренировка. Стрельба из лука по мишеням. Демидов с Шаховским стояли спокойно, будто демонстрировали, насколько их сила была выше этой мерзости.

Их заклинания, основанные на разных школах магии, были быстры и чисты. Всё сплеталось в идеальный рисунок боя, в котором не было ни одного колебания.

Я же продолжал черпать силу из изнанки, медленно, с трудом выгрызая каждую крупицу. Но я делал это не в первый раз. Вот только внимание с той стороны не исчезло. Я чувствовал, что за нами наблюдают. За МНОЙ наблюдают.

Разломы даже не думали затягиваться. Наоборот, шли дальше, захватывали всё больше и больше пространства, как корни. Но теперь из них повалил дым. Но дым не был серым или чёрным. Нет. Он был зеленовато-бурым, как из гниющего болота. Вонь, ещё хуже чем предыдущая, ударила мгновенно, выворачивая желудок.

Хорошо, что я не стал есть перед ритуалом. Как знал.

На этот раз в волне монстров оказалась нежить посерьёзнее: ростом выше человека, скрюченные силуэты с вывернутыми наружу суставами и острыми когтями вместо лиц, кости, мясо, горящие яростью глазницы. Кто-то из тварей взлетел, несмотря на то что у них иногда было одно, а где-то полтора или два крыла.

Всё это выглядело как неудачные эксперименты тёмного мага. Вот только эти эксперименты двигались непозволительно быстро.

Сразу несколько десятков ломанулись вперёд, не обращая внимания на жижу и землю под ногами. Архимагам даже пришлось использовать Прыжок, чтобы отскочить назад, потому как следом за нежитью из разломов полетели гарпии.

Звуковые волны ударили по Архимагам, и они прикрылись стихийными щитами. Я перестал считать монстров. Сам был занят, едва удерживая равновесие в центре круга.

Изнанка перед глазами жила своей жизнью. Паутина заразы медленно нащупала мой магический круг и теперь назойливо обхватывала его в кокон. Чёрные нити изредка хлестали по защите. Я видел, как магические линии во внешнем круге медленно истончаются.

Я продолжал выкачивать хаос, чтобы побороть заразу.

Если зачерпну недостаточно, то зараза отступит и проявится где-то ещё. У меня не было шанса на ошибку.

Пот стекал по вискам и за ворот. В висках бешено стучал пульс. Я чувствовал, как тёплые капли крови падали прямо на землю под ногами. Но я продолжал, даже когда мои резервы были заполнены.

Ещё и ещё. Больше хаоса.

За кругом вовсю шла уже серьёзная заварушка. Демидов бил сверкающим льдом, Шаховский запускал молнии в летающих гарпий. Из разломов лезли целые рои тварей. Они скользили, горели, разрывались на куски, но не останавливались. Защитный купол вокруг нас сверкал изнутри от бивших в него заклинаний и остаточной маны.

Архимаги бились, используя весь свой разносторонний арсенал.

Им приходилось тратить много маны не только из-за силы монстров, но и из-за их живучести и количества.

Чем дольше я держал круг, тем яснее видел, что Архимаги двигались так, будто тренировались вместе не годами, а веками. Или соперничали.

Они почти не говорили, максимум использовали короткие выкрики, и этого хватало. Если Демидов создавал водяной купол, накрывая новую порцию тварей, то Шаховский тут же превращал заклинание соратника в клетку из молний. Воздушные смерчи вспыхивали огнём, а яд разносился воздухом, выжигая тварей.

Демидов не тратил лишних движений. Он ставил опору — землю, лёд, камень, печати, и всё это было фундаментом. Его магия работала как щит, как сцена для следующего действия.

Шаховской же бил в прорези, в уязвимости.

Мне нужно было ещё немного времени, совсем чуть-чуть. Хаос уже начал клубиться вокруг меня в центральном круге, отчего по моей коже пробежала волна электричества.

И в этот момент я услышал шёпот. Не слова, а скорее дыхание. Глухое, из самой изнанки. Оттуда, откуда я зачерпывал хаос.

— Клинков… Клинков…

Я замер, но мои руки продолжали плести заклинание.

Шёпот множился, становился громче, как будто сотни голосов нашёптывали моё имя в такт биению сердца.

Я не мог понять, было ли это наваждение, ментальный удар или нечто из изнанки звало меня. Может быть, сама зараза распознала меня.

В этот момент одно из площадных заклинаний Шаховского взорвалось голубым светом близко к внешнему кругу, и он потух. У меня оставалось всего два слоя защиты. Смотря на это, я начал медленно, но верно, выжигать чёрные корни заразы.

Каждое моё усилие отзывалось болью во всём теле. Но я продолжал. И с каждой моей новой атакой шёпот нарастал всё сильнее.

Мир перед глазами замерцал, я чуть не потерял равновесие. Но отступить — значило проиграть. А я не проигрываю.

Я вцепился хаосом в заразу ещё сильнее.

Линии следующего круга заискрились и начали пульсировать. Я слышал, как снаружи вспыхивают заклинания, трещат барьеры. Даже через толщу энергии было ясно: Демидов и Шаховский сражались всерьёз.

Но я всё же чувствовал их силу и то, как они держат оборону. Вот только дрожь теперь уходила дальше, за пределы ритуального круга. Она даже просачивалась за пределы барьера.

Там, где ещё недавно был лагерь, воздух начал раскаляться, влажная трава вспыхивала. Я не стоял без дела, я выжег все внешние контуры заразы. Хаос настоящим пламенем двигался ближе к центру.

Но сеть сохранившихся чёрных нитей, словно паутина, трепетала, извивалась как живое существо. И в один миг дрогнула и вытянулась. Сначала как волос, а затем становилась всё шире и шире, пока не превратилась в костяную лапу с когтями и неровными суставами. И эта лапа потянулась ко мне.

Я использовал хаос, чтобы усилить защитный круг, но несколько когтей ударились по барьеру и оставили на нём рваную трещину.

Демидов с Шаховским тут же зарядили по лапе льдом, огнём и молниями, обрушив на неё смертоносную силу. Но это лишь отбросило тварь.

А следом из разлома наружу вывалились… люди.

Если их можно было так назвать. Десятки людей, размытые силуэты, становившиеся чётче в реальности. И с их губ срывалось лишь одно имя.

— Клинков…

Я чувствовал от них родную стихию и знал — это маги, когда-то рискнувшие подобраться близко к хаосу или не сумевшие сдержать его в себе. Их тела были искривлены чуждым прикосновением, спины украшены наростами, руки превратились в лапы и крылья, а лица были навечно искажены неизлечимой болью.

Они держались прямо. Они были не безмозглыми тварями. Их движения — уверенные, почти грациозные. Они были магами, поглощенными родной стихией. И самое опасное — они были разумными.

Это не просто угроза. Это предупреждение. То, кем мог бы стать я, если бы не умел контролировать свои эмоции и силу.

Бам!

Когтистая лапа продолжала стучать по куполу.

Снаружи и так уже шла настоящая бойня. Архимаги крошили врагов направо и налево, но теперь им пришлось отбиваться ещё и от заклинаний изменённых хаоситов.

— Ты наш… — тянули они, — ты часть хаоса.

Голоса звенели, как зов изнутри моей собственной магии.

Один из магов шагнул ближе, и ещё один круг разлетелся на мелкие осколки. Шаховский и Демидов бросились им навстречу, их заклинания сплелись. Молнии сталкивались с пламенными копьями, а затем ледяные осколки взрывались смертоносным вихрем.

Бам!

Раздался очередной удар, на этот раз по последнему кругу защиты.

Линии, аккуратно выведенные мной, пульсировали, переплетались и рвались. Я едва успевал восстанавливать их и одновременно бороться с заразой.

Воздух за виртуальным кругом сиял и горел.

Архимаги держались, но их лица были мрачными. Шаховский, окутанный молниями, швырял стихийные стрелы одну за другой. Демидов использовал воздух и землю, разрывая чудовищ на куски. Они побеждали, но было видно — они начали уставать. Дыхание было тяжёлым, движения резкими.

А враги всё шли. Новые сущности поднимались из разломов.

Бам!

Рунный круг вокруг меня замерцал.

Взрыв огня и света пронзил воздух, разорвав сразу несколько изменённых магов на куски.

Бам!

Мне пришлось влить ещё хаоса в защиту. Я видел, как зараза пыталась достать меня из последних сил. Отчаянно и безжалостно.

Бам!

Защитный круг покрылся вязью трещин. Свет рун на поверхности угасал, линии расползались, теряя форму.

Я понял — ещё один удар, и он не выдержит. Я протянул руки перед собой и вложил в своё заклинание всё. Каждую каплю, каждый обрывок силы, что когда-либо копил. Хаос отозвался — огромный, бесконечный, равнодушный и жадный.

Мир вокруг потемнел, крики затихли.

И в полной тишине я услышал лишь один звук.

Бам!

Защита рассыпалась.

С моих пальцев сорвалась волна чистого хаоса.

Волна накопленного хаоса вырвалась изнутри. Она пронеслась сразу по двум реальностям. Небо почернело, воздух заискрился, стал вязким, как мёд. Все звуки смолкли, и раздался раскат грома.

Каналы внутри меня горели, будто раскалённые жилы, по которым текла лава. Каждый вдох отдавался болью в груди, на языке стоял вкус железа. Я чувствовал, как тело рвётся в клочья, и на миг показалось, что я исчезаю вместе с выпущенной волной силы. И сам растворяюсь в хаосе.

Волна ударила по когтистой лапе, задев монстров, выскочивших из разломов, и они даже не успели закричать. Их тела вспыхивали изнутри, рассыпались в пепел, превращаясь в ничто. Их просто стерло. Когти, лапы, пасти, крылья — всё сгорало в одно мгновение, будто их никогда и не было.

Лишь изменённые хаоситы попытались ответить, подняли барьеры, выкрикивая слова на мёртвых языках. Но я видел, как их заклинания тут же распадаются, превращаясь в обрывки искр и дыма. Барьеры схлопывались, сами хаоситы искажались и, словно отрезанные от нитей, растворялись в дымящемся свете.

Хаос продолжал бурлить и литься наружу неостановимой волной энергии. Огромные швы разломов, тянущиеся в небо, начали схлопываться. Это не было медленным заживлением, скорее выжиганием. Притом наживую.

Края чёрной паутины сворачивались внутрь, как раны, стянутые раскалёнными иглами. Земля очищалась, из глубин разломов рвалось пламя и тьма, но волны хаоса захлёстывали их. Гул становился выше, резче. Казалось, что у меня лопнут барабанные перепонки, и я ослепну от вспышек магии. Но я всё ещё держал поток хаоса под контролем, пока родная стихия не иссякла.

И вдруг наступила тишина. Абсолютная и чуждая.

Я стоял посреди выжженного круга, всё ещё с протянутыми вперёд руками. Магия, зачерпнутая из разлома, уходила, стекала с пальцев. Внутри было пусто, в каналах ядра не осталось ни капли хаоса. Барьер вокруг ритуального круга медленно растворялся. Он расползался из самой верхней точки вниз, тускнея и размываясь. В конце концов осталось лишь мерцание, но и оно исчезло.

Мой ритуальный круг продержался ровно столько, чтобы мне хватило времени завершить сам ритуал. Теперь вместо магии и рун я видел серое небо и густой лес за пределами поляны. Кожи коснулся прохладный ветерок и принес приятную прохладу. Я невольно зевнул, чувство усталости медленно наваливалось на меня.

Демидов с Шаховским стояли чуть поодаль. Их магия всё ещё висела в воздухе, а заклинания медленно тлели, превращаясь в разноцветные пылинки.

Григорий Арсеньевич бросил на меня спокойный взгляд, полный уважения. Им он сказал очень многое, без всяких слов. Он опирался на посох и тяжело дышал, хотя я всё ещё чувствовал, что у него в запасе осталось немного сил. Василий Шаховский же небрежно стёр рукавом кровь с лица. Он, несмотря ни на что, улыбался. Устало и довольно. Как это бывает после качественно выполненной работы.

В животе заурчало. И я вдруг понял, что у меня во рту пересохло, а губы потрескались и зудели. Мышцы наливались свинцом. Но главное — я выполнил данное слово. Вокруг больше не было заразы, она исчезла. В этот раз Южноуральску не придётся страдать.

Григорий Арсеньевич подошёл ко мне и заговорил.

Но я не смог услышать слов, в ушах до сих пор звенело.

Князь быстро сориентировался и помог мне зашагать в правильную сторону — в сторону переехавшего подальше от ритуала лагеря.

Я едва помнил, как мы вышли из барьера.

Ноги сами тащили меня вперёд, следуя за двумя Архимагами. Сознание плыло, то и дело цепляясь за обрывки происходящего. А черные точки перед глазами пустились в пляс.

Вся земля была в рытвинах, трава тлела, а магия оседала в саму землю. Думаю, что на месте ритуала через несколько зим можно будет высадить зерно или что-нибудь ещё. Парадокс. Зараза, отравляющая землю, исчезнув, сделала её удивительно плодородной.

Мы прошли старое место лагеря и тут все было лишь немного лучше. Если бы они не отъехали, их бы задело отдачей от ритуала. Я сам еще не до конца знал, чего мне стоили сегодняшние приключения. Хаос непредсказуем.

Несмотря на приказ, лагерь, разбитый князем и его людьми, отъехал не слишком далеко. Достаточно, чтобы быть в безопасности. Но люди явно переживали.

Первым, что у меня пробилось сквозь пелену и гул в ушах, был вскрик Весны.

— Максим!

Её голос дрогнул. Она кинулась навстречу, волосы спутаны, глаза мокрые. Я едва успел поднять руки, прежде чем она врезалась в меня и обняла так, что дыхание перехватило. Её пальцы дрожали, когда она обхватила меня, будто боялась, что я исчезну, если отпустит.

С появлением меня и Архимагов лагерь по-настоящему ожил. Кто-то радостно завопил, кто-то благодарил предков. Кто-то осел на колени, закрыв лицо ладонями. Один из воинов князя даже перекрестился. Торопливо, сбивчиво, словно не верил, что этомогло помочь.

И только после этого раздался гул голосов. А, может, это просто я начал их слышать.

Кто-то закричал:

— Справились! Зараза отступила!

Люди смотрели на нас как на настоящих героев. Меня то и дело благодарили дружинники, следопыты и воины, которых я не знал. Люди, которым я не был ничего должен. И люди, с которыми я не был связан. Вот только я понял, что теперь меня будут помнить. Не только меня, но и имя моего рода. Имя Клинковых. Пожалуй, сегодня я получил нечто большее, чем деньги или артефакты. Но и они мне полагались.

Я усмехнулся, прижимая ведьму к себе. Сил на слова не осталось. Взглядом я нашел Аскольда, Сольвейг и остальных. Лица были напряжённо-спокойными, но в глазах было искреннее удивление и радость.

Аскольд лишь коротко кивнул по-своему сурово, болтать не стал, особенно учитывая висящую на мне Весну. Её удалось отлепить только с помощью Серёги и других, которые обещали приглядеть за мной.

Демидов с Шаховским взяли на себя управление лагерем и отправку обратно. Раздались приказы, и люди засуетились. В их словах и жестах не было и нотки усталости, хотя я знал, насколько выжаты они были.

Зато лагерь постепенно пришёл в порядок. Были усилены охранные заклинания и укреплены дозоры. Должна была прибыть новая группа магов-магистров для подстраховки.

Меня же начали расспрашивать. Серёга интересовался монстрами. Аскольд поддакивал ему и при каждом описании умудрялся уточнять слабые и сильные стороны потенциальных противников.

Сольвейг пыталась успокоить его интерес, но любопытство северянина побеждало. Игнат слушал, разинув рот. Буквально. Он, похоже, впервые в жизни почувствовал подобный ритуал. Да что там, и остальные тоже.

В общем, меня трясли, хвалили, благодарили и спрашивали. Болтать мне не хотелось, но я понимал, что все они знатно волновались. Лишь Весна спокойно сидела рядом, крепко сжимая мою ладонь.

Не знаю, когда и как мне удалось вырваться.

— Значит так, — прервал я череду вопросов. — Если у вас есть время спрашивать, то давайте займёмся делом.

— Это каким, командир? — удивлённо спросил Аскольд.

— Как каким? — спокойно ответил ему я. — Бой был. А трофеи лежат. Это не дело.

Я увидел, как лица моих людей потихоньку веселеют, и прочитал в их взглядах нескрываемый интерес. Трофеи любили все.

— Подожди, — тихонько спросила Ира. — Нам что, можно посмотреть?

— Не только посмотреть, — усмехнулся я. — Вы вообще зря радуетесь. Вам этой ночью предстоит огромная работа — собрать все материалы, которые можно использовать.

— Да ладно тебе, — скептически ответил Аскольд. — Там не может быть так много материалов.

Я лишь улыбнулся. Их всех ожидал сюрприз, я не собирался его портить.

— Значит так, Сольвейг, поговори с главой лагеря и сообщи, что мы заберём треть, — принялся отдавать инструкции я. — Если что, трудиться до упаду не надо, просто соберите самое полезное.

Я перевёл взгляд на Весну.

— Ты с Аскольдом будешь за главного. Выбирайте с умом.

— Хорошо, — тихо произнесла ведьма.

— Как прикажешь, — ответил Аскольд и добавил весёлым тоном. — Только ты вернулся, как уже нас выгнать хочешь.

Это было не совсем так. Просто каждая мелочь, каждое событие было возможностью. Я уже видел потенциал — амулеты, артефакты, оружие. Даже учитывая то, что добрую половину, а то и две трети монстров выжгло, большая часть тех, кого архимаги повергли у края барьера, остались лежать там. Их, конечно, со временем могла забрать природа, но лучше их заберём мы.

В итоге мне удалось выгадать себе момент спокойствия.

Я отправил весточку в Чернореченск с помощью артефакта связи. Не только дал знать, что всё прошло успешно, но и отдал короткие указания. Установить виновных, конечно, вряд ли удастся. По той магии, что я видел, отследить кого-либо не получится, особенно учитывая, что зараза побеждена и каких-то зацепок и следов не было. Но даже без конкретики я знал одну сторону, которой это было выгодно. Очень выгодно.

Но разбираться с виноватыми — это княжеская работа. Свою я сегодня выполнил.

И когда я освободился и загорелись костры, а люди с шумным интересом обсуждали произошедшее, ко мне как раз пришли Григорий Арсеньевич с Шаховским.

— Это твоё, — сказал Григорий Арсеньевич.

Он протянул мне шкатулку из чёрного дерева. Шаховский же, усмехнувшись, передал мне свёрток из плотного зачарованного бархата.

— Это лишь малая часть, — сказал Григорий Арсеньевич и неожиданно хлопнул меня по плечу. — С остальным разберёмся по возвращении, даю слово.

Я приоткрыл крышку шкатулки. Внутри лежали драгоценные камни, редкие кристаллы и плотно свёрнутый свиток. В бархате же я почувствовал холодную сталь. Но долго разглядывать дары не получилось.

— Я бы сейчас быка съел, — неожиданно произнёс Шаховский. — Присоединитесь?

Отказываться я не стал.

И через некоторое время мы втроём сидели у костра, потрескивающего магическим огнём. Григорий Арсеньевич сидел на бревне, закутавшись в плед. Шаховский же помешивал похлёбку в кастрюле, бормотал что-то себе под нос и постоянно подсыпал какие-то травы и специи.

— Могло быть и хуже, — произнёс он то ли о похлёбке, то ли о прошедшем ритуале.

— Пожалуй, — легко согласился я.

Григорий Арсеньевич лишь хмыкнул и потянулся. В такие моменты настоящий возраст обоих Архимагов давал о себе знать.

— Мне кажется, готово, — заявил Шаховский и разлил нам в глиняные миски густой наваристый суп с большими кусками мяса.

От одного запаха горячего и пряного бульона у меня потекли слюнки. Я жадно набросился на еду. Нежные волокна мяса таяли во рту, бульон обжигал горло. Демидов с Шаховским ели медленнее, лишь изредка переглядывались и посмеивались.

Но меня можно было понять — мне нужно было восстановить не только энергию, но и ману, отданную вместе с чистым хаосом.

Мы ели молча. Только ложками стучали. Шаховский несколько раз наливал мне добавки.

— Тут уж в пору целый котёл выдавать, — весело подметил он, когда я съел очередную порцию супа.

Когда мы закончили, в небо уже вскарабкался полумесяц. Григорий Арсеньевич прервал тишину.

— Мы в долгу перед тобой.

Я молча кивнул.

— Имперский банк свяжется с тобой по поводу оплаты, — добавил он. — Это про деньги. Артефакты, которые мы дали тебе сегодня — это лишь малая часть. Остальное отправим, как только будем в Беловежске.

Шаховский добавил:

— Долг, о котором говорит Гриша, больше, чем ты можешь себе представить. Поэтому если тебе что-то понадобится — сообщи. Сделаю всё, что смогу.

— Хорошо, — согласился я и зевнул.

А потом мне в голову пришла отличная идея. Раз уж два Архимага были у меня в долгу.

— Вообще-то, есть кое-что, что вы могли бы сделать.

Оба Архимага удивлённо взглянули на меня.

— Если это в наших силах, — ответил за двоих Григорий Арсеньевич.

Я же лишь хитро усмехнулся и деловито потёр руки.

— Как давно вы были в Зоне?

Немногим позже, по другую сторону Уральских гор

Зал, где они собрались, редко видел свет. Даже солнце с трудом пробивалось сквозь толщу камня, и даже факелы в бронзовых держателях горели тускло, отбрасывая на стены колышущиеся силуэты. На этих стенах висели знамёна. Старые, потемневшие от времени, но каждый знак на них был узнаваем: солнечный круг, рассечённый лучами.

За длинным столом сидели люди, чьё слово могло решить судьбы княжеств и целых знатных родов. По крайней мере, они сами свято верили в это. Они говорили негромко, в их голосах звенел металл. Ведь разговор сегодня был тяжёлым.

— Это провал, — жёстко сказал Лаврентий, поправляя круглые очки.

Архипастырь, артефактор и создатель кодексов знал многое о провалах, и, к сожалению, в последнее время их было больше желаемого. При этом его лицо оставалось спокойным, но пальцы постукивали по столу, выдавая раздражение.

— Мы рассчитывали, что Южноуральск выдохнется, что мелкие рода потеряют половину людей, если не больше. Архимаги сами будут вынуждены уйти в глухую оборону.

— А что вышло? — холодно отозвался Реман.

Он первым согласился провести собрание без лишних ушей. Как ни странно, в их числе оказался Флавий, Верховный Жрец солнца и глава совета. Сегодня здесь собрались лишь те, кто был готов действовать. Нет, не так. Сегодня здесь были те, кто уже действовал.

— Потери минимальные, — с горькой усмешкой ответил Лаврентий. — Демидов и Шаховский вернулись живыми. Мелкие рода уцелели. Эта присмыкающаяся грязь под ногтями…

Собравшиеся переглянулись. Молчание повисло гулким колоколом.

— Не уцелели, — наконец медленно произнёс седой высокий мужчина в тяжёлой шубе, несмотря на тепло в зале. Его глаза были холодными, как лёд. — Их спас один человек.

Один из факелов вспыхнул ярче и озарил лицо говорившего. Борис Соснов. Его изувеченное лицо и тяжёлый взгляд знал если каждый солнечник, то уж точно все собравшиеся.

— Максим Клинков, — имя сорвалось с губ Бориса, прозвучав как смертный приговор.

Тишина стала ещё плотнее.

— Разве мог один человек остановить то, с чем едва справлялись два Архимага и нанятые целители-специалисты? — вопрос Ремана показался логичным абсолютно всем присутствующим.

— Мы видели отчёты, — заговорил Илларион Соснов.

Сегодня он был здесь по личной просьбе Бориса. Род Сосновых ценил наследника и давал тому невиданный шанс.

— Клинков был выскочкой. Мы рассчитывали, что он станет помехой своим же, сгорит в собственном огне.

— И куда это вас привело? — жёстко процедил Борис.

Раздался тяжёлый вздох Лаврентия. Это его разработка не сработала, его план провалился, хотя это был уже не первый раз.

— Если он способен справиться с заразой, то у нас на руках проблемы серьёзнее, чем мы думали, — произнёс Лаврентий и нежно погладил кодекс, лежащий перед ним. — Теперь с ним придётся считаться. Южноуральск усилился, не ослаб.

Несколько мгновений все просто молчали. Каждый думал о своём. О деньгах, которые не удастся выбить из обескровленных родов, о людях, которые раньше бежали из княжества, а теперь выжили, и о политических очках, что теперь сыграют против них самих.

Победить эпидемию своими силами — это достижение. Ведь раньше Демидову приходилось деньгами и долгами выбивать решение, теперь же все те, к кому он ходил, точно узнают, что он справился.

— Мы упустили стратегически важный момент, — спокойно и хладнокровно подвёл черту Реман. — План был прост, а главное, проверен. Теперь архимаги — это герои. Их будут чествовать.

— И всё из-за этого выскочки… — процедил Илларион.

Борис Соснов резко поднялся. Его лицо было суровым, высеченным из камня, взгляд тяжёлым, немигающим, но горящим внутренним светом. Светом не просто воина, а фанатика.

— Вы все говорите о провале, — негромко сказал он. — Но это не провал.

Он шагнул ближе и положил руки на край стола.

— Я, как никто другой, знаю, кто такой Клинков и что он может. И знаю, что делает его уязвимым. Он рассчитывает на хаос. А я дарую очищение

В голосе Бориса Соснова звучала жёсткая уверенность. Все взгляды устремились к нему.

— Ты готов взять хаосита на себя? — спросил Реман холодно, но с интересом.

Реман знал цену ошибок. Сам не раз выносил вердикт тем, кто их допускал.

— Да, — твёрдо ответил Борис. — Слишком долго один человек, одна ошибка портят нам планы. Ошибки надо исправлять.

В глазах Бориса мелькнуло пламя, от которого у присутствующих прошёл холодок по коже.

— Я лично разберусь с этим хаоситом.

Зал вновь погрузился в тишину, но теперь в этой тишине было напряжение и ожидание. Все понимали: Борис Соснов не бросал слов на ветер.

И это значило, что скоро вновь прольётся кровь.

Хаоситская кровь.

Колёса громко стучали по колее, отдаваясь в груди сухим эхом. Обоз растянулся длинной змеёй из дюжины повозок, гружённых мешками с зерном, ящиками со шкурами и, самое главное, тщательно упакованными бочонками с алхимическими реагентами. Ибо они стоили дороже всего остального груза, вместе взятого.

Савва Иванович сидел верхом у передовой повозки и привычным взглядом окидывал обоз. Он был опытным купцом, за его плечами было больше сотни сделок и множество поездок как по Южноуральску, так и в княжества на Востоке. Он вырастил детей, увидел рождение внуков и, несмотря на возраст, всё равно продолжал заниматься любимым делом. Ведь он знал дороги, знал людей и знал цену каждой версты в пути. И всё же сегодня у него ломило кости, особенно колени, а это было не к добру.

— Чего хмуришься? — спросил ехавший рядом атаман двух десятков рубежников, невысокий жилистый воин четырёх звёзд по имени Данила. — Дорога чистая, погода ясная, вон как солнце спинку греет.

Данила был старым другом Саввы. Не только другом, но иделовым партнёром. Они вместе прошли не одну сотню вёрст. Так что перемену в настроении купца Данила увидел сразу. Савва лишь мотнул головой.

— Слишком уж тихо. Ни пташки, ни вороны, только колёса скрипят.

Данила хмыкнул, поправив копьё.

— Тебе бы все знаки да приметы… Сейчас восточный тракт минуем, а там уж свои будут.

Впрочем, Данила и сам начал оглядываться, в основном посматривая на лес, что шёл вдоль дороги. Он и вправду будто притих. Ветви сосен стояли неподвижно, хотя лёгкий ветерок должен был качать их. Казалось, что даже природа задержала дыхание.

Савва Иванович лишь поёжился. Он вложил в этот караван всё: деньги, связи, и время. Но на этот раз ещё и обещание очень сильному южноуральскому роду, что доставит груз точно в срок. Реагенты шли в Беловежск для алхимических лабораторий. Сорвать поставку значило не просто потерять деньги, это ударило бы по престижу Саввы Ивановича. Пусть он и не лез в большую политику, но знал: дороги стали опаснее, а люди злее.

— Данила, — Савва натянул поводья, — пусть твои ребята будут начеку.

Атаман кивнул и махнул рукой. Два десятка рубежников, вооружённых копьями, луками и короткими мечами, чуть разъехались, заняв привычный строй по флангам и в хвосте каравана.

Тишина с каждой пройденной верстой становилась всё тягостнее.

Колёса скрипели, кони фыркали, люди переговаривались вполголоса. Казалось, что вот-вот появятся знакомые стены самой восточной южноуральской заставы, а заснеженные пики гор успокаивали.

Вот только лес внезапно зашелестел, засвистел десятками стрел. Тонко, сухо и смертоносно, переходя в глухие удары. Один рубежник, сидевший на мешках в телеге, повалился назад с древком, торчащим из груди. Второй, схватившись за горло, захрипел и рухнул в дорожную пыль.

— Засада! — рявкнул Данила, направляя коня ближе к своим людям.

Лес ожил, наполнился не только звуками, но и движением. Из-за стволов деревьев выскочили фигуры в чёрных плащах, лица скрыты масками. Они двигались слаженно, без криков, точно тени. В руках у каждого были изогнутые сабли и артефактные жезлы, мерцающие жёлтым светом.

— Савва, живо назад! — скомандовал Данила.

Рубежники сомкнули строй, всадники прикрыли фланги. Но столкновение было мгновенным и яростным. Враги налетели, отбросили древки резкими, почти звериными движениями. Клинки скользнули по металлу, разрезая не только воздух, но и плоть. И каждый удар сопровождался вспышкой искр, будто сталь встречалась не с железом, а с самой магией. Из жезлов летели заклинания света, всадники валились на землю один за другим. Данила ловко маневрировал меж своих и чужих, бил копьём и сразил двух нападавших.

— Держать строй! — заорал он и спешился, бросаясь вперёд.

Савва сжал поводья, сердце бешено стучало в груди. Он видел, как рубежники валятся один за другим. Лес полыхал отблесками заклинаний. Кто-то из рубежников успел использовать свиток, и врага заволокло дымом, но сверху тут же обрушился золотистый луч, сжигая рубежника дотла.

Савва не был дураком, он видел, что это были не разбойники, а обученные бойцы. Он узнал магию, магию солнечников.

Данила сражался яростно. Знал, что это был последний раз. Он всадил железо в живот фигуры в чёрном так, что кровь хлынула фонтаном, сразу же принял второй удар на клинок и ловко разрубил атакующему руку. Рубежники под его началом сражались отчаянно, но враги шли и шли. Двигались молча, без ярости, без лишнего шума, как отлаженный механизм. Строй рубежников трещал по швам.

Данила выгадал момент, небольшую паузу между нескончаемыми ударами, и бросил быстрый взгляд назад на купца. Увидел крепко сжатые поводья и страх в глазах приятеля.

— Беги, — прошептал он одними губами.

Он знал, что рубежники не выстоят, потому собирался просто забрать с собой столько врагов, сколько сможет.

Савва Иванович не был воином, его оружием были договоры, монеты и слова. Но смерть он чувствовал всем нутром, потому спорить не стал, только рванул поводья и пустил коня в сторону.

— Да помогут вам предки, — прошептал он.

Из-за повозок показались новые фигуры, маги в таких же чёрных плащах. Воздух завибрировал, груз охватило пламя. Бочонки с реагентами принялись взрываться один за другим, и взрывы отдавались в ушах гулким колоколом. Огненный смерч поднялся над дорогой, затянув небо копотью.

Но Савва Иванович уже скакал, петляя между деревьями. Позади кричали и стонали, звенели мечи и рушились повозки. Запах пожара гнал его вперёд. Он не знал, как долго он мчался, в груди жгло, руки дрожали, ноги сводило судорогой. Конь бешено нёс его вперёд, несмотря на пену изо рта. Он тоже чувствовал позади дыхание смерти.

И вдруг Савва осознал, что вновь оказался в той же тишине. Тишине, которая совсем недавно казалась ему такой подозрительной, а сейчас успокаивала. Он натянул поводья и оглянулся. Лес снова замер, словно ничего не случилось. Только над верхушками сосен тянулся столб чёрного дыма.

— Предки могучие… — выдохнул Савва.

Караван был уничтожен, груз сожжён. Это был не грабёж, это была демонстрация. Послание.

Холодный пот катился по лбу и спине, пальцы всё ещё дрожали, сердце бешено колотилось. Но Савва развернулся и пришпорил коня, верного спутника, которого выиграл на ярмарке на севере. Сейчас же он гнал его, не жалея сил.

Савва добрался до ближайшей заставы лишь к ночи, весь в копоти и грязи. Он повалился с коня, и первое, что он сказал, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла было:

— Солнечники… они идут.

Тем временем большой зал баронского дома в Вятском уделе был набит людьми. Гул голосов разносился по округе, звенели кубки, мерцали лампады под сводами зала. Вино текло рекой, а за столами сидели местные дворяне, посланники соседей и купцы. Пир был в честь очередной победы над разросшейся в последнее время Зоной. Слуги тихо разносили мясо, а разговоры шли о трофеях и торговле.

Вот только ни барона, ни его воеводы, ни ближников не было в зале, хотя ещё мгновение назад он сидел на высоком дубовом кресле во главе стола. Казалось бы, куда мог пропасть барон с ближниками посреди пира?

Александр Нестеров, представитель рода из Чернореченска, молодой и плечистый воин с тёмными волосами, знал ответ. Ведь голос барона раздавался во внутреннем дворе.

— Значит, дело миром решить не хотите?

Тяжёлый, увесистый бас обычно заставлял даже знакомых со здоровым крепким бароном с седыми волосами дёрнуться. Сейчас он не мог никак разрешить возникший назревающий конфликт.

Александр смотрел не на барона, он оценивающе разглядывал Мстислава Рудова, мага в золочёной накидке с вечной тенью презрительной ухмылки на сухом лице. Мстислав, поговаривали, был двоюродным племянником одной из шишек солнечников и подавал надежды как маг. Молодой, а уже Адепт.

Более того, постоянно практиковался не только на поле боя, но и в дуэлях. Вот и сегодня его жертвой стал Александр из южноуральского рода Нестеровых. Три последних противника Мстислава как раз были из этого же княжества. И всех их он победил.

— Нет, — усмехнулся Мстислав. — Честь рода была запятнана, искупить можно только кровью.

Барон почесал седую бороду и нахмурился, но спорить не стал, лишь сочувственно посмотрел на Александра. Александр и сам всё понимал. Он был воином трёх звёзд, Нестеровы всё-таки алхимики, не бойцы. А маг против него Адепт, да ещё и опытный дуэлянт. И бой явно начнётся на дистанции.

Но отказаться значило признать слабость.

— Дуэль так дуэль, — спокойно произнёс он.

Барон уважительно кивнул и тут же гаркнул:

— Приготовить всё!

Место для поединка было быстро расчищено. Слуги убрали всё лишнее и утрамбовали землю ногами, а баронские люди столпились вокруг, под защитой магического барьера, словно на ярмарке. Притом что в зале всё ещё продолжался пир и слышался смех и пьяный гомон.

Здесь же, в утренней прохладе, разносились шёпотки и ставки.

— Солнечник убьёт его в два удара.

— Говорят, Рудов зверей в Зоне валил десятками.

— Жаль его.

Александр снял плащ и остался в тёмной рубахе. На поясе блеснула сабля, а на пальцах было несколько с виду простых артефактных колец. Пусть причина поединка и была, по его мнению, дурацкой и надуманной, он отступать не собирался.

Мстислав же бодро и весело шагал на другую сторону площадки. Его мантия переливалась шёлком, а в руках был тонкий искривлённый клинок-артефакт. Александр лишь вздохнул. Оружие подстать владельцу, изящное и убийственное.

— На смерть или до сдачи? — спросил барон.

— До первого падения, — холодно ответил Мстислав, усмехнувшись. — Но милости я не обещаю.

— Сделайте по пять шагов вперёд, — сказал барон, нахмурившись.

И воздух словно сгустился. Мстислав сверкнул хищными глазами, но повиновался. Похоже, что ему следовало держать рот на замке, в конце концов, он был в чужих владениях. Здесь солнечник, как и сам Александр Нестеров, был лишь гостем.

Александр обнажил клинок и взглянул на кольца. Их холод успокаивал и давал возможность сосредоточиться.

— Один удар, — одними губами прошептал он. — Всего один.

— Бой! — раздалась команда барона.

Первая атака была яростной. Мстислав без подготовки метнул вперёд пламя, загнувшееся змеёй. Трава вспыхнула, в воздух взметнулся столб пара, люди отпрянули назад. Но Александр уже бросился в сторону. Молния вспыхнула на его ладони и ударила прямо в огненное заклинание, разбив его на искры. Толпа загудела.

Одно из колец на пальце Александра потухло. Но Мстислав выпустил вперёд три огненных клинка один за другим. Они со свистом рассекли воздух. Вот только Александр неожиданно принял их на щит. Воздушный, возникший из ещё одного кольца.

Запах гари наполнил двор. Мстислав атаковал, Александр прикрывался стихийными щитами и пытался подобраться поближе, но безуспешно.

— Трус! — выкрикнул Мстислав, явно раздосадованный таким боем.

Он был прав: если бы не артефакты, то Александр не смог бы держаться и вполне возможно уже бы пал. Вот только Нестеровы не дураки отправлять своих в путешествие без подготовки.

Мстислав ударил веером искр. Александр на этот раз лишь уклонился, пропуская маленькие, опасные огненные искорки мимо себя.

Мстислав открыл рот, чтобы вновь что-то выкрикнуть. Александр же усмехнулся и вскинул обе руки перед собой. Вспышка появилась перед громом и обрушилась вниз грозовой дугой, бьющей прямо по земле, камням и Мстиславу.

Солнечник заорал, поднимая защиту, но электрические искры плясали по его мантии, выжигая и ткань и плоть.

Александр бросился вперёд. Все кольца потухли, теперь его надежда была лишь на холодную сталь. Мстислав хаотично выпускал вокруг себя заклинания, его пламя срывалось вновь и вновь, но он мазал. Бил слишком отчаянно.

Раздался звон стали. Узкий кинжал вылетел из рук Мстислава и с чавкающим звуком вонзился в землю. Сам он рухнул на одно колено.

Александр тяжело дышал, его одежда была прожжена, а на руках и лице осталась сажа. Но он уверенно держал клинок прямо у горла противника.

— Довольно! — пробасил барон.

Александр смотрел на поверженного противника, и на миг в его голове промелькнула мысль — добить. Врагов живыми оставлять нельзя. Но он, несмотря ни на что, одёрнул руку. Он гость, и слово барона здесь закон.

— Род Нестеровых победил! — в голосе барона прозвучали уважительные нотки.

Толпа взорвалась криками, кто-то аплодировал, кто-то ругался. К Мстиславу подскочили слуги в золотых накидках. Сам же маг прошипел сквозь зубы:

— Ещё встретимся, пёс.

Александр же стоял спокойно, даже не смотря на бешено бьющееся сердце.

— Сынок, подойди-ка сюда, — позвал его барон. На обычно суровом лице была улыбка, а в глазах блестели искры. — Раз уж ты уважил меня честным поединком, то я, пожалуй, отвечу тем же.

Александр быстро кивнул. Он приехал сюда заключать торговую сделку, но, похоже, что домой уезжал, обретя нового союзника.

Немногим больше двух месяцев назад на севере Южноуральска была побеждена зараза. Магическая эпидемия, занесённая извне. Но несмотря на победу, княжество дрожало от слухов.

В трактирах пересказывали истории про караван, сожжённый на границе, про дуэли в соседних уделах и княжествах, где южноуральцы, к слову, в основном брали верх. А теперь новая весть: в приграничье, на Лысой речке, состоялась стычка, и люди солнечников отступили, бросив десятки тел.

Провокации и локальные конфликты происходили повсюду, и не всегда только по воле солнечников. Южноуральск в стороне не оставался. Для простого люда всё это было тревожными событиями, для купцов же возможностью.

Городские улицы заполнились торговцами и лавочниками, стекавшимися со всех земель. Все понимали — грядёт война. Но никто ещё не знал, когда она начнётся.

В княжеской палате в Беловежске был созван совет. Главный зал был наполнен запахом ладана и железа, высокие своды блестели, а вдоль стен сидели бояре и дворяне. За длинным же столом посреди зала собрались все те, кто принимал финальное решение. Во главе сидел князь Григорий Арсеньевич Демидов. С усталым лицом и тяжёлым взглядом, он осматривал ворохи карт и свитков на столе.

Рядом с ним был Василий Шаховский. Сухощавый Архимаг с чёрными кудрями. Он отпил из кубка и окинул всех присутствующих спокойным взглядом.

По одну сторону стола разместились воеводы и купцы: угрюмый широкоплечий Ратмир, старый волк походов в Зону, молодой Коровин, который недавно удержал Лысую речку и многие доблестные воины.

По другую сторону были Магистры и представители союзных родов.

Гомон в зале стих, когда Демидов поднял руку.

— Земля горит, — сказал он хрипло. — Караваны пропадают, людей вызывают на поединки на нашем пороге. Солнечники решили, что мы дрогнем.

Шёпот прошёл по рядам. Шаховский поднялся.

— Два месяца и десяток ударов. Караваны, дуэли, стычки. Всё это не случайность. Мы ответили, но это только начало. Мы на пороге большой бури, и без союзников мы не выстоим.

Шаховский посмотрел на карту, где жирными линиями были отмечены границы с соседними княжествами.

Три — под властью солнечников, в каждом по Архимагу. Южноуральск же мог похвастаться лишь двумя. Пока только двумя. И слишком много княжеств вокруг пока ещё не заняли позицию. Они выжидали и высматривали если не победителя, то проявление слабости. Для того, чтобы сделать выигрышную ставку.

Шаховский сел. Демидов подал знак рукой, и над столом пронеслись предложения со всех сторон. Говорили бояре, маги и воеводы. Все были готовы к войне. В конце концов, Южноуральск не один год противостоял солнечникам, пусть и не в открытую.

— А может, Москва? — осторожно сказал один из купцов. — Империя не позволит соседям резать её торговые пути.

На это в зале поднялся гул. Одни зашептались о помощи императора, другие скрипели зубами.

— Звать Москву — значит подставлять шею под ярмо! — Шаховский ударил ладонью по столу. — Москва нас не спасёт. Они рады будут, если мы с солнечниками перегрызёмся.

— Нужна казна, — раздался уверенный голос Аристарха Железного. — Война без денег не ведётся.

Купцы переглянулись, зашевелились, чуя прибыль.

— Будет казна, — уверенно проговорил Демидов.

Князь жил не одну сотню лет и воевать умел, иначе когда-то небольшое княжество предковеров не выстояло бы под бесконечным натиском врагов и не превратилось бы в Южноуральск.

Совет длился долго. Спорили о том, где ставить заставы, какие земли укреплять, кого призвать в рать и кто из соседних княжеств мог стать союзником.

— … и кто нам союзник? В Тобольске те сами ждут, куда ветер подует, башкирские ханы вовсе продадут нас первыми!

— … посланники из Казани должны вот-вот вернуться…

Подробности тонули в шуме голосов, но главное становилось ясно: Южноуральск готовился к войне. Серьёзно и основательно.

Под вечер, когда даже свечи догорели и воздух стал тяжёлым, раздался неожиданный, но логичный вопрос. В зале, где собрались Магистры, выдающиеся воины и богатые купцы, кое-кого не хватало. Одной фигуры, ставшей для княжества ключевой.

Потому Коровин задал логичный вопрос, деловито оглядываясь по сторонам.

— Григорий Арсеньевич, а где Клинков?

Зал стих. Все знали, что Максим Клинков — не просто дворянин. Он самый молодой магистр в Южноуральске, хаосит, о котором два года назад мало кому было известно, и истребитель заразы, появившейся на родной для всех здесь земле.

Демидов хищно прищурился и ответил:

— Убыл на север. В родовое гнездо.

Тишина в зале стала ещё более осязаемой.

Ни один из присутствующих не мог понять, как у хаосита могло быть родовое гнездо, если кроме Клинковых их никто уже несколько сотен лет и не видывал.

— Родовое гнездо? — неуверенно протянул Коровин. — Но разве Клинков не последний?

— Что-то мне всё это не нравится, — пробурчал Рома, плотнее закутываясь в плащ.

Мы уже не первый день ехали в седле. Позади остались и Чернореченск, и Уральские горы, и княжества, отделяющие нас от родовых земель Клинковых. Сейчас меня и некогда живое, трепещущее сердце рода отделяли каких-то два-три перехода.

— Что, волков тебе подавай? — усмехнулся Аскольд.

Его хрипловатый голос разнёсся по чёрному лесу.

Сольвейг лишь покачала головой. Я выбрал небольшую надёжную группу, всего четыре человека, включая меня. Я, как Магистр, представлял основную ударную силу. Аскольд был способен долго биться в ближнем бою, да и силы у него всегда было хоть отбавляй. С Сольвейг они становились особенно опасны, так как бились за жизни друг друга. Но валькирия ещё и обладала удивительной мобильностью. Рома же выступал в качестве мага поддержки.

Я внимательно вглядывался в тени между деревьев. Мой посох из чёрного дерева был наготове.

— Волков нам только не хватало… — прошептал Рома так, что его услышал только я.

Наш небольшой отряд без проблем преодолел все препятствия на пути и ехал на северо-восток от Выкречи. С каждой верстой я чувствовал приближение чего-то родного, того, что ждало впереди. Земель моего рода.

Из леса раздался низкий, почти человеческий рык, следом второй и третий. В воздух взметнулась стая ворон. Спокойный лес вокруг начал оживать.

— Накаркал, — злобно сплюнул Рома и приготовил сразу два воздушных заклинания.

Я же отслеживал движение вокруг и почувствовал не меньше десятка монстров.

— Волколаки, — процедил я.

Аскольд и Сольвейг спрыгнули на землю.

Монстры появились рядом быстро. Огромные, на голову выше человека, обтянутые тёмной шерстью твари кружили в тени деревьев. Они выли, а дикие глаза на вытянутых мордах горели злостью и ненавистью.

Сольвейг выхватила меч, Аскольд обнажил саблю.

— Семь… — быстро сосчитал Рома, выставляя воздушный щит вокруг нас. — Нет, больше десяти…

Волколаки скользили среди деревьев, окружая отряд. Рёв слился в сплошной гул.

Я вскинул руки перед собой, и там, где я чувствовал самое большое скопление монстров, возник ядовитый шар. Он за несколько ударов сердца вырос до размеров телеги, а затем с оглушительным хлопком взорвался, разлетаясь мелкими ядовитыми брызгами. Твари в лесу взвыли. Даже отсюда я видел, как шкуры вместе с деревьями и самой землёй разъедает кислота.

Монстры бросились вперёд. Воздушное лезвие Ромы полоснуло по самому дикому волколаку, располовинив его в прыжке.

Аскольд встретил двух монстров сразу. Вокруг его клинка сгущался хаос. Он с силой разрубил черепушку волколака, а следом бросил кинжал прямо в глаз второму монстру. Он довернул корпус и ткнул клинком в монстра, кубарем катящегося по земле. Северянин бил наверняка.

Сольвейг двигалась как вихрь, её меч вспыхнул светом, и веер светлых острых перьев отправился в надвигающуюся на нас стаю. Монстров изрешетило. Я оставил правый фланг на своих соратников, сам же принялся запускать Клинки хаоса один за другим в тени деревьев. Каждый из них достигал свою цель, слышался лишь визг и хруст.

Я бросил быстрый взгляд на Аскольда и Сольвейг. Северянин уже норовил рвануть вперёд, к кромке леса.

— Держать строй! — скомандовал я.

Аскольд тут же поубавил пыл.

Сольвейг сияла, и волколаки боялись её света и отступали. Мои заклинания разили без устали. Я использовал заклинание, подходящее к угрозе, не выделывался. Но и этого хватило. Монстры были умнее, чем показалось. Попытавшись разделить нас и обойти с флангов, они потерпели неудачу и, похоже, поняли это. Раздался громкий дикий вой, и твари принялись разбегаться и скрываться в тенях деревьев.

— Догоним? — азартно выдохнул Аскольд.

Я же только покачал головой.

— Нет. У нас другая задача.

Мы подождали немного. Лес снова замер. Остался лишь запах крови, дыма и магии в воздухе. Рома нахмурился и обратился к Аскольду.

— Давай ты больше не будешь предполагать, ладно? Одному хаосу известно, какие ещё монстры водятся в округе.

Аскольд пожал плечами, он уже орудовал над телами убитых монстров, собирая трофеи.

Я просканировал окрестности. Больше угроз, кроме удирающих волколаков, я не обнаружил. Стая улепетывала куда-то восточнее, глубже в Зону и дикие земли.

Но Рома был прав. Чем ближе к моему старому дому, тем страннее будут твари. Людей на пути к родовым землям будет мало. В суровых условиях между дикими землями, Зоной и остатками хаоса жили лишь совсем отчаявшиеся люди. Те, кому больше некуда было идти.

— Поехали, — скомандовал я, и мы отправились в путь.

Вскоре, когда дело уже шло к полудню, лес расступился, и внизу, среди холмов и серых безжизненных полей, показалась небольшая деревенька. Дома были низкими, крытыми тёсом. Кривые заборы, невпопад выставленные вокруг домов, заваливались на бок.

— Ого, — воскликнул Рома удивлённо, — над крышами-то дым идёт!

Я пригляделся повнимательнее.

— И вправду…

Вот только какое-то чувство неправильности не отпускало меня. Я нахмурился.

— Командир, — обратился ко мне Аскольд, — слышишь?

Я прислушался. И вправду, стояла тишина. Собаки не лаяли, даже кур или детских голосов не было слышно. Деревня будто вымерла.

— Нехорошо, — пробормотал Аскольд.

Я же, ко всему прочему, почувствовал присутствие сторонней магии, но пока не мог определить, какой. Мы спустились с холма и въехали в деревню. Первыми, кого мы встретили, были вихрастые детишки. Они выглянули из-за забора, лица у них были серыми, а глаза потухшими. Худая женщина в старом платье выскочила на улицу.

— А ну, живо домой!

Она загнала детей в дом, как только заметила вооружённых всадников. То есть нас.

— Гляди-ка, — пробормотал Рома, — нас теперь боятся.

Я же всё чётче и чётче чувствовал знакомый запах магии.

— Приготовьтесь к бою, — тихо предупредил отряд я.

Мы выехали к сердцу деревни, где стояло несколько перекошенных палаток. Здесь, посреди площади, собралась толпа из деревенских. Вот только поводом для собрания явно был не рынок или ярмарка потому как стояли они с опущенными вниз головами, выслушивая воина в светлом плаще.

Он размахивал жезлом с тяжёлым навершием и командовал так, будто деревня принадлежала ему.

— Ещё раз скроешь от меня хоть что-то, и сожгу твою избу, — сказал он лениво пожилому мужику напротив. — Кто-то из вас спрятал хлеб, мы это знаем. Если не найдёте, я девок заберу. Я много хорошеньких видел.

Крестьяне молчали. Старый мужик в серой робе с заплатками и с длинной седой бородой стоял перед магом с бессильно сжатыми кулаками.

А за магом с жезлом вразвалочку стоял небольшой отряд. Они тоже были в светлых накидках, но на их плащах виднелись знакомые мне символы солнечников. Вот только их мана и энергетика в этом месте словно сама собой тухла и скрывалась, поэтому я и не сразу определил её.

Всего их было шестеро. Четверо воинов и два мага вместе с тем, что был с жезлом и общался со старым мужиком, который, судя по всему, был старостой.

— Я за то, чтобы сразу их рубануть, — хмыкнул Аскольд.

Я коротко кивнул.

— Только быстро, без шума.

Мы выехали на площадь и лишь когда мы были уже совсем рядом, солнечники принялись оборачиваться на нас. Маг с жезлом прищурился и смерил нас взглядом.

— Кто такие? — спросил он с той же ленцой. — Это моя земля. Здесь дорога платная.

— О как, — холодно отозвался я. — Мы сейчас как раз рассчитаемся.

Я, без всяких расшаркиваний, метнул Копьё хаоса прямо в грудь магу. Он даже не успел дёрнуться, как его пробило насквозь, и он рухнул на землю. Во второго мага прилетела Воздушная цепь, сковав его и подбросив в воздух. Маг заорал. Аскольд с Сольвейг рванули вперёд и прямо сходу зарубили двух воинов.

Порыв ветра отбросил оставшихся двоих назад, и они влетели в забор. Один рухнул без сознания, второй же вскрикнул и попытался подняться, но его тут же приговорил мой Клинок хаоса.

Аскольд добил воина у забора. В этот момент сверху с криком рухнул скованный цепями маг и разбился в лепёшку.

Повисла тишина. Крестьяне стояли ошеломлённые. Староста с морщинистым лицом взглянул на нас суровым взглядом.

— Вы чьих будете? — хрипло спросил он.

Я смотрел на людей. Их лица были измождёнными, а сами они были худыми. Как-будто недоедали даже не неделями, а месяцами. Среди них не было заметно ни одного воина.

— Проезжие, — ответил я. — Есть в округе ещё солнечники?

Староста, прихрамывая, подошёл поближе.

— Мы знать не знаем, кто эти ваши солнечные такие, — заверил он. — Эти-то появились совсем недавно, недели две назад. Последние крохи забрали…

Я спокойно кивнул. Если деревенские и вправду не видели больше солнечников вокруг, то, скорее всего, близко к деревне их и не было. Или староста мне врал. У них вполне мог быть с солнечниками уговор, который деревенские нарушили. Но это дело десятое. Оставлять в живых солнечных тварей у родной земли я не собирался.

Мой разговор со старостой явно привёл местных в чувства. Женщина с ребёнком на руках среди толпы всхлипнула, один из мужиков опасливо приблизился к телам солнечников, поглядывая на меня исподлобья.

— Забирайте, — махнул рукой я. — Только плащи сожгите, броню лучше тоже в землю заройте, а остальное, может, продадите кому.

Староста рухнул на колени прямо в грязь и низко склонил голову.

— Спасибо, мил человек.

— Встань, — спокойно сказал я. — Негоже свободному человеку в ногах валяться.

Старик с трудом поднялся на ноги.

— Да как же негоже… мы же зиму теперь переживём.

— Ну и славно, — ответил я и оглянулся на своих.

Аскольд вытирал саблю, Рома с особым интересом смотрел в небо, явно прикидывая, насколько высоко может подбросить следующего бедолагу, а Сольвейг уже облепила небольшая группа местных детишек.

— Ты паладин?

— А почему тогда меч светится?

— А ты сама светишься?

Они с интересом расспрашивали её, а Сольвейг с мягкой улыбкой отвечала.

— Ром, выдели им припасов, — приказал я.

Рома тут же отвлёкся и кивнул.

— Сделаем.

Он снял с лошади мешок и пошёл к крестьянам.

— Спасибо, — низко поклонился староста.

Следом раздались благодарные голоса местных. Вот только зря они меня благодарили, без воинов они могут не пережить зиму.

— Если пойдёте дальше, то там разломы, — предупредил меня староста, — В тех местах давно никто не живёт, лишь чудища.

— Хорошо, — спокойно ответил я.

Добавлять, что именно туда нам и нужно, я не стал. Солнце было высоко, так что смысла оставаться в деревне не было. Мы оставили местным припасов. На лицах у деревенских появилось чуть больше эмоций, какой-то маленький, едва заметный тлеющий огонёк в глазах. Мы же покинули деревню и двинулись дальше.

Дальше дорога забирала на восток. Если поначалу мы ехали по серым безжизненным полям с редкими прогнившими заброшенными хуторами, то вскоре увидели каменные гряды, похожие на застывшие волны. Местами торчали мёртвые окаменевшие деревья, высокие, обросшие мхом и лишайником.

— Вот что они разломом назвали, — усмехнулся Аскольд.

Было от чего. Я думал, что здесь будет скопление монстров и даже возможно логово какого-нибудь одиночки, но для местных разломом были окаменевшие лощины и изменённая местность. Хотя здесь уже явственно чувствовался запах хаоса.

— Пахнет как-то, — пробормотал Рома, оглядываясь по сторонам, — не так.

— Воздух пропитан магией, — тихо ответил я. — Здесь когда-то были крепости, заставы, деревни и городишки.

Сольвейг подняла взгляд на серое небо, где солнце медленно катилось к горизонту.

— Совсем нет ни стен, ни башен, — спокойно произнесла она.

— А ты приглядись, — тут же вмешался Аскольд. — Тебе окаменевшая местность ничего не напоминает? Вон у склона камень застыл так, будто это когда-то была кирпичная кладка. Серая, что ли…

— Чёрная, — поправил Аскольда я.

На меня посмотрели три пары заинтересованных глаз, но сказок о прошлом я рассказывать не стал. Дальше вдоль разлома мы двинулись молча, высматривая место для ночлега.

В какой-то момент дорога превратилась в тропу, а затем пришлось спешиться, чтобы осторожно вести лошадей по каменным уступам и склонам.

Я помнил эти земли другими — полными магии и жизни. Впрочем, это было уже очень давно.

Сумерки сгущались быстро, да так, что солнце казалось уходило за тёмную полосу, которая всё приближалась к нам. Воздух становился холоднее, а по земле тянулся неприятный туман.

— Апчхи! — Рома распугал одинокую стаю ворон. — Простите.

— Ничего, бывает, — отмахнулся Аскольд.

Мы двигались по камню до тех пор, пока не упёрлись в небольшой овраг.

— Смотрите, — тихонько позвала нас вперёд Сольвейг.

Когда я подошёл, то увидел, что внизу темнели силуэты строений. Возможно, издалека они бы показались обычными окаменевшими останками, но, приглядевшись, я совершенно чётко видел очертания домов.

Где-то два десятка избушек. Часть, конечно, без крыш, а где-то и вовсе руины. Но когда-то здесь теплилась жизнь. Трава в низине стояла по пояс и, несмотря на то что деревня была в овраге, трава шуршала и слышался шепот.

— Ночевать на открытой местности, конечно, не дело, — произнёс Рома, оглядываясь, — но и вниз мне что-то спускаться не хочется. Выглядит всё это как… как могила.

— Значит, поспим на могильнике, — хладнокровно ответил я и махнул рукой вперёд.

Мы осторожно двинулись вниз.

На первый взгляд окаменевшая деревенька выглядела почти нетронутой. Те дома, что устояли под гнётом времени, были почти целыми, кое-где даже сохранились заборы. Самое главное, что внутри я не чувствовал ни магии, ни чужого присутствия.

Мы осторожно, дом за домом, прошли к центральной площади. Здесь оказался колодец, обросший мхом. Цепь в колодце заскрипела, как будто её тронул ветер.

— Макс, — позвал меня Рома, — здесь ветра нет. Совсем.

Я это и так чувствовал.

— Может, в домах сохранился какой-то артефакт? — спросила Сольвейг.

Я молча покачал головой, а затем обошёл площадь. На земле не было следов, ни старых, ни новых. Как будто сюда никто не заходил десятилетиями.

И вот тогда я услышал тихий стук.

Тук-тук.

Я тут же насторожился. Но звук повторился.

Тук-тук.

Как будто кто-то бил по деревяшке, притом в одной из ближайших изб у самой площади. Я молча дал сигнал и махнул рукой в сторону звука. Я пошёл первым.

Тук-тук.

Источник звука найти было несложно. Это была одна из хорошо сохранившихся изб. Я осторожно подошёл к двери и запустил внутрь Морок. Словно в издевку, звук повторился.

Тук-тук.

Но Морок внутри ничего не обнаружил. Я толкнул покрытую каменной коркой дверь, и она почему-то открылась со скрипом, как будто была не из камня, а из дерева. Внутри было темно и пахло сыростью.

Я поднял ладонь, вызвал мерцающий огонёк хаоса и запустил его внутрь. Заклинание осветило глиняный пол, грубо сколоченный стол, лавки и пустоту. Только в углу кресло-качалка медленно раскачивалось. Вот только стоило мне задержать на кресле взгляд, как оно замерло.

Тук-тук.

Стук раздался снова, теперь из-под пола. Инстинкты внутри заорали об опасности.

— Назад! — рявкнул я, чувствуя неладное.

Но было поздно.

Пол взорвался каменными осколками. Всё, что я успел сделать, это поставить Хаотический щит перед нами. Меня отбросило назад волной, но приземлился я на ноги благодаря воздушному заклинанию Ромы.

Аскольд и Сольвейг засыпало осколками, но они выглядели целыми. Из дома на нас, размахивая огромными каменными крыльями, выскочил страж этой деревни. Тварь вдвое выше человека, в трещинах на её каменной коже рос мох, а глаза светились тускло-жёлтым. Монстр размахивал не только крыльями, но и длинными рогами.

Вдруг монстр замер, а затем резко оттолкнулся мощными каменными лапами и взлетел в воздух.

— Гаргулья, — сквозь зубы процедил я.

Мы вляпались.

Вляпались в логово монстра-одиночки.

Ровно на один миг всё вокруг замерло, и до ушей донёсся тяжёлый скрежет, а следом огромное тело с расплавленными каменными крыльями удивительно быстро рухнуло вниз прямо между мной и Ромой. Каменная крошка разлетелась во все стороны.

Я успел поставить перед нами Щит хаоса, лишь поэтому ударная волна не сбила нас с ног. Затем я быстро набросил на себя Укрепление тела. Гаргулья явно была разумной, раз решила первой же атакой выцепить магов.

Сольвейг моментально расправила отливающие бирюзовым крылья. Свет вспыхнул вокруг неё, поднимая в воздух пыль и каменную крошку. Гаргулья поднялась во весь рост, её глаза вспыхнули ярким багровым светом. Крылья угрожающе затрепетали.

Я бросил в тварь Цепь хаоса. Чёрно-красная энергия сплелась в привычную форму в воздухе и обвилась не только вокруг ног монстра, но и вцепившись в одну из рук, а затем с хрустом затянулась.

Вот только гаргулья заревела, каменные мышцы напряглись, и цепь разорвалась, разлетевшись огненными искрами. Каменная кожа искрилась, как будто магия не желала сдерживать этого монстра-одиночку. Похоже, что гаргулья успела поднабрать магической мощи.

— Сильная тварь… — процедил Рома.

Аскольд воспользовался моментом и рванул вперёд. Его меч скользнул по каменной коже, но оставил на защите монстра лишь царапину. Гаргулья взмахнула крыльями, и Аскольд чудом увернулся, но поток воздуха сбил его с ног и отбросил на несколько метров назад. Он с грохотом влетел в забор.

Я быстро ударил тремя Клинками хаоса один за другим. Первое заклинание монстр отбил, а два следующих лишь заставили вспыхнуть в воздухе новые искры.

Гаргулья взмахнула крыльями, взмыла вверх, её каменные когти блеснули в сумерках. Вот только Сольвейг уже была рядом. Она взмахнула крыльями, и её клинок, сотканный из света, ударил прямо в плечо монстра. На камне задымилось глубокое ранение. Оно заставило гаргулью резко дёрнуться в сторону.

Я поднял руки перед собой, готовя Кулак хаоса, чтобы сбить монстра. Вот только вокруг неожиданно раздался новый грохот. Сначала в избе рядом, а затем ещё чуть дальше. Каменные крыши потрескались и в миг рухнули.

Из руин в воздух взметнулись ещё две гаргульи — поменьше и послабее, но от того не менее злобные и опасные.

— Сука, — Рома использовал Воздушный шаг, чтобы отскочить назад. — Тут целое гнездо!

Две гаргульи поменьше хлестали каменными крыльями, направляя в отряд воздушные волны.

Я использовал Щит раздора, и мерцающая сеть из чёрных и фиолетовых линий вспыхнула, накрывая меня и союзников огромным полотном.

Большая гаргулья тут же ударила в защиту. Щит задрожал, часть удара отразилась обратно, отчего каменная кожа на твари треснула прямо на груди. Воздушные удары от гаргулий поменьше прилетели следом, и отдача отколола у тварей часть морд и рогов.

Раздался высокий нечеловеческий вой чем-то похожий на скрежет.

Я тут же использовал Дар хаоса, и аура, переливающаяся разными цветами, окутала соратников. Аскольд уже был на ногах, он ускорился, его клинок внезапно запылал огнём. Удивительно, но северянин умудрился прыгнуть так высоко, что задел лапу большой гаргульи и отрубил несколько когтей.

Рома доплёл заклинание и ударил по маленьким гаргульям Ураганом. Воронка начала затягивать двух монстров внутрь, при этом в центре заклинания бились яркие молнии.

Большая гаргулья ещё раз ударилась в щит, и на этот раз он треснул. Я же использовал Хоровод теней. Вокруг меня возникли полупрозрачные фигуры, похожие на меня самого. Они засияли и двинулись вперёд.

Гаргули замешкались, не знали, кого атаковать. Одна из них в панике ударила когтями фантома, но тут же получила Кулак хаоса в тело. Я вложил чуть больше силы, и он просто-напросто снёс половину твари. Мои фантомы светились и не давали гаргульям атаковать основной отряд.

Сольвейг, увидев возможность, метнулась к уцелевшей гаргулье поменьше и вступила в ближний бой. Её клинок рвал и метал, а перья выбивали целые куски камня из монстра. Я же ещё раз использовал Цепь хаоса, но на этот раз целился в крылья.

Рома быстро запустил два Воздушных клинка. Гаргулья молниеносно дёрнулась в сторону, пытаясь избежать его атаки, и попала прямо под Цепи. Грузное каменное тело рухнуло вниз, и тут монстра поймал Аскольд. Он выждал момент и в упор ударил в монстра Громовым разрядом.

Раздался оглушительный грохот. Вот только к грому добавилось ещё и пламя, вызванное Даром хаоса. Рогатая башка гаргульи разлетелась на мелкие осколки, а тело бессильно рухнуло на землю и задымилось.

Сольвейг в это время как раз добила вторую маленькую тварь.

— Апчхи! — Рома опять чихнул.

В воздухе висела каменная пыль, она не давала толком разглядеть результаты боя. Но трава была выжжена магией, а земля вспахана от атак гаргулий.

— Вроде все? — громко спросил Аскольд, оглядываясь по сторонам.

Я больше не чувствовал чужого присутствия. Впрочем, каменные твари могли ещё прятаться где-то в подвалах домов.

— Я проверю ещё раз, — ответил я, и мои фантомы тут же понеслись в дома по деревне.

— Они не должны были тут жить, — тихо сказал Рома. — Гаргульи обычно не гнездятся в куче.

— Да, — легко согласился Аскольд. — Местечко не гостеприимное.

— А мы и ненадолго, — ответил я, отслеживая движение фантомов.

Судя по всему, всё было чисто.

— Максим, — обратился ко мне Рома, — только не говори, что мы собираемся остаться на ночлег прям здесь.

Я лишь усмехнулся. Пыль потихоньку оседала, но дома вокруг уже были поглощены тёмным одеялом ночи.

— Давно не спал на камне, — весело ответил Аскольд.

В итоге на ночлег мы расположились в одной из изб, где был целый пол и пара окаменевших кроватей. Дежурили мы по двое, и ночь прошла спокойно.

Похоже, что никто из местных монстров или из забравшихся сюда тварей из Зоны не был готов сталкиваться с настоящими хозяевами этого места — гаргульями. Правда, теперь во главе пищевой цепи были мы.

Утром мы поели и двинулись дальше.

Мы всё ещё двигались по разлому. Склоны становились всё круче, и вскоре дорога превратилась в бесконечную цепь каменных уступов. Ветер доносил до меня усиливающийся запах хаоса.

— Как будто шепчет кто-то, — проговорил Аскольд, вслушиваясь в камень.

Я его понимал. Хаос менял всё вокруг. Холодная земля под ногами то и дело меняла оттенок — серый переходил в багровый, а затем в изумрудный. Воздух становился плотнее, вместе с ним тяжелее задышали мои соратники.

Я чувствовал себя в своей стихии, как рыба в воде. Знакомое дрожание магии хаоса откликалось в груди, так словно приветствовало хозяина или старого друга. А вот для остальных это было иное испытание.

Рома и Аскольд были посвящены в хаос. Они, конечно, хмурились, тяжело дышали и иногда ругались себе под нос, но в целом держались. Рома ещё и воздухом разгонял сгущавшийся вокруг него туман. А вот Сольвейг заметно теряла силы. Её свет, ещё недавно спокойно сиявший, теперь лишь мигал. Она даже шагала медленнее.

— Здесь всё противится мне, — спокойно произнесла Сольвейг, поймав мой взгляд.

— Нужно чуть-чуть потерпеть, — коротко сказал я.

Сольвейг кивнула. Я не собирался тащить её прямо в центр поместья, она и так сильно помогла в битве с гаргульями. В любом случае, я не собирался оставлять лошадей и вещи просто так. Я знал, что пробиваться через изменённую землю явно придётся с боем.

Склон уходил всё выше и выше, а камни становились острее. Лошади тоже задышали тяжело, они храпели и сбивали копыта о щебень.

Должно было быть утро, но солнце пряталось за серую дымку. Сейчас я вёл отряд и старался не спешить.

Мы медленно, но верно приближались к поместью Клинковых. Когда солнце наконец показалось, мы преодолели каменную преграду. Вдалеке раздался глухой гул — не гром, не камнепад, а что-то иное. Лошади тут же вскинули головы и заржали, как будто учуяли хищника.

Я и так чувствовал впереди скопление магии и хаоса. Родовое поместье Клинковых не хотело просто так пускать нас внутрь. Вскоре мы вышли к ложбине. Раньше поместье стояло на холме, но земля из-за хаоса и магии осела.

Перед нами находились развалины, когда-то бывшие крепостью. На самой окраине, грузно склонившись к земле, возвышалась башня с проломленной крышей и полуразвалившимися стенами. Ворота были повалены на бок и заросли лишайником, в стенах были пробоины, напоминающие о битвах прошлого.

Но даже в руинах этого места была заключена мощь. От стен тянулись тонкие нити и они уходили в землю словно извивающиеся корни. Хаос занимал и напитывал каждую трещину, каждую плиту. Он жил здесь. Некогда величественное поместье было прямо перед нами, до него было рукой подать. Вот только перед нами была ещё одна преграда.

Аномальная зона.

— Вот и пришли, — произнёс я тихо.

И словно в ответ на мои слова из-под земли, прямо перед воротами, вырвался столб чёрного пламени. Он ударил в небо, от жара камень обуглился.

— Просто так нас не пустят, да? — усмехнулся Аскольд.

Сольвейг же только прикрыла глаза ладонью.

Она сделала шаг назад, её дыхание было тяжёлым и прерывистым.

— Соль, ты как? — спросил я.

— Дальше не смогу, — честно призналась она. — Здесь всё тянет из меня силу. Крылья еле отзываются.

Аскольд нахмурился и бросил на меня серьёзный взгляд.

— Эта земля не принимает чужих, — произнёс я. — Хаос пожирает тех, кто не связан с ним.

Лошади тоже чувствовали себя неудобно, били копытами, мотали головами и храпели.

— Так что ты останешься здесь, — спокойно продолжил говорить я. — Ты и так хорошо потрудилась. Мы пойдём внутрь втроём.

Аскольд кивнул, Рома крепче сжал посох.

Сольвейг бросила быстрый взгляд на северянина и чуть сжала губы.

— Хорошо, — согласилась она.

— Главное, помни, — сурово произнёс я, — твоя жизнь важнее лошадей и скарба.

Сольвейг слабо улыбнулась и кивнула.

— Если вдруг заметишь монстров или Солнечников, дай сигнал.

В итоге мы спрятали лошадей в стороне от тропы, оставили там припасы и вещевые мешки. Лишний груз мог помешать, никогда не знаешь с чем столкнешься в хаосе. Сольвейг осталась стоять рядом.

Я же накрыл её Пологом. Фигура девушки и лошадей расплылись, а затем вовсе исчезли. Было ощущение, что прямо перед нами никого нет.

— Вернитесь живыми, — раздался тихий голос из-за Полога.

— Куда же мы денемся, — серьезно ответил Аскольд.

В итоге мы двинулись в сторону поместья втроём.

Воздух вокруг менялся. К чёрному пламени, рвущемуся в небо, добавился туман с бледными искрами внутри, а вдалеке между домами было что-то похожее на багровую паутину.

— Дурное место, — пробормотал Аскольд.

— Раньше здесь был сильный источник магии, — спокойно объяснил я. — Я изменил его, адаптировал под хаос. А сейчас здесь всё перемешалось. Как ты видишь, стихии здесь текут без контроля. Ветер, огонь, камень, тени — всё переплелось и перемешалось. Поэтому идите за мной шаг в шаг.

Я резко замер, отчего Аскольд и Рома тоже остановились. Я присел и коснулся кончиком пальца травы под ногами. По земле пробежали трещинки, а в траве вспыхнуло слабое зеленоватое свечение.

— Видите? Здесь не земля, а магическая аномалия. Она разрежет и сапоги, и ступни, и кости, если наступите.

— Весёлые у нас родные стены, — выдохнул Аскольд с интересом оглядываясь по сторонам.

Рома же, в свою очередь, нахмурился. Я провёл пальцем в воздухе и начертил едва видимые руны. В итоге передо мной засияла тонкая линия, которая метнулась вперёд, указывая безопасную дорожку.

— Мы пойдём строго по этой тропе. Ни шагу вправо или влево. Если вдруг выскочат твари — не дёргайтесь и не сходите с тропы. Если вас позовут по имени — не дёргайтесь и не сходите с тропы. Если я вдруг исчезну…

— Да мы поняли, поняли, — проворчал Аскольд. — Не дёргаться и не сходить с тропы.

— Верно, — кивнул я и оглядел бойцов.

Рома переминался с ноги на ногу. Он был увешан артефактами, так что, используя их, становился крепким Подмастерьем, а то и на пол ступени выше. А Аскольд был в привычном доспехе и с артефактной саблей. Северянин уверенно смотрел вперёд, на разрушенные стены поместья, к которым нам ещё предстояло добраться.

— Да поможет нам Неделимый Хаос, — уверенно произнёс я. — Пошли.

Мы двинулись по тропе и сделали всего десять шагов внутрь скопления магических и хаотических аномалий. А мир вокруг уже начал меняться небольшими штрихами.

Звук шагов стал гулким, будто земля под ногами была полой, прямо как тот стук гаргульи в окаменевшем доме. Затем в нос ударил сладковатый запах цветов. А в этом заброшенном месте их совершенно точно быть не могло. При этом хаос давил без остановки, и даже я ощущал, как родная стихия заставляет сердце биться чаще.

Мы шагали по открытой местности. Я вёл группу, обходя подозрительные участки, иногда останавливался и сплетал новые руны, чтобы обновить маршрут. Я ориентировался не только за счет глаз, но и инстинктов. И не спешил, одна ошибка могла стоить очень многого.

Вокруг нас начали возникать тени. Они клубились и двигались независимо от солнца и нас. А затем они ожили. Серые клубы тумана сгустились, приобретая очертания вытянутых силуэтов.

— Что за чертовщина? — пробормотал Аскольд.

Тени превратились в собак с длинными лапами и вытянутыми мордами. Их глаза горели белым светом.

— Собаки, — выдохнул Рома, поднимая посох.

— Это призраки, а не собаки, — поправил его я. — Это сгустки хаоса, что помнят форму из прошлого и давно забытого времени. Старайтесь не смотреть им в глаза. Они питаются страхом.

— Макс, — Рома кашлянул, прочищая горло.

— Что? — спросил я чуть резче обычного, потому как был занят маршрутом.

— Я это… — выдохнул Рома, — собак боюсь.

На миг я замер на месте, осознавая, что происходит. Аскольд лишь усмехнулся.

— Твою ж мать, — процедил я. — Ладно, прорвёмся. В глаза им не смотри.

Я двигался дальше и дальше, медленно приближаясь к полуразрушенным стенам. Тварей становилось всё больше. Они вылезали из трещин в земле, из дыма или вообще возникали словно из ниоткуда. Из их пасти капала вязкая чернота, которая прожигала землю, траву и камень.

Вдруг ближний к нам призрак резко бросился вперёд. Я почувствовал, как Рома за спиной дёрнулся.

Мне пришлось обернуться.

— Говорил же, в глаза не смотреть, — рявкнул я.

Рома резко мотнул головой и уставился на меня.

— Они будут тянуть ману и силу, пока всё не иссякнет.

— А потом? — тяжело сглотнул Рома.

Я же лишь многозначительно покачал головой.

Мы двинулись дальше. Стены были всё ближе и ближе. Но и призраки начинали смелеть. Второй бросок был таким же резким как первый. Собака, сотканная из дыма, вновь прыгнула на Рому.

Рома взревел, встретив её ударом посоха, но зачарованное дерево прошло сквозь тело, не нанеся вреда. Призрак разлетелся на маленькие тени и снова собрался, но уже с другого бока.

— Бить бесполезно, — скривился Аскольд.

Я же вновь начертил руны и изменил маршрут.

Слева от меня вспыхнуло кислотное облако. Я краем глаза увидел пса, приближающегося ко мне. Я взмахнул рукой. Тонкая нить пробежала по воздуху, и линия хаоса сплелась в спираль. Из неё вырвался чёрный импульс. Призрак завизжал почти как реальная собака, когда магия ударила в него, а затем разлетелся на маленькие тени. Даже так, это была лишь временная мера.

— Сможешь ещё? — спросил Рома.

— Бесполезно, — покачал головой я.

Туман вокруг нас сжимался и давил. Призраки окружали со всех сторон, их движения были неестественно резки. Они рвались вперёд, застывали, как будто куклы.

— Они не пытаются нас убить, — вдруг догадался Рома. — Они гонят нас вглубь. В поместье.

— А нам как раз туда и надо, — удивительно весело, несмотря на ситуацию, произнёс Аскольд.

Я лишь кивнул и даже не стал оборачиваться.

Я знал, что призраки не отступят. Их можно сбить с толку, даже отпугнуть или обмануть, но уничтожить до конца почти невозможно.

Их присутствие значило только одно — где-то среди руин и развалин сохранился сильный источник хаотической магии.

Алтарь.

И нам жизненно важно найти его.

— Не расслабляйтесь, — скомандовал я, а затем повёл Рому и Аскольда вперёд, вновь меняя маршрут и потихоньку ускоряясь.

Потому что позади все громче слышался быстрый и глухой топот призрачных лап.

Мы двигались всё быстрее и быстрее. Земля под ногами постоянно то проваливалась в пустоту, то вдруг начинала пульсировать стихийными волнами. Я чувствовал, что вёл Рому и Аскольда прямо в центр аномальной зоны.

— Они догоняют, — глухо бросил Рома.

Он двигался за мной вслед, замыкал нашу тройку Аскольд. Я бросил взгляд назад. Аскольд с серьёзным лицом вглядывался в происходящий вокруг хаос. Пространство вокруг и вправду как будто издевалось над нашим восприятием.

Потому что, как только я вернул взгляд вперёд, то тут же увидел, как стены поместья стёрлись, размылись как краски на полотне, а прямо на нашем пути возник чёрный круг, из которого вырывались потоки воздуха. Они вращались, втягивая всё вокруг: ветки, камни, даже куски земли и мгновенно растворяли их.

— С тропы не сходить! — рявкнул я и ускорился.

Из-за того что призрачные псы догоняли, пришлось сделать крюк и частично зайти в пространство стихийной аномалии. Потоки ветра заставили волосы на руках встать дыбом и тут же принялись затягивать нас внутрь. Я поставил Хаотический щит между нами и аномалией, но он, вопреки здравому смыслу, начал медленно втягиваться в воронку, как будто он был физическим объектом.

— Да как это дерьмо работает⁈ — выругался Аскольд.

Объяснять ему, что бесхозный хаос, оставленный надолго, мог вытворить и не такое, я не стал. Я лишь крепче сжал зубы. Если хаос уже начал, разъедать реальность, то напрашивался естественный вывод: алтарь не мог его сдерживать. Или алтаря больше не было.

Мы уже просто-напросто бежали вперед Из-за того что мы залезли в поле действия аномальной воронки, сзади раздался жалобливый скулёж. Но дальше стало только хуже.

Я заметил странный отблеск и почувствовал на коже свежесть морской волны. Вот только, проморгавшись, увидел лишь чёрные человекоподобные тени, идущие параллельно нам. Они шли строем, чётко в ритм. Понять, кому они принадлежали, было несложно — это были отголоски воинов, что когда-то защищали эти земли.

— Не смотреть в сторону! — резко прокричал я.

Вот только я услышал холодный вскрик из-за спины. Я обернулся и увидел, как Рома с бледными молочными глазами медленно шёл вперёд, прямо в чёрный строй. Я использовал Прыжок и силой затащил его обратно на тропу.

Я запустил назад Морок, чтобы отвлечь призрачных псов, и принялся трясти Рому. Он тяжело дышал и непонимающе крутил башкой из стороны в сторону. Аскольд вынул из-за пазухи фляжку, откупорил её и плеснул Роме в горло горячительного. Волшебник тут же закашлялся, но глаза пришли в норму.

— Что увидел? — быстро спросил Аскольд, когда Рома откашлялся и отдышался.

— Себя…

Я же молча сплёл пальцами новую руну.

Завеса перед нами дрогнула, а меж иллюзий появился коридор.

— Ходу! — коротко приказал я. — Некогда расслабляться.

На этот раз я побежал еще быстрее. Это было рискованно, но оставаться в аномальной зоне было ещё хуже. Каждый удар сердца здесь грозил смертью. Я бежал шаг за шагом до тех пор, пока иллюзии вокруг не исчезли.

Вот только, когда я в очередной раз опустил ногу на землю, я вдруг понял, что проваливаюсь. Вместо паники я просто использовал Прыжок, и моё тело возникло в десятке метров впереди. Рома сориентировался быстро. Он схватил Аскольда Воздушным щупом, а сам использовал Воздушные шаги, чтобы пробежать прямо над провалом.

Аскольд, конечно, оказался в безопасности, но приземлился жёстко и покатился по земле. Но комфорта никто и не обещал.

Аскольд без слов вскочил на ноги и коротко кивнул. Мы побежали дальше. Воздух вокруг дрожал, земля под ногами раскалялась.

Поворот вправо, десять шагов вперёд, рывок влево…

Пот градом валил с меня. Сердце бешено колотилось. Ещё и родная стихия грозила придавить, сломать кости. Если уже даже я ощущал её давление, то Роме с его рангом было совсем плохо.

Воздух передо мной искривился, и яувидел множество зеркал. Среди них показалась маленькая фигурка человека — девочки лет десяти, босой, с длинными светлыми волосами. Она протянула нам руки навстречу.

— Помогите, — прозвучал голос в моей голове.

Я на ходу схватил камень с земли и с силой метнул его вперёд. Я не использовал ни капли магии. Зато камень ударил прямо в стекло перед нами, и раздался оглушительный звук, больше похожий на треск костей, чем на битое стекло.

Фигура перед нами начала меняться: глаза стали слишком большими, рот разъехался в стороны, а зубы превратились в клыки. Перед нами резко возник не ребёнок, а пасть, полная игл.

Я бросился вбок, следуя за тонкой, видимой только мне, нитью, которая вела нас между преградами. Существо заскрежетало зубами совсем рядом и схлопнуло пасть, обдав нас запахом гнили. Вот только я не сбавлял шаг, и монстр сначала остался позади, а затем растворился, словно его никогда и не было.

Дальше мы бежали молча. В какой-то момент я заметил, что стук лап за спиной исчез, а затем смог разглядеть перед собой разрушенные каменные стены. Воздух всё ещё был тяжёлым, но не из-за стихийных аномалий, а только из-за концентрации хаоса.

Я увидел просвет в разрушенных стенах. Мы были почти у цели.

— По левому краю! — резко скомандовал я.

Я не забыл о чёрном столбе пламени, который видел ранее. Мы заскочили в просвет меж камнями, ускользнув от последней пакости аномальной зоны.

Я не смог удержаться и на ходу провёл пальцами по древнему камню. По спине пробежала та самая знакомая дрожь, отозвавшаяся на прикосновение к родному месту, к родной силе.

Я замер и сходу поставил вокруг нас Полог. Здесь, под ним, давление стихии немного отступило, и Аскольд с Ромой смогли перевести дух. Рома рухнул на землю. Он обливался потом и тяжело дышал. Всё-таки даже с артефактами ему в аномальной зоне досталось больше всего. Аскольд просто облокотился на колени и поморщился.

— Хорошо, что Солька не пошла, — выдохнул он.

Я был с ним согласен. Валькирия бы не выдержала этого места.

Я осмотрелся. Когда-то это было сердце красивой и могучей усадьбы. Широкая площадка с мощёными дорожками и невысокими, но надёжными каменными стенами. Здесь когда-то дети играли в саду, а в главном доме слышались смех и живые голоса.

Теперь же всё превратилось в руины. Окна сияли пустотой, из земли прорастала жёсткая трава, скрывая каменные тропы и обломки. Нет, не так. Одна победа не определила ход войны. Солнечники добрались сюда и разрушили это место. Во второй раз такой оплошности я не допущу.

— Чёрт побери, — вздохнул Рома, поднимаясь.

Я помог ему, и волшебник стёр пот с лица рукавом.

— Спасибо.

— Не за что, — усмехнулся я. — Самое сложное ещё впереди.

— Здесь всё выглядит разрушенным, — подошёл к нам Аскольд. — Ты уверен, что здесь есть то, зачем мы пришли?

Я понимал, о чём он говорил. Шанс, что солнечники не стали уничтожать алтарь, был крайне низок. Вот только здесь было кое-что ещё. Один из многих секретов, который когда-то хранило это поместье. Но всё по порядку.

— Сначала найдём родовой алтарь, — спокойно проговорил я. — А там посмотрим.

— Как прикажешь, командир, — легко согласился Аскольд. — Вот только как его найти? Здесь же всё выжгли дотла.

Я не стал отвечать сразу и прикрыл глаза. Я прислушивался не к ветру и не к шёпоту стихий, а к тому, что лежало за тишиной. Я вытянул руки перед собой. Мои пальцы едва заметно двигались. Я позволил хаосу пройти сквозь Полог и коснуться меня осторожно, тонкой струйкой, а затем резко потянул на себя.

И что-то внутри поместья отозвалось.

— Не всё здесь разрушено, — сказал я, открывая глаза.

Я опустился на одно колено и положил ладонь на холодный камень. Он казался мёртвым, как и всё вокруг. Но стоило сконцентрироваться, и сквозь шершавую поверхность проступали тонкие, почти незаметные нити, а пальцы ощущали далёкую, едва ощутимую вибрацию. Её можно было легко пропустить, если, конечно, не знать, что искать. Но я знал.

Мир вокруг меня изменился, как тогда в ритуале, победившем Заразу. Цвета стёрлись, а в сознании проступила паутина из тусклых тёмных жилок, уходящих в разные стороны. Часть из них рвалась и гасла прямо на глазах, другие вели к обрушенным стенам, где их энергия уходила в пустоту. Но одна нить была особенной. Она едва заметно пульсировала, но упорное, упрямое свечение держалось и не желало сдаваться. Вело оно к главному дому.

— Здесь есть слабый, но стабильный поток, — мой голос звучал уверенно.

Рома прищурился.

— А я ничего не чувствую.

— И не почувствуешь, — Аскольд хлопнул его по плечу. — Это не твой уровень, брат.

— Дай-ка мне ещё один глоток из фляги, — улыбнулся Рома. — И тогда посмотрим.

Аскольд рассмеялся.

— Выберемся, и пей сколько влезет.

— Пойдёмте, — прервал их разговор я, поднимаясь. — Раз уж вы пришли в себя.

Я снял Полог, и мы двинулись по двору. Камень хрустел под ногами, а трава шелестела. Но здесь, в отличие от аномальной зоны, не было ни одной стихийной ловушки — просто постоянное, безостановочное давление хаоса.

Мы остановились перед гранитными ступенями, ведущими в главный дом. Они потрескались, и между ними росла трава. Но главное, что перед нами были высокие двери. Да, створки давно рухнули, но от входа всё ещё исходило ощущение родной силы.

— Внутрь? — спросил Рома, поправляя посох на плече.

Он внимательно прислушивался к тишине пустого дома.

— Внутрь, — кивнул я. — Алтарь должен быть в тронном зале.

Я шагнул через порог первым и оказался в мёртвом доме. Назвать его иначе я не мог. Гостиный холл встречал серыми стенами, на которых ещё сохранились обугленные следы заклинаний и чар. Когда-то я лично устанавливал защиту этого дома, но её не хватило. Сквозь обрушившийся потолок просачивался тусклый серый свет, пыль висела в воздухе плотными клубами. Я шёл вперёд молча, лишь сапоги скрипели по каменной крошке.

Здесь когда-то проходили банкеты, приёмы и ритуалы рода. Тёплые, давние моменты. Я гнал воспоминания прочь, они сейчас были бесполезны. Мы прошли по коридорам, и к моему удивлению, в них не было ни монстров, ни иных тварей, как будто сам дом отпугивал их. В одном из коридоров мы наткнулись на каменные завалы. Я свернул в комнату по правую плечо.

— Здесь раньше была гостевая спальня, — произнёс я механически.

Рома с Аскольдом молчали.

Мы прошли сквозь комнату, а затем через пролом в стене и двинулись дальше. Коридор вывел нас к массивным железным петлям. Самих дверей не было. Я ступил внутрь. Когда-то этот зал поражал величием. Здесь стояли колонны из белого камня, а своды уходили высоко вверх. Я помнил витражи в окнах. Сейчас же всё было разрушено. Колонны расколоты, часть пола провалилась вниз, а окна зияли провалами.

— Твою ж мать, — хрипло произнёс Аскольд.

Он увидел то, что бросалось в глаза сразу. В центре зала, где когда-то стоял высокий пьедестал, сиявший хаосом, теперь была лишь груда хлама. Куски чёрного камня, изуродованные, перемешанные с пылью и гнилой древесиной. Плиты вокруг потемнели, как будто их выжгли. Я почувствовал в воздухе слабый запах гари и пепла, хотя прошло уже не одно столетие. Я подошёл ближе и коснулся камня. Он был холоден как лёд.

— В алтаре нет ни отголоска силы, — заключил я. — Ни капли. Как будто никогда и не было.

Я тяжело вздохнул. На сердце навалилась грусть, но былое уже не вернуть. Нужно было строить новое. Тем более, совсем скоро я получу шанс отомстить и поквитаться.

Я вновь опустился на корточки и прикоснулся к полу. Даже не смотря на отсутствие силы в тронном зале, я всё ещё чувствовал одну пульсирующую, одинокую ниточку, уходящую куда-то вниз.

— Получается, весь путь зря? — вздохнул Аскольд, с интересом рассматривая тронный зал.

— Не скажи, — поднялся на ноги я и отряхнул полы плаща. — Алтарь разрушен, да. Но это не конец. Ты же не думаешь, что сила родовых земель была заключена лишь в одном алтаре?

— Хочешь сказать… — начал говорить Рома, но тут же замолчал, уловив моё выражение лица.

— Под поместьем есть тайный зал, — проинформировал соратников я. — Там было спрятано то, что солнечники найти никак не могли. Или не стали искать.

Это был древний артефакт, который создал я и ещё два десятка мастеров-артефакторов из числа хаоситов.

— Сердце рода, — продолжил говорить я. — Вот только бьётся оно или нет, нам как раз и предстоит выяснить.

Рома и Аскольд переглянулись. В их взглядах мелькнуло облегчение и надежда.

— Значит, пора спускаться, — сказал Аскольд.

— Да, — коротко ответил я.

Я провёл соратников в западное крыло, в огромный зал, где некогда хранились десятки тысяч книг и фолиантов. Здесь под сильными чарами был спрятан портал. К моему удивлению, он всё ещё тлел за вязью чар, так что мне нужно было лишь раздуть пламя хаоса, что я и сделал.

— Пора, — выдохнул я и ступил внутрь.

И оказался в полной темноте. За спиной послышалась ругань. Аскольда с Ромой они не стали задерживаться снаружи.

Мы с Ромой одновременно запустили заклинания светильников. Мы были на широкой лестнице. Сверху нависала сплошная масса камня, фундамент, основание дома. Лестница же вела вниз спиралью.

Я осторожно зашагал вниз. Мы шаг за шагом уходили всё глубже и глубже. Местами лестница обваливалась, приходилось перепрыгивать через трещины или осторожно цепляться руками за скользкие выступы. Воздух был влажным и затхлым. Я пожалел, что не захватил с собой повязку или маску.

Стены вокруг нас светились. На них были вязи древних символов. Когда-то это были защитные печати — чёткие линии, строгие углы, укрепляющие своды и закрывавшие от вторжения посторонних. Но теперь знаки выцвели, истлели, а местами и вовсе погасли.

— Меньше года, и подземелье могли бы обнаружить, — оценил состояние чар я.

— Значит, мы вовремя, — хмыкнул Аскольд.

Вот только вместе с символами встречались и зарубки, и следы, как от зубов или когтей.

Чем ниже мы спускались, тем сильнее хаос давил на разум. Мир вокруг как будто слегка потемнел.

— Смотри, — тихо сказал Рома, указывая на одну из стен.

Там, среди старых, почти погасших символов, был чёрный, пульсирующий след. Казалось, что он шевелился, хотя на самом деле был всего лишь мёртвым пятном.

Я подошёл ближе и примотрелся.

— Это было запечатывающее заклинание, — хмуро произнёс я. — Вот только его сорвали.

— Если об входе знали только хаоситы, — предположил Рома, — то, может, они…

Я не ответил, потому что сам не до конца понимал, кто мог быть здесь. Но даже призрачная возможность того, что когда-то сюда спускались хаоситы и некоторые из них даже могли уцелеть и пройти сквозь века, давала надежду. Надежду я не особенно любил — она частенько была ложной. Но сейчас был не против.

Мы спустились вниз и оказались в туннеле. Воздух здесь начал медленно светиться. Сначала это было едва заметное мерцание, как капли росы на паутине, а затем всё ярче и ярче.

В темноте пульсировали тонкие жилки чёрно-фиолетовой энергии. Они бежали по стенам и полу и соединялись в узоры, образуя слабую сеть. И всё это — из одной нити, по которой я нашёл это место.

Единственное, что было странным, это тишина. Абсолютная и тревожная. Лишь изредка с потолка падали капли влаги или в глубине туннелей раздавалось эхо похожее на влажное чавканье.

— Командир, похоже, мы не одни, — проговорил Аскольд, взмахнув саблей

Я лишь спокойно кивнул. Мы и вправду приближались к Сердцу хаоса, и если оно всё ещё билось, то одному Хаосу известно, кто покоился рядом с ним.

Через пару поворотов мы вышли в небольшой зал. Потолок был высоким, стены потрескались и обвалились. Когда-то здесь хранили артефакты. Но теперь здесь остались ржавые обломки.

Я подошёл ближе и пригляделся. Среди проржавевших и почти истлевших остатков торчали куски брони и оружия, потемневшие от времени. Но я их узнал. Когда-то это были доспехи защитников Чернолесья, вотчины Клинковых.

— Хаоситы, — проговорил я.

Рома подошёл ближе и осветил остатки доспехов. Внутри была лишь пыль.

— Думаешь, они остались запертыми здесь?

— Вполне возможно.

Я внимательно оглядел зал и нашёл глазами коридор, который вёл ещё глубже.

— Пошли. Время назад не воротить даже Архимагу.

Хаотическая энергия становилась всё ощутимей с каждым шагом. Она притягивала и звала. И чем дальше мы пробирались, тем сильнее росло чувство, что мы не одни. Где-то раздался тихий скрип, где-то в тени мелькнуло движение. Но никто не нападал.

Мы подошли к очередному пролёту, но вместо лестницы обнаружили пропасть. Через неё тянулись обломки балок и каменных плит.

— Ром, организуй нам проход.

Рома кивнул и деловито засучил рукава. Он наколдовал из воздуха пластины и перекинул их как ступеньки вниз. Я уже шагнул вперёд. Я мог бы и не использовать заклинание светильника, потому как вокруг была огромная родная стихия, и мои глаза почти привыкли к искусственной темноте.

— Почти пришли, — сказал я, когда мы спустились.

Камень здесь казался полупрозрачным, в его глубинах шевелились хаотические нити. Здесь впервые был слышен гул — тихий и низкий, как дыхание гиганта. Аскольд держал меч в руках, не сводя взгляд с темноты перед нами. Рома же бросил вперёд короткое заклинание воздуха, разгоняя пыль и темноту. Но каждый поток ветра глох в паре метров от нас, стены здесь беспощадно поглощали магию.

Мы медленно прошли по последнему туннелю и вышли в огромный круглый зал с треснувшими колоннами по периметру. В центре зияла чёрная воронка, уходившая вниз. Именно из неё поднимался луч энергии, который бил вверх, в темноту, туда, где когда-то был алтарь на поверхности.

— Живое… — выдохнул я.

Но прежде чем успел сделать шаг, из трещин и теней поползли силуэты. Часть напоминала людей, часть зверей, а часть была бесформенной. Тела были изломаны и как будто перекованы.

— Чтобы вас… — просипел Аскольд и тут же рубанул ближнюю к нам тень.

Я ударил сразу десятком Кулаков хаоса, не жалея сил. Из колонн полетели осколки, но ближайшие к нам тени исчезли, не успев материализоваться.

— Прикройте меня! — приказал я и бросился вперёд.

Рома поднял Вихрь и смел сразу троих теней. Аскольд рубился вокруг него как палач. Я бросил Воронку хаоса чуть в сторону, и она принялась плеваться стихиями и затягивать в себя тварей. Вихрь вырывал монстров из пола и потолка, рвал их на части, замораживал и жёг.

Я не пожалел маны. Я использовал Прыжок и очутился на самом краю, в центре, у воронке. Я увидел небольшую сферу размером с человеческую голову. Она была чёрной, без единой капельки света, внутри разбегалась сеть фиолетовых прожилок. Сфера пульсировала.

— Сердце рода, — прошептал я.

Но самым главным был не размер сферы и не её цвет. То, что я чувствовал, было сложно описать словами. Но сила, заложенная в Сердце рода, увеличилась в десятки, а возможно, и в сотни раз за время моего отсутствия.

Похоже, что оно продолжало работать всё это время и полностью поглотило источник магии, что был здесь когда-то, и само стало источником, только уже хаоса.

Рома с Аскольдом пробились ближе ко мне. Они тяжело дышали. Я зачерпнул хаос и запустил вокруг нас волну, которая смела тени, оставив в воздухе лишь пыль.

— Охренеть, — прошептал Аскольд.

Я же сделал шаг вперёд и послал импульс прямо в сферу. Сердце хаоса отозвалось. Вот только маленький импульс, который обычно артефакт отправлял в ответ, превратился в настоящий удар прямо в грудь. Меня отбросило назад. Кости затрещали. Я почувствовал, как из носа течёт кровь, а во рту появился железный привкус, в глазах поплыло. Я с трудом поднялся на ноги.

— Командир… — начал было говорить Аскольд.

Но я лишь поднял ладонь перед собой.

— Отставить. Всё в порядке.

Сколько же магии хаоса поглотило сердце рода? Пожалуй, это было неизвестно даже мне. Я подошёл к воронке ещё раз и просто спрыгнул вниз. До сферы была какая-то пара шагов.

Я шагнул вперёд и протянул руку к артефакту. Сердце вспыхнуло ярче и на миг ослепило меня. Мне показалось, что оно узнало хозяина и само хочет прыгнуть мне в ладонь.

Я опустил руку и проморгался. Варианта было два.

Провести ритуал и забрать его, и тогда у рода был шанс обрести новый дом — настоящий, защищённый, и новый алтарь. Даже лучше.

Или… поглотить всю накопленную Сердцем рода силу прямо здесь и сейчас. Стать сильнее, чем когда-либо прежде.

Зал как будто отозвался на мои мысли и вздрогнул. Сверху посыпалась каменная крошка.

От моего выбора зависело не только будущее рода Клинковых, но и результат предстоящей войны — той, что я не смог завершить в прошлой жизни.

Сердце рода вспыхнуло хаосом и запульсировало чаще.

Я принял решение и выдохнул.

— И да поможет мне хаос…

Я опустился на одно колено перед Сердцем рода, и камень отозвался слабым гулом. Хаос внутри меня откликался на эманации артефакта.

Когда-то, много лет назад, я создал сердце рода именно для того, чтобы магия не угасала, а наоборот, служила источником силы рода и подпиткой для защиты этих стен. Чтобы даже после моей смерти род дышал хаосом.

Но солнечники всё извратили. Они попытались выжечь всё, что связано с хаосом, но Сердце рода так и не нашли. И оно просто спало, поглощая магию из древнего источника, и ждало хозяина. И теперь оно дождалось.

Я провёл рукой по воздуху, не касаясь камня. Вокруг принялись медленно вспыхивать стихийные знаки. Сначала один, затем второй. Я соединял их, выводя тонкие линии хаосом. Они складывались в руны, а руны превратились в схему. Я рисовал её неосознанно, как будто в полудрёме. Руны просто возникали сами собой, как будто я вспоминал старую песню.

Воздух вокруг загудел и наполнился тихим, почти мелодичным звуком, похожим на дыхание.

— Макс, — раздался слегка взволнованный голос Ромы. — Здесь повышается магический фон.

— Верно, — согласился я и поднялся на ноги. — Вам нужно будет прикрыть меня. Совсем скоро монстры, скопившиеся на поверхности, полезут по тоннелю, через который мы пришли, как мотыльки на свет.

— Сделаем, командир, — уверенно произнёс Аскольд. Я услышал, как он хлопнул Рому по плечу. — Пойдём, у нас с тобой будет работёнка.

Я выставил ладони перед собой. По пальцам сразу прошла дрожь. Я прикрыл глаза и попытался почувствовать сердце. По коже пробежали мурашки, а на моих губах скользнула улыбка.

Даже в темноте я видел руны. Они больше не были обычными символами, а стали линиями силы, вплетающимися в реальность. Пространство вокруг дрогнуло, камни посыпались с потолка, глухо ударяясь о пол.

Я толкнул первую волну хаоса к Сердцу рода, и гул вокруг усилился. Для успешного ритуала мне нужно было заставить сердце биться.

Я запустил ещё одну волну хаоса и почувствовал, как на меня обрушилось давление. Кости затрещали, а по телу прошла волна боли. Но я не остановился. Я в третий раз зачерпнул силы изнутри и мощно толкнул её внутрь артефакта. Руны вспыхнули ещё сильнее, и на один короткий миг вокруг наступила тяжёлая и непроницаемая тишина.

И в этой тишине я отчётливо услышал…

Тук-тук.

Один короткий удар.

Тук-тук.

А за ним и второй. Сердце рода Клинковых забилось. С каждым ударом от него расходились волны хаоса. Они проходили через камень, стены и меня самого. Я пропускал родную стихию через себя и мог чувствовать то, что было скрыто от глаз, так, как будто был одновременно не только здесь, перед Сердцем рода, но и в каждом закутке моего родного поместья.

Я видел, как Рома воздвигает многослойный Воздушный барьер в туннеле, через который мы пришли. Я слышал, как Аскольд крутит саблей перед собой, разрезая воздух. Я чувствовал, как монстры с поверхности обращают свой взор сюда, в самые глубины особняка Клинковых.

Я открыл глаза и поднял голову. Сердце не только билось, но и светилось всё ярче и ярче. Волны магии начали подниматься по полу, подсвечивать руны и медленно подступать ко мне. Мне нужно было лишь протянуть руку. И я сделал это. Я впустил хаос.

Мир на один миг померк. В голове громко бил пульс, сливающийся с биением Сердца рода.

С поверхности раздался грохот, как будто кто-то ударил тараном по камню. За ним последовал первый вой. Он был хриплым и с надрывом разносился по пустым коридорам и тоннелям.

Призрачные псы, что преследовали нас в аномальной зоне, не желали оставлять нас в покое. Они шли сюда, на зов сердца.

— Дерьмо! — громко выкрикнул Рома. — Они близко!

Аскольд перестал играться с саблей. Клинок вспыхнул чёрным светом, готовый выжечь любого противника.

— Я буду держать вход на себе, — бросил он Роме. — Не дай монстрам прорваться к Максу.

Я слышал их голоса даже сквозь шум магии, но ответить уже не мог. Моё сознание плыло и находилось где-то на грани между ритуалом и реальностью. Каждый вдох давался мне с усилием, а пот градом тек по телу.

— Они уже у порога, — проговорил Рома, подготавливая воздушные заклинания.

— Ну же, ублюдки! — азартно рявкнул Аскольд. — Посмотрим, кто из нас сильнее!

Я же в этот момент словно смотрел на всё происходящее со стороны, медленно, с каждым ударом сердца, борясь с хаосом.

Из тьмы на Аскольда вылетело призрачное тело пса, но тут же уткнулось в светящийся Воздушный барьер. Следом за первым псом в купол врезался второй. Воздух наполнился визгом, хрустом и треском магии.

— Долго не выдержит! — крикнул Рома. — Давление плотное!

Рома смотрел на то, как хаос, собиравшийся вокруг меня, вытягивал магическую силу из его барьеров. Чем дольше они стояли, тем слабее становились.

— Тогда открывай! — рявкнул Аскольд. — Пусть идут!

Рома взмахнул рукой, и барьер взорвался. Воздушные осколки посекли длинные призрачные тени и заставили монстров взвыть новым воплем. Аскольд шагнул вперёд и вытянул саблю перед собой. С клинка сорвался шар пламени. Разрыв, заложенный в саблю, выжег бросившихся вперёд псов и заставил их развеяться облаками чёрного дыма.

Но тварей это не остановило. За псами выползли новые монстры — человекоподобные, с перекошенными лицами, в доспехах, почерневших от времени, и с глазами, светившиеся зелёным. Это была остаточная магия тех, кто когда-то обитал в этих стенах, искажённая веками забвения. Они двигались молча, только скрежет металла нарушал нарастающий гул ритуала.

Рома выставил руки перед собой. Воздух перед ним взорвался серией импульсов.

Штормовой всплеск заставил возникнуть в воздухе вихри, которые в узком туннеле оказались смертельными. Десятки тел разлетелись на куски. Но магия дрожала, ускользала из-под контроля. Хаос ломал саму структуру заклинаний, а воздух отзывался рывками и сопротивлялся.

— Не слушается… — процедил Рома.

Аскольд взревел и отбил удар когтистой лапы, а следом и другой. Его клинок двигался со страшной скоростью, каждое движение оставляло за собой хаотический след.

Рома не стал отказываться от щитов и барьеров насовсем. Он ставил их так, чтобы отсечь часть монстров, разделить их и дать Аскольду возможность прикончить одну волну за другой.

Когда очередной барьер вспыхнул, перед ним возникла четырёхлапая тварь с костяным панцирем и потрескавшимся черепом, из которого сочился багровый туман. Она ползла по потолку с устрашающей скоростью.

Прыжок, и тварь оказалась в воздухе прямо над Аскольдом. Северянин не успел среагировать, и монстр приземлился перед Ромой. Камень под лапами разлетелся, и обломки врезались в Воздушный покров Ромы. Если бы не он, то маг сейчас мог лишиться пары конечностей.

Рома направил ладонь прямо перед собой. Воздушный молот ударил прямо в тварь. Сконцентрированный поток ветра отбросил её к туннелю, и огромная тварь раздавила выскочивших оттуда теней, по пути едва не придавив Аскольда.

— Осторожнее! — взвыл северянин, перекатываясь и вскакивая на ноги.

Он сразу же рубанул перед собой. Сабля вспыхнула хаосом с новой силой, и четырёхлапое чудовище вскрикнуло, когда лезвие пробило панцирь.

Следом прилетела вереница Воздушных клинков. Они отрубили монстру две лапы, заставив того ещё раз взвизгнуть. А Аскольд, недолго думая, вытянул саблю перед собой, и в зале раздался оглушительный Громовой раскат. Убойная волна, усиленная хаосом, ударила вперёд, и все монстры в туннеле разлетелись на мелкие кусочки.

— Рома, барьер! — выкрикнул Аскольд.

Рома поставил в туннель очередной барьер и пошатнулся. Из его носа пошла кровь. Это место сожрало его ману быстрее, чем что-либо ещё. Он был почти пуст. Аскольд сделал шаг вперёд, прикрывая соратника. Он выдохнул, и его глаза засветились чёрным.

Он, как и я за его спиной, вдруг резко впустил в себя растекающийся вокруг хаос. На мгновение его сабля как будто изогнулась, но затем на клинке вспыхнули руны. Воздух задрожал, и он встретил следующую волну монстров лицом к лицу.

Каждый удар сабли сопровождался вспышками хаоса. Каждый вдох, приносящий боль, забирал с собой сразу десяток тварей и теней. Каждое движение было сражением не только с врагами, но и с хаосом, что разъедал его изнутри.

Рома вытянул руки перед собой. Ветер взвыл, собравшись в плотный Воздушный шар. Он бросил его вперёд, туда, где светились десятки, нет, сотни голодных, рвущихся к Сердцу рода глаз.

Аскольд едва успевал смахивать кровь. Он тяжело дышал и рубил больше на инстинктах. Он раз за разом шагал навстречу новому потоку монстров, взмахивая ревущей саблей. Рома уже слабо видел перед собой. Перед ним вспыхивали остатки магии, и комната заполнялась свистом ветра, молниями и рёвом тварей.

Паукообразный монстр ударил Аскольда прямо в грудь, и он покатился назад по земле. Рома использовал купол, заставив монстров отшатнуться. Рома тут же усмехнулся — голодные, движущиеся на инстинктах монстры боялись.

Боялись его магии.

Вот только купол потух, а монстры так и не сдвинулись с места. Всё потому, что он ошибался. Гул ритуала закончился. В спешке боя ни Рома, ни Аскольд не заметили этого.

Хаос больше не расплывался по камням и стенам. Нет, он был собран в одном-единственном месте.

Прямо за их спиной раздался глухой звук. Сначала один шаг, затем второй. Рома тяжело сглотнул, по его коже пробежали мурашки.

Он, как маг, ясно чувствовал: то, что приближалось сзади, обладало колоссальной силой и могло убить его щелчком пальца.

Особенно сейчас, когда он был без маны.

Руны передо мной разгорались с новой силой. Я вытянул руки к сердцу рода, сделал шаг вперёд. Хаос шипел, ревел, вгрызался в сознание, стараясь сломать мою волю. Я лишь крепче сжал зубы. Не для того я прошёл весь путь, чтобы отступить в самом конце. У Ромы с Аскольдом была своя битва, а у меня своя.

Я чувствовал, как сердце давит на меня, как тонны груза опускаются на плечи и стараются сломать кости. Хаос мелкими частичками прорывался внутрь, выворачивая мои каналы и пробираясь к ядру. Он был ледяным огнём, который не просто жег, а старался стереть всё человеческое, оставив лишь пустоту, готовую принять чистую силу.

— Хаос подвластен мне, — попытался прорычать я, и хотя ни одно слово не сорвалось с моих губ, хаос взвыл и закрутился вихрем.

Моё тело горело. Боль не приходила волнами, а просто наполняла каждую частичку меня. С каждым хриплым вдохом я всё крепче сжимал потоки силы, формируя из бурлящего безумия чёткую структуру. Хаос был не только внутри меня, но и вокруг.

Внутри моего сознания вспыхивали образы — и мои и чужие. Тени старых хаоситов, лица и маски без имён. Кто-то смеялся, кто-то кричал, кто-то протягивал ко мне руки. Я всё это видел и молча, с трудом, сделал ещё один шаг вперёд.

Я перестал сопротивляться. Теперь я сам давил. Поток силы, не находя другого пути, из Сердца рода начал сворачиваться внутрь, формируя плотный узел. Чёрные волны энергии, вязнувшие на границах моей воли, ломались, вспыхивали и вновь исчезали. Мои руки обуглились, плоть обгорела, но я держал беспрерывно бьющийся сгусток огромной силы прямо на кончиках пальцев.

— Моё, — хищно прохрипел я.

Всё вокруг исчезло. Осталась только темнота и Сердце, пульсирующее прямо в моих руках. Я потянул его на себя, но на этот раз по-другому, не стараясь перекачать его силу.

Воздух вокруг меня затрещал, хаос вспыхнул, тело обдало жаром, мышцы свело. Но я лишь расплылся в улыбке. Сердце хаоса сжималось и сжималось до тех пор, пока не стало настолько сконцентрированным и податливым, что я превратил его в часть себя самого.

Перед глазами пробежал веер черных точек. Я тяжело дышал. От тела валили клубы пара, во рту был железный привкус, а в висках пульс бил набатом. Вот только в такт ему, где-то внутри, прямо в моей груди, билась новая сила — второе ядро, подчинённое мной. Сердце рода. Оно пульсировало в такт с моим собственным и каждый удар отдавался эхом по моим каналам.

Гул ритуала затих. Моя кожа покрылась тонкими трещинами, по ним струился фиолетовый свет. Но боль ушла. Осталась только сила — чистая, голая и первозданная. Я поднял голову и обернулся.

Хаос вокруг задрожал, как зверь перед хозяином.

Я увидел сотни глаз в туннеле и заглянул прямо в них. Голодные монстры замерли передо мной. Вспыхнула стена Воздушного барьера, но она тут же погасла. Я сделал шаг вперёд. Один, а затем и второй.

Рома вздрогнул. Аскольд медленно, устало поднялся с земли и оперся на саблю.

Я же вышел вперёд и замер прямо перед чёрной волной в тоннеле. Я чувствовал, что там, где мы совсем недавно спускались, кишили монстры. Сотни, тысячи теней и призраков прошлого.

Одних сюда приманил хаос и магия, другие просто не смогли найти покой. Их шепот сливался в один протяжный стон. В нём не было злобы, лишь отгласы бесконечной тоски. Это была не просто орда, это было кладбище забытых душ, поднятое моим ритуалом.

Я вытянул руку вперёд и сжал пальцы перед собой.

Вокруг стояла абсолютная, звенящая тишина. И в ней раздался один-единственный звук.

— Щёлк!

Взрывная волна чистого хаоса беззвучно сорвалась с моих пальцев. Она мгновенно накрыла монстров в туннеле и понеслась вверх, в особняк. Монстры рассыпались в пыль и растворились в вихре чистого хаоса, словно никогда и не существовали.

Одно мгновение и лишь мы втроём остались единственными живыми существами на территории Клинковых.

Тишина, наступившая после щелчка, была оглушительной. Она звенела в ушах тяжелее любого грома. Пыль от теней медленно оседала.

Рома тяжело плюхнулся на пол, прислонившись спиной к груде камней. Его лицо было мертвенно-бледным, а из носа и уголков губ сочилась кровь.

Аскольд опирался на саблю.

— Твою мать, — выругался он, когда клинок соскользнул и он чуть не упал на пол.

Его доспех был изрезан когтями, из-под наручей сочилась тёмная кровь. Он обернулся и устало посмотрел на меня и Рому.

Я подошёл к магу первым. Не сказал ни слова, просто опустился на корточки и помог ему встать. Мантия Ромы была потрёпана, под ней виднелись мелкие раны и порезы.

Рома вздрогнул и поднялся на ноги, оперевшись на моё плечо.

— Пора наверх, — прохрипел я.

И мы втроём, израненные и уставшие, двинулись прочь из зала, где покоилось Сердце рода.

С каждым шагом вверх по разрушенной лестнице мир вокруг менялся. Гнетущая, враждебная атмосфера исчезла, её сменила пустота. Воздух больше не был спёртым, теперь он был свежим и холодным. Монстры пробили лаз там, где раньше был замурованный вход в эту тайную секцию особняка. Более того, они снесли часть стены и крыши.

В итоге, снаружи нас встретило небо. Над особняком Клинковых занимался рассвет, но небо полыхало остаточными от произошедшего внутри ритуала серо-фиолетовыми тонами без единого намёка на природную естественность.

Я помог Роме выбраться и уже здесь, снаружи, прислонил его к обломку стены и влил в него Сильное зелье лечения, доработанное Весной. Цвет лица мага тут же стал немного лучше, а раны принялись медленно затягиваться.

Аскольд просто-напросто вдохнул уличный воздух полной грудью.

Там, где ещё недавно была аномальная зона и царствовала огромная стая призрачных псов, больше не было ничего. Просто обычная земля без капли магии.

На краю моего поля зрения вспыхнул свет. Хлопнули крылья и Сольвейг мягко приземлилась на землю и сжала Аскольда в крепкие объятия.

— Ай-яй-яй, — поморщился от боли Аскольд, но на его лице играла довольная улыбка.

Я же осмотрел руины вокруг себя. Особняк Клинковых дождался главы рода. И теперь здесь, на обломках прошлого, я стоял и улыбался. Улыбался потому, что видел перед собой тонкие тёмные нити, уходящие на запад.

Род Клинковых никогда не определялся местом, стенами или воспоминаниями. Мы сильны потому что едины. Внутри меня сейчас бурлила новая сила. Сегодня я не просто поглотил Сердце рода. Я встал на высшую ступень магии.

Глава рода. Архимаг. Хаосит.

Теперь уже не последний.

Я сидел с закрытыми глазами во дворе очищенного поместья прямо на каменной плите. Она немного вибрировала и откликалась на внутренние потоки маны, которые я прогонял через каналы.

И теперь уже два ядра, Сердце рода и мой родной источник силы, бились вразнобой, как два барабана, но постепенно приближались в звучании друг к другу. Справиться с новой полученной силой сходу, без зелий и эликсиров, было сложно. Я собирался взяться за стабилизацию ядер всерьёз по возвращении в Чернореченск. Там и Весна наверняка уже успела разработать новую алхимию.

Сейчас же я просто медленно втягивал прохладный утренний воздух и направлял энергию вдоль позвоночника к солнечному сплетению. С Сердцем рода внутри баланс изменился, и хаос теперь не просто тек по каналам, а стал частью меня, следовательно, лучше подстраивался под мою волю.

Вот только многие заклинания теперь требовали нового подхода, так как мана теперь текла иначе. Но возможность вшить заклинание в магическую ауру всё ещё оставалась той же. Поэтому я медленно проецировал древние руны перед собой.

Некоторые вспыхивали, другие едва заметно светились, а третьи вовсе мерцали как тени. Но каждый символ, каждый магический знак распадался на тонкие нити и едва заметные частицы.

По моей коже пробежали искры, а воздух вокруг наэлектризовался. Вокруг меня и каменной плиты, на которой я сидел, волнами расходились искажения, наподобие кругов на воде. Вот только камнем был я сам.

При этом мир вокруг был для меня предельно чётким и ясным. Я слышал, как справа за спиной Сольвейг возилась у очага. Сквозь запах озона и камня пробивался аромат варёного мяса и тушёных трав.

Металлический черпак стукнул о край котла, вызывая бурчание в моём пустом животе. Даже было немного странно слышать и чувствовать всё это. Ещё недавно всё вокруг было пропитано магией, аномалиями и кровью, а теперь древний особняк Клинковых стал походной кухней.

— Быстрее! — раздался резкий возглас Аскольда.

Следом сталь ударила о сталь. Похоже, что неугомонный Аскольд всё-таки уговорил Рому на утренний спарринг и сейчас выигрывал. Раздался хлопок, и порыв воздуха растрепал мне волосы. Я не открывал глаз, но и так видел всё через ауру.

Движения Ромы и Аскольда оставляли следы, слабые вихри энергии, как линии в воздухе. Аскольд постоянно атаковал, заставляя Рому импровизировать. Клинок сталкивался с посохом, энергия вспыхивала, откатывалась, а затем снова сталкивалась друг с другом.

— Пошёл ты к чёрту! — раздалось неожиданное ругательство от Ромы.

Проигрывать маг не любил.

Я выровнял дыхание и начал тонкую работу — подстройку Сердца рода. Оно пульсировало вязким чёрно-фиолетовым светом. Когда я работал с ним, по моему телу проходила волна жара, и пространство вокруг чуть искривлялось. Моё родное ядро отзывалось мягче, холоднее. Зато теперь я ощущал каждую жилку, каждый сосуд, каждый магический канал. И под кожей, в венах, вибрировала сила.

Я заставил оба потока соединиться и вплёл очередное заклинание в ауру. Мир дрогнул. На мгновение мне показалось, что я могу исказить пространство вокруг себя, сделать его и весь мир вокруг своим, сломать и собрать заново. Я подавил этот импульс.

Мне хотелось закрепить в ауре всё и сразу. В конце концов, в моём арсенале были не только хаоситские, но и смешанные заклинания, но даже без них выбор был просто огромным.

Первым делом я закрепил в ауре заклинание с очень простым названием — «Призыв». Мотивация у меня была простая: я уже в который раз в новой жизни убеждался, что разломы способны породить страшных тварей. Использовать одно из созданий из изнанки самому — это почти как иметь дополнительного Мастера или Магистра на поле боя.

Да, заклинание ситуативное из-за того, что призванное существо может вести себя хаотично, зато если придётся сражаться одному против нескольких Архимагов, то я никогда не буду в проигрыше.

Ещё я выбрал несколько усилений и заклинаний контроля. Пусть я теперь и Архимаг, но это лишь значило, что союзников и ближников мне тоже нужно делать сильнее. Из интересного я вплёл «Корону хаоса», способную подпитать союзников за счёт моей собственной силы, и «Пир хаоса», который заражал врагов хаосом и заставлял их жечь впустую собственную ману и энергию. В затяжном бою это заклинание незаменимо.

Появились в моём арсенале и новые одиночные и площадные заклинания: «Буря стихий», «Червоточина». И новая защита в виде «Зеркала хаоса» или просто «Зеркала». Но их мне ещё предстояло попробовать в бою. Впрочем, я уже представлял, насколько разрушительными могли быть последствия даже моих базовых заклинаний. Всё-таки Архимаг — это совершенно новый уровень.

Бой, гремящий во дворе, стих. Раздавалось лишь громкое дыхание Ромы и сухой, довольный смех Аскольда.

Я открыл глаза. Вокруг меня расходилась волна горячего воздуха, а каменная плита подо мной подкоптилась.

— Буду знать, кого просить разжечь очаг, — раздался спокойный голос Сольвейг. — Заканчивайте, еда почти готова.

Я усмехнулся, но поднялся с камня. Аскольд с Ромой тоже заспешили ближе к очагу, и вскоре застучали походные миски и деревянные ложки. Простая, почти деревенская еда казалась пиршеством. Горячая похлёбка с большими кусками мяса и овощами была настоящим лекарством.

Я черпал густой бульон, на языке чувствовался сладковатый и дымный аромат трав. Уверен, что это Весна положила мешочек с пряностями подруге в поход.

— А я думал, Архимаги только хаосом питаются, — усмехнулся Аскольд и вытер рот рукавом.

Рома улыбнулся, при этом не отрываясь от еды. После тренировки на нём остались пот и пыль. Я же закончил есть, оставил миску и обвёл взглядом двор. Дел было много.

От огня шёл тёплый пар, а деревяшки приятно потрескивали. Наше маленькое пиршество продолжалось недолго, вскоре руины особняка смолкли.

— Ну, — сказал Рома, — что дальше? Мы теперь архимагский род выходит?

— Сначала осмотрим поместье, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Здесь могло остаться что-нибудь со старых времён. Всё-таки когда-то здесь были склады, лаборатории, арсенал и многое другое. А потом отправимся искать остальных.

Сольвейг подняла на меня внимательные светлые глаза.

— Остальных?

— Да, — коротко кивнул я. — Тех, кто выжил. Я видел их, когда поглощал Сердце рода. Не знаю, почему они не связались со мной, но найти уцелевших Клинковых я обязан.

Аскольд присвистнул.

— Ничего себе. Получается, не только алтарь рода хранит воспоминания о своих? Не знал.

Сольвейг принялась деловито чистить котёл.

— А если они не захотят вернуться? — спросила она тихо.

Я внимательно посмотрел на неё. Голос валькирии звучал мягко, но в нём была живая человеческая тревога.

— Захотят, — усмехнулся я. — Куда они денутся?

Аскольд кивнул, принимая мои слова на веру. Он вскочил на ноги и отряхнулся.

— Тогда начнём прямо сейчас!

Рома вздохнул и нехотя поднялся на ноги.

Мы втроём зашли в главное здание и ещё раз прошлись по пустым коридорам и комнатам. Сухие ветви пробивались сквозь порушенные стены, колонны поросли мхом, а на стенах были следы магических ожогов.

Рома первым распахнул тяжёлую дверь центрального зала. Изнутри пахнуло пылью, сыростью и старым деревом.

— Красиво жили, — пробормотал он.

Я же поманил их за собой рукой, и мы прошли дальше, в еще один коридор. Здесь на стенах когда-то висели гобелены, сейчас же все они истлели. Уцелела лишь одна маленькая, почерневшая зарисовка — изображение битвы под чёрными небесами. Маги в капюшонах, сгустки огня, тьмы — всё это было размыто временем. Но когда я всмотрелся, что-то внутри меня кольнуло. На рисунке были простенькие чары, которые сохранили его до сего дня.

Мы поднялись на второй этаж. Воздух стал свежее и прохладнее. Стены были испещрены знаками защиты, но в основном потускневшими. Где-то подкапала вода. Я провёл пальцами по одной из рун. Она дрогнула, и по ней пробежал слабый фиолетовый свет.

— Работает до сих пор, — удивился Рома.

— Родовая защита, — спокойно проговорил я. — Их создавали через пот, кровь и десятилетия тренировок.

Я привёл Рому с Аскольдом в библиотеку. Здесь стояли массивные шкафы и висели подсгнившие полки. Внутри были немногочисленные книги с растрескавшимися обложками, на полу валялась куча пепла и гниющего дерева. Когда-то здесь учили молодых хаоситов, теперь же это была старая заброшенная библиотека.

— Здесь, скорее всего, всё уже разграбили, — покачал головой Аскольд.

Рома же пошёл вдоль полок, перебирая корочки книг и свитков. В основном везде было пусто. Вот только на одной из стен вспыхнул небольшой кристалл. Я протянул руку перед собой, и он словно узнал меня, ведь внутри заплясали огоньки. Внутри мелькнуло лицо — мужское, сосредоточенное и очень похожее на меня. Кристалл затих. Я осторожно срезал его Клинком хаоса.

— Что это было? — спросил Аскольд за моей спиной.

— Отголоски, — ответил я тихо. — Память рода.

Дальше мы принялись изучать мебель и книги. Рома нашёл в одной из книг тайник — круглую подвеску с выгравированным знаком спирали. От его маны по цепочке прошёл свет. Он вопросительно посмотрел на меня.

— Забирай, — кивнул я.

На лице волшебника расплылась довольная улыбка.

Мы прошерстили библиотеку, а затем жилые комнаты. Практически ничего здесь не сохранилось. В оружейной остались лишь старые заржавевшие клинки. В некогда красивой и ухоженной оранжерее царили дикая трава и кустарники.

Лишь в одной из обвалившихся башенок, за полуразрушенной стеной, я нашёл закрытое древней магией пространство. Я надавил, и оно поддалось. Внутри был старый сундук. Герб на нём был сожжён, а замок наполовину расплавился. Когда я коснулся крышки сундука, изнутри раздался слабый отклик.

Я провёл пальцами по замку, и металл послушно щёлкнул. Внутри оказались сгнившие тряпки, куски пергамента и маленькая, почти незаметная реликвия — перстень с чёрным камнем. Когда я взял его в ладонь, воздух стал плотнее, а в ушах слегка зазвенело. Перстень загорелся слабым фиолетовым светом. Хаос во мне откликнулся мгновенно.

— Нашёл что-то важное? — спросил Аскольд.

Я надел перстень на палец и буквально почувствовал, как Сердце рода забилось чуть медленнее, выравниваясь с моим собственным ядром.

— Да, — усмехнулся я. — Пожалуй.

Мы потратили целый день в поисках уцелевших вещей. В итоге, кроме пары артефактов и двух десятков книг, едва нашли хоть что-нибудь. Только пару кристаллов и несколько зачарованных пластин. А Аскольд все-таки набрал целую связку ржавых мечей.

— А что? — оскалился он, заметив мой вопросительный взгляд. — Отреставрировать и будет самое то для моих ребят.

Даже здесь, в старом особняке Клинковых, он думал о подопечных и бойцах рода, которых тренировал. Справедливости ради, мечи, которые он выбрал, когда-то действительно были качественными. Если ему удастся их возродить, то они станут надёжным оружием.

Мы провозились целый день и принялись собираться лишь следующим утром. Рома седлал коней, пока животные лишь тихонько фыркали. Сольвейг проверяла сумки и закрепляла ремни. Аскольд осматривал оружие с довольной ухмылкой.

— Без аномалий это место вполне похоже на дом, — тихо сказал Рома.

— Да-а-а, — протянул Аскольд. — Когда нас здесь не хочет убить каждая тень, то вполне.

— У нас уже есть дом, — покачал головой я. — Так что собирайтесь.

Сольвейг едва заметно улыбнулась, но ничего не сказала, её взгляд лишь задержался на старой полуразрушенной башне.

Вскоре сборы были закончены. Наш небольшой отряд двинулся вперёд, следуя за видимыми лишь мне нитями. Я решил не рисковать и повесил вокруг отряда защитное Облако. Оно тут же начало стелиться по земле и расходиться в разные стороны прохладными волнами.

— Что это? — спросил Рома с интересом.

— Защита, — ответил я. — Если хочешь, потом научу.

Рома тут же живо закивал.

— Пока не расслабляйтесь, — чуть суровее, чем нужно, произнёс я. — Мы всё ещё в опасных землях.

Некоторое время мы ехали молча. Скрипела кожа, слегка звенела сбруя, и изредка вороны кричали над нашими головами.

Дорога в целом тянулась очень лениво, петляя между высокими деревьями, рощицами и островками древних каменных руин. Я ехал первым, периодически отправляя волны магии вокруг. Каждый шаг давался спокойно, энергия Сердца рода постепенно переплеталась с моими заклинаниями, подтверждая, что я был готов использовать новую силу.

Рома с Аскольдом обменивались шутками и постоянно о чём-то спорили.

— Нет, ты просто представь, — Аскольд раскинул руки перед собой. — Добротная кольчуга, зачарованная, возможно даже с чарами на облегчение… Да тебя же никакой монстр не возьмёт!

— Ага, — скептически произнёс Рома. — А двигаться мне как? Ты мне ещё в латный доспех одеться предложи.

— Слу-у-ушай, — задумчиво протянул Аскольд, почесав щетинистую щёку. — А это идея! Сделаем из тебя боевого мага в прямом смысле слова.

Он постарался изобразить серьёзность, но практически сразу сдался и рассмеялся. Рома сдержанно улыбнулся.

Я же спокойно вёл отряд дальше, сканируя местность на присутствие врагов. К вечеру, когда нам уже следовало выбирать место для привала, я заметил присутствие самым краем восприятия.

— У нас гость, — предупредил остальных я.

Отряд сразу же собрался, все принялись внимательно вглядываться в сумерки.

Вот только, когда гость появился в поле зрения, то это оказался седой старик с длинной бородой. Он управлял старенькой, поскрипывающей повозкой, которую тащила пара мулов. Интересно, что я не чувствовал от него абсолютно никакой магии.

Когда он приблизился к нам, то приветственно взмахнул рукой.

— Здравы будьте, путники! — прокричал он, замедляя повозку.

Аскольд напрягся и положил руку на саблю. Я остановился перед старым торговцем и заглянул в повозку. Там был разный товар: карты, амулеты, защитные знаки, книги, зелень, несколько кинжалов. В общем, всё, что можно было продать или перепродать.

— Путники здесь редкость, — посмотрел на старика я.

— Верно, верно, — улыбнулся он. — Но кто-то же должен доставлять припасы.

— Так у тебя в повозке нет припасов, — тут же спокойно произнёс я.

На что торговец лишь пожал плечами.

— Если приглянулось чего, так на припасы как раз и обменяемся.

Я не увидел ничего ценного в товарах торговца, но решил не отправлять его дальше с пустыми руками. Обменял немного съестных припасов на связку сушёной травы для приготовления зелий и пару амулетов. Старик осторожно улыбнулся, пряча припасы в телеге.

— Вы если дальше поедете, то окажетесь в Ветлане.

— Большой город? — спросил я.

— Как же, — рассмеялся глубоким, чуть хриповатым смехом торговец. — Может, дворов десять уцелело. Я туда иногда лекарства вожу.

Торговец чуть прищурился и задержал взгляд на моём правом кулаке, сжимавшем поводья. Глаза у торговца блеснули в сумерках.

— Если решите заехать, то скажите, что от Владлена. Вас точно примут.

— Добро, — согласился я.

И мы разъехались в разные стороны.

Повозка старого торговца поначалу еще скрипела, но вскоре исчезла в сумерках и пропала из моего поля восприятия. Холмы и рощи снова окружили нас, но теперь я знал, куда ехал.

Ветлан. Об этом месте я слышал впервые. Возможно, этот городок или деревня возник уже после моей битвы с солнечниками, а может, я просто этого места никогда и не знал.

Дорога до Ветлана заняла два дня. Удивительно, но за это время нам не попалось ни одной твари, или вооружённого отряда разбойников, или солнечников. Я ехал первым, и с каждой пройденной верстой нити, которые тянулись к городишке, становились всё чётче и чётче, до тех пор пока мы не выехали на холм.

Перед нами лежал Ветлан.

Городок, если его вообще можно было так назвать, находился в низине. Грунтовая дорога ведущая к нему была размыта, а ветер доносил не деревенские голоса, а лишь запах сырости и дымкок старых печей. Дома обветшали, а заборы были перекошены. Казалось, что в десятке дворов едва теплилась жизнь, что уж говорить о возможных уцелевших Клинковых.

Сольвейг остановила лошадь рядом и тихо произнесла:

— Ты точно уверен, что они здесь?

Мой небольшой отряд двинулся к Вальтену. Лошади шли по дороге тяжёлыми шагами, и казалось, что дорога размокла, хотя недавно точно не падало ни капли дождя. Но копыта все равно проваливались в грязь.

Аскольд держал руки на оружии и с подозрением вглядывался в первые появившиеся домишки. Рома использовал несколько простейших бытовых заклинаний, чтобы очистить грязь с копыт лошадей.

— Спасибо, — мягко произнесла Сольвейг.

Рома лишь вздохнул.

И было от чего. Вальтен встретил нас запахом горелого сала, мокрого дерева и дешёвого дымка. Было ощущение, что часть домов недавно погорели. Они стояли криво, притом кренились они не в одну сторону, а в разные, как будто их случайно понатыкали какой-нибудь магией. Заборы вокруг почерневших домов больше походили на кривые, обшарпанные палки, соединённые по принципу «лишь бы держалось».

— Ну и дыра, — хмыкнул Аскольд.

Его голос прозвучал громче, чем нужно, и сразу несколько любопытных из местных припали к ставням. Впрочем, ответом Аскольду вслух было только поскрипывание старой вывески над лавкой «Хлеб и соль». Вот только хлеба тут явно не было, да и соли тоже вряд ли.

Наш отряд смотрелся в этом городке чужаками. Сольвейг выглядела светлой, спокойной и чужеродной в этом сером болоте. Даже её светлые волосы, стянутые в хвост, казались слишком чистыми для этого города. Вот на неё в основном и пялились местные — сначала украдкой, а потом со смесью зависти и тревоги, какую вызывают неожиданные гости, вдруг возникшие на пороге.

Аскольд, наоборот, вписывался идеально: тёмный плащ, капюшон, рука на эфесе меча. Пару раз я видел, как уличные пацаны с чёрными ногтями и пустыми глазами посматривали на него с таким уважением, будто узнавали своего, но быстро прятали взгляды, когда встречались с его холодными глазами.

Рома же избегал колдовства в городе.

Жаль, нельзя было взглянуть на себя со стороны, было бы очень интересно. Улицы вокруг нас реагировали однотипно. Как только мы въезжали в переулок или во двор, то ставни сразу закрывались, дети исчезали, а внимание местных, сидящих на лавках или на завалинках, собранных из всякого мусора, тут же обращалось к нам.

В одном из дворов мужик вообще решил потянуться к ножу.

— Не нравится мне их взгляд, — тихо сказала Сольвейг.

Я в чем-то был с ней согласен, но скрываться не собирался.

— Ром, — обратился я к волшебнику, — шугани их.

Рома сходу бросил Воздушный клинок, который с противным чавканьем врезался в землю перед мужиками на завалинке. Брызги грязи и комья земли разлетелись во все стороны. Мужик, который схватился за нож, свалился на землю, роняя своё оружие.

Впрочем, я чувствовал, что магический фон здесь был выжжен. И это были не аномалии и не Зона, они всё-таки оставляют следы. Здесь же не было ничего, как будто бы магическая тишина. И вот на этом фоне я чётко продолжал ощущать нити, которые тянулись всё дальше и дальше, на окраину Вальтена.

Мы ехали медленно и не спеша, и чем дальше заезжали в город, тем чётче я ощущал внимание, устремлённое именно ко мне. Не ненависть, злость или даже любопытство, а скорее что-то вроде ожидания. И это внимание было именно магическим.

Мы проехали мимо женщины, закутанной в грязную шерстяную накидку. Она, завидев нас, отдёрнула ребёнка, прикрывая его собой. Я заметил, как её взгляд метнулся к моим глазам, и в женщине тут же появилась смесь трепета и ужаса. Интересно, неужели они здесь чувствуют хаос на уровне инстинктов?

Я первым выехал на площадь, на которой стоял колодец, полностью забитый каким-то тряпьём, как-будто кто-то пытался закрыть от мира дыру, ведущую в преисподнюю. Здесь когда-то были прилавки и телеги, но всё давно сгнило или рассыпалось. Назвать это рыночной площадью язык не поднимался. Вот только я всё продолжал чувствовать, как нити, пересекающие площадь, устремлялись всё дальше и дальше.

— Ну как, — спросил меня Рома негромко, — чувствуешь их?

Я повернулся к магу.

— Да, они здесь, — сказал я внимательно и твёрдо. — На окраине.

Лёгкая тень пробежала по лицу Ромы. Аскольд просто кивнул.

— Подготовьте заклинания, — предупредил я соратников сразу, — на всякий случай.

Отряд сразу же посерьёзнел. Аскольд пустил энергию по клинку, а глаза Сольвейг едва заметно заблестели бирюзовым светом.

Мы беспрепятственно проехали площадь и двинулись дальше, к окраинам Вальтена.

На окраине городка дома превратились в хибары, которые в основном выглядели одинаково. Нет, иногда встречались более-менее аккуратные домишки, но всё равно всё выглядело довольно грустно.

И всё бы на самом деле выглядело одинаково, если бы не один конкретный дом. Да, он был таким же облезлым, перекошенным и тёмным, но именно от него исходило ощущение, как будто внутри, за стенами, что-то шевелилось, дышало и жило. Именно туда и вела большая часть нитей. Это означало одно — там внутри жил хаос.

Я заехал во двор и спрыгнул с коня. Земля под ногами была мягкой. Сольвейг с Аскольдом тоже спешились. Рома оказался на земле последним. Все заметно напряглись. Пусть они все чувствовали магию иначе, чем я, но тоже не могли её игнорировать.

— Странный дом, — выдохнула Сольвейг.

— Не дом, — сразу же возразил Рома, внимательно всматриваясь в тёмные окна. — Скорее уж нора.

Аскольд сделал шаг вперёд, намереваясь подойти ближе, но я остановил его взмахом руки.

— Нас уже заметили, — тихо сказал я. — С того момента, как мы пересекли площадь.

На самом деле это было взаимно. Я тоже чувствовал хаоситов: силуэты, тени и лица, мелькающие в проёмах. Кажется, трое магов располагались на втором этаже, двое в небольшой хибаре слева, а ещё один, самый сильный, в глубине дома. Его аура была не слабее Магистра. Всё вокруг — стены, земля и даже небольшие хибарки и домишки — было пропитано хаосом.

И самое главное, что внутри, в темноте дома, я явственно чувствовал барьер. Не особенно мощный, скорее хитрый. Его вряд ли заметил бы кто-нибудь из магов ранга Подмастерья или даже Мастера — они бы просто списали это на остаточную магию.

— Макс, — Аскольд обратился ко мне и внимательно посмотрел на меня, — что делаем дальше?

— Подождём, — усмехнулся я. — Игнорировать нас долго не получится. Ты главное оружие не доставай.

Аскольд сделал шаг ближе ко мне, но саблю обнажать не стал. Правда, и руки с эфеса не убрал.

Я в принципе понимал, что хаоситы не полезут наружу сразу, поэтому просто ждал, пока нас оценят и либо примут за достаточную угрозу, чтобы выйти, либо наоборот, за недостаточную. И тогда уже действовать предстоит самим.

И вот спустя несколько минут дом ожил. Где-то скрипнули доски, одно из окон дрогнуло, и тени внутри начали двигаться.

— Выходят, — предупредил соратников я.

Они держались спокойно. Да и переживать им особенно было не о чем. С ними был я, Архимаг хаоса. Вряд ли в десятках, а то и сотнях вёрст вокруг был хоть один маг, равный мне по силе.

Старый засов на двери щёлкнул, магический барьер потух, и я вдруг понял, что хаоситы шли вовсе не говорить. Весь воздух накалился от магии и стал тяжёлым и густым. Напряжение начало нарастать, как перед грозой. Это значило, что маги внутри дома использовали хаос и выходили для того, чтобы проверить, кто мы такие силой.

Вот только вместо людей из-под крыльца хлынул туман — густой, серый, с вкраплениями тёмных прожилок.

Лишь под прикрытием тумана во двор осторожно высыпали маги-хаоситы и бойцы. Похоже, они думали, что туман мог их скрыть. По возрасту они были разными: были и помоложе, лет двадцати-тридцати, были постарше, сорока-пятидесяти. Сила в волшебниках была ощутимой, я заметил нескольких магов ранга Мастер.

При этом часть хаоситов готовила заклинания внутри дома. Всего я насчитал человек пятнадцать, не меньше. Этого было достаточно, чтобы стереть кого угодно в этой дыре.

Из тумана вперёд шагнул один из магов, по силе приблизительно Мастер, высокий, плечистый, с чёрными волосами, завязанными в хвост.

Он взмахнул рукой, и туман вокруг вздрогнул.

— Вы кто такие? — низким, сорванным голосом спросил он.

Я сделал шаг вперёд. В этот момент раздался глухой звук, похожий на щелчок, и в мою сторону полетели стрелы. Я успел посмотреть себе под ноги и заметить, что наступил на руну-ловушку. Вот только стрелы были не из дерева, а из чистого хаоса. Они засвистели в воздухе и разрезали пространство тонкими сгустками.

Я выставил ладонь перед собой, и два десятка стрел с разных направлений, запущенных в меня и мой отряд, замерли прямо в воздухе.

Мне даже было почти обидно, что мою родную стихию применяли против меня.

Аскольд шагнул вперёд, закрывая собой Сольвейг, его сабля коротко звякнула. Я почувствовал, как маги в доме готовят новые заклинания.

Я сжал руку в кулак, и хаос передо мной рассеялся.

— Стойте, — спокойно произнёс я, и мой голос разнёсся громом по двору.

Следом я взмахнул другой рукой, и туман, сотканный из хаоса, просто-напросто сдуло, как будто его никогда и не было. Перед домом, кроме Мастера, готовились к бою ещё пяток бойцов, и все они как один замерли. По лицам прошла тень непонимания. А высокий маг-мастер так и вообще удивлённо уставился на меня.

— Это он сделал? — услышал я шёпот из дома. — Нет, не может быть…

— Командир, — многозначительно произнёс Аскольд.

Я же наконец почувствовал, как внутри дома активизировалась магия сильнее ранга Мастера. А затем как чёрная, сконцентрированная энергия медленно приводит заклинание в действие. Мир вокруг затих, и в этой тишине я отчётливо почувствовал, как в небе надо мной возникла Воронка хаоса.

Она оказалась слабее моей, но всё равно была опасной.

Я не выдержал и рассмеялся. Мой смех разнёсся по двору и заставил хаоситов передо мной вздрогнуть. Впрочем, вместе с ними дрогнула и Воронка. Я отсмеялся, а затем дал свободу Сердцу рода внутри меня.

Воздух наполнился треском. Заклинание-воронка, которое уже начало медленно засасывать энергию и воздух внутрь, вдруг затихло и дрогнуло. Сердце рода внутри меня запульсировало, а затем Воронка хаоса рассыпалась на серые хлопья, которые исчезли, прежде чем коснулись земли. Энергия, заключённая в Воронке едва заметным потоком влилась в артефакт внутри меня.

Я почувствовал, как магия в доме затихает. Напряжение рассеялось. При этом всё внимание хаоситов обрушилось на меня. Десятки взглядов, полных совершенно разных и часто противоречивых эмоций: страх, шок, непонимание, сомнения и… надежда.

— Это что за сила… — прошептал Мастер перед домом.

— Макс, — Рома наклонился ко мне и прошептал, — они сейчас либо упадут на колени, либо бросятся на нас всем скопом. Третьего не дано.

— Знаю, — ответил я и с улыбкой сделал ещё два шага вперёд.

Я ведь пришёл сюда не для того, чтобы убить их. Это было не просто глупо, а бессмысленно. Остатки моего рода прошли проверку. Это были мои люди, те, кто прошли испытание времени вопреки всему. Одна кровь. Один дар. Хаоситы.

Я прикрыл глаза, а затем медленно и спокойно позволил хаосу из двух ядер внутри меня вылиться наружу хорошо сконцентрированной вспышкой. Моя магия заставила воздух вокруг дрогнуть, а пламя из хаоса выжгло мягкую землю. Все, кто стояли передо мной, не просто видели хаос — они слышали его, знали его и чувствовали его эхо. Эхо прошлого, кровь рода и силу Архимага. Мою силу.

После небольшой паузы на улицу наконец вышел обладатель той силы, которую я почувствовал внутри, мужчина лет пятидесяти, с коротким ёжиком седых волос. Он был одет в кожаную безрукавку и простые потёртые штаны, за его спиной развевался чёрный полуплащ.

Магистр зашагал вперёд и остановился в двух шагах от меня. Он цепко осмотрел меня с головы до ног, поклонился и махнул рукой в сторону дома.

— Пройдёмте в совет. Лучше говорить внутри.

Спорить я не стал, и мы проследовали внутрь. Вот только дом, который снаружи казался низким, старым и едва держащимся на ногах, внутри оказался намного больше. Это выяснилось, когда я шагнул сквозь тонкую и едва заметную пелену.

Дом, который магистр назвал советом, когда-то, наверное, был обычной усадьбой одного из зажиточных ремесленников. На это явно указывали широкие рамы, толстые балки и следы некогда резных наличников. Внутри меня встретила прохладная тень, запах старого дерева и горьких трав.

Я переступил порог вслед за Магистром. За моей спиной Аскольд продолжал держать руку на клинке, Рома придержал створку двери, а Сольвейг скользнула взглядом по прихожей.

Надо сказать, что в доме сейчас находились не только бойцы и маги, но также и мирные жители. Здесь, в Вальтене, как оказалось, жил настоящий клан хаоситов.

Мы прошли в дальнюю комнату, чем-то похожую на небольшой зал для собраний. Магистр сел в высокое старое кресло за круглым столом и приглашающе указал нам на наши места. Мы сели вокруг стола.

Некоторое время в комнате царило молчание.

— Архимаг… — тихо сказал магистр.

Его голос прозвучал так, как будто он всё ещё не верил в произошедшее.

Я решил, что было самое время представиться.

— Не просто Архимаг, — сказал я, на миг поднявшись с кресла. — Глава рода, защитник хаоса, его хранитель и до недавнего времени последний хаосит. Максим Клинков.

Я почувствовал, как Магистр передо мной напрягся. Его глаза удивлённо расширились. Он едва заметно кивнул, поднялся на ноги, а затем уважительно склонился.

— Прошу простить, — проговорил он. — Не узнал.

Затем он выпрямился и встретил мой взгляд.

— Меня зовут Алексей, и мы, глава, уже несколько веков не используем фамилию Клинков.

— Садись, — сказал я, нахмурившись. — Разговор будет долгим.

Магистр Алексей сел на место. Я постучал пальцами по дереву стола. Стол между нами был потёрт от времени, на нём красовались глубокие царапины, следы ожогов и пятна от старых зелий. Похоже, что этот стол успел увидеть не одно заседание совета.

— Как долго вы здесь? — в первую очередь поинтересовался я.

Алексей дёрнул плечом и медленно положил руки на стол. Его пальцы немного подрагивали, отчего несколько старых зачарованных колец мерно стучали по дереву стола.

— Конкретно в этом гнилом и хаосом забытом городке мы всего несколько лет, — произнёс он. — Мы собирались уйти в течение полугода. Нашей группе иногда приходится менять место жительства, иначе есть риск быть обнаруженными церковниками или другими старыми врагами.

— Больше групп хаоситов нет? — спросил я.

Алексей откинулся на спинку кресла, и оно тихо скрипнуло.

— Я не знаю, — пожал плечами он. — Когда случилось последнее сражение, нас, хаоситов, прижали крепко. Законы, запреты, проверки. Не помогли даже союзники. Да и кто мог чтить союзы после падения…

Алексей не договорил и прочистил горло.

— Всё нормально, — я поднял ладонь перед собой и усмехнулся. — Неужели вы не почувствовали крещения хаоса, а затем и ритуал на старых родовых землях?

— Почувствовать-то почувствовали, — протянул Алексей. — Вот только что мы должны были с этим делать? Мы сидим здесь как крысы, перебираемся из одного захолустья в другое. Сколько поколений хаоситов выросло, даже не увидев крупицы настоящей мощи?

— Ну, полно, — ответил я. — Я почувствовал не меньше полдесятка Мастеров, да и ты сам Магистр. Это уже сила.

Алексей медленно вздохнул и некоторое время молчал. Что-то в нём дрогнуло.

— Мы не живём, а выживаем. Каждый год понемногу вымираем. Мы могли уйти дальше на север, но солнечники двинулись туда в первую очередь.

Я согласно кивнул. Пусть мы с Алексеем и виделись в первый раз в жизни, но я чётко чувствовал в нём хаос, а он знал мою силу. Неудивительно, что он поверил мне. Для хаоситов перерождение не звучало невыполнимо.

Никто кроме меня не смог бы подчинить сердце рода, а уж тем более стать Архимагом в краткие сроки. Да и наверняка даже в эту глушь доходили новости обо мне, хотя точно в этом уверен я не был.

— Негоже хаоситам прозябать в грязи, — спокойно произнёс я.

Аура Магистра вспыхнула чёрным пламенем, но мгновенно подалась назад. Алексей сжал кулаки до побелевших костяшек. Он явно был согласен со мной.

— У нас здесь семьи и дети, — осторожно произнёс Алексей. — Одного Архимага не хватит, пусть даже это Максим Клинков.

— Аскольд, — усмехнулся я обращаясь к северянину. — Покажи.

Аскольд сделал короткое движение ладонью, как будто бьёт по невидимой преграде перед собой. При этом в стену ударилась настоящая, сконцентрированная хаотическая энергетика, которую выпустил северянин.

Алексей тут же цепко всмотрелся в моих спутников. Под его глазами медленно расплылись черные прожилки хаоса.

Рома, словно в ответ, призвал Шар хаоса, но тут же потушил его, чтобы не повреждать интерьер.

А вот Сольвейг в ответ на взгляд Алексея только качнула головой.

— У неё другая стихия, — объяснил я.

— И… — с надеждой в голосе произнёс Алексей, — как много нас теперь?

Я поднялся на ноги.

— Много, — ответил я. — Вы мой род, и я не позволю вам гнить на задворках империи. Но и силой тащить за собой не стану.

Алексей едва заметно кивнул.

— Потому, — продолжил я, — выслушай моё предложение.

Алексей внимательно смотрел на меня. Нет, даже не просто внимательно. Его взгляд был таким прожигающим, как будто он пытался посмотреть прямо сквозь кожу и кости и понять, что же за сила течёт во мне. И чем дольше он смотрел на меня, тем меньше в его глазах оставалось сомнений.

— Хорошо, — сказал он наконец сухим голосом. — Слушаю.

— Вы тут прячетесь, — повторил я то о чём-то узнал сегодня, — как звери в норе.

Мой голос звучал мягко, но каждое слово заставляло Алексея немного напрягаться.

— Но вы не звери, — продолжил говорить я. — Вы Клинковы. Мой род и моя кровь. И я дам вам шанс, если вы рискнёте.

Алексей медленно выдохнул. Где-то за стенами раздался звук падающей посуды и тихий шёпот.

— В Южноуральском княжестве начинается столкновение, — сказал я. — Скоро граница с соседним княжеством станет линией фронта. И сражаться мы будем с солнечниками, с их людьми и влиянием.

Я чуть улыбнулся, правда холодно и без всякого веселья.

— И им очень не понравится, что я жив.

Алексей слушал внимательно. Ему не нужно было объяснять, кто такие солнечники. Он тот, кто застал то время, когда хаоситы один за другим вымирали по всей империи.

— В Чернореченске вы сможете не прятаться и не убегать, не надеяться, что вас просто не заметят. Вы сможете заработать силу, статус и землю как часть рода Клинковых.

Каждое моё слово звучало всё тверже.

— Я предлагаю пойти в Южноуральск под моим именем, под моей защитой, под моим знаменем.

Алексей застучал пальцами по столу. Он чуть склонил голову набок и задумался.

— Это риск, — тихо произнёс он.

— Для всех нас, — кивнул я и взмахнул рукой. — Но что хуже: один раз рискнуть и выгрызть себе право на жизнь или жить в захолустье и ждать, когда тебя найдут?

Алексей отвёл взгляд, провёл пальцами по лицу и взъерошил волосы. Он вздохнул, совсем тихо. Я понял, что он принял решение.

— Максим, возможно, мой отец, а дед так уж точно, пошли бы с тобой без всяких условий, — наконец сказал он. Его голос стал жёстче. — Но я хочу кое-что… попросить.

Я даже не шелохнулся.

— Я не жду безоговорочного следования, — проговорил я. — Мне не нужна паства. Поэтому говори.

Алексей прищурился, глядя прямо мне в глаза.

— Прошу. Ударь по солнечникам так, чтобы вся империя почувствовала, что хаос вернулся.

Я на один миг замер, а затем рассмеялся. Его слова прозвучали не как требование, а как вызов, словно Алексей не мог поверить до конца, что хаоситы вновь могут маршировать по империи, сражаться и побеждать.

— Хорошо, — просто и честно сказал я. — Даю слово.

Не было никакого пафоса, напряжённого взрыва энергии — только уверенность, которая не требовала громких слов.

— Но сначала, — поставил свои условия я, — у нас есть дело, которое мы можем сделать только вместе.

Алексей чуть насторожился.

— Что именно?

— Я хочу провести ритуал, Крещение хаосом, — сразу перешёл к делу я.

— Подожди… — Алексей непонимающе начал качать головой. — Но ты же уже Архимаг.

— Не для себя, — я посмотрел на Рому.

Волшебник в ответ непонимающе уставился на меня.

— Да ну-у-у… — протянул он. — Подожди, я чего-то не знаю?

— С Магистром хаоса, — объяснил ему я, — у нас есть шанс сделать тебя сильнее.

— Ты уверен? — спросил Алексей.

— Да, — коротко ответил я и улыбнулся.

Алексей поднялся с кресла. На его лице не осталось сомнений, только глухое понимание того, что события начали двигаться быстро, очень быстро. Я тоже поднялся. Алексей сделал шаг вперёд и протянул мне руку, как человек, решивший рискнуть. Я ответил на рукопожатие.

— Тогда пойдём, — решительно сказал Алексей. — Мы ждали тебя, глава. Очень долго ждали.

Мы прошли к зачарованной двери, а затем спустились в подвал — в большой зал, где, похоже, хранились запасы. Несмотря ни на что, воздух в помещении был прохладным. Каменные стены здесь блестели тусклым серым оттенком, а в трещинах всё ещё угадывался запах магии. Похоже, здесь местные когда-то проводили ритуалы. Теперь впервые за долгие годы подвал снова увидит хаос в чистом виде.

По пути к нам присоединились три Мастера — все мужчины с виду за сорок, сдержанные, но явно уставшие. Они пережили с родом все последние невзгоды.

Когда они увидели меня, то сразу же выпрямились и расправили плечи. Это было то ли воспоминание, то ли инстинкт следования за силой, которую они давно не чувствовали.

Рома шёл последним. Его шаги были слегка неуверенными, сам он тяжело дышал, но глаза… глаза горели.

— Ну что, — тихо выдохнул он, — вот мы и пришли.

Я специально не давал Роме никакого времени на подготовку. Всё произошло как-то само собой. Он был хаоситом, и я собирался использовать в этот раз не эмоции или грандиозное событие, а силу Сердца рода, артефакта, который я заполучил на старых родовых землях Клинковых.

— Готов? — спросил я, поворачиваясь.

— Кто, я? Я уже давно не был готов ни к чему после битвы с Инквизитором, — честно ответил Рома. — Хотя и к ней-то особо готов не был. Но когда это меня останавливало?

Я усмехнулся. Алексей подошёл ближе и пристально взглянул на Рому.

— Ритуал опасен, — произнёс он спокойно, но твёрдо. — Это не посвящение и не обучение. Хаос не терпит слабости.

— Да я уже привык, — невозмутимо пожал плечами Рома. — От меня в последнее время кто только куски отрывать не пытался — то монстры, то солнечники.

Мастера тихо хмыкнули. Даже Алексей едва заметно улыбнулся. Тень напряжения на миг исчезла и вернулась только, когда я произнёс заветные слова.

— Начнём.

Веселья в зале не осталось. Я прошёл в центр подвала, где когда-то, судя по всему, стоял старый алтарь. От него остались только следы — круглая впадина в полу да едва заметные борозды-рисунки. Я опустился на корточки, положил ладонь на камень и прикрыл глаза. Хаос откликнулся мгновенно.

Воздух задрожал, под кожей пробежало знакомое давление. Мастера вскинулись, инстинктивно приводя магию в движение.

— Спокойно, — бросил я, не открывая глаз. — Это только начало.

Я провёл ладонью по камню и начертил первоначальный круг. Я, конечно, не собирался выставлять здесь защиту, как при закрытии разлома с Южноуральскими Архимагами, но принцип был схожим. Линии не высекались, они будто сами возникали в камне. Я начертил второй круг и добавил несколько стабилизирующих рун. Третий сделал толще.

Алексей молча наблюдал с каким-то немного детским интересом.

— Это не техника рода, — наконец произнёс он.

Я открыл глаза и встал на ноги.

— Конечно нет. Это всё моё.

Алексей кивнул, принимая мои слова без лишних слов и возражений.

Я же продолжил работать. Ритуальный круг рождался прямо под ногами. Каждый слой был как отдельная мелодия. Тёмные тени между линиями сливались и заставляли воздух дрожать. Камень, где когда-то был алтарь, оживал и вызывал силу, которую давненько не чувствовал.

Один из Мастеров, постарше, нервно сглотнул. Рома подошёл чуть ближе и сел на корточки рядом, осторожно, чтобы не нарушить линии круга.

— Макс, — сказал он тихо, — если вдруг что-то пойдёт не так…

— Я передам Варе и детям, — прервал его я, — что муж и отец их любит.

— Не смешно, — покачал головой Рома.

— А я и не шучу, — совершенно серьёзно заверил его я.

После моих слов Рома немного помолчал и с интересом продолжил рассматривать ритуальный круг.

— Что, — усмехнулся я, — больше вопросов не будет?

— Нет, — вздохнул Рома и поднялся на ноги. — Уверен, что ты справишься, — он хлопнул мне по плечу. — Куда мне вставать?

— Дай мне сначала всё закончить.

Я завершил круг, напитав его собственной маной, и отступил на шаг. Пол передо мной стал теперь местом, где хаос мог созидать. Энергия стелилась ровным слоем. Алексей подошёл ближе и прищурился.

— Чистый хаос, — прошептал он.

Мастера тем временем заняли позиции по периметру, каждый у своей точки, где линии круга формировали соединение. Они должны были удерживать внешние потоки, чтобы резкий всплеск магии не прервал ритуал.

Я поднял руки перед собой. Хаос в круге дрогнул.

— Рома, встань в центр, — подсказал я. — Лицом ко мне.

Рома шагнул вперёд, и магический контур круга дрогнул. Он встал там, где и положено.

— Алексей, — сказал я спокойно, — следи за внешними линиями.

Магистр кивнул, быстро засучил рукава и коснулся своей магией внешнего круга. Линии вспыхнули и начали подпитываться его маной.

— По моей команде, — сказал я.

Воздух в круге задрожал.

Линии вокруг Ромы начали гореть всё ярче и ярче. Воздух стал более разреженным, настолько, что волосы Ромы наэлектризовались.

— Начинаем.

Одна короткая фраза привела ритуал в действие.

Сначала магия начала медленно клубиться в круге. При этом на Рому опускалось давление — сначала лёгкое, потом всё тяжелее и тяжелее, как каменная плита. Хаос собирался вокруг него, как живое существо. Он исследовал, ощупывал, скользил по его ауре. Рома резко вздохнул, его взгляд помутнел.

— Дыши, — сказал я спокойно. — Ты уже держишься лучше, чем многие.

Вспыхнул второй круг. Мастера синхронно напряглись и поддали больше магии. Алексей направил несколько стабилизирующих нитей к центру, чтобы хаос не сорвался. Рома зажмурился, его мышцы дрогнули, пальцы побелели, но он не издал ни звука. Я же зачерпнул силы из Сердца хаоса и толкнул её в круг. Теперь поток силы не просто жил внутри круга, он начал смешиваться с аурой Ромы. Хаос вокруг него стал мерцать и густеть.

Тело волшебника дрожало, но он стоял на месте. Только немного сгорбился под давлением.

Хаос усиливался и усиливался до тех пор, пока не загорелся третий круг, внутренний. И в этот момент я без предупреждения шагнул вперёд и активировал Сердце рода. Поток чистого хаоса навалился на Рому, кроша всё на своём пути.

Это была настоящая волна огня, которая медленно заполняла ядро волшебника. Потом ядро, наполнившись, принялось расширяться, повышая магический предел маны волшебника. Потенциал Ромы был на уровне Подмастерья. А теперь он сквозь сжатые зубы тянул силу, которую другой не выдержал бы даже на ранге Мастера.

Я поднял обе руки и схлопнул поток. Хаос в подвале поднялся, пыль взвилась, вихрь ветра пролетел по залу. И Рома, ещё мгновение назад сгорбленный и скорченный, вдруг выпрямился. Он всё ещё мелко дрожал, только теперь не от боли, а от переизбытка силы. Но стоял он крепко, с высоко поднятой головой. Из его глаз текли чёрные капли, а внутри, в ядре и каналах, плескался чистый хаос.

Следующие полчаса были уже не битвой, а настройкой. Когда пыль осела, а сердце рода успокоилось, я выдохнул. Хаос померк, круги затухли. Алексей, весь мокрый, едва держался на ногах.

— Глава, — произнёс он, — всё прошло успешно.

Я взглянул на Рому. В его ауре что-то изменилось — может быть, глубина, возможно, плотность или что-то ещё. Он не стал за этот ритуал Мастером, но точно переступил порог прорыва с Подмастерья. Освоить новую силу, один-два боя — и вот тогда его можно будет назвать его Мастером.

— Хм, — сказал я. — Прошло лучше, чем я ожидал.

Я посмотрел на круг на полу — новый круг, который теперь был навсегда вписан в камень старого подвала.

— Нужно стереть следы, — деловито запереживал Алексей.

Мастера медленно выпрямились, кто-то даже улыбался, несмотря на усталость.

— Зачем? — спросил я. — Скоро мы покинем это место. И даже если кто-то будет искать хаоситов, то пойдёт по следам нашего отряда. Мы окажемся в Чернореченске быстрее, чем кто-либо нагонит нас.

Алексей кивнул. Рома вышел из круга и всё ещё держался рукой за грудь.

— Кха… я думал, — сквозь кашель сказал он, — что сдохну.

— Но не сдох, — ответил я. — Только стал сильнее.

Рома сделал несколько шагов, прислонился к стене и осел. Он тяжело дышал, но держался уверенно для человека, прошедшего крещение. Алексей выглядел на пару лет старше — впалые щёки, серебро на висках. Дрожь после ритуала так и не унималась, но главное, что в его глазах сияла абсолютная ясность.

— Нам надо наверх, — тихо сказал он. — Люди ждут.

Я кивнул. На самом деле ждали не только его, но и меня. Но Алексей всё-таки был для них привычнее, роднее. Он клановый Магистр, который тащил их на себе долгие годы.

Мы поднялись по узкой лестнице наверх, а затем прошлись по комнатам в доме. Низкие потолки, перекошенные балки, запах сырости, въевшийся в стены. Когда-то это поместье жило нормальной жизнью. Теперь же это было просто убежище.

Алексей принялся представлять меня хаоситам — магам, женщинам, даже детям. На самом деле клан оказался больше, чем я думал. Я видел разные лица — старые и молодые, свежие и усталые, чужие, но при этом по ощущению свои. Всё-таки некоторых из нас связывал не только хаос, но и кровные узы. Многие из присутствующих здесь были так или иначе моими потомками.

В итоге, когда вокруг собралось довольно много хаоситов, Алексей шагнул вперёд и жестом попросил всех замолчать. В большой гостиной комнате слышалось только потрескивание старого камина.

— Ритуал завершён, — произнёс Алексей громко. Голос у него был спокойным, но в каждом слове чувствовалась твёрдость. — Глава рода провёл первое Крещение хаоса за несколько столетий.

Я не стал исправлять Алексея, да и он сам знал, что я уже, явно, как минимум, проводил крещение для себя, а уж для своих ближников — подавно. Но для его клана это действительно было первое засвидетельствованное крещение хаосом.

Рома, опираясь плечом на стену, чуть кивнул. Кто-то из хаоситов одобрительно хмыкнул, кто-то удивлённо переглянулся. Несколько совсем молодых магов, Учеников или даже Неофитов, уважительно склонили головы.

Алексей же продолжил.

— Но есть дело важнее, — он повернулся ко мне. — О нём скажет глава рода.

Зал дрогнул от ожидания. Я сделал шаг вперёд.

— Вы жили здесь слишком долго, — спокойно проговорил я. — В убежище вы просто ждёте смерти — поздней или ранней, неважно. Но у вас есть выбор.

Я сделал небольшую паузу.

— Отправиться со мной в Чернореченск, где нужны толковые маги, или остаться здесь.

По залу прокатилась волна шёпота.

— Солнечники думают, что мы слабы, — я усмехнулся. — Но они ошибаются. В Южноуральске появился третий Архимаг, Архимаг хаоса. И это значит одно: мы снова на тропе большой войны. И на этот раз мы победим.

Я почувствовал, как в зале нарастают эмоции — надежда, страх, настоящая смесь, которая всегда была топливом в подобных собраниях. Среди хаоса только Алексей оставался спокойным. Он сделал шаг вперёд.

— Как Магистр… — он сделал небольшую паузу, — я предлагаю вам пойти за Максимом Клинковым. Нашим Архимагом. Нашим главой. Род Клинковых возрождается, и мы больше не можем и не имеем права скрываться. Что скажете?

На этих словах зал взорвался. Разом заговорило сразу несколько голосов, несколько женщин даже проронили скупые слёзы. Я видел, как Мастера переглядываются, а молодые хаоситы шепчутся.

— Пойдут не все, — сразу успокоил своих людей Алексей. — Но и здесь мы не останемся. Мой младший сын, Матвей, возглавит лесной лагерь. С ним останутся два Мастера, а ещё молодые маги, женщины, дети и старики. Все, кому нечего делать на войне.

Люди вокруг понимали неизбежность этого решения. Так или иначе, сохранившийся клан хаоситов — это боевая единица, и они слишком долго пылились здесь, в захолустье.

Раздались новые голоса, постепенно люди начали поднимать руки, высказывать мнения и решения. Кто-то сразу, кто-то после долгой паузы. Несколько молодых хаоситов, едва ли за двадцать, буквально горели желанием идти за мной хоть на край света. Кто-то был поосторожнее. Но самое главное — никто не выступил против. Это был зрелый, общий выбор.

Затем на меня обрушился поток вопросов: что, как, где, когда. Люди спрашивали наперебой, а я отвечал настолько честно и полно, насколько мог.

— Решено, — подвёл итог Алексей, когда гул голосов иссяк.

Все начали расходиться, но не просто так. Кто-то поднялся на второй этаж собирать вещи, кто-то убежал в кладовую за припасами, а другие искали оружие или проверяли амулеты. Шум наполнил не только дом, но и двор — привычная суматоха подготовки. Алексей подошёл ближе, остановился рядом и посмотрел на меня с благодарностью.

— Им этого не хватало, — сказал он тихо. — Решения. Надежды. Мы слишком долго жили без цели.

— Теперь она есть, — ответил я.

Он кивнул, больше самому себе.

— Давненько я такого не видел, — прокомментировал Алексей суетящихся вокруг хаоситов.

Мы немного помолчали, наблюдая за подготовкой.

— Глава, — обратился ко мне Алексей и посерьёзнел. — У меня последний вопрос.

— Слушаю, — в тон ему ответил я.

— Когда выдвигаемся?

— Утром, — спокойно ответил я. — Пусть люди соберутся, отдохнут, выспятся, и двинемся с рассветом.

Алексей согласно кивнул и сам ушёл разбираться с приготовлениями. Нас расположили на постой в нескольких свободных комнатах. После битвы на старых родовых землях и долгой дороги спал я как убитый, а утро встретило меня скрипом балок да мерным стуком капающей воды.

Я умылся, собрался и вышел на крыльцо.

Вальтен уже не спал. Отсюда, из-за маскирующей завесы, я видел, как снаружи мелькают фигуры хаоситов. Некоторые приготовления были в городе, и потому они скрывались. В основном, визуально — грязная одежда, минимум вещей и не привлекающее внимание поведение.

При этом из-за гнилых ставен и щелей, заменявших окна, местные следили за движением в городе. Они наблюдали за тем, как фигуры входили и выходили с территории старого особняка.

Для Вальтена эти люди скорее всего всегда были призраками, тенями, мелькавшими во дворе, ведь маскировка ранга Магистра смазывала и изменяла восприятие. Дети не бегали по улицам, женщины вряд ли обменивались у колодца сплетнями. Алексей и его люди были немой загадкой для города. И теперь призраки сбрасывали покровы.

Двор под завесой кипел негромкой деловой суетой. Мужчины и женщины упаковывали свёртки, проверяли сбрую на десятке худых лошадок и обменивались короткими чёткими фразами.

Один из Мастеров, угрюмый детина с хмурым лицом, заставил тяжёлый сундук сам собой всплыть и мягко лечь на телегу. Его пальцы лишь слегка шевельнулись, а воздух вокруг предмета дрогнул, и дело было сделано. Поймав на себе мой взгляд, он только улыбнулся и махнул мне рукой. В ответ я кивнул.

Двое подростков сосредоточенно, под присмотром седовласого старца, чертили что-то мелом на кожаных чехлах. Знаки загорались тусклым фиолетовым светом и тут же гасли, впитываясь в кожу. Это были заклятья сохранения и защиты от сырости — бытовая магия ремесленников, доведённая до автоматизма. Чувствовалась ли она вокруг скрывающего её барьера? Нет. Но эти люди жили здесь долгое время, и если они снимутся с места, то их отсутствие всё равно будет заметно.

Алексей вышел из дома и молча встал рядом со мной. Его тяжёлый взгляд пробежался по двору, проверяя детали. Он казался столпом, вокруг которого вращалась вся эта внезапно пробудившаяся жизнь. Он махнул рукой Мастеру, и тот мгновенно поменял расположение груза на телеге.

— Оружие в другую повозку! — гаркнул Алексей, и группа бойцов потащила свёртки в другую сторону.

Мне не было смысла отдавать приказы. Хаоситы привыкли к Алексею, и он умело распоряжался сборами. Я лишь иногда ловил на себе взгляды украдкой да и только.

Из переулков по соседству вынырнула грузная фигура. К особняку вышагивал полный мужчина с серым лицом, влажным от испарины, и редкими седыми волосами. Он, перешагивая грязь и лужи, засеменил к забору у особняка и замер, сжимая в трясущихся пальцах потрёпанную шапку.

— Староста, — быстро объяснил мне Алексей.

Он спустился с крыльца и вышел за завесу.

— Алексей Васильевич… — голос старосты сорвался. Он сглотнул, пытаясь придать голосу твёрдости. — Собираетесь?

Магистр медленно повернул голову.

— Да, ещё не все погрузили. Боишься, что мы что-то забудем?

Староста помотал головой, и капли пота потекли по его лысеющей макушке.

— Да что вы, что вы, я так… осведомиться. Народ беспокоится.

— Какой народ? — спокойно спросил Алексей. — Тот, что за ставнями прячется? Так это зря. Скоро будет совсем тихо.

— Тихо-то тихо, — забормотал староста, нервно теребя шапку. Он сделал шаг вперёд, понизив голос до шёпота. — А если… если спросят. Приедут, значит, светлые господа, спросят, куда целый двор людей делся. Что мне… что мне говорить-то?

Последние слова старосты прозвучали жалобно. В его глазах читался расчёт: с одной стороны, целый двор в городе освобождался, с другой — он не знал, кто придёт за ними следом. Алексей смерил его долгим тяжёлым взглядом. Он смотрел на старосту как на явление природы, что-то неприятное, но неизбежное. Дождь или грязь.

— Так просто скажи правду, — произнёс Алексей спокойно и чётко. — Скажи, что ушли. Да и всё.

Староста замер на мгновение, его глаза забегали из стороны в сторону.

— Так… — облизал губы он. — Ежели спросят, то куда?

— Вот это уже не твоё дело, — не допуская возражений, сказал Алексей и махнул ему рукой. — Уходи. Мешаешь.

Староста отшатнулся, будто получил пощёчину. Он беспомощно посмотрел на работающий двор, скрытый заклинанием, на моё спокойное лицо и в глаза Алексея. Он пробормотал что-то, то ли «спасибо», то ли «попаду я», развернулся и засеменил обратно в город.

— Думаешь, докладывать побежит? — спросил меня Аскольд, выходя из особняка.

— Может, и побежит, — равнодушно произнёс я. — Только мы уже будем очень далеко. А отследить отряд, в котором Архимаг и Магистр будут заметать следы, дело долгое. И непосильное местным волшебникам.

После разговора со старостой желающих смотреть на сборы осталось совсем немного. Клинковы продолжили укладываться, собираться и прощаться. Да и сам особняк медленно пустел, лишался искр тлеющей в нём жизни. Сольвейг с Аскольдом принялись помогать бойцам. Рома вышел сильно позже, он выглядел уставшим, но оно и не мудрено — он только-только прошёл Крещение хаосом.

Сборы хаоситов начали подходить к концу. Последние узлы были затянуты, последние проверки проведены. Люди принялись рассаживаться по телегам, всадники занимали свои места в голове и по флангам каравана. Алексей подошёл ко мне.

— Фух, — тяжело выдохнул он и стёр ладонью пот со лба. — Всё, глава. Можно двигаться. Лесной лагерь в дне пути, если без происшествий.

Я взглянул на караван и понял, что решение двигаться в Чернореченск небольшим боевым отрядом было правильным. Караван с мирным людом, детьми и стариками, не сможет долго оставаться незамеченным на территории врагов, а пройти нам предстояло именно по ним. Но это, конечно, после выхода из лесного лагеря. А вот туда незамеченными добраться мы вполне могли даже полным составом.

— Тогда пойдём, — ответил я и спустился с крыльца по скрипящим ступеням. — Пора показать, что значит имя Клинковых.

С моим первым шагом весь двор, как единый организм, пришёл в движение. Ворота на заборе, которые годами были лишь декорацией, скрипнули и распахнулись. Первая телега, запряжённая парой худых лошадей, тронулась, её колёса с чавкающим звуком проваливались в грязь. За ней и всадники. Аскольд и Рома по флангам, Сольвейг ближе ко мне, потом ещё телеги, повозки, люди на лошадях и пешком. Мы вытянулись в колонну, покидая двор, который служил роду Клинковых и убежищем, и клеткой.

Мы покинули город в одно мгновение ока. Низкие бедные дома, грязные улочки и переулки — всё это осталось позади. Никто не провожал караван Клинковых. Мы просто выехали из города и двинулись дальше по тропе.

Через несколько часов тропа стала шире, вокруг начали появляться редкие деревья, а вскоре мы углубились в лес. Вальтен остался далеко за спиной, словно его и не было. Какое-то время сквозь деревья ещё просвечивали унылые поляны с пеньками — явно вырубки или следы попыток местных что-то вырастить на этой земле. Потом и они пропали. Лес становился гуще, сотни деревьев смыкали над головами свои ветви.

После бедного грязного города воздух, наполненный хвоей и свежестью, пах свободой. Скрип телег, ржание лошадей, приглушённые голоса — всё это поглощалось толщей мха, густым кустарником и шелестом ветвей. Вокруг мягко щебетали птицы, ветки трещали под сапогами.

Я ехал во главе колонны. Алексей прокладывал путь не по карте или заметкам, а по памяти, по известным лишь ему знакам: сломанным веткам, полянам и нагромождениям камней. Мы двигались не спеша, но без остановок.

Мы долго ехали по лесу, и не было вокруг ни дикого зверя, ни монстров, ни разбойников. Разговоры стали живее и бодрее, как будто чем дальше Клинковы удалялись от Вальтена, тем больше жизни появлялось в них.

Уже после полудня, когда наступил вечер, а караван свернул за очередной поворот, я почувствовал едва уловимое покалывание на коже, как будто прошёл через невидимую паутину. А потом и лёгкое давление на магические каналы.

— Родовые чары, — произнёс Алексей, заметив изменения во мне. — Не на убийство. На обнаружение и предупреждение. У чужака вызывают чувство потерянности и желание свернуть. Для своего…

Алексей не закончил фразу и просто улыбнулся.

Я обернулся и увидел, что ни Рома, ни Сольвейг, ни Аскольд не показывали никакого дискомфорта.

— Она же не хаосит, — кивнул я на Сольвейг.

На что Алексей только пожал плечами.

— Но ведь часть рода Клинковых, верно?

Я прикрыл глаза на миг и понял, что здесь, в лесу, действительно была раскинута паутина хаоса. Она пульсировала везде: между деревьев, среди веток, в земле. Заклинание было хорошим, умелым.

Лес вокруг начал меняться. Воздух наполнился лёгким гулом наложенных друг на друга барьеров — иллюзий, маскировки, отвода внимания. Для случайного путника это была бы действительно непролазная дикая чащоба. А вот для тех, кто знал дорогу и нёс в крови ключ, реальность медленно менялась. Мы выехали на опушку. Вернее, лес сам расступился перед нами, открыв скрытую долину, убаюканную меж лесных холмов.

И зрелище было особенным. Деревья служили живыми колоннами для деревянных платформ и домиков-шалашей, встроенных прямо в их ветви или висящих между стволами на хитросплетении канатов и мостков. Между деревьев висели гамаки, сушилось бельё и шкуры, качались на ветру связки трав.

На земле, в природных нишах, прятались тёмные входы в землянки, крытые дёрном и хворостом. Где-то вдалеке слышалось журчание ручья и ритмичный стук молота — похоже, здесь даже была кузница. В воздухе висел запах дыма и сушёных грибов.

— Мы вернулись, — довольно выдохнул Алексей, слезая с коня.

Лесной лагерь тут же наполнился суетой и движением. Повсюду закипела жизнь — не уставшая, затхлая, как в Вальтене, здесь она была свободна и сосредоточена. Меньше чем через час здесь уже все были при деле.

Женщина у ручья чистила коренья, рядом дети строили замок из веток и шишек. На одной из платформ старик с седой бородой что-то внимательно вырезал из дерева, и в его руках кусок древесины уже обретал форму зверя. У открытого навеса звучали удары деревянных мечей — молодые воины принялись тренироваться.

Колонна, остановившаяся на краю лагеря, потихоньку разгружалась. Вещи уносили в землянки и деревянные дома.

Я вместе с отрядом спешился и с удовольствием наблюдал за бурной деятельностью.

— Где Сашка? — спросил Алексей.

— В оружейной, быстро ответила одна из женщин, — проверяет наконечники.

Через несколько минут из-за большого дерева вышел молодой человек. Ему было лет двадцать, не больше.

— Младший, — на всякий случай объяснил Алексей.

В его сыне не чувствовалось магической мощи отца, но у него были спокойные уверенные глаза, широкие плечи, как у кузнеца или дровосека, и присутствие, которое ощущалось даже со стороны.

Он шёл не суетясь, и народ расступался перед ним с тем же уважением, что и перед Алексеем. Насколько я знал, Магистр собирался оставить на него лесной лагерь, и, судя по всему, он окажется в хороших руках.

— Отец, — молодой человек остановился перед Алексеем, кивнул и быстро глянул на меня.

— Это Максим Клинков, — Алексей положил руку на плечо сына и повернул его ко мне. — Архимаг и глава нашего рода.

Вмиг уверенность, холод и серьёзность слетели с Александра. Он замер, выпрямился во весь свой немалый рост и склонил голову в почтительном поклоне.

— Глава. Мы ждали.

Его голос был низким и твёрдым.

— Ну, всё, всё, — усмехнулся Алексей. — Помоги с разгрузкой, ладно?

Александр кивнул и тут же влился в деятельность каравана.

Я же с отрядом расположился в тени деревьев.

— Охренеть они тут отстроились, — высказал общее мнение Аскольд, с интересом рассматривая мостки и канаты наверху.

Рома сидел на пеньке, вытянув ноги вперёд, и с интересом записывал что-то в кожаную книжицу, тоже поглядывая наверх. Только Сольвейг, кажется, осталась не особенно впечатлена. Она сдержанно молчала.

Надолго задерживаться в лесном убежище мы не собирались. Но даже несмотря на это, Аскольд с интересом поглядывал на тренировки молодых бойцов. Они махали мечами без инструктора.

— Иди, иди, — усмехнулся я.

Северянин выдохнул, поднялся на ноги и зашагал к молодым хаоситам. Он подкрался к ним как старый волк и некоторое время просто смотрел на тренировку. Его холодные глаза скользили по стойкам, по тому, как они держали оружие, как смотрели по сторонам. Он подошёл к одному из бойцов, когда тренировочный бой затих.

— Руку покажи, — хрипло бросил он.

Тот растерянно протянул ладонь. Аскольд с силой сжал, проверяя хватку.

— Хорошо, — отпустил он. — Ты, когда делаешь выпад, оставляешь открытым бок. Вот так, видишь?

Аскольд принялся объяснять и показывать слабости, причём не только у бойца, к которому он подошёл, но и у остальных молодых хаоситов. Они сначала посматривали с недоверием, но с каждым сказанным словом и показанным примером всё активнее включались в процесс, сами начали спрашивать советы. Северянин с удовольствием показывал приёмы, финты, и в какой-то момент вообще принялся рассказывать им о видах монстров в Зоне и противостоянии им.

Сольвейг с удовольствием и блеском в глазах смотрела на мужа.

Я не вмешивался, давал процессу идти своим чередом.

В итоге мы провели в лесном лагере один день, и выдвинулись, как и планировали, небольшим отрядом в две дюжины людей. Среди них — шесть Мастеров, восемь Подмастерий, естественно, Магистр Алексей, да ещё бойцы разного уровня звёзд. Позади остался Александр, пара Мастеров для защиты и множество мирных людей: семей и стариков, мужчин, не готовых сейчас сражаться, или, что уж греха таить, слишком слабых для предстоящей войны.

Мы двинулись налегке, без всяких прощальных слов или громких напутствий. Просто проверили снаряжение, и лес вновь повёл нас вперёд, под аккомпанемент из хруста веток под ногами.

Первые часы пути прошли в напряжённой тишине. Чары маскировки и отвода глаз медленно растворялись и исчезали позади. Вскоре мы вышли на дикие земли, которые уже можно было считать враждебными. Отряд держался привычного строя: Аскольд с Ромой по флангам, с ними по мастеру, я с Алексеем впереди, остальные мастера позади, а бойцы в центре.

Несколько следопытов выдвинулись вперёд. Они искали следы, отмечали места, где был искажён магический фон, на случай аномалий, следов боя или засад врагов или монстров. Я же спокойно сканировал местность вокруг.

Когда мы вышли из леса, то свернули с тропы, которая вскоре должна была превратиться в тракт. Идти основными маршрутами было нельзя — отряд из двух дюжин бойцов мог привлечь лишнее внимание.

Поэтому мы двинулись по небольшим тропам, которые чаще всего использовали охотники или изредка местные. Пробирались медленно, не спеша, оценивая обстановку. Несколько раз я замечал стаи монстров на самой периферии моего восприятия, но они, как будто чуя опасность, боялись приближаться к плотному и сильному отряду.

Людей мы не встречали совсем. Так и добрались до предгорий. Двигались мы не по случайному маршруту, нет. С самого начала я выбрал одну точку — каменную гряду в предгорьях, где располагалась небольшая крепость солнечников.

Меньше чем в дне перехода от неё находилось место, где на перевале совсем недавно уничтожили южноуральский караван. Выжил всего один человек — купец, который умудрился добраться до земель Южноуральска вопреки всему. Это была лишь одна из многочисленных провокаций со стороны солнечников.

Впрочем, Южноуральск отвечал тем же. И раз уж Алексей попросил заявить о себе, то место я выбрал соответствующее. Мы сбавили темп и двигались совсем медленно. Вскоре вокруг опустился вечер, а затем сгустились сумерки. Воздух стал суше, под ногами захрустел камень, а на одежду оседала пыль. Мы поднимались в холмы. С вершины одного из них, укрывшись в чаще молодого дубняка, мы и увидели крепость солнечников.

Она находилась между двумя каменистыми грядами, перекрывая главную дорогу из нейтральных земель и одну из переправ дальше в горы и в Южноуральск. Светлый, почти белый камень отливал золотом в лучах заходящего солнца. Высокие стены были испещрены рядами рун. Они мерцали ровным неярким светом, создавая над крепостью купол ощутимого магического поля. Защитный барьер.

По стенам чётко, через равные интервалы времени, прохаживались патрули. Солнечники в доспехах с закрытыми шлемами и белыми с золотым плащами выделялись на фоне сумерек. На башнях стояли тяжёлые зачарованные защитные орудия.

У ворот кипела жизнь: внутрь въезжали повозки с припасами, группы всадников и пешие отряды. Всё говорило о том, что крепость работала вовсю. Это был плацдарм, вбитый совсем недалеко от порога Южноуральска.

Пожалуй, взять её осадой, когда солнечники были бы подготовлены, стало бы непосильной задачей. Вот только был один нюанс: я — Архимаг, и на моей стороне, кроме эффекта неожиданности, был ещё Магистр и Мастера хаоса.

Отряд затаился, глядя на эту твердыню. Среди бойцов пронёсся сдавленный шёпот, полный невольного уважения.

— Ничего себе хоромы, — присвистнул Аскольд.

Он был прав. Барьер, арбалеты, конница, пехота — всё это вызывало уважение, даже если мы были врагами. Я молча изучал крепость, разглядывая в основном защитные руны и магический барьер, чтобы найти слабые места и несостыковки.

Их было немного. Здесь явно поработал умелый маг, вполне возможно, рангом не слабее Алексея. Кое-где, конечно, были грубые стяжки, когда барьер расширяли, но в остальном — отличная работа, которая так или иначе остановить меня уже не могла. Я обвёл взглядом холмы и скалы вокруг крепости.

— Нужно место недалеко отсюда, — проговорил я, — вне поля зрения дозорных, и так, чтобы караулы и патрули не помешали.

Алексей задумался и взглянул на следопытов.

— Найдём, — заверил один из разведчиков и развернул карту.

Они принялись деловито совещаться.

— Если ударим по крепости, — осторожно произнесла Сольвейг, — то это могут воспринять как провокацию.

— Верно, — спокойно проговорил я. — И повод к войне. Вот только мы с солнечниками воюем уже несколько веков. Южноуральское княжество успело понести колоссальные потери как от заговоров и интриг, так и от магических эпидемий.

Валькирия сдержанно кивнула — у неё и у самой были личные счёты с солнечниками.

— Поэтому приказ простой, — подытожил я. — Следопытам — найти подходящую для ритуала площадку. Бойцы обеспечивают безопасность по периметру.

Раздались тихие согласные голоса.

— Ну, а мы с вами, — посерьёзневшим тоном обратился я к магам и в первую очередь к Алексею, — подготовим ритуал. Как в старые добрые. Ты ведь хотел, чтобы Клинковы заявили о себе? Заявим. Да так, что камня на камне не останется.

— Здесь, — коротко бросил я, останавливаясь в небольшой чаше карьера на плато.

Под ногами хрустнула галька и осколки кварца. Это место было идеальным — спрятанным от глаз защитников, но при этом крепость была в радиусе досягаемости. Мои слова отразились от камня и прокатились негромким эхом.

Отряд замер. Бойцы рассредоточились по периметру без лишних команд и заняли позиции на уступах и за валунами. Аскольд и Сольвейг разошлись по флангам, чтобы, если что, прийти на помощь.

— Алексей, — позвал я мага, не повышая голоса.

Магистр шагнул вперёд. Его жёсткое лицо сейчас несло в себе непоколебимую прочность.

— Готовим Высший круг, — сказал я. — Не забыл ещё, как помогать Архимагам?

На сосредоточенном лице алексея появилась тень улыбки. Он резко и коротко кивнул.

— Кости помнят, глава.

Он обернулся к своим Мастерам, которые прошли с ним годы подполья.

— Вы слышали? — его голос прозвучал сухо и по-командирски. — Круг, призывающий разрыв. Основной контур, внутренние стабилизирующие руны. Я займу центральный узел и связку.

Маги закивали. В их движениях не было ни тени сомнения или вопросов. Это был давно отработанный танец. Они быстро скинули с плеч потрёпанные плащи и вещевые мешки. Хаос не терпел преград.

Алексей первым опустился на корточки. Он вытащил из ножен короткий, потертый от времени ритуальный кинжал с рукоятью из чёрного дерева. Тусклое лезвие блеснуло, почти не отражая света.

Раздался резкий, скрипящий звук металла по камню. Алексей принялся чертить заготовку для ритуального круга. Я отступил на шаг, давая хаосистам место, и наблюдал. Я чувствовал, как в них оживала родная стихия.

Когда-то подобной высшей магией мы стирали армии с лица земли. Сегодня была всего лишь крепость в приграничье. Но это было начало. Первый удар колокола, который возвестит о возвращении.

Работа шла быстро и слаженно. Один из Мастеров, могучий маг с седеющей бородой, выводил внешний контур. Его движения были тяжёлыми, уверенными, каждый изгиб линий — идеальным. Женщина-хаоситка шла за ним, вплетая внутрь круга сложную паутину вторичных связей. Её тонкие пальцы летали над камнем.

Алексей работал в самом центре. Он вырисовывал невидимые, но ощутимые для моего восприятия нити. Его магия стала связью, проводящей стабильность. Именно он должен был взять дикие, разнородные потоки маны пяти Мастеров, сгладить их и передать мне. Без него первый же серьёзный выброс энергии разорвал бы круг и повредил каналы всем участникам.

Воздух в карьере начал меняться и наэлектризовываться. Потом появилось давление, тихое и едва заметное, как перед грозой. Пыль на дне начала шевелиться. Звуки периметра стали приглушёнными. Будь то скрип кольчуги, шепот Аскольда или тихое дыхание Сольвейг.

Круг был почти готов. Он лежал на камне огромным пульсирующим тёмным узором. Алексей поднял голову и встретился со мной взглядом. Его лицо покрывала испарина, дыхание участилось. Поддерживать даже незапущенный контур такой сложности было тяжело.

— Всё готово, глава, — прохрипел он. — Ждём тебя в центре.

Я кивнул и медленно вошёл в круг. Мои сапоги мягко ступали по камню. Я переступил линию, и звуки вокруг заглохли. В ушах слышался шёпот хаоса, медленно сливающийся в гул из обрывков древних фраз. Я занял место в самом центре. Здесь давление было максимальным. Я повернулся лицом к крепости.

— Занимайте позиции, — сказал я.

Маги разошлись по своим местам у ключевых узлов круга. Алексей остался ближе всех ко мне.

— Начинаем, — проговорил я.

Пятеро Мастеров синхронно вложили свою магию во внешний контур. Эффект был мгновенным. Круг ожил. Линии хаоса вспыхнули тёмным пламенем. Камень под ногами затрещал и начал плавиться. Магия хлынула в контур пятью разными яростными потоками. Алексей закрутил их в круге, сделал потоки послушными и направил их в меня. Я принял силу своих потомков не в ядро, а в Сердце рода, артефакт, сидящий глубоко внутри.

Мышцы напитались силой, волосы встали дыбом, а по коже пробежали мурашки. Воздух вокруг закрутился в воронку, стягивая пыль ко мне в центр круга. Через мгновение это уже был низкий вихрь, свистящий и воющий во всю.

Я принял энергию от Мастеров и использовал высшее заклинание — Зов Хаоса. Над крепостью в небе медленно расплылся разлом, по краям которого заклубились вспышки хаоса. Оттуда повалил густой едкий дым.

От разлома по небу поползли тонкие трещины. Я контролировал хаос внутри, до тех пор пока не собрал максимальное для себя количество маны, а затем просто взял и отпустил его. И тогда с неба обрушились взрывные сферы хаоса.

Они вылетели с огромной скоростью и ударились в барьер с такой силой, что вдавливали сияющую поверхность внутрь, и только потом разрывались. Взрывы были беззвучными и тёмными всплесками хаоса. В эпицентре каждого возникал миниатюрный разлом, и они впитывали в себя энергию барьера.

Десятки, а затем сотни сфер обрушились на крепость, и барьер не выдержал. Сначала он померк, затем затрещал и, наконец, когда очередная сфера попала в пересечение сразу нескольких рун, барьер разорвался и погас.

Теперь ничто не мешало смертельному дождю достичь цели. Сгустки жидкого, кипящего хаоса шлёпались на стены и башни. Камень взрывался, стены разлетались веером раскалённых острых осколков. Башня, в которую угодила особенно крупная сфера, просто рухнула внутрь. В воздух поднялось облако чёрной пыли.

Взрывные сферы падали в склады и дома. Они уничтожали бочки, ящики, повозки, солдат и схлопывались, оставляя после себя лишь воронки и ямы. Здания складывались как карточные домики.

Внутри крепости горели пожары, зажжённые огнём, который нельзя было потушить. Солнечники в сияющих доспехах метались, пытаясь залить пламя потоками света, но он встречался с хаосом, и возникали новые взрывы. Даже Кодексы, оружие Инквизиторов, были бы не способны затушить это заклинание.

Вспышки хаоса становились лишь ярче и прожорливее, перекидываясь на доспехи, плащи и кожу. Крики разносились по окрестностям, заглушаемые лишь грохотом рушащихся стен и воем падающих с небес снарядов.

Но это был не конец. Я ослабил поток маны и принялся концентрировать его в одном месте. Возникла небольшая пауза, и у защитников должна была появиться надежда. Вот только я оборвал её сразу же. Я выплеснул накопленную в Сердце рода и ядре ману, и разлом выплюнул самую большую из сфер.

Она, как капля, медленно напиталась хаосом, а затем молниеносно рухнула прямо на цитадель в центре крепости. Оттуда взметнулся столб тьмы, а через несколько мгновений разразилась ударная волна. Горячая, плотная, несущая на своём гребне пепел, пыль и обломки вместе с запахом расплавленного камня и сожжённой плоти. Она накрыла крепость, заставив даже нас в кратере пригнуться.

В воздух поднялось облако едкой гари. Всё было кончено.

Разлом сомкнулся, пропал гул, круги и контуры погасли, оставив после себя лишь дымящиеся, оплавленные борозды в камне. Давление в воздухе рассеялось. Только в ушах звенело, сердце билось часто, и дыхание звучало хрипло и прерывисто.

Я выдохнул, и из горла вырвался хриплый и сухой кашель. От моей кожи и одежды поднимался лёгкий пар — остаточное тепло перегретой магии. Перед глазами побежали мурашки. Я проморгался и взглянул на крепость, точнее на её руины, охваченные пламенем и дымом.

— Вот это дали жару, — прохрипел Аскольд.

Его лицо в отблесках тёмного пожара было искажено гримасой, в которой смешались уважение и восхищение. Сольвейг стояла рядом с ним. Она не сводила глаз с пылающих руин, в её светлых глазах блестел холод.

Алексей стоял на одном колене на земле. Он тяжело дышал, из его глаз и носа сочилась кровь. Он стёр её с лица ладонью. Остальные хаоситы тоже устало сидели на земле и тяжело дышали.

Я сделал шаг ближе, почувствовав, как подошва прилипает к остывающему, но всё ещё тёплому камню.

— Встаньте, — сказал я и влил в пространство вокруг немного оставшейся маны.

Хаоситы принялись подниматься на ноги. Я подошёл к Алексею, подхватил его под локоть и помог ему встать.

— Нас ждут дома, — выдохнул я, — в Чернореченске.

В зале совета Кашкаринской обители было на удивление холодно, даже несмотря на пылающие в огромных каминах поленья из дуба. Холод шёл не от камня стен и не от высоких витражей, в которых застыли сцены побед над ересью. Он исходил от нескольких фигур за массивным столом из тёмного дерева.

На поверхности стола лежала развёрнутая карта Южноуральского княжества и прилегающих земель. Фигурки из слоновой кости и обсидиана обозначали гарнизоны, храмы и разведывательные посты. Одна из фигурок, белая с крошечными сапфировыми вкраплениями, лежала на боку на самом краю стола. А рядом с ней — небольшой обгорелый осколок светящегося камня, ныне потухший.

Верховный жрец Флави сидел во главе стола. Его лицо, изрезанное тонкими морщинами, казалось высеченным из того же камня, что и фигурки. Длинные седые волосы были собраны в хвост, светлая одежда — безупречна, но пальцы, лежавшие на краю карты, слегка подрагивали. Он смотрел не на других, а на потухший осколок, и в глубине его глаз явственно читалась тревога.

Справа от него, откинувшись на спинку кресла, сидел Борис Соснов. Он был на удивление расслаблен. В глазах остальных он не выглядел человеком. Для кого-то он был идолом, для других героем. Но выглядел он так, как будто над ним поработал безумный божественный скульптор, решивший соединить плоть и магию. Сколько в нём было зачарованного металла и живительных камней, уже никто и не сможет сосчитать.

Правая рука Бориса, лежавшая на столе, от кончиков пальцев до локтя была из тёмного зачарованного металла, из него же были сделаны пластины на его шее и лице. И плечо целиком, старая и самая мерзкая рана. Борис был молчалив, его взгляд был устремлён в пустоту перед собой.

Напротив Флавия сидел Лаврентий, архипастырь и хранитель реликвария. Он был полной противоположностью Соснову — тщедушный, сухонький старичок в простых, почти монашеских одеждах. Сейчас он что-то быстро и беззвучно вычислял на деревянных счётах. Его движения были резкими, точными и механическими.

И, наконец, Реман, глава инквизиции, сидел прямо. Его лицо, покрытое шрамами, выглядело неподвижной маской ярости. Крепкие пальцы впились в дерево так, что аж побелели.

— Подгорск пал, — первым заговорил Флавий. — Гарнизон, комендант, два десятка мастеров, несколько инквизиторов. Стены, усиленные рунами шестого круга. Защитный купол.

Флавий наконец поднял глаза. В них не было ни ярости, ни скорби. Верховный жрец был слишком практичным для этих чувств, но беспокойство было ему не чуждо.

— Крепость взяли не штурмом. Её не разрушили стенобитными орудиями. — Флавий ткнул пальцем в тот самый обгорелый осколок. — Её стёрли с лица земли магией.

— Хаосом, — глухо произнёс Борис Соснов.

Флави нахмурился, но продолжил.

— Да, это почерк Клинкова. Максима Клинкова. Того, кого мы считали переродившейся байкой. Он только что подписал своё имя огнём на наших границах.

Слово «хаос» в стенах обители прозвучало как плевок в лицо. Реман, сидевший до этого недвижимо, обрушил на стол кулак с таким грохотом, что фигурки подпрыгнули, а у Лаврентия очки соскользнули на кончик носа.

— Этого и следовало ожидать! — голос верховного инквизитора был похож на лязг опускающейся решётки. — Пока мы тут сидим и разглагольствуем о политике и дипломатии, этот недобитый ублюдок из прошлого вырос, набрал силу у нас под носом и собрал вокруг себя таких же отбросов.

Он медленно поднялся из-за стола, его искажённая тень метнулась по стене.

— Пока мы ждали, он стал Архимагом. Пока строили планы, он сжёг дотла одну из наших ключевых крепостей. Инквизиторы, Флавий… инквизиторы исчезли, будто бы их и не было.

Реман тяжело дышал. Было заметно, что для него потеря части его бойцов была ударом.

— Нужно выжечь эту заразу. И всё Южноуральское княжество вместе с ним. Они давно укрывают наших врагов со всех концов империи. И все виновны.

Эхо голоса Ремана замерло под высокими сводами. Флавий смотрел на него, не моргая. Он ждал, пока ярость инквизитора схлынет. Реман медленно опустился в кресло. И тогда заговорил Лаврентий. Он не повысил голос и даже не оторвался от своих вычислений.

— Артефакты зафиксировали магический всплеск, сравнимый по мощности с катаклизмами, описанными в хрониках Эпохи падения, — проскрипел Лаврентий сухим, безжизненным голосом. — Клинков, если не вошёл в прежнюю силу, то в шаге от неё.

Он отложил счёты и уставился на карту невыразительными бледными глазами.

— Магические всплески имеют эпицентр. У любого бедствия есть источник. И всё указывает на чёткую привязку к Чернореченску, к родовому поместью, которое там отстраивается. Клинков вложил туда ресурсы, время, силы. Обустроился. Это его крепость и его слабость.

— Выходит, — спокойно произнёс Флави, — ты, Реман, лично отправишься с южной группой войск, забыв о ссоре с князем Кашкаринским?

Реман поморщился и сжал кулаки.

— Что есть обиды перед лицом общей цели, — спокойно и по-философски произнёс он, хотя в глазах его горел огонь.

— У них три Архимага, — мягко вставил Лаврентий. — Григорий Демидов, Василий Шаховский и теперь Клинков.

Все присутствующие за столом давно знали крупных игроков по соседству. Флавий положил руки на стол ладонями вверх.

— У нас и союзников — пять, и ещё Восемнадцать магистров, — весомо заметил он. — Перевес почти вдвое. Воины из трёх княжеств, конница, осадные орудия, разработанные под руководством брата Лаврентия, инквизиторы и наёмники, — он сделал небольшую паузу. — Это не войско. Это настоящая карающая длань солнца, как в старые времена.

Реман хмыкнул, в его взгляде загорелся холодный профессиональный азарт.

— Тогда нам остаётся одно, — сухо проскрипел Лаврентий.

— Собрать великую армию, — голос Бориса Соснова заставил всех повернуть головы, — и отомстить.

Простые слова отозвались в сердце каждого из присутствующих, пусть и немного по-разному. После падения Подгорска все понимали — ужиться двум силам по соседству просто невозможно. Хаоситы и солнечники — враги на всех уровнях.

Победитель сожрёт и выжжет проигравшего, не оставит от них и следа ни в сегодняшнем дне, ни в истории. И каждый из солнечников знал — они обязаны победить.

Громкие слова и обещания сменились предметными разговорами и конкретным планом по уничтожению Южноуральска. Посыпались предложения, тактические заметки, задвигались фигурки на карте, крепости меняли цвет, и план медленно обретал жизнь.

Заседание закончилось и последним из зала вышел Борис Соснов. Он же первым отправился собирать Центральную армию и самый грозный кулак. Он давно знал, ему и Клинкову предстоит схлеснуться, и он предпочитал делать это на своих условиях, как и всегда.

Именно потому он позвал Иллариона, молодого Соснова с огромным потенциалом. У него, как и у самого Бориса, была своя роль.

Прошло всего ничего с момента падения Подгорска. Илларион не присутствовал на собрании старейшин, но узнал о решении от Бориса. И даже так, он не был готов к тому, что увидит прямо в сердце родных и союзных земель.

Ветер на холме буквально тонул в гуле, поднимавшемся из долины, в звуках тысяч бойцов, готовящихся к броску. Илларион Соснов сделал последний шаг на холм и замер, будто получил удар кулаком в грудь. У него вырвался удивлённый вздох. Он думал, что видел войска на парадах столицы, на смотрах в Кашкаринском княжестве, и за закрытыми дверьми в Ордене солнечников. Он ошибался.

Земля перед ним дышала огнём и металлом. Сотни, тысячи точек света — костров, фонарей и заклинаний — сливались в сплошное золотое море, уходящее за горизонт. От этого моря исходил низкий, ровный гул, в котором угадывались отдельные звуки: лязг железа, ржание коней, ритмичный стук молотов по наковальням и редкие отрывистые команды.

Но больше всего его поразил порядок. Лагерь был расчерчен на идеальные квадраты, как шахматная доска. Ряды одинаковых солдатских палаток уходили вдаль. За ними — длинные ровные линии коновязей, где сотни коней, уже оседланных и готовых, переминались с ноги на ногу. А ещё дальше, уже в предрассветных сумерках, угадывались угрожающие силуэты осадных орудий.

Над всем этим возвышался лес знамён. Они покачивались и развивались. Белые полотнища с золотом, рядом — чёрный медведь Кашкаринского княжества и серебряная берёза Березовского. А за ними штандарты инквизиторов, украшенные замысловатой золотой вязью. Это была не просто сила, а заявка на передел порядка в нескольких соседних княжествах.

Илларион стоял и впитывал это зрелище, чувствуя, как гордость и что-то глубокое, вроде священного ужаса, распирает его изнутри. Он видел силу, воплощённую, неоспоримую мощь веры. И он был её частью. Его дыхание участилось, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Рядом, на полшага впереди, неподвижно, как часть скалы, стоял его пращур, Борис Соснов. Он не оглянулся при появлении Иллариона. Его белый плащ, расшитый золотом, не развевался на ветру. Только металлические вставки на его шее и в ладонях, тускло отсвечивающие отражённым светом костров, выдавали в нём нечто большее, чем человека.

Борис смотрел на своё войско и оценивал его, как мастер оценивает отточенный клинок перед последним ударом.

— Видишь? — голос Бориса прозвучал холодно и без эмоций. — Это не армия.

Илларион вздрогнул, оторвавшись от гипнотического зрелища.

— Но это же…

— Это погибель хаоса, — перебил Борис, не повышая тона. — Слишком долго мы полировали доспехи и позволяли плесени пускать корни в тени наших же храмов. Думали, что она сгниёт сама.

Борис наконец медленно повернул голову. В предрассветном полумраке его лицо было похоже на маску из двух разных материалов. Но глаза… глаза были жёсткими, опытными и ледяными.

— Они снесут стены Беловежска, — сказал Илларио, стараясь чтобы голос не дрогнул от переполнявших его чувств. — Против такой силы ничто не устоит.

— Устоит, — резко отрезал Борис. — Стены падут. Солдаты погибнут, хорошие, плохие — неважно. Приказ будет выполнен. И этого… — он сделал небольшую паузу, — недостаточно.

Он развернулся к Иллариону всем телом, и тому показалось, что тень Бориса накрыла собой всю долину.

— Ты должен понимать, — он ткнул в грудь Иллариона указательным пальцем, — что мы уничтожаем не людей и не стены. Даже не князя Демидова с его прихвостнями. Мы уничтожаем идею.

Илларион замер, сбитый с толку.

— Идею, что можно договариваться, — повторил Борис. В его голосе появились звуки чего-то древнего и яростного. — Что можно жить рядом с этой скверной, торговать с ней. Что можно потворствовать хаосу в глухой провинции, а у себя дома носить белые одежды. Демидов — символ гнилого компромисса. Его город и наследие нужно стереть, чтобы у будущих поколений мысль о родстве с хаосом вызывала чистую, животную тошноту.

Илларион посмотрел на долину, и теперь он видел не огромную армию, а гигантский, отлаженный карательный механизм.

Борис положил руку Иллариону на плечо. Прикосновение было тяжёлым, как захват хищной птицы.

— На юг ты едешь не за славой, — проговорил он. — Кашкаринский князь получит свои новые пашни и титул. Твоя задача — убедиться, что на этих пашнях не прорастёт ничего из прошлого. Ни камня от школы хаоса, ни имени в памяти уцелевших крестьян. Ни тени сомнения в том, что так будет с каждым, кто посмеет принять эту скверну. Ты — мои глаза и воля там. Понимаешь?

Илларион кивнул, сглотнув. Его горло было сухим.

— А если… если сам Клинков явится? Не станет отсиживаться в Чернореченске?

Борис замолчал и одёрнул руку. Его пальцы сжались в кулак, раздался хруст костей.

— Тогда ты удержишь его там, на юге. — Борис повернулся и посмотрел в ту сторону, где в его воображении стоял Беловежск. — Пока я разнесу в пыль всё, что он пытается защитить. А потом…

Он не договорил. В этом не было нужды. В его сжатом кулаке, взгляде, в самой неподвижной позе читалось обещание, от которого кровь стыла в жилах. Обещание личной встречи и смертельного конца.

Борис опустил руки. Армия вздрогнула. Звук изменился, гул начал нарастать, переходя в рокот. Заскрипели десятки колёс, зазвучали бодрые голоса, отдающие чёткие приказы. Золотое море огней начало меркнуть, уступая место серой стали и белому полотну знамён. Центральная армия пришла в движение.

— Теперь иди, — сказал Борис, не глядя на Иллариона. — Твой поход начинается.

Илларион постоял ещё немного, впитывая этот образ. Он не был частью этой армии. В конце концов, самый талантливый из Сосновых не добрался до ранга Архимага. Да и разве мог он? Он был ещё слишком молод. Потому его место было на юге.

Илларион не сказал больше ни слова, резко развернулся и зашагал вниз с холма навстречу своей роли. Борис же так и остался стоять один, наблюдая за пришедшими к жизни жерновами войны, готовыми измельчить последние остатки хаоса.

Дорога к Чернореченску, обычно оживлённая, с торговыми обозами и патрулями, лежала впереди пустынной и тихой колеёй. Мы двигались даже не отрядом, а целым караваном. В авангарде — я, Аскольд, Сольвейг и Рома — все на измученных, изрядно уставших, но ещё твердо стоящих на ногах конях.

За нами десяток лучших Мастеров и Подмастерьев во главе с Алексеем. Они держались в сёдлах с заметной усталостью, ритуал забрал у них много сил, но в Чернореченске ещё будет шанс отдохнуть и пополнить ману. Самое главное, что глаза у всех хаоситов горели огнём.

Вокруг нас, казалось бы, лежала привычная местность — мы не раз ходили здесь в Зону и в патрули, да много куда. Вот только даже воздух вокруг казался другим — напряжённым, прохладным и натянутым, как струна. Лошади и те шли осторожно, с поднятыми головами. Ну а уж деревья по сторонам тракта и вовсе были тихими: ни пения птиц, ни звуков зверей. Всё живое попряталось вглубь, подальше от человеческих троп.

— Тише стало, — негромко бросил Аскольд, успокаивающе поглаживая гриву своего жеребца. Его правая рука не покидала эфес сабли.

— Не тише, — мягко поправила его Сольвейг, — напряжённее. Пахнет страхом.

Светлые волосы валькирии, собранные в тугой узел, казались единственным ярким пятном в сером цвете леса. Рома, обычно болтливый и готовый к любым шуткам и приключениям, молчал. Он всё ещё переваривал ту силу, что влилась в него после Крещения Хаосом, и вид опустевшей дороги не сулил ничего хорошего.

Остальные хаоситы тоже особо не шумели. Они присматривались к обочинам, профессионально оценивая угрозы. Эти люди десятилетиями, а то и дольше выживали в ссылке, в заточении, и их инстинкты были отточены до бритвенной остроты.

Алексей пришпорил коня и подъехал ближе ко мне. На нём уже не было следов кровавых подтёков и пыли — он, как и все остальные, отмылся в первом же ручье. Вот только у Магистра состояние всё-таки было похуже: тени под глазами и резкие морщины выдавали его усталость. Он потратил на ритуал не меньше сил, чем я, просто немного по-другому.

— Давно не был в больших городах и на крупных трактах, — проговорил он, всматриваясь в пустующую дорогу. — Но это не похоже на мирное время. Больше на затишье перед бурей.

— Буря уже началась, — отозвался я, не поворачивая головы. — Осталось лишь закончить её.

Ветер дул нам навстречу и доносил древесную свежесть леса. Мы настигли на тракте первую группу людей. Это были не воины, а крестьяне, притом целые семьи. Мужчины с телегами, доверху набитыми домашним скарбом, женщины, прижимающие к груди узелки и детей, старики, идущие, опираясь на посохи. Их одежда была покрыта пылью, а на лицах застыла усталость и немой вопрос.

Они шли в сторону Чернореченска, но, завидев вооружённый отряд, в их глазах вспыхнуло беспокойство. Они принялись было сворачивать с дороги в колею, уступая место. Но я отдал команду своим.

— Левее!

Наш караван прижался к обочине тракта, и нам удалось разъехаться с крестьянами.

— Беженцы, — коротко произнёс Аскольд. В его голосе не прозвучала жалость, только холодное признание факта. — Я не раз видел подобное. Война всегда начинается с них, с тех, кто ничего не решает, но всегда платит первую цену.

Один из стариков, тащивший на плече тяжёлый узел, споткнулся и чуть не упал. Один из Мастеров Алексея, ловкий мужчина лет сорока на вид, быстро соскочил с коня, подхватил старика под локоть и помог ему встать на дорогу, а затем молча вернулся на место. Алексей встретился с ним взглядом и едва заметно кивнул. Уроки взаимовыручки в условиях выживания клан Магистра усвоил на отлично.

Чем ближе мы подходили к Чернореченску, тем больше становилось людей. Но начали встречаться и оставленные деревни с пустыми избами и амбарами.

На разъездах появились всадники в доспехах и с гербами Южноуральска. Беженцев становилось больше и больше. Один раз мы наткнулись на брошенную стоянку с разбросанными вокруг тюками. На земле виднелись тёмные, уже впитавшиеся в почву пятна. Вокруг не лежало ни тел, ни оружия. Было непонятно, мародёры это или передовой дозор солнечников, но кто-то постарался здесь на совесть.

Мы сделали короткую остановку.

— Не похоже на дальний набег, — склонившись к земле и осматривая следы, пробормотал Аскольд. — Пехота, коней не было.

— Похоже, разбойники постарались обобрать один из караванов, и у них получилось, — хмуро сказал Рома, глядя на оставленную телегу и следы разбоя.

Мы двинулись дальше, и вскоре за последним пригорком показались стены Чернореченска. И надо сказать, город преобразился за то время, что я отсутствовал. Он превратился из торгового узла в суровую крепость.

Высокий частокол из заострённых брёвен, врытых в землю под углом, опоясывал крепкие каменные стены, образуя смертельную ловушку для любой пехоты. На стенах, на привычных башнях и новых деревянных вышках, находились дозоры магов. Вместе с ними были расставлены стрелки с луками и арбалетами в руках.

По стенам мельтешили не только фигуры стражи, но и ополченцев. Их движения были ещё неуклюжи, но уже организованы. Над воротами, где раньше развивался лишь герб Южноуральска, теперь висели дополнительные знамёна всех главных родов Чернореченска: Железных, Нестеровых, Велигорских и, конечно же, Клинковых. Да и ещё несколько стягов развевались рядом на ветру.

— Смотри, — Рома указал пальцем наверх, в небо выше стен.

И он оказался прав. Самое главное висело в воздухе, буквально над городом, переливаясь, мерцая, мыльной плёнкой. Это был сложный магический барьер. Он был неоднородным: местами густым и плотным, а местами почти прозрачным. Чувствовалась спешка, работа нескольких разных школ магии. Но защитное заклинание было ещё не окончено, работа явно кипела.

Я узнал общий почерк Аристарха Железных, а в узлах стабилизации видел знакомые руны Мастеров. При этом что-то новое и прочное было вплетено в магическую ткань барьера, возможно, могущественный артефакт.

— Укрепляются, — с одобрением в голосе произнёс Алексей. В его глазах мелькнуло уважение. — Работа основательная.

— И народ на стенах не спит. — усмехнулся Аскольд. — Им есть кого ждать в гости.

Наш подход не остался незамеченным. Ещё за несколько вёрст до ворот стража засуетилась, и в воздух взметнулось сигнальное заклинание — сноп огненных искр.

Из ворот вышла группа стражников. Судя по гербам, это были родовые бойцы Железных. Аристарх, похоже, очень старался укрепить все позиции в городе.

— Пропуск! — раздался жёсткий, лишённый эмоций голос командира стражи. Он даже не посмотрел на меня, а обвёл взглядом весь караван, оценивая численность бойцов, магов и общий настрой.

— Ты что, ослеп? — рявкнул Аскольд, выдвигаясь вперёд.

— Приказ главы Аристарха, — невозмутимо ответил командир. — Никого не впускать без личного опознания и проверки. Маскировку и иллюзии отключить.

Стандартный способ проверки. Паранойя в преддверии войны никогда не бывала излишней. Вот только глаза у командира были какие-то несерьёзные, в них блестело что-то.

В такт моим мыслям командир склонился в глубоком поклоне.

— Господин Клинков, глава Аристарх велел встретить вас именно так. Сказал, что разжалует, если не повторю слово в слово. Простите, Магистр.

Я усмехнулся. Похоже, что Аристарх решил сыграть практическую шутку. Ну-ну, посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Поднимись, — спокойно сказал я, и командир последовал моему приказу. — Всё в порядке. Передай Аристарху, что я вскоре навещу его.

— Конечно, Магистр, — обратился ко мне командир, побледнев и торопливо освобождая дорогу в город. — Как прикажете. И добро пожаловать домой.

Караван начал медленно втягиваться в город. Вот только я задержался ненадолго и, перед тем как въехать в Чернореченск, бросил командиру последние слова:

— Не Магистр, а Архимаг.

А после под ошалевший взгляд как его, так и его подчинённых въехал домой, в Чернореченск.

Внутри царила лихорадочная деятельность. Это был муравейник, работающий по чёткому плану. По главной улице, освобождённой от телег и ларьков, маршировали отряды ополченцев. У кузниц, где звенели молоты и горел огонь, выстраивались очереди за оружием и доспехами. На площадях размещались защитные укрепления и разворачивались лазареты. Женщины носили вёдра с водой и тюки с бинтами. Повсюду сновал народ.

В воздухе висела дымка из пота и калёного железа, даже привычный речной запах почти выветрился. Тихий гул простого люда, занятого подготовкой к войне, был фоном для всей этой симфонии.

Новые хаоситы смотрели на всё это широко раскрытыми глазами. Для них, поколения, прожившего в глухих деревнях и лесных лагерях, Чернореченск даже в таком виде был столицей, кипящей жизнью и опасностью. Они жадно ловили детали и перешёптывались.

Алексей же смотрел вперёд, на вырисовавшееся в конце улицы поместье Клинковых — уже не просто особняк или жилой дом, а настоящий штаб. На крыше тоже виднелись фигуры дозорных, а по периметру стен сновали вооружённые люди. У ворот поместья нас уже ждали. Похоже, весть о нашем прибытии быстро распространилась по городу.

У ворот ждала Арлетта в платье из темно-синего бархата. Она стояла с высоко поднятым подбородком и собранно и пронзительно смотрела перед собой. Не только на меня, но и на весь караван, оценивая, подсчитывая и составляя мнение.

Чуть в стороне, заложив руки за спину, стояла Весна. На ней красовалась не привычная магическая роба, а строгий чёрный кафтан, отделанный серебряными застёжками, чем-то напоминающий военный мундир. Тёмные волосы были немного растрёпаны, а бледное лицо говорило о недосыпе и усталости. Только в глубине её зелёных глаз мелькнула волна облегчения при виде меня.

Я спешился — земля под ногами была твёрдой и знакомой. Подошёл к Арлетте. Мы на миг просто смотрели друг на друга.

— Смотрю, — кивнул я на поместье, — ты не теряла времени.

— Его и не было, — ответила Арлетта и слабо улыбнулась, — чтобы терять.

Потом она ещё раз взглянула за мою спину на Алексея и его людей.

— Новые союзники?

— Новые Клинковы, — поправил её я. — Алексей, глава уцелевшего клана. Алексей, это Арлетта Клинкова, моя жена.

Алексей сделал шаг вперёд и склонился в почтительном поклоне. Старый маг чувствовал в Арлетте силу и компетентность.

— Госпожа, — произнёс он. — Благодарю вас за крышу над головой. Мои люди не подведут.

— В этом я не сомневаюсь, — ответила Арлетта.

Она явно успела оценить силы как Магистра, так и его людей.

— Софья! — Арлетта обернулась к управляющей поместьем. — Отведи людей Магистра Алексея в западное крыло. У нас уже готовы комнаты и горячая вода и еда. Обеспечь их всем необходимым.

— Сделаю, госпожа.

Софья засуетилась, принимая новых жильцов поместья в оборот. Пока шла эта деловая часть, Весна приблизилась ко мне и мягко сжала мою ладонь тонкими холодными пальцами. Я подмигнул ей, показывая, что всё в порядке.

— Максим, — обратилась ко мне Арлетта. — Отец ждёт тебя на совете. Ситуация критическая. События развиваются быстрее, чем мы предполагали.

В светлых глазах жены отражалась тяжёлая ноша ответственности, которая лежала на её плечах.

— Я знаю, — сказал я. — Дай мне немного времени. Нужно привести себя и людей в порядок и получить последние сводки.

Арлетта понимающе кивнула. Она знала цену и необходимость отдыха, а также ценность информации.

— Отправимся, я так понимаю, — предположил я, — порталом?

Арлетта закивала.

— Кажется, твоему отцу пора арендовать у нас землю для портального круга.

Арлетта улыбнулась и поцеловала меня в губы.

— Я рада, что ты цел, — мягко произнесла она, позволив ледяной защите немножко треснуть, даже на людях.

— И стал сильнее, — усмехнулся я.

Мы обменялись ещё парой фраз, и Арлетта удалилась в сопровождении магов.

— Как обстоят дела с алхимией? — спросил я Весну.

— Лаборатория работает на износ, — без предисловий начала говорить Весна.

Она повернулась и жестом пригласила меня проследовать за собой во внутренний двор поместья.

— Зелья высшего уровня готовы: лечение, усиление, яд для частокола и стрел. Защитные артефакты на ключевых точках расставлены.

Мы зашагали во двор. Аскольд с Сольвейг молча проследовали за нами. Здесь, во дворе, тоже кипела работа. Мастера чинили амуницию, лучники тренировались на соломенных мишенях, звенели мечи и гремели заклинания.

— Я видел следы по пути сюда, — сказал я. — Разбойники. Нужно с ними разобраться.

— Хорошо, — согласилась Весна, — но это полбеды.

Весна остановилась и посмотрела на меня. При этом в её изумрудных глазах блеснула тревога.

— Магические артефакты, которые мы расставили на дальних подступах, зафиксировали магическое вмешательство. Единичное, но достаточно мощное, чтобы сработать. Вчера на закате.

— Думаешь, это солнечники? — спросил Аскольд.

Весна пожала плечами.

— Не могу сказать точно. Возможно, разведчики. А может, и ударные группы.

Я переварил эту информацию, глядя на суету вокруг. Мой дом. Моя крепость. Мои люди.

— Хорошо, — сказал я спокойно. — Полчаса на отдых и полчаса на сборы. Покажи и расскажи мне всё. А потом — на совет. Нам придётся защищать не только собственные стены.

С князем я встретился не в Беловежске или в Чернореченске, а в одной из крепостей ближе к линии гор. Цитадель здесь была не такой помпезной, как в столице, но её каменные стены, прошедшие сквозь века, дышали тяжёлой, неповоротливой мощью.

Я вошёл в зал совета вслед за одним из Мастеров Демидова. Маг поклонился, вышел и закрыл дверь на засов с той стороны. За длинным столом, высеченным из камня, на котором была развёрнута огромная карта, сидело всего лишь два человека.

Сам князь Григорий Демидов — во главе. Он выглядел лет на десять старше, чем при нашей последней встрече. Под глазами синяки, в осанке лёгкая сутулость, было заметно, что он сбросил немного веса.

Но от него чувствовалась та же жёсткая мощь, даже сейчас, когда я вступил в ранг Архимага. Когда он поднял голову, в его взгляде не было усталости, только жёсткий, холодный, голодный огонь, ведомый стальной решимостью.

Чуть подальше сидел Василий Шаховский. В отличие от Демидова, он сидел вразвалочку, изучал карту как шахматную доску. Лишь мимолётный взгляд в мою сторону выдал в нём живой интерес и оценку.

— Максим, — голос Демидова эхом разнёсся по залу. — Садись. Мы ждали.

Я занял место рядом с князем.

— Один удар, — спокойно произнёс Шаховский, — и ты поджёг фитиль под бочкой с маслом.

Я только пожал плечами.

— Я выполнил обещание, данное роду, — ответил я спокойно. — И нанёс удар по стратегической точке солнечников.

— Так я и не осуждаю, — усмехнулся Шаховский. — Скорее, хвалю. Точка невозврата была пройдена уже давно, теперь работаем с тем, что имеем.

Князь согласно кивнул и ткнул пальцем в карту ближе к северным границам, где были собраны скопления красных флажков.

— Отряды солнечников и их наёмников уже пытаются прорваться. Пограничные заставы держатся, но это ненадолго.

Он передвинул палец к столице Южноуральска, Беловежску, вокруг которого синими флажками был обведён плотный оборонительный периметр.

— Все наши регулярные силы стянуты сюда. — он постучал пальцем по карте. — Чтобы держать столицу. Падёт она — падёт и княжество, дух будет сломлен.

— Тогда зачем они скапливались в Подгорске? — с интересом спросил Шаховский.

— Солнечники не будут нападать единой армией, — покачал головой я. — Слишком хитры. Сколько у них Архимагов? Пять? При любом раскладе больше, чем у нас. Нас всего лишь трое. Они постараются задавить нас численным перевесом.

— Казанский князь прислал Магистров, — тяжело произнёс Шаховский.

— Но не Архимагов, — с укором в голосе произнёс я.

Князь потёр лицо.

— Союзники держат нейтралитет до прояснения обстановки. Им важнее место при дворе.

— Или, — холодно произнёс Шаховский, — труп проигравшего.

Шаховский слегка сжал губы. Да, ситуация была не в нашу пользу. Для того чтобы хотя бы приблизительно сравнять силы, нам нужно было ещё несколько десятков Магистров. И их, похоже, у нас не было.

— Имеем что имеем, — повторил князь. — Давайте-ка пересчитаем людей и решим, что делать.

Следующие несколько часов мы только занимались тем, что двигали флажки и фигурки по карте, придумывали планы. Все три Архимага были сильны в военном деле. Мы прожили не одну сотню лет, пусть даже моё время и было довольно давно. Но сейчас боевой опыт всех нас троих сыпался под одним неопровержимым фактом: солнечников было слишком много. Даже Магистров было чуть ли не вдвое больше.

— Я вижу только один выход, — проговорил я, когда возникла небольшая пауза. — Чернореченск для солнечников будет красной тряпкой. Они точно захотят стереть город-пристанище хаоситов, так же как я стёр Подгорск.

— Придётся разделиться, — холодно произнёс князь.

Шаховский откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.

— Верно, — кивнул я.

Оба Архимага не хуже меня понимали, что эта война для Южноуральска решится исключительно с помощью личного мастерства. Я не мог точно определить потолок каждого из Архимагов врага, но точно знал, что и у Григория Арсеньевича и у Шаховского были шансы.

Но кому-то явно придётся стоять сразу против двух противников. И я очень хотел, чтобы это был я. В конце концов, столица Южноуральска и вправду не должна пасть.

— Я задержу их настолько, насколько возможно, — пообещал я, смотря на точку, изображавшую Чернореченск на карте. — Остальное будет за вами.

Я посмотрел на князя, затем на Василия Шаховского.

— Шах, — выдохнул Григорий Арсеньевич, — тебя достанется север.

Шаховский пожал плечами и поправил чёрные кудри. Ему, похоже, было не принципиально, где сражаться.

— Останови передовой отряд, завяжи бой и, если нужно, отступай. Мы заманим их вглубь Южноуральска, на незнакомые земли. Большая часть жителей уже эвакуирована.

Григорий Арсеньевич поднялся на ноги и посмотрел на свои владения, пусть и на бумаге карты, сверху вниз.

— Мы оставим столько ловушек, сколько сможем. Магических и не только. Чем дальше солнечники от родных мест, тем больше у нас шансов застать их врасплох.

Князь взмахнул рукой, и на карте начали подсвечиваться линии, круги и другие фигуры, которые вскоре должны были стать местами сражений.

Совет не продлился долго. Мы понимали — инициативу поначалу придётся отдать. Но ни одна южноуральская крепость или город не должны были пасть с наскока. Сами камни, усиленные сотнями, а то и тысячами лет, и духом предков, противились захватчикам.

Совет закончился. Решение было принято. Мы попрощались коротко, без сомнений, только с холодной решимостью. Для каждого из нас были свои причины сражаться. Если для Демидова и Шаховского солнечники были политическими врагами, которые постоянно вмешивались в дела княжества, то для меня они были врагами экзистенциальными. Силой, которая не должна существовать.

Особенно потомки выродков из рода, который изжил и уничтожил Клинковых несколько веков назад. Они не убили меня до конца, и я смог переродиться. Я такой ошибки не допущу.

Когда окно портала закрылось, я оказался в родовом особняке в Чернореченске. Здесь царило предрассветное спокойствие. Я смотрел на высокие башни, крепкие стены и крытые черепицей или металлом крыши домов. Чернореченск стал не просто пристанищем, а домом. Как и Южноуральск. И во второй раз отдавать свой дом на растерзание я не собирался.

Где-то вдалеке, на горизонте, небо окрасилось в причудливые лучи алого цвета. И это означало одно: скоро прольётся кровь. Море крови.

Рассвет над Чернореченском был серым. Небо затянуло плотными облаками, и солнце проглядывало сквозь них тусклым, болезненным пятном, словно само не хотело освещать то, что должно было произойти. Воздух пах железом, сырой землёй и тревогой. Я стоял на главной башне поместья Клинковых и смотрел на город, который за последние дни изменился до неузнаваемости.

Чернореченск больше не был просто торговым городком на краю дикой земли. Он превратился в крепость. Улицы, которые ещё месяц назад были забиты торговцами и ремесленниками, теперь ощетинились баррикадами. Мешки с песком и камнем были уложены на перекрёстках, образуя стрелковые позиции. За каждой стеной и каждым забором были расставлены мои артефакты — ловушки, барьеры, якоря для заклинаний. Я лично проверил каждый из них.

На стенах города, укреплённых и расширенных за последние недели усилиями магов и простых рабочих, маршировали патрули. Среди знакомых лиц мелькали и новые — хаоситы Алексея, которые уже вжились в гарнизон. Они держались особняком, но дело своё знали.

Я вдохнул холодный утренний воздух и почувствовал, как хаос внутри меня отзывается лёгкой вибрацией. Сердце рода, слившееся с моим собственным ядром, пульсировало ровно и мощно. Каждый его удар отзывался эхом в каждом камне поместья, в каждой руне, вычерченной моей рукой. Чернореченск был не просто городом — он был частью меня.

— Не спалось? — раздался голос за моей спиной.

Я обернулся. Арлетта стояла в дверном проёме, накинув на плечи тёплый плащ поверх ночной рубашки. Ветер трепал её белые волосы, но на лице не было и тени сонливости — только спокойная собранность, к которой я давно привык.

— Не мог, — честно ответил я. — Они будут здесь через два дня. Может быть, через день.

Арлетта подошла ближе и встала рядом, облокотившись на каменный парапет. Некоторое время мы молча смотрели на город. Где-то внизу кузнецы уже начинали работу — звон молотов разносился по улицам привычным ритмом.

— Отец прислал голубя, — тихо сказала она. — Борис Соснов с центральной армией движется на Беловежск. Передовые отряды уже в двух днях пути от столицы.

Я кивнул. Это было ожидаемо. Борис не стал бы размениваться на мелочи — он хотел уничтожить саму идею Южноуральска как союзника хаоситов. Ударить в сердце, а не по конечностям.

— А Илларион? — спросил я.

— Южная армия выступила позавчера. Три тысячи бойцов, два Архимага, не меньше десятка Магистров. И инквизиторы Ремана.

Я усмехнулся. Три тысячи бойцов, два Архимага и десяток Магистров — против одного города. Лестно. Впрочем, они не знали, что город обороняет не просто Магистр, а Архимаг. Мой переход на новый ранг пока оставался тайной для внешнего мира, и это давало мне преимущество.

— Мне нужно идти на совет, — сказал я и повернулся к Арлетте.

Она смотрела на меня своими серебряными глазами, и в них я видел то, что она никогда не сказала бы вслух при других: страх. Не за себя, нет. За меня, за всё, что мы построили. Арлетта была сильной женщиной, но даже самые сильные люди боятся потерять то, что любят.

Я обнял её. Она прижалась ко мне, и холод её магии приятно контрастировал с жаром хаоса, который клубился внутри меня. Мы стояли так несколько секунд — целую вечность, сжатую в объятие.

— Иди, — мягко сказала она, отстраняясь. — Город ждёт своего защитника.

Я кивнул, поцеловал её в лоб и направился вниз по лестнице. Мои шаги гулко отдавались в каменных стенах.

Зал совета был полон. За круглым столом собрались все, кто имел значение: Аскольд, мрачный и собранный, с клинком на поясе; Сольвейг, сияющая внутренним светом, словно маяк среди серых стен; Рома, непривычно серьёзный, с новой глубиной в глазах после крещения хаосом; Алексей — спокойный, как скала, его присутствие успокаивало даже тех, кто встретил его впервые. Рядом с ним стояли двое его лучших Мастеров.

Иван уже разложил на столе карты, донесения и списки ресурсов. Фёдор Вяземский что-то быстро записывал в свою неизменную книжку. Весна стояла у стены, скрестив руки на груди, и её зелёные глаза внимательно изучали каждого вошедшего. Серёга с Ирой Володины заняли свои места — молодые, горящие боевым азартом.

Я вошёл в зал, и разговоры стихли. Все взгляды обратились ко мне.

— Садитесь, — коротко сказал я и занял своё место во главе стола.

Я обвёл взглядом своих людей. Каждый из них прошёл со мной через многое — через Зону, через битвы с монстрами и солнечниками, через заговоры и интриги. Каждый из них был частью того, что мы построили. И каждый из них знал, что сегодняшний совет мог стать последним перед бурей.

— Начнём с самого важного, — произнёс я. — Южная армия солнечников выдвинулась. Через два дня они будут у стен Чернореченска. Их ведёт Илларион Соснов. С ним два Архимага, не менее десяти Магистров и три тысячи бойцов.

По залу пронёсся сдержанный ропот.

— Три тысячи? — Аскольд присвистнул. — Неплохой комплимент.

— Два Архимага, — негромко повторил Алексей, и в его голосе звучало нечто похожее на уважение к противнику. — Какие именно?

— По данным Ольги, — я кивнул на Арлетту, которая только что вошла в зал и заняла своё место, — один из них Реман, глава инквизиции. Второй — Ксенофонт Кашкаринский, союзник солнечников, Архимаг земли и огня.

Реман — это было серьёзно. Глава инквизиции был не просто воином, он был фанатиком, одержимым уничтожением хаоса. Его инквизиторы славились умением охотиться на магов — специальные техники подавления, артефакты, рассеивающие заклинания, и безжалостная эффективность.

— У нас есть что им противопоставить? — спросила Сольвейг, и её голос звучал ровно, как звон клинка о точильный камень.

— Есть, — ответил я и позволил себе усмешку. — У нас есть я.

Наступила короткая тишина, а затем Аскольд хмыкнул, и напряжение в зале чуть ослабло.

— Но одного меня недостаточно, — продолжил я серьёзно. — Поэтому послушайте план.

Я встал и подошёл к карте на столе. Чернореченск был обведён красным кругом, от него в разные стороны расходились линии — дороги, тропы, направления атак.

— Солнечники ударят с юга — это очевидно. Единственный удобный подход к городу с их стороны — тракт через Волчий перевал. Они не смогут обойти город: с запада — Зона, с востока — болота и речные протоки. Им придётся идти в лоб.

Я провёл пальцем по карте.

— Первая линия обороны — здесь, у Чёрной Балки. Узкое место, где тракт проходит между скалами. Сольвейг, ты займёшься этим участком. Твои лучники и бойцы задержат авангард.

Валькирия кивнула. Её глаза вспыхнули бирюзовым светом — верный знак, что она уже просчитывала тактику.

— Задача — не разбить их, а замедлить и потрепать. Дать нам время подготовиться. Как только давление станет слишком сильным, отступай к городу по заранее подготовленному маршруту. На пути — ловушки, которые я расставил лично.

— Сколько мне держать? — спросила Сольвейг.

— Полдня. Больше не нужно. Потом отходи.

Я повернулся к Аскольду.

— Ты со своими людьми и хаоситами Алексея встретишь их на стенах. Вторая линия обороны. Никаких вылазок, никаких геройств. Стоять и держать.

Аскольд скривился — он не любил оборонительные бои, предпочитая атаку. Но кивнул.

— Понял.

— Рома, — я посмотрел на друга. — Ты со своими воздушными заклинаниями будешь работать как артиллерия. С башен поместья, издалека. Не лезь в ближний бой — ты ещё не привык к новой силе.

Рома поморщился, но возражать не стал. Он и сам понимал, что после крещения хаосом его возможности выросли, но контроль ещё хромал.

— Весна, — я повернулся к ведьме. — Зелья, яды, лечение. Ты и твои ученики — наш тыл. Лазарет развернёшь в подвале поместья. Но помимо этого, мне нужны ловушки. Алхимические. Те, что ты варила последние две недели.

Весна кивнула с хищной улыбкой.

— Они готовы. Двадцать бочонков кислотного тумана, тридцать гранат с ядовитым порошком и дюжина склянок с жидким огнём, который не тушится водой.

— Отлично. Расставь их по первой и второй линиям.

Я снова обвёл взглядом всех присутствующих.

— Что касается Архимагов, — мой голос стал жёстче, — с ними буду разбираться я. Лично. Никто из вас не должен вступать в бой с Реманом или Ксенофонтом. Это не трусость — это здравый смысл. Они убьют любого из вас в считаные мгновения.

— А ты? — тихо спросила Весна, и в её зелёных глазах мелькнула тревога.

— А я — Архимаг, — спокойно ответил я.

Тишина, повисшая после моих слов, была красноречивее любого восклицания. Те, кто ещё не знал о моём новом ранге, смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Алексей лишь едва заметно кивнул — он знал.

— Подождите, — первым нарушил молчание Серёга Володин. — Архимаг? Но когда?..

— Несколько недель назад, — коротко ответил я. — Подробности — после войны. Сейчас важно одно: у солнечников нет ни одного основания полагать, что в Чернореченске сидит Архимаг хаоса. Они идут сюда с расчётом на Магистра. И именно это даёт нам преимущество.

Я видел, как менялись лица моих людей. Страх и напряжение уступали место чему-то другому — надежде, уверенности, даже злому азарту. Если за их спиной стоял Архимаг, то шансы менялись кардинально.

— Алексей, — обратился я к Магистру хаоса.

Он поднял голову. Его суровое, обветренное лицо было спокойным.

— Ты и твои Мастера будете моим резервом. Если я свяжу боем обоих Архимагов, на вас ляжет борьба с Магистрами солнечников. Справитесь?

Алексей чуть прищурился, и на его губах мелькнула тень усмешки.

— Мы не сражались в открытую столетия. Но это не значит, что мы забыли, как это делается.

Совет продлился ещё час. Мы разобрали каждую деталь: расположение войск, пути отхода, сигнальные заклинания, запасы зелий и еды, эвакуацию мирного населения. Последнее было уже почти завершено — женщины, дети и старики были отправлены вглубь Южноуральска, в деревни и городки под защитой Демидовых.

Когда совет закончился и люди начали расходиться, я задержал Алексея и Рому.

— Есть ещё кое-что, — сказал я тихо, убедившись, что двери закрыты.

Алексей молча ждал. Рома наклонился вперёд.

— Если план сработает и мы отобьём южный удар, — произнёс я, — я отправлюсь к Беловежску. Борис Соснов — главная угроза. Демидов и Шаховский сильны, но их всего двое против армии. Им нужна помощь.

— А Чернореченск? — спросил Рома.

— Останется на вас. На тебе, на Алексее, на Аскольде и Сольвейг. Если мы разобьём южную армию, оставшиеся солнечники не рискнут атаковать снова без поддержки Архимагов.

Алексей медленно кивнул.

— Разумно. Но ты уверен, что справишься с Борисом?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Борис Соснов — потомок тех, кто уничтожил Клинковых. Он лично привёл огонь в наш дом. У меня с ним старый счёт, старше, чем он думает.

Алексей ничего не ответил. Он просто положил кулак на сердце — жест, который хаоситы использовали веками. Жест клятвы и верности.

Рома же хлопнул меня по плечу и широко улыбнулся.

— Ну, если Архимаг говорит, что справится — значит, справится. Кто я такой, чтобы спорить?

Я усмехнулся. Рома не менялся, и за это я был ему благодарен.

Следующий день прошёл в лихорадочной подготовке. Я лично обошёл каждый участок обороны, проверил каждую руну и каждый артефакт. Вместе с Весной мы расставили алхимические ловушки на подступах к городу. Вместе с Аскольдом и Сольвейг проверили боеготовность дружины.

Хаоситы Алексея влились в оборону так, словно всю жизнь сражались бок о бок с моими людьми. Мастера заняли ключевые позиции на стенах, усиливая защитные барьеры. Подмастерья и бойцы встали в строй рядом с дружинниками Клинковых. Я видел, как один из молодых хаоситов, парень лет двадцати с горящими глазами, тренировался с Серёгой Володиным — они обменивались ударами на деревянных мечах, и парень учился быстро.

К вечеру я поднялся на стену и посмотрел на юг. Горизонт был чистым, но я чувствовал приближение. Хаос внутри меня вибрировал, как натянутая струна, реагируя на сгущающееся напряжение. Где-то там, за холмами и перевалами, двигалась армия, которая хотела стереть моё имя из истории.

— Красиво, — раздался голос Весны.

Она появилась рядом, как всегда, бесшумно. В руках она держала две дымящиеся кружки с травяным отваром. Одну протянула мне.

— Спасибо, — я принял кружку и отпил. Горячая жидкость с привкусом мяты и чего-то горького обожгла горло.

— Что подмешала? — с подозрением спросил я.

— Ничего особенного, — невинно ответила Весна. — Настойка на коре ведьминого дуба. Успокаивает нервы и восстанавливает ману.

— У меня нервы в порядке.

— Ага, — Весна прислонилась к парапету и посмотрела на меня. Ветер трепал её чёрные волосы, а зелёные глаза в полутьме казались ещё ярче. — Поэтому ты третий раз за вечер обходишь стены.

Я хмыкнул. Она знала меня слишком хорошо.

— Я просто хочу убедиться, что всё готово.

— Всё готово, Макс, — мягко сказала Весна. — Зелья сварены, ловушки расставлены, люди на местах. Осталось только дождаться гостей.

Мы постояли молча, допивая отвар. Внизу, в городе, горели факелы и слышались голоса — ночная смена заступала на посты. Где-то на окраине залаяла собака и тут же замолкла.

— Весна, — позвал я тихо.

— М?

— Если что-то пойдёт не так…

— Даже не думай, — жёстко перебила она, и в её голосе прозвенел металл. — Ничего не пойдёт не так. Ты — Архимаг. Ты — глава рода Клинковых. Ты — самый упрямый, невозможный, бесящий человек из всех, кого я встречала в своей жизни. И ты не имеешь права сдохнуть в этом городе.

Я посмотрел на неё и рассмеялся. Весна всегда умела найти нужные слова.

— Не собираюсь, — заверил её я. — Ещё столько дел.

Она чуть улыбнулась.

— Вот и хорошо, — и мягко коснулась моей руки.

Мы спустились со стены вместе. В поместье нас ждала Арлетта — она уже закончила последние приготовления и сидела в нашей спальне, перебирая документы. При виде нас обоих она подняла голову и окинула нас изучающим взглядом. Но ничего не сказала — лишь чуть подвинулась, освобождая место.

Эту ночь мы провели втроём, и впервые за долгое время не было ни игривости, ни страсти — только тишина и тепло. Арлетта прижалась к моему правому боку, её прохладные пальцы лежали на моей груди. Весна свернулась калачиком слева, её дыхание щекотало мне шею. Обе заснули быстро. Я же долго лежал с открытыми глазами и слушал биение двух сердец рядом с собой и третье — Сердце рода, пульсирующее где-то в глубине моей груди.

Сон пришёл под утро, тяжёлый и вязкий, без сновидений. Когда я открыл глаза, за окном уже разгорался бледный рассвет. А вместе с ним до моих обострённых чувств донеслось то, чего я ждал и боялся.

На юге, у самого горизонта, земля мелко дрожала. Тысячи ног, тысячи копыт, десятки повозок — армия двигалась по тракту, и её приближение чувствовалось, как далёкие раскаты грома.

Они были здесь.

Я оделся быстро — боевой кафтан из зачарованной ткани, пояс с артефактами, наручи с рунами. Оружие мне было нужно скорее для виду — в ранге Архимага мои руки сами по себе были оружием. Но старый клинок на поясе придавал уверенности, как старый друг.

Арлетта уже была одета и готова. Она стояла у окна, глядя на юг с непроницаемым лицом.

— Полчаса, — сказала она, не оборачиваясь. — Может, меньше.

— Я знаю, — ответил я.

Она повернулась, и наши глаза встретились. В её серебряном взгляде не было страха — только ледяная решимость.

— Береги наших людей, — сказал я.

— Всегда, — ответила она.

Я вышел во двор. Поместье гудело как улей. Бойцы занимали позиции, маги проверяли заклинания, курьеры носились из одного конца двора в другой. Аскольд уже стоял на стене в полном доспехе, его сабля была обнажена, а на лице застыло выражение спокойной свирепости.

Сольвейг я нашёл у ворот. Она готовила свой отряд к выходу на первую линию обороны — двадцать лучших стрелков и десять мечников. Немного, но достаточно, чтобы задержать авангард в узкой теснине Чёрной Балки.

— Готова? — спросил я.

Валькирия повернула ко мне светлое лицо. Её глаза горели бирюзовым огнём — магия света уже текла по её жилам, готовая вырваться наружу.

— Всегда, командир.

— Помни — полдня, не больше. Потом отходи. Никаких геройств.

Сольвейг едва заметно улыбнулась.

— Слышала это от тебя уже раз десять.

— И повторю ещё сто, если нужно.

Она кивнула, развернулась и повела свой отряд к южным воротам. Я смотрел им вслед, и в груди что-то сжималось. Каждый раз, отправляя людей в бой, я чувствовал тяжесть ответственности. Но это была ноша, которую я выбрал сам.

Рома уже занял позицию на верхней площадке главной башни поместья. Отсюда открывался вид на весь южный сектор города и далеко за его пределы. Маг стоял, опершись на посох, и щурился, глядя вдаль. Ветер трепал его плащ.

— Вижу пыль, — сообщил он мне, когда я поднялся к нему. — Много пыли. Они идут по тракту, не скрываясь.

— Не боятся, — заметил Алексей, который уже был здесь.

— И не должны, — спокойно сказал я. — Три тысячи солдат, два Архимага. С их точки зрения, мы — добыча. Город на границе с Зоной, один Магистр, горстка бойцов. Лёгкая цель.

— Тем хуже для них, — холодно произнёс Алексей.

Время шло медленно, как кровь из неглубокой раны. Пыль на горизонте превратилась в ленту — длинную, золотисто-серую, растянувшуюся по тракту на несколько вёрст. Я различал блеск доспехов и белизну знамён. Солнечники не скрывали своей мощи — наоборот, выставляли её напоказ. Штандарты с золотым солнцем на белом поле развевались над колонной, а во главе шёл конный авангард в сияющих латах.

Красиво, пожалуй. Если бы они не шли убивать моих людей.

Первым до Чёрной Балки добрался авангард — примерно три сотни конников и пешие маги. Я чувствовал их приближение на уровне маны, как волну тепла от костра. Среди них выделялись несколько ярких точек — Магистры, не ниже.

А потом наступила тишина. Та самая тишина, которая бывает перед грозой. Ни ветра, ни голосов, ни лая собак. Только тяжёлое, давящее ожидание.

И вдруг — грохот!

Первый залп Сольвейг обрушился на авангард, как гнев небес. Зачарованные стрелы, пропитанные светом валькирии, прорезали воздух и впились в строй конников. Вспышки ослепительного белого света взорвались среди всадников, опрокидывая лошадей и сжигая лёгкие барьеры. Крики людей и ржание коней смешались с треском магии.

Я наблюдал с башни, как Сольвейг ведёт бой в теснине. Она стояла на скале, возвышаясь над своими стрелками, и её меч полыхал светом. Каждый взмах выпускал веер светящихся клинков, которые врезались в наступающих солнечников. Её бойцы стреляли чётко, выверенно — каждая стрела находила цель.

Солнечники не ожидали сопротивления так далеко от города. Авангард смешался, командиры пытались перестроить ряды, но в узком ущелье это было непросто. Лошади метались, натыкаясь друг на друга, а стрелы продолжали лететь.

— Хорошо работает, — одобрительно заметил Аскольд, который поднялся на стену рядом со мной.

В его голосе звучала гордость за жену — и лёгкое беспокойство, которое он старательно прятал за маской воина.

Но солнечники были опытными солдатами. Маги выставили щиты, прикрывая конницу, и авангард начал медленно продвигаться сквозь теснину. Один из Магистров создал огненный шар размером с лошадь и запустил его прямо в позиции стрелков. Сольвейг парировала его щитом света, но ударная волна опрокинула троих бойцов.

Время шло. Полчаса. Час. Сольвейг держала позицию, как я и просил, — цепко, упрямо. Но давление нарастало. Авангард подтянул пехоту, и в теснину хлынули десятки бойцов в тяжёлых доспехах.

Я почувствовал, как один из вражеских Магистров прорвал заслон и взобрался на скалу. Его аура вспыхнула — огонь и земля, мощная комбинация.

— Сольвейг, отходи, — прошептал я, и моё заклинание-посыльный донесло слова до неё.

Она услышала. Я увидел вспышку на скалах — Сольвейг активировала заготовленный отход. Её бойцы организованно отступили, прикрывая друг друга. Валькирия ушла последней, развернув за собой ослепляющую стену света, которая заставила преследователей остановиться.

А когда солнечники рванулись вперёд, оставленная теснина ожила. Мои ловушки сработали одна за другой — Хаотические клинки вырвались из-под земли, разрезая первые ряды. Алхимические бочонки Весны взорвались кислотным туманом, разъедающим доспехи и кожу. Огненные мины превратили узкий проход в пылающий коридор.

Крики, визг, грохот обрушивающихся камней — теснина превратилась в ад. Я наблюдал с холодным удовлетворением, как армия, которая шла убивать моих людей, расплачивается первой кровью.

Но это было только начало.

Сольвейг вернулась в город к полудню — уставшая, с мелкими порезами и ожогами, но целая. Все её люди были живы, что было уже маленькой победой. Аскольд встретил жену у ворот, обнял коротко, по-военному, и тут же помог ей подняться на стену.

— Потери у них серьёзные, — доложила валькирия, принимая от кого-то из бойцов фляжку с водой. — В теснине осталось не меньше сотни убитых и столько же раненых. Ловушки сработали идеально, — она бросила на меня благодарный взгляд. — Но основные силы не пострадали. Они просто обошли теснину, послали сапёров.

Я кивнул. Ожидаемо.

— Реман? — спросил я.

— Не видела. Маги в авангарде были сильными, но Архимагов я не чувствовала. Думаю, они ещё в основной колонне.

Я взглянул на юг. Пыль приближалась. Армия солнечников вышла из теснины и разворачивалась на равнине перед городом. Отсюда, с башни, я видел, как полки выстраивались в боевые порядки — конница на флангах, пехота в центре, маги позади.

Зрелище, надо признать, было внушительным. Три тысячи бойцов — это сила, которая могла бы смести с лица земли небольшое княжество. Их знамёна полыхали белым и золотым, а над рядами пехоты поднималось марево от защитных заклинаний.

Но я смотрел не на солдат. Я искал Архимагов. И нашёл. Два ярких, ослепительно мощных источника маны — они стояли позади строя, на небольшом холме, откуда открывался вид на город.

Первый — Реман, верховный инквизитор. Его аура была тяжёлой, плотной, как расплавленное золото. Магия света, усиленная десятилетиями фанатичной веры и боевого опыта. Рядом с ним я чувствовал слабые, но чёткие сигнатуры нескольких инквизиторов — его личный отряд.

Второй — Ксенофонт Кашкаринский. Его аура была совершенно иной — глубокая, гулкая, как удар в барабан. Земля и огонь, стихия разрушения. Этот Архимаг был моложе Ремана, но не слабее.

И рядом с ними — яркая, агрессивная точка. Илларион Соснов, Магистр, внук или правнук Бориса. Молодой, амбициозный, опасный. Его мана пульсировала быстро и нетерпеливо, как сердце хищника перед прыжком.

— Красиво стоят, — хмыкнул Аскольд, придя на стену. — Жаль, что придётся портить строй.

— Сейчас начнётся, — сказал я.

И словно в подтверждение моих слов, от холма, где стояли Архимаги, отделился всадник с белым флагом. Парламентёр. Они хотели говорить.

Я не был удивлён. Солнечники всегда действовали по протоколу — сначала предложение о сдаче, затем штурм. Это давало им моральное оправдание в глазах тех, кто наблюдал со стороны. Мы, мол, предлагали мир, они отказались, пришлось убивать.

Парламентёр подъехал к стенам. Молодой инквизитор, судя по доспехам, с эмблемой ордена на груди. Его конь нервничал — животное чувствовало хаос, пропитавший стены.

— Именем Солнечной обители и великого ордена! — прокричал он, перекрывая ветер. — Магистру Клинкову предлагается сложить оружие, распустить незаконное воинское формирование и сдаться на милость ордена для справедливого суда! Город и его жители не пострадают!

Я вышел на парапет так, чтобы меня видели. Мой голос, усиленный заклинанием, разнёсся над полем:

— Передай своим хозяевам: Чернореченск не сдаётся. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо. Кто придёт с мечом — от меча и погибнет. А теперь уезжай, пока я добрый.

Парламентёр побледнел, развернул коня и поскакал обратно.

Я повернулся к своим людям. На стенах, башнях и баррикадах стояли сотни бойцов — мои люди, моя дружина, мой род. Они смотрели на меня, ожидая слов.

— Сегодня к нашим стенам пришли те, кто хочет уничтожить всё, что мы построили, — мой голос разнёсся по городу, усиленный магией. — Солнечники убивали хаоситов столетиями. Они думают, что мы слабы. Они ошибаются. Мы — род Клинковых. Мы выжили, когда нас хотели стереть с лица земли. Мы вернулись, когда нас считали мёртвыми. И сегодня мы покажем им, что такое хаос.

Ответом мне был рёв — сотни голосов, слившихся в один. Он прокатился по стенам, как волна, и я почувствовал, как Сердце рода внутри меня откликнулось, резонируя с волей моих людей.

А потом загремели барабаны.

Армия солнечников пришла в движение. Первыми двинулась конница с флангов — сотни всадников в сияющих доспехах, с копьями наперевес. За ними шла пехота — плотные ряды щитоносцев, за которыми шагали арбалетчики и маги. А позади всех, на холме, Архимаги начали плести свои заклинания.

Я чувствовал, как мана Ремана и Ксенофонта приходит в движение — гигантские, чудовищные объёмы силы, которые начинали формировать нечто разрушительное.

— Начинается, — спокойно сказал я.

Первый удар нанёс Ксенофонт. Земля перед стенами вздыбилась, как волна — каменная стена высотой в два человеческих роста поднялась из-под земли и с грохотом обрушилась на городскую стену. Удар был чудовищный. Стена содрогнулась, посыпалась пыль и мелкие камни, несколько бойцов не удержались на ногах.

Но стена выстояла. Мои руны, вплетённые в камень, приняли удар на себя, распределив энергию. Сколы, трещины, но ни одного пролома.

— Держать позиции! — проревел Аскольд.

Конница солнечников неслась к стенам, и земля гудела от тысяч копыт. Рома, стоя на башне, вскинул руки.

— Ну, раз так, — пробормотал он и обрушил на конницу Воздушный молот.

Невидимый удар смял первые ряды всадников, как игрушечных солдатиков. Лошади кувыркались, всадники разлетались в стороны. Но за ними неслись новые и новые.

Лучники на стенах открыли стрельбу. Зачарованные стрелы засвистели в воздухе, находя щели в доспехах. Маги Алексея добавили свои заклинания — тёмные вспышки хаоса врезались в строй пехоты, создавая хаос в рядах.

Битва началась.

Я стоял на стене и наблюдал, выжидая. Моя задача была не в том, чтобы отбивать пехоту, — с этим справлялись мои люди. Моя задача — Архимаги. И они пока не спешили вступать в бой лично, предпочитая поддерживать армию издалека.

Реман направил поток чистого света на городскую стену — ослепляющий луч, способный прожечь камень. Я поднял руку и перехватил его Хаотическим щитом. Свет столкнулся с хаосом, и в воздухе между нами вспыхнуло пурпурное зарево.

Реман, стоящий на холме, замер. Я видел, как его лицо, изрезанное шрамами, исказилось от удивления. Он не ожидал, что его удар будет парирован. Не Магистром — заклинание было слишком мощным для простого парирования.

А потом я почувствовал, как его аура вспыхнула пониманием. Он понял. Или, по крайней мере, начал догадываться.

— Нашли друг друга, — усмехнулся я и спрыгнул со стены.

Пора было выходить на поле боя.

Я приземлился за городскими стенами, на ничейную землю между стенами и наступающей армией. Мои ноги мягко коснулись земли, и от удара по камням разбежались чёрные трещины, пульсирующие хаосом.

Солнечники, которые были ближе всех, остановились. Пехотинцы, лезущие к стенам с осадными лестницами, замерли. Маги перестали плести заклинания. Даже кони на флангах заволновались, почуяв нечто, чего не должно было быть.

Я стоял один перед трёхтысячной армией, и моя аура расправилась, как крылья дракона. Хаос хлынул наружу — не разрушительно, не агрессивно, а просто заявляя о себе. Давление моей маны накрыло передние ряды, и некоторые воины попятились. Лошади захрапели. Маги низших рангов побледнели и схватились за амулеты.

— Архимаг… — прошептал кто-то в строю солнечников, и этот шёпот, как пожар, побежал по рядам.

На холме Реман и Ксенофонт обменялись взглядами. Я видел это даже на расстоянии — мои чувства в ранге Архимага были невообразимо острыми.

— Что ж, — Реман сжал посох и шагнул вперёд. — Значит, мерзость стала ещё больше.

Ксенофонт последовал за ним. Два Архимага спустились с холма и двинулись ко мне. Армия расступилась перед ними, как вода перед кораблём.

Илларион Соснов, стоявший рядом, рванулся было за ними, но Реман остановил его жестом.

— Нет. Этот — наш. Ты командуй штурмом.

Илларион сжал кулаки, но подчинился.

Я смотрел, как два Архимага приближаются. Реман — массивный, в доспехах инквизитора, с посохом, испускающим золотое сияние. Ксенофонт — моложе, стройнее, в боевой мантии, от его шагов земля мелко вздрагивала.

Я не боялся. Страх ушёл куда-то далеко, уступив место ледяной ясности. Хаос внутри пел, Сердце рода пульсировало в такт ударам моего сердца. Я был готов.

— Клинков! — голос Ремана прогремел над полем. — Ты осквернил эту землю своим существованием! Ты воскресил мерзость, которую мы выжгли столетия назад! И сегодня я лично вобью последний гвоздь в гроб хаоса!

Я посмотрел на него спокойно.

— Реман, — произнёс я, и мой голос был ровным. — Ты убиваешь людей за то, что они родились другими. Ты сжигал деревни, где жили мои предки. Твои предшественники вырезали род Клинковых до последнего ребёнка. А теперь ты пришёл закончить работу.

Я сделал шаг вперёд.

— Только вот проблема, Реман. Я — тот, кого вы не смогли убить. Ни тогда, ни сейчас.

Реман ударил первым — без предупреждения, без подготовки. Столп чистого света обрушился на меня с небес, ослепительный и раскалённый, как палец самого солнца. Земля вокруг меня мгновенно раскалилась, камни поплавились, а воздух задрожал от жара.

Я не стал уклоняться. Вместо этого я поднял обе руки и принял удар на Хаотический барьер. Столкновение двух стихий породило взрыв — ударная волна отбросила стоящих вокруг солдат, как тряпичных кукол. В точке столкновения света и хаоса реальность сама затрещала, и на мгновение открылся крохотный разлом, из которого потянуло холодом изнанки.

— Крепкий, — процедил Реман сквозь зубы.

Ксенофонт не стал ждать. Он ударил в землю кулаком, и почва подо мной взорвалась. Каменные столбы, раскалённые докрасна, вырвались из-под земли, стараясь пронзить меня со всех сторон. Я использовал Прыжок, переместившись на десять метров в сторону, и тут же выпустил Копья хаоса — три штуки, одно за другим, нацеленные в Ксенофонта.

Архимаг поставил щит из расплавленного камня. Копья впились в него, и камень задымился, зашипел, покрылся чёрными прожилками. Ксенофонт отбросил щит и создал новый, но я видел, как его лицо исказилось от удивления. Мои заклинания были сильнее, чем он ожидал.

Реман атаковал снова — цепь заклинаний света, быстрых и точных, как удары рапиры. Каждое было рассчитано на то, чтобы пробить защиту и парализовать мага. Против Магистра это могло бы сработать. Против меня — нет.

Я танцевал между ударами, используя минимум движений и максимум эффективности. Хаос внутри меня бурлил, но я держал его в узде, не давая вырваться на свободу. Каждый удар Ремана я парировал, каждую атаку Ксенофонта — уклонялся или отражал. И при этом наносил ответные удары.

Клинок хаоса рассёк воздух и ударил в Ремана. Инквизитор парировал посохом, но от столкновения его отбросило назад на три шага. Его сапоги оставили борозды в оплавленной земле.

— Он быстрее, чем я думал, — бросил Ксенофонт, перестраиваясь.

— Молчи и бей! — рявкнул Реман.

Они ударили одновременно. Реман — сверху, столбом солнечного пламени. Ксенофонт — снизу, выворачивая землю наизнанку, создавая каменный капкан. Классическая тактика двух Архимагов — зажать противника между двумя стихиями.

Я чувствовал, как давление нарастает. Свет жёг сверху, земля тянула вниз. Любой другой маг в этот момент был бы раздавлен. Но я зачерпнул силу из Сердца рода — глубоко, больше, чем когда-либо — и выплеснул её наружу.

Взрывная волна хаоса разошлась кругом. Свет Ремана разметало, как свечу на ветру. Каменная ловушка Ксенофонта рассыпалась в пыль. Сами Архимаги пошатнулись, а солдаты в радиусе пятидесяти метров рухнули на землю без сознания от одного давления моей маны.

Я стоял в центре кратера, окружённый клубами чёрного дыма. Из моих глаз, ушей и ноздрей текла кровь — перенапряжение, цена за то, чтобы одновременно парировать два Архимагических удара. Но я стоял. И они это видели.

— Это… невозможно, — прохрипел Ксенофонт, вытирая пыль с лица.

Реман же молчал. В его глазах я видел что-то новое — не страх, нет. Понимание. Осознание того, что перед ним стоит не просто Архимаг, а что-то большее. Хаосит, напитанный силой Сердца рода, древнего артефакта, о котором солнечники, возможно, даже не подозревали.

— Мой ход, — прохрипел я и ударил.

Зов хаоса — высшее заклинание, которое я использовал при уничтожении Подгорска. Но на этот раз мне не нужен был круг и Мастера для поддержки. Сердце рода давало мне достаточно силы, чтобы использовать его в одиночку. Я поднял руки, и над моей головой разверзся разлом — чёрная трещина в небе, из которой хлынул чистый, первозданный хаос.

Сферы хаоса посыпались с неба — не на город, не на армию, а точно на двух Архимагов. Реман вскинул посох, создавая купол света. Ксенофонт поднял стену из камня и лавы. Сферы бились о их защиту, взрывались беззвучными тёмными вспышками, и каждый взрыв оставлял после себя крохотный разлом, который высасывал из щитов энергию.

Ксенофонт не выдержал первым. Его каменная стена треснула, и одна из сфер прорвалась. Она ударила его прямо в грудь, и Архимаг отлетел назад, кувыркаясь по земле. Его мантия задымилась, от тела повалил пар.

— Ксенофонт! — взревел Реман.

Инквизитор усилил щит, но я видел, как его руки дрожат. Он тратил колоссальные объёмы маны на защиту, и этого я и добивался — вымотать, истощить, заставить защищаться.

Я закрыл разлом и ударил на ближней дистанции. Прыжок перенёс меня прямо к Реману, и я обрушил на него серию Хаотических клинков — быстрых, точных, смертельных. Реман парировал посохом, но каждый удар заставлял его отступать. Искры света и вспышки хаоса летели во все стороны, освещая поле битвы причудливыми узорами.

Ксенофонт поднялся с земли. Его лицо было обожжено, правая рука висела плетью, но глаза горели яростью. Он ударил из последних сил — магма хлынула из-под земли, формируя огненную волну, направленную прямо на меня.

Я развернулся, вложив в движение всю скорость Архимага. Моя ладонь врезалась в волну магмы, и хаос, сконцентрированный в ней, поглотил жар и превратил расплавленный камень в чёрный пепел. Частицы золы взвились в воздух.

Ксенофонт смотрел на свои руки — пустые, лишённые силы. Его резервы были исчерпаны. Его аура, ещё недавно мощная и яркая, теперь едва тлела.

Я не стал его добивать. Вместо этого я щелчком выпустил Цепь хаоса, которая обвила его, сковав по рукам и ногам. Ксенофонт рухнул на землю.

Один готов. Остался Реман.

Инквизитор не выглядел испуганным. Наоборот — его глаза горели фанатичным огнём, а на губах застыла кривая усмешка.

— Ты думаешь, это конец? — процедил он. — Я — инквизитор. Я убивал таких, как ты, ещё до того, как ты родился. Обоих раз.

Он вонзил посох в землю. Мощная волна света прошлась по полю, и я почувствовал, как она пытается подавить мою ману — специальная техника инквизиции, созданная для уничтожения хаоситов. Давление было чудовищным. Мои каналы заныли, а Сердце рода застучало быстрее.

Реман знал, как бороться с хаосом. Это было его ремеслом, его призванием, его одержимостью.

— Ты хорош, — признал я, чувствуя, как его подавление давит на меня со всех сторон. — Но ты бьёшь по хаосу, который помнишь. По старому хаосу.

Я сделал шаг вперёд, сквозь давление, сквозь боль.

— А я — новый.

Я ударил не заклинанием. Я ударил самим хаосом — чистым, необработанным, тем, что текло в моих жилах и в Сердце рода. Это был не удар мага, а удар стихии. Как землетрясение, как цунами, как извержение вулкана.

Подавление Ремана лопнуло, как мыльный пузырь. Его посох треснул пополам. Щит разлетелся осколками золотого света. Сам инквизитор отлетел назад и врезался в землю, оставив борозду длиной в десяток метров.

Я шёл к нему, и каждый мой шаг оставлял на земле чёрный отпечаток, пульсирующий хаосом. Реман попытался подняться, но его тело не слушалось. Из его рта текла кровь, доспехи были смяты, как бумага.

— Нет… — прохрипел он. — Я не… не…

Я остановился над ним.

— Ты не что? — холодно спросил я. — Не верил? Не ожидал? Тебе не говорили, что хаос нельзя уничтожить?

Реман посмотрел на меня снизу вверх. В его глазах не было капитуляции — только горящая, дикая ненависть.

— Даже если ты убьёшь меня, — прохрипел он, — Борис… раздавит твой… мир…

— Может быть, — пожал плечами я. — А может, и нет. Но тебя это уже не касается.

Я сковал Ремана теми же Цепями хаоса, что и Ксенофонта. Убивать Архимагов я не хотел — по крайней мере, не сейчас. Пленные Архимаги были куда ценнее мёртвых. Политически, стратегически и для послевоенных переговоров.

А когда я поднял глаза и посмотрел на армию солнечников, которая только что потеряла обоих своих Архимагов, я увидел то, чего ожидал: паника. Солдаты, ещё минуту назад уверенные в победе, замерли, как стадо, заметившее хищника. Знамёна поникли. Кони пятились. Командиры кричали приказы, но их никто не слушал.

Я поднял руку — единственный жест, направленный в сторону армии. Хаос клубился вокруг моей ладони.

— Уходите, — мой голос, усиленный магией, разнёсся над полем. — Или я похороню вас всех.

Это была не пустая угроза. Я был выжат, измотан двумя Архимагическими поединками, но они этого не знали. Они видели только чудовищную силу, которая за несколько минут повергла двух Архимагов. И этого было достаточно.

Армия дрогнула. Первыми побежали задние ряды — те, кто стоял дальше от командиров. За ними потянулись остальные. Конница развернулась и галопом умчалась на юг.

Только Илларион Соснов остался стоять на холме. Молодой Магистр смотрел на меня с расстояния в сотню метров, и в его взгляде я видел не страх, а холодную ярость. Ненависть, замешанную на уважении. Он стоял неподвижно, пока армия разбегалась вокруг него, и его белый плащ развевался на ветру.

А потом он медленно поклонился — коротко, по-военному — развернулся и ушёл.

Я остался стоять один, среди дымящихся кратеров и оплавленной земли, с двумя скованными Архимагами у ног. Хаос внутри меня медленно успокаивался, и усталость навалилась, как каменная плита. Колени дрожали, перед глазами плыли чёрные точки. Кровь из носа и ушей не останавливалась.

Но я стоял.

За моей спиной раздался рёв — тысячи голосов с городских стен. Мои люди кричали, размахивали оружием, обнимали друг друга. Они видели всё. Они видели, как их глава, их Архимаг, один вышел против армии и победил.

Я позволил себе улыбку. Маленькую, усталую, но настоящую.

А потом ноги всё-таки подкосились.

Меня подхватили чьи-то руки. Это были Аскольд и Рома, примчавшиеся со стен. Они волокли меня в город, и Аскольд, вопреки всем правилам приличия, ругался как портовый грузчик.

— Ты что, совсем сдурел⁈ Один против двух Архимагов⁈ Мы же договаривались!

— Мы договаривались, что я с ними разберусь, — прохрипел я. — Я и разобрался.

— Чуть не сдох! — рявкнул Аскольд.

— Но не сдох, — парировал я словами, которые когда-то сказал Роме.

Рома только молча тащил меня за левую руку, и на его лице была странная смесь ужаса и восхищения.

Весна встретила нас у ворот поместья. Одного взгляда на меня ей хватило, чтобы побледнеть и тут же собраться.

— В лабораторию, живо! — скомандовала она, и её голос не терпел возражений.

Следующие несколько часов ведьма вливала в меня зелья, чистила каналы и латала повреждения, которые нанёс мне бой с двумя Архимагами. Арлетта сидела рядом, держа меня за руку, и её ледяная магия помогала снять воспаление и отёки.

Я лежал на столе лаборатории, глядя в потолок, и думал о том, что южный фронт закрыт. Чернореченск выстоял. Два вражеских Архимага в плену, армия бежит.

Но война не закончена. На севере Шаховский сражался в одиночку. А под Беловежском — Борис Соснов с главной армией солнечников. Григорий Арсеньевич один, и ему нужна помощь.

— Мне нужен портал, — сказал я.

— Ты с ума сошёл, — отрезала Весна. — Тебе нужен отдых.

— Портал, — повторил я. — Ночью я должен быть под Беловежском.

Весна и Арлетта переглянулись. Я видел, как они борются с желанием привязать меня к столу и не отпускать. Но обе знали меня достаточно хорошо, чтобы понимать: спорить бесполезно.

— Час, — жёстко сказала Весна. — Час на восстановление. Потом — портал.

— Два часа, — сказала Арлетта, и её тон был ещё жёстче.

Я вздохнул.

— Полтора, — предложил я компромисс.

Обе посмотрели на меня так, что я решил не торговаться.

— Два, — согласился я.

Арлетта кивнула и прижалась губами к моему лбу. Весна молча вернулась к зельям. Я закрыл глаза и позволил себе две минуты — всего две минуты — не думать ни о чём, кроме тепла двух женщин рядом и биения сердца в груди.

А потом начал готовиться к следующей битве.

Василий Шаховский не любил ждать. За свои несколько столетий жизни он научился многому — терпению, хитрости, умению читать людей и ситуации. Но ожидание перед боем всегда было для него пыткой. Его стихия — яд и молнии — требовала действия, движения, удара. Не сидения в засаде.

Он стоял на вершине скалистого утёса, прикрытый иллюзией, и смотрел вниз, на северный тракт. Ветер свистел в ушах и трепал его чёрные кудри, но он не обращал на это внимания. Его глаза были прикованы к длинной колонне войск, которая медленно ползла по извилистой горной дороге.

Северная армия солнечников. Меньше южной, но опаснее. Здесь шли не наёмники и ополченцы, а кадровые бойцы — закалённые воины из Кашкаринского и Берёзовского княжеств, усиленные отрядами инквизиторов. Во главе колонны ехали два Архимага — Павел Суздальский и Мирон Берёзовский. Оба — опытные, безжалостные и хорошо знающие эту местность.

Шаховский прикинул численность. Около двух тысяч бойцов, семь Магистров, два Архимага. И все они направлялись к Беловежску, чтобы ударить с севера, пока Борис Соснов давит с запада.

— Многовато, — пробормотал Шаховский себе под нос и потёр подбородок.

За его спиной, укрытые в камнях и зарослях, лежали триста его лучших бойцов — отборная дружина Шаховских, усиленная магами и диверсионными группами. Мало, до смешного мало по сравнению с армией внизу. Но Василий никогда не полагался на числа.

Он полагался на хитрость, местность и яд.

За последнюю неделю Шаховский превратил северный тракт в смертельный лабиринт. Каждый мост был заминирован. Каждый узкий перешеек — забит ловушками. Каждый источник воды на пути — отравлен. Его диверсионные группы, действующие ночами, перерезали обозы, убивали разведчиков и поджигали склады. Армия солнечников двигалась медленно, настороженно и зло. Именно этого Шаховский и добивался.

— Готовы? — тихо спросил он, не оборачиваясь.

— Да, мой князь, — ответил его помощник, немолодой воин семи звёзд по имени Савва. Он лежал рядом, укрытый маскировочным плащом. — Первая группа на месте. Мост заминирован. Отравляющий туман готов к развёртыванию.

— Тогда начинаем.

Шаховский поднял руку, и на его пальцах заплясали зеленоватые искры яда. Он вложил в артефакт-сигнальщик короткий импульс, и три диверсионные группы, рассредоточенные вдоль тракта, пришли в действие одновременно.

Первым рухнул мост. Зачарованные заряды, заложенные в каменные опоры, взорвались с оглушительным грохотом. Передовой отряд конницы, как раз проезжавший по мосту, рухнул в ущелье вместе с обломками камня и брёвен. Крики людей и ржание лошадей эхом разнеслись по горам.

Вторым ударом стал отравляющий туман. Густое зеленоватое облако поднялось из нескольких заранее спрятанных алхимических контейнеров, расставленных по обочинам дороги. Оно накрыло центр колонны, и в тумане сразу же раздались кашель, крики и хрипы. Бойцы хватались за горло, падали на землю, конвульсивно дёргаясь. Кто успел закрыть лицо — выживал, но ненадолго.

Третьим ударом стала засада. Стрелки Шаховского, укрытые на скалах по обе стороны тракта, открыли стрельбу. Отравленные стрелы полетели сверху, находя щели в доспехах. Каждая такая стрела несла в себе яд Шаховского — быстродействующий, парализующий, не дающий ни шанса на исцеление без антидота.

Хаос внизу был невообразимым. Дисциплинированная колонна за считаные минуты превратилась в клубок паники. Солдаты метались между разрушенным мостом и отравляющим облаком, наступали друг на друга, давили упавших. Маги пытались поставить щиты и развеять туман, но стрелы летели с неожиданных направлений, и защитники не знали, куда обращать щиты.

Шаховский наблюдал за бойней с холодным удовлетворением мастера, чья работа выполнена идеально. Каждая ловушка, каждая засада, каждый отравленный колодец — всё было частью единого плана, отточенного за века военного опыта.

Но он не обольщался. Два Архимага внизу — это не те враги, которых можно убить из засады.

Павел Суздальский, старший из двух, первым пришёл в себя. Мощная волна его маны — чистого ветра — рассеяла отравляющее облако за считаные секунды. Воздух вокруг него закрутился ураганом, сдувая и стрелы, и яд, и даже камни с утёсов. Его аура вспыхнула так ярко, что даже Шаховский, укрытый иллюзией, ощутил давление.

Мирон Берёзовский, маг воды и льда, действовал иначе. Он поднял руки, и из-под земли вырвались потоки воды, которые мгновенно заледенели, формируя ледяные стены вокруг уцелевших бойцов. Щит, укрытие и лазарет в одном — впечатляющая работа.

— Хитрый, — оценил Шаховский. — Но ожидаемый.

Он поднялся с утёса и сбросил иллюзию. Его аура развернулась, как знамя — зеленоватая, ядовитая, с проблесками электрических разрядов. Оба Архимага внизу тут же обернулись к нему.

— Шаховский! — прогремел голос Суздальского. — Ты смеешь нападать из-за угла, как трусливый пёс⁈

— Это называется тактика, — спокойно ответил Василий, и его голос, усиленный магией, разнёсся по ущелью. — Ты можешь называть это как хочешь, Павел. Главное, что половина твоих людей уже не встанет.

Суздальский посмотрел вокруг и скрипнул зубами. Шаховский не преувеличивал — первый удар был разрушительным. Десятки тел лежали на дороге, ещё больше раненых стонали и корчились. Обоз горел, мост был разрушен, а колонна разорвана на три части.

— Убей его, — холодно бросил Мирон Берёзовский.

Суздальский не стал церемониться. Он взмахнул руками, и с неба обрушился торнадо — узкий, сконцентрированный столб ветра, способный разрушить каменную стену. Он был нацелен прямо на утёс, где стоял Шаховский.

Василий не дрогнул. Он прыгнул с утёса — не вниз, а вперёд, навстречу торнадо. В полёте он сплёл заклинание, и его тело окуталось электрическими разрядами. Молния и яд — его стихии — слились в одну смертоносную комбинацию.

Торнадо врезался в утёс, разнёсший его на куски. Но Шаховского там уже не было. Он использовал Прыжок и оказался прямо над Суздальским, и из его ладоней вниз ударил поток кислотных молний.

Суздальский поставил ветряной щит. Молнии прожгли его, но потеряли часть силы. Кислота обожгла его плечо, но не пробила защитный амулет.

— Быстрый, как змея, — процедил Суздальский.

Мирон ударил сбоку — ледяные копья, острые как бритвы, полетели в Шаховского со скоростью арбалетных болтов. Василий закрутился в воздухе, уклоняясь от большинства, но одно копьё задело его бок, разрезав кафтан и кожу.

Кровь хлынула, горячая и солёная. Шаховский приземлился на камни и пошатнулся. Рана была неглубокой, но чувствительной.

— Двое на одного, — усмехнулся он, прижимая ладонь к ране. Под его пальцами рана зашипела — он прижёг её собственным ядом, грубо, но эффективно. — Классика.

Бой продолжался. Шаховский бился так, как умел лучше всего — на ходу, в движении, используя рельеф. Он не пытался выиграть в лобовом столкновении против двух Архимагов — это было бы самоубийством. Вместо этого он бил и отступал, заманивая противников всё глубже в подготовленную ловушку.

Скалы вокруг тракта были нашпигованы сюрпризами. Как только Суздальский или Берёзовский приближались, земля под их ногами взрывалась ядовитыми зарядами, камни обрушивались, а из-за скал вылетали диверсионные группы, нанося быстрые удары и тут же исчезая.

Василий вёл смертельную партизанскую войну, и каждый час стоил солнечникам десятков бойцов. Он использовал каждый камень, каждый куст, каждый изгиб тропы. Его диверсанты жалили, как шершни, — быстро и больно, а затем растворялись в скалах.

Суздальский бесновался. Его торнадо сносили целые секции скал, но Шаховского нигде не было — он уже бил с другой стороны. Берёзовский пытался заморозить весь тракт, создавая ледяные поля, по которым было невозможно двигаться бесшумно, но Шаховский просто менял высоту, перемещаясь по верхним тропам.

Часы складывались в невыносимо долгие блоки времени. Рана на боку Шаховского не закрывалась до конца, и кровь продолжала сочиться, несмотря на прижигание. Он израсходовал больше половины маны на ловушки, заклинания и поддержание иллюзий. Его люди тоже несли потери — диверсионные группы не всегда успевали уйти, и маги солнечников уже научились реагировать быстрее.

Но он делал своё дело. Северная армия, которая должна была добраться до Беловежска за два дня, застряла в горах. Каждая верста давалась ей ценой крови и нервов. К вечеру первого дня Шаховский подсчитал: потери противника — около четырёхсот бойцов убитыми и ранеными, два Магистра выведены из строя. Его собственные потери — сорок человек и критическое истощение маны.

Но северная армия всё ещё двигалась.

К исходу второго дня Шаховский понял, что дальше оттягивать решающий бой невозможно. Суздальский и Берёзовский разделили армию: один прикрывал колонну, другой охотился на Шаховского. И они были близки к успеху.

Решающий бой произошёл на перевале, который местные называли Волчьим Горлом — узкая расщелина между двумя скальными стенами. Шаховский выбрал это место для последнего рубежа. Здесь его оставшиеся бойцы — чуть больше двухсот человек — заняли позиции на скалах, а сам Василий встал посередине перевала, перекрывая путь.

Суздальский вышел ему навстречу. Берёзовский остался с армией — Шаховский чувствовал его ауру в полукилометре позади.

— Один на один? — Суздальский усмехнулся. — Благородно для отравителя.

— Не один на один, — спокойно ответил Шаховский. — У меня ещё двести человек на скалах. Ты просто не хочешь терять ещё солдат в мясорубке.

Суздальский помрачнел. Шаховский попал в точку — северная армия понесла такие потери, что каждый боец был на счету.

— Так что давай поговорим как Архимаги, — продолжил Шаховский. — Ты хочешь пройти. Я хочу тебя остановить. Кто сильнее — тот и прав.

— Согласен, — коротко сказал Суздальский.

Они ударили одновременно.

Суздальский обрушил на Шаховского ветряную стену — плотный, режущий поток воздуха, способный разрезать камень. Шаховский ответил Ядовитым щитом — плотный барьер из концентрированного яда, который разъедал всё, что его касалось. Ветер ударил в яд, и зеленоватое облако разнесло по всему перевалу. Суздальский закашлялся и поставил воздушный фильтр.

Молния Шаховского прошила ночной воздух и ударила в щит Суздальского. Архимаг пошатнулся, но устоял. Ответный торнадо обрушился на позицию Шаховского, но тот использовал Прыжок, уходя из-под удара.

Бой был жёстким, грязным и безжалостным. Шаховский использовал все свои козыри — яд в любых формах, молнии, кислоту, электрические разряды, токсичные облака. Суздальский отвечал ветром, вакуумными ударами, звуковыми волнами и воздушными лезвиями.

Каждый удар оставлял на скалах чудовищные следы. Камни плавились от кислоты и трескались от ветра. Перевал превращался в поле боя двух стихий — ядовитой зелени и серебристого воздуха.

Шаховский получил ещё две раны — глубокий порез на левом плече от воздушного лезвия и ожог на руке от собственного же отражённого яда. Кровь текла, мана убывала, но он продолжал бить с неослабевающей яростью.

Суздальский тоже не был цел. Яд Шаховского прожёг его правый наруч и добрался до кожи, оставив уродливый ожог. Три молнии попали в его щит, и одна прорвалась, опалив бороду и волосы. Он пах палёным, и его движения стали чуть менее уверенными.

— Хватит! — взревел Суздальский и вложил всю оставшуюся ману в один удар.

Вакуумный удар — высшая техника магии ветра. Суздальский создал зону абсолютного вакуума вокруг Шаховского, выкачав из пространства весь воздух. Без воздуха нет дыхания, нет звука, нет яда.

Шаховский почувствовал, как лёгкие сжались, и перед глазами побежали звёзды. Он падал на колени, но даже без воздуха его мозг работал ясно. Одна рука коснулась земли, и последние капли маны ушли в заклинание.

Молния. Не из облаков, а из самой земли — через камни, через воду в трещинах скал, через металлические жилы в горной породе. Электрический разряд невиданной мощности ударил снизу вверх, прямо в ноги Суздальского.

Архимаг ветра не ожидал удара снизу. Его защита была рассчитана на атаки сверху и с боков. Молния прошла через его тело, и Суздальский взвыл — звук, который не забудет ни один из свидетелей. Его вакуумное поле схлопнулось, воздух хлынул обратно, и Шаховский, задыхаясь, сделал вдох.

Суздальский рухнул на колени. Из его рта шёл дым, глаза были безумными от боли. Но он был Архимаг — такого не убить одним ударом.

— Ты… — прохрипел он.

Шаховский не дал ему договорить. Последним усилием он метнул Ядовитый клинок — сконцентрированный яд в форме лезвия, способный пробить любую защиту ослабленного мага. Клинок воткнулся в плечо Суздальского, и яд мгновенно начал распространяться по его телу.

Суздальский захрипел и завалился набок. Его аура мигнула и погасла — яд Шаховского блокировал магические каналы. Архимаг ветра был жив, но выведен из строя. Надолго.

Шаховский стоял над поверженным противником, еле держась на ногах. Его тело было покрыто ранами, мана практически на нуле, а в глазах темнело от потери крови. Но он победил.

— Один есть, — прохрипел он и сплюнул кровью.

И тут он почувствовал, как температура вокруг резко упала. Воздух заиндевел, а камни под ногами покрылись ледяной коркой. Берёзовский. Второй Архимаг, который до этого держался в стороне, теперь шёл на перевал.

Шаховский выпрямился, стиснув зубы от боли. Его тело кричало от усталости, но разум был ясен. Берёзовский был свеж — он почти не участвовал в предыдущих боях, сберегая силы именно для такого момента.

— Умно, — признал Шаховский. — Подождал, пока я израсходую всё на Суздальском.

Берёзовский вышел из-за поворота. Рядом с ним шли четверо Магистров — его личная охрана.

— Ты сделал своё дело, Шаховский, — сказал Берёзовский спокойно. — Задержал нас, потрепал нашу армию. Но сейчас это закончится.

— Может быть, — согласился Шаховский. — А может, и нет.

Он знал, что не может победить свежего Архимага в его нынешнем состоянии. Но он и не собирался побеждать. Его задача была другой — задержать. Каждый час, выигранный здесь, давал Демидову время под Беловежском.

Шаховский сделал шаг назад. За его спиной его люди на скалах напряглись, готовые к бою. Двести бойцов против полутора тысяч. Безнадёжно, но от этого не менее решительно.

— Что ж, — Василий расправил плечи. Боль отступила куда-то далеко, уступив место привычному ледяному спокойствию. — Давай, Берёзовский. Покажи, на что ты способен.

И когда Берёзовский ударил, Шаховский понял, что этот бой будет самым тяжёлым в его жизни.

Ледяная стихия обрушилась на перевал как лавина. Температура упала так резко, что вода в камнях мгновенно замёрзла и расколола скалы. Дыхание Шаховского вырывалось облаками пара, а кровь из ран начала замерзать прямо на коже.

Он бился из последних сил. Молнии бьют плохо по льду — это базовая физика, которую знал любой маг. Яд замедлялся на холоде и терял концентрацию. Берёзовский методично гасил каждую атаку и наступал, сжимая кольцо льда вокруг Шаховского.

Его бойцы на скалах сражались с Магистрами и солдатами. Они бились как волки — яростно, не отступая, но численное преимущество было слишком велико. Один за другим погибали люди, которые шли за Шаховским не по приказу, а по верности.

Ледяное копьё пронзило левое плечо Василия, пригвоздив его к скале. Боль была ослепительной. Шаховский заорал, рванулся и сломал копьё, оставив осколок в ране. Кровь хлестала, но он не останавливался.

Последний удар Шаховский нанёс из абсолютного отчаяния. Он собрал все крохи маны — из ядра, из каналов, из самих костей — и вложил их в одно заклинание. Не молнию и не яд. Нечто новое, что родилось в нём в момент между жизнью и смертью.

Ядовитая молния — слияние двух его стихий в одну. Зелёный электрический разряд, пропитанный концентрированным токсином, ударил прямо в Берёзовского. Архимаг льда поставил ледяной щит, но молния прошла сквозь лёд, расколов его, и ударила в грудь.

Берёзовский отлетел назад и врезался в скалу. Его доспехи раскололись, на груди осталась чудовищная рана — обожжённая и отравленная одновременно. Он был жив, но выведен из строя.

Шаховский рухнул на колени. Мир вокруг плыл, темнел, растворялся. Он истратил всё — до последней капли.

— Савва… — прохрипел он, чувствуя, как его тело начинает неметь.

Верный помощник был рядом в мгновение ока. Он подхватил Шаховского, не давая ему упасть лицом в камни.

— Отступаем, — выдавил Василий. — Все… кто остался… отходим…

Савва молча кивнул и подал сигнал. Уцелевшие бойцы Шаховского — меньше сотни — начали организованный отход, унося раненых и погибших. Они уходили по горным тропам, известным только местным, туда, где ни одна армия не могла их преследовать.

Северная армия солнечников потеряла обоих Архимагов, около семисот бойцов и три Магистра. Она была деморализована, истощена и застряла в горах без командования. Оставшиеся Магистры могли довести её до Беловежска, но это заняло бы ещё неделю, не два дня, как планировалось.

Шаховский сделал своё дело. Ценой крови, боли и едва не отдав собственную жизнь.

В Беловежске, столице Южноуральского княжества, Григорий Арсеньевич Демидов стоял на бастионе крепостной стены и смотрел на запад. Оттуда надвигалась главная угроза — центральная армия солнечников под командованием самого Бориса Соснова.

Князь выглядел постаревшим. Мешки под глазами, резче обозначившиеся морщины, чуть сутулая спина. Бессонные ночи, бесконечные совещания и непрекращающийся поток плохих новостей — всё это давило на него, как жернов. Но его глаза оставались ясными и жёсткими, как сталь.

Рядом с ним стояла группа его ближников — Магистры, воеводы, командиры гарнизона. Все ждали его слова.

— Доклад, — коротко бросил Демидов.

Один из воевод, пожилой мужчина с обвислыми усами, выступил вперёд.

— Передовые разъезды обнаружили авангард Соснова в шестидесяти верстах к западу. Примерно пять тысяч бойцов, осадные орудия, обоз. Движутся медленно из-за обоза, но неуклонно.

— Архимаги?

— Борис Соснов лично. Других Архимагов при нём не обнаружено, но есть не менее двенадцати Магистров.

Демидов помрачнел. Борис Соснов — один Архимаг, но какой. Старый, опытный, безжалостный боец, увешанный зачарованными протезами и боевыми артефактами. По слухам, он мог в одиночку сровнять с землёй небольшой город.

— С севера?

— Пока тихо. Шаховский ведёт бои в горах, связь нестабильна. Последнее сообщение было три часа назад — северная армия замедлена.

Демидов кивнул. Василий делал своё дело. Оставалось надеяться, что он продержится достаточно долго.

— С юга? — Князь задал вопрос, который его волновал больше всего.

Воевода замялся.

— Нет новостей, князь. Чернореченск молчит. Но и солнечники не движутся оттуда.

Демидов позволил себе маленькую надежду. Если Максим удержал Чернореченск, то южный фланг закрыт. Если нет…

Он оборвал мысль. Нельзя думать о худшем.

— Готовьте стены, — приказал он. — Укрепляйте барьеры. Расставляйте орудия. Через два дня Соснов будет здесь.

Следующие сорок восемь часов Беловежск превращался в неприступную крепость. Стены, и без того мощные, были усилены десятками магических барьеров. На башнях установили зачарованные стреломёты и катапульты. Рвы наполнили водой и отравили. Население эвакуировали в подземные укрытия.

Демидов лично обходил позиции, проверяя каждый участок. Его присутствие успокаивало гарнизон — бойцы видели, что их князь не прячется во дворце, а стоит рядом с ними на стенах. Архимаг среди простых солдат — это была редкость, которая внушала уважение.

И вот наступил день, когда горизонт на западе потемнел. Не от туч, а от людей. Армия Бориса Соснова развернулась перед Беловежском, как чудовищная стальная лента. Пять тысяч бойцов, конница, пехота, маги, инквизиторы, осадные орудия — всё это выстроилось в идеальном боевом порядке, и над войском полыхали белые с золотом знамёна солнечников.

Демидов стоял на стене и смотрел на этот кошмар с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул.

— Красиво, — пробормотал он себе под нос, неосознанно повторяя слова Аскольда, сказанные за сотни вёрст отсюда.

А впереди армии, верхом на чёрном коне, в белом плаще, расшитом золотом, с металлической рукой, тускло отблёскивающей на бледном солнце, стоял Борис Соснов.

Даже на расстоянии Демидов чувствовал его ауру — тяжёлую, давящую, как каменная плита. Этот человек, если его ещё можно было называть человеком, был олицетворением того, за что сражались солнечники — абсолютной, неумолимой силы, направленной на уничтожение всего, что они считали ересью.

Борис не стал посылать парламентёра. Не стал предлагать сдачу. Он просто поднял металлическую руку, и армия двинулась вперёд.

— Ну, значит, так, — выдохнул Демидов и расправил плечи.

Он поднял посох и начал плести заклинание. Стены Беловежска вспыхнули руническим огнём, барьеры развернулись на полную мощь, а гарнизон застыл в готовности.

Штурм Беловежска начался.

Первые часы были адом. Осадные орудия солнечников обрушили на стены град зачарованных снарядов — каждый нёс в себе заряд солнечной магии, способный разрушить камень. Стены содрогались от ударов, барьеры трещали.

Демидов держал защиту. Он стоял на бастионе, широко расставив ноги, и его аура полыхала, питая барьеры своей маной. Каждый удар по стене отзывался болью в его теле, но он не отступал. Рядом с ним работали Магистры — их помощь была неоценима, но основная нагрузка лежала на Архимаге.

Пехота солнечников пошла на штурм с осадными лестницами и магическими платформами. Бойцы гарнизона встретили их стрелами, заклинаниями и кипящим маслом. Первая волна штурма захлебнулась в крови, но за ней шла вторая, третья, четвёртая.

Магистры солнечников наносили точечные удары по барьерам, ища слабые места. Когда находили — пробивали бреши, и в них тут же устремлялись штурмовые группы. Бойцы гарнизона затыкали прорывы живым щитом, контратакуя яростно и отчаянно.

Борис Соснов не вмешивался лично. Он стоял на холме, наблюдая за штурмом глазами полководца, а не бойца. Он ждал. Ждал момента, когда Демидов ослабнет, когда барьеры дадут трещину, когда измотанный гарнизон не сможет больше затыкать дыры.

Этот момент наступил на второй день штурма.

Барьеры Беловежска, питаемые маной Демидова и его Магистров, начали мерцать. Трещины, которые латались на лету, появлялись быстрее, чем маги успевали их закрывать. Стены были в нескольких местах пробиты, и хотя проломы были завалены обломками и защищены живыми баррикадами, они ослабляли оборону.

Демидов знал, что его ресурсы на исходе. Он израсходовал больше трёх четвертей маны на поддержание барьеров и заклинания. Его Магистры были ещё хуже — некоторые уже не могли колдовать от истощения.

И именно в этот момент, когда надежда начала таять, небо на юге разорвалось.

Демидов увидел это первым. Яркая вспышка, слишком далеко, чтобы быть молнией, слишком мощная, чтобы быть обычным заклинанием. Она пульсировала тёмным фиолетом с чёрными прожилками — знакомый цвет, который он видел совсем недавно.

Хаос.

А потом, прямо за южной стеной Беловежска, пространство разорвалось, и из портала шагнула фигура в тёмном кафтане, окутанная клубами хаоса. Земля под его ногами затрещала, и воздух наэлектризовался.

Максим Клинков прибыл на поле боя.

Демидов позволил себе улыбку — первую за двое суток.

— Мальчишка, — пробормотал он с теплотой и облегчением. — Всё-таки успел.

Портал выбросил нас в крепость Демидовых. Но это была уже не та крепость, в которой мы проводили военный совет. Стены были покрыты копотью, в нескольких местах зияли пробоины, а по двору бегали раненые бойцы и маги.

Воздух пропах дымом, кровью и палёным железом. Откуда-то с севера доносился приглушённый грохот — там, за стенами, шёл бой.

Нас встретил один из Мастеров Демидова — высокий мужчина с перебинтованной головой и усталыми глазами. Он узнал меня мгновенно.

— Господин Клинков! — он чуть не подпрыгнул от облегчения. — Князь ждал вас! Ситуация критическая!

— Веди, — коротко сказал я.

Мы прошли через разрушенный внутренний двор, мимо лазарета, из которого доносились стоны раненых, мимо оружейной, где кузнецы спешно чинили клинки и доспехи. Повсюду — следы тяжёлых боёв. Вражеские заклинания оставили глубокие борозды на камне стен, а в нескольких местах были видны воронки от мощных магических ударов.

Григория Арсеньевича мы нашли в полуразрушенном зале совета. Князь стоял над картой, но вид у него был далеко не княжеский. Левая рука висела на перевязи, на лице — свежий рубец, от виска до подбородка. Его кафтан был порван и залит кровью — не только чужой. Под глазами залегли тёмные круги, а седина, которой раньше не было, пробивалась на висках.

Но его глаза были живыми. Яростными. Демидов горел, и этот огонь был ярче любого ранения.

— Максим! — его голос был хриплым, но сильным. — Наконец-то.

Мы обменялись быстрым рукопожатием. Его ладонь была горячей и грубой.

— Чернореченск? — спросил он.

— Стоит, — ответил я. — Илларион выведен из строя. Южная армия отступает.

На лице князя мелькнуло облегчение, но тут же исчезло, задавленное грузом проблем.

— Хорошие новости, — сказал он. — Теперь плохие. Шаховский…

Он замолчал и сжал край стола здоровой рукой.

— Что с ним? — спросил я, хотя внутри уже зародилась тяжесть.

— Жив, — ответил Демидов. — Но еле дышит. Его перевезли в Беловежск вчера ночью. Он дрался на северном перевале против двух Архимагов солнечников и нескольких Магистров. Остановил их, развернул, но…

— Но какой ценой… — сразу догадался я.

Князь кивнул.

— Он забрал одного из Архимагов с собой. Уничтожил его, но сам получил удар, который разрушил часть его магического ядра. Лекари говорят, что шансы есть. Но воевать он больше не может. Не в этой войне.

Я переварил информацию. Шаховский — Архимаг, один из трёх наших козырей — выбыл. Но и враг потерял одного из своих. Четыре Архимага против двух. Если вычесть тех, что увязли на севере, то на Беловежск шёл Борис Соснов с минимум двумя Архимагами и основной армией.

— Где Борис сейчас? — спросил я.

Демидов указал на карту.

— Здесь. В двух дневных переходах от Беловежска. Его армия — самая большая. Пять тысяч бойцов, может больше. Два Архимага, не считая его самого. Десяток Магистров. Осадные орудия, инквизиторы, конница.

Я всмотрелся в карту. Путь Бориса к Беловежску шёл через узкую долину между двумя горными грядами. Дальше — открытое поле перед стенами столицы.

— Ловушки? — спросил я.

— Расставлены, — кивнул Демидов. — Как мы и планировали. Магические и обычные. Но они лишь замедлят, не остановят. Борис — не Илларион. Он не бросится на стены с ходу. Он подождёт, перегруппируется, найдёт слабое место и ударит точно.

— Тогда мы не дадим ему этой возможности, — сказал я.

Князь посмотрел на меня вопросительно.

— Мы встретим его в долине, — продолжил я. — До того, как он выйдет на открытое поле. В узком пространстве его численное преимущество будет менее ощутимым. А для хаоса горы — идеальная среда.

— Ты хочешь сражаться вне стен? — Демидов нахмурился. — С нашими силами?

— Нет, — покачал головой я. — Я хочу, чтобы ты оборонял Беловежск. Стены, барьеры, гарнизон — всё это тебе знакомо лучше, чем мне.

— А ты?

— А я выйду навстречу Борису. Лично.

Тишина. Рома, стоявший за моей спиной, издал странный звук — нечто среднее между кашлем и смешком.

— Один? — уточнил Демидов, явно надеясь, что ослышался.

— С Ромой. И, может, с парой добровольцев. Но суть не в количестве. Борис хочет сражаться со мной — я это чувствую. Он готовился к этой встрече годами, может десятилетиями. Если я выйду навстречу, он не сможет отказаться.

— Это безумие, — тихо произнёс Демидов.

— Возможно, — согласился я. — Но у нас нет выбора. Если Борис подойдёт к стенам Беловежска с полной армией, город падёт. Ты это знаешь. Даже два Архимага не удержат столицу против такой силы. Но если я отвлеку Бориса, свяжу его боем — у тебя будет шанс разбить его армию.

Демидов молчал. Потом потёр лицо здоровой рукой и тяжело выдохнул.

— Ты понимаешь, — медленно произнёс он, — что если ты проиграешь…

— Я не проиграю.

— Максим.

— Григорий Арсеньевич, — я посмотрел ему в глаза, — я не проиграю. Я убивал таких, как Борис, ещё в прошлой жизни. Я знаю, на что способен хаос. И я знаю, чего он стоит.

Князь смотрел на меня долго. Я видел, как в его глазах борются разные чувства — страх за союзника, надежда на победу, расчёт полководца и что-то личное, почти отцовское.

— Дай мне хотя бы отряд, — наконец сказал он. — Двадцать лучших бойцов. Магистры есть — двое, присланных казанским князем.

— Магистры пригодятся, — согласился я. — Но не для Бориса. Их задача — связать его Архимагов-союзников. Борис — мой.

Демидов кивнул. Потом подошёл к стене, где висел тяжёлый двуручный клинок в ножнах из красной кожи.

— Возьми, — он снял клинок и протянул мне. — Это Пламя Демидовых. Родовой артефакт. Мой отец носил его в битве при Кашкаринском перевале. В нём — огонь и воля семи поколений Демидовых.

Я взял клинок. Он был тяжёлым, но в руке лёг идеально. Через рукоять я почувствовал тепло — чужая, но дружественная магия, пропитанная огнём и ветром.

— Я верну его, — пообещал я.

— Верни лучше себя, — проворчал Демидов. — Клинок-то я новый закажу.

Мы выступили на рассвете следующего дня. Маленький отряд — я, Рома, два казанских Магистра и двадцать отборных бойцов Демидова. Против армии в пять тысяч человек и трёх Архимагов.

Звучало как безумие. На деле — это был расчёт.

Путь до долины занял полдня. Мы шли быстро, без обозов и тяжёлого снаряжения. Только оружие, зелья и артефакты. Каждый знал, что назад могут вернуться не все. Но ни один не повернул.

Долина открылась перед нами внезапно — узкое ущелье между двумя каменными стенами, поросшими мхом и редкими деревьями. Дорога здесь сужалась до ширины повозки, а отвесные скалы поднимались на сотни саженей вверх. Идеальное место для засады.

Я расставил людей по скалам, замаскировав их заклинаниями. Казанские Магистры заняли позиции на противоположных сторонах ущелья. Рома спрятался за огромным валуном, откуда имел прекрасный обзор и мог бить по врагу сверху.

Сам я встал посреди дороги. Один. Без укрытия. Без маскировки.

Ждать пришлось недолго. Через два часа земля начала мелко дрожать от тысяч шагов. Потом из-за поворота показалась передовая колонна Бориса.

Они увидели меня сразу. Колонна остановилась, как будто налетела на стену. Командиры выкрикивали приказы, солдаты перестраивались. И тогда вперёд вышел он.

Борис Соснов.

Я видел его впервые так близко, и зрелище было внушительным. Он не шёл — он надвигался, как каменная глыба. Тяжёлый, широкоплечий, с фигурой, в которой соединились живая плоть и зачарованный металл. Его правая рука от кончиков пальцев до локтя блестела тёмной сталью, металлические пластины покрывали шею, часть лица и плечо. Это были не украшения — это были протезы, заменившие части тела, потерянные в бесчисленных сражениях.

Его глаза были ледяными. Холодными, как зимнее небо. В них не было ярости Иллариона или фанатизма инквизиторов. Только расчёт. Только воля. Только абсолютная уверенность в собственной силе.

Борис остановился в ста шагах от меня. Его свита — Магистры, инквизиторы, телохранители — замерли позади.

— Клинков, — его голос был низким и тяжёлым, как удар молота. — Я ждал этого.

— Знаю, — ответил я. — Я тоже.

Борис чуть наклонил голову, изучая меня. Его металлическая рука чуть шевельнулась, и я услышал тихий скрип механизмов.

— Ты уничтожил Подгорск, — произнёс он без эмоций. — Ты разбил Иллариона. Ты прошёл путь, который, как мне казалось, невозможен. Архимаг хаоса в двадцать с небольшим лет. Последний раз такое случалось…

— Несколько веков назад, — закончил я за него. — Когда первый Клинков встал на пути первого Соснова.

Борис усмехнулся. Это была жуткая улыбка — холодная и абсолютно искренняя.

— Именно. И чем это закончилось, ты знаешь.

— Знаю. Клинковы проиграли. Но не были уничтожены.

— Ошибка, которую я намерен исправить.

Мы стояли друг напротив друга — два Архимага, два наследника вековой вражды, два воплощения противоположных стихий. Вокруг нас замер мир — солдаты, маги, скалы, деревья — всё будто затаило дыхание.

— Поединок, — сказал я. — Ты и я. Без свиты, без армий. Как в старые времена.

Борис посмотрел на меня долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Добро. Но знай — если ты проиграешь, Беловежск падёт до заката.

— А если проиграешь ты — твоя армия уходит. Навсегда.

— Навсегда — слишком громкое слово.

— Для мёртвых — в самый раз.

Борис поднял здоровую руку, и его свита отступила. Два Архимага, стоявшие за его спиной, переглянулись, но не возразили. Они знали Бориса — если он решил сражаться лично, никто не смел ему мешать.

Я сделал знак своим людям. Рома, казанские Магистры и бойцы оставались на позициях. Их задача — вступить в бой, если солнечники нарушат условия. Но я знал, что Борис не станет. Он был чудовищем, но чудовищем с кодексом чести.

Мы вышли в центр долины. Каменные стены ущелья нависали над нами, создавая естественную арену. Солнечный свет пробивался сверху узкими полосами, рассекая тени.

Я обнажил Пламя Демидовых. Клинок вспыхнул алым огнём, и хаос внутри меня мгновенно слился с чужой магией, создав нечто новое — тёмное пламя, багровое, с прожилками чёрного. Меч запел в моих руках, и звук этот был одновременно красивым и пугающим.

Борис достал свой клинок — массивный, широкий, без украшений. Простой, как кувалда. Но от него исходила аура чистого, концентрированного света. Это было не просто оружие — это был фокус для силы одного из самых могущественных Архимагов империи.

— Во имя Солнца, — сказал Борис.

— Во имя Хаоса, — ответил я.

И мы бросились друг на друга.

Первый удар сотряс ущелье. Когда наши клинки столкнулись, ударная волна прокатилась по долине, сбивая с ног людей за сотни шагов. Камни посыпались со скал, а воздух раскалился так, что стало трудно дышать.

Борис был чудовищно силён. Его удары были тяжёлыми, как горные обвалы, и каждый нёс в себе магию, способную расплавить камень. Его металлическая рука двигалась с нечеловеческой скоростью и точностью, а зачарованные пластины на его теле работали как дополнительные щиты, поглощая мои контратаки.

Я парировал, уклонялся, отступал. Борис давил. Его стиль был прямолинейным, но невероятно эффективным — он не тратил ни единого движения впустую. Каждый удар был направлен точно, каждый шаг — рассчитан.

Наши клинки скрестились снова, и я почувствовал, как сила его удара прошла через руки, плечи и позвоночник. Моё тело выдержало, но под ногами камень треснул.

Я сменил тактику. Вместо того чтобы принимать его удары, я начал уходить в стихию. Хаос обволок моё тело тёмным покровом, и я стал быстрее, текучее. Удары Бориса проходили сквозь мои послеобразы, попадая в пустоту. Я бил из неожиданных углов — снизу, сбоку, из-за спины.

Борис не паниковал. Его щиты вспыхивали один за другим, принимая мои удары. Его металлическая рука ловила мои Клинки хаоса, растворяя их в собственной магии. Он был как скала — я бил по ней, а она стояла.

— Хорошо, — прохрипел Борис, отбив очередную мою атаку. — Очень хорошо. Давно мне не было так интересно.

— Рад стараться, — ответил я, отскакивая назад.

Он ударил — не мечом, а магией. Столб чистого света рухнул на меня сверху, как божественный молот. Я поставил Полный хаотический барьер и принял удар. Свет и тьма столкнулись — и мир вокруг на мгновение перестал существовать. Был только свет, тьма и грохот.

Когда я проморгался, то обнаружил себя на коленях, в центре кратера. Мой барьер выдержал, но трещал по швам. А Борис уже был рядом, его меч летел мне в голову.

Я перекатился, пропуская клинок над собой. Лезвие чиркнуло по камню, оставив раскалённую борозду. Я вскочил на ноги и ударил в ответ — Пламя Демидовых полыхнуло тёмным огнём, и Борис был вынужден отступить, прикрываясь щитом.

Мы закружились по дну ущелья, как два хищника. Удар, блок, контратака. Магия сверкала и гремела, отражаясь от каменных стен. Скалы вокруг нас покрывались трещинами, а земля проваливалась под ногами.

Я понимал, что в затяжном бою мне не выиграть. Борис был старше, опытнее и физически крепче. Его запас маны, подпитываемый десятками артефактов на теле, казался бездонным. Мне нужен был один точный удар — решающий.

Я изменил стратегию. Перестал атаковать и полностью перешёл в оборону. Уходил от ударов, ставил щиты, отступал. Борис, почувствовав слабость, усилил натиск. Его удары стали чаще и сильнее. Он вкладывал всё больше маны, стараясь пробить мою защиту.

И я ждал. Ждал момента.

Борис взмахнул мечом, вложив в удар чудовищную силу. Свет на его клинке вспыхнул так ярко, что стало больно глазам. Это был его коронный удар — я видел его в ауре Бориса, чувствовал его подготовку. Удар, который мог расколоть гору.

Я не стал уклоняться. Я не стал ставить щит. Я сделал то, чего Борис не ожидал.

Я шагнул навстречу.

Пламя Демидовых скрестилось с мечом Бориса на расстоянии ладони от моего лица. Ударная волна расшвыряла камни в радиусе полусотни шагов. Мои руки онемели, зубы свело, а из носа хлынула кровь. Но я удержал.

И в тот же миг, когда наши клинки соприкоснулись, я активировал Сердце рода.

Поток чистого хаоса хлынул через меня, через клинок и ударил в Бориса. Тёмная энергия прошла по его мечу, как по проводнику, и влилась в его тело. Борис отшатнулся, его глаза расширились от боли. Хаос ворвался в его каналы, разъедая защитные заклинания на артефактах, пожирая руны и печати.

Борис зарычал и отбросил меня ударом металлической руки. Я отлетел на десяток шагов и приземлился на спину, но тут же вскочил. Борис стоял напротив, тяжело дыша. Его артефакты потрескивали и искрили — хаос медленно разъедал их изнутри.

— Ты… — он с трудом выдавил слова, — влил хаос… в мой меч…

— Удивлён? — я выплюнул кровь. — Хаос — это не просто разрушение. Это изменение. Любая вещь, любая магия может быть изменена. Нужно лишь знать, как.

Борис выпрямился. Его лицо исказилось от боли и ярости, но он не сдался. Он вскинул металлическую руку, и от неё сорвался луч чистого, сконцентрированного света. Он летел прямо мне в грудь.

Я поставил хаотический щит. Луч пробил его — ослабленный, но всё ещё смертельно опасный. Он прожёг мою рубашку, кожу и мышцы на левом плече. Боль была адской, но я устоял.

— Моя очередь, — прохрипел я.

Я вложил в Пламя Демидовых всё, что имел. Хаос, огонь, волю семи поколений Демидовых и мою собственную — волю последнего хаосита, который отказался умирать.

Клинок вспыхнул так ярко, что на мгновение затмил солнце. Тёмное пламя, багровое и чёрное, закрутилось вокруг лезвия вихрем. Воздух раскалился, камни под ногами начали плавиться.

Я бросился вперёд. Борис встретил меня мечом, но его оружие, повреждённое хаосом, треснуло при столкновении. Обломки разлетелись в стороны, и мой клинок продолжил путь.

Лезвие вошло в нагрудный доспех Бориса, пробив зачарованную броню. Хаос и огонь ворвались внутрь, пожирая магию и плоть.

Борис замер. Его ледяные глаза встретились с моими. В них не было страха. Не было удивления. Было лишь горькое, тяжёлое признание.

— Достойно, — прошептал он. — Достойно Клинкова.

Он упал на колени. Потом — лицом вперёд, на камни. Свет в его ауре погас, как догоревшая свеча, а металлические части тела потускнели и замерли.

Борис Соснов, Архимаг солнечников, был мёртв.

Я стоял над его телом, тяжело дыша. Кровь текла из десятка ран, левая рука почти не слушалась, а в груди бешено колотилось сердце. Сердце рода пульсировало болезненно — я забрал из него почти всю силу.

Но я стоял на ногах. И этого было достаточно.

Тишина в ущелье была оглушительной. Тысячи солнечников смотрели на меня из-за строя. Два их Архимага стояли в задних рядах, и я чувствовал их нерешительность. Борис был их лидером, их символом, их скалой. И вот скала рухнула.

— Борис мёртв! — мой голос, усиленный остатками маны, прогремел по ущелью. — Война окончена! Уходите!

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом один из вражеских Архимагов — пожилой мужчина в белой мантии — шагнул вперёд. Он долго смотрел на тело Бориса, потом на меня.

— Мы уйдём, — наконец произнёс он. — Но это не конец.

— Может быть, — ответил я. — Но сегодня — конец.

Армия солнечников начала отступать. Медленно, неохотно, но неуклонно. Колонна за колонной они разворачивались и уходили обратно в ущелье, оставляя за собой только пыль, кровь и тело своего командира.

Я стоял посреди долины, один, с мечом в руке, и смотрел, как враг уходит. И только когда последний солнечник скрылся за поворотом, я позволил себе упасть.

Рома поймал меня на полпути к земле.

— Ну ты и зверь, — выдохнул он, укладывая меня на плащ. — Ты… ты убил Соснова.

— Угу, — пробормотал я, чувствуя, как целебное зелье, влитое мне в рот, начинает восстанавливать тело. — Передай Арлетте… что клинок Демидовых… цел.

— Сначала свою шкуру зашей, — буркнул Рома, заливая мне рану на плече ещё одним зельем.

Я закрыл глаза. Каждая клетка тела болела. Но где-то глубоко внутри, рядом с Сердцем рода, рождалось что-то новое. Не радость — для неё было слишком рано. Не облегчение — войны просто так не заканчиваются.

Это было спокойствие. Спокойствие человека, который знает: самое страшное позади.

Новость о гибели Бориса Соснова разнеслась по Южноуральску быстрее ветра. Артефакты связи горели от сообщений. Казанский князь первым прислал поздравления. За ним — ещё десяток мелких родов, которые до этого хранили осторожный нейтралитет.

Армия солнечников отступила по всем фронтам. Северная группа, и без того ослабленная гибелью одного Архимага в бою с Шаховским, развернулась и ушла за перевал. Южная группа, лишившаяся Иллариона, рассыпалась — Магистры увели свои отряды обратно в Кашкаринское княжество.

На четвёртый день после битвы в ущелье я стоял на стене Беловежска и смотрел на равнину, где ещё недавно стояли вражеские лагеря. Теперь там были лишь покинутые палатки, брошенные повозки и тлеющие костровища.

Григорий Арсеньевич стоял рядом. Его рука всё ещё была на перевязи, но рубец на лице уже затягивался, а в глазах вернулся привычный блеск.

— Мы победили, — сказал он, и в его голосе слышалось удивление, как будто он сам не до конца верил.

— Пока да, — осторожно ответил я. — Солнечники не уничтожены. Их обитель стоит, у них есть ещё Архимаги. Это не конец войны, это пауза.

— Пауза, которая может продлиться годы, — возразил Демидов. — После такого разгрома им нужно время, чтобы собраться с силами. И за это время мы укрепимся.

Я кивнул. Он был прав. Борис Соснов был сердцем военной мощи солнечников, а Илларион — их будущим. Я уничтожил одно и сломал другое. Им потребуются годы, чтобы восстановить утраченное.

— Шаховский? — спросил я.

— Поправляется, — ответил князь. — Лекари говорят, что через полгода вернётся в строй. Магическое ядро повреждено, но не разрушено. Он сильный старик.

— Передай ему благодарность от рода Клинковых.

— Передам.

Мы помолчали, глядя на горизонт. Ветер принёс запах свежей травы и дыма — в городе всё ещё горели кузнечные печи, но теперь они ковали не оружие, а инструменты для восстановления.

— Максим, — Демидов повернулся ко мне, — есть ещё кое-что.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Из Москвы прибыл гонец. Вернее, не гонец — целое посольство. Император Александр Николаевич приглашает тебя в Боярскую Думу.

Я застыл. Потом медленно повернулся к князю.

— Повтори.

Демидов улыбнулся — впервые за всю войну, по-настоящему.

— Боярская Дума, Максим. Полноправное место. По праву заслуг и по праву силы. Как Архимаг и глава рода.

Я вспомнил первую главу этой истории — императора на балконе, совет в Малом зале, слова Александра Николаевича: «Пусть хаос вновь войдёт в Боярскую Думу».

Он наблюдал за мной с самого начала. Ждал. Оценивал. И теперь, когда пыль войны осела, сделал свой ход.

— Когда? — спросил я.

— Через месяц. Император хочет, чтобы все Архимаги присутствовали. Особенно солнечники.

Я усмехнулся.

— Он хочет посмотреть, как хаос и свет посмотрят друг другу в глаза. Его слова.

— Откуда ты… — Демидов удивлённо приподнял бровь.

— Неважно. — Я посмотрел на столицу княжества, раскинувшуюся внизу. — Я приму приглашение. Хаос слишком долго прятался в тени. Пора занять своё место.

Москва встретила меня так, как встречает чужака — настороженно, с любопытством и едва скрытым напряжением.

Я прибыл в столицу через портал Демидовых, который выбросил нас на специальную площадку в дипломатическом квартале. Со мной были Арлетта, Рома, Аскольд и Сольвейг. Алексей остался в Чернореченске, присматривать за городом и хаоситами. Весна — в лаборатории, она наотрез отказалась ехать, заявив, что «столичные снобы ей поперёк горла».

Первое, что я почувствовал, ступив на московскую землю, — это давление. Десятки, сотни мощных аур, переплетённых в один гигантский клубок. Здесь, в столице, на каждом шагу встречались маги уровня Мастера и выше. Магистры ходили по улицам, как обычные прохожие, а присутствие Архимагов ощущалось как далёкий гром — постоянный и всепроникающий.

— Мощное местечко, — присвистнул Аскольд, озираясь.

Он был прав. Москва поражала. Даже меня, прожившего не одну сотню лет. Купола дворцов сверкали золотом и самоцветами, улицы были вымощены зачарованным камнем, а в воздухе витала тонкая сеть магических потоков, поддерживающих защиту города.

Нас встретили послы императора — трое мужчин в тёмных кафтанах с имперским гербом на груди. Старший из них, седой мужчина с длинной бородой, низко поклонился.

— Архимаг Клинков, — произнёс он торжественно. — Его величество рад приветствовать вас в столице и приглашает во дворец.

— Благодарю, — спокойно ответил я.

Нас провели через город на закрытой карете, обогнув главные улицы. По пути я разглядывал Москву через окно. Город кипел жизнью — торговцы зазывали покупателей, маги-ремесленники создавали артефакты прямо на улице, а дети с хохотом гоняли магические сферы, переливающиеся всеми цветами радуги.

Арлетта сидела рядом, прямая и собранная. На ней было платье из тёмно-синего бархата, украшенное серебряной вышивкой — герб Демидовых на одном плече, герб Клинковых на другом. Она выглядела безупречно — ледяная принцесса, прибывшая покорять столицу.

— Нервничаешь? — тихо спросил я.

— Нет, — ответила она. — Я здесь бывала. Знаю правила.

— Тогда веди.

Она чуть улыбнулась.

Дворец открылся внезапно — карета повернула, и за позолоченными воротами выросла громада императорской резиденции. Купола, шпили, зубчатые стены, витражи, залитые солнечным светом. Всё дышало мощью и величием. Даже магический фон здесь был другим — плотным, тяжёлым, пропитанным волей десятков поколений Романовых.

Нас провели через несколько залов — каждый роскошнее предыдущего — и остановили перед массивными дверями из тёмного дуба, покрытыми резьбой и позолотой. Двери уходили под потолок, и на них были изображены сцены из истории империи.

— Зал Боярской Думы, — шепнула Арлетта.

Двери распахнулись, и мы вошли.

Зал был огромен. Высокие своды, расписанные фресками, поддерживались колоннами из белого мрамора. По стенам горели магические светильники, заливая пространство мягким золотым светом. В центре зала стоял длинный полукруглый стол из чёрного дуба, за которым восседали самые могущественные маги империи.

Я сразу ощутил их — Архимаги. Десяток, нет, больше. Их ауры заполняли зал, как удушливый туман, и каждая была по-своему уникальной. Здесь была огненная мощь, ледяная сталь, электрический разряд, земная тяжесть. Десятки Магистров занимали места позади Архимагов, как свита за своими королями.

И во главе всего — император. Александр VI Романов.

Я увидел его молодое, несмотря на сотни прожитых им лет, лицо, тёмно-зелёные глаза, чёрные волосы без единой седины. Простой кафтан из чёрного шёлка с золотой нитью, без короны, без излишеств. Но аура… его аура была как океан — бездонная, спокойная и абсолютно подавляющая. Даже моё восприятие Архимага не могло нащупать её границы.

Рядом с императором сидел Зиновий Громов — Архимаг с седыми волосами и тёплой улыбкой. Он смотрел на меня с нескрываемым интересом. Воевода Долинский, грозный боец десяти звёзд, стоял за спиной императора, как статуя. Канцлер Орест Гавриилович, лысый мужчина со шрамом, перебирал бумаги.

И солнечники. Они сидели на противоположной стороне стола — трое Архимагов в белых одеждах, с каменными лицами и горящими глазами. Среди них я узнал Флавия — верховного жреца, старого и прожжённого. Рядом с ним — Реман, глава инквизиции, со шрамами на лице и яростью в глазах. И ещё один, которого я не знал — молодой маг, видимо, занявший место погибшего.

Когда я вошёл в зал, все разговоры стихли. Десятки глаз уставились на меня. Я почувствовал волну внимания — острую, как клинок. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с уважением, кто-то — с ненавистью.

Я шёл по залу ровным шагом. Хаос внутри меня был спокоен — я держал его на поводке, не позволяя ауре давить на окружающих. Но даже так некоторые Магистры непроизвольно отшатнулись, когда я проходил мимо.

Арлетта шла рядом — прямая, как клинок, с гордо поднятой головой. Аскольд, Сольвейг и Рома остались у двери.

Я остановился перед императорским столом и коротко поклонился.

— Ваше величество.

Александр Николаевич смотрел на меня несколько мгновений — долгих, тяжёлых, как камни. Его тёмно-зелёные глаза изучали меня с холодным интересом, как учёный изучает редкий образец.

Потом он едва заметно кивнул.

— Максим Клинков, — его голос был негромким, но каждый в зале слышал каждое слово. — Архимаг хаоса. Глава рода Клинковых. Победитель Бориса Соснова. Уничтожитель Заразы Южноуральска. — он выдержал паузу. — И, если верить докладам, самый молодой Архимаг в империи за последние триста лет.

— Четыреста, — тихо поправил Зиновий Громов с улыбкой.

— Четыреста, — согласился император. — Впечатляет.

Я промолчал. Слова были не нужны — всё уже было сказано мечом.

— По праву заслуг, — продолжил Александр Николаевич, — и по праву силы, ты, Максим Клинков, приглашён занять место в Боярской Думе. Место, которое пустовало несколько веков. Место хаоса.

Он указал рукой на кресло в дальнем конце стола. Оно отличалось от остальных — старое, вырезанное из тёмного дерева, с вязью рун на спинке. Его явно достали из хранилища специально для этого случая.

— Если ты принимаешь, — добавил император, — то займи его. И пусть хаос вновь войдёт в Думу.

Я посмотрел на кресло. Потом на солнечников. Флавий смотрел на меня с непроницаемым лицом. Реман — с едва сдерживаемой яростью. Третий Архимаг — с любопытством.

— Принимаю, — сказал я.

И зашагал к своему месту.

Когда я сел в кресло, по залу прокатился шёпот. Тёмное дерево подо мной вдруг ожило — руны на спинке вспыхнули, и по моему телу пробежала волна знакомой энергии. Хаос. Старый, древний, вшитый в это кресло его первым хозяином, возможно, мною в прошлой жизни. Он узнал меня.

— Хаос вернулся в Думу, — негромко, но отчётливо произнёс я, глядя прямо в глаза Флавию.

Верховный жрец солнечников не дрогнул. Но что-то в глубине его глаз изменилось — тень, которой раньше не было. Тень понимания, что мир изменился.

Реман дёрнулся, как будто хотел встать, но Флавий положил ему руку на плечо. Инквизитор замер, его кулаки побелели, но он подчинился.

Император наблюдал за этой сценой с еле заметной усмешкой.

— Что же, — произнёс он, — раз все на своих местах, приступим к делам. Для начала — вопрос о мире между Южноуральским княжеством и Кашкаринским. Насколько я понимаю, у присутствующих есть что сказать.

Началось заседание. Длинное, утомительное, наполненное дипломатическими ходами, скрытыми угрозами и тонкими намёками. Солнечники требовали компенсации за разрушенный Подгорск. Демидов, присутствовавший через артефакт связи, требовал репараций за вторжение. Казанский князь лавировал, стараясь угодить всем.

Я говорил мало. Слушал, наблюдал, запоминал. Когда солнечники особенно распалялись, я позволял своей ауре чуть расширяться — и они затихали.

К вечеру был достигнут компромисс. Перемирие на десять лет. Обмен пленными. Компенсации с обеих сторон. Границы восстанавливаются по довоенным позициям. Хаоситы получают официальный статус магической школы, признанной империей.

Последний пункт стоил мне больше всего. Флавий торговался за каждое слово, Реман рычал и бил кулаком по столу, а третий Архимаг солнечников молча делал заметки. Но в итоге император решил — и его слово было законом.

— Хаос — часть магического многообразия империи, — произнёс Александр Николаевич, и в его голосе звенела сталь. — Как и свет, огонь, лёд и ветер. Пора бы это признать.

И Дума признала. Не все добровольно. Но закон есть закон.

После заседания, когда зал опустел, я остался сидеть в своём кресле. Руны на спинке тихо мерцали, и я чувствовал, как древний хаос шепчет мне что-то — обрывки слов, образы, чувства. Предки, вшившие свою силу в это дерево, приветствовали потомка.

— Задумался?

Я поднял голову. Перед мной стоял Зиновий Громов. Архимаг улыбался своей фирменной улыбкой — тёплой и немного хитрой.

— Есть о чём, — ответил я.

— Могу себе представить. — Зиновий присел на край стола. — Знаешь, я помню, каково это — впервые сесть в это кресло. Когда мне было… ну, допустим, немного больше лет, чем тебе. Ощущение, как будто весь мир смотрит на тебя и ждёт, что ты облажаешься.

Я усмехнулся.

— Похоже на правду.

— Но ты не облажаешься, — серьёзно сказал Зиновий. — Я видел, что ты сделал в Южноуральске. Зараза, война, родовые земли — и всё это в двадцать с небольшим. Или сколько тебе на самом деле?

Я посмотрел на него. Его глаза были проницательными и добрыми одновременно.

— Достаточно, — уклончиво ответил я.

Зиновий рассмеялся.

— Ладно, храни свои секреты. Но знай — у тебя в Думе есть друзья. Не только враги.

Он хлопнул меня по плечу и ушёл, насвистывая что-то себе под нос. Я проводил его взглядом.

Потом встал, прикоснулся к спинке кресла ладонью и позволил хаосу пройти сквозь дерево. Руны вспыхнули ярче и постепенно погасли.

— До встречи, — тихо сказал я. Не креслу. Не залу. Не предкам.

Миру, который только начинал привыкать к тому, что хаос вернулся.

Домой мы возвращались через портал. Чернореченск встретил нас осенним вечером — прохладным, тихим, пахнущим яблоками и дымом из труб. Город восстанавливался: стены латали, дома чинили, а на рыночной площади уже вновь шумела торговля.

Я стоял во дворе поместья и дышал. Просто дышал. Воздух здесь был другим, не столичным. Чище, проще, роднее.

— Макс! — Весна выбежала из лаборатории, на ходу стаскивая перчатки. Её лицо сияло. — Ты не поверишь! Я завершила формулу нового зелья! Оно восстанавливает магическое ядро! Понимаешь? Если бы мы имели его раньше, Шаховский уже был бы на ногах!

Она налетела на меня, обхватив руками, и тут же отстранилась, разглядывая мои повязки.

— Ты опять ранен⁈ Сколько можно⁈

— Царапины, — отмахнулся я.

— Царапины, как же, — проворчала она, но в её глазах блестели слёзы. — Идём, я посмотрю.

Арлетта подошла с другой стороны и молча взяла меня за руку. Её прохладные пальцы переплелись с моими.

— Всё закончилось? — тихо спросила она.

— Эта война — да, — ответил я. — Но…

— Но впереди ещё много всего.

— Именно.

Арлетта чуть улыбнулась.

— Хорошо. Значит, будет нескучно.

Мы вошли в дом. Софья, управляющая, уже суетилась с ужином. Аскольд с Сольвейг устроились у камина — северянин точил саблю, а валькирия читала книгу, положив ноги ему на колени. Рома где-то хохотал с детьми, и его голос разносился по всему дому.

Иван подсунул мне стопку бумаг — торговые отчёты, строительные сметы, дипломатические запросы. Жизнь не останавливалась ни на минуту.

Алексей ждал у двери в кабинет. Он выглядел иначе — увереннее, спокойнее. Месяц командования Чернореченском пошёл ему на пользу.

— Глава, — он поклонился. — С возвращением.

— Алексей. Как город?

— Стоит. Крепче, чем раньше.

Я кивнул.

— Собери совет на завтра. Нужно обсудить планы.

— Какие планы?

Я посмотрел в окно. За стенами поместья, за крышами Чернореченска, за лесами и холмами, лежала огромная империя — с её интригами, войнами, чудесами и опасностями. И в этой империи хаос впервые за столетия занял своё место.

Но место нужно было удержать. Укрепить. Расширить. Род Клинковых возродился из пепла, но путь был далёк от завершения. Впереди — Боярская Дума с её политическими играми, император с его неизвестными планами, солнечники с их незатухающей ненавистью. Впереди — обучение новых хаоситов, восстановление родовых земель, поиск древних знаний и артефактов.

И впереди была жизнь — полная, яркая, непредсказуемая. С двумя женщинами рядом, с верными друзьями за спиной, с целым родом, смотрящим на меня с надеждой.

— Большие планы, — наконец ответил я Алексею. — Очень большие.

За окном садилось солнце, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Где-то далеко, на горизонте, последние лучи смешивались с тенями, создавая причудливый узор — как вечная борьба света и тьмы.

Но я знал то, чего не знали ни свет, ни тьма.

Между ними — хаос. И он вечен.

— Добро пожаловать домой, Максим, — тихо прошептала Арлетта, прижимаясь к моему плечу.

Я обнял её и Весну, которая устроилась с другой стороны.

— Я дома, — сказал я.

И впервые за обе свои жизни почувствовал, что это правда.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.