Сильный боец, скала мускул с суровыми карими глазами и соблазнительным грязным ртом. Роко Лопес закалён с детства жестокостью, безразличием и умением брать то, что он хочет. А он хочет всегда запретное. И он это получает. Даже если это новый боец, которого Роко собирается обратить в свою веру. Даже если у этого бойца сильнейшие панические атаки. Даже если он, может быть, больше его и опаснее. Даже если он утонул в болоте дерьмовых проблем. Даже если он не хочет Роко. Дрон всё равно будет его. Сегодня или через пять лет. Роко плевать, ведь он умеет добиваться своих целей. И этой целью стал мужчина с высветленными волосами и голубыми глазами. Роко даст ему сотню привилегий, но запросит самое ценное — его сердце.

Роко

Мои пальцы скользят по колючему ёжику волос. Это бесит. Мне нужно за что-то ухватиться пальцами, и не за что. Это пиздец какое разочарование. Но надо отдать должное, парень очень хочет эту работу. Горячий рот обхватывает мой член, жадно поглощая его. Слюна капает по подбородку парня, держащего меня за бёдра, пока мой член вколачивается в его рот.

— Шире, мать твою, — рычу, грубо хватая его за голову и толкаясь глубже. Головка моего члена трётся о его горло, и он давится. Я ослабляю нажим, пока его не выблевало прямо на меня. Ненавижу эти короткие волосы. Мне нужно за что-то схватиться. Схватиться за длинные пряди волос, чтобы всё контролировать. Но это не особо важно, когда тебе отсасывают так, как будто пытаются вытянуть весь твой мозг через член.

— Блять, — жмурюсь я, вколачиваясь в рот парня. Мои яйца поджимаются, и я кончаю, сжимая его голову и не дав ему сплюнуть.

— Глотай, ублюдок, — рычу я.

И он глотает. Послушный.

Мой член выскальзывает из пухлых и покрасневших губ. Глаза с алыми капиллярами смотрят на меня снизу вверх, и я ухмыляюсь, хлопая парня ладонью по щеке.

— Отличная работа. Ты прошёл испытательный срок, — хмыкнув, натягиваю джинсы и достаю из кармана несколько купюр. Бросив ими в него, я направляюсь к двери.

— Ты мудак, Роко, — летит мне в спину.

— Знаю. И это тебя возбуждает, милый, но мне больше не интересно. Ты принят, иди работать, — цокнув, хлопаю дверью и направляюсь по освещённому коридору, в котором воняет мужиками. Да, ими воняет, потому что это грёбаный тренажёрный зал, в котором находится дюжина охрененных бойцов с огромными мускулами, возвышенными целями и жаждой побеждать. Они воняют. Все.

— Ты сегодня быстро, — произносит моя младшая сестра, отталкиваясь от стены и протягивая мне кофе, едва я выхожу из коридора и оказываюсь в основном тренировочном зале.

— Рэй, какого хрена ты здесь делаешь? Отец сказал тебе быть на работе, — злясь, забираю у неё стаканчик.

— Я уже была. Кончила, — она играет бровями и смеётся. Дура. Моя сестра — это шило в моей заднице. А так как я предпочитаю иногда что-то иметь в заднице, то именно по этой логике я её люблю. Я по любой логике её люблю. Она моя семья. Она мой дом. Она единственная в этом мире, за кого я убью любого. Хотя с этим она справляется не хуже меня.

— Робертс, поднимай задницу и вали домой. Завтра у тебя бой, придурок, — рявкаю я на бойца.

Он кривится и снова становится в стойку.

— Я неясно выразился, блять?! Вышвырну тебя, на хрен, отсюда! — ору я.

Робертс, самый старший здесь, он провёл достаточно много боёв, чтобы стать элитой этого клуба, и поэтому считает, что может рассчитывать на привилегии от меня. Или же он думает так, потому что мы с ним трахались пару лет. Ничего серьёзного. Я от него устал.

— Не хочешь расслабить меня, Роки? — нагло ухмыльнувшись, Роберт приближается к нам.

— С радостью. Выбирай: тебе яйца оторвать или череп твой вскрыть, чтобы убедиться в том, что там пусто? И моё имя Роко. Назовёшь меня ещё раз Роки, я вышвырну тебя, клянусь. Ты испытываешь моё терпение. Ты…

В этот момент у меня за спиной пролетает новенький парень, которого мы взяли для уборки в зале, взглянув на меня именно тем самым взглядом «его член был у меня во рту», и Робертс скалится на него.

— Твоя новая шлюшка слишком пугливая и похожа на девчонку.

— Ты что-то имеешь против девчонок? — Рэй толкает Робертса в плечо и ловко достаёт из сапога нож, который через секунду оказывается прижат прямо к его члену.

Я говорил, что обожаю её так же, как и секс? Нет. В общем, я люблю её больше, чем секс. А секс для меня — это шведский стол без какого-либо лимита.

— Вообще, не против, — мямлит Робертс.

Он всегда боялся Рэй. Она безумная и не совсем адекватно относится к мужчинам. Она их ненавидит. И это распространяется на всех, даже на геев. Но порой ей кто-то нравится, и тогда она общается с ними, и это точно оказывается гей. Послабления она даёт только им, другим вышибает мозги или мучит так, что ад им покажется раем.

— Так вали отсюда, сучка, — рассмеявшись, Рэй убирает нож и отходит.

Я теряю всякий интерес к Робертсу и направляюсь в офис.

— Эй, это было невежливо, — меня пихают в спину.

— Рэй, прости за то, что этот придурок тебя достаёт. Он мудак, — равнодушно пожимаю плечами и толкаю дверь в офис.

— Я не об этом. Ты свалил, а я пришла к тебе по делу, — сестра легко запрыгивает на стол и садится на него, а я располагаюсь в кресле и включаю компьютер.

— Что у тебя за дело? — криво усмехнувшись, бросаю на Рэй абсолютно незаинтересованный взгляд.

— Я нашла нового бойца. Точнее, я нашла один подпольный клуб.

Мой взгляд возвращается к сестре, и она довольно улыбается.

— Стало интересно, да? — смеётся она.

Откидываюсь на спинку кресла и покачиваюсь.

— Продолжай.

— Итак, этот клуб открыт всего месяц назад. Владельца нет, по крайней мере, по бумагам это мёртвый австралиец, дело которого якобы продолжают. Но мы знаем все клубы, и они существуют с нашего одобрения. Но этот… они боятся нас и прячутся от нас. Я проникла туда под чужим именем и, конечно, использовала парик и кучу другой дерьмовой атрибутики. Меня туда привёл парень, я познакомилась с ним в баре клуба, расположенного за пределами нашей территории. Этот ублюдок считает, что тот клуб лучше нашего.

— Что ты делала за пределами нашей территории?

— Не твоего ума дело, — цокает сестра. — В общем, в этом клубе очень низкий членский взнос, поэтому он набирает популярность. В него приходят довольно интересные экземпляры. В них есть азарт и сила, но нет ума. Там нет ни системы, ни правил, нет ничего, что могло бы обезопасить их. Но они работают с Лайоносом.

— Блять, — фыркаю я.

Лайонос Йорк — один из тех мудаков, который подчиняется ирландской мафии. Ирландская мафия заключила с нами мирное соглашение пару месяцев назад, когда у них сменился Босс. Старик умер, и власть забрал его сын. Этот мудак мне всегда нравился больше ублюдка старика, которого я же и помог убрать. Но об этом дерьме мой отец не знает, как и Рэй. Это запрещено. И Лайонос Йорк пытался войти в нашу семью пять лет или больше, я не запомнил. Отец его не взял, но ирландцы приняли. Обретя силу и хорошую защиту, этот ублюдок решил, что может творить мерзости на нашей общей территории. Сколько раз я требовал изгнать его, но старик лишь посылал меня на хрен. Что ж теперь я могу найти миллион поводов, чтобы убрать Лайоноса. Но это пока невыгодно. Он приносит кучу дерьма, которое можно использовать и вытащить довольно приличную выгоду.

— Да, он заключил договор о защите с мёртвым австралийцем, владельцем клуба. С виду всё окей, никакого дерьма, я имею в виду, которое может пошатнуть наш бизнес. Но к нему идёт довольно хороший материал, потому что у него доступная цена.

— И ты предлагаешь мне проверить, насколько это хороший материал, оставить клуб в покое и пользоваться их материалом, чтобы улучшить наши ряды, — заканчиваю я за сестру.

— Точно. Я была на трёх боях. Счёт ведёт некий Скунс, он отсидел десять лет за вооружённое нападение. Там в основном отребья, все нарушали закон. Там нет правил. Убивают прямо на арене. Выживает сильнейший. Но они не учли довольно забавную особенность людей. Они учатся. И многие из тех, кто пал, имел хорошую базу, но у них мало навыков, понимания алгоритма боя и отсутствие цели. Оплата там низкая, в разы ниже нашей, и бои не настолько крутые, как и спонсоры. Поэтому, думаю, если выбрать нескольких, и потом бросить вызов этому клубу, получится что-то довольно прибыльное.

— Я изучу клуб и его бойцов. Отличная работа, Рэй.

— Ещё бы. Я не просиживаю штаны в офисе, как один знакомый мне придурок, — смеясь, она спрыгивает со стола.

— Лучше занимайся своими делами, Рэй. Отец не будет долго терпеть твоё бунтарство.

— Насрать на него. Пусть сдохнет, — с ненавистью выплёвывает она и вылетает из кабинета, громко хлопнув дверью.

Покачав головой, я просматриваю расписание боёв, спонсорские взносы и другую бухгалтерию, чтобы подтвердить всё и отправить в отдел связи.

Мой клуб — это мой ребёнок, мой мир и моя жизнь. Я нашёл это место. Я сделал из него золотую жилу, а потом уже подключилась Рэй, когда подросла. Но это моё, и я ни за что и никому не дам наложить на это свои руки, даже папочке. Пока он не трогает моё, я не планирую его убить. Всё просто.

Когда мне надоедает сидеть в кабинете и становится скучно, я выхожу в тренировочный зал. Сразу же вижу Рэй на одном из рингов. У неё спарринг. Она помешана на этом деле. Я имею в виду всё это дерьмо, а не секс, похоть и немного веселья. Моя сестра — мальчишка в юбке, и при этом она умело пользуется своими внешними данными. Она красотка, и это проблема для меня. Я её старший брат как-никак, но она и без меня отлично справляется. Рэй кровожадная и злобная, мстительная и сломанная. Мы все сломанные. Невозможно жить в нашем мире и не быть таким. Сломанные. Разрушенные. Одинокие. Убийственно опасные и соблазнительные. Киски текут, когда видят меня, а члены стоят, чувствуя меня поблизости. Такая моя доля. Но я люблю свой мир. Люблю его, потому что другого не знаю и не хочу знать. Мой мир — это свобода мыслей, действий и выбора. Я могу быть любым. Могу ругаться, трахаться, убивать, мстить и обладать огромной властью. Любой мужчина хочет почувствовать себя таким же важным, каким являюсь я. Любой хочет иметь в своём распоряжении миллионы долларов, мускулы и хорошенькую мордашку. Любой хочет сам выбирать, как ему жить. Конечно, даже у меня есть ограничения. Есть правила, но даже с ними я легко выбираю то, что хочу сам, в отличие от моей сестры. Она полна проблем внутри. Я знаю о них. И мне жаль, что я не успел защитить её. Мне жаль, что моя власть не помогла ей. Мне жаль, что никакие деньги не изменят того, что уже случилось. Мне жаль, что в глубине её глаз полно боли. Мне жаль, что руки моей маленькой сестрёнки покрыты кровью, и она тащится от того, что делает. Мне жаль. Рэй — единственная, за кого я отдам свою жизнь. Мы были вместе. Бок о бок. Зализывали раны друг друга. Шептались друг с другом. Выручали друг друга. Вместе. Одно целое. Брат и сестра. И я буду рядом с ней, пока не сдохну. Вот так я люблю её. До боли и ненависти к своей слабости.

Мои дни всегда интересны. Клубы, стычки, переговоры, ужины, завтраки, бои, победы, тренировки, смех и веселье. Я игрок. Я охотник. Я грёбаный убийца. И сегодня мне на глаза попадается милый паренёк, обслуживающий нас с отцом в фешенебельном ресторане Чикаго. Я западаю на любых симпатичных парней и девушек. Мне неважно, кто будет со мной. Я бисексуал и пробовал многое, а попробую ещё больше.

Паренёк, имя которого я даже не собираюсь запоминать, прячет взгляд от моего открытого разглядывания его задницы. Ему приходится подойти ко мне ближе, чтобы поставить бокал с виски. Он милый натурал. Но они легко становятся умоляющими сучками. За щелчок пальцев.

— Вы что-то ещё хотите, сэр? — тихо спрашивает он.

Его светлая кожа покрыта алыми пятнами.

— Да. Тебя. Упакуй себя мне на десерт, — хмыкаю я.

Парень сглатывает и бросает испуганный взгляд на моего отца, словно ему вот-вот вышибут мозги за то, что он меня привлёк.

— Свободен, — отмахнувшись, отец взмахивает двумя пальцами и берёт бокал с алкоголем.

Моя жертва быстро сматывается, но я всё равно поймаю её. Я прекрасно чувствую, что я заинтересовал его. Блять, да этот парнишка скрытый гей, это просто очевидно. Он играет роль натурала, по своим причинам. А мне на них насрать. Сегодня я хорошо проведу пару часов.

— Держи свои извращения при себе, Роко. Мы в приличном месте, — холодно говорит мне отец.

— Ты бы ещё попросил меня держать свой член в штанах, — хмыкаю я.

— Нужно будет, прикажу. Я предупредил тебя, сын. Мне насрать, кого ты трахаешь, но делай это подальше от тех мест, которые мне нравятся. Ты понял меня?

Закатив глаза, киваю ему. Дальше беседа переходит в обсуждение наших дел, предстоящих встреч с разными инвесторами, вложении денег в оборот оружия и другого дерьма. Всё, как всегда. И конечно, папочка очень переживает о Рэй. Только это хрень собачья. Ему на всех насрать. Этот ублюдок не знает, что такое семья, и никогда не знал. Мы с Рэй — это случайность, его удача и наследники. И мы же страдаем больше других. Так всегда было. Только я вот не замечаю этого, а Рэй всё видит и запоминает. Не удивлюсь, что когда-нибудь она убьёт его, а я ей помогу. Я всегда ей помогу, поэтому обманываю отца, защищая сестру, и убеждаю в том, что она под моим контролем.

В начале одиннадцатого я вхожу в вонючий и старый клуб, в котором располагается обычный бар для среднего класса. Но благодаря Рэй и приглашению от её знакомого я двигаюсь дальше в подвал, и мне становится дурно от вони. Нет, я мужчина и знаю, как воняет пот. Но пот может вонять нормально, а может как здесь. Так, что можно вырвать. Подавляю тошноту и прохожу дальше в небольшую комнату, в которой горит несколько прожекторов. Усмехнувшись, испытываю настоящую гордость за свой клуб. Против этого мой просто дворец. У нас есть разные залы, интересные локации, даже сценарии. Мои бойцы получают кайф от боёв и своей жизни. А здесь… самый обычный подпольный, грязный клуб, но стоит отметить, что здесь негде яблоку упасть. Я не шучу. Меня прижимают со всех сторон. И эта вонь… мерзость.

Нет, я не неженка, но имею возможность с детства получать комфорт во всём. И я не отказываю себе в этом. Если можно избежать дискомфорта, то я делаю всё, чтобы находиться в полном удовлетворении или даже больше. В моём лексиконе не существует ответа «нет». Я беру то, что хочу. Но, стоя здесь и наблюдая за потными, избитыми бойцами, я подавляю зевок. Да, я не отрицаю, что сестра была права. Вероятно, здесь можно кого-то найти, если захотеть. А если я не хочу? Если мне лень? Если я, в принципе, не нуждаюсь в новых бойцах, то смысла находиться здесь больше нет.

В тот момент, когда я собираюсь уйти, Скунс, огромный, сильный и довольно выносливый боец наносит смертельный удар. Тело с глухим стуком падает, и все замирают на секунду, а потом мой слух, на хрен, готов отвалиться. Это, вообще, возможно? Но сейчас точно будет возможно.

Может, всё же стоит присмотреться к этому Скунсу?

Я задерживаюсь и оглядываю его, покрытого кровью, синяками и бьющего себя в грудь. Я многое могу сказать о человеке, когда он побеждает. Да, есть шоу. Есть то, что невозможно скрыть. К примеру, вены. Вены человека, который сидит на наркотиках, помогающих ему держаться. Но потом… потом дерьмо. Потом начинаются ломка, истерики и никакого доверия. А мне нужен боец, которому я могу доверять, и который чист. Здесь я вряд ли найду такого.

— Второй бой. Раунд первый. На арену выходит новичок нашего клуба. Дрон, — раздаётся мужской голос из динамика. — Как думаете, он сломается за пять минут или пять секунд? Скунс сможет его победить?

Я фыркаю от этого просто безобразного представления. Никакого умения сохранить интригу. Этот Дрон уже труп… хотя…

Я с интересом наблюдаю за парнем, спокойно поднявшимся на ринг. Его осветлённые пряди волос могут ослепить. Он крупный, высокий и покрыт татуировкой в виде… подождите, сакуры? Чёрт, я едва сдерживаю смех. Это идиотизм. Парень вскидывает голову и разминает шею. Его взгляд медленно и лениво пробегается по толпе, словно ему плевать на то, что он сейчас будет драться насмерть. На секунду я ловлю его взгляд и ухмыляюсь, но вряд ли он, вообще, это заметил. Я бы похлопал ему, если бы его напряжение и неуверенность в исходе боя не выдавали плотно сжатые губы, напряжённые мышцы плеч и что-то… Он быстро касается подушечкой большого пальца кончика каждого. Что за чёрт?

Раздаётся звонок, и оба бойца встают в позиции. Они кружат. Дрон не нападает, пока толпа продолжает скандировать имя Скунса. Он наблюдает. Выбрал выжидающую тактику. Он изучает противника. Его глаза скользят по телу Скунса, замечая, что тот прихрамывает на левую ногу, и что сильный удар прошлого бойца пришёлся в висок, на котором появился синяк. А также то, что движения Скунса дёрганные и полны адреналина. А это довольно хреново. Скунс нападает первым. Дрон отскакивает в сторону и бьёт ногой в икру Скунса. Тот дёргается в сторону и приподнимает ногу. Умно. Скунс рычит и снова прыгает на Дрона, отражающего удар, но всё же скользящий проходит по его лбу.

Спокойно смотрю на бой. Я уже знаю результат. И я должен сестре подарок за нашего нового бойца. Я не приму ответ «нет».

Развернувшись, выхожу из клуба на свежий ноябрьский воздух и улыбаюсь.

Ставлю миллион на победу Дрона. Посмотрим через три минуты, прав ли я.

Сев в машину, нажимаю на педаль газа и срываюсь с места. На телефон приходит оповещение об итогах. На моём лице расцветает широкая и довольная улыбка. Я никогда не ошибаюсь. Никогда не проигрываю. И никогда не отступаю.

Что ж, Дрон, тебе улыбнулась удача в моём лице. Посмотрим, такая ли тугая у тебя задница.

Дрон

Борьба. Это слово идеально описывает мою жизнь с самого рождения. Каждый день и каждый вздох — борьба за выживание. Борьба за место на этой земле. Борьба за хлеб и любую пищу. Борьба за жизнь. Борьба за свою свободу. Одним словом, борьба.

Я не помню времени, когда не дрался. Кажется, что я родился постоянно дерущимся и агрессивным внутри. Мне всегда приходилось защищать себя и не только. Спасибо моим кулакам и тупому желанию жить. Было бы проще, если бы я был слабее, как многие, кто наложил на себя руки, начал колоться или беспробудно пить. Но я видел и вижу эту жизнь исключительно в чёрно-красном цвете. В теории я знаю, что небо синее, но моё небо чёрное.

Толпа затихает, когда мой противник падает перед моими ногами. Мои мышцы и кости зудят и ноют от такой физической нагрузки.

— Добивай его! Добивай! — орёт кто-то из толпы, а затем все подхватывают этот вопль.

Смотрю на лежащего мужчину. Он не двигается, истекает кровью и едва дышит. Умереть вот так? Это самая дерьмовая смерть в мире. Я знаю, что ни о чём не должен сожалеть. Все, кто сюда приходят, должны радоваться такой возможности, и это наш выбор. Нас никто не заставлял приходить в этот клуб, драться и умирать.

Пол под моими ногами весь в разводах от крови и рвоты, пота и воды. Меня передёргивает от отвращения. Я разминаю забинтованные руки и облизываю губы, ощущая металлический привкус крови. Я получил два удара в лицо и разбитую губу. Но… я не убийца.

— Ты собираешься его добивать или как? — рявкает на меня один из наблюдающих.

Я вскидываю голову и сглатываю. В моей груди снова появляется знакомое удушливое чувство.

— Нет. Я выиграл, — пробормотав, пячусь назад.

Кто-то начинает орать мне гадости, кто-то оскорбляет, а кто-то, наоборот, восхищён мной. Я выиграл эту битву. Я выиграл бой. Я изначально сказал, что никого убивать не буду, когда записался. Но это давление… этот живой круг стискивает меня изнутри невидимыми щупальцами, отравляя моё сознание.

Мне нужно уйти. Я должен.

Срываюсь на бег и расталкиваю людей. С трудом добираюсь до раздевалки, в которой в это время болтают бойцы, выходящие на следующий бой. Врываюсь туда и быстро иду в душ, хватая на ходу свою потрёпанную спортивную сумку. Мои мышцы начинают ныть сильнее. Желудок скручивает. Я игнорирую вопросы других самоубийц и вхожу в душ прямо в одежде. Задёрнув шторку, опускаюсь на корточки и быстро считаю, касаясь кончика каждого пальца подушечкой большого пальца.

Раз. Два. Три. Четыре.

Раз. Два. Три. Четыре.

И кажется, что так до бесконечности. Я считаю и ощущаю своё тело. Снова и снова. Однажды я увидел это по телевизору. Не помню, сколько мне было лет. Я уже жил в аду, и все считали меня слабым. Я получал тумаки и настоящие переломы. Я находился бы в больнице большую часть своей жизни, если бы не умел легко сбегать оттуда и был беспризорником. Никому до меня не было дела. Никогда. Всем было насрать на меня.

В такие моменты, когда у меня начинается паническая атака, я выпадаю из жизни. Порой это длится больше часа или двух. Порой проходит быстрее, всего пять минут, но они кажутся вечностью. Вечностью, в которой ты не можешь ни сдохнуть, ни жить. Ты балансируешь между болью, страхом и унижением обосраться. Да-да, так и есть. Когда я был маленьким, то и штаны мочил, и гадил в них. Жизнь совсем меня не жалела. Никогда. Я привык. Поэтому я уже знаю и себя, и своё тело. Я умею более или менее контролировать свои приступы. Но самое ужасное, когда приступ начинается внезапно, как сейчас. Хотя не внезапно, я знал, на что шёл. Знал, что как только ко мне прикоснуться, я сойду с ума и потеряю связь с реальностью. И этого я боюсь. Я живу под личным контролем.

— Эй, парень, ты там не сдох? — задаёт кто-то вопрос, который сопровождается громким гоготаньем, и я открываю глаза.

Точнее, они были открытыми, только вот у меня ощущение, будто я только проснулся.

Меня трясёт от адреналина и пережитого боя. Медленно поднимаюсь по стенке грязного душа и сглатываю снова и снова, постоянно облизывая губы.

Так и не ответив, хватаю свою сумку и выхожу из душевой кабинки, грубо толкая собравшихся бойцов. Они задирают меня, высмеивают, но я привык уходить спокойно, не реагируя ни на что.

Я хочу принять душ и смыть с себя кровь, но не буду делать это здесь. Слишком опасно. Я не раздеваюсь перед незнакомыми людьми. Никогда.

Добравшись до офиса, а точнее, до маленькой и воняющей плесенью комнаты, вхожу туда без стука.

— Деньги, — говорю я, глядя на крепкого и скользкого мужчину.

Я не знаю, как его зовут. Но знаю, что он здесь главный. Он приходит редко, его называют по-разному, но никто не знает его настоящее имя. Поэтому я не утруждаюсь запоминанием этой информации.

— Ты кто? — спрашивая, он спокойно откидывается на спинку стула и убирает пачки денег в сейф, стоящий у него за спиной.

— Дрон. Я выиграл.

— Ах да, но прости, парень, ты не выиграл, а проиграл. Ты должен был убить Скунса, а ты ушёл. Это считается проигрышем, — нагло ухмыляется он.

— Я выиграл. Я сказал, что не буду убивать. Это записано в контракте.

— Правда? — удивляется он и достаёт большую папку, а затем копается в ней. По-видимому, он достаёт наш контракт и пробегается по нему взглядом.

— Ни хрена подобного, Дрон. Здесь чётко написано, что ты согласен с нашими условиями, и нет никакой пометки о том, что ты не убиваешь, — он тычет пальцем в буквы, а я сглатываю от разочарования в себе.

— Я попросил указать это за меня. Меня обманули.

— Что за хрень ты несёшь? Вот место, где ты должен был написать свои условия! — повышает он голос, тыча на свободное место на бумаге.

— Я попросил…

— Да мне насрать, что ты попросил, Дрон. Никто не имеет права заполнять за тебя контракт. Никто! Только ты мог указать свои условия. Ты их не указал и согласился драться до победного. И ты ушёл. Ты проиграл. Об этом тоже написано здесь. Не морочь мне голову.

— То есть я не получу своих денег? — хмурясь, спрашиваю.

— Нет. Надо было думать раньше и ответственно относиться к заполнению бумаг. А сейчас пошёл вон. Если хочешь драться снова у меня, вали отсюда, иначе я вышвырну тебя.

Поджимаю губы. Сам виноват. Сам. Но у меня не было иного выхода. Не было. Я отдал кое-кому заполнить за меня анкету и просил указать свои условия, а он не указал! Блять. Сукин сын.

— Я могу драться снова? — спрашиваю я.

— Да. Можешь. Запишись. Заполни анкету, внеси деньги и вперёд, тебе дадут свободное время и противника.

— Опять оплатить? Но я заплатил тысячу долларов! — злясь, сжимаю ручку сумки.

— Это взнос за бой. Господи, парень, читай уже, что ты подписываешь, — он закатывает глаза и захлопывает папку.

— И во второй раз я должен внести тысячу долларов?

— Да. Официально ты не выиграл. Ты идиот, Дрон. Просто идиот. Ты мог сорвать отличный куш, но свалил, как придурок. Ты собрал немного денег в отличие от постоянных бойцов, но мог бы сорвать три штуки. А ты всё просрал.

Всё просрал. Снова.

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Хорошо. Спасибо, — кивнув, выхожу из офиса.

Я так разочарован в себе. Снова. Всё, что я ни делаю, это дерьмо. Постоянно. Я всегда всё порчу. Везде. Теперь мне нужно ещё больше денег, но где их взять? У меня в кармане лежат последние пятьдесят долларов, и всё. Мне нужно что-то принести домой. Мне нужны деньги. Я так рассчитывал на этот бой и… я всё просрал. Я просто неудачник.

Мне не хочется возвращаться домой, но я должен. Да и назвать домом место, где я сплю, сложно. Это однокомнатная квартира в старом здании с пластиковыми дверьми и соседями наркоманами, проститутками и другими людьми, кто давно потерял облик человека. Иного я позволить себе не могу. Я в заднице. Не знаю, как долго я продержусь, потому что порой страшные и плохие мысли становятся раем для меня. Например, когда я иду домой, зная, что мне там не место. Зная, что там будет плохо, и я снова переживу несколько панических атак, истерик и, вероятно, рвоту, отключку и… насилие. О последнем я стараюсь не думать, называя это эпизодами. Эпизоды моей жизни, которые стали уже нормой.

Думаю, что каждый из попутчиков в автобусе, в котором я еду, кривит нос, глядя на меня, потому что я избит, и от меня воняет потом, как и грязным телом. Я с шести утра работаю. У меня есть оправдание. Я моюсь… зачастую под ледяной водой, потому что горячая вода — это роскошь для нас. Да, так ещё живут люди. Есть красивые истории, красивые места в Чикаго и красивые люди. У меня же всё некрасивое. Это другая сторона жизни. И да, насчёт людей вокруг меня. Они думают обо мне, как о жалком ублюдке. При росте сто восемьдесят семь сантиметров, весе в сто килограмм и горе мышц, которые внушают страх многим, я неудачник. Я еду в автобусе. У меня нет денег. Нет нормальной работы. Нет образования. Я стараюсь выжить. Я работаю там, где меня могут взять незаконно, и платят, конечно, мало. Помимо этого, у меня… условное. Я мог сесть за решётку на энное количество лет, если бы не друг отца. Он взял меня на счётчик. Он заплатил за хорошего адвоката. Заплатил судье и прокурору. Он заплатил многим, и там счёт на огромные деньги, которые я должен выплатить, а, помимо этого, нужно кормить семью. Семью… я даже не уверен, что это моя семья. В моём понимании семья должна быть другой. Я наблюдал за другими семьями, вроде нашей, и да, в таких семьях всегда есть проблемы. А у нас они огромные.

Медленно иду к дому, минуя группу обдолбанных парней, пытающихся снять шлюх на углу. Мне не хочется туда. Мне страшно. Наверное, это странно, если мне, такому большому и крупному парню, умеющему драться и защищать себя, страшно идти домой. Но там я бессилен, вот в чём проблема. Там я подчиняюсь и не имею права голоса. Там я в тюрьме. Там меня ждёт ад, и я боюсь его. Знаю, что не принёс денег, а я так на них рассчитывал. Каждый день я должен вносить хотя бы по двести долларов. И я вносил их. Иногда даже больше, но долг остался огромным. Я так не хочу снова заниматься этим. Я не могу больше. Мне противно от самого себя. Противно, оттого что я ненавижу себя за то, кто я есть.

Открываю хлипкую дверь, и мне в нос ударяет вонь спиртного, плесени и грязи. Мрак сгущается.

— Деньги принёс? — грубый голос отца вызывает волну холода внутри меня.

Я крепче хватаюсь за сумку и прохожу в небольшую и захламлённую бутылками, пакетами и другим мусором гостиную, в которой сидит отец в растянутых спортивных штанах и грязной футболке, потягивая пиво.

— Нет, — после тяжёлого вздоха отвечаю я.

— Ты проиграл? — спрашивает он и поворачивает ко мне голову, отрываясь от матча по бейсболу.

— Нет.

— Тогда какого хрена нет денег? Нужно положить их на карту и отправить Арсену до шести утра!

— Я просил тебя указать в анкете, что не собираюсь никого убивать. Я выиграл, но проиграл из-за того, что ты не выполнил мою просьбу, — огрызаюсь я.

— Что за чушь? Я написал всё, как ты просил!

— Нет. Ты не написал. Из-за этого они посчитали, что я проиграл, но я уложил Скунса. Ты виноват в том, что нет денег, — злобно цежу я.

— Что ты сказал, щенок? Я виноват? — прищуриваясь, спрашивает отец и поднимается с дивана. Его губы блестят от слюны. Это постоянно. Он плюётся, когда разговаривает.

— Я просил…

— Я виноват? Спрашиваю тебя, я виноват, Дрон? Я виноват в том, что ты грёбаный наркоман? Я виноват в том, что мы живём в заднице из-за тебя? Я виноват в том, что для того, чтобы спасти тебя от тюрьмы, нам пришлось продать дом, машину, и нас с матерью уволили с работы? Я виноват в том, что ты, сукин сын, решил немного развлечься?

Начинается. Порой я не выдерживаю. Я говорю всё, что думаю и получаю это в ответ. Чувство вины и стыда. Всё было не так, но кто мне поверит? Даже отец забыл, как всё было на самом деле? Он сделал меня виноватым, ведь я мог просто отсидеть в тюрьме, и никто ничего не потерял бы. Я бы мог подставить себя, но заключил сделку с Арсеном. Это было моё решение. Я даже здесь проиграл.

— Прости, — выдавливаю из себя. — Я расстроен, оттого что мне ничего не выплатили после боя. Прости, пап.

Отец поджимает губы, а затем прикладывается к бутылке пива, допивая до конца. Он швыряет бутылку в груду мусора и облизывает губы.

— Что ж, ты знаешь, что должен сделать, Дрон. Прими душ, я пока всё подготовлю. Ты сам виноват в этом. Принёс бы деньги, тебе не пришлось бы снова заниматься этим дерьмом.

Кровь леденеет у меня в жилах. Всё тело становится деревянным. И я снова считаю. Опять и опять.

Нет…

— Я найду деньги. Я… сейчас приму душ и пойду поищу подработку на ночь. Я… я… пожалуйста, — мне стыдно за то, что мой голос пищит от страха.

— Заткнись, сучёныш. Заткнись, иначе я позвоню Арсену и скажу, что ты отказался от сделки. Он заберёт твою сестру. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы двенадцатилетняя девочка отрабатывала за тебя? Или ты хочешь, чтобы он забрал тебя, и ты стал его рабом?

Я жмурюсь и отпускаю голову, ощущая горький привкус на языке.

— Я приму душ, — мрачно говорю.

— Это умное решение, сынок. Ты молодец, — отец шлёпает меня по плечу и направляется к страшному и самому чистому углу в нашей квартире. Углу стыда и унижения. Углу насилия.

Внутри меня плещется отвращение. Безумное отвращение к тому, что мне предстоит снова делать. У меня нет выбора. Нет никакого, мать его, выбора.

Я мог бы потянуть время, стоя под ледяными каплями душа и глядя на облупившую на стенах краску или на пустые и покрытые плесенью места, где нет кафеля, но знаю, что чем дольше я здесь нахожусь, тем хуже будут последствия. Чем быстрее я с этим разберусь, тем скорее смогу лечь спать и пережить этот день, зализать свои раны и послушать что-нибудь полезное.

Мне никогда не нравилось смотреть на своё отражение в зеркале. Сейчас тем более. Чёрные чулки покрывают мои ноги и держатся на подвязках. Трусы прозрачные, и не оставляют никакого намёка на интригу. Я уже не говорю о чёртовом костюме горничной, который на меня едва налез. Это самый большой размер, и он мне практически мал, но… выбора нет. Я натягиваю на лицо чёрную маску с прорезью для глаз и рта, затем чёрные длинные перчатки. Обуваю чёрные лакированные туфли на каблуках, которые услужливо мне подарили. Мерзость. Это мерзость.

Наверное, для кого-то мой вид комичен, но не для меня. Это пытка и каторга. Это насилие. Разумом я всё понимаю, но ничего поделать со своей «работой» не могу. Я злюсь. Агрессия и ярость на мудака, которого я называю отцом, копится годами. Конечно, я бы мог прихлопнуть его одним ударом, но тогда мне будет хуже. Тогда я точно отправлюсь в тюрьму. Тогда из меня сделают обычную шлюху, и это будет реальностью. Парни в тюрьмах строгого режима абсолютно не милые. Они ублюдки, и вряд ли я проживу неделю. Я сдохну там. Нет, не сама мысль о смерти останавливает меня от убийства, а суть убийства. Я не пацифист, но и не убийца. У меня множество вариантов убить не своими руками тех, кто это со мной сделал. Но, наверное, я трус. С моими проблемами, с прошлыми грехами и долгами, я окажусь в положении хуже, чем сейчас.

— Выпей, — отец бросает в мою сторону на столик таблетки.

Ненавижу, но без них я вряд ли смогу что-то заработать. Кладу в рот одну из таблеток и запиваю её водой.

— Итак, я настроил свет и ноутбук. Я уже написал, что трансляция начнётся через десять минут, — сухо говорит он, поправляя красную ткань на «съёмочной площадке».

Я сглатываю, и меня пробирает от отвращения. Я сам виноват. Мне нужно быть умнее. Нужно быть хотя бы немного умнее в следующий раз. Если бы я попросил кого-то другого заполнить за меня анкету, то не стоял бы здесь в этом наряде, как грёбаная проститутка и не наблюдал за множеством игрушек, которые отец раскладывает вокруг места съёмки.

— Дрон, давай, пять минут, — рявкает он.

С тяжёлым вздохом я подхожу к низкой скамейке, на которую наброшена красная ткань.

— Ты же знаешь, что у нас нет выбора, сынок. Нет выбора. Нам нужно отправить деньги. Если бы я мог найти какую-то нормальную работу, то тебе не пришлось бы проходить через это, — страдальчески добавляет отец, приглаживая седые и редкие волосы на голове.

Я даже не реагирую на него. Это всё чушь собачья. Это ложь. Он может найти хотя бы какую-то работу, но только играет в карты, пьёт и срёт вокруг. Слава богу, что мать с сестрой живут в приюте, иначе они тоже участвовали бы во всём этом дерьме.

— Постарайся завестись. Я поставлю тебе порно, но без звука. Досчитай до пяти и включай запись, — командует он.

Это всё, что я умею делать, по его мнению — считать до пяти. Хотя он недалеко ушёл от правды.

Мой палец дрожит, когда я щёлкаю на кнопку мыши, и начинается трансляция. Это то дерьмо, которое любят люди. Теперь они любят порно онлайн. Им мало порно, которое снимают актёры, им нужны живые люди и их живые желания, живые фантазии и живое насилие. И этого дерьма полно. Правда. Когда я только пришёл в эту индустрию, то она уже была переполнена, и с каждым часом таких, как я, становится всё больше и больше.

Комментарии сыплются, пока я медленно поглаживаю руками свой член под трусиками. Таблетки начинают действовать, и ствол становится тяжелее и твёрже. Никто не видит моих глаз, они спрятаны за чёрной сеткой, иначе бы зрители увидели в них то, что я чувствую. Отвращение к себе. Отвращение к этим мудакам, которые пишут сообщения о своих фантазиях. Я вижу их, отец показывает мне, что делать дальше, чтобы поощрить их.

Трахать себя на камеру никогда не станет для меня нормальным делом. Сколько бы я это ни повторял. Сколько бы я ни уговаривал себя. Нет. Меня тошнит. Мне хочется выблевать всё это дерьмо, которое я с собой делаю. Этот искусственный член, торчащий из моей задницы, другой, который я сосу и издаю те самые звуки, отчего приходят подарки от зрителей. Мне паршиво. Я готов сдохнуть.

Самое сложное в этом всём кончить. Я не кончаю. Вообще. Мой член зависит от таблеток, и всё. Я не кончаю. Я забыл уже, как это ощущается. Какие бы стимуляции я с собой ни проводил. А я делал кучу всего: засовывал анальные шарики, яйца, использовал дидло разного размера, вибраторы, даже бутылки были. Ничего. Абсолютно ничего, но на этот случай всегда есть искусственная сперма. Да здравствует Америка, мать её, и доступность любых товаров.

К концу трансляции меня мутит сильнее. Хочется снять с себя кожу и, на хрен, выбросить её, уничтожить. Это мерзко. Я завидую тем, кому нравится это делать с собой. Я же… ненавижу.

— Отлично, парень! Просто отлично! Мы заработали две штуки! — смеётся отец, хлопая мне, пока я стираю пот с лица и бросаю в сторону игрушки, покрытые дерьмом. Настоящим дерьмом. Это нравится людям. Им нравится всё грязное. Им нравлюсь я, потому что грязный.

— Ты сегодня отлично поработал, — отец треплет меня по волосам, когда я стягиваю маску.

Я уворачиваюсь и пытаюсь встать, чтобы уйти, но его пальцы остаются в моих волосах, и он дёргает их к себе, поворачивая мою голову.

— Ты не рад тому, что у тебя есть отличный шанс заработать, Дрон? — ехидно спрашивает он.

— Я хочу в душ, — сипло говорю ему. Меня сейчас вырвет. Мне нужно уйти. Уйти и тогда пожалеть себя. Только бы он не видел. Нельзя. Запрещено. Я купаюсь в этом дерьме именно из-за своей слабости.

— Подожди. Ты хорошая шлюшка, Дрон. Только подумай, сколько бы мы могли заработать, если бы ты всё же согласился на предложение Арсена. Таких мальчиков, как ты, любят. У тебя красивое тело, симпатичная мордашка, разработанная дырка, и ты отлично сосёшь. Может быть, я смогу тебя убедить, а? Ты же педик. Ты грёбаный педик, так какая тебе разница, у кого сосать, и кто тебя ебёт. Ты педик. Жалкий, грязный педик.

По моей коже пробегают мурашки страха и омерзения к его словам. Я не педик, блять. Я не хочу всего этого.

Дёргаюсь назад, сжимая кулаки.

— Не спеши, Дрон. И даже не думай драться со мной, шлюха. Один синяк на мне, и ты отправишься за решётку. А ты же знаешь, что там делают с такими симпатичными мальчиками, да? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Мне приходится поднять голову, пока он продолжает держать меня за волосы. Ненавижу его. Ненавижу. Всей душой. Но я смотрю в его грязные дерьмовые глаза, заволочённые похотью. Ублюдок. Ненавижу.

— Посмотри на себя, Дрон. Твои губы стали алыми, — он проводит пальцем другой руки по моему рту, но я сразу же поджимаю губы.

— Мне нужно в душ, — шиплю я. — Я хочу помыться.

— Ты был очень плохим мальчиком сегодня, Дрон. Ты обещал, что принесёшь деньги, и обманул меня. Ты же знаешь, как тебе стоит попросить прощения у меня, да? — ухмыльнувшись, он достаёт из кармана пакетик с презервативом и бросает мне на колени. — Давай отработай своё прощение, как и место, в котором ты живёшь. Отработай мою любовь, Дрон. И я покормлю тебя. Ты же голоден, верно? Вероятно, я куплю тебе бургер, Дрон. Сочный бургер, но только если ты будешь хорошим мальчиком. И конечно, я дам тебе ещё денег, чтобы ты попробовал стать частью бойцовского клуба. Последний раз, сынок. Сделай папочке приятно.

Он спускает свои спортивные штаны, и перед моим лицом маячит его член. Он окружён седыми и грязными лобковыми волосами. Запах его тела кислый и вонючий, как многодневный скоплённый пот.

Меня сейчас вырвет.

— А чтобы у тебя был стимул, я снова покажу тебе вот это, — хмыкнув, отец быстро щёлкает по клавишам ноутбука, и на нём появляется фотография меня и сестры. Это нормальная фотография, девочка сидит у меня на коленях, пока я глажу её по волосам. Но… для полиции это доказательство насилия над ребёнком. И они готовы написать на меня заявление за изнасилование ребёнка, которого изнасилует абсолютно другой человек. Я знаю, что они могут. Они грёбаные ублюдки.

— Вперёд, Дрон. Ты знаешь, что делать, — раскатав по своему члену презерватив, он хватает меня за волосы.

И я заглатываю его член. Ненавижу себя.

Роко

Хмурясь, просматриваю отчёты, но мои мозги заняты исключительно делом Дрона, которое сейчас висит в моём ноутбуке. Рэй очень умная девочка. Она гениальна на самом деле и прекрасно разбирается в компьютерах. Она скрупулёзна и может найти всё что угодно. Сестра нашла достаточно информации на Дрона, но я… чувствую, что это всё ложь. Просто хрень собачья. Поэтому я попросил её поискать в даркнете. Это такое место, о котором не знает обычный человек. Это место просто помойка, где можно кого-то заказать, кого-то продать или купить. Это место не имеет никаких правил и законов. Там можно найти всё и продать всё что угодно.

Поняв, что ни черта не могу сосредоточиться, снова открываю дело Дрона. Эндрю Ривер — его настоящее имя. Дрю или Дрон. В разных местах его зовут по-разному, но он сам предпочитает исключительно Дрон. По официальным данным, он пропал в возрасте четырёх лет, его признали погибшим, и дело закрыли. Рос в трейлерном парке в Монтане. Последний раз его видели там же, когда он вышел погулять и пропал в лесу. Ребёнка так и не нашли. Но вот иные данные, которые откопала Рэй, гораздо более интересны. Эндрю Ривер, в возрасте пяти лет стал Дрю Дрей, не мило ли? Он был усыновлён приличной парой из Вермонта. Расстояние между этими двумя городами тоже умиляет, как и правдоподобность фактов. На самом деле документы были куплены, и они просто фальшивые. С ними Дрон не то, что вылететь из Америки не сможет, а ему, вообще, будет крайне плохо, если его поймают. Так вот Дрю Дрей никогда не учился в школе, находился на домашнем обучении. С рождения был болен аутизмом и немотой. По этой же причине он и находился дома. В возрасте восемнадцати лет исчез. По словам родителей, сбежал из дома и не вернулся. Дальнейшая судьба Дрю Дрей неизвестна. Никаких выплат. Никакой официальной работы. Ничего. Абсолютно ничего. И это в даркнете. Если там нет никакой информации, то её нет нигде. По моим выводам, информация об этом парне была удалена из любого реестра, и сделал это кто-то из наших. Ну просто другого варианта нет. Значит, работает он тоже на кого-то из наших, поэтому и числится в числе погибших шесть лет. Парнишке всего двадцать четыре года. Но по виду он старше, намного старше. То ли татуировки делают его таким, то ли его крупные габариты, не знаю. Всё, что я знаю это то, что паренёк очень мутный. Я пока не уверен в том, что он нужен нам, как и его проблемы, которых будет до хрена. Готов ли я решать их? Понятия не имею. Я должен понаблюдать за ним. И лучшее место — одна из его незаконных работ.

Бар «Дыра», что уже не предвещает ничего хорошего судя по названию, находится на отшибе города. Это адское место, в котором собираются алкоголики и наркоманы, где есть подпольный игровой клуб, и постоянно кого-то убивают. Я же упоминал, что моя сестра — умница. Она легко нашла его с помощью городских камер видеонаблюдений. Дрон работает в пяти местах: стройка, заправка, бар и два магазина. Постоянная работа у него на заправке с восьми утра до восьми вечера. Затем он идёт в другое место. Этот парень постоянно работает, и, вероятно, это рождает во мне сомнения по поводу всего, что я прочитал о нём. Парень трудолюбив и работает на износ. Не знаю, где он тренируется, но явно это делает, судя по его мышцам. И я ещё не понимаю, куда он девает деньги, которые зарабатывает. По моим подсчётам, он должен жить в нормальном месте и не драться в подпольных клубах. Одеваться нормально, а не в потрёпанные джинсы и одну и ту же толстовку, которая ему явно мала и выглядит старше его. Да есть и ещё много моментов, которые я бы хотел прояснить.

Меня тошнит, когда я прохожу по липкому полу и вдыхаю вонь перегара, травки, спермы и пота. Это только первое, что я учуял, а вони здесь до хрена. Это дыра в прямом смысле слова. И я в своём прикиде явно выделяюсь, улавливая заинтересованные взгляды местной шпаны.

Толкаю в плечо пьяницу, который падает на пол, и сажусь на барный стул. Ну и вонь. Никому нет дела до того, кто и что делает. Всем насрать. Такова политика клуба.

— Привет, — ко мне подскакивает размалёванная девчонка, на вид которой не больше шестнадцати лет.

Я бы к ней никогда не прикоснулся. От неё просто несёт блядством.

— Воду. В бутылке, — сухо отвечаю, улавливая в другой части бара высокую и мускулистую фигуру.

— Ты серьёзно? Ты, такой крутой, пришёл сюда, чтобы выпить воды? — фыркает она, лопая шарик из жвачки.

Делаю глубокий вдох и откидываю в сторону край куртки, показывая ей две закреплённые на моей талии кобуры с пистолетами.

Девчонка сразу же бледнеет и натягивает улыбку.

— Конечно, сэр. Сейчас будет, — она убегает от меня и несётся к Дрону. Отлично. Девчонка быстро шепчет ему о том, что на горизонте опасный мудак, то есть я. Дрон бросает взгляд в мою сторону и хмурится, сразу же возвращая внимание к девчонке. Он мягко улыбается ей и что-то говорит. Видимо, он берёт меня на себя. Это просто прекрасно.

Наблюдаю за Дроном, игнорирующим нелицеприятные высказывания о его обтянутой в кожу заднице. А она, и правда, хороша. Видимо, это форма бара. Кожаные штаны и обтягивающая белая футболка.

— Добрый вечер, сэр. Ваша вода в бутылке, — не поднимая глаз, произносит он и ставит бутылку и пустой стакан напротив меня.

И я удивлён тем, что у него очень приятный и мелодичный голос. Не высокий и не слишком низкий, не прокуренный, не хриплый, а мелодичный, именно мелодичный.

— Спасибо, — отвечаю я и кладу на стойку двадцать баксов. — Сдачу оставь себе.

Дрон на секунду поднимает глаза на меня, и это, блять, словно удар под дых. Такой благодарности в глазах я ещё не видел. Это грёбаные двадцать баксов. И в его кристально голубых глазах читается искреннее «спасибо». Вау. Да он хорошенький. Очень хорошенький. Тогда на арене я не особо рассмотрел его, но сейчас… чёрт, он идеален. Он крупный и мускулистый, ничем не уступает мне, но его лицо… это лицо грёбаного падшего ангела с этими выбеленными волосами и ясными глазами.

— Я Роко, — улыбаюсь ему. — Посоветуешь, что мне выпить, чтобы не отравиться?

Какого хера я делаю? Пить здесь это просто убийство.

Дрон поджимает пухлые губы, и я улавливаю блеск света в его пирсинге на брови.

— Ничего, — едва слышно говорит он. — Это хороший выбор.

Он указывает взглядом на воду и делает шаг назад, снова опустив взгляд, словно боится меня. Но я ничего не сделал, чтобы он меня боялся.

— Что-то ещё, сэр? — сухо спрашивает парень, поглядывая на других клиентов за баром.

— Пока мне достаточно.

Дрон уходит и натягивает улыбку для клиента. Меня коробит от того, как мужик называет его «шлюхой» и требует выпивку за счёт заведения. Но Дрон не поддаётся, он спокойно объясняет, что это невозможно, и если есть какие-то проблемы, то он позовёт менеджера. Видимо, менеджер очень пугает клиента, и тот быстро соглашается на пиво.

Пока я наблюдаю за Дроном, понимаю, что не могу его разгадать. Это просто смешно. Вроде бы обычный парень, с хорошей выдержкой, симпатичной мордашкой и телом. На него вешаются девицы здесь, и мужики пытаются его снять. Но он абсолютно равнодушен и профессионален. А я знаю, что он скрывается. Ну нельзя просто так исчезнуть, купить себе документы и незаконно работать в нескольких местах. В чём его проблема?

Дрон ловит мой взгляд и вопросительно выгибает бровь, осознав, что я даже не притронулся к бутылке. Он словно всё понимает. Его лицо становится непроницательным. Парень чувствует, что я слежу за ним, и мне нужен именно он. Дрон что-то говорит девице, работающей в паре с ним, и быстро скрывается в задней комнате. Я оставляю свой пост и выхожу на улицу. Огибая здание, нахожу Дрона у задней двери. Он просто стоит, ожидая кого-то. Он смотрит перед собой, его кулаки сжаты, готовые врезать. Ох, всё дело во мне. Это приятно.

— Кто ты такой и что тебе от меня нужно? — холодно спрашивает он, даже не поворачивая голову.

Подхожу к нему и улыбаюсь.

— Как ты понял, что мне нужен именно ты? — интересуюсь и складываю руки на груди, пристально глядя в его глаза.

Он проводит языком по нижней губе и сглатывает. Сука, да он же напрашивается. Такие губы… блять.

— Кто ты такой и что тебе нужно от меня? — повторяет он.

— Ладно, расслабься, Дрю, — усмехаюсь я. — Я не собираюсь тебя убивать. Я просто пришёл посмотреть.

— Зачем?

Делаю шаг к нему, а он шарахается от меня. Удивлённо выгибаю бровь.

— Не приближайся, я врежу тебе, — угрожает он.

И это меня смешит. Я смеюсь, откинув назад голову.

— Ты интересный, Дрон, — продолжая улыбаться, склоняю голову набок, получая просто охрененное удовольствие оглядывая его. — Я Роко. Роко Лопес.

— И? Что тебе нужно, Роко Лопес? — прищуривается он, выплюнув с отвращением моё имя.

— Я видел тебя на арене. Ты хорош.

— И? Так что тебе нужно?

— Ты. Думаю, мне нужен ты.

Я же не собирался этого делать. Так какого хрена я творю? Почему теперь мой член думает за меня?

— Пошёл ты на хер, — выплёвывает он.

— С радостью, — улыбаюсь я. — Хочешь предложить мне что-то?

— Иди на хер, я тебе сказал. И это не приглашение, мудак, — шипит Дрон, сделав ещё один шаг назад. Он боится меня, и это чертовски странно. Хотя… нет, он ничего не знает обо мне, иначе бы понимал, что со мной так разговаривать нельзя. Я довольно популярен в некоторых кругах. Я же, мать его, Лопес.

— Слушай, расслабься, чувак. Серьёзно, тебе нужно расслабиться. У меня свой клуб. Хороший бойцовский клуб. Ты можешь поспрашивать обо мне, клуб Роко, он так и называется, в честь меня. Там у тебя есть будущее. И я хочу предложить тебе место.

— Я ничего не слышал о таком клубе, но спасибо, — Дрон немного расслабляется, но продолжает хмуриться. — Мне неинтересно. Я доволен своим клубом.

— Правда? Ты доволен? Вряд ли. В общем, подумай. Вот, — достаю из заднего кармана джинсов свою визитку и протягиваю ему. — Захочешь, напиши мне или позвони, я расскажу тебе подробнее. У меня ты можешь получать хорошие деньги, Дрон, и бросишь все свои работы.

Дрон сомневается, но берёт визитку. Он крутит её между пальцами, даже не взглянув на неё. В чём его проблема? Он выбросит её, но я точно знаю, ему нужны деньги.

— Что-то ещё? — спрашивает он.

— На этом пока всё. Но если ты хочешь, я могу подождать до конца твоей смены и обсудить с тобой…

— Пока, Роко Лопес, — Дрон открывает дверь и возвращается в бар, оставляя меня в полном, мать его, недоумении.

Какого хрена? Так меня ещё никто не посылал. Злюсь ли я? Нет, я просто в грёбаном шоке. Этот малый меня на хер послал, причём довольно бесстрашно. Это было самое странное знакомство на моей памяти. Обычно бойцы готовы мне душу продать за такое предложение. У меня длинный список ожидающих моего приглашения крутых бойцов, а Дрон просто ушёл. Охренеть.

Провожу ладонью по волосам и смеюсь. Надо же. Охуеть просто. Но почему-то меня даже не злит это, а умиляет. Этот парень ни хрена обо мне не знает. Вообще, ничего. Но его уверенность и бесстрашие меня, конечно, восхищают. Я хочу его. То есть я хочу его для клуба… вероятно, только для клуба. Хотя… охуенная задница.

Сев в машину, направляюсь в свой ночной клуб, точнее, наш с Рэй. Это была её идея открыть трёхуровневый клуб с самыми крутыми диджеями, тематическими вечеринками и закрытыми тусовками. Рэй сама занималась всем, я лишь отстегнул часть денег и вёл бухгалтерию. Хотя я уверен, что даже без меня Рэй бы справилась сама. Но я ей нужен. Пока я ей нужен. Так что я рядом. Столько, сколько понадобится.

Ночь проходит так же, как и другие. Выпивка, групповуха с несколькими девушками и парнями и утро в одиночестве в своей постели. Рэй, как обычно, на охоте. Нужно бы поговорить с ней об этом, но мне лень. Да и никто не против, чтобы моя сестра очищала наш город от всяких мудаков, которые насилуют и убивают детей. Я с радостью ей помогаю, присылая группу зачистки туда, где это необходимо. Но моя сестра и от трупов избавляется прекрасно. Меня лишь волнует то, что она нездорова. Как бы Рэй ни отрицала то, что она не в порядке, но панические атаки, алкоголь и беспорядочные половые связи, как и её грязный язык, точно к хорошему не приведут. Отец пока терпит её поведение, но терпения у него осталось явно немного.

Дрон, конечно же, не нашёл меня и не позвонил. Прошло уже три дня, а от него нет никаких новостей, и это меня бесит. Обижает. Я охуенный. Я бы дал ему то, что он в жизни не видел, ну и парочку отличных отсосов. Поэтому я ещё больше копаюсь в делах клуба, чтобы узнать, кто же стоит за открытием этого места, и благодаря своей очень умной сестрёнке, получаю имя, которое приводит нас обоих в полный шок. Это просто пиздец какой-то. Кто-то сегодня получит хороший хук прямо в яйца, и я буду рад закончить эту историю в своей жизни.

В эту ночь я прихожу в подпольный бойцовский клуб уже не скрывая, кто я есть. Я не прячусь, поэтому ловлю на себе напряжённые взгляды и улыбаюсь. Да я, блять, король этого положения. Прямиком иду в кабинет, в котором сегодня должен находиться владелец этого места. С ноги распахиваю дверь, и мужчина, сидящий за столом, подскакивает на ноги, быстро пряча пачки денег в сейф.

— Роко? — мямлит Робертс, сглатывая от страха.

— Ну, здравствуй, ублюдок. Это ты так решил мне отплатить за всё, что я сделал для тебя? — усмехнувшись, подхожу к его столу и подхватываю одну из папок с анкетами участников.

Я знаю, кто сегодня будет драться. Конечно, Дрон.

— Ты не оставил мне выбора. Ты, блять, больше не выставляешь меня. И это… это же дерьмо, Роко. Этот клуб никогда не сравнится с твоим. Я… я… здесь много подходящей швали для тебя. Я поделюсь.

— Не стоит. Я не в обиде, Робертс. Мне просто охуеть как плевать на то, что ты предал мой клуб, открыл за моей спиной свой и, блять, начал вести дела с ёбаным Лайоносом. А ведь ты знал, что он мне не нравится, — говоря всё это, я нахожу анкету Дрона и достаю её. Охуенные условия просто. Он ни хера, вообще, не получит. Сколько? Пять процентов с выигрыша? Ну пиздец просто. Это наёбка чистой воды. Я лично поставил на него миллион, и, конечно, он мне вернулся с процентами, но и Дрон должен был получить не меньше пятидесяти штук, а по факту он получил две с половиной тысячи баксов без учёта налога. Это просто, пиздец, какое наебалово.

— Я… Роко, мы же можем решить всё. Он сделал мне выгодное предложение, и я принял его. Это бизнес, малыш. Бизнес. Я ведь не делаю ничего плохого. Я просто зарабатываю деньги, да и те в большинстве случаев отдаю ему, чтобы он крышевал меня. Детка, ну же…

— Не зови меня, блять, грёбаной деткой, — рычу я, наставляя на него пушку.

— Ладно-ладно, Роко, прости. Прости меня. Я всё брошу. Я уйду отсюда, — мямлит Робертс, вскидывая руки.

— Да ты мне не всрался, мудак. Оставайся, я разрываю с тобой контракт, и мои юристы уже послали тебе требование с выплатой неустойки. Завтра деньги должны быть у меня, и проваливай. Встречу ещё раз, урою. А Лайоносу передай, что если эта сука попадётся мне на глаза, то я попрошу свою немного неадекватную сестру поиграть с ним. Сечёшь, Робертс?

— Да… да… прости, Роко. Нет, не надо так со мной. Я просто был обижен, оттого что ты кинул меня. Я люблю тебя, Роко. Я же…

— Ох, блять, давай только без этого, Роб. Только без этого дерьма, а? — кривлюсь от отвращения и опускаю пистолет.

— Ладно, ты мудак, Роко. Я терпеть тебя не могу. Ты законченный мудак. Ты пользовался мной, как и другими парнями. И я подам на тебя в суд за изнасилование, за…

Я стреляю, Робертс взвизгивает, как сучка, и падает на пол. Нет, боже упаси, я не собирался его убивать, просто его дерьмо уже надоело.

— Ты же знаешь, что я стреляю без промаха, верно? — спрашиваю его, обходя стол.

Робертс пытается подскочить на ноги, но я ударяю его в живот, отчего он стонет и скрючивается. Надавливаю ботинком на его горло. Его пальцы хватаются за мой ботинок, пытаясь оторвать его.

— Так вот, в следующий раз пуля будет в твоём члене. Это было дружеское предупреждение, Роб. Будь хорошим мальчиком, а? Будь сучкой, прошу тебя, не хочу брать грех на душу за твою жизнь. Ну мне лень, ладно? Поэтому ты, блять, заткнёшься и исчезнешь из моей жизни после выплаты неустойки. У меня же всё на тебя есть. И если ты думаешь, что Лайонос защитит тебя, то спешу тебя огорчить, моя милая сучка, он кинет тебя. Я знаю его и знаю тебя. Он ебёт тебя во все дыры, ты ни хера ему особо-то не платишь. Ты просто его шлюха. Поэтому я оставлю вас в покое. Ты понял?

— Да… да, Роко, — хрипит Робертс. Я убираю свою ногу, а он кашляет, потирая шею.

— И ещё кое-что, ты знаешь, что этот парень не промах, а? — спрашивая, бросаю в Робертса анкетой Дрона.

— Что?

— А то, что ты, блять, ни хера не выплатил ему. Твои условия просто смехотворны. И завтра тебе придётся встретиться с очень плохими дядями, которые возьмут тебя за яйца и заставят пройти через судебные издержки. Твой клуб прикроют, тебя убьют. Ты реально хочешь этого?

Робертс берёт анкету Дрона и хмурится, а затем бледнея, в страхе сглатывает. Он реально ему ничего не выплатил. Вот же сука. Поэтому Дрон работает на износ. Его просто хорошо наёбывают, а он какой-то идиот доверчивый. Пока я этого момента не понял, но пойму.

— Я избавлюсь от него, — обещает Робертс.

— Нет-нет-нет. Дело в том, что ты просто откажешь ему в боях, сославшись на какое-нибудь ПМС с твоей стороны. Если он будет драться сегодня, то у него будут все доказательства, а так он придёт ко мне, чтобы наебать меня. Ты уловил мою идею?

— Да, ты его сам хочешь заполучить, — бормочет он.

— Именно. Я сам до него доберусь. Но не говори ему моё имя, иначе сюрприза не получится. Мы договорились, Робертс?

— Да. Мы договорились.

— Вот и отлично. Не надеюсь на встречу.

Выхожу из кабинета, слыша в свою спину «ублюдок», и улыбаюсь. У Дрона теперь нет выхода. Он придёт ко мне. Он точно придёт ко мне.

Дрон

Жить, постоянно оглядываясь, стало для меня привычным. Прятаться за капюшоном или кепкой, скрывать своё лицо, много работать и терпеть — это моя нормальная жизнь. Я никогда не хватал звёзды с неба. Никогда не надеялся на лучшее. Просто это жизнь белого говна, коим я и являюсь. И такого говна очень много. Его полно. Люди, которым повезло, нас не видят, потому что мы несущественное звено в пищевой цепочке для них. Но на самом деле именно мы, белое и чёрное говно, выполняем всю грязную работу за них.

Роко Лопес. Появление этого человека уж точно не сулило ничего хорошего в моей и без того поганой жизни. Сказать, что он устрашающий, это ничего не сказать. Но я его не боюсь. Скорее, я чертовски ему завидую. Он такой красивый. У него чёрные волосы с отблеском тёмного шоколада, такие же глубокие глаза и задорная, наглая улыбка. Одет чисто, стильно и он большой. Роко такого же роста, как и я, с огромными мускулами и татуировками. Он плохой парень, но удачливый сукин сын, раз может себе позволить пахнуть так хорошо. Всё, что я узнал о нём, это то, что с ним нельзя связываться. Большего мне не сказали. «Забудь о нём, это лучшее, что ты можешь сделать, Дрон», — вот что я услышал. И, конечно, его странное предложение я быстро забыл. Вру, я не забыл о нём, хотя от греха подальше выбросил его карточку. Не хочу быть ещё и убийцей. С меня хватит дерьма на эту жизнь.

— Куда ты? — рявкает отец, когда я направляюсь к двери.

— У меня бой. Я говорил тебе о нём, — бубню, поглубже натягивая бейсболку.

— А-а-а, денег принеси и купи молока, закончилось, — бросает он и снова возвращает своё внимание к телевизору.

Конечно, это всё, на что я способен. Мне бы поесть, но у меня нет свободных денег. Их вчера едва хватило на выплату долга, и я был свободен от очередного шоу. Но сегодня я надеюсь добыть больше денег, а потом отдавать отцу по частям, чтобы немного оттянуть время и найти ещё работу. Как же я устал, но сегодня должен выиграть.

Когда я подхожу к клубу, то показываю на проходной карточку, которую мне выдали при оплате участия. Но в этот раз меня не пропускают.

— Подожди здесь, — рявкает охранник.

— У меня бой…

— Жди, мать твою, здесь, — рычит он, ударяя дубинкой по руке.

— Хорошо.

Делаю шаг назад и поправляю спортивную сумку на плече. Мне не нравится эта обстановка. Почему меня не впустили?

Через несколько минут ко мне выходит сам Робертс, я узнал, что его зовут так. И он не один, вместе с ним несколько парней.

— Дрон, пойдём поговорим.

Делаю шаг назад, чтобы поскорее свалить отсюда, потому что явно ничем хорошим всё это не закончится. Но меня уже окружили пятеро. И ещё пятеро впереди. Я просто не уложу всех.

— Ладно. Что-то не так? — напряжённо спрашиваю, направляясь в оцеплении охраны за Робертсом. Мы заходим за угол, когда смачный удар по голове дезориентирует меня. Сумка падает с моего плеча, я делаю выпад, но получаю два удара по рёбрам с двух сторон. Меня моментально скручивают, и мне прилетает удар в челюсть. Зубы скрипят, я прикусываю язык и издаю стон от боли.

— Ты, сукина мразь, решил, что со мной пройдёт всё это дерьмо? — рычит Робертс, хватая меня за волосы и запрокидывая мою голову.

— Что? — недоумённо смотрю на его злое лицо.

— Ты, блять, ни хуя не понимаешь, с кем связался. Ты, сука, подставил меня.

Получаю ещё один удар в лицо, и моя голова дёргается. Во рту собирается кровь, и я сплёвываю её, дёрнувшись в крепком захвате. Я даже защитить себя не могу.

— Я не понимаю. Я заплатил. Что не так? Мой бой…

— Хрен тебе, а не бой. Ты больше не войдёшь ни в один клуб. Ни в один, я тебе обещаю это. Хуй ты будешь ещё драться где-то, усёк? Сваливай отсюда, пока тебя не бросили, как шлюху.

— Я заплатил! Я буду драться, или верни мне мои деньги! — яростно шиплю.

— Разберитесь с ним. И я предупредил тебя, Дрон, только сунься, тебя покарают. Я не просто так предупреждаю тебя, тебя размажут на хер. Будь умнее и не лезь в это дерьмо. В следующий раз тебя просто прикончат.

Кивнув, Робертс уходит. Я не успеваю даже отрыть рот, когда удары дубинками и кулаками обрушиваются на меня. Боль вспыхивает то в голове, то в рёбрах, то в ногах, то в спине. Падаю на мокрую землю, скрючиваясь от боли, пока меня пинают. Схватив за шиворот, меня швыряют об стенку, и я бьюсь головой, в которой и так всё шумит. Скатившись, я лежу на земле, пытаясь не потерять сознание. Такая жуткая боль.

— Не суйся больше никуда, ублюдок. В следующий раз живым не останешься, — это последнее, что я слышу перед тем, как отключиться.

Роко

Кажется, в последнее время мне, пиздец как, не везёт. Нет, с бизнесом всё окей. С отцом тоже. Рэй ещё жива, но я не уверен, что не убью её в ближайшее время. Я, блять, просто король абсурдных ситуаций.

— Давай ещё раз, — ржёт Рэй, сгибаясь пополам и держась за живот. — Кто тебя обокрал?

— Иди на хер, — бубню я, цокая и откидываясь на спинку кресла.

— Это просто… охуеть, Роко, — она продолжает смеяться, заваливаясь на кожаный диван в моём офисе.

Да я сам в шоке, если честно. Никогда бы не подумал, что меня могут обокрасть. Я, конечно, не сильно переживаю, как бы деньги — это не проблема. Но, сука, сам факт. Дрон меня обворовал и даже трусов чистых не оставил. На кой хрен ему три пары трусов? Охуеть просто. Я до сих пор в шоке, оттого что он украл у меня деньги и трусы. Охуеть. Я же был милым, правда? Я был очень милым с ним. Я спас его. Приехал и вытащил его. Я даже врача ему оплатил. Помыл его и даже не трахнул. А задница у него просто охуенная. Я уже не говорю о члене. Блять, я просто король абсурда. Но самое смешное в том, что я сам ржал пару часов, когда понял, что Дрон свалил с моими трусами, деньгами и бургерами. Никто ещё так не поступал со мной, даже мои бывшие любовники. Наверное, это и значит, обчистить до трусов и уйти вместе с ними.

— Ты успокоишься? — мрачно спрашиваю и смотрю на сестру, похрюкивающую до сих пор.

— Не могу. Я в шоке, Роко. Что с этим парнем не так? Или что с тобой не так? Он до сих пор жив. Ты же найдёшь его? — улыбаясь, Рэй садится на диване.

— Понятия не имею. Дрон странный. Реально странный. Он, вообще, не понимает, что делает. Он даже не знает, кто я такой, и постоянно мечется. То он воинственный и ненавидит меня, то смотрит на меня своими голубыми глазами, как ребёнок, которого привезли в «Диснейленд». Он полон противоречий.

— М-да, я должна с ним познакомиться. Просто должна. Столько эпитетов о воришке от тебя я, вообще, никогда не слышала, — снова смеётся она, и я запускаю в неё папкой. Рэй успевает схватить её и показывает мне средний палец.

— Что ты собираешься делать?

— Завербовать его, разумеется. Теперь Дрон точно не отвертится. Он должен мне. Он спёр у меня трусы!

— Это всё, что тебя волнует? Пропажа трусов?

— Это были мои любимые трусы, — бубню я.

Рэй смеётся и качает головой. Она встаёт и кладёт папку на стол, запрыгивая на него.

— Слушай, я одного не понимаю, почему Робертс ещё жив? Он избил Дрона из-за тебя, кстати, — осуждающе смотрит на меня Рэй.

— Я же не знал, что Робертс настолько мудак. Я его предупредил, чтобы он не трогал его. Да, и я хочу оставить его на десерт. Ты хоть понимаешь, как Робертс сейчас трясётся от страха, зная, что я уже всё знаю? Ему просто пиздец, — улыбаюсь я. — К тому же Дрон должен ему отомстить, а не я. Я, конечно, помогу поймать его, но эта тема Дрона, а не моя.

— А что будешь делать ты? Снова искать его?

— Ты будешь искать его.

— Роко, — Рэй издаёт протяжный стон. — Я уже нашла его для тебя, а ты упустил.

— Дрон упрямый, — защищаюсь я. — Откуда я мог знать, что он отбитый на всю голову? Ты бы его видела, Рэй. Отвечаю, он едва дышал и двигался. Я понятия не имею, как Дрон так быстро сбежал. Он даже записку мне не оставил. Это вот обидно.

— Охереть, — улыбается Рэй. — От тебя никогда раньше не сбегали так быстро. Ты побил собственный рекорд.

— Иди на хер. Так поможешь?

— Ладно. Только в этот раз не упусти его. И прими совет, Роко, перестань ржать, когда убиваешь, это немного ненормально.

— Я ничего не могу с собой поделать. Это защитная реакция от стресса.

— Ага, — Рэй спрыгивает со стола и направляется к двери, но потом оборачивается. — Я найду его и понаблюдаю за ним. Ты никогда не упускаешь товар, Роко. Что с этим парнем не так?

— Ты мне скажи, — хмыкаю я. — Дрон мутный, странный и отбитый. В файле сказано, что он недоразвитый, но я бы поспорил с этим. Он очень хитёр и быстро соображает, когда ему это нужно.

— Дрон же ищет работу, да? — задумывается она, и я киваю. — Но к нам он не хочет.

— Нет. Я два раза ему предложил. Третий раз будет уже выглядеть как мольба.

— Хм, ну как вариант Дрон просто боится последствий. После Робертса и его клуба он не сможет доверять тебе и твоим сказкам. Поэтому дай Дрону такую работу, которая покажет ему, что ты чист.

— Вылизать меня? Я не против.

— Вот ты мудак. Я говорю о том, что Дрон должен сам увидеть, что он будет в полной безопасности здесь, как и деньги получит. У него плохой опыт, а когда человек обжигается, то он не больше прётся в вероятное пламя. Но Дрон работал барменом. Он знает эту тему. Предложи ему работу у нас в клубе официантом или барменом, или уборщиком. Неважно, главное, дать ему увидеть весь клуб, наших бойцов и послушать, о чём они говорят. Так Дрон понаблюдает за тобой, а мы за ним. И он выплатит из своей зарплаты то, что спёр.

— Ты умница, когда непьяная, — улыбаюсь я.

— Вертись на хере, Роко, — Рэй показывает мне средний палец и выходит за дверь.

— Да я как бы и не против, — смеюсь я.

— Мудила!

— Спасибо, сестрёнка, — продолжаю улыбаться, слыша её стихающую брань.

Раскачиваюсь в кресле, обдумывая предложение Рэй. Моя сестра очень умна, когда не валяется где-нибудь пьяной. Зачастую это её нормальное состояние. Наверное, я хреновый брат, раз ничего с этим не делаю, но… есть веское «но», так Рэй хотя бы жива. Это всё, чего бы я желал, чтобы моя сестра была живой, пусть будет пьяной, обдолбанной, злой или агрессивной, убийцей или святой, мне насрать, только бы была живой.

Вечером, как обычно, в клубе бой. Есть разные виды боёв. Самые дорогие и элитные — шоу. Это могут быть гладиаторские бои. Бои монстров и нечисти. Да, у нас большой выбор зрелищ. А также это могут быть бои со связанными глазами. Бои с определёнными сложностями освобождения. К примеру, вчера был бой, когда два бойца находились связанными в кубах с водой. Они должны были освободиться, добраться до кнопки спуска воды, выбраться и победить. Люди обожают подобное и платят много денег за зрелища. Поэтому я считаю, что лучше моих боёв мир ещё не видел. Мои бойцы встречаются с бойцами из клубов по всему миру. Они специально прилетают сюда, чтобы выступить, показать себя и заработать деньги.

День за днём проходят монотонно. Ничего нового не происходит. Ничего интересного тоже. Мне скучно, признаю, наверное, поэтому я постоянно жду новостей о Дроне. Он обокрал меня, блять. Спёр мои трусы, это невежливо. И даже записки мне не оставил, я уж не говорю про поцелуй. Я заслужил ведь. Наглый парень.

Как обычно, я стою за пультом управления в низшем зале для боёв без правил. Люди и это дерьмо любят. Да и этот зал мы используем для новичков, чтобы они показали свои силы. Так как от скуки я решил набрать новых бойцов, потому что у меня очень извращённая фантазия, и я хочу смотреть душещипательные шоу каждый вечер, как и получать за это деньги, то сообщил по своим каналам, что набираю в свою команду двух лучших бойцов. Я не ожидал, что желающих будет так много. Зато мне есть чем заняться. Многие из кандидатов — абсолютный ноль, и мне должно быть жаль молодых ребят, погибающих на этой арене. Но нет, я привык к смертям. Я сам убийца. Это передалось с генами отца, и у меня выработалась привычка. Ничего личного, только бизнес. Я никого не заставлял приходить сюда и драться. Они даже не понимают, что из двухсот бойцов останутся лишь двое, остальные умрут. Нет, они не думают об этом, я тоже.

— Привет, — Рэй входит в мою ложу, киваю ей, продолжая наблюдать за происходящим на сцене. Оба не выживут до окончания соревнований. Оба. Хотя сегодня я провожу уже пятый бой за день, мне ещё интересно. Можно смотреть бой по телевизору, а можно вживую. Я выбираю второй вариант. Наверное, в детстве ты не наигрался в солдатиков и войну.

— Эй, ты здесь? — сестра пихает меня в плечо.

Киваю ей, подавляя зевок.

— Я здесь. Слежу за боем, это моя работа. Что ты хотела?

— У меня есть новости, — тянет сестра.

Я дёргаюсь, словно в меня воткнули грёбаный шнур для зарядки, и лампочки зажглись. Повернув голову к Рэй, я вижу, как она закрывает рот рукой и ржёт надо мной.

— Сука, — недовольно бубню, возвращая своё внимание на арену.

— Он тебе нравится, так? Или что? Просто интересно, Роко. Чем этот Дрон тебя зацепил? — хихикает она.

— Иди ты. Так что ты узнала? Или это твоя очередная тупая шутка. Дерьмовое у тебя чувство юмора, к слову, — бурчу я.

— У тебя просто нет вкуса, — хмыкает сестра. — Но у меня, правда, есть новости о твоём Дроне.

— Он не мой. Он просто Дрон.

С охуенными голубыми глазами и шикарными губами, а ещё с задницей. Ладно, может быть, я не прочь сделать его на пару месяцев своим Дроном. Буду ласково звать его Дрю.

— Окей, мне насрать. В общем, я подкинула ему сотовый. Среднего ценового сегмента, чтобы он ничего не заподозрил. Насколько я поняла, сумку с вещами у него украли, а там должен был быть мобильный. Денег, чтобы купить новый телефон, у него нет. И это странно. Дрон стащил у тебя несколько тысяч, но денег на мобильный и еду у него нет, как и на новую одежду. Он точно носит твои трусы до сих пор, — смеётся Рэй.

Закатываю глаза и цокаю.

— В общем, он якобы нашёл мобильный и пользуется им. Мне стало проще проследить за его местоположением, я установила в телефоне маячок.

— Не хочу признавать, но это гениально.

— В курсе. Я охуенна, — довольно тянет Рэй.

— Так и что? Не тяни. Что узнала?

— Я прислала тебе отчёт на почту, потом посмотришь всё досконально. Но как я и сказала, Дрон странно себя ведёт. Реально странно. Его избили до полусмерти, он сбежал, вернулся домой и утром снова пошёл искать работу. Отовсюду, где он работал ранее, его уволили, благодаря Робертсу.

— Ублюдок, — шиплю я.

— Дрон работает физически. Именно физически. И я представляю, как ему сложно и больно делать это каждый день при его-то состоянии здоровья. Но он пашет. Работает в основном грузчиком, ест из помоек и сильно экономит. Я знаю, где он живёт. И квартира оплачена на год вперёд. Да и не это странно, а то, что он, вроде как, живёт один, но не один. Там телевизор работает весь день. Но я его ни с кем не заметила. Он был только раз в супермаркете, купил самый минимальный набор продуктов, типа хлеба, молока и яиц, а ещё пиво. Да, Дрон постоянно покупает много пива. Но вряд ли он сам пьёт его, потому что работает по двадцать часов в день, и я не шучу. Дрон поздно приходит домой и уходит рано. Не представляю, как он ещё жив при таком ритме. Он ни с кем не общается. Вообще, не общается. Пользуется автобусом.

— То есть ты считаешь, что он кому-то отдаёт деньги. Много денег. Если учесть, сколько Дрон работает и не первый год, а денег у него явно нет, даже на то, чтобы нормально поесть. Но есть кто-то, для кого он собирает эти деньги.

— Да. Но я проверила его семью. Они не получают от него денег. Никаких. Поступлений на карту нет, он не отправляет им деньги даже наличными. Я побродила возле дома, в котором находится его квартира, и это грёбаная дыра. Но я не увидела никого, кто бы входил или выходил из квартиры, кроме Дрона. Я даже поспрашивала, и никто из соседей понятия не имеет, кто там живёт, но они считают, что там иногда бордель. Слишком тонкие стены.

— Бордель? — хмурюсь я.

— Ага. Странный бордель или просто чувак громко смотрит порно. Я прикидывала несколько вариантов, и единственный разумный вывод, что Дрон просто оставляет телевизор включённым, чтобы его не обокрали. Ну и он любит смотреть порно. Потому что, повторюсь, я ни разу не заметила его с кем-то. Ни разу. А также Дрон не задерживает свой взгляд ни на ком. Ну, если нам нравится чья-то задница, то мы смотрим на неё или на сиськи, верно? Так вот, он не смотрит. Дрон всегда прячет своё лицо. Он не ворует. Он ничего ни у кого не крадёт, честно работает грузчиком или на стройке, или ещё где-нибудь. Поэтому многое для меня осталось странным в его поведении.

— Он украл у меня деньги, но по факту он не вор.

— Нет.

— Я предоставил ему хорошее место, тёплую кровать и еду. Дрон даже мог остаться там, я сам предложил ему бесплатно пожить в квартире. Но он решил обокрасть меня и сбежать. Что с этим парнем не так?

— Как минимум Дрон не доверяет людям, как максимум постоянно возвращается домой к кому-то важному, кто без него просто подохнет. Да и он уже знает, что последует за бесплатной помощью. Это жестокий мир, и Дрон в курсе.

— Хм, и вместо того чтобы согласиться получать хорошие деньги за то, что он реально умеет, а это бои, Дрон дважды отказался от моего предложения и выбрал загибаться на уёбской работе, за которую получает гроши. Он просто псих, — недоумённо качаю головой, обдумывая слова Рэй.

В поступках этого парня нет никакой грёбаной логики. Вообще, никакой.

— Ты реально хочешь достать этого парня? — спрашивает Рэй.

— Он обчистил меня и забрал мои трусы, — суплюсь я.

— Блять, да сдались тебе эти трусы, Роко. Я куплю тебе магазин трусов, — фыркает сестра.

Я улыбаюсь и прыскаю от смеха.

— Мне просто интересно. И я хочу добиться своего, вот и всё. Когда это начало тебя волновать? — спрашиваю, бросая взгляд на сестру, и её напряжённое выражение лица мне не нравится. — Что? Что ещё ты заметила?

— Я бы оставила этого парня в покое, Роко. У него явно паршивая жизнь, ты сделаешь только хуже. Ты уже сделал. Из-за тебя его избили, лишили вероятного заработка за бой. Но он упрямый. Очень упрямый и… он сломленный.

— С чего ты это взяла?

— Его взгляд… — Рэй делает паузу и тяжело вздыхает. — Я же следила за ним. Наблюдала. Дрон очень одинок, и мне стало его очень жалко. Он как загнанный зверь мечется в этом мире. Всего шугается и всего боится. Но он хорошо дерётся, даже учитывая, что у него куча травм. На него пытались напасть несколько раз, он их отделал. Но порой… я заметила, как Дрон останавливается на мосту или рядом с дорогой, или смотрит на высокое здание. Он словно… словно обдумывает…

Голос Рэй ломается, и я всё понимаю.

— Покончить с жизнью, — заканчиваю я.

— Да. Его взгляд — такой раненый, избитый и порой мёртвый. Я понятия не имею, что за хрень происходит в его жизни, но Дрон из последних сил борется за свою жизнь. Ещё немного, и он сдастся. Это очевидно. Поэтому я считаю, что ты не должен продолжать всё это, Роко. Оставь Дрона в покое. Он… ему и так слишком сложно дышать.

Удивлённо смотрю на сестру. Она не из тех, кто проявляет жалость к людям, особенно к мужчинам. Моя сестра пережила насилие, да и много другой жестокой херни, благодаря нашей мамочке. И тот факт, что она проявила к какому-то незнакомому ей парню жалость и сочувствие, меня настораживает. Это значит, что Дрон, действительно, хороший парень и реально нуждается в помощи. У Рэй на это глаз намётан. Она всё это быстро считывает с людей. И вместо того чтобы последовать совету сестры, разумному совету, у меня появляется ещё более ярое желание добраться до Дрона и сделать его частью моей жизни. Какого хрена? Не знаю. Но я запомнил его чистые голубые глаза. Они как две льдинки, такие же холодные и острые. А порой они становятся уязвимыми и ранимыми. Мне просто хочется помочь парню. Я иногда такое делаю, в этом нет ничего предосудительного.

— Итак, что дальше? Как ты собираешься заставить его работать на нас?

После моего вопроса Рэй тяжело вздыхает, понимая, что я не отступаю. Без неё я сам доберусь до него, но теперь сестра вряд ли тоже отступит. Она типа ангела-хранителя с пистолетом и любовью к жестокой мести для всех жертв этого мира. Это будет интересно.

— Сегодня он пойдёт в один из баров на собеседование. Его не возьмут, но там будет один из наших, чтобы подсказать ему, что мы ищем нового разнорабочего. Задания найдём. Это будет или разгрузка товара, или работа в зале официантом или барменом. Всегда нужна замена. Если всё получится, то завтра в два часа дня я проведу с ним собеседование, и уже вечером он выйдет на смену.

— Отлично. Тогда встретимся завтра, Рэй. Береги себя, — заканчиваю этот разговор.

— Ты уверен, Роко? — тихо спрашивает Рэй.

— Абсолютно, — киваю я.

— Только будь… ладно, — она уходит, и я смотрю ей вслед.

Странно. Что ещё такого скрыла от меня Рэй, что заставило её защищать от меня Дрона? Я же не монстр, в конце концов, и не собираюсь продавать его по частям, а, наоборот, хочу помочь. Так в чём проблема моей сестры? Плевать.

Закончив бои и выступления на сегодня, закрываю бухгалтерию, проверяю расписание на завтра и еду домой, чтобы просто выспаться. Мне нужны будут силы, чтобы встретиться с Дроном завтра. Я предвкушаю. Что мне надеть? Я должен выглядеть охуенно, сексуально и дерзко. Это на самом деле сложно зимой в Чикаго. Дожди, снег, гололёд. Зима сурова в этом году. Так, что бы мне надеть?

Не могу уснуть и перебираю свой гардероб, слыша, как возвращается отец. Мы с Рэй живём вместе с ним, как и раньше. Но порой мы зависаем в наших квартирах, которые временно пустуют. Нужно бы купить своё жилище, но мне тупо лень. В доме есть бассейн, сауна, хорошенькие массажистки, и всё бесплатно. Я экономный. Чем не завидный холостяк? Да я просто охуенный.

Нахожусь весь день в клубе, наблюдая за тренировками, снова провожу бои и вычёркиваю выбывших. Рутина. Рэй в четыре часа дня пишет мне, что нужно поговорить. Отвечаю ей, что буду на боях до одиннадцати. Что-то пошло не так. Иначе Рэй не написала бы мне. Неужели, Дрон не клюнул на приманку? Блять, да что с ним не так? Что с этим чёртовым парнем не так? Он словно ищет приключения себе на задницу, обходя нормальные пути к заработку.

Рэй находит меня через пару часов на том же месте, что и вчера.

— Итак, какие новости?

— Я встретилась с Дроном, — сухо бросает сестра и плюхается в кресло. Она забрасывает ноги на аппаратуру, а я сбрасываю их.

— И? Это хорошо или плохо?

— Пока не знаю. Дрон согласился на работу и уже приступил к ней. Таскает коробки с бутылками для бара, затем отправится на кухню чистить картошку, а потом ему выдадут форму для уборки туалетов.

— Ты серьёзно? А как же вакансии бармена и официанта?

— С его разукрашенным лицом пока до этого минимум дней пять. У нас стандарты, Роко, мы не можем выпустить его в зал в таком виде, — цокает сестра.

— Ах, ну да, — кривлюсь я. Вспомнил. — И? Что не так?

— Он не подписал контракт.

— Что? — недоумённо смотрю на Рэй. — А как ты взяла его на работу?

— Неофициально, разумеется. Ты же хотел, чтобы он был рядом с тобой, я это сделала.

— Рэй, мы не занимаемся этим дерьмом. Подпиши с ним трудовой договор.

— Я не могу сделать это против его воли.

— Почему Дрон не подписывает контракт? Чем он объяснил своё решение?

— Сказал, что задержится ненадолго, и это лишняя трата бумаги.

— Что за херня?

— Вот я тоже не поняла. Мало того, я сказала ему отправиться в офис на первом этаже и найти кабинет Кейла. На двери, ведущей в его кабинет, это и написано, но Дрон не нашёл офис. Он вернулся и попросил его проводить, если меня это не затруднит.

— Ни хрена не понимаю.

— Может быть, тот факт, что Дрон отсталый в развитии всё же правда, Роко? Хотя он общается очень вежливо. Порой даже приторно вежливо. «Спасибо», «пожалуйста» и остальная херня. Но вот найти грёбаный офис, единственный на первом этаже он не смог.

— Волнение?

— Вряд ли. Дрон был очень насторожен, собран и немного взвинчен. Он избегал взгляда в мои глаза, отвечал односложно, и когда я предложила ему просмотреть трудовой договор, отшатнулся от него. Я сообщила ему, что без подписания этого договора, он теряет деньги. Дрон ответил, что ему и этих хватит. Я хотела ему отказать, но он начал убеждать меня в том, что не боится никакой работы. Дрон едва не умолял меня взять его и обещал, что не подведёт. И я видела, как он работает. Он реально псих какой-то, тягает эти коробки по три-четыре за раз. Дрон физически очень силён. Я не понимаю, почему он не идёт в бои? Да по нему арена рыдает, — хмурится сестра.

— Это я и узнаю. Значит, ночью Дрон будет в клубе.

— Да, он будет работать до четырёх утра. Завтра придёт туда в шесть утра и тоже до четырёх. Дрон спрашивал, есть ли ещё какая-нибудь работа, но, Роко, он угробит себя. Я не знаю, как он до сих пор дышит, но он явно голодный. Я видела, как он смотрел на еду в кухне. Его глаза выдали. Ну ещё и его желудок. А также он шарахается от людей и не разрешает к себе прикасаться. Я пыталась. Дрон чуть мне не врезал.

— Охуеть, — шокировано шепчу я. — Ты думаешь…

— Да, Роко. Дрон не просто так ведёт себя подобным образом. Он жертва насилия. Помимо всего этого, Дрон уточнял, должен ли он прогибаться под кого-то, нужно ли ему иметь секс с кем-то в клубе, чтобы работать?

— Блять, — запускаю руку в волосы, в полном шоке.

Просто полный пиздец. Как его, такого огромного парня, мог кто-то изнасиловать? Если только не в детстве.

— Поэтому я бы попросила тебя оставить Дрона в покое. Не отрицаю, что Дрон был бы отличным бойцом, но он едва дышит, Роко. Он реально едва дышит. Я знаю этот загнанный взгляд. А ещё он делает так, — Рэй начинает касаться большим пальцем остальных пальцев и считать до четырёх.

— Зачем он так делает?

— Когда вокруг него много людей, он автоматически начинает прибегать к этому. Насколько я поняла, это какая-то психологическая херня, которая его успокаивает. Мозгоправ, к которому вы меня насильно заставляли спускаться, говорил мне, что когда начинается паническая атака, то я должна переключать своё внимание. На цвета вокруг себя, на предметы, которые меня окружают, или просто считать.

— У него панические атаки?

— Думаю, да. Если он был жертвой насилия, то явно неслучайно и не однажды. Такие панические атаки, боязнь людей и такой же взгляд были у меня… после… ну… дерьма, — Рэй кривится и отворачивается.

— Выходит, ты считаешь, что его изнасиловали не так давно.

— Угу. Просто с годами это всё… типа… не так явно проявляется. А Дрон постоянно напряжён, ждёт нападения и боится всех. Поэтому он и прячется за капюшонами и кепками. Дрон прячет себя от людей и насильников. С этим парнем явно что-то не так и довольно серьёзно. Оно тебе надо? Оставь его, — Рэй злобно смотрит на меня.

— Ты принимаешь моё отношение к нему, как личное оскорбление? — прищуриваюсь я.

— Нет, просто ты ни хуя не знаешь, каково это, ясно? Ты ни хрена не представляешь, что такое пытаться жить после подобного! И он пытается, а ты, блять, преследуешь его! Ты как грёбаный маньяк, Роко! Ты тот, за кем я охочусь! — Рэй подскакивает на ноги и яростно толкает меня в грудь.

— А ты не думала, что он мне нравится? Что я хочу ему помочь?

— Ты? — фыркает она и презрительно смотрит на меня. — Ты никому не помогаешь. Ты ублюдок, Роко. Ты трахаешь всех и бросаешь. Не трогай Дрона, понял?

— А то что? Что ты мне сделаешь?

— Я твои яйца вырву, Роко. Я серьёзно. Не трогай этого парня. Не следи за ним. Оставь его в покое. Хочешь помочь, окей, я не против. Но даже не думай о том, чтобы перепихнуться с ним. У него мир другой. Он грязный, и ты для него законченный ублюдок и насильник. Не хочу потом тебя хоронить, Роко. Сечёшь?

— Секу, — ухмыляюсь я. — Но, Рэй, ты забываешь, кто я. Пойдёшь против меня, я тебя запру и сдам папочке. Я не собираюсь причинять вред Дрону. Мне нужны мои трусы и понять, какого хера он спёр их. Сечёшь?

— Иди на хуй, — Рэй пихает меня плечом и вылетает за дверь, громко хлопнув ей.

А дело-то становится всё занимательнее и занимательнее. Я услышал сестру, но меня беспокоит то, как она защищает Дрона. Она ни черта о нём не знает, но их ситуации явно похожи. Теперь я просто обязан докопаться до истины. Я же не усну. И хочу вернуть свои грёбаные трусы.

Дрон

Вытираю пот со лба и заставляю своё тело продолжать работать. Мне повезло. Впервые за всю свою грёбаную жизнь мне повезло, и я не собираюсь упускать такую возможность. Мне насрать, если я сдохну на этой кухне, но достану столько денег, чтобы больше не подставлять свой зад. Мысли об этом словно слышит моя задница и начинает дёргать болью внутри. Кривлюсь, делая глубокий вдох. Почему Арсен теперь требует больше денег? Я не успеваю зарабатывать, поэтому этой ночью пришлось снова быть шлюхой. Травка спасает меня после забав отца, а утром я переживаю последствия. И этот день один из таких паршивых дней. Но теперь у меня есть шанс не транслировать больше то, как я трахаю себя всем, что есть под рукой. Есть шанс больше не открывать свой рот, боясь, что меня бросят в тюрьму. А потом… потом, когда у меня будет достаточно денег, я спрячусь. Это пока единственное, о чём я могу думать. Я эгоист. Мне так стыдно за то, что я брошу сестру и мать. Знаю, что их ждёт, но если я снова переживу подобное, как этой ночью, то больше не встану. Я уверен. У меня не остаётся причин, чтобы бороться.

Почистив картошку, направляюсь к другому ведру, чтобы заняться другими овощами. На кухне пахнет потрясающее, и девочка, с которой я сегодня встречался, сказала, что меня будут кормить раз в четыре часа, и мне не придётся платить за это. Прошло уже больше четырёх часов с момента моей работы в этом крутом клубе, меня ещё не кормили. Но я думаю, что это из-за огромной работы. Все работают, повара готовят, официанты проверяют залы, уборщики вычищают всё, и через час меня позовут, чтобы я тоже переоделся в форму уборщика и отправился в уборную. Я буду мыть унитазы. Меня это абсолютно не волнует. Я не боюсь работать руками. И уж точно мыть унитазы это лучше, чем продавать свою задницу.

Не знаю, сколько проходит времени, но клуб уже начал свою работу. Слышны шум, музыка, смех, ощущается вонь алкоголя, травки и много дерьма. Я никогда не думал, что состоятельные люди так много срут, причём мимо. Неужели, так сложно попасть в грёбаную дырку?

Мне нужно отмечать, когда я заканчиваю уборку, и меня сменяет другой. Просто ставлю чёрточку и ухожу. У меня есть двадцать минут, и я всё ещё очень голоден. Я безумно голоден на самом деле, а про меня забыли. Но это ничего. Переживу. Если сегодня я получу те деньги, о которых говорила Раэлия, так зовут владелицу клуба, то смогу купить себе батон хлеба и молоко. Поем один. Эти мысли и согревают меня, дают силы, хотя… бросаю взгляд на недоеденный кем-то сэндвич, лежащий на тарелке. Мой желудок с остервенением сжимается, а кислота собирается в горле. Его же никто не будет есть, да?

— Я помогу, — выпаливаю, хватая грязную посуду.

Девушка улыбается мне, и я забираю тарелки. Подхожу к мусорному баку и хватаю сэндвич, а остальное выбрасываю. Прячу сэндвич за своей ногой, отдаю тарелку и выскакиваю из кухни. Быстро иду в сторону комнаты для персонала. Залетев туда, облегчённо вздыхаю и с улыбкой смотрю на еду. Она так хорошо пахнет. Такая вкусная. Как можно выбрасывать такую еду? Её же домой можно забрать в пакетике. Сегодня я даже могу набрать себе еды из мусорного бака на пару дней, и не только себе. Я так удачлив. Мне безумно повезло.

Надкусив сэндвич, прикрываю глаза, наслаждаясь вкусом. Потрясающе. Кто-то входит в комнату, но мне плевать. Для них я просто ем, ничего особенного в этом нет.

— Ты что, реально жрёшь помои?

Резко распахнув глаза, смотрю на чёртового Роко Лопеса, в шоке таращащегося на меня. Что? Как он нашёл меня? Блять. Мне пиздец. Мне полный пиздец.

Бросаю взгляд на дверь, прикидывая, смогу ли я сбежать.

— Не-а, не в этот раз, чувак, — Роко достаёт пистолет и направляет его на меня.

С трудом проглатываю кусок, застрявший в горле. Роко весь в чёрном. На нём что, кожаные штаны? Он нормальный? Кто в здравом уме носит кожаные штаны? Да такие, что всё видно. Я, по крайней мере, всё вижу, и мне не хочется видеть очертания его члена. Блять.

Облизав губы, я кладу сэндвич на лавку рядом с собой, с жалостью понимая, что опять не поем. Но опасность напротив меня намного важнее.

— Мне очень жаль, — тихо говорю я. Лучше извиниться. Я в ловушке, и меня точно подстрелят, такие раны я не залатаю сам. Страховки у меня нет. Я сдохну, но я… против ли я, вообще, сдохнуть? Кажется, нет.

— Тебе жаль, да? Реально? Тебе просто жаль? — злобно шипит Роко.

Поджав губы, виновато киваю. Блять, я спёр у него деньги. Он убьёт меня за них.

— Я… я отработаю и верну. Обещаю. Мне просто были нужны деньги. Я…

— Где мои грёбаные трусы? — рычит Роко.

— Что? — недоумённо поднимаю голову.

— Где мои трусы, которые ты, блять, стащил? — прищуриваясь, спрашивает он, и его тёмные глаза полны злости.

— Трусы? — непонимающе переспрашиваю я.

Это какой-то код или значит что-то другое?

— Да. Такая хрень, которая прикрывает член и яйца от холода. Трусы, — кивает он.

Он же не может серьёзно нести это дерьмо, да?

— Так где мои трусы?

— Я… я взял их.

— Я догадался. Где они? Что ты с ними сделал?

— Ношу их, — хмурюсь я.

— Подожди, ты что, носишь, блять, трусы всё это время? Всё время? У тебя там вошки не завелись? — ужасается он.

Его мнение обо мне злит меня.

— Я стираю их, — цежу сквозь зубы. — Я не грязнуля. Я стираю их и меняю каждый день.

— Ох, ну слава богу, — Роко улыбается и облегчённо вздыхает. — Так когда я могу забрать их?

— Эм… они мои. Ты принёс мне одежду, и я взял её.

— Я не говорил тебе, Дрон, что ты можешь взять все три штуки моих трусов. Они мои. Они не твои, а мои. И я хочу получить свои грёбаные трусы обратно.

— Ты шутишь?

— Ни капли. Где мои, мать их, трусы?

— Стой. Ты размахиваешь этой штукой, требуя, чтобы я отдал тебе трусы? Я украл у тебя не только трусы, Роко Лопес. Я деньги спёр у тебя.

— Ага, я знаю. Но трусы мне важнее. Где они? Что ты с ними сделал?

Он больной. Просто больной. Он ёбнутый какой-то.

— Они на мне, — признаюсь я.

— А остальные? Где остальные?

— Эм… одни я порвал…

— Что?! Как ты мог?! Мои трусы! — хныча, выкрикивает Роко с таким горем в голосе.

— Я… прости, просто потянул резинку, и она треснула. Там дырка ещё… я… эм… упал, рёбра резко закололо. И я…

— Блять, мои трусы. Ты не вернёшь мне мои трусы, да? — воет он, с надеждой глядя на меня.

— Мне жаль, но нет, — тихо отвечаю. — И это негигиенично.

— Мне насрать. Ты понятия не имеешь, как сложно найти нормальные трусы, Дрон. Одни трут яйца, у других резинка тугая или, наоборот, слабая. Третьи растягиваются и превращаются в парус. А ещё одни, за которые я отдал до хера денег, просто галимая синтетика. Я люблю, чтобы мои яйца дышали. И ты лишил меня моих любимых, лучших трусов, — он обвиняюще тычет в меня пистолетом.

Он серьёзно так страдает из-за трусов? Из-за самых обычных трусов?

— Боже, я отдам тебе твои трусы, если они тебе так важны, — закатываю глаза и встаю, собираясь просто снять их с себя. Что за идиот?

— Эм, а что ты делаешь, Дрон? — хмурится Роко, пока я снимаю рабочий фартук.

— Отдаю тебе твои трусы.

— Мне, конечно, приятно, что ты хочешь показать мне стриптиз, но как-то это… противно. Ты мыл свои яйца сегодня?

— Да! — возмущённо выкрикиваю я.

— Нет, не надо. Оставь себе. Мои трусы, прощайте. Я буду очень скучать по вам. Вы были лучшим, что со мной случалось в моей жизни, — Роко смотрит на мою промежность и тяжело вздыхает. — Помянем минутой молчания мои миленькие трусы.

Блять, он псих. Он просто невменяемый псих. Я во все глаза таращусь на него.

— Знаешь, они идеально подходили даже под эти штаны. Но так как у меня не было моих трусов, мне пришлось, вообще, не надевать их. А холодно, знаешь ли, на улице. Я едва яйца не отморозил. Прощайте, — Роко прикладывает к губам пальцы и посылает воздушный поцелуй своим трусам на мне. Пиздец какой-то.

— Ты нормальный? — в ужасе шепчу я.

— Нет, — он улыбается и убирает пистолет. — Я не прощу тебе, Дрон, воровство моих трусов.

— Я у тебя бабки украл, а ты страдаешь из-за чёртовых трусов!

— Бабки я могу заработать, да и это всего лишь бумажки, а хорошие трусы не найти. Так что трусы важнее.

Поджимаю губы, не желая вести с ним этот тупой диалог. Он понятия не имеет, что в моём случае эти бумажки спасают мою жизнь, да и многие люди умирают ради этих бумажек. Роко Лопес живёт в другом мире.

— Итак, что мы будем делать? — спрашивает Роко, упирая руки в бока и пристально глядя на меня.

— Я верну тебе деньги. Мне они, правда, были очень нужны. Я не вор. Я не ворую деньги, а зарабатываю их. У меня не было выбора, — едва слышно признаюсь.

— Ты мог обменять мои трусы на деньги.

— Блять, ты снова об этом?

— Я обидчивый, — пожимает он плечами. — И злопамятный. Трусы не прощу тебе, даже если ты будешь лучшим любовником в моей жизни. Не прощу. Никому не прощаю, когда у меня забирают мои любимые вещи. Спроси Рэй. Она пять лет уже отрабатывает то, что испоганила мою любимую ручку. Она была со стразиками, такую я больше не нашёл.

Боже мой. У меня слов нет. У этого чувака полно денег, а он страдает из-за обычных хлопковых трусов и ручки со стразиками. Мне бы его проблемы.

— Трусы не верну, — говорю я.

Роко надувает губы и выглядит ужасно комично. Огромный мужик весь в чёрном с пистолетами и кучей денег обижается на меня из-за трусов. Господи.

— Нам придётся решить эту проблему, Дрон. Ну и типа ты у меня бабки спёр. А я не тот, у кого можно стащить что-то и не заплатить за это.

— Я… я отработаю. Я верну тебе, клянусь. Поставь меня на счётчик.

— Уже. Ищи трусы, — указывает на меня пальцем.

Пиздец. Я уже сильно жалею, что, вообще, взял эти трусы. Нужно было без них идти. Прожил бы.

— Но могу сказать сразу, Дрон, ты попал. Ты думал, что я забуду об этом?

— У меня есть немного…

— Неинтересно. Ты стырил у меня пять штук, Дрон, и мои трусы. Ты даже бургер мне не оставил, уже не говорю о записке или хотя бы поцелуй за то, что я выходил тебя, дал тебе место, чтобы прийти в себя и сходить душ. Ты кинул меня. А я обидчивый мудак, поэтому двигай задницей за мной, и нас ждёт, пиздец какой, сложный разговор с тобой. Сечёшь? — Роко подходит ко мне вплотную, а я отшатываюсь от него, но ударяюсь о скамейку и падаю назад. Понимая, что сейчас просто навернусь и поврежу себе ещё что-нибудь, уже скулю от предстоящей боли, но меня резко обхватывают за талию и дёргают вперёд, и я оказываюсь прижат к мужскому твёрдому и сильному телу. Жар от тела Роко пронзает меня, и я леденею от страха. Смотрю в глубокие карие глаза, сглатывая от ужаса.

— Ты самый неуклюжий парень, которого я встречал в своей жизни, Дрон. Реально, ты просто обожаешь искать приключения себе на задницу. Это до добра не доведёт. Порядок?

Быстро киваю ему. Роко отпускает меня и направляется к двери.

— За мной.

— Но… работа…

— Я твой босс, и я решаю, что и когда ты делаешь. За мной, мой спелый персик, — ухмыльнувшись, Роко выходит за дверь, а я в недоумении пялюсь вперёд. Что? Что он сказал? Он мой босс? Но это ошибка. Меня нанимала Раэлия.

— Живо, Дрон! — орёт Роко настолько громко, что я подпрыгиваю на месте. Мало того, он даже перекричал музыку в клубе. У меня нет выхода. Я украл у него деньги, и меня поймали. Даже если я попытаюсь свалить отсюда, меня перехватят, и будет ещё хуже.

Ладно. Я разберусь. Я смогу.

Раз. Два. Три. Четыре.

Повторяю это снова и снова, двигаясь за Роко и не позволяя, чтобы страх взял надо мной верх. Я не могу сейчас показать свою уязвимость какому-то психу. Пусть Роко и странный, но он убийца. Он чёртов убийца.

Мы поднимаемся на два пролёта выше. Замечаю, как перед Роко все расступаются, но не из-за страха, который я бы испытывал. Они тащатся от него, облизываются и улыбаются, мечтательно глядя ему вслед. Роко — это гора мышц и симпатичная мордашка. Нет, у меня симпатичная мордашка, по словам моего отца. А Роко… у него внешность машины для убийств. Грозная, резкая и грубая, но безумно притягательная. К такой внешности подошли бы тонкие и постоянно потрескавшиеся губы, но у Роко губы полные, особенно нижняя губа, и они кажутся очень мягкими. Мои же губы покусанные и все в корочках, потому что я постоянно срываю с них кожу.

Вхожу вслед за Роко в тёмный кабинет, в котором приятно пахнет мужским одеколоном, кожаной мебелью и деревом. Роко включает торшер, стоящий рядом с диваном, а затем электрический камин, расположенный напротив дивана. Он хватает бутылку с алкоголем из небольшого бара и садится за большой стол.

— Выпьешь? — предлагает он, достав бокал из тумбы, расположенной рядом со столом.

Я отрицательно мотаю головой.

— Как хочешь, — пожав плечами, Роко наливает себе щедрую порцию алкоголя и залпом выпивает, даже не покривившись. Затем он снова наполняет бокал наполовину и убирает бутылку.

— Садись, Дрон, у тебя хотя бы трусы есть, — фыркнув, он поднимает на меня взгляд.

Боже мой. Закатив глаза, я осторожно опускаюсь в мягкое и удобное кресло, стоящее напротив стола. Чёрт, как хорошо в этом кресле. Я бы спал в нём. Оно намного удобнее моего матраса. Если я стащу эту кресло, меня убьют, да? Это нечестно. Такое удобное кресло.

— Итак, какого хуя ты творишь всё это дерьмо?

Мои мысли про кресло исчезают, и я смотрю на Роко, а он возвращает на меня свой пристальный и тяжёлый взгляд, осуждая меня. Я привык.

— Я работаю, — сухо отвечаю. — Меня наняла Раэлия на работу. И я работаю, чтобы отдать тебе долг. Я отдам. Мне очень стыдно за то, что я украл у тебя деньги и… трусы. Я всё верну. Обещаю.

— Ясно. Рэй моя сестра. И всё это было подстроено, чтобы ты попался, Дрон.

— Что? — выпрямляюсь и сглатываю от страха. Только не снова. Я не потяну ещё одну судебную тяжбу. Я не вынесу этого.

— Ты не оставил мне выбора, Дрон. Ты свалил из хорошей квартиры, от меня, даже не поблагодарив.

— Спасибо, — выпаливаю я.

— Оставь, — Роко отмахивается от меня и делает глоток из бокала. — В общем, Дрон, ты попал.

— Что ты хочешь? Не подавай на меня в суд, пожалуйста. Я… я отработаю, обещаю. Я смогу, — прошу его.

Мне противно оттого, что приходится умолять, ну а какой у меня есть выбор? Я и так в полном дерьме.

— Нет, я тебя не понимаю. Реально не понимаю, Дрон. Почему ты не подписал контракт с Рэй?

Чёрт.

— Я ненадолго. Она сказала, что нет никаких проблем.

— Ну, у неё нет никаких проблем, но именно я отвечаю за легальную работу своих подчинённых, как и за выполнение трудового кодекса. Я работаю чисто, Дрон, а ты меня решил подставить.

— Нет… нет, это не так, — быстро мотаю головой.

— Я готов тебя оставить здесь, но с условием подписания трудового контракта с нами, — Роко копается в бумагах и кладёт несколько листов на край стола передо мной. Я даже не смотрю на них. Какая разница?

Опускаю голову и продолжаю касаться пальцев.

— Дрон, почему ты не хочешь работать здесь официально? У тебя была бы медицинская страховка, зарплата выше и стабильность. Помимо этого, у тебя был бы оплачиваемый отпуск раз в год на две недели, — его тон смягчается, отчего я удивлённо поднимаю голову. Он что, уговаривает меня, быть честным работником? Вот он? Роко Лопес?

— Мне это неинтересно. Я не задерживаюсь на одном месте долго. Это лишь временное место работы, и Раэлия уверяла меня в том, что я могу работать и без подписания контракта, — хмурюсь я.

— Но это глупо, Дрон. Это реально глупо.

— Это тебя не касается. Я получаю достаточно здесь. Накоплю денег и верну их тебе с процентами. Я знаю эту тему, — мрачно говорю.

— Дело не в деньгах.

— Да ладно? — криво усмехаюсь. — Не в деньгах? А в чём тогда?

— В том, что ты обожаешь искать приключения себе на задницу.

— Это не так.

— Это так. Давай посмотрим, как я вижу ситуацию. Я пришёл к тебе и предложил реально крутую возможность. За эту возможность сейчас дерутся насмерть двести человек. А я дал тебе проходной билет просто так, потому что мне понравилось, как ты дерёшься, и уверен в том, что из тебя выйдет первоклассный боец. А мои бойцы на первом уровне получают от десяти тысяч долларов за один бой и одну победу. Помимо этого, все мои бойцы живут в наших квартирах, получают медицинскую помощь и параллельно занимаются своими делами, учатся, строят семьи и другое. Ты же решил драться там, где тебя уже наебали. Ты хоть понимаешь, что должен был получить минимум сорок штук в первый раз, когда выиграл?

— Что? — У меня всё переворачивается внутри. Сорок штук? Это ложь. Робертс сказал, что я могу получить лишь три или две тысячи, я уже точно не помню.

— Да, Дрон, да. Но ты ни черта не получил. Я лично поставил на тебя миллион долларов и получил приличный выхлоп. Даже после этого ты не принимаешь моё предложение, а прёшься опять в тот же клуб, в котором тебя едва не убивают. И я снова прихожу за тобой и даю возможность выбраться из того дерьма, в котором ты сейчас живёшь. Ты же убегаешь, стащив мои трусы и деньги. Я опять предлагаю тебе хорошие деньги и условия, а ты опять отказываешься от них, выбирая абсолютно невыгодные для себя условия. Что с тобой не так, Дрон? — Роко откидывается в кресле, потягивая напиток.

Поджимаю губы. Ну, с его стороны всё, и правда, выглядит так, будто я дебил. Хотя я реально дебил.

— Мне не нужны проблемы, — тихо говорю я. — Мне жаль, что я обокрал тебя, Роко Лопес. Мне, правда, очень жаль. У меня не было выхода.

— Был, Дрон. У тебя был выход — выслушать меня, прикинуть свою выгоду и подписать контракт с моим клубом. Вот это был бы выход, а так ты страдаешь какой-то хернёй. И куда ты деваешь деньги? По моим наблюдениям, ты уже мог бы себе квартиру купить, переехать в нормальный район и жить без стеснения. Но ты носишь мою толстовку, мои спортивные штаны и мои трусы, из чего я делаю вывод, что всё твоё барахло было в той сумке, которую у тебя спёрли. Мало того, я наблюдал за тобой по камерам видеонаблюдения в клубе и видел, как ты стащил недоеденный сэндвич и пошёл его есть. У тебя нет денег даже на то, чтобы поесть нормально. Я хочу и имею право знать, Дрон, где деньги?

От страха я сглатываю. Мой взгляд бегает по краю стола, ища правдоподобное объяснение. Блять… блять… что придумать?

— Не утруждайся ложью, Дрон, — с нотками разочарования вздыхает Роко.

Смотрю на него исподлобья. Светлые пряди спадают на мой лоб, и я быстро убираю их. Нужно подстричься.

— Я знаю, что ты собираешься мне соврать. И это обидно, чёрт возьми. Это обидно, Дрон. Я не сделал тебе ничего плохого. Ты сам с этим прекрасно справляешься.

— Что ты хочешь от меня? — рявкаю я, злясь на то, как красиво и удачно он пытается выставить себя в этом дерьме. Спаситель херов.

— Я уже сказал. Подпиши контракт и иди работать. Не подпишешь, иди на хер отсюда. Мне не нужны проблемы из-за тебя, Дрон. Сечёшь? — отвечает Роко, немного наклоняясь вперёд и буравя меня чёрными глазами.

— Но я… мне нужны деньги. Я хорошо работаю. Я умею работать руками. Я вымыл все унитазы. Я… ты не можешь так со мной поступить.

— Почему это? Могу. Это мой клуб. Это моё детище. И если я возьму тебя неофициально, то у меня будут проблемы. Мне они не нужны. Так почему я не могу избавиться от тебя, чтобы защитить бизнес? Тем более, у меня есть сестра, о которой я тоже должен заботиться. Она в доле в этом клубе, и если ты подставишь меня, то подставишь и её. Так почему я не могу спокойно и без зазрения совести вышвырнуть тебя отсюда? Тебя, вора и лжеца?

Логика в его словах присутствует. Мне ничего не остаётся, как признать правоту Роко.

— Мне нужна эта работа, — шепчу я. — Правда, она мне очень нужна. Пожалуйста, Роко Лопес, дай мне шанс. Я буду хорошо работать. Никто не узнает, что я работаю здесь нелегально. Я ни с кем не общаюсь. Мне очень нужна эта работа.

— Я понимаю, Дрон. Всем нужна работа, но я не собираюсь нарушать свои правила из-за тебя. Тем более, ты мне должен. Ты украл у меня деньги, Дрон.

Чувствую себя ужасно от очередного напоминания, как низко я упал. Да что уж? Я белая шваль. Там мне и место.

— Что ты хочешь от меня? Как я могу отработать украденные мной деньги?

Задерживаю дыхание, пытаясь усмирить свою темноту внутри. Мне ужасно страшно. Я попался. Снова. Только теперь я, и правда, виноват. Если бы только Роко знал, пожалел бы он меня? Хотя меня моментально злит то, что я жду жалости от Роко. Ненавижу жалость, я выживал столько лет и с этим справлюсь.

— Я хочу, чтобы ты был моим бойцом.

Он рехнулся?

Вскинув голову, смотрю на серьёзного Роко Лопеса.

— Да, Дрон, я хочу, чтобы ты стал одним из моих бойцов. Мы не в детском саду, чтобы я тебя уговаривал. Но теперь я требую этого. Ты на крючке, Дрон. Я поймал тебя, и у тебя, конечно, есть выбор. Я могу заявить на тебя и сделать всё, чтобы твоя жизнь была хуже, чем она есть. И я же могу дать тебе другую жизнь. Без долгов, без голода и без страха. Я…

Резкий стук перебивает Роко, и он переводит взгляд на дверь.

— Что? — недовольно орёт он.

Дверь распахивается, и появляется миловидная блондинка.

— Привет, Роко, мне сказали, что ты здесь, — она широко улыбается ему.

— Привет, куколка. Что случилось? — Роко похотливо осматривает её и ухмыляется.

— Хочу отсосать тебе и трахнуться. Ты в деле?

— Определённо точно я в деле, — смеётся Роко. — Закончу и весь твой.

— Как насчёт оргии? Нашла парочку симпатичных ребят.

— Я уже спешу к вам. Дай мне пару минут, куколка.

— Супер! — радостно взвизгивает девица и убегает, хлопнув дверью.

Я в шоке перевожу взгляд на Роко.

— Не помню, как её зовут. Даже не запоминал на самом деле. Я не уверен, что мы с ней, вообще, знакомы, хотя… кажется, знакомы. Точно, мы трахались уже, — задумчиво говорит Роко и допивает алкоголь. — Но она всегда находит самые вкусные задницы. Итак, вернёмся к тебе, Дрон.

— Оргия? — сглотнув, выдавливаю из себя.

— Ага, люблю трахаться. И все любят, когда я их трахаю, — улыбается Роко. — Но у нас дело. Если хочешь обсудить мои сексуальные пристрастия, то в другой раз. Я уже предвкушаю охуенный секс. В общем, Дрон, подумай над моим предложением. Вот.

Роко достаёт из стола папку с документами и кладёт на контракт.

— Возьми это всё, изучи, почитай на досуге. Это копии контрактов на работу здесь, в ночном клубе, и копия контракта для новичка в бойцовском клубе. Только теперь тебе придётся драться за возможность войти в клуб. Хм, вроде бы сто девяносто парней осталось. Но не беспокойся. Бои у тебя будут через день. Двадцать боёв. Выживешь, ты в команде, и этот контракт твой. Поверь мне, лучше тебе согласиться. Бери и уходи. У меня планы, — произносит Роко, встаёт и хватает кипу документов. Он передаёт их мне, и мне приходится их взять. Что я буду делать? Теперь я не могу отказаться. Я в заднице. Отцу я их тоже не могу показать, тогда он будет знать, сколько я могу заработать, и заставит меня ещё больше пахать. Блять.

— Дрон, серьёзно, ты заслуживаешь лучшего. Не просри этот шанс, идёт? Ты мне нравишься. Ты не кажешься мне конченым мудаком. Ты хорошо дерёшься, а остальному мы научим тебя. Ты можешь выбраться из дерьма, Дрон. И я бы этого хотел, — Роко кладёт ладонь мне на плечо, и я внутри весь сжимаюсь. Я бы оттолкнул его, но понимаю, что обязан терпеть. Должен.

— Почему? — интересуюсь я. — Почему ты так хочешь, чтобы я… я выбрался из своего дерьма?

Делаю шаг назад и осторожно отступаю от него, избавляясь от прикосновений.

— Ты спёр мои трусы, и я буду мстить тебе всю оставшуюся жизнь, — смеётся Роко.

— Ты можешь быть серьёзным? Мне нужно… важно знать, что ты на самом деле хочешь от меня? — хмурюсь я.

— Деньги, Дрон. Деньги. Ты можешь принести мне ещё денег. Почему бы и нет? Тем более, ты нравишься моей сестре. Думаю, вы поладите. У меня хорошая команда. Ребята все поддерживают и помогают друг другу. Мы одна семья. Если решишь, что готов поверить мне, то я жду тебя завтра в первой половине дня в тренажёрном зале, в котором тренируются мои бойцы. Визитная карточка с адресом и номером телефона прикреплены к контракту. Если нет, то уж прости, Дрон, тебе пиздец. До встречи, — подмигнув мне, Роко вылетает из кабинета.

— И где мой подарок, куколка? Куколка, ты где? — доносится до меня его радостный крик, прежде чем дверь закрывается. Я обессиленно падаю в кресло и жмурюсь. Что мне делать? Я бы так хотел стать частью нормальной жизни. Я бы хотел драться, мне нравится это. Хотел бы согласиться на всё, но меня слишком часто обманывали. Хотя Роко и был прав в том, что ни разу не причинил мне вреда, но он опасен. Если я влезу во всё это дерьмо, не будет ли мне хуже? А если не влезу, что тогда он со мной сделает? Это будет в разы хуже того, что намеревается со мной сделать Арсен. Блять. Я не знаю, что мне делать дальше.

Роко

— Блять.

С отвращением осматриваю свою новую, чистую, белоснежную рубашку. Точнее, она была такой ещё каких-то пять минут назад.

— Ну что за ублюдок-то, а? Я же просил не пачкать мою рубашку, — бубню, бросая злой взгляд на отца. Он передаёт пистолет одному из охраны и цокает.

— В общем, всё улажено. Теперь нужно встретиться с ирландцами и передать им тело, — говорит папа. — Роко, займись этим.

— У меня свидание!

— Я сказал, займись этим, Роко, — рычит отец.

С обречённым вздохом киваю ему. Сука, моя белоснежная рубашка. Она была новой. Новой, блять. Ну что за невезение. Ещё даже десяти утра нет, а я уже весь в крови.

Схватив мёртвое тело, взваливаю его на себя и тащу к фургону. У меня паршивое настроение, Дрон так и не пришёл. Я обижен. Очень обижен. Я дал ему шанс, а он свалил с работы и даже деньги не взял, так ещё и не пришёл ко мне вчера. Я собирался к нему на свидание, рубашку белую купил, и вот, блять, всё обосрано. Это просто нечестно.

Выполнив поручение отца, еду в клуб. С таким же хреновым настроением и весь окровавленный прохожу мимо своих ребят, но они уже привыкли к такому моему виду, так что всё путём. Приняв душ, я шлёпаю в свой кабинет и открываю шкаф. Свидания не будет. Натянув чёрную футболку и джинсы, снова переживаю за свои трусы. Где мне найти такие же удобные? Грёбаный Дрон. Я слишком добр был к нему, а всему виной эти потрясающие глаза. Блять, я бы трахнул эти глаза, если бы это было нормально.

Настроение у меня дерьмовое. Просто дерьмовое. Я не буду больше унижаться. Даже не собираюсь. Я, блять, выебу этого Дрона, и он вернёт мне мои трусы и деньги. Никогда ещё так со мной не поступали. Я же…

— Что? — рявкаю в трубку.

Даже поныть нормально не дадут.

— Босс, здесь какой-то парнишка.

— И что? Я не заказывал шлюх, — рычу, пиная пакет с грязной одеждой. Придётся опять покупать новую белую рубашку. Хотя на кой хер она мне теперь? Меня кинули. Нужно позвонить куколке. Как её зовут-то?

— Босс?

Блять. Я делаю глубокий вдох и застёгиваю кобуру на поясе.

— Да, слушаю. Так что происходит? Я немного отвлёкся.

— Я не знаю, что мне делать с этим парнем. Он настаивает, что вы его ждёте.

— Он симпатичный? — интересуюсь я.

— Ну, эм… наверное. Я женат, босс. И я натурал.

— Блять, ну, у него хотя бы задница хорошая?

— Повернись, — рявкает охранник. — Хм, не знаю, как вам сказать, босс, но он показал мне средний палец. Он не особо-то дружелюбен. Я выгоню его. В вашем расписании…

— Передайте ему, что это Дрон, — глухо раздаётся злой голос.

У меня в животе сразу же просыпаются бабочки. Или это буррито? Неужели, Рэй снова купила просроченные буррито? Я убью её.

— Босс…

— Скажи ему, если он хочет пройти, и я ему реально нужен, то пусть повернётся, а ты оцени его задницу.

— Повернись. Это приказ, и покажи свой грёбаный зад, иначе тебя выбросят отсюда.

— Боже мой, что за мудак, — доносится до меня бубнёж Дрона.

Широко улыбаюсь, довольный маленькой местью.

— Ну и?

— Зад как зад, босс. Нормальный. Мне приказать ему снять штаны?

— Хорошая идея, но он отморозит свою задницу. Зачем нам эти проблемы. Проведи его ко мне. Я знаю его. И спроси, принёс ли он мои трусы.

— Да пошёл ты на хрен со своими трусами!

Кладу трубку и смеюсь. Моё настроение резко улучшилось. Не буду отрицать, мне, охуеть как, нравится Дрон. Он весь такой мрачный, ранимый, драматичный и симпатичный, как мишка Гамми. Что со мной не так, а? У меня до хера дел, а я думаю о своих трусах и о том, как они облегают упругий зад Дрона.

Нужно бы принять позу. Достать пистолет? Нет. Задумчивый? Нет. Игривый? Нет. Голый? Нет. Хм, обиженный? Бинго.

Плюхаюсь в кресло и прикладываю руку ко лбу. Слишком драматично? Да. Блять.

— Босс, ваш парень.

Дверь распахивается, и я не успеваю принять никакую позу. Что за невезенье?

— Спасибо, пусть нас никто не беспокоит. И подгони из гаража одну из машин. Я свою обосрал. Ещё забери этот пакет.

Жду, пока мы с Дроном не останемся одни. Я слежу за ним. Он взвинчен, выглядит так, словно не спал всё это время. Я бы постелил ему. Нужно сосредоточиться. И конечно, он в моей одежде. Она ему идёт. А вот трусы не прощу. Не прощу, и всё.

— Долго же ты добирался до меня, — замечаю я.

Дрон садится на стул и немного кривится.

— Мне нужно было время, — говорит он и кладёт документы на стол.

— Итак, ты ознакомился?

— Я… не могу, — он опускает голову и снова делает это же пальцами. Он боится. Но чего? Я охуенный. Сижу перед ним весь такой крутой, а он боится меня.

— Дрон, тогда иди на хер отсюда. У меня терпение нерезиновое, — обиженно рявкаю я.

Не может он. Я вот не могу отсосать себе, а подписать документы могу. Так что в жопу. Просто в жопу. Устал с ним нянчиться.

— Роко, я… не могу их подписать, — мямлит Дрон, поднимая на меня потерянный взгляд.

— И чего так? Ручка не пишет, или мозги не варят?

— Я… очень хочу эту работу. Я увидел парней в тренировочном зале, и они… я верю тебе, — уже шепчет он. — Но дело в том, что я не могу это подписать, как и прочитать. Я пытался, но… программа не работает. Она криво переводит всё. Я думал всё это время и… хотел бы драться здесь. Я запомнил, что ты мне говорил, деньги хорошие. Мне нужны деньги, и я расплачусь с тобой.

— Тогда, блять, подпиши! — злобно повышаю голос.

— Я не могу, — сквозь зубы цедит он. — Не могу. Поэтому у меня появились вопросы. Я хочу знать, когда смогу получать реальные деньги, хотя бы по пятьсот долларов в день. Мне нужно только это. Я готов даже полы мыть, унитазы. Мне всё равно, но за пятьсот долларов в день.

— Ты издеваешься, что ли, Дрон? — раздражённо ударяю ладонью по столу. — Там, блять, всё написано! Буквально всё! Читай ты, мать твою! Начинай уже башкой своей красивой думать! У тебя там мозги есть, ты же в курсе? Так пользуйся! Прочитай эти грёбаные контракты, и ты всё поймёшь! Там чёрным по белому…

— Я не могу! — выкрикивает Дрон и жмурится. — Не могу. Я не умею… читать и писать. Не могу.

Мой рот приоткрывается от шока. Чего?

— Прости? — переспрашиваю его.

— Я не могу, — тихо говорит он. — Я не умею ни читать, ни писать. Я пользуюсь программой на телефоне. Фотографирую текст и на слух воспринимаю информацию. А этот текст программа плохо распознаёт. Я путаюсь. Я пытался вчера весь день и всю ночь узнать, что там написано, но не смог. Я… поэтому мне не выплатили деньги за мой бой, я просил, чтобы за меня написали, что я не убиваю на арене. А он… не написал. И я просрал деньги из-за этого, проиграл, как идиот, из-за этого упоминания. Я не могу прочитать этот контракт и подписать его. Я не умею.

Боже мой. Такое, вообще, бывает? Но видимо, да, раз Дрон сидит напротив меня, и он реально не умеет ни читать, ни писать. Господи. Поэтому он не подписывает контракты. Дрон боится облажаться или то, что его обманут. А его уже обманывали. Чёрт. Я в ужасе, если честно. Смотрю на парня, который с виду кажется крутым и сильным, а на самом деле он настолько уязвимый, что я даже теперь дышать боюсь.

Нажимаю на кнопку селекторной связи.

— Рэй, тащи свой зад в офис. Живо. И нет, ты не будешь добивать моих парней, а сейчас же придёшь сюда, иначе путь для тебя сюда будет заказан. Это приказ, который не подлежит твоему нытью и обсуждению, — рявкаю я и отпускаю кнопку. Сестра уже здесь, я знаю. Видел, как её имя появилось на проходной.

Я смотрю на Дрона, а он на свои руки. Не представляю, как сложно ему было в этом признаться и как стыдно сейчас за то, что он не умеет ни читать, ни писать.

— Ты не учился в школе? — осторожно спрашиваю его.

— Нет, — отрицательно мотает головой он. — Я… недоразвитый. Меня выгнали из школы ещё в первом классе, потому что я тупой. Никто не занимался моим развитием. Я немного знаю цифры, помогает калькулятор, и хорошо всё воспринимаю на слух, но читать не научился, как и писать.

— Почему ты раньше не сказал мне об этом?

Дрон поджимает губы и, злясь, вскидывает голову.

— А ты мне кто такой? Ещё один мудак, который собирается меня поиметь? Почему я должен был говорить тебе об этом? Чтобы ты воспользовался мной? — яростно шипит он.

Я прекрасно понимаю его страх, и это разумно.

— Ты прав. Но теперь ты должен понять, что можешь доверять мне. Если ты станешь моим парнем, то я буду защищать тебя и решать твои проблемы. Нет ничего страшного в том, что ты не умеешь читать и писать. Этому всегда можно научиться. И я не вижу перед собой недоразвитого парня. Упрямого? Да. Сильного? Определённо. Но никак не недоразвитого.

Голубые глаза Дрона распахиваются шире и блестят так, словно он вот-вот расплачется. Господи, я понятия не имею, в каком дерьме он живёт и с каким дерьмом, вообще, встречался в жизни. Вероятно, все проблемы идут именно из-за его пробела в образовании. Такого, как он, легко обмануть. Легко недодать денег за его работу. Его легко просто подставить, потому что он всё равно ничего не поймёт, не узнает и не докажет. Сколько же раз его наёбывали в жизни?

Дверь открывается, и Рэй влетает в офис.

— Да что тебе от меня нужно? Дай надрать зад! — орёт она.

— У нас гость, — спокойно произношу я и показываю на Дрона.

— Ох, привет, — Рэй широко улыбается Дрону, и тот кивает. — Так в чём проблема?

— Ты нужна мне. У тебя есть планы на ближайшие пару часов?

— Хм, скажи, что ты от меня хочешь, и я обдумаю, есть ли у меня планы, — фыркает она, вытирая пот со лба.

Я смотрю на Дрона, а он пытается спрятать взгляд от меня.

— Дрон, это Рэй, моя сестра. Ты уже с ней встречался. Она ненавидит, когда её называют полным именем, поэтому чтобы поберечь свои яйца, зови её просто Рэй. Ближе неё у меня никого нет и никогда не будет. Я доверю ей абсолютно. Я хочу ей рассказать. Я могу это сделать?

Дрон смотрит на Рэй, затем на меня, а потом кивает.

— Что происходит? — хмурится сестра.

— Дело в том, что у нас появилась небольшая проблема с контрактами. Дрон не может ознакомиться с ними.

— Эм, почему? Что ты снова выкинул, Роко? Опять терроризировал его из-за этих грёбаных трусов? Да ты задолбал уже!

Я цокаю и закатываю глаза.

— Я прошу тебя уделить Дрону время и прочитать каждый контракт, чтобы он на слух воспринял всё, что там написано. А также ты должна обсудить с ним некоторые пункты и записать, что он хотел бы там поменять или добавить, остальное мы с ним лично обсудим. Дрон не умеет читать и писать, поэтому он не мог подписать с тобой контракт.

— Ох, — Рэй шумно вздыхает и с жалостью смотрит на Дрона. — Конечно. Я прочитаю. Без проблем.

— Хорошо. Спасибо, я мог бы и сам, но думаю, что так Дрон будет уверен, что я ничего не выдумываю, да и у меня есть пару неотложных дел. Я вернусь перед боями около пяти часов. Этого времени вам должно хватить. Окей?

— Окей, — кивает Рэй.

— Дрон, ты согласен?

— Я был бы очень благодарен, — тихо отвечает он.

— Отлично. Тогда оставляю вас обоих здесь. И, Рэй, закажи поесть, а? Дома опять нет еды, да и вам придётся пробыть здесь долгое время. Закажи побольше.

— С радостью. Я голодная, как сука. Мы с тобой повеселимся, — Рэй подмигивает Дрону. — Я сейчас быстро приму душ и вернусь.

— Давай.

Рэй выскакивает из кабинета.

— Почему ты так помогаешь мне? — недоверчиво интересуется Дрон.

— Я могу, вот и всё. Просто могу. И я хочу это сделать и для тебя, и для себя, и для Рэй. Дело в том, что и мне нужна твоя помощь. Моя сестра имеет некоторые особенности. У неё случаются панические атаки.

— Панические… атаки? — Дрон весь напрягается.

— Да. Однажды она пережила очень плохое и после этого не может прийти в себя. Но ты ей нравишься. Ей редко кто нравится. Точнее, ей никто не нравится. Но ты почему-то ей нравишься, и я бы попросил тебя просто разговаривать с ней. Она закрытая, и я волнуюсь за неё. А так, пока вы будете обсуждать контракт, ты бы мог просто поболтать с ней. И если ты останешься с нами, я надеюсь, что ты станешь ей другом и просто позволишь почувствовать себя немного значимой. Понимаешь?

— Понимаю. Хорошо. Я это сделаю.

— Спасибо, Дрон, — улыбнувшись, я встаю и беру свою кожаную куртку.

— Роко?

— Да? — оборачиваюсь я.

Дрон кусает нижнюю губу и тяжело вздыхает.

— Я порвал твои вторые трусы, прости меня. Но я ищу для тебя новые. Клянусь. Я найду их.

Ну пиздец. Я только забыл об этом. Он уничтожает то, что я люблю. Что за грёбаный день?

— И тебе лучше бы найти их, Дрон. У меня уже яйца натёрты от этих, — цокаю я и выхожу из кабинета.

Вот же мелкий засранец. Теперь я буду думать о своих трусах. Козлина. Моя месть будет ужасающей.

Дрон

Порой я легко могу абстрагироваться от мира, зная, что совсем не нужен ему. Есть такой тип людей, их называют мясом. Их первых бросают на амбразуру. Они ничего из себя не представляют. Вошки. Такие грязные и вонючие вошки. Я один из таких людей. Раньше я никогда не боялся просыпаться и знать, что наступил новый день. Мне всегда удавалось как-то маневрировать между опасностью и смертью. Но с некоторых пор я начал бояться нового дня, потому что он не приносил ничего хорошего. Словно чем больше я работал, тем выше и сложнее были задачи. Как будто меня пытались выжать, лишить даже внутренностей каждый день.

Мои веки такие тяжёлые, как и всё моё тело. Оно ватное. Я не особо чувствую его. Вероятно, я умер, но это было бы слишком хорошо. Я бы хотел умереть. Я просто больше не вижу смысла ни в чём. Горло режет от сухости, и мне сложно даже сглотнуть.

— Дрон, это Рэй. Всё в порядке. Я дам тебе немного попить, — где-то очень далеко раздаётся глухой голос знакомой девушки. Рэй. Я помню её. Почему она здесь? Её они тоже поймали? Если она здесь, то придёт и Роко… Роко сильный, и он защитит Рэй. Надеюсь, что я сдохну до того момента, когда Роко придёт… мне так стыдно.

Вода капает мне на язык. Я жадно глотаю, и кажется, что воды так мало. Мне нужно больше… больше. А она словно капает медленно. Я не могу напиться. Я собираюсь попросить снова о воде, но мой разум падает во тьму.

Роко

Быть членом мафии паршиво. Быть сыном босса ещё хуже. Быть его временным младшим боссом просто пиздец. Это значит, что тебе нельзя многое на самом деле. Тебе нельзя просто улететь, когда ты хочешь и куда хочешь. Нельзя позагорать голым и забыть о пистолете. Тебе нельзя ни с кем встречаться, потому что это опасно. Нельзя трахать одних и тех же, ведь тогда ты можешь подставить невинных. Нельзя быть геем, это типа не по правилам. Тебе нельзя жить так, как ты хочешь. Тебе многое нельзя, в том числе и лезть в жизни других людей, как бы тебе этого ни хотелось. Нельзя показывать свои эмоции и быть слабым. Тебе нельзя узнать, а что такое нормальная семья. Нельзя иметь своё мнение. Нельзя быть собой. Так что вариантов у меня немного.

Смотрю на своё отражение в запотевшее стекло в ванной комнате и тяжело вздыхаю. Надоело. Просто надоело всё это дерьмо вокруг.

— Да какого хрена? — ору я. Даже не успев выйти из грёбаной ванной комнаты, как сразу же оказываюсь под прицелом. И на этот раз на моей кровати развалилась Рэй.

— Ты бы накинул на себя что-нибудь, — хмыкает она, не опуская взгляд на мой член.

Дура, блять.

Хватаю спортивные штаны с кресла и натягиваю их.

— Что тебе нужно? — рявкаю я, открывая шкаф. А нормальные трусы я до сих пор так и не нашёл.

— Ну, ты типа начал немного напрягать меня, братец.

— И чем же?

— Что с тобой? Ты в таком хреновом настроении никогда не был.

Злобно хлопаю дверьми и поворачиваюсь к Рэй.

— Дай подумать, — прикладываю палец к губам, постукивая по ним и имитируя бурную мозговую деятельность, но потом мои губы поджимаются в тонкую линию, и я злобно смотрю на сестру. — Может быть, блять, то, что я сегодня убил две полные семьи? Их детей, трёх младенцев и, сука, старика, который умолял меня не трогать хотя бы новорождённого мальчишку?

— Оу, и правда, хреново, — кривится Рэй.

— Хреново? Ты так считаешь?

— Ну, типа да. Ты мог бы их не убивать.

— Иди на хуй отсюда, — рычу я, сделав угрожающий шаг к ней. Но сестра даже не дёргается, она лишь насмешливо выгибает бровь. — Они были в системе. Они сбагривали наркотики беременным женщинам, больным и голодным детям, затем продавали их на органы, в рабство и продавали их детей. Так что иди ты в жопу, Рэй, со своим осуждением. Другой жизни у меня не будет.

— Эй, я не осуждала. Я просто спросила, что с тобой творится? — сестра вскидывает руки, вызывая у меня недовольное фырканье. — Ты съезжаешь.

Блять.

Тяжело вздохнув, я киваю.

— Да.

— Почему? Мы же типа живём за счёт папочки, и это выгодно.

— Потому что я… иногда хочу побыть один. Ну и пора бы уже обзавестись своей квартирой.

— Ладно, тогда когда мы переезжаем? — улыбаясь, спрашивает сестра.

Ещё раз блять?!

— Мы не переезжаем. Переезжаю только я.

Лицо сестры сразу же бледнеет, и она дёргается назад.

— Что? — шепчет она.

— Рэй, послушай. Просто выслушай меня, хорошо?

— Тебе следует, блять, найти очень веские причины, почему ты вышвыриваешь меня! — злясь, выкрикивает она.

— Это не так. Рэй, это не так. Я люблю тебя, но я… я хочу… мне нужно своё место, чтобы утром… я… чёрт, — провожу ладонью по влажным волосам и смотрю в сторону, — это оказалось сложнее, чем я думал. В общем, мне нужно побыть одному, Рэй. И я хочу… я кое с кем встречаюсь, и… мы там будем жить. Я так предполагаю.

— Что? Ты… кто это? — Рэй в шоке смотрит на меня.

Блять, когда я перестану врать. Я просто реально хочу пожить один. Один. Только один. Страдать один. Смотреть порно один. Хотя бы раз в жизни быть один, и чтобы никто не нарушал моё уединение. Мне и так паршиво. Мне всё хуже и хуже, я чувствую себя таким дерьмом, что мне противно говорить даже с Рэй. Противно всё в себе. Слышать свой голос, видеть своё отражение. Всё.

— Роко? С кем ты встречаешься? Ты влюблён? — спрашивает Рэй, и ей с трудом даются эти слова.

— Пока не знаю, но я… хочу. Рэй, я хочу влюбиться и остановиться. Я должен. Я ещё официально не младший Босс, а лишь временно занимаю этот пост и хочу его получить. А для этого мне нужно повзрослеть. Так что я… принял решение. Я кое с кем встречаюсь, и он мне очень нравится. Мне с ним хорошо.

— С ним? То есть ты определился? Ты стал полноценным геем? — хмурясь, спрашивает она.

— Хм… нет, я ещё бисексуал. Но в этом и суть. Он не осуждает меня. Принимает меня вот таким, отрывается вместе со мной, и мы можем разделить женщину между друг другом, но он всегда рядом, если нужен мне. И он хороший. Добрый и искренний. Он… он невероятный… ранимый и похож на большого ребёнка, которого я хотел бы защищать всю свою жизнь. Но он не готов к тому, чтобы вот так просто войти в мой мир. И я хочу подготовить его, понимаешь?

— Блять, Роко, да ты реально втюрился. Я не помню, чтобы ты говорил вот так о ком-то. Значит, этот парень заслужил. Чёрт, братец, — смеётся Рэй и толкает меня в бедро. — Ну ты и сукин сын. А я думала, что ты из-за Дрона такой надутый.

Блять.

Вообще-то, никакого парня нет. Никакой любви нет, и в какой-то момент я начал описывать Дрона, потому что на ум больше никто не пришёл, а я трахался менее шести часов назад. Да что со мной не так? Парень видит во мне насильника и жестокую мразь, а я страдаю из-за этого. Поэтому мне и нужно одиночество. Я хочу прийти в себя.

— Нет, у меня своих дел достаточно, — натягиваю улыбку.

— Ну, круто, Роко. Круто. Ты же нас познакомишь? А завтра ты его возьмёшь с собой на вечеринку?

— Эм… он не в городе. Пока он в Лос-Анджелесе.

Пора бы заткнуться. Пора бы.

— Мы в ссоре.

Блять, да ты можешь уже закрыть своё хлебало-то, а, Роко?

— Оу, что случилось? — хмурится сестра.

— Всё из-за того, что я… ну… живу здесь, пропадаю и не могу рассказать ему правду.

— Значит, ты из-за него купил квартиру? Чтобы он увидел, что ты готов быть с ним?

— Точно. Ты всё поняла, — улыбаюсь я.

— Ну а как он узнает об этом, если ты в Чикаго, а он в ЛА?

— Хм… я собираюсь слетать к нему и вернуть. После Нового года, когда разберу вещи, куплю мебель и сделаю всё, чтобы ему было комфортно. Если будет нужно, я его просто украду.

— М-да, я в шоке, Роко. Я в шоке. Ты никогда такого не делал ради парня, да, вообще, ради кого-то. Надо же. Но ты же завтра придёшь, да? Завтра у нас вечеринка-знакомство с Дроном. Это важно.

— Да, конечно, я буду, — киваю я.

Не хочу там быть. Не хочу больше ни клуб, ни тренировки, ничего. Не хочу.

— Ну тогда ладно. А я могу просто иногда к тебе приходить?

— Конечно, Рэй, без проблем.

Не хочу. Не хочу всего этого. Просто хочу остаться один. У меня будет отпуск, я выбил его у отца. Всего на неделю с первого января. Сразу же после боя Дрона. И я очень хочу валяться в кровати, смотреть в грёбаный потолок и ничего не делать, чтобы меня никто не трогал, на моих руках не воняла кровь, не слышать звуков выстрелов и мольбы о пощаде, чтобы ни о чём не думать. Меня ждёт много алкоголя, травки и куча сна. Это мой план.

— Роко! — Рэй толкает меня в бедро, и я часто моргаю.

Я слишком размечтался.

— Да?

— Ты не слушал меня, — недовольно бубнит она. — Я рассказывала тебе, что Дрон…

— Он твой протеже, а не мой, так что лучше завтра я всё увижу сам. Оставь для меня небольшой сюрприз, — прошу её с улыбкой на лице.

— Ладно, — тянет Рэй. — Тогда я пойду погуляю. Трахнусь с кем-нибудь.

Молчи. Молчи. Молчи.

— Разве Дрон будет рад этому? — выпаливаю я и сразу же жмурюсь. Мне повезло, что я стою спиной к сестре, иначе бы она точно мне врезала.

— Что? — взвизгивает она.

— Ничего, не бери в голову, — бурчу я.

— Подожди-подожди, Роко, — Рэй хватает меня за руку и дёргает к себе. Мне приходится повернуться и посмотреть на неё.

— Прости, если понял всё не так. Просто ты заботишься о нём, вы много времени проводите вместе, и я… ну, надеялся, что ты тоже остепенилась. Дрон неплохой парень, наверное, — говорю я.

Глаза Рэй округляются. Она мне сейчас врежет. Блять. Но потом она смеётся.

— Вот ты дебил! Нет, Роко, — продолжая смеяться, вставляет Рэй. — Я не трахаю Дрона. Он пережил насилие и, вообще, ни с кем не встречается. Да и после такого Дрон вряд ли захочет трахать кого-то ещё ближайшие десять лет. Дрон хороший друг. Он реально хороший парень, Роко. Очень добрый и заботливый.

— Ясно. Прости, — вырываю свою руку и направляюсь в ванную, чтобы что-нибудь сделать, хотя бы чем-то занять себя.

— И это… мне кажется, он гей, — произносит Рэй, облокачиваясь о косяк моей ванной комнаты, а я замираю, держа полотенце в руках.

— Так, а зачем ты мне это говоришь? — напряжённо спрашиваю её.

— Не знаю, мы же всегда болтаем.

— Ясно. Мне это не особо интересно, ты же помнишь, у меня есть парень.

Господи, да заткнись ты уже!

— Ага, помню, поэтому и говорю с тобой о Дроне. Если бы ты уже не был влюблён, то я хрен рассказала бы тебе о нём. Я заметила, как ты на него смотрел.

— И как я на него смотрел?

— Как на тех, на кого ты объявляешь охоту. Поэтому я рада, что у тебя кто-то есть. Так что я могу с тобой поговорить насчёт Дрона.

— Рэй, мне неинтересно. Отвечаю. Занимайся им сама. Первостепенная задача сделать всё, чтобы он выигрывал и приносил нам деньги. Ты же помнишь эту схему.

— Помню, но именно для того, чтобы он приносил нам деньги, мне нужна твоя помощь. Ты трахаешь парней.

— Ты тоже.

— Но ты бисексуал. Ты трахаешь свой же вид. Так что мне реально нужен совет.

— Ладно. Что ты хочешь? — спрашивая, прохожу мимо Рэй и хватаю разбросанные на полу вещи.

— В общем, он постоянно без денег.

— Как обычно, — бубню я.

— Меня сильно напрягает эта ситуация. Я хочу разобраться в ней, и ты должен решить его проблемы. Но Дрон сказал, что ты отказал ему.

— Слушай, Рэй, он даже ни хера не выиграл ещё. Мы потратили на него и его подготовку до хера денег, поэтому я не считаю, что он заслужил какую-то помощь. Вот пусть выиграет для нас, а потом посмотрим, — рявкаю я.

— Ладно. Но есть ещё кое-что…

— Блять, — стону я, бросая одежду в корзину для белья.

— Может ли быть так, что Дрон гей?

— Это ты у меня спрашиваешь? Я не знаю, Рэй. Он сам говорил мне, что он натурал.

— Но его изнасиловали.

— И? Это не первый парень натурал, которого насилуют. После этого геями не становятся.

— А если я скажу, что Дрон засматривается на определённого мужчину? Точнее, интересуется им, и я замечала, что он часто думает о нём?

Я вопросительно выгибаю бровь.

— Ну, он может планировать его убийство, как минимум. Рэй, его изнасиловали, это твоя тема, а не моя. Найди его насильников, отомсти им, и дело с концом. Я не понимаю, что ты хочешь от меня.

— Я не могу найти его насильников. Я обещала ему, что не влезу в это.

— Что? Ты обещала? — присвистываю я.

— И это ещё одна странность. Дрон не хочет, чтобы я кого-то искала. Он не хочет говорить об этом и уверяет, что всё окей. Я не верю. Но почему Дрон защищает насильника? Почему не хочет убить его? Роко, ну ты же видел, что этот ублюдок с ним сделал. Почему? Я бы могла сказать, что это страх, но есть я и ты, есть целая семья, которая, блять, защитит его. Почему?

— Может быть, он его любит? — предполагаю я.

Хотя мне самому это не нравится, но всё сходится.

— Насильника?! — выкрикивает в ярости Рэй.

— Да. А какие варианты ещё есть? Может быть, это его бывший парень, которого он любит, и который так с ним поступил. И раз уж на то пошло, то я точно уверен, он отдавал деньги не на лечение и не на какую-то помощь. Деньги у него забирали, используя его неумение полноценно считать и читать. Его кто-то конкретно наёбывал, и этот же человек его изнасиловал.

— Но…

— Рэй, Дрон крепкий парень. Он умеет драться. Он хорошо дерётся и мог сопротивляться. Он мог. Но Дрон позволил себя обколоть и изнасиловать. Это было добровольно с его стороны. Значит, у него была причина. Но мне насрать. Разбирайся сама, и мы закончили с вопросами. Оставь меня, я хочу спать.

— Ладно, — фыркает Рэй. — Надеюсь, я скоро познакомлюсь с любовью всей твоей жизни, — произносит она и исчезает из моей спальни. Наконец-то. Падаю на кровать лицом вниз и издаю долгий стон. Ну что за херня происходит в моей жизни? Как я переживу завтрашний день, когда сам нашёл себе приключения на задницу. И что? Где мне теперь найти бойфренда, который будет от меня без ума с такой душещипательной историей? Да не буду я никого искать. Скажу потом, что меня кинули, моё сердце разбито, и выдумаю другую хрень. В общем, закопаю себя в дерьмо ещё глубже. Прекрасный план. Просто потрясающий.

Наутро у меня настроение ещё хуже. Помимо обычной бумажной работы в клубах, я должен проверить две точки, на которые пали подозрения в незаконном сплаве оружия и бомб на нашей территории. У нас есть договорённость с правительством, как и у любой семьи. Мы помогаем им предотвратить теракты, когда им это нужно. Они нас не трогают. Зачастую они, вообще, боятся нас трогать, потому что нас хоть и не так много, но мы уроем их. А также в правительстве много наших, и это облегчает нам жизнь. К пяти часам вечера я тащу две огромные сумки и бросаю на пол в нашей гостиной, в которой сидит отец. Он поднимает взгляд, отрываясь от бумаг.

— Так, значит, подозрения были верными. Тяжёлые?

— Да пиздец. Там до хера бомб, пап. Если бы мы их не перехватили, нам бы пришлось отвечать. Что за хрень-то? Сегодня канун Рождества, нет бы ёлку наряжать, дебилы. Мне снова смывать эту кровь, опять менять машину. Я скоро, вообще, на велосипед пересяду, — недовольно бубню.

— Я бы на это посмотрел.

Только собираюсь сесть напротив отца, но он резко опускается в кресле и бьёт меня по ногам, что я едва не падаю.

— Ты рехнулся, что ли? — ору я.

— Не смей пачкать мои кресла, Роко. Живо иди мыться, а потом садись.

— Но я устал! Я тащил всё это дерьмо на себе. Я один, блять, убил семерых парней. Могу я хотя бы немного выпить и расслабиться?

— В душ, — рычит отец.

— Но…

— Пошёл, на хрен, в душ, Роко! — кричит он.

— Блять, с наступающим Рождеством тебя, Роко, — обиженно бубню я, направляясь к себе.

— И съезжай поскорее!

— Спасибо, пап, ты, как всегда, умеешь поддержать! — отвечаю с лестницы.

— Обращайся, сын! — смеётся он.

Придурок. Я качаю головой, улыбаясь, и поднимаюсь к себе. У меня болит всё тело. Один мудак дал мне по рёбрам, успел, и там теперь синяк. А ещё я приложился головой о стену, и теперь у меня шишка. Ничего, переживу. Череп у меня крепкий, а жаль. Реально жаль, потому что я бы хотел полежать в больнице и пропустить этот вечер. Блять, как я переживу ещё одну встречу с Дроном и останусь ледяным ко всему, что происходит? Хер его знает.

К семи часам, немного подремав, одевшись и поныв в подушку о том, как несправедлива жизнь, и какие у меня неудобные трусы, спускаюсь вниз и удивлённо смотрю на отца, стоящего в смокинге у выхода.

— Ты реально идёшь со мной?

— Да, Роко. Хочу посмотреть на этого бойца, да и немного развеяться. Ты отказался покупать ёлку.

— Ты серьёзно, что ли? Я, блять, лет десять как минимум предлагаю купить ёлку и нарядить её. А ты говоришь мне, что последний раз, когда у нас в доме была ёлка, я сжёг до хера штор и два дивана. Так что пошёл ты, — фыркнув, сажусь в машину, а отец рядом, рассмеявшись на мои слова.

— Так я не врал. Тебя нельзя подпускать к огонькам. Ты решил их зажечь для Раэлии и едва не спалил наш грёбаный дом, Роко. Ты, блять, не додумался, что нужно просто нажать на чёртову кнопку. Ты нашёл спички. Да, спички тебе тоже после этого противопоказаны. Огонь плохой, Роко, — отец смеётся ещё громче, а я пихаю его в плечо.

— Вот ты мудак. Ненавижу этот мультик, — отворачиваюсь, подавляя улыбку. — Папа, а серьёзно, почему мы больше не празднуем нормально Рождество? Почему нет ёлки, как у других?

Смех папы стихает, и он тяжело вздыхает.

— Не знаю, если честно. Мы просто перестали это делать, как будто перестали быть семьёй. Я даже не помню, были ли мы, вообще, семьёй, Роко.

Поворачиваюсь к нему и вижу печаль на его лице.

— Но когда вы с Раэлией заведёте свои семьи или свалите от меня, то делайте, что хотите, — добавив, он пожимает плечами и смотрит в окно, за которым идёт снег.

Сегодня первый раз идёт снег, и я бы поверил в рождественское чудо, но слишком взрослый уже и слишком много дерьма видел и делал, чтобы верить, вообще, в какое-то чудо в этом мире.

В полной тишине мы доезжаем до арендованного ресторана, в котором сегодня проходит вечеринка, организованная Рэй. Она порой занимается подобным, когда не пьёт. А так как Рэй стала нянькой Дрона, то она из кожи вон лезет, чтобы сделать всё настолько идеально, что у меня глаза слепит.

— Сколько она просрала денег? — кривится отец, глядя на огромную гирлянду в виде грозового облака над рестораном.

— До хуя, — шепчу я.

Нужно проверить смету. Рэй, блять.

— Повезло, что это не мои деньги, — папа хлопает меня по плечу, а я мрачнею.

— Но ты же не переложишь на мои плечи её содержание, да? — уточняю я.

— Поэтому ты тоже заинтересован в том, чтобы найти ей хорошего мужа, — улыбается он.

— Ты не посмеешь. Ты её отец, а я брат. У меня своих дел до хрена. Я не буду содержать Рэй. Не буду. Она, блять, никогда не тратила свои деньги. А она зарабатывает. Это нечестно.

— Открою тебе огромную тайну, жизнь, вообще, дерьмо, сын.

— Ну, пап!

— Не нуди, дай мне отдохнуть, — отмахивается от меня отец и с улыбкой на лице направляется к группе своих знакомых, оставляя меня в очень хреновом настроении.

— Роко!

Оборачиваюсь и вижу, как ко мне пробирается Деклан О’Кей. Он племянник босса ирландской семьи. Они только укрепляют свои позиции у нас, но Деклан прикольный парень. Мне он нравится. Тупой, порой, и чересчур ранимый. Хотя мордашка симпатичная. Нет, я его не трахал. Это типа неразумно.

— Привет, Дек. Рад тебя видеть, — обнимаю его и похлопываю по плечу, как и он меня.

— Привет. Я тоже. Спасибо, что пригласил. Я думал, что сдохну в доме. Они сожгли грёбаное чучело, но прежде заставили меня нарисовать ему лицо. А я старался. Я потратил на это три дня, придумал ему одежду. Я же решил, что это какая-то традиция. Но эти придурки просто сожгли его. Я расстроен до глубины души, — Дек прикладывает руку к груди и тяжело вздыхает.

— Боже, ты же не начнёшь сейчас рыдать?

— Я уже выплакал всё, что было возможно. Мои глаза похожи на пустыню без оазисов. Я даже не моргаю теперь. В них так сухо. Так сухо…

— Блять, — откидываю назад голову и смеюсь. — Вот ты придурок.

— Но зато милый, — Дек откидывает назад несуществующие длинные волосы и часто моргает. Дебил.

— Пойдём выпьем. Вечеринка как-никак, — предлагаю я.

— Отлично. Мне точно нужно выпить. Моя рана ещё очень глубока.

— Заткнись, а? Иначе я решу, что ты не прочь, чтобы тебе вставили. Ты лишь попроси, — подмигиваю ему, а Дек приоткрывает губы, а затем надувает их.

— Я не бисексуал, как ты. Иногда завидую. Может, попробовать? Это как происходит-то? Ты трахаешь кого-то или тебя? Если я просто хочу, чтобы мне отсасывали? Сильно мужской рот отличается от женского?

— Я не переживу этот вечер без выпивки. Точно, — бубню я, направляясь к бару. Киваю знакомым, поздравляю с наступающим Рождеством и, наконец-то, мы доходим до выпивки.

— Итак, что сегодня будет? Я впервые на таком событии.

— Оглянись. Это событие будущего года, о котором будут говорить. Так всегда бывает, — улыбаюсь я.

— Круто. Последний раз я поставил на Дрона, как ты и посоветовал, и я выиграл. Я всегда проигрывал в казино и впервые выиграл. Это было так… офигенно.

— Всегда ставь на моих ребят, не прогадаешь. За последние годы мы потеряли только троих, двоих по глупости, третьего просто я вышвырнул за предательство. Так что мои парни самые крутые.

— Теперь у тебя есть Дрон. Нужно будет взять у него пару уроков по пикапу цыпочек. Рэй от него не отходит. А я как бы крутой ведь.

— Забудь, — отмахиваюсь я, делая глоток виски. — Рэй тебе не по зубам, но попытаться можешь. Только не забудь сразу забронировать себе место на кладбище, подготовить гроб и написать завещание. Она тебе яйца вырвет.

— Но она же типа… — Дек заминается и прочищает горло.

— Трахается со всеми? — подсказываю я. — Шлюха?

— Ну, я просто слышал кое-что. Я не хочу обидеть тебя. Я…

— Да расслабься, Дек, я в курсе. Мы тоже трахаем, кого захотим и когда захотим, так почему она не может? Но Рэй всегда выбирает сама. И она выбрала Дрона. Так что… хм, ты в пролёте, — я сохраняю улыбку на лице, но выпиваю бокал до дна и ставлю на барную стойку, требуя обновить.

— Ясно. Что она в нём нашла? Одна гора мышц. Он же не разговаривает. Я пытался поздравить его с победой в последний раз, но он даже не ответил мне. Мудак какой-то.

— Он у нас не слишком болтливый, но главное — приносит деньги. Пока он приносит деньги, я не лезу. Пока ему не мешает Рэй и её вагина, я не лезу. Но если вдруг кто-то охуеет, то я, блять, выебу сам.

Дек смеётся и кивает.

— Верю.

— Ну как ты? Я имею в виду, ты уже освоился?

— Никогда не думал, что увижу столько трупов за эти пару лет. Я же только недавно переехал сюда, мы с отцом жили в Ирландии. А когда дядя стал боссом, то вызвал нас. Я хочу домой, если честно. Я люблю Ирландию. Там всё было проще, а здесь такая конкуренция, какие заговоры, тайны, расследования. Не расслабиться, вообще. Бесит, — Дек кривится и потягивает свой напиток.

— Привыкнешь. Скоро даже не будешь замечать того, что ты полностью в крови. Она станет частью тебя. Другой жизни не будет, Дек.

— Знаешь, я порой надеюсь, что ну мы… типа ослабеем, и нас выгонят, а я вернусь домой. Там я был крутым, а здесь… просто жалкое дерьмо.

— Брось, — кладу руку на плечо Дека, — ты просто привыкаешь к новому миру. Это всегда занимает время, и я всегда с радостью потусуюсь с тобой, когда никого не убиваю. В перерывах я твой.

— Блять, жаль, что ты не в моём вкусе, а то я бы решил, что ты приглашаешь меня в постель.

— Вакансия открыта, — подмигиваю ему, и мы вместе смеёмся. Ладно, вечер не так уж и плох.

Свет в зале приглушается, и я слышу голос нашего диктора, который обычно сопровождает каждый бой. Нас приглашают в другой зал, в котором пройдёт нечто грандиозное. Я оставляю Дека и нахожу отца, чтобы вместе с ним пройти в зал. Когда перед нами открываются двери, то в зале довольно темно. Там расставлены столики, и нас сразу же встречают официанты, предлагая сопроводить к нашему столику. Мы никогда не выбираем столик, расположенный близко к сцене, потому что это невыгодно. Там сидят спонсоры и гости, мы же берём немного поодаль. Там тише, лучше видно, и можно оценить реакцию всех гостей, а сегодня их немало. Я ожидал, что, как обычно, соберётся человек сорок-пятьдесят, но в этот вечер гостей в разы больше, как и сам ресторан вмещает в себя огромную толпу. Я удивлён, если честно, но все заинтересованы Дроном. Он их зацепил. Ну, ладно, я не удивлён, он и меня зацепил.

Когда все уже на своих местах, двери закрываются, и зал погружается во мрак, только свечи горят на столах. Я замечаю некоторые отличия и тематику вечера, и это охрененно круто. Я бы до такого не додумался. Но Рэй может, когда ей реально что-то интересно. Тогда она отдаёт всю себя делу. Так она относится к своей охоте на насильников, педофилов и других тварей. В общем, она серьёзно подошла к делу.

Звучит торжественная музыка, и затем звук словно ломается, как будто что-то пошло не так. Я ёрзаю на стуле, наблюдая за гостями, и все в недоумении. Надеюсь, что это часть шоу. И не успеваю я даже разозлиться, как над нашими головами сверкает молния. Она озаряет зал, а затем раздаётся сокрушительный гром. Я даже вздрагиваю от неожиданности. Гости восхищённо ахают, глядя на потолок, украшенный облаками, переливающимися грозовыми цветами. Раздаются тяжёлые шаги, все оборачиваются, пытаясь найти источник шума. Очередная молния и раскат грома сотрясают стены.

— Я отправляю тебя на землю, сын мой, — слышен мужской голос откуда-то сверху. — Покажи людям, сколько на самом деле силы в титанах. Пусть они увидят, что есть сила и мощь. Удачи тебе, сын мой.

Подавляю улыбку, слушая эти слова. Ну, Рэй, как ты смогла уговорить Дрона на всё это? По моим предположениям, он не из тех, кто любит участвовать в театральных постановках.

Гром и молнии сверкают над нашими головами. Свет мигает, а впереди на сцене вместе с торжественной музыкой клубится дым среди сломленных колонн и руин какого-то древнегреческого храма. Дыма становится больше, а затем сверху, прямо с небес летит нечто белое. Раздаётся оглушительный грохот, и Дрон приземляется на сцену. Пока его не особо видно, потому что много дыма, но через некоторое время дым рассеивается в воздухе, и стоит он. У меня даже перехватывает дыхание, настолько Дрон красив. Голубые глаза сверкают, оглядывая зал, на нём белоснежная тога, оголяющая его мышцы и новые татуировки, которые Рэй перекрасила в золотой цвет. Он стоит прямо и ровно, словно солдат.

— Мы хотим представить вам, нашего нового бойца, посланника с самого Олимпа. Дрон, — объявляет Рэй.

Дрон не двигается. И пусть он выглядит устрашающе, но я помню, как он цеплялся за меня, плакал, и знаю, как он на самом деле раним. Мне приходится отвести взгляд, потому что становится душно и мерзко снова от себя. Зал взрывается аплодисментами. Многие встают из-за столов, продолжая хлопать, а вокруг нас начинают кружить нимфы, расставляя бокалы с шампанским. Рэй выходит и становится рядом с Дроном, улыбаясь всем. Она тоже в греческом платье. Слишком коротком, вульгарном и вызывающем, но мне по хрен. Я снова смотрю на Дрона, а он бегает взглядом по залу, словно кого-то ищет. И когда его взгляд останавливается на мне, то я теряю своё дыхание. Оно становится настолько частым и рваным, что у меня кружится голова.

— Итак, мне стоит волноваться? — сухо спрашивает отец.

Резко прихожу в себя и отворачиваюсь.

— Не думаю. Я уже поговорил с ним. Между ними ничего нет.

— Ты уверен или думаешь, Роко? — злобно рявкает отец.

— Я думаю. Не могу контролировать члены, которые трахают твою дочь, — огрызаюсь я.

— Значит, будешь. Сделай всё, чтобы этот ублюдок не запихивал свой член в мою дочь, ты понял? Если нужно, то сам трахай его, но не она. Ты понял меня, Роко?

Сглатываю от ярости, сверкнувшей в глазах отца. Грёбаная Рэй.

— Я понял.

— Тогда занимайся им. Я даю тебе полное право завести отношения с парнем, Роко. Но, блять, он не притронется больше к моей дочери. Это отродье, эта шваль никогда не тронет мою дочь.

— А меня можно? — обиженно выпаливаю я. — То есть для меня это нормально.

— Ты не можешь залететь, как Раэлия, а она дура безмозглая. Ты знаешь, какая у неё репутация. Но я не потерплю, чтобы она опускалась до этого ублюдка, Роко. Для тебя он нормальный, потому что ты парень, а Раэлия женщина. Ты уловил мою мысль, Роко? Сделай всё, чтобы этот мудак больше не смотрел в сторону Рэй, — произносит отец, резко встаёт и уходит, а я закрываю глаза.

Вот, блять. Я же просил Рэй, чтобы была осторожнее. Неужели, это так сложно? Сука.

Ловлю взгляд Дрона, пока Рэй с азартом расписывает все его заслуги, демонстрируя на экране позади развален бои Дрона. Я не могу. Поэтому я просто гашу свечу, стоящую на нашем столике, и тоже ухожу.

С Рождеством тебя, блять, Роко.

Дрон

Я едва стою на ногах, но поднимаю руку вверх, когда зал взрывается криком и аплодисментами, ударами по столам, разбитыми бокалами, открывшимися бутылками с шампанским.

— Наш победитель — новичок клуба Роко, Дрон, — торжественно произносит комментатор.

Поднимаю взгляд выше, глядя на кабинку, в которой должен быть Роко, и улыбаюсь. Вот так. Я молодец. Наконец-то, в моей жизни у меня хотя бы что-то начало получаться.

— Дрон, поздравляю!

— Дрон!

— Пойдём, парень, нужно привести тебя в порядок, — Спенсер, мой тренер, который чуть ли не ночевал со мной в клубе, пока мы готовились к бою, протягивает мне полотенце.

Вытираю пот с лица и тру глаза. Мне сложно дышать, потому что я получил несколько приличных ударов по рёбрам, разбитую губу, ушиб носа и, вероятно, сотрясение. Но меня это не волнует. Я выиграл свой первый официальный бой.

Меня ведут по коридору к личной комнате, в которой я оставил все свои вещи, и меня готовили к бою. Теперь же я возвращаюсь победителем. Не могу успокоиться, я так рад. Я не дерьмо сейчас. Не белая шваль, не блядь, не шлюха. Я победитель. Я никогда в жизни ничего не выигрывал. Никогда. И если честно я до сих пор не могу в это поверить.

Принимаю душ, а затем меня осматривает врач и проверяет моё состояние. Он работает быстро. Здесь все работают быстро, как по отлаженной схеме. Нигде нет заминок, и мне это очень нравится. Я был таким идиотом, когда изначально боялся принять приглашение Роко. Я такой мудак, а теперь всё испортил.

— Молодец, Дрон. Я тебя ещё раз поздравляю. Выплату ты получишь завтра с утра, так как подсчёт процентной ставки, вычет услуг, которые тебе предоставил клуб и…

— Я знаю, — быстро перебиваю Сперса. — Знаю. Рэй меня предупредила, что выплата большей суммы, чем раньше, занимает дольше времени, от суток и до трёх дней. Я в порядке.

— Ох, ну хорошо, — улыбается Спенс. — Тогда я прощаюсь с тобой до завтра. А завтра мы представим тебя всей нашей команде и, конечно, отпразднуем твою победу. И да, ты должен прийти на вечеринку.

Я так не хотел этого.

— Да… да, конечно, — натягиваю улыбку на лицо и киваю, поднимая с пола свою спортивную сумку. — Я буду.

— До завтра, Дрон. Молодец.

Мы расходимся в разные стороны. Я выхожу из клуба и направляюсь к автобусной остановке, а Спенс садится в модную машину и уезжает. На улице стало очень холодно, а ещё и снег выпал. Ёжусь от мороза и натягиваю капюшон на голову, которая всё же кружится. У меня сотрясение. Небольшое, жить буду, но чувствую я себя уже паршиво. Синяки и ушибы тоже зудят, но зато я еду туда, где никто меня не тронет и не заставит делать что-то плохое. Теперь я живу честно. Отец больше не нависает надо мной, я приношу ему малую часть заработанных денег, потому что иначе не смогу откладывать на свой побег. Я до сих пор его планирую, хотя понимаю, что это очень некрасиво с моей стороны по отношению к Рэй и Роко. Они были очень добры ко мне. Конечно, я не собираюсь бежать прямо сейчас, подожду примерно полгода, а потом исчезну. У меня будет достаточно денег, чтобы начать новую жизнь там, где меня никто не найдёт и не узнает.

Приезжаю в квартиру и улыбаюсь. До сих пор не могу поверить в то, что это пока всё моё. Дверь запирается на несколько замков. В коридоре никто не бегает, не дерётся и не портит стены своей мочой или говном. Здесь живут приличные люди, хотя я пока никого и не встретил, но дом чистый. Стараюсь ничего в квартире особо не трогать, только по необходимости. Я постоянно прибираюсь здесь, мою всё, чтобы никто не назвал меня грязнулей. Поэтому даже в своём состоянии, жутко желая лечь спать, я всё же иду и кладу в стиральную машину свою одежду, чтобы завтра снова надеть её. Я не покупаю лишнюю одежду. Но завтра мне придётся купить себе костюм, чтобы пойти на вечеринку. Я против, но Рэй сказала, что это необходимо. Это правило для всех. Тем более, вечеринка в честь Нового года, и она состоится в клубе, в котором я работал. Мне пришлось уволиться, так как я тренировался. Но теперь у меня месяц перерыва для того, чтобы мне нашли противника, подготовили меня и снова выпустили на арену. Такие правила. Так что я опять выйду на работу в клуб.

Моё настроение меняется, когда в голове возникает последнее воспоминание, в котором участвовал Роко. Он ушёл. Я так ждал, что он поддержит меня и хотя бы увидит, что я, правда, старался и сделал всё, даже превозмогая свои эпизоды, практически не курил травку, пахал и тренировался. Но Роко холоден и отстранён всё это время. Мало того, я как придурок искал его в толпе, стоя там как разряженный мудак на сцене, и когда нашёл, то увидел, как Роко уходит. Я знаю, что у него появился парень, он влюблён в него, и у них, по словам Рэй, всё серьёзно. Я должен быть этому рад, ведь мои страхи и опасения не подтвердились, но не могу радоваться этому. Я пытаюсь, правда, но что-то не даёт мне радоваться за влюблённого Роко. После последнего раза, когда Роко рявкнул на меня и послал на хрен, больше он со мной не разговаривал. Он проходил мимо меня, здороваясь со всеми, кроме меня. Роко просто не смотрел на меня, общаясь со Спенсером, пока я тренировался. Он проходил мимо, делая вид, что я пустое место. Хотя почему я должен его волновать, когда я просто подставил его, показал себя не в лучшем виде, да ещё и попросил себя изнасиловать? Чёрт. Как же всё паршиво.

Утром я ем приготовленный для меня завтрак. Нам через день утром развозят еду на два дня, которую готовят по специальному меню для каждого бойца. Это входит в уход за бойцами и, конечно, я за это плачу клубу. Я бы хотел сэкономить и есть, как раньше, но не могу придумать ничего разумного, чтобы объяснить свой отказ. Поэтому мне приходится сливать деньги на еду.

Рэй звонит мне, предупреждая, что зайдёт ко мне, пока её отец находится на встрече. Я с радостью открываю ей дверь, и она обнимает меня.

— Ты был таким крутым, Дрон. Я просто выпала, когда ты размазал этого ублюдка, — восхищённо шепчет Рэй, расположившись на диване.

— Спасибо. Я старался.

— Я знаю. Ты такой молодец. Я привезла тебе деньги. Ты много заработал, Дрон. Чуть больше восьмидесяти тысяч долларов, — Рэй достаёт из сумки деньги и кладёт их на стол.

— Боже мой, — в шоке шепчу я. — Это всё моё?

— Да. Я уже сделала вычет за обслуживание твоей задницы у нас. Это твои деньги. А также могу тебя обрадовать, ты отдал все долги Роко. Хотя его сейчас это вряд ли волнует, — фыркает Рэй. — Он стал таким мерзким, просто не могу. Он меня бесит. А ещё он съехал вчера, поэтому пропустил твой бой.

— Роко не было? — спрашиваю, вскидывая голову и моментально забывая про кучу денег.

— Неа, — Рэй отрицательно качает головой. — Я была за пультом, заменяла его. Ему было важнее собрать кровать. Хотя… он же типа хочет остепениться, поскорее привезти сюда своего парня и жить с ним. А если этот парень мне не понравится? Я же не смогу его убить.

Рэй падает на спинку дивана и стонет.

— Тебе придётся принять его, Рэй. Иначе никак. Роко выбрал его, значит, есть за что.

— Всё равно. Первого числа он сваливает в Лос-Анджелес и неделю будет там с ним. Он взял отпуск, и папа отпустил его, прикинь? — раздражённо фыркает Рэй.

— Ты же говорила, что твой отец против отпуска Роко, — хмурюсь я.

— Ага, но внезапно отец отпустил его. Сказал, что Роко нужен отпуск от меня. Прикинь?

— То есть Роко улетает завтра, чтобы провести неделю со своим парнем, которого привезёт сюда и для которого купил целую квартиру? — уточняю я.

— Ага. Влюблённый мудак он, — смеётся Рэй.

— Видимо, да, — шепчу я. Не понимаю, почему мне так плохо от этих новостей. Почему мне не нравится то, что Роко счастлив. Это же хорошо, но вот снова никакой радости, только злость.

— А ещё я привезла тебе костюм, — радостно сообщает Рэй и показывает пальцем на футляр одежды, свисающий со спинки стула. — Я знаю, как ты терпеть не можешь ходить по магазинам, так что купила сама. Окей?

— Это отлично. Спасибо, мне, правда, не хотелось сегодня выходить куда-то, — киваю я, натянув на лицо улыбку. — Ты будешь в клубе?

— Ага, это же типа общая вечеринка, так что вряд ли папочка будет тарахтеть. Он, вообще, послал меня с утра и сказал, чтобы я не появлялась у него до завтрашнего утра. В доме вечеринка. Опять толпа шлюх, ирландцы и другие мудаки, — усмехается она.

— Понятно. Здорово. Хотя бы ты там будешь. Для меня это всё… сложно. Очень сложно, — признаюсь я. — А что насчёт моего следующего боя? Можно как-то побыстрее его организовать?

— Дрон, ты в синяках, и тебе нужно восстановиться. Бой будет через месяц, не раньше, таковы правила. Есть очерёдность в клубе, сейчас время для других ребят. Им тоже нужно зарабатывать. Ты спрашиваешь это из-за денег?

Я поджимаю губы и киваю.

Нет. Это не так. Теперь у меня достаточно денег, чтобы выплачивать минимум долга каждый день, я просто хочу быть занят. Постоянно занят, только бы мне в голову тупые мысли не приходили.

— Слушай, тебе нужно поговорить с Роко, когда он вернётся. Ты мне не хочешь рассказать, в чём твоя проблема, но она есть. Здесь до хрена денег, Дрон. До хрена. У меня к тебе тоже до хрена вопросов, но я не давлю на тебя. Надеюсь, что ты доверишься мне и расскажешь всё, но время проходит, а ты молчишь и снова без денег. Дрон, что на самом деле происходит?

— Я уже со всем разобрался, — быстро отвечаю и отворачиваюсь. Нужно чем-то заняться.

— Ты врёшь.

— Тебя это не касается, Рэй. Но если я говорю, что всё в порядке, то значит, всё в порядке. Я больше не подведу вас. Так что, не лезь ко мне, идёт? — грубо огрызаюсь, хватая костюм со стула.

— Ладно. Роко тоже будет в клубе, — произносит Рэй.

У меня едва не падает костюм из рук, но я быстро перехватываю его и сглатываю ком в горле.

— Здорово. Вместе со своим парнем? — приняв безразличный вид, спрашиваю её, направляясь в спальню, а Рэй идёт за мной.

— Дрон, ты задницей слушаешь? Боже, ты прямо как Роко. Я же сказала, что он улетит завтра к нему, а сегодня будет один. Но он сказал, что только представит тебя и уйдёт, у него до хрена дел дома. И это до сих пор бесит. Бесит, — отвечает Рэй и падает лицом вниз на мою кровать.

— Что конкретно тебя бесит, Рэй? Что Роко счастлив?

— Если он так выглядит, когда счастлив, то я желаю ему только несчастья, — глухо отвечает она.

— Нельзя так говорить, Рэй. Роко твой брат и он…

— Да знаю, — она вскидывает голову, перебив меня. — Знаю, но он несчастлив. Несчастлив, понимаешь? Он талдычит мне о том, как влюблён, покупает всякую хрень в свою новую квартиру, не впускает меня в неё и избегает более чётких рассказов о его парне. Он прячет его от меня, Дрон. От меня. Он даже имя не хочет назвать.

— Ну, если учесть, что ты немного психуешь по этому поводу, то его опасения понятны. Дай ему время, чтобы разобраться самому во всём. Предполагаю, что для Роко это новый виток в его жизни.

— Да это не похоже на него, Дрон! Роко не из тех, кто довольствуется ограниченными блюдами, он всегда обожал шведский стол, и видеть его таким… — Рэй закусывает губу, глядя на меня исподлобья.

— Ты ему не веришь, верно? Ты не веришь в историю о том, что он влюблён, — заканчиваю за неё.

— Не верю, — она отрицательно качает головой. — Точнее, я не верю в то, что тот парень влюблён в моего брата настолько же сильно, насколько и Роко. Я верю в то, что Роко может любить, он типа умеет и отличается от меня. Но разве люди не хотят быть постоянно вместе, когда влюблены? А если этот мудак вьёт верёвки из моего брата? Если он им пользуется?

— Рэй, Роко большой мальчик, дай ему самому во всём разобраться. К тому же Роко не дурак, Рэй. Он поймёт, если его используют. Так что, вероятно, он такой, потому что есть обстоятельства, которые стопорят движение для Роко. Он будет в порядке. Ты должна поддерживать его, Рэй.

— Ага, если бы он ещё разговаривал со мной.

— Сегодня канун Нового года, это отличная возможность для тебя поболтать с ним, — улыбаюсь я.

— Ну да, ну да. Ладно, мне нужно идти, есть парочка дел. Ты не бросишь меня там одну, да? Ты же приедешь в клуб?

— Разве я могу отказаться? Это же важно, — я пожимаю плечами. — Но не обещаю, что буду там долго. Мне это всё не нравится.

Да я в ужасе уже сейчас, если честно.

— Понимаю, если что, ты сможешь пойти в офис Роко. Всё равно там никого не будет. Я скажу, чтобы тебя пропустили туда. Спрячешься ненадолго, — улыбнувшись, Рэй подскакивает с кровати и протягивает мне кулак. Я ударяю по нему, качая головой.

— Тебе никто не говорил, что для такого тела и лица ты ведёшь себя слишком по-мальчишечьи?

— Постоянно, Дрон, и в этом весь кайф. Я бы хотела иметь член, — рассмеявшись, Рэй выскальзывает из спальни, а затем хлопает входная дверь.

— Поверь мне, иметь член, это не так уж и приятно, — криво усмехнувшись, тяжело вздыхаю и смотрю на чехол с костюмом. Чёрт, вечеринка, но для начала мне нужно сходить и отдать деньги за сегодняшний день.

Подхожу к огромной куче денег и с благоговением касаюсь одной из пачек. Боюсь даже думать о том, что со мной случится, если отец узнает, сколько на самом деле я зарабатываю на боях. Боюсь. Однажды он уже нашёл деньги, и мне было плохо. Поэтому теперь я отдаю ему минимум, как и деньги на еду для него, а потом быстро сваливаю. Мне неприятно находиться рядом с ним в том месте. Я чувствую, словно за мной следят, поэтому натягиваю пониже капюшон и сворачиваю в переулок. У меня есть деньги, и я могу немного потратить на травку. Мне нужно расслабиться. Мне это просто, блять, нужно, иначе я свихнусь от своих эпизодов. Они преследуют меня постоянно, а сегодня меня ждёт вечеринка, на которой все будут на меня пялиться. Кто-то может меня узнать, кто-то может тронуть и схватить за задницу. Я работал в клубе и собираюсь снова вернуться туда, поэтому прекрасно осведомлён, как там всё обстоит. А если прибавить сюда празднование Нового года, много алкоголя и, вероятно, даже травки, так как запрещено принимать настоящие наркотики, то дело — просто дерьмо.

Выкурив один косяк, я убираю пакетик с травкой в карман и иду на остановку. Теперь мне лучше, теперь мне по хер на всё. Теперь не больно.

К десяти часам вечера я одеваюсь в чёрный смокинг и застёгиваю бабочку. Я выгляжу нелепо в этом наряде. Просто нелепо. Это не моё. Брюки слишком обтягивают мою задницу и трут, пиджак тоже облегает, рубашка тонкая, и кажется, что даже мой пирсинг просвечивает сквозь неё. Не кажется, а точно просвечивает. Я нервно кручу во рту штангу на языке, обдумывая, что нужно бы снять пирсинг, но я его только недавно сделал. Снова проколол всё, что было разодрано. Я не хочу снимать пирсинг, этот делает меня собой. Это напоминает мне о том, что боль — это часть моей жизни. В задницу.

Схватив деньги, выхожу из дома и сажусь в автобус, я проложил себе маршрут, за которым наблюдаю по приложению в телефоне. Я против такси и любых машин. В них я не чувствую себя в безопасности. А вот автобус для меня привычнее, хотя в этом костюме на меня все пялятся. Боже мой, знаю, что я урод, ясно? Не нужно так явно это показывать.

Я уже достаточно зол и раздражён, когда подхожу к входу, минуя огромную толпу людей, ожидающих, когда их впустят. Новый год же, люди, идите домой. Я лучше бы спать лёг или покурил ещё раз, потому что действие травки проходит, и это хреново. Как я переживу эту ночь? Опасаюсь того, что могу навредить своим же коллегам, своим, по идее, друзьям, хотя они никогда не станут моими друзьями, но сам факт. Это просто пиздец.

— Ты здесь! — визжит Рэй, подбегая ко мне.

Её слишком открытое и переливающееся платье трещит по швам. Теперь понятно, почему она промахнулась с размером для меня. Она просто всегда выбирает всё, что может лопнуть прямо на ней.

— Я здесь. Так много людей, — напряжённо оглядываю толпящихся клиентов в ВИП-зоне на третьем этаже. Все столики заняты. Все. Я знаю, что вызвали вторую смену для работы сегодня, оплата по тройному тарифу, и я бы хотел быть среди них. Мне там комфортнее. Ни один дорогой костюм не изменит того, что я белое дерьмо.

— Пойдём. Роко уже ушёл, сказав, что он не в настроении. Так что я тебя представлю всем официально. Пошли, Дрон, всё будет круто, — Рэй тащит меня за руку к нашему столику, и я вижу там знакомые лица. Некоторых я не знаю, некоторых видел на тренировках, некоторые просто приходили потусоваться в клубе и поболтать. И все они со своими парами. Все. Кто-то даже с двумя девушками, да здесь полно шикарных девушек, готовых обслужить их. Есть даже геи, и когда я вижу их, то меня начинает тошнить. Откровенно тошнить.

— Так, ребята! Ребята, поздоровайтесь, это Дрон! — кричит Рэй.

Взгляды всех присутствующих направлены ко мне. Ну, пиздец. За что?

— Он выиграл свой первый официальный бой и подписал с нами контракт! Теперь Дрон в нашей команде! Поприветствуем его!

Сейчас мне хочется придушить Рэй или сбросить её с балкона, потому что все мужчины и женщины кричат, улюлюкают и тянутся ко мне. Блять. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста.

— Да… привет… ага, я тоже рад. Я… спасибо, — мямлю, избегая их рук.

Но всё же меня обнимают и хлопают по спине. Мне дурно. Мне становится нечем дышать.

— Дрон, давай сюда. Тебе кого подать мальчика или девочку?

— Я… спасибо, не хочу, — шепчу, облизывая сухие губы.

А они орут и ржут так громко. Чёрт… чёрт… я начинаю дышать чаще, зал начинает кружиться перед глазами. Только не сейчас… только не сейчас…

— Дрон? — хмурится Рэй, глядя на меня. — Блять, иди в офис. Сейчас. Давай.

Она вырывает меня из толпы, и я шатаюсь. Толкнув меня в спину, она отвлекает ребят, когда я, спотыкаясь и хватаясь за перила, едва ли не ползу в сторону офиса. Меня без вопросов пропускают, и я врываюсь в пустой офис.

— Блять, — скулю, падая на пол и прижимаясь к двери.

Раз. Два. Три. Четыре.

Раз. Два. Три. Четыре.

Я даже не провёл и получаса в этом клубе, а мне уже плохо. Блять. Скуля, я тру лицо и встаю. Мне нужно выпить или покурить. Хоть что-то, иначе меня вырвет. Открываю бар Роко и хватаю бутылку. Мне насрать, что я пью, но это обжигает мою гортань. Я кашляю, а затем снова делаю два глотка. Тяжесть и тепло окутывают меня, дыхание более или менее выравнивается.

Поставив бутылку обратно, падаю на кожаный диван и смотрю на горящий перед собой камин. Меня передёргивает от холода, и я поворачиваю голову, чтобы понять, откуда так дует.

— Какой дебил оставил балкон открытым, — бубню я, поднявшись, и хватаюсь за дверь, чтобы закрыть её.

— Ага, ты ещё запри меня на моём грёбаном балконе, Дрон. Охуеть будет у меня Новый год.

— Блять! — от страха я даже подпрыгиваю. — Роко?

— Мистер Лопес или Босс, — рычит он из темноты.

Выглядываю на балкон и вижу его, сидящего в кресле.

— Я… эм… Рэй сказала, что я могу побыть здесь. Я… прости, — мямлю, сглотнув оттого, насколько же я не ожидал встретить его здесь. Но Роко Лопес здесь. Он сидит в одиночестве и явно в дурном настроении. В очень дурном.

— Мне насрать. Иди и сиди в кабинете, оставь меня одного, — злобно рявкает он.

— Роко, здесь холодно. Ты замёрзнешь и простудишься. Глупо морозить свою задницу лишь потому, что у тебя дерьмовое настроение. Ты можешь страдать и внутри, — говорю, облокотившись о раму балконной двери.

— Иди на хуй, — шипит он и подносит, видимо, бокал с алкоголем ко рту.

— Прости, не по моей части. Давай входи обратно, Роко. Думай головой.

— Ты чего это так осмелел, Дрон? Ты хоть понимаешь, с кем говоришь сейчас? — яростно цедит Роко.

— Прекрасно. Сейчас ты законченный придурок, который морозит свои яйца на холоде, чтобы пострадать в одиночестве. Страдай там, где тепло. И раз уж ты всё равно сейчас врежешь мне, то я скажу. Он того не стоит. Никто не стоит того, чтобы ради какого-то придурка, который ни черта не видит и не может оценить, болеть простудой или воспалением лёгких. Ему насрать на тебя.

— Что ты сказал? — Роко подскакивает на ноги и налетает на меня. Схватив меня за лацканы пиджака, он толкает меня внутрь.

— Ты слышал. Давай, теперь можешь врезать мне. Ты этого давно хотел. Давай, я не буду сопротивляться или же защищаться. Но я не возьму свои слова обратно. Я сказал то, что хотел тебе сказать. И ещё кое-что, я рад, что этот мудак тебя кинул, потому что ты явно несчастен с ним, — выпаливаю я.

Тёмные глаза Роко озадаченно расширяются.

— Ты что, пьяный?

Сжимаю губы и отрицательно качаю головой.

— А ну-ка, дыхни.

Ни за что. Никогда. Нет.

— Дыхни, я сказал, — он дёргает меня за лацканы пиджака, и слышно, как рвётся ткань.

Нет. Я ещё сильнее сжимаю губы.

— Ты совсем дебил? — Роко толкает меня спиной назад, и я натыкаюсь на диван.

Меня шатает, но я выставляю руки так, чтобы сохранить равновесие.

— Да, совсем. Это даже написано в моём личном деле. Я дебил, — легко соглашаюсь, и мне это кажется очень смешным, отчего я улыбаюсь.

— Нет, ты реально дебил. Ты пьяный в задницу, — рявкает Роко и закрывает балконную дверь.

— Я не пьяный, а лишь немного выпил. Эм… из твоего бара.

— Что? — орёт Роко, в шоке таращась на меня. — То есть сначала ты спёр мои трусы, а теперь позарился на мою выпивку?

— Боже, ты опять о трусах? — закатываю глаза и глубоко вздыхаю. — Я все их порвал, вернуть не могу. И я всё выплатил. Я выплатил даже за твои грёбаные трусы. А насчёт выпивки… ну, я не знал, что она под запретом. Типа сегодня Новый год и остальная хрень. Я сбежал сюда, и мне нужно было что-то такое, что вернуло бы меня в реальность. Я вспомнил о твоём баре. И зачем ты заставляешь официантов носить тебе выпивку, если у тебя целый бар здесь?

— Ох, блять, — Роко ударяет себя ладонью по лицу. — Давай дуй домой. Твой вечер закончился. Сколько ты выпил? Бутылку?

— Я не знаю, но не уйду домой. Я побуду здесь. Рэй мне разрешила, — сажусь на край подлокотника дивана, отклоняюсь назад и падаю на него, а потом скатываюсь на пол под свой же смех. Это прикольно. Это очень прикольно. И я пьян. Блять, я пьян. Говорил же себе, нельзя пить, нельзя употреблять алкоголь, потому что от него меня развозит сильнее, чем от травки. Блять.

— Охренеть, ты там в порядке?

Открываю глаза, лёжа на полу, и вижу Роко.

— Я пьяный, — тяну я.

— Это очевидно. Поднимай свою задницу.

— Не могу. Она тяжёлая. Я буду спать здесь, мне Рэй разрешила.

— Это мой грёбаный кабинет, сваливай отсюда!

— А тебя нет здесь, ты моя галлюцион… то есть… галлоци… блять, короче эта хрень из фэнтези, когда видишь человека, а его нет. Ты моё фэнтези, — улыбаюсь я.

— Ну, пиздец. Просто пиздец, Дрон. Поднимай свой зад. Давай, — Роко обхватывает меня и заставляет сесть на диван. Боже, всё так кружится.

— Пей.

Слишком резко вскидываю голову, и картинка перед глазами дрожит. Жмурюсь, а затем снова открываю глаза. Роко в идеально-сидящем на нём смокинге держит стакан с прозрачной жидкостью перед моим носом. Беру стакан и делаю глоток.

— Это безвкусное, — кривлюсь я.

— Потому что это вода, пьянь, — хмыкает Роко. — Вода и должна быть безвкусной.

Он садится рядом со мной, пока я выпиваю всё и ставлю стакан на столик, стоящий перед нами. Я смотрю на свои руки, и они такие уродливые. В шрамах, порезах и синяках.

— Не нужно было пить. Не нужно было, теперь мне пиздец. Полный пиздец, — бормочу я. — Мне нельзя пить алкоголь. Меня сразу же развозит, как дерьмо по дороге в жару. Хотя… я и есть дерьмо, да? Знаю-знаю, я белая шваль, согласен. Я такой. Я просто грязное дерьмо, которое всех пачкает. Я жалкий. Порой я так ненавижу себя, что хочется изуродовать, убить… уничтожить. Духу не хватает. Я ещё и трус.

— Дрон, слушай…

— Блять! — ору я от испуга. В шоке таращусь на Роко, сидящего рядом со мной. — Ты откуда здесь появился?

— Я был здесь. Ты вторгся в мой кабинет, нарушил моё драматичное настроение и теперь несёшь херню, сидя на моём диване, — цокает он, закатывая глаза.

— Не ври, — прищуриваюсь я. — Тебя не было здесь. Ты ненастоящий, потому что реальный Роко ушёл. Он ушёл, так Рэй сказала. И настоящий Роко меня избегает. Он ненавидит меня, потому что я дерьмо.

— Ладно. Я ненастоящий. Тебе легче стало? — смеётся он.

— Ни хрена, — качаю головой и ложусь на спинку дивана. — Этот костюм такой тесный. Как вы ходите в них? Всё же трёт. Бесит.

— Ты бы на размер больше покупал вещи, а то и на два, глядишь, и ничего тереть не будет.

— Это не я, а Рэй. Она привезла его мне. Ненавижу ходить по магазинам. Последний раз, когда я там был, чтобы купить себе грёбаную футболку, меня выгнали, потому что я, блять, белая шваль. Меня обвинили в краже, хотя я ничего не крал. Мне пришлось начистить морду охраннику и свалить оттуда. Мне неудобно. Грёбаный пиджак, — пытаюсь снять это дерьмо, но оно не поддаётся. Оно лишь трещит, и всё. Хныча, тяну за рукав, стараясь вылезти из него.

— А это интересно, продолжай. Не думал, что мой год закончится так. Вечер становится лучше, — смеётся Роко.

Злясь, поворачиваю к нему голову и прищуриваюсь.

— Помог бы лучше. Как это снять? Сними эту хрень с меня. Сними, это как грёбаный корсет. Ненавижу их. Ненавижу… сними…

— Пиздец, Дрон, тебя реально развезло, да ты уже его порвал. Чего уж рви дальше, — этот придурок продолжает ржать, пока я бросаю на пол клочки одежды. Лучше. Так гораздо лучше. Пот скапливается на моём лбу, когда я, обессилев, падаю на диван.

— Давай поподробнее о корсетах. Меня так заинтересовала эта тема.

— Иди на хер, — фыркаю я, тяжело дыша. — Почему так жарко?

Кажется, что я в грёбаном аду. Что за хрень я выпил? Почему мне так… вздох, а потом наступает тишина для меня. Идеально.

Роко

Я уже расстроился оттого, что у меня будет сложный вечер, а ещё и ночь. Моё настроение ниже нуля. Мне хреново, душно и плохо. Мне нужно выполнить задание, а я не могу. Я делаю всё, чтобы, наоборот, оттолкнуть от себя Дрона. Но в итоге этого придурка занесло в мой офис, ещё и пьяным. Настолько пьяным, что он едва стоит на ногах. Это ж сколько нужно выпить, чтобы быть в хлам, как он сейчас. Хотя я не против, мне смешно наблюдать за ним, он как маленький ребёнок хнычет, скулит и дёргается.

— Эй! Ты живой? — спрашивая, пихаю его бедро ногой, и Дрон вздрагивает.

Он резко открывает глаза и смотрит на меня стеклянным взглядом.

— Ты ненастоящий, — подозрительно прищуривается он.

— Ага, так и есть, — произношу и не могу не улыбаться.

Тот факт, что я физически тронул его, конечно, был не замечен Дроном.

— Ладно. Раз ты ненастоящий, то хотя бы одному из Роко я всё выскажу, — говорит он, выставляя палец и указывая на меня.

— Валяй, — усмехаюсь я.

Дрон делает глубокий вдох и прикрывает глаза на несколько секунд. Его грудная клетка расширяется, обещая вот-вот разорвать белоснежную рубашку. Блять, я бы хотел стать этой грёбаной рубашкой.

— Мне жаль, — выпаливает Дрон, глядя в мои глаза. — Мне честно, очень жаль, Роко. Мне так стыдно. Ты даже понятия не имеешь, насколько мне стыдно перед тобой. И я… я безумно благодарен тебе за всё. Прости меня за то, что я подвёл тебя и разочаровал. Я до сих пор не могу выбросить из головы то, что сделал. Но я пытался.

Дрон облизывает губы, словно издеваясь надо мной. Эти охрененные губы, которые я хочу.

— Я пытался, Роко. Пытался драться и выбраться оттуда. Я пытался. Клянусь тебе, я пытался. Я не забывал о тебе и о том, что должен прийти. Но я… их было так много. Так много… и я… я… думал о том, что ты меня ждёшь, и я не могу подвести тебя. Я дрался изо всех сил, но их было до хера, Роко. Я не вру. Если бы я мог вырваться, то сбежал бы. Когда получилось, я это сделал. Я помнил о тебе… помнил каждую секунду, пока был там, пока меня били и трахали. Я думал… думал, что подвёл тебя. Прости меня… пожалуйста, прости, — произносит Дрон, и его огромные потрясающие искренние голубые глаза наполняются слезами, одна из них скатывается по щеке.

— Прости меня, я был таким дебилом. Я дебил, знаю. Я тупой… но я… не хотел тебя подвести. Я не хотел воровать у тебя. Я… мне так стыдно, Роко. Мне всегда будет стыдно перед тобой. Всегда. И я знаю, что ты злишься на меня за всё, что я сделал и сказал. Я… это страшно, Роко. Это так страшно жить в страхе. Страшно, когда касаются меня. Страшно, что я испачкаю кого-то. Это мерзко. Прости меня, ты меня пугаешь.

— И чем же? — резко реагирую я.

Вот только не это дерьмо. Только не это. Меня оно безумно злит, а я и так на взводе.

— Тем, что я тебе верю. Никому больше, только тебе, потому что ты другой для меня. Я… мне страшно верить людям, никому не верю, даже Рэй, а она хорошая. Рэй заботится обо мне, но это… это так неприятно, когда она ходит за мной. Мне страшно, что она поймёт… что я… я… боюсь, что это правда, понимаешь? Правда. Они сделали меня таким… мне не нравится это, Роко. Не нравится, — бормочет он, пододвигаясь ближе.

— Что тебе не нравится, Дрон? — напряжённо интересуюсь я.

— Тело, — шепчет он и оглядывается, словно нас подслушивают. — Тело.

— Я не понимаю. Тебе не нравится твоё тело или моё?

— Вонь. Они воняют, Роко. Когда они кончают, они так воняют. И эта сперма… она на моей коже, я не могу отмыться. Я пытаюсь несколько раз в день. У меня много горячей воды, но она не стирается. Она воняет. И мне не нравится… не нравится всё это делать. Я ненавижу сперму… она воняет. Я повреждён, Роко. Я… я… никогда не испытывал удовольствия. Никогда… первый раз может быть, и всё. А так никогда… я ненавижу это. Ненавижу трогать себя, потому что они этого хотят. Ненавижу то, что я виноват во всём, и это так. Это, правда, так, потому что я никчёмная белая шваль, дерьмо и живу как дерьмо. Я заслужил всё это. Я дерьмо и плохо пахну.

Меня сильно коробит от того, как он говорит о себе. Внутри меня всё бунтует, требуя немедленно защитить Дрона сейчас. Он такой сломленный до сих пор. Я понимаю, о чём он говорит. Он не пережил насилие.

— Кто это был, Дрон? Кто тебя трогал? Ты его любил? — шепчу я.

— Нет! — выкрикивает он, мотая головой. — Фу… нет, нет, нет. Нет. Ненавижу его. Ненавижу. И я… не могу тебе рассказать. Иначе ты пострадаешь. Это плохие люди, Роко. Плохие. Ужасные. Они жестокие и мерзкие. Я не хочу, чтобы ты страдал. Не хочу. Я… не могу себе даже позволить думать о том, что ты простишь меня, но я… нет, они не дотронутся до тебя. Нет. Я не дам им. Обещаю.

— Ты такой дебил, — качаю головой. — Ты хоть понимаешь, кто я, Дрон? Я член мафии. Мафии. И я убиваю.

— Нет, ты другой, — Дрон хмурится и показывает на меня пальцем. — Ты другой. Ты добрый и красивый.

Красивый? Да ладно?

— Ты хороший и заботишься обо мне… заботился, пока я всё не испортил. А ты можешь… ты можешь, — Дрон двигается прямо вплотную ко мне, касаясь своими бёдрами моих, и я сглатываю от приятного аромата одеколона на нём и его запаха, — сказать настоящему Роко, что мне безумно жаль. Ты можешь рассказать ему, что я… не хотел так поступать с ним, и если бы я мог что-то исправить, то сделал бы это? Ты можешь попросить его не ненавидеть меня?

— Я не ненавижу тебя, Дрон. Это не так. И я не злюсь на тебя, — с тяжёлым вздохом признаюсь ему.

— Ты нет, а вот Роко злится. Он игнорирует меня. Он вышвырнул меня, как белую шваль, и я заслужил. Но… мне важно извиниться перед ним. Важно. Я не понимаю почему, ведь я всё выплатил уже, весь долг. Я старался, чтобы он увидел, что не подведу его. Но я хочу, чтобы он знал, мне очень жаль и всегда будет стыдно перед ним за то, что я такой дебил. Необразованный дебил. Ты скажешь ему? Скажешь? — спрашивая, он вглядывается в мои глаза, заставляя меня постоянно задерживать дыхание.

Это, блять, грёбаная пытка. Дрон нравится мне. Он меня возбуждает. Я, блять, сдыхаю от желания поцеловать его, но лишь сжимаю кулак и киваю. Дрон напился в дрова.

— Скажу. Обещаю, что скажу ему. Роко больше не будет тебя игнорировать, если ты не хочешь.

— Не хочу. Правда, не хочу. Пусть хотя бы кивнёт мне, чтобы я понял, что он хоть немного верит в меня. Это мне важно, Роко. Мне так важно, чтобы ты верил в меня. Не кто-то иной, а ты. Ведь ты пытался помочь мне сразу же, а я дебил. Я боялся тебя. Боялся, потому что я и так в полном дерьме. Боялся и боюсь до сих пор. И ещё одно, — Дрон причмокивает, облизывая губы.

— Что ещё?

— Его парень мудак, — выпаливает он и несколько раз кивает. — Да-да, он мудак, это можешь не говорить ему. Он просто мудак, раз заставляет его страдать. Роко не должен страдать. Ты не должен страдать. Ты слишком хороший, чтобы страдать. Брось его. Он не заслуживает тебя. Не-а, не заслуживает.

— Дрон, почему ты говоришь об этом? Тебя так волнует мой парень? — прищуриваюсь я. Может быть, Рэй была права? Может быть, он гей или бисексуал?

— Волнует, — с глубоким вдохом признаётся Дрон. Его плечи опускаются, и он касается моего бедра пальцем. Блять. Я жмурюсь от возбуждения, которое моментально поджало мои яйца. Дрон начинает выводить какой-то рисунок на моём бедре. — Да, очень волнует. Не понимаю почему, но не хочу, чтобы ты был счастлив с этим парнем. Я не хочу, чтобы ты был в него влюблён. Не хочу. Он плохой. Этот парень плохой, он не сделает тебя счастливым. Ты заслуживаешь счастья, Роко.

Ну охренеть, приплыли. Рэй и её длинный язык.

— Мы расстались, — вру я.

Дрон резко вскидывает голову, отчего мне приходится наклониться назад, чтобы он не врезал мне.

— Расстались? Он тебя кинул, да? — хмурится Дрон. — Вот же мудак. Просто мудак, так ему и скажи.

— Окей, скажу. Давай я тебя подброшу до дома, а? Тебе явно уже пора спать, Дрон, — предлагаю я.

— У меня нет дома, — фыркнув, Дрон отодвигается и снова ложится спиной на диван, глядя на потолок.

— Я имел в виду твою квартиру, которую тебе дали в пользование.

— Это не мой дом. У меня нет дома и никогда не будет. У таких, как я, нет дома, мы не заслужили, — он поворачивает ко мне голову и искренне верит в эти слова.

Блять, да сколько дерьма в его голове.

— Каждый заслужил дом, Дрон. Каждый. Ты тоже.

— Не-е-е-е-е-е-ет, — тянет он. — Я не могу иметь постоянный дом. Я собираюсь спрятаться. Потом… позже, но я сообщу тебе об этом. У меня контракт на год, и я смогу накопить денег, чтобы сбежать и скрыться, спрятаться. Я изменю имя. Изменю всё и буду ездить по штатам, работать и стану свободным.

— Зачем тебе бежать, Дрон?

— Потому что я хочу быть свободным. Я заключённый, Роко. Я всю жизнь заключённый. Хочу свободу. Хочу перестать испытывать стыд за то, что я ещё дышу. У меня нет дома, и я не хочу место, которое привяжет меня к нему. Нет. Хватит. Свобода, вот о чём я мечтаю, — отвечает Дрон, и на его губах появляется улыбка.

У меня столько вопросов к нему, но я понимаю, что не имею права задавать ни один из них. Это будет означать, что я проявляю интерес. А завтра Дрон всё вспомнит, снова станет колючим и решит, что я насильник, который воспользовался им. Нет, с меня тоже достаточно ярлыков, которые на меня уже повесили.

— Ладно, поехали туда, где ты можешь поспать. Давай поднимай свою задницу, — я встаю с дивана и хватаю Дрона за талию.

Этот придурок такой тяжёлый. Дрон упрямо стонет и, сопротивляясь, упирается мне в бедро.

— Я не хочу. Не хочу, — надувает он губы, вызывая у меня улыбку.

Этот парень очень странный. Дрон, то чересчур милый, то смешной, то ранимый, то сломленный, словно сам не может определиться, какой он на самом деле.

— Тогда что ты хочешь? — спрашивая, упираю руки в бока.

Дрон медленно скользит взглядом по моему телу, облизывая губы и сглатывая. Блять, не нужно так делать. Не нужно. Я улавливаю явное предложение кого-то трахнуть прямо сейчас, но мне нельзя. Дрон ни хрена не помогает мне держаться от него подальше.

— Почему ты улетаешь? Ты к этому мудаку летишь, чтобы вымолить у него прощение? — резко и грубо спрашивает Дрон, впившись в меня осоловелым взглядом.

Прыскаю от смеха и отрицательно качаю головой.

— Мне нужна передышка от тебя.

— От меня? — Его глаза широко распахиваются, и он часто моргает, оскорблённый моим ответом. — От меня? Ты меня ненавидишь. Я так и знал. Я знал, что ничто не изменит…

— Дрон, я тебя не ненавижу. Отвечаю тебе, я не ненавижу тебя, но мне нужно разобраться в себе. Поэтому я взял отпуск на неделю. Мне нужна тишина без тебя.

— Без меня? — снова удивляется он, прикладывая руку к груди.

— Именно. Без тебя.

— Но почему? Что я сделал? — спрашивает Дрон и словно вот-вот расплачется.

Он такой милый. Он, как побитый котёнок, которого я пригрел бы на своей груди. Нельзя. Блять. Нельзя. Это самое паршивое в этой ситуации.

— Я не насильник, — отрезаю и сажусь обратно, но подальше от Дрона.

— Роко, я знаю. Ты хороший, — улыбается он.

— Дрон, я не хороший. Я убийца, — прыскаю от смеха. — Я убиваю людей.

— Да, плохих людей. Меня ты тоже хочешь убить, я же плохой человек. Я вор и шлюха. Ты хочешь меня убить?

— Ты совсем ёбнулся, Дрон? Я не хочу тебя убивать, — возмущаюсь я.

Я хочу тебя поцеловать, а потом затрахать до смерти, всего лишь. М-да, всего лишь забрать к себе, помыть тебя и доказать, что мир не такое уж и дерьмо. В нём порой весело при нужной дозе алкоголя. Сколько же он выпил?

— Я никуда не поеду, — Дрон упрямо складывает руки на груди.

— Тебе нужно лечь спать. Поверь мне, ты просто в задницу пьяный.

— Я поеду… сколько сейчас времени?

Бросаю взгляд на часы.

— Через семь минут наступит новый год.

— Тогда поеду через восемь минут.

— Почему? В чём суть?

— Фейерверки, — произносит он медленно и по слогам это слово.

— А что с ними не так?

— Это шум. Грохот. Он заглушает крик о помощи. Это опасные минуты на улице или где бы то ни было. Этот шум поглощает и помогает уничтожать людей, — с болью в голосе шепчет Дрон.

Блять. Да какого хера-то?

— Я ненавижу фейерверки. Ненавижу их. Их нужно запретить, — добавляет он.

— Дрон, я отвезу тебя домой. Со мной тебя никто не тронет, — заверяю его.

— Нет. Никуда не пойду. Здесь мне безопасно. Здесь ты, а там… — Дрон бросает взгляд на улицу, и его передёргивает, — там темнота. Там боль и страдания. Нет. Никуда не пойду, потому что я тебя выдумал. Я дебил. И я тебя выдумал. Ты ненастоящий Роко. Настоящий Роко меня уже побил бы и выгнал. Так что я там буду один… снова один… я не хочу… нет.

Нажимаю пальцем на переносицу. Боже, как хочется выпить, просто охренеть как. Пару глотков виски мне мало сейчас. Мне сложно слышать всё это.

— Сколько минут осталось?

— Пять минут.

— Нужно закрыть дверь. Сюда может кто-нибудь войти, и я должен защитить себя. Потом ты будешь ворчать на меня, может быть, даже побьёшь меня, но я должен… — Дрон пытается встать, но сразу же падает обратно, — я должен, понимаешь?

— Дай мне руку, — протягиваю свою руку к нему. Дрон удивлённо смотрит на неё, потом на меня. — Дай мне руку. Держись за меня, Дрон. Я не отпущу. Держись.

— Правда? Ты не толкнёшь меня в темноту? — спрашивает он.

Его глаза меня убивают, они такие доверчивые и чистые. Мне просто охренеть как плохо сейчас.

— Никогда. Обещаю тебе. Никогда, — шепчу я.

Дрон вкладывает свою руку в мою, и его кожа такая горячая.

— Двигайся ко мне. Давай, — прошу его.

Он скользит по кожаной обивке и моментально оказывается прижат ко мне. Дрон крепко обхватывает мою ладонь и утыкается мне в шею.

— Ты так хорошо пахнешь… сигаретами. Ненавижу их… когда они курят, значит, они уже трахнули меня. Они поимели меня… а ты, ты хорошо пахнешь, — бормочет он, обжигая своим дыханием мою кожу.

Да ёб вашу мать! Ну что за херь? Что он, вообще, пережил в своей жизни?

— Когда нервничаю, я курю. Не могу бросить. У меня нервная работа.

— Убивать ублюдков?

— Ага.

— Мне нравится, Роко. Ты сильный и смелый. Ты мой герой. Я восхищаюсь тобой. Был бы я таким смелым, как ты.

— Ты смелый, Дрон. Ты очень смелый, — говорю ему. Стиснув челюсть с огромной силой, от которой у меня скрипят зубы, смотрю перед собой, чтобы не поддаваться на провокацию его тёплого тела, аромата и мягких белых волос. Это идеальная длина. Идеальная. Я хочу погрузить в них свои пальцы и сжать их, запрокинуть его голову и увидеть желание в его глазах. Я пока не знаю, какая ориентация у Дрона, но явно и не узнаю, если учесть, сколько дерьма он пережил. Никогда, кажется, не узнаю.

— Начинается… грохот, — Дрон вздрагивает, когда первый залп взмывает в небо.

Я слышу, как в клубе кричат и поздравляют друг друга с Новым годом. А я чувствую дрожь в теле Дрона и то, как он вжимается в меня. При каждом залпе он едва не подпрыгивает. Я начинаю гладить подушечку его ладони, слыша, как он часто дышит.

— Ещё немного, и всё закончится, Дрон. Всё в порядке, — шепчу я.

— Ты меня держишь, да? — вскидывает он голову.

Блять, он опять едва не снёс мне пол-лица. Что за привычка так неожиданно смотреть на меня?

— Я держу тебя. Дыши. Держу, — заверяю его.

Зрачки Дрона расширены настолько, что едва можно увидеть радужку. Он стискивает мою ладонь со всей силы, и я терплю эту боль. Дрон смотрит в мои глаза. Так близко. Он так близко ко мне. Его дыхание горячие и с ароматом алкоголя. Его щёки алые, на них даже маленькие пятна проступают. Я замечаю на его губах корочки, словно он их постоянно кусает. Дрон облизывает губы, теперь они блестят. Поднимаю взгляд опять к его глазам.

Дрон подаётся вперёд, и его губы вжимаются в мои. Ну, пиздец. Не так я хотел начать новый год, точно не так. Хотя…

Губы Дрона мягкие и немного щекочут мои.

— Я хочу спать, Роко. Я так хочу спать, — оторвавшись от моих губ, Дрон кладёт голову на моё плечо и прижимается ко мне. — Хочу хоть раз… выспаться. Без… картинок. Роко, не отпускай меня, ладно? Мне страшно… там так темно…

И этот придурок вырубается, оставляя меня со стояком. Я всё это время даже не дышал. Шумно глотаю кислород, моё сердце грохочет в груди, а Дрон посапывает на мне.

Ну, определённо сегодня мы продвинулись. Дрон явно заинтересован в моих губах и в том, чтобы я бросил выдуманного мной мудака. И это всё наводит меня на мысль о том, что я ему нравлюсь, значит, он не против нас. Только вот новая проблема, что мне теперь делать с этим дерьмом и как унять грёбаный стояк?

Год только начался, а я уже охерел от него.

Дрон

Вздрагиваю от неприятного толчка в виске. Перевернувшись на живот, зарываюсь лицом в прохладную подушку, чтобы снять тупую боль в голове. Но как бы я ни хотел снова заснуть, уже проснулся и не могу больше спать. Зевнув, перекатываюсь на спину и смотрю в белый потолок. Ко мне медленно возвращаются воспоминания о вчерашнем дне.

— Вот, блять! — кричу я, сев на кровати. С ужасом смотрю на свою голую грудь, затем щупаю себя, проверяя, все ли кости целы. А они должны быть сломаны к чёрту или, по крайней мере, я не должен лежать голым в нормальной кровати, в квартире, не считая трусов Роко на себе.

Боже.

Хватаюсь за голову, ощущая полное омерзение к тому, что натворил. Почему я это сделал? Почему именно алкоголь? Я же знал, что мне будет так хреново. Знал, что ничего не смогу контролировать. Знал, что моё тело не воспринимает нормально алкоголь, который делает меня тупым и жалким придурком. Блять.

Выползаю из кровати и забираюсь в душ. Под холодный, ледяной душ. Такой, чтобы сдохнуть от стыда из-за того, что натворил. Хотя всё может быть и не так, как я помню. Роко я мог и выдумать. Я такое вытворяю, особенно когда покурю травку. А вчера я и курил, и пил, и пережил паническую атаку. Так что всё, может быть, и не настолько плохо. Но кто-то привёз меня домой, раздел и уложил спать. Я очень надеюсь, что это была Рэй.

Надев на голое тело спортивные штаны, выхожу в гостиную и хлопаю себя по губам, чтобы не издать ни звука. Мне ни хрена не повезло. Вообще, ни капли. Сглотнув неприятную кислоту, медленно подхожу к дивану, на котором спит Роко. Он настоящий. Настоящий грёбаный Роко Лопес.

— Блять, мне пиздец, — шепчу, разглядывая полностью одетого Роко. Вся его рубашка помялась, как и брюки. Он отвёрнут от меня к спинке дивана и ни хрена не помещается на нём. Диван, вообще, не предназначен для того, чтобы на нём спали. На нём едва три худых человека поместятся, чтобы присесть, а что уж говорить про высокого, мускулистого и просто огромного мужчину.

— Ещё какой тебе пиздец.

Вздрагиваю от хриплого ото сна голоса Роко. Дёрнувшись назад, я весь вытягиваюсь.

— Дай поспать немного, Дрон. Сколько сейчас?

— Не знаю, — едва слышно отвечаю.

Роко подносит руку с часами к лицу и издаёт стон.

— Блять, семь утра, Дрон. Иди ты на хуй, у меня отпуск, — злобно цедит он, ёрзая на диване.

Мне бы уйти. Посидеть в спальне и подумать над своим плохим поведением, но я таращусь на Роко. Почему он не ушёл? Он будет бить меня? Я же ничего ему такого не ляпнул, да? Я имею в виду, помню, что мы разговаривали, и я просил прощения, но потом… был фейерверк? Где я был в это время? Я уже спал? Очень и очень на это надеюсь. Очень.

— Ты дашь мне поспать или как? — бубнит Роко.

— Я… это… прости, — мямлю я.

Роко поворачивает голову и, прищурившись, смотрит на меня. Его волосы в полном беспорядке, на щеке отпечаток ткани дивана и, вообще, я не понимаю, как мог считать этого человека ублюдком. Да он… хм, нормальный. Хочется сказать милый, но не буду, иначе это даже я расценю не так.

— На столе лежит обезболивающее и стакан с водой. Я вчера тебя заставил принять одну таблетку, но не уверен, что она помогла.

Поднимаю голову и, действительно, всё лежит на столе.

— Теперь я могу поспать? — недовольно зевнув, Роко опять отворачивается и закрывает глаза.

Иди. Уходи куда-нибудь, Дрон. Ты должен уйти.

— Да, блять, Дрю! Не пялься на меня! — орёт Роко, и я вздрагиваю.

— Про… прости, — делаю ещё один шаг назад.

— В задницу. Поеду домой спать. В задницу. Ненавижу тебя. Реально, Дрон, сейчас я тебя так сильно ненавижу. Я хочу спать, — Роко садится на диване и двигает шеей, буравя меня мрачным взглядом.

— Прости, — повторяю я.

— Пошёл ты, — бормочет себе под нос Роко и встаёт с дивана. Он хватает свой валяющийся на полу пиджак, а затем собирает свои вещи со столика.

— Роко?

— Ага, он самый, — кивает он, забрасывая пиджак на плечо, и направляется к двери.

— Роко?

— Ну что? — оборачивается он и злобно смотрит на меня.

— Мне жаль. Я не знаю, был ли ты вчера…

— Был. Точка. Я был там. Ты извинился. Миллион раз. Точка. Всё. Дело закрыто. Точка. Что-то ещё? — резко и отрывисто перебивает меня.

— Эм… нет.

— Окей, — он делает шаг.

— Роко?

— Да что?!

— Ты привёз меня сюда?

— Да, я привёз тебя сюда, потому что ты был в отключке. Не бухай так больше, ты реально тяжёлый. И если хочешь обвинить меня в том, что я поимел тебя, то иди ты на хуй.

— Я… нет, я не хотел. Прости меня. Я не пью особо… мне нельзя. Максимум грамм двадцать, и я уже, как обдолбанный. Мне очень стыдно. Прости, у меня была…

— Мне неинтересно, — обрывает он меня и открывает дверь.

— Роко?

— Блять, что ещё ты хочешь? — рычит он, задерживаясь в дверях. — Я хочу спать.

— Спасибо и… это, не нужно ехать к тому парню, он тебя недостоин, — шепчу я.

— Отвали, Дрон, просто отъебись от меня, — Роко хлопает дверью, и его уже нет.

Вот же чёрт. Чёрт.

Сажусь на диван, ещё сохранивший тепло Роко, и касаюсь ладонью подушки. Теперь мой диван пахнет Роко. Я наклоняюсь и нюхаю его. Да я совсем рехнулся? Дебил.

Дёрнув головой, встаю и быстро иду к столу. Бросаю таблетку в рот, запив её водой. Ладно, ещё больше стыда не помешает. Ладно. Роко и так меня ненавидит, так что вряд ли я сделал хуже. Или я мог сделать хуже? Что я ему наплёл, кроме извинений? Раз Роко сказал, что я был в отключке, то очень надеюсь на то, что я извинился и заснул. Надеюсь. Хотя если бы это было не так, то Роко меня размазал бы, верно? Верно. Ладно, всё окей. Всё окей.

Сегодня мне необходимо отвезти деньги, потому что я больше не даю несколько сумм вперёд. Это не работает, я уже проверял. Отец оставшуюся сумму тратит на выпивку, а не как он говорит и клянётся, что отсылает немного денег домой. Но я не верю. Больше не верю. Я бы и сам отправил сестре с матерью, но не умею. Я не смогу отправить сам потому, что не умею читать. И в этом моя огромная проблема. Я не умею читать. Пытался учиться сам, но не получается. У меня не всё в порядке с мозгом, и никогда не научусь читать, а я бы так хотел им помочь. Есть ещё проблема с тем, что я не знаю, где они сейчас живут. Отец говорил, что им пришлось переехать после посещения Арсена. Так что лишь определённая сумма. Только тысяча долларов сегодня, и всё.

В сумерках я сажусь в автобус и еду на окраину города, чтобы сегодня исполнить свой долг. А потом я выкурю косяк и забуду обо всём. Завтра всё повторится, но с каждым днём мне становится проще приходить к отцу. У меня есть возможность защитить себя.

Вхожу в старый дом, в котором страшно воняет мочой и дерьмом. На этаже слышен шум: звуки телевизора, секса, ссоры, драки, смех. Полный букет того же самого, что я слышал на протяжении долгих лет. И каждый раз, когда оказываюсь здесь, благодарю Бога или кого-то ещё, что там, где я сейчас сплю, тихо. Мне не нужно вздрагивать от каждого крика и терпеть, пока кого-то насилуют или бьют. Не нужно зажимать уши, только бы не сорваться с места и не помочь людям.

— Ты сегодня поздно. Продукты принёс? — рявкает отец, когда я вхожу в квартиру.

— Нет. Я принёс деньги. Можешь оставить себе немного, — кладу купюры на грязный стол, захламлённый пустыми коробками из-под еды и бутылками пива. Отец переводит взгляд на деньги и хватает их. Пересчитав, он быстро прячет их за грязную диванную подушку.

— Этого мало. Арсен хочет больше, Дрон. Он требует быстрее всё выплатить, потому что мы тянем долгие годы.

— Я не могу приносить больше. Это мой максимум. Мне не платят больше, — огрызаюсь я.

— А что насчёт того мудака, который в тот раз дал тебе денег? — прищуриваясь, спрашивает отец, поднимаясь с дивана.

— Я работаю на него и выплачиваю свой долг и ему тоже. Это всё, что мне удаётся заработать. Я, правда, не могу больше. Правда.

— Это херня, Дрон. Ты можешь заработать больше. И ты знаешь, как заработать больше.

Холод проносится у меня по позвоночнику.

— Нет, — шепчу, мотая головой. — Я больше не буду этим заниматься. Нет.

— У тебя нет выбора. Из-за тебя мы в заднице, Дрон. Это ты виноват, наркоман чёртов. Это ты сделал с нами. Ты, — он тычет в меня пальцем, а я отхожу назад. — И ты расплатишься сегодня. Ты…

Дверь резко распахивается, и маленькая комната наполняется людьми.

Блять. Блять. Блять.

— Дрон, мой хороший мальчик, — мерзкий Арсен выходит вперёд и криво улыбается мне. — Ты чистый сегодня.

— Что это значит? — спрашивая, бросаю на отца напряжённый взгляд, а тот лишь пожимает плечами.

— Арсен разозлился, а я не собираюсь расплачиваться за тебя, Дрон. Я достаточно уже терпел, — фыркает он. — Можешь его забрать, как мы и договорились. Я отдал тебе всё. Он моя плата.

У меня всё леденеет внутри, когда отец показывает на меня.

— Что? Нет… нет… я приношу деньги. Я же приношу их. Я буду и дальше выплачивать, — облизав губы, говорю я.

— Ты ни хрена не принёс мне с нашего последнего свидания, Дрон. Я ни хрена не получил от тебя, — выплёвывает Арсен. Его тёмные глаза бегают по моему телу, и он облизывается.

— Это не так! Не так! Я каждый день приношу отцу деньги, а он должен отдавать их тебе! Я приношу! — выкрикиваю я. — Скажи ему. Скажи, что я приношу деньги.

С мольбой смотрю на отца, но он отрицательно качает головой.

— Ты врёшь! Я только что принёс деньги! Только что! Арсен, они за подушкой. Он положил их туда. Посмотри, — я тычу пальцем в диван.

Арсен дёргает головой, приказывая одному из своих людей, проверить мои слова.

— Это мои деньги. Я заработал их сегодня. Продал партию наркотиков, — спокойно произносит отец.

— Нет, это я принёс их. Я.

Мужчина достаёт деньги и протягивает их Арсену. Отец продаёт наркотики? Он, блять, издевается надо мной?

Арсен пересчитывает их и хмыкает.

— Здесь за три дня. Я же обещал. И я сделал всё, как мы с тобой договаривались, Арсен. Я заманил его сюда, потому что он не приходил раньше. Он пытался снова сбежать, но я пригрозил ему сестрой. Ты можешь его забрать, это белое дерьмо мне больше не нужно. Пусть расплачивается сам, как у него прекрасно получается. Тем более, ты упоминал, что на его задницу уже выстроилась целая очередь.

Арсен переводит на меня взгляд, а меня начинает тошнить от страха. Нет. Чёрт. Нет. Я же только начал нормально спать, хотя бы по два часа. Я же только поверил, что всё будет хорошо. Я же только…

— Забирайте его. Теперь ты принадлежишь мне, Дрон. Весь ты.

— Нет! Я не могу! — ору я.

На меня нападают, но я ударяю одного из них.

— А сучка брыкается. Ничего, давайте немного повеселимся, угомоним её. Развлекайтесь, парни. Притащите мне его уже послушным, — бросает Арсен. Мой взгляд мечется между дверью, которую они заблокировали собой и теми мудаками.

— Пап, ты не можешь так со мной поступить. Пап! — в отчаянии кричу я. — Ты же соврал ему! Пап!

— Я выйду покурить, — говорит отец и исчезает за дверью.

— Ну что, Дрон, повеселимся, — криво усмехается один из мужчин и достаёт раскладной нож. Он щёлкает им, выпуская лезвие.

Сглатываю, понимая, что мне конец. Просто конец. Их девять человек. Девять, а я один. И они все обучены убивать. Блять. Они заберут меня, и я снова подставлю Роко. Я не могу подставить Роко. Нет. Не могу. Он не простит меня больше. Я не подведу Роко.

Меня бьют в челюсть. Зубы скрепят. Несколько мужчин хватают меня за руки, но я выгибаюсь и рычу, толкаясь ногами. Меня перекидывает через них на пол, и я быстро подскакиваю, сделав подсечку. Они орут, нападают на меня. Поваливают меня на грязный пол. Удар в живот, я успеваю напрячь пресс, как меня учили. Удар в яйца, и вот здесь я скулю. Огонь боли проходит через меня. Я мотаю головой, когда мне пытаются открыть рот.

Я не могу подвести Роко. Не могу. Я должен предупредить его. Должен…

— Ублюдок! — выкрикиваю и смыкаю зубы, когда у меня во рту оказывается грязный член. Я кусаю с силой его. Кровь попадает мне в рот. Насильник орёт во всё горло. Удар в рёбра, ещё один. В лицо. Я перекатываюсь и встаю на колени, весь залитый кровью. Выплёвываю изо рта плоть и получаю по лицу снова. Упав, пытаюсь встать. Удар в живот. С меня стягивают джинсы, но я дёргаю ногами. Заплывшим взглядом вижу валяющуюся на полу бутылку и хватаю её. Развернувшись, бью ею кого-то по голове. Мой бок обжигает сильной болью, но я, дрыгаясь, бью снова и снова. Мой кулак попадает кому-то в челюсть. Я успеваю отползти от острия ножа и перекатиться. Разбиваю бутылку. На меня нападают сзади, сжимая моё горло. Меня снова бьют в живот и в ноги. Я, задыхаясь, стискиваю в мокрых от пота пальцах горлышко бутылки. Взмахиваю рукой назад и попадаю розочкой прямо в лицо. На меня брызжет кровь. Я пинаюсь и ползу, подтягивая штаны. Мои пальцы, покрытые кровью, скользят по дверной ручке. Вылетаю в коридор, хватаясь за бок и сплёвывая кровь на пол.

— Лови его!

— За ним!

Сбегаю вниз по лестнице и несусь по улице, заскакивая в переулок. Всё моё тело горит от боли. Меня трясёт от страха. Я бегу, путаюсь в своих ногах и падаю. Слыша крики за спиной, я снова бегу по переулкам.

Заскочив за угол, ищу в кармане джинсов мобильный и достаю его. Опять слышны крики. И я снова срываюсь на бег. Мои лёгкие работают на износ. Мне уже нечем дышать. Все мои пальцы в крови, и они скользят по экрану. Роко… давай возьми трубку. Роко.

Прижимаю телефон к уху, сотрясаясь всем телом от страха.

— Да… блять, да, — прочистив горло, отвечает Роко.

— Прости меня, — оглядываясь, шепчу я.

Мне сложно идти. Так сложно. Я натягиваю на голову капюшон, а он тоже весь в крови.

— Дрон?

— Я не могу тебя подвести, Роко. Я… я… мне так жаль… Роко, я не вернусь. Прости меня, — сиплю я.

Мне пиздец, я не в силах больше идти, у меня так болит всё. Ужасно болит. Мой бок безумно ноет. Я хватаюсь за него.

— Дрон, ты где? Дрон!

— Я… я… далеко. Неважно, прости меня. Просто скажи… скажи, что ты простишь меня. Скажи мне это, — прошу его, всхлипывая, когда вижу на своей руке кровь. Меня пырнули ножом. Чёрт.

— Дрон, блять, возьми себя в руки. Ты где? Ты можешь сказать мне, где ты находишься?

— Я… я… скажи, что ты прощаешь. Я не вернусь больше. Я не могу… у меня нет сил идти. Они близко. Они найдут меня снова… Роко, умоляю, Роко… умоляю тебя… скажи, что ты простишь меня. В квартире… под кроватью то, что… я… выиграл. Забери деньги. И прости меня… пожалуйста, Роко, — скулю я, скатываясь по стене. У меня всё дрожит, и реально нет сил, даже чтобы нормально дышать, я не могу больше бежать. Мне плохо. Моя голова болит, во рту постоянно скапливается кровь и стекает по моему подбородку.

— Я не прощаю тебя. Нет. Но я прощу тебя, если ты скажешь мне, где ты. Дрон, скажи мне. Дрон, я приеду за тобой. Скажи, где ты. Ты можешь мне отправить геолокацию?

— Нет… я не умею… я не могу… прости, господи, Роко, прости меня. Мне конец. Я… Роко, прости. Я должен идти дальше, хотя бы ползти. Я… мне так жаль, мне очень жаль. Я…

— Дрон, там, где ты сейчас находишься, есть дорога? Ты в черте города?

— Я на окраине. Я очень далеко. Ты не должен сюда соваться, они убьют тебя. Они знают… знают, что я не дам им причинить тебе вред. Они… они идут за мной. Я слышу их. Я не могу встать. Прости меня, Роко. Прощай…

— Нет! Дрон, слушай меня! Слушай меня! Ты понял?

— Я не могу, — хлюпнув носом и сплюнув кровь, смотрю вперёд, тяжело дыша. Я слышу их голоса. Они ищут меня.

— Можешь. Слушай меня. Немедленно поднимай свою задницу. Давай. Ты сможешь. Давай, Дрон, ради меня. Вставай, — требует он.

Я облокачиваюсь о стену и пытаюсь встать, но не могу. Я сразу же падаю обратно.

— Дрон, вставай. Давай. Ты сможешь. Тебе нужно дойти до дороги и найти машину. Такси. Там должно быть такси.

— Нельзя… они работают на них. Они…

— Дрон, ты мне доверяешь?

Мои зубы стучат друг о друга. В голове столько страха. Тело всё избито и ноет, кровь хлещет из меня. Но я слышу его голос. Я помню, что он заботится обо мне. Роко никогда не причинил мне вреда, это я приношу вред.

— Да… да, Роко, я тебе доверяю, — шепчу, слизывая кровь с губ.

— Хорошо. Тогда поднимай свою задницу и иди к дороге. Иди туда, где люди, понял меня? И всегда будь на связи. Не отключай мобильный, ты услышал?

— Да… я пытаюсь, — снова облокачиваюсь о стену, моя рука скользит. Но я должен. Я должен встать. Должен подняться, потому что не могу подвести Роко. Больше не могу. Он столько всего сделал для меня.

Сцепив зубы, встаю на трясущиеся ноги. Мои колени подгибаются, но я стою.

— Я встал… иду, — хриплю я.

— Хорошо. Это хорошо. Иди. Что ты видишь? Описывай мне всё, что ты видишь.

— Мусорный бак… каменную стену… дерьмо. Грязь. Окно. Лестница… они идут, Роко. Они идут, я не успею, — обернувшись, я чувствую и слышу их приближение.

— Концентрируйся на мне, Дрон. На моём голосе. Продолжай говорить всё, что ты видишь. Ты видишь дорогу.

— Да… это тихая улица… наркоманы… я иду… иду мимо них, — бормочу, опустив низко голову. Я скольжу по стене и отталкиваюсь.

— Думай, где может быть такси. Где они там есть.

— У магазина… магазин с газетами. Я видел… остановка там.

— Отлично. Иди туда. Двигайся, Дрон. Давай. Я жду тебя. Я спускаюсь по лестнице, чтобы встретить тебя. Ты слышишь?

— Они убьют тебя, Роко. Я не хочу… нет, только не ты. Только не ты, Роко, — шепчу я, стискивая пальцами телефон.

— Я буду в порядке. Обещаю тебе. Сейчас думай. Думай. Не отключайся. Скажи мне, где у тебя болит. Опиши мне.

— Везде… я убил. Кажется, я убил двоих. Я убил… боже мой, я убил людей, Роко.

— Дрон!

От его крика я вздрагиваю, мои ноги заплетаются. Бок горит, и я прижимаю к нему руку.

— Я здесь… иду… вижу… вижу… машину. Такси. Я вижу, — отвечаю, снова облизывая губы.

— Это прекрасно. Иди дальше. Сколько тебе идти?

— Я… не знаю. Я иду… так больно. Роко, они пытались… они хотели… опять… опять меня… — я начинаю задыхаться, мне не хватает кислорода.

— Дрон, дыши. Дыши. Ещё немного, и я встречу тебя. Дыши. Я не успею за тобой приехать, поэтому ты приедешь ко мне, понял? Скоро ты приедешь ко мне. Я жду тебя, Дрон. Я жду тебя.

— Я иду… иду… я… такси, там есть человек. Роко, он на них работает. Роко, я не могу…

— Слушай меня и делай всё так, как я говорю, понял?

— Да.

— Подойди к машине и сядь в неё, — приказывает он.

Хватаюсь за ручку машины и открываю дверь.

— Эй, у меня перерыв! Я не принимаю заказы! — возмущается мужчина, сидящий за рулём.

— Я сел, — хриплю я.

— Передай ему телефон. Живо, Дрон. Передай телефон и пригнись.

— Возьмите… возьмите, пожалуйста, — прошу я, протягивая шофёру мобильный.

— Парень, да ты, блять… ты истекаешь кровью. Иди ты на хрен…

— Возьмите телефон, пожалуйста, я умоляю вас. Возьмите, — я вскидываю голову и смотрю в глаза мужчины.

Он выхватывает из моих рук мобильный, и я падаю на сиденье. Всё так болит. Они сейчас найдут меня. Я пришёл в их руки. Они узнают, что я говорю с Роко. Они найдут его… блять, только не Роко. Только не Роко. Я не дам им причинить ему вред. Только…

Я жмурюсь и весь сжимаюсь внутри, когда машину резко дёргает, и она вылетает на дорогу. Мне пиздец. Мне конец.

— Эй, парень. Забери телефон. Я везу тебя к твоему парню. Держи, — произносит мужчина, сидящий за рулём, а в окошке появляется рука с мобильным, и я хватаю его. Роко не мой парень. Он мой… кто?

— Дрон? — доносится до меня голос Роко, и я прижимаю телефон к уху.

— Я… он работает на них, Роко. Он обманывает тебя, — шепчу я. — Мне так жаль. Скажи, что прощаешь меня. Прошу, я снова собираюсь подвести тебя. Я не выберусь оттуда, Роко. Они убьют меня… они… я теперь их шлюха. Роко… прости, просто прости меня. Я не хотел, я защищался. Я дрался. Клянусь, что я дрался… я убил… господи…

Жмурюсь, когда глаза обжигает от слёз.

— Дрон, ты молодец. Я горжусь тобой, слышишь? И я прощаю тебя. Я не злюсь.

— Правда? Не злишься больше?

— Нет. Я давно уже не злюсь, и тебя больше никто не тронет. Я обещаю тебе. Ты едешь ко мне. Тебя везут ко мне, доверься мне. Ты скоро будешь у меня.

— Мы едем слишком долго, Роко. Слишком…

— Дрон, ты едешь всего пять минут. Я жду тебя на улице. Расскажи мне что-нибудь. Расскажи мне… про… про… то, что тебе нравится. Тебе нравится «Диснейленд»?

— Я никогда там не был, — шепчу, прикрывая глаза. Меня продолжает трясти от страха.

— Хочешь, мы туда с тобой съездим? Ты и я? Можем и Рэй взять. Хочешь?

— Да… я хочу. Я никогда не был на каруселях. Мне нельзя было… я должен был сидеть дома, я дебил. Меня дети боятся. Я дебил. Я… они едут за нами, Роко. Они едут. Я слышу их. Они так близко. Роко!

— Дрон, дыши. Дыши! Никто не едет за вами, у тебя просто стресс. Поговоришь со мной ещё немного?

— Да, я буду говорить, пока они не поймают меня. Я… так я хотя бы… буду умирать довольным, что ты меня простил. Я… мне очень жаль. Я боролся. Я применил все знания, которые дали мне ты и Спенс. Я… я… пытался сбежать. Я думал о тебе… постоянно.

— Обо мне?

— Да… да, тогда, когда они меня схватили, я тоже думал о тебе, Роко. Мне было так стыдно перед тобой… они трогали меня… били, трахали, а я… я… думал о том, что должен выжить и сбежать, чтобы извиниться. Я должен… я не могу тебя подвести. Не могу… я… мне так жаль. Когда я думаю о тебе, то мне проще… легче отвлекаться от боли. Думать, что я… я выживу, чтобы извиниться перед тобой.

— Чёрт, Дрон, — шепчет Роко, и я улавливаю горечь. — Всё будет хорошо. Ты уже едешь.

— Слишком долго. Очень долго. Никому нельзя доверять. Никому… я не доеду…

— Дрон, я вижу машину. Слышишь? Я вижу тебя.

— Что? — кривлюсь от боли, садясь на сиденье как раз в тот момент, когда такси останавливается на незнакомой мне улице. Через мутное окно я вижу тёмную фигуру, быстро идущую к нам через дорогу.

— Роко, — шепчу я.

Не верю. Я просто не верю. Дрожащей рукой открываю дверцу и вываливаюсь из такси. Меня ведёт в сторону, но я отталкиваюсь ногами и врезаюсь в Роко. Обхватываю его шею руками, утыкаясь носом в его кожу.

— Роко… я добрался… я смог, — из моих глаз текут слёзы облегчения. Я сделал это. Я сделал.

— Да, детка, ты смог. Ты со мной, — Роко обнимает меня одной рукой и это безумно больно, но мне насрать. Я добрался. Я не подвёл его. Я сделал это.

— Спасибо. Здесь больше. Спасибо, он мне дорог.

Я замираю, когда слышу слова Роко. Я ему дорог? Я? Кусок дерьма? Белая шваль?

И в этот момент всё разрушается у меня внутри настолько сильно, что я не могу больше держаться. Я не могу. Я падаю и не хочу бояться попросить о помощи. Я просто… сдаюсь.

Роко

Последний раз меня так трясло от страха и нервозности, когда мы с отцом поняли, что Рэй находится в заложниках. Именно тогда я узнал вкус настоящего страха за того, кто тебе очень дорог. Я не планировал больше испытывать это чувство. Я вырос, научился скрывать свои эмоции, показывать лишь противоположные или совсем ничего, обескураживать людей, путать их, быть агрессивным, чтобы меня боялись. Но за всю свою жизнь я никогда не ощущал такого бессилия, как тогда, когда услышал едва узнаваемый голос Дрона в трубке. Мало того, я курил травку, и это совсем не помогло мне. Наоборот, все мои чувства обострились в разы. И это убивало меня до тех пор, пока он не прыгнул мне в руки. Дрон обнял и зацепился за меня, словно я реально нечто важное для него.

Отдав деньги таксисту, я обхватываю плачущего Дрона и тащу его к дому. Он шатается, едва идёт, держась за меня. Мне даже не нужно улавливать что-то, я вижу кровь, много крови.

— Детка, посмотри на меня. Эй, Дрон, — пытаюсь поднять его голову, но он лишь крепче стискивает меня.

— Пожалуйста, уведи меня. Нужно спрятаться. Они узнают о тебе, — скулит он.

— Хорошо, мы идём ко мне, ладно?

— Да.

Сложно идти с крупным парнем, который прижался ко мне впереди, да ещё и вести его. Но я делаю это. Я тащу его на себе, иногда поднимаю, чтобы он не упал. Так мы добираемся до лифта. Все мои руки в крови, опять. Блять. Я только помылся. Я в отпуске. И я боюсь, что это всё кровь Дрона.

Мы таким же образом добираемся до моей новой квартиры, и я затаскиваю его туда.

— Дрон, тебе нужно в душ, чтобы я мог понять, чья это кровь, хорошо?

— Нет. Я умру так, — шепчет он.

— Ты не умрёшь. Всё в порядке. Ты добрался. Дрон, нужно идти в душ. Я помогу тебе, ладно?

— Не отпускай… пока мне больно, значит, я живой.

— Больно? — недоумённо приподнимаю брови, направляя его в одну из спален, в которой я поставил для себя кровать.

— Больно… я делаю себе больно, чтобы не забывать, что я живой. Пирсинг… татуировки… больно, — шепчет он.

Ну пиздец. Он ещё и мазохист. Почему мне так везёт?

Тащу в ванную Дрона уже на себе и одной рукой включаю воду в душе. Он продолжает цепляться за меня, а мне неудобно его раздевать. Да, я представлял это в своих фантазиях, но уж точно он не был весь в крови и избитым.

С трудом мне удаётся стянуть с него толстовку. Дрон постоянно оседает, но я его поднимаю и прижимаю к стене, когда мой взгляд останавливается на алом пятне хлопковой белой футболки. Блять. Она порвана, разорвана довольно хреново.

— Так, Дрон, смотри на меня. Сейчас я буду раздевать тебя, то есть сниму твою одежду, и ты будешь обнажён. У тебя есть шанс самому это сделать, а я буду ждать за дверью, — обхватив его лицо с уже проявившимися синяками и отёками, говорю я.

— Ты… я хочу спать, — бормочет он.

— Тебя били по голове, Дрон? — спрашиваю его, придерживая рукой и разрывая на нём футболку.

Блять, рана рваная, но благодаря толстовке, видимо, его не сильно проткнули. Пару сантиметров. Это хорошо, просто слишком много крови. Я цепляюсь взглядом за пирсинг на его сосках, и это меня возбуждает. Не время сейчас. Но пирсинг, два колечка, смотрятся просто охрененно.

— Да… наверное, я не помню. Они везде били, — хрипит он.

— Ладно. Они трогали тебя ниже? Они раздели тебя? — спрашивая, расстёгиваю его джинсы и спускаю вниз. Он весь в синяках. Ноги тоже. Бёдра, талия, всё в синяках. И он без одной кроссовки.

— Нет… джинсы стянули… но я… я убежал. Я успел.

— Слава богу, — облегчённо выдыхаю. — Так, слушай, на тебе осталось только нижнее бельё, я его снимать не буду, хорошо?

— Да.

Завожу его под тёплый душ, и он скулит от боли, дрожа всем телом.

— Всё хорошо. Ты будешь в порядке. Я вызову врача, и он зашьёт твою рану. Она не такая ужасная, какой кажется на первый взгляд. Я такие постоянно получаю. Ты просто потерял кровь, и меня волнует твоя голова. Я чувствую шишку на затылке.

— Я… спать, Роко, я так хочу спать, — произносит он, и его голова падает мне на плечо.

— Дрон, нет. Спать будешь потом. Я не удержу тебя. Ты скользкий. Стой так. Продержись ещё немного, — прошу его, прижимая ладонью к стене. — Стоишь?

— Да… больно.

— Я знаю, детка, знаю, но немного потерпи, хорошо? Немного. Я быстро тебя помою.

— Они придут за мной.

— Пусть только рискнут. Со мной ты в безопасности. Они понятия не имеют, с кем связались.

— Ты такой… наглый, — его потрескавшиеся и израненные губы немного улыбаются, и я прыскаю от смеха, аккуратно смывая с его тела кровь.

— Есть такое. Где мои трусы, Дрон?

— О-о-о… боже мой… нет… Роко. Не начинай. Мне хочется смеяться, а я… хочу спать, — его живот немного подрагивает, сдерживая смех.

— Я всё ещё обижаюсь. И ты не в моих трусах. Признавайся, ты порвал их, да?

— Я… постирал… постирал. Одни остались… я люблю их. Они такие удобные. Я тебе их… не отдам. Иди к чёрту.

— Ты должен мне трусы, Дрон. Ищи где хочешь, понял? Это были мои любимые трусы.

— Ненавижу тебя… ненавижу… — он кашляет, и из его рта стекает слюна, которую я тоже вытираю.

— Вот и всё. Ты чистый. Пойдём, — помогаю ему выйти из душа, оборачиваю полотенцем и веду в спальню. Придерживая его за голову, укладываю в свою постель и хватаю телефон. Вызывав врача, я возвращаюсь к Дрону. Мне не нравятся его хрипы во сне, и это просто пиздец. Ладно, сейчас самое сложное — снять с него мокрое бельё. Я уже видел его голым, и это не будет так уж ужасно.

Наверное, эта ночь — проверка моей совести. Это же так легко его везде пощупать, погладить, пообниматься с ним, ну и лучше рассмотреть его член, пофантазировать. Конечно, я этого не делаю. После прихода врача и выписывания рецепта лекарств, которые понадобятся Дрону, я отправляю своих людей купить их с утра. А потом ложусь рядом с ним, пробегаюсь пальцами по его волосам. Они такие приятные. Я бы мог делать это сутками напролёт.

В какой-то момент я засыпаю, продолжая пропускать свои пальцы сквозь волосы Дрона.

Дрон

Когда-то в детстве я долго смотрел на ночное небо, лёжа на траве и слыша ругань родителей из-за меня, и мечтал быть нормальным. Я очень хотел быть для них полезным, чтобы они гордились мной. Я старался быть хорошим сыном и не позорить их на собеседованиях в школе, но у меня не получалось. Никогда и ничего не получалось. Я просто принял правду о том, что я белый мусор, и таких полно. Мы должны рождаться, чтобы быть мясом, и чтобы нами пользовались. Не все должны быть счастливы.

Я сделал только одну ошибку. Засмотрелся на мальчиков, играющих в баскетбол, когда гулял с сестрой недалеко от дома. И это заметил отец. Он сразу же назвал меня пидором. Он оскорблял и оскорблял меня, осуждая за один лишь взгляд. А я просто хотел играть так же, как они. Дело было не в их привлекательности, а в желании быть таким же. Так просто кидать мяч, заводить друзей, смеяться и разговаривать с ними. Вот и всё. Мне было одиннадцать лет. Я был слишком мал для того, чтобы, вообще, думать о сексе. Только вот дальше меня уже никто не спросил, а какой я на самом деле. Я ничего не знал и даже ни с кем не целовался. Никогда. Мои губы слишком грязные для этого. Они созданы только для того, чтобы сосать.

— Дрон.

Вздрагиваю и дёргаюсь в сторону от прикосновения к моему плечу. Резко вскидываю голову и сглатываю от стыда. Снова.

— Прости, ты никак не реагировал. Я звал тебя раз двадцать. Мне нужно осмотреть твою рану и обработать швы. Я могу это сделать?

Боже мой, я так много хочу рассказать Роко сейчас. Хочу поблагодарить его, но не могу. Мой рот просто перестаёт работать, как иногда бывает, когда я сильно чего-то боюсь, или мне ужасно стыдно. Зачастую у меня нет проблем с общением, но я предпочитаю молчать, так как мне нечего сказать людям. С Рэй мне просто разговаривать. Она ничего не хочет от меня и не представляет для меня угрозу, так решил мой мозг. А вот в Роко он сразу увидел опасность, и это так стыдно. Я обвинил его в дерьмовых вещах, а он вновь спас меня, хотя не должен был.

Я могу сейчас лишь кивнуть. Я знаю, что Роко не причинит мне вред. Но… мой мозг часто думает о нём плохо. Очень плохо, словно он был одним из тех, кто насиловал меня. Или же сделает это. Как будто мой мозг просто не хочет доверять Роко, но именно рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Как такое возможно?

Роко поднимает футболку на мне, явно не принадлежащую мне, и убирает пластырь. Он осматривает рану, нежно касаясь моей кожи.

— Вроде бы воспаления нет, — хмурясь, говорит он, склоняясь ниже.

Я задерживаю дыхание, втягивая живот, по непонятным мне причинам. Роко это моментально замечает и поднимает взгляд на моё лицо. Его, сначала, казалось бы, обычные карие глаза имеют золотой ободок внутри и все оттенки солнечных маленьких точек от ярко-карамельных до приглушённо жёлтых.

— Мне отойти? — напряжённо спрашивает он.

Перевожу взгляд на его приоткрытые губы, и меня бросает в жар. Снова сглатываю и быстро отрицательно мотаю головой. Касаюсь своей головы, чтобы объяснить ему, что это я дурак, а не он. Я тупой параноик, а с ним всё в порядке.

— Голова болит? Немного позже я дам тебе обезболивающее, сначала быстро обработаю рану и закрою её, ладно?

Нет, не нужно мне обезболивающих. Я должен чувствовать боль. Я не заслужил хорошего отношения.

Но Роко не может читать мои мысли. Он просто продолжает делать то, что делал раньше. И он не делает никаких попыток пощупать меня или же как-то плохо коснуться. Роко, вообще, старается касаться моей кожи как можно реже. Я наговорил ему дерьма в прошлый раз о том, что он якобы пристаёт ко мне, но это не так. Я лишь услышал об этом. Плюс некоторые работники клуба меня предупредили насчёт него, что я буду просто игрушкой, но это того стоит. И это, видимо, снесло мне крышу, и я сорвался. Я не хотел… никогда не хотел его обижать. Никогда…

Роко уходит, а затем возвращается с бокалом воды и таблетками.

— Не нужно, — шепчу я. — Боль прошла.

Мне больно. Всё моё тело болит настолько сильно, что я потею от слабости и боли. Но я хочу её ощущать. Пока мне больно, значит, я живой.

— Ладно. Хочешь ещё чего-нибудь?

— Мне нужно ехать на квартиру, — говорю я и откидываю одеяло.

— Дрон, ты едва сможешь дойти до туалета. Куда ты пойдёшь? Оставайся. Я всё равно в отпуске.

— Чёрт, я же забыл… твой парень. Если он увидит меня здесь, в твоей кровати, то у тебя будут проблемы. Со мной всё хорошо… я уже в порядке. Я…

— Дрон, — Роко надавливает мне на плечо, возвращая меня обратно на несколько сложенных подушек у меня за спиной. — Нет никакого парня.

— Что? — удивлённо шепчу я.

— Я соврал, — Роко тяжело вздыхает и дёргает плечом, опускаясь рядом с моими ногами.

— Но зачем? — непонимающе хмурюсь я.

— Просто хотел побыть один. Я устал. Хотел жить один, чтобы никто меня не трогал. Мне нужно было время, чтобы разобраться в себе, вот и всё.

— И ты не хотел, чтобы Рэй знала об этом. Не хотел обижать её, потому что она идёт туда же, куда и ты. Выдумав парня, ты отрезал ей возможность жить вместе с тобой, — догадываюсь я.

— Да, — грустно улыбнувшись, кивает он. — Я ужасный брат, но порой… порой я просто устаю от неё. От её проблем, выкрутасов, выходок и от их с отцом ругани. Мне нужна тишина.

— Это не делает тебя плохим братом. Это делает тебя просто человеком, которому нужно личное пространство. Это нормально, Роко. Только Рэй… хм, она очень агрессивно настроена к твоему выдуманному парню и явно ревнует тебя к нему, — говорю, а сам не понимаю, какого хрена я это несу. Зачем? Всё же не так. Рэй просто сложно даются перемены, а остальное… моё. Мои мысли.

— Да? Мне казалось, что она рада за меня, пусть это всё и выдумано, — Роко смотрит в сторону, и я ненавижу себя за эту ложь.

— Это… хм, из-за её… проблем. Я так думаю. Рэй не хочет тобой делиться. Она хочет, чтобы ты принадлежал только ей. Так она выражает свою любовь. А также Рэй считает, что тебя никто недостоин. — Заткнись. Заткнись, Дрон. Но я не могу. Меня просто несёт. — Ты слишком хорош для любого человека по её мнению. Ты заботливый, сильный и красивый, у тебя есть деньги и хорошая работа. Так обычно и бывает, когда тебя кто-то любит. Это зависимость от прикосновений, разговоров, просто нахождения рядом друг с другом, даже в молчании. Рядом с тобой безопасно, и она чувствует это неосознанно. Она даже может не признаваться в себе, насколько сильно ты ей нужен.

— А я ублюдок, который решил спрятаться здесь от неё, — жмурится Роко и проводит ладонями по своим коротким волосам.

Чёрт. Я сделал только хуже.

— Нет… нет, это не так, — придвигаюсь к нему, наплевав на боль во всём теле, на тошноту и головокружение. Я касаюсь его твёрдого плеча под чёрной футболкой. — Это не так. Ты хороший человек. И мне… стыдно за то, что я наговорил тебе гадостей. Постоянно говорил, я просто… боялся. Со мной так хорошо никто не обращался. Никогда. И Рэй знает, что ты её любишь. Ей тоже нужно своё личное пространство, она должна вырасти, а не цепляться за тебя. У тебя должна быть своя жизнь. Ты имеешь право встречаться с теми, с кем хочешь. И любить тех, кого ты хочешь. Неважно, кто это будет: парень или девушка.

— Дрон, я убийца. Ты постоянно об этом забываешь, — Роко поворачивает ко мне голову, и мускулы его лица дёргаются от ярости. Я сразу же убираю руку с его плеча и отползаю назад.

— Я знаю, просто это… я оправдываю тебя. Не знаю почему, но я делаю это постоянно. Чем больше узнаю о тебе, тем сильнее это работает. Прости, это не моё дело. Я не должен лезть. Но не вини себя за желание жить отдельно. Для многих это роскошь.

— Роскошь? — язвительно смеётся Роко.

— Да, роскошь, — твёрдо отвечая, ловлю его насмешливый взгляд. — Это роскошь. Для меня это роскошь, Роко. Я никогда не был свободным, как ты. Не могу даже долго разговаривать с людьми, потому что чего-то пугаюсь и замолкаю. Я осуждённый, заключённый и завербованный. У меня нет даже права дышать. Поэтому это роскошь, и таких, как я, очень много. Белый мусор, так нас называют. И мы все подтверждаем это, потому что сдаёмся слишком рано. Мы даже не знаем, разрешено ли нам бороться хотя бы за еду. У нас нет никаких прав, а у тебя есть. Ты можешь позволить себе съехать и жить один, не делить комнату с ещё десятью людьми, есть что хочешь и когда хочешь. Это роскошь, Роко. Тебе не понять меня, но поверь мне, то, что у тебя есть возможность и право быть таким, а для меня является роскошью.

— Я не хотел тебя обидеть, Дрон. И понимаю, что со своей стороны ты смотришь на мою жизнь, как на рай. Но и ты поверь мне, это вовсе не рай. Это вечный ад. Порой мне приходится делать ужасные вещи. Просто ужасающие. И если бы ты узнал о них, то тебе было противно даже дышать рядом со мной одним воздухом, — тихо говорит он.

— Я видел многое, Роко. Я знаю, что такое противно. Противно, это когда тебя ломают и заставляют быть тем, кем ты не являешься. Тебя делают вещью, мясом, тупым идиотом, которым можно манипулировать и управлять. И потом ты видишь именно это в своём отражении. Вот что противно. У каждого из нас своё восприятие этого мира. Это и хорошо. Мы же разные, — слабо улыбаюсь ему, но Роко хмурится.

— Я могу тебя кое о чём спросить? Это будет сложный для тебя вопрос.

— Спроси, — киваю ему. — Я постараюсь ответить.

— Тебя насиловали только мужчины?

— Да.

— А ты сам? Я имею в виду, сам ты кого предпочитаешь?

— Никого, — отвечаю с отвращением. — Никого и никогда. Сам бы я ни до кого не дотронулся. Я же грязь, Роко. Я… это противно. Вот что противно. Я не хочу ни с кем отношений. Никогда. Не хочу… мне это… боже, это же так мерзко. Это тело. Тела других. Они воняют. Они оставляют на мне отпечатки, я уже запятнан. Никого не хочу.

— И у тебя никогда не возникало даже интереса к какому-то из полов? А как же пубертатный период?

Делаю глубокий вдох, и меня начинает сильнее тошнить. Он просит меня быть ещё более честным. Но смогу ли я? Я не хочу. Это мерзко.

— Дрон?

Смотрю в тёмные и внимательные глаза Роко, и они словно обнажают меня, забираются глубже в мою душу, требуя показать все те ужасающие стороны моей натуры.

— Я не успел, — едва слышно отвечаю. — Не успел даже… узнать, что такое пубертатный период. Я не знаю, что это такое. Это… сексуальное влечение?

— Это изменения тела в период полового созревания. Он начинается у мальчиков в период с десяти до четырнадцати лет. Это сильное влечение к какому-то полу, эрекция, желание дрочить, касаться себя, изучать всё, появляется растительность на теле, изменение запахов, — объясняет он.

— Я никогда не делал этого по собственному желанию. Никогда не было этого желания. Выделения были… и мама показала моё нижнее бельё отцу. Они обвинили меня в том, что я мелкий извращенец, который дрочит без разрешения. Отец меня наказал, сильно побил и… и…

У меня перехватывает дыхание. Горло сжимается, а глаза начинают гореть.

— Дрон, ты можешь мне рассказать. Я не буду осуждать, — Роко придвигается ближе ко мне и касается моих пальцев. Его загорелая кожа так сильно контрастирует с моей. Он тёплый, и рядом с ним безопасно. Он не совращает меня. Он не… трогает меня, как они. Не говорит мне, что я красивый и очень сексуальный мальчик. В его прикосновениях нет грязи.

— Он… чтобы я… он запрещал мне… касаться себя, даже мыть себя. Отец делал это… сам. И когда он… наказывал меня в первый раз… он включил порно. Он связал меня, поставил на колени и… и… трогал меня. Наказывал… дрочил… и я… я кончал, потому что не мог иначе… меня возбуждало то, что я видел. Меня рвало постоянно, но он… он делал это долго… это было так больно. Больно… и… всё потом горело… саднило… и он предупредил, если снова я испачкаю трусы, то он… повторит это. Я…

— О, боже мой, Дрон, — с болью в голосе шепчет Роко. Я облизываю губы и пожимаю плечами, натягивая улыбку.

— Я в порядке. Я… просто, правда, был… наверное, это был мой этот период. Я же кончал… значит, я был правильно наказан. Я…

— Нет, чёрт возьми, нет! — выкрикивает Роко, и я вздрагиваю. — Блять, прости. Я просто сильно зол сейчас. Послушай меня, ты был нормальным мальчиком, у всех это происходит, и это нормально. Твой отец — педофил, Дрон. И он не твой отец. Он, блять, мудак, которого я найду и сделаю с ним то же, что он сделал с тобой. Слышишь? То, что он делал, это неправильно. Это…

Роко замолкает и хмурится.

— Это мерзко? — подсказываю я.

— Нет… да, то есть, да, это мерзко. Я лишь… я словно знаю, что это такое. Хотя я был зачастую наказан за свою ложь отцу, оттого что выгораживал мать ради Рэй. Но… я знаю это чувство мерзости внутри. Нежелания, чтобы тебя трогали. Это насилие. И хочешь, я расскажу тебе свой секрет?

— Хочу, — киваю я.

— Меня тошнит от женщин. От секса с ними. Мне они нравятся, но, когда они трогают меня, меня тошнит. Поэтому я курю травку, чтобы трахаться с ними, предпочитаю оргии, в которых присутствуют парни, как будто это безопасно. Не могу сказать, что мне нравятся исключительно парни, меня возбуждают женщины, но не тогда, когда они меня трогают. Так что ты не один, у кого есть проблемы с психикой. У каждого из нас свои травмы, Дрон, и они кажутся нам очень страшными и постыдными, но это не так. Не мы это с собой сделали, а кто-то другой, кто-то взрослый. Понимаешь?

— Да, но это ничего не меняет. Ты же не… не… — я быстро оглядываюсь и вытаскиваю свою руку из-под руки Роко. Сейчас он кажется мне опасным. Он большой, сильный, его физическая сила превосходит мою. И он признался, что ему ближе трахать парней, а не женщин. А я шлюха. Я должен ему. Я здесь один и…

— Дрон, дыши, — меня обхватывают за щёки, и голова кружится сильнее. — Дыши, Дрон, я не причиню тебе вреда. Пожалуйста, поверь мне. Я не изнасилую тебя. Не прикоснусь к тебе. Ты мне неинтересен. Сексуально ты мне абсолютно безразличен, Дрон. Слышишь? Ты в безопасности.

Смотрю в расширенные зрачки Роко и вижу там себя. Напуганного, с красными глазами, полными слёз, жалкого. И мне так противно от себя. Безумно противно.

Что я здесь делаю? Это не мой мир. Это всё временно, как обычно. За мной снова придут. Меня найдут, и я должен двигаться. А я застрял в этом городе. Арсен вряд ли простит меня за то, что я убил его людей. Господи, я убил.

Я не хочу, чтобы меня больше трогали. Никто.

— Дыши, вот так…

— Не… трогай, — удаётся мне выдавить из себя. Я хватаюсь за мысли, которые роем жужжат в моей голове, и не могу выцепить хотя бы одну. Лишь страх. Лишь желание сбежать. Уйти.

Роко отодвигается от меня, встаёт с кровати и отходит к стене, подняв руки. Он показывает мне, что не причинит боли, и я знаю. Знаю… где-то внутри себя я в этом абсолютно уверен. И та боль, которая сквозит в его тёмном взгляде, передаётся мне. Становится безумно стыдно за то, что я причиняю ему боль. Я не хочу этого. Он не заслужил. В моей голове появляются его слова, которые я услышал в больнице. Роко считает, что я тоже вижу его насильником. Что я… я делаю это с ним в своей голове. Но это не так. Не так. Я пытаюсь сказать ему об этом. Хочу, чтобы он понял, что я не смотрю на него таким образом. Иначе. Я… просто… не могу. Снова.

И Роко уходит. Он не просто уходит, а вылетает из спальни, закрывая дверь. А затем я слышу глухой удар. Жмурюсь от боли Роко и от того, через что я заставляю его пройти из-за меня. Мне так стыдно. Я не хочу так. Стискиваю до боли одеяло в своих руках и плачу. Я не специально. Я не хотел.

Прости меня… пожалуйста, прости меня за то, что я всё порчу. Прости меня, Роко.

Сижу один в пустой спальне с одной кроватью, кажется, очень долго. Смотрю на свои изуродованные синяками и ссадинами руки и прячу их под одеяло. Всё противно в себе.

Дверь открывается, и входит Роко с нечитаемым, даже ледяным выражением лица.

— Слушай, я подумал насчёт всего. Я отвезу тебя в квартиру, чтобы не быть твоим триггером. Очевидно, что я являюсь тем, кто вызывает в тебе панические атаки. Тебе нужно поправиться до следующего боя, поэтому я помогу тебе добраться до квартиры. Тебе снова будут привозит еду, и завтра я заеду к тебе, чтобы передать тебе новый телефон. Твой я заберу себе, решу твои проблемы, как и должен был сделать это раньше. Это моя работа, а я обижался, как идиот. Не беспокойся, я это решу. Дам тебе знать, что и как будет идти. А также я позвонил Рэй, она будет ждать тебя в квартире. Она позаботится о тебе, но на людях я прошу тебя меньше общаться с ней и показывать к ней свою привязанность. Это важно, так как моему отцу не нравятся ваши отношения. Рэй не должна об этом знать. Это лишь ухудшит их отношения с отцом. В общем, надеюсь, что впредь ты будешь сообщать мне, если тебя куда-то попросят приехать, или же появятся люди, которые могут тебе навредить. В контактах сразу же забью тебе новый номер, как и установлю для тебя программу распознавания текста. Помимо этого, я поставлю на твой телефон маячок, по которому быстро найду тебя. Это временно, пока мы не разберёмся со всем этим дерьмом.

У меня внутри всё леденеет от его слов.

Не надо. Не делай этого. Не выгоняй меня, я буду лучше, Роко. Прошу тебя, не выгоняй меня.

Но я молчу, лишь киваю, ведь это правильно. Я противен Роко. Я обвинил его в том, что причинило ему боль. И он имеет право вышвырнуть меня вон. Я никто для него. И это почему-то тоже причиняет мне боль. Не знаю, по какой причине, но очень плохо чувствую себя внутри. Я никогда, как в данный момент, не ощущал такого страха из-за того, что останусь один. Мне словно травка необходим Роко, и я продолжаю молчать. Молчу, когда он обувает меня в свои кеды и набрасывает мне на плечи своё пальто. Молчу, когда он, придерживая меня, спускается вниз на улицу и сажает в свою машину на заднее сиденье. Он помогает мне лечь, а сам садится за руль и молчит, как и я. Роко доводит меня до двери и нажимает на кнопку звонка. Рэй моментально открывает нам, и Роко передаёт меня ей. Он больше ничего не говорит и уходит. Я смотрю ему вслед, хотя Рэй тянет меня в квартиру.

Не бросай меня. Останься со мной, Роко. Прости меня. Пожалуйста, повернись. Улыбнись мне. Прошу…

Он входит в лифт и не смотрит на меня. Двери закрываются, и мою грудь сдавливает. Мне снова хочется расплакаться, как мальчишке. Мне хочется рыдать, потому что я не могу выразить то, что со мной происходит в эту минуту. Не могу подобрать слов, как это больно понимать, что я всё обосрал сам. Снова. Снова. Снова. Я постоянно всё порчу. Каждую минуту своей жизни.

— Дрон, что за хрень происходит между тобой и моим братом, который должен был находиться в Лос-Анджелесе и соврал мне, а сам оказался в городе вместе с тобой в таком состоянии? — спрашивает Рэй.

Ловлю её напряжённый взгляд и качаю головой, закрывая глаза.

Я сам не знаю, как всё это объяснить. Я доверю Рэй, она хороший человек, но ничего не могу рассказать ей. Я могу сделать это только для Роко. Почему-то именно мужчину я выбрал для своей исповеди, и это так ранит меня.

— Дрон, — шепчет Рэй, убирая с моего лба волосы.

Приоткрываю глаза, умоляя её не спрашивать меня ни о чём.

— Он его бросил, — выдавливаю из себя. Хотя бы что-то хорошее для Роко я должен сделать. Просто обязан.

— Что? — хмурится Рэй.

— Роко бросил… этого парня и никуда не уехал. Ему нужно побыть одному… ему больно. Не трогай его, дай ему время. Он… не причинил мне вреда, а спас меня.

— Блять, — качает головой. Рэй — Я так и знала, что этот мудак лишь играет с Роко. Никто не имеет права разбивать сердце моего брата. Я…

— Нет, — быстро перебиваю её. — Нет, не лезь. Ты не имеешь права. Это его жизнь. Не лезь, пожалуйста, ты сделаешь только хуже. Ты причинишь ему боль. Не нужно, Рэй, просто прими это и не упоминай больше этого придурка. Это же хорошо… хорошо, что не зашло дальше. Хорошо, что Роко не разочаровался в нём, когда уже было бы поздно. Это хорошо.

— Ты прав, — кивает она. — Я ничего ему не скажу. Они не знают Роко. Он ранимый. Это только с виду он такой сильный и безразличный. Но у него огромное сердце, Дрон. Роко очень хороший мужчина. И я не хочу, чтобы кто-то причинил ему боль. Я убью того, кто снова разобьёт ему сердце. Я убью.

Меня передёргивает от неприятного подтекста в словах Рэй. Она словно предупреждает меня. Но я… я ничего не хочу с Роко. Я… нет, не собираюсь даже думать в этом ключе. Я и так много вреда причинил Роко. Я не могу сделать ещё хуже.

— Ты хорошая сестра, — слабо улыбаюсь ей.

— Дрон, кто тебя так?

— Не нужно… пожалуйста, не спрашивай. Я не отвечу. Хочу спать. Я могу…

— Конечно, Дрон, конечно. Отдыхай. Я приеду рано утром, чтобы проведать тебя. Папочка требует, чтобы теперь я ночевала дома. Идиот, — фыркает Рэй.

Она говорит что-то ещё, но я засыпаю, так ничего и не услышав. Проваливаюсь в темноту, откуда на меня смотрят миллион глаз, готовых разорвать меня. А я цепляюсь за руку Роко, который словно стена защищает меня от ада.

Роко

Обычно мне всегда было насрать, что обо мне думают другие. Я могу кому-то нравиться, кому-то нет. Это нормально. Но по прошествии десяти дней одиночества и детокс-дней от Дрона я чувствую себя ещё хуже, чем когда понял, что всегда буду ассоциироваться у Дрона с насильником. Что бы я ни сделал, что бы ни сказал, каким бы хорошим с ним ни был, как бы ни показывал, что он меня не привлекает, ничто это не изменит. Это не важно. Мне уже вынесли приговор, потому что я просто мужчина. Не отрицаю, что мои руки покрыты кровью, но я не убиваю невинных людей. Каждый, в чём-то да провинился. Мы не трогаем обычных людей. Подобные времена, когда вербовали обычных ребят, давно в прошлом. Да, в мире остаются группировки, которые подсаживают людей на наркотики, делают их шлюхами и тому подобное, но это не мы. Да, у нас есть торговля людьми. Да, мы продаём их на органы. Но не семья Лопес. Этим занимаются те, кому это нравится. Не наша семья, не я и не отец. Мы просто несём ответственность за свою территорию, ведём бизнес и живём. Я не такой уж и плохой человек. Я не заслуживаю такого взгляда, которым на меня смотрел Дрона, а ранее Рэй. Не могу справиться с этим и просто забыть. Воспоминания меня угнетают.

— Ты сказал, что разобрался с этим сопляком, — рявкает отец, бросая на стол фотографии Рэй и Дрона. Они вместе гуляли по парку, были в кафе и снова гуляли.

— Ты не сказал, что им запрещено быть друзьями, — фыркаю я.

— Это недружеское отношение. Роко. Ты что, не понимаешь? Связь с таким парнем лишь усугубит положение Раэлии. У неё дерьмовая репутация среди наших. И я лично не хочу, чтобы вот этот мудак стал отцом её детей. Она же чисто из принципа залетит от него, Роко! Я же просил! Неужели, тебе так сложно сделать то, о чём я тебя прошу?

— Я сделал, — цежу сквозь зубы.

— Где ты сделал? Мне придётся его убить! Она трахается с ним, это очевидно! Я пытаюсь защитить свою дочь, мать твою! Я…

— Она не трахается с ним, потому что он трахается со мной! — ору я.

Отец отступает.

— Ты трахнул его?

— Да. Я трахнул его. Если ты или Лонни следите за ним, то должны знать, что Новый год мы встретили с ним вместе. Ты должен знать, что именно я отвёз Дрона к себе домой после вечеринки и остался там вместе с ним до утра. И потом он тоже был у меня, пока я не отвёз его домой. Дрон полноценный гей, пап. Он не бисексуал, а гей. И Рэй ему абсолютно неинтересна. Таким образом он хочет снова добраться до меня.

Ложь. Ложь. Ложь. Но отцу знать не следует. Я уверен, что если что-нибудь не предприму, то он убьёт Дрона. Боже, парню до хрена дерьма в жизни досталось, он не должен отвечать ещё и за невыплеснутые материнские инстинкты Рэй. Это её вина, а я ведь предупреждал сестру. Я просил её несколько раз и был милым. Но теперь с меня хватит.

— Она касается его, — указав на одну из фотографий, говорит отец.

— Разве это не должно быть хорошо? Рэй не выражает никакие человеческие эмоции. Я говорю о нормальных, вроде радости. А также она не тактильна. Рэй не даёт к себе прикасаться, но с Дроном она может расслабиться. Значит, она не видит в нём угрозу. Тебе это ни о чём не говорит?

— То, что он гей, и Раэлия знает об этом, поэтому ведёт себя расслабленно с ним и проводит с ним много времени.

— Именно. Рэй общается с Дроном, как с подружкой, которой у неё никогда не было, да и она сама не хотела. Она не видит в Дроне мужчину, готового напасть на неё и изнасиловать. Вспомни, как Рэй общается с обычными мужчинами, она им глотку готова вырвать. И неважно, что они женаты или же стары. А вот с Дроном всё иначе. Поэтому я не понимаю причин, почему ты, мать твою, орёшь на меня. Я и так из кожи вон лезу, чтобы всё сделать хорошо. Почему я всегда во всём виноват? — обиженно шиплю я. — Почему я? Почему именно меня ты наказывал, а не свою грёбаную жену? Почему ты продолжаешь меня наказывать? За что?

— Роко…

— Нет. Хватит, — дёргаю головой, а грудь болит от горечи и обиды. Меня все они задолбали. Просто задолбали. Никто не может принять меня вот таким, какой я есть. Я постоянно делаю всё, но этого никогда не будет достаточно, чтобы меня хотя бы похвалили или поблагодарили. И я устал. Я так устал быть вечно виноватым во всех грехах, которые даже не делал.

— Вы все задолбали меня. Что бы я ни сделал, всегда плохо. Что бы я ни сказал, всегда неправильно. Так, может быть, тебе проще убить меня, а, пап? Может быть, проще сдохнуть, чем пытаться заслужить грёбаную похвалу хотя бы от кого-то? Ведь я стараюсь! Стараюсь, мать твою! Почему ты не волнуешься, так обо мне, как о Рэй? Почему не я занимаю хотя бы часть твоих мыслей? Но нет. Ты готов отдать меня на растерзание любому, но вот Рэй беречь!

— Она девушка, Роко, а ты мужчина! И я думаю о тебе так же, как о ней!

— Это ложь! Ты никогда не думал обо мне, а я иллюзорно жил в том мире, в котором мне было бы проще воспринимать твою отчуждённость и ко мне, и к Рэй! И тот факт, что Рэй девушка, ни о чём не говорит! Я твой сын, но именно меня ты дёргаешь! Именно меня тюкаешь постоянно, унижаешь, осуждаешь и толкаешь в дерьмо! Именно меня, а не её! Её ты оберегаешь! Да, ты винишь себя в том, что с ней случилось! Но почему ты не винишь себя за то, что делал со мной? Почему не винишь себя за то, как бил меня, запирал в подвале на несколько дней без еды и воды? Почему не винишь себя за то, что даже не пытался разобраться, что происходит с твоими детьми, пока ты сбегаешь из дома к очередной тупой шлюхе? Почему? Ты ни разу не извинился передо мной за то, через что заставил пройти в детстве! Ни разу! С меня хватит! Мне насрать теперь на то, что ты мне прикажешь! Просто оставь меня, мать твою, в покое! Ты даже отдохнуть мне не дал! Я просил грёбаную неделю отдыха от всех вас! От ваших проблем, чтобы я мог сосредоточиться на своих, но нет! Тебя просто злило, что я хотел уделить время себе, а не твоей заднице или же твоей дочери! Я ей не нянька, мать твою! Смотри за ней сам, а я ухожу! И когда вернусь, не знаю!

Вылетаю из кабинета и несусь вниз. Я больше не могу. Просто не могу это всё терпеть.

— Роко? — удивлённо зовёт меня Лонни, глава охраны отца, когда я пролетаю мимо него.

— Нет, — рявкаю я, показывая на него пальцем. — Нет. Не смей мне что-то говорить. Не смей. Я ухожу и когда вернусь, не знаю. Ебитесь здесь сами! Вы, блять, все меня с грязью смешали, словно у меня нет чувств, и мне не больно каждый грёбаный день! Да у меня до хрена своих проблем, но я ношусь с вашими, и с меня довольно! Идите все на хуй!

Злобно хлопаю входной дверью, сажусь в машину и надавливаю на педаль газа. Я больше не могу. Правда. Я так устал. Просто хочу нажраться, пострадать и понять, почему я всегда и для всех плохой. Почему никто не может увидеть то, как мне больно? Как мне одиноко? Какие у меня проблемы? Почему, если я взрослый, то не могу обижаться и страдать? Почему считается, что если ты взрослый, то должен жрать дерьмо и не давиться им? Мы давимся им! Давимся! И оно отравляет нас!

Приехав в клуб, прохожу мимо Рэй, смеющейся над какой-то шуткой Спенса. Рядом тренируется Дрон, не скрывая улыбки. А мне тошно. Просто тошно. Захожу в свой кабинет и падаю в кресло, хочется сдохнуть. Правда, хочется сдохнуть от усталости. Но я включаю компьютер и смотрю расписание боёв. А также я приставил к Дрону нескольких парней, потому что его мобильный молчит всё это время. Все сообщения удалены. Я изучил мобильный Дрона, и это просто бесполезное дерьмо. Оно никак мне не помогло докопаться до истины. Помимо этого, я не нашёл ни одного привода на Дрона. Вообще. Он дал мне имена и данные, я, конечно, откопал некоторые интересные факты. Но пока рано что-то говорить. Мне нужны люди. Нужны хотя бы лица. Мы проверили и то место, где ранее жил «отец» Дрона. Там пусто. Нет даже никаких следов борьбы. Соседи, наркоманы и дегенераты, конечно же, тоже ничего не слышали. Или же слышали, но желают только лишь срубить бабла и выдумать то, что они посчитали, я бы хотел услышать. В общем, пока ничего такого, что дало бы возможность мне выплеснуть свою накопившуюся агрессию.

— Роко? — Рэй заглядывает ко мне в офис.

— Что? — огрызаюсь я, продолжая работать над расписанием. Дальше мои ребята из творческого отдела уже выдумывают сценарии боёв. Дрона я поставил на середину февраля. Вероятно, потому, что не хочу видеть его на арене. Не хочу, чтобы его убили. А если учесть, что мы пока не разобрались со всем этим дерьмом, то в любой момент он снова может подвергнуться нападению и не сможет драться.

— Ты в порядке?

— А тебе не насрать?

— Роко, — Рэй толкает меня в плечо, а я стискиваю зубы, чтобы не сорваться на ней.

— Слушай, отъебись от меня. Просто отъебись, идёт? — бросаю на неё злой взгляд.

— Не могу. Ты мой брат, и меня беспокоит, что с тобой происходит. Ты сам не свой. Роко, ну же, ты можешь со мной поговорить.

— Я не хочу. Я ни с кем не хочу разговаривать. Так понятнее?

— Это из-за него? Из-за того парня? Ты так переживаешь разрыв? Ну хочешь, я ему яйца начищу? — цокает Рэй.

— Что ты не поняла в слове «отъебись»? — цежу я сквозь стиснутые зубы.

— Я всё поняла, но…

— Никаких «но», Рэй! Отвали от меня! Господи, просто отвали от меня! Ты меня достала! Твой отец меня достал! Вы все меня достали! Вы можете оставить меня в покое и не трогать меня? Не дёргать меня? Вы душите меня, ясно? Я задыхаюсь рядом со всеми вами! Оставь меня… пожалуйста. Просто оставь меня в покое, — мой голос садится от горечи, и я встаю с кресла.

— Роко, ты чего? Ты же…

— Хватит, ну, хватит уже трогать меня, говорить со мной. Пожалуйста, хватит, — вою я, качая головой.

Хватаю свою куртку и выскакиваю из кабинета. Теперь даже там я не могу побыть один. Я нигде не могу побыть один. В коридоре я налетаю на, мать его, Дрона. Он шарахается от меня, а я уже больше не могу сдерживаться. Смеюсь и качаю головой.

— Серьёзно? Ты, блять, теперь вот так реагируешь даже на то, что я, блять, дышу с тобой одним и тем же воздухом? Может быть, ты ещё интервью дашь о том, какой я насильник, а? Расскажешь всем, что я блять, изнасиловал тебя в твоей голове, а? Да пошёл ты на хуй, блять, со своими проблемами! Иди на хуй, Дрон! Иди на хуй! — кричу я и пролетаю мимо шокированного парня. Всё я сгорел. Сдаюсь. Я больше не могу. Для всех я плохой. Просто для всех, а я им ничего плохого не сделал. Ничего! Это нечестно! Почему такое случается только со мной?

Ночной клуб — это единственное нормальное пристанище для меня. Я сижу в кабинке, делая затяжку косяком, и откидываю голову назад, пока передо мной танцуют три девицы. Я их, кажется, снял внизу, не помню. Делаю глоток бурбона, когда ко мне подсаживается хорошенький парнишка и мягко целует меня в подбородок.

— Скажи, чтобы мне обновили. И потанцуй для меня, — отталкиваю его и вкладываю в его руку пустой бокал.

Не хочу, чтобы ко мне сейчас прикасались.

— Босс, здесь кое-кто хочет вас видеть. Говорит, что срочно.

— Кто? — спрашивая, перевожу взгляд на администратора.

— Робертс, босс.

Блять. Я издаю стон и бьюсь головой о мягкую стену. Только не он. Только не сегодня. Убить его? Я могу. Почему нет, правда?

— Проведи его в мой кабинет. Я сейчас туда, приду — отвечаю и с трудом встаю. От выпитого и выкуренного меня ведёт в сторону, но я зажимаю зубами сигарету и закуриваю. Пошатываясь, дохожу до своего кабинета и сажусь на стол, опираясь о пол одной ногой.

Робертс входит через пять минут, когда я выдыхаю едкий дым.

— Привет, — натягивает он на лицо улыбку, направляясь ко мне.

— Ты дебил, — я разочарованно качаю головой. — Ты тупой дебил. Ты же знаешь, что меня не стоит злить.

— Знаю, поэтому я здесь. Мне очень стыдно за то, что я сделал, Роко. Я…

— Ты издеваешься? — жмурюсь, массируя переносицу.

— Дай мне сказать, пожалуйста. Я знаю, что вёл себя, как полный мудак, но это… блять, — Робертс проводит ладонью по волосам и тяжело вздыхает. Он делает ещё один шаг ко мне, и его ладонь ложится на моё бедро. То ли я очень пьян, то ли мне просто похуй, но я не убираю его руку. Робертс перехватывает из моих рук сигарету и затягивается.

— Помнишь, как мы с тобой после каждого моего боя трахались, м-м-м? И всегда после секса раскуривали одну сигарету на двоих? — улыбается он, поглаживая моё бедро.

— Что за хрень ты несёшь? — фыркаю я и забираю у него сигарету. Тушу её о стол и бросаю вперёд. Насрать, я плачу за то, чтобы здесь всегда было чисто. — Я же могу убить тебя. Ты подставил меня. Ты предал меня.

— Это так. Но ты не понял, почему я это сделал? Не понял, почему я был так зол на тебя?

— Потому что ты мудак?

— Нет, потому что ты ведёшь себя, как мудак. Ты был со мной мудаком. Я думал, что справлюсь. Блять, Роко, мы были вместе два года. Ты и я. Я думал, что у нас есть будущее, понимаешь? Ты и я. Я старался убедить себя, что те, с кем ты трахаешься, ничего не значат, ведь ты возвращаешься ко мне. Но потом ты охладел, и это свело меня с ума. Мне хотелось сделать тебе больно. Реально больно. Я хотел, чтобы ты бегал за мной, как я за тобой. Ты что, не понимаешь, что я люблю тебя, поэтому веду себя, как подонок с тобой, только бы ты меня заметил? — спрашивает Робертс, обхватывая моё лицо ладонями.

— Ты совсем ёбнулся, Робертс? — удивляюсь и, вообще, не понимаю, что за дерьмо он несёт. Любит? У нас был просто секс. Секс, и всё.

— Да, думаю, да. Но что бы я ни делал, ты не замечаешь меня. Я выигрывал бои. Я стал лучшим. Ну кто ещё дошёл до такого уровня, как я? Почему ты охладел ко мне? Что я сделал не так?

— Робертс, между нами был просто секс. Мы не встречались. Я ни с кем не встречаюсь. И убери от меня свои руки.

— Почему? Ты мог бы быть со мной?

— Тебя что, Лайонос нагнул? Чего ты прибежал ко мне? Блять, убери от меня свои руки, — рычу я, с силой отталкивая его.

Робертс делает назад три шага, а я спрыгиваю со стола.

— На самом деле, нет. В клубе всё шикарно. Я хорошо получаю. А насчёт Лайоноса… я пришёл для того, чтобы тебя предупредить, потому что люблю тебя и хочу, чтобы ты это понял.

— О чём предупредить?

— Твой новичок. Дрон. Я вышвырнул его из клуба по твоей просьбе. Я надрал ему зад, потому что ты приказал мне.

— Не пизди, — с отвращением выплёвываю. — Я не приказывал тебе его в бифштекс превращать. Я лишь приказал тебе быть, блять, умнее, дебил. Тебе повезло, что я тебя не убил.

— Ты и не сможешь убить меня, Роко, потому что любишь меня.

— Что? — я давлюсь воздухом.

— Ты меня любишь. Ты уже миллион раз мог убить меня, но ты этого не сделал. Ты отпустил меня, а отпускают лишь любимых.

— Ты что, блять, книжек начитался? Что за херню ты несёшь, Робертс? — выкрикиваю я.

— Тебе просто сложно в этом признаться даже самому себе. Ты нашёл меня, потому что тебе было больно и обидно, как было мне, когда ты изменял мне. Я хотел этого, но думал, что мы снова будем вместе. Я же могу помочь тебе с Лайоносом. Убить его, если ты захочешь. Он доберётся до твоего новенького. Он хочет его обратно и сделает всё, чтобы забрать его. Лайонос выкупит его у тебя за огромные деньги. Если не согласишься, он просто заберёт его. Он хочет развязать между вашими семьями войну, Роко. И Дрон является камнем преткновения. Я пришёл, чтобы рассказать тебе об этом.

— Ну, так он его не получит. Дрон мой. Он принадлежит мне. Он дерётся за меня. И Дрон выбрал меня, — сжав кулаки, наступаю на Робертса. Он усмехается и прикрывает глаза.

— Я понял, он твоя новая сучка, да? Ты трахаешь его, как трахал меня. Может быть, мне стоит рассказать этому пареньку, что случается с теми, кого ты трахаешь? В кого ты нас превращаешь, а?

— Заткнись, а? Просто захлопнись, Робертс. Проваливай, иначе я реально убью тебя, чем докажу, что мне похуй на тебя. Ты был лишь свободной дыркой, и всё, — смеюсь я от его тупости.

Не думал я, что Робертс настолько ревнив. Но, блять, это всё туфта. И от неё я тоже устал.

— Разве Дрон не такая дырка? А может быть, мне ему предложить свой член? Или давай групповушку, которые ты так любишь? Возьмём его к нам с тобой, будет нашим малышом, а? Только подумай, я буду трахать его, а он тебе отсасывать. И попробуем двойное проникновение. А если будет рыпаться, то, блять, свяжем его и насрать. Будем трахать, как своего раба. Мы…

Всё, я срываюсь. Резко выхватываю пистолет и наставляю прямо на лоб Робертса.

— Заткни своё хлебало, мразь ты грёбаная, и передай своему ублюдку любовнику, что если кто-то тронет Дрона, то я начну войну. Я, блять, устрою кровавые реки рядом с их домами и вырежу их семьи.

— Ты не убьёшь меня, Роко. Ты любишь меня. Ты не отпустил меня, я тебя тоже. Да брось ты. Мы можем решить наши разногласия.

Этот ублюдок просто тупой.

Раз. Два… я собираюсь выстрелить. И когда мой палец уже на курке, то дверь распахивается, и я поворачиваю голову. Я вижу Дрона, ошалело глядящего на меня, затем на пистолет, а потом на Робертса. В этот момент Робертс обхватывает мою руку с пистолетом и бьёт по запястью. Я выпускаю оружие и раздаётся выстрел, но пуля попадает куда-то в пол. И когда я думаю, что сейчас снова буду драться, Робертс обхватывает моё лицо и впивается в мои губы. Я просто замираю от шока. Какого хрена он это делает? Робертс обнимает меня за шею, толкая меня своим телом назад. Его язык скользит между моих губ… боже… меня сейчас… стошнит. Мой кулак сжимается, и я бью Робертса в живот. Он отходит назад и кашляет. Обхватываю его за шею и отталкиваю от себя.

— Да какого хера ты делаешь? — ору я, вытирая рот.

— Пытаюсь вернуть тебя… дебил, — хрипит Робертс.

— Эм, я зайду после, сэр?

Я напрочь забываю о том, что Дрон стоит в дверях с моими напитками, которые для меня заказали. Перевожу туда свой взгляд, и всё внутри угасает.

— Знаете что? Ебитесь здесь сами. Я устал от всех вас, — произношу с горечью в голосе, качая головой, и направляюсь к двери. Хватаю два бокала с подноса Дрона и опрокидываю содержимое в себя. Алкоголь даже перестал обжигать меня изнутри.

— Роко? — зовёт меня Робертс.

— Думаю, вам обоим есть о чём поболтать. Ах да, Дрон, это тот пидор, который тебя избил. Он раньше работал на меня, а потом меня кинул. Ага, обсуди с ним о том, какой я мудак, идёт? И как я, блять, насилую здесь всех вас. Вы же так любите ныть о том, какие вы все несчастные, а я, блять, злодей в этой истории. Ебитесь здесь сами, я умываю руки, — швыряю от бессильной злобы в Робертса два бокала, и ему приходится прыгать, чтобы я его не поранил. Но мне уже всё равно. — Вы мне все поперёк горла сидите, ясно? Робертс, мне насрать на тебя. Мне просто похуй на тебя, ясно? Между нами ничего не было и не будет. Дрон, ты просто иди на хуй. Вон Робертс хочет тебе предложить новую работу, соглашайся, тебе же не привыкать меня кидать. Вам обоим не привыкать меня кидать. А я ухожу. Всё. Я больше не участвую в ваших драмах. С меня довольно.

Подняв руки, выхожу из кабинета, и мне на всё насрать. Они все меня задолбали. Просто задолбали, и всё.

Дрон

Раньше меня никогда не волновали другие люди. Я не думал о них, потому что у меня не было друзей. Мне и нельзя было заводить их, учитывая, кто я такой и в каком дерьме живу. Но вот всё изменилось. Угрозы исчезли. Никто ничего от меня не требует, и я мог бы быть свободен. Нет, мне этого не хочется. Мне хочется создать проблемы, чтобы увидеть Роко. После того как он привёз меня, я больше с ним не говорил, а он со мной. Порой он просто проходит мимо меня, словно никого не видит. В этот раз Роко и, правда, ни с кем не здоровается, ни с кем не шутит и не общается, он просто находится в себе. Иногда же он ловит мой взгляд, наверное, как у щенка, и я получаю в ответ сухой кивок. Я постоянно улыбаюсь ему в ответ, чтобы он понял, что я не злюсь на него за то, что он вышвырнул меня из своего дома, на что имел полное право. Но он не видит мою улыбку, потому что сразу же отворачивается. И вот меня начал волновать человек и его состояние. Я недолго знаю Роко, но не могу ошибаться в том, что с ним что-то не так. Его взгляд угас, он словно неживой. Роко отвечает словно робот, неискренне улыбается и не смотрит в глаза. Рэй тоже это заметила и накрутила меня. Она каждый раз перечисляет странности, которые вошли в привычку у Роко. К примеру, он долго смотрит в одну точку, уходит от любого разговора с ней, избегает её, а порой, вообще, игнорирует. И так он поступает со всеми людьми. Вспышка ярости на меня в тренажёрном клубе лишь подтвердила это, а затем ещё и Рэй сказала, что Роко сорвался и на ней. Она решила, что это как-то связано с их отцом, и Роко оттает. Но я так не думал. Я просто был уверен на миллион процентов, что дело во мне. Только во мне. Я сделал что-то такое, что сломало Роко. Именно что-то сломал в нём. Я не хотел отскакивать от него, но иначе мы могли бы столкнуться и причинить друг другу боль. Не думал, что Роко расценит это так ужасно.

В итоге я стою в полном шоке в клубе и смотрю на ублюдка, по приказу которого меня избили. Я слышал весь разговор Роко и Робертса, потому что сегодня Роко не в духе и уже наорал на всех официантов за их нерасторопность. Отправили меня. Дверь из них никто не закрыл, поэтому я всё слышал. Мне постоянно хотелось войти, когда услышал, как этот урод снова обманывает Роко. Я не выдержал, когда уже понял, что Роко на пределе. А потом… потом этот поцелуй, который что-то сделал во мне. Он разозлил меня, и я старался не засмеяться, когда Роко врезал Робертсу. И опять он сорвался на мне. Я сбит с толку, оттого что происходит с Роко. Я хочу ему помочь, пойти за ним, но сейчас есть дела поважнее.

Закрываю дверь и опускаю поднос, а Робертс встаёт на ноги, поправляя свою рубашку и пиджак. Он идёт прямо на меня, но я не боюсь его. Я ужасно зол сейчас. Какого хрена этот ублюдок припёрся сюда, да ещё и поцеловал Роко, словно он не избил меня и не пытался подставить Роко?

— Свали с пути, — рявкает он, когда я перекрываю ему дорогу.

Блять, как я его ненавижу. Ненавижу этого ублюдка. Я понимаю, что Роко причастен к тому, что меня вышвырнули из клуба Робертса, но уверен, что моё избиение было просто местью Роко за то, что он кинул жалкую задницу этого мудака.

Я делаю шаг, а Робертс сглатывает и напрягается.

— Что, ты уже не такой смелый без своих дружков? — цежу я сквозь стиснутые зубы. Меня подогревает ужасающая ярость из-за того, что я видел.

— Что, ревнуешь? — усмехается он.

— К тебе? Нет, — улыбаюсь я, качнув головой. — Абсолютно нет. Я же видел, как тебя послали на хуй. Так вот и иди туда. А с остальным мы с Роко разберёмся сами.

Отхожу в сторону, пропуская его.

— Если ты думаешь, что твоя задница стоит дороже моей, то подумай ещё раз. Ты для него дырка, какой был и я. Он трахнет тебя, испортит твою жизнь и кинет, а потом убьёт. Не думай, что с тобой будет всё иначе, — с отвращением выплёвывает Робертс.

— Я и не думаю, потому что, по крайней мере, умнее, чем ты. Я не трахаюсь с боссами. Я работаю. Зря ты выбросил меня, я мог бы принести тебе хорошие деньги. Но теперь приношу их боссу. Ты знатно облажался, — дарю ему самую мерзкую улыбку, на которую я способен, а затем поджимаю губы. — Уходи, иначе я вызову охрану, и тебя выпрут отсюда с позором.

Мускулы на лице Робертса дёргаются, словно он хочет плюнуть в меня.

— Посмотрим, кто облажается, Дрон, — Робертс проходит мимо меня, но потом замирает и оборачивается. От его взгляда у меня бегут мурашки по коже. — На днях ко мне в клуб приходил некий Арсен, спрашивал про тебя. Я сказал, что тебя не видел. Но думаю, что теперь подскажу ему, где тебя искать. Я с радостью приду на твои похороны, Дрон. И буду держать за руку Роко, помогать ему справиться с такой великой потерей твоей задницы. Ох, нет, знаешь, что он будет делать, пока ты будешь гнить в земле? Он будет трахаться со мной. Дыши, пока можешь.

Сглатываю от страха. Теряю все слова. Ярость подавляется так быстро, отчего я даже не могу дышать нормально.

— Дрон, всё окей? — окликает меня один из официантов, и я киваю, но потом быстро останавливаю парня.

— У меня… больно. Я… я… живот, мне нужно…

— Ох, я понял. Я передам администратору, что тебе срочно нужно домой. Верно?

Я киваю несколько раз.

— Без проблем. Рэй тоже приедет, я ей скажу, что тебе стало плохо.

Хватаю парня за руку и отрицательно мотаю головой. Только не Рэй. Нет. Я больше не могу избегать её вопросов. Я устал от них. Она давит на меня, а я не в силах врать столько.

— Эм… ладно, Рэй не говорить. Я понял. Можешь отпустить меня, ты пережимаешь мои вены, и у меня рука болит.

Разжимаю пальцы и делаю шаг назад.

Парень сбегает вниз, а я за ним. Обхожу всех клиентов, сдаю свою карточку, передаю столики остальным и переодеваюсь. Я не скрываюсь. Я должен найти Роко, вот почему ухожу. Я не понимаю, что с ним происходит, но ему явно плохо. И я просто должен знать причины. Пока неясно, зачем они мне, но я не могу отмахнуться от поведения Роко. И, вероятно, я всё же бегу, так как мне страшно находиться в клубе, а рядом с Роко безопасно. Я вряд ли выживу, если меня найдут. В этот раз я точно не смогу сбежать. Они сделают всё, чтобы у меня это не получилось. Я больше не приношу деньги, да и… кажется, я никогда их не приносил по назначению. Я даже не в курсе, отдавал ли отец деньги Арсену остальное время. А я пахал как проклятый.

Сажусь в такси и называю адрес Роко. У меня хорошая память. Это единственное, что помогает мне выжить, не умея читать, писать и считать. Когда я добираюсь до места, то накидываю капюшон от ужасного ледяного ветра со снегом. Забегаю в подъезд и тру ладони друг о друга, чтобы согреться. Если честно то, не знаю, дома ли Роко, и что я ему скажу. Я просто приехал. Приехал, потому что… дурак? Вероятно.

— Роко? — стучусь в дверь его квартиры, а затем нажимаю на звонок. — Роко, ты дома? Это Дрон.

Тишина. Никто мне не открывает. Я делаю глубокий вдох, чтобы попробовать снова. Опять стучусь и звоню. Тишина.

— Роко, я очень надеюсь на то, что ты дома, потому что я ехал в такси. Я думаю, что ты должен быть дома, так как ты был очень чем-то расстроен, и тебе хотелось побыть одному. И я… боже, — прислоняюсь спиной к двери и тру своё лицо, чтобы перестать нервничать. — Пожалуйста, если ты дома, открой мне. Я… волнуюсь. Рэй не со мной. Я один.

Как же глупо, да? Очень глупо. Сегодня меня уже два раза открыто послали на хуй. Я делаю только хуже.

— Надеюсь, что ты скоро вернёшься. На улице очень холодно, и я… приехал на такси. Я езжу в автобусах, потому что знаю их расписание. Я выучил, да и в них часто грелся зимой. Я не брал много денег сегодня, ушёл раньше со смены и… такой идиот, да? Даже не знаю, что я здесь делаю. Просто приехал и даже не особо думал о причинах… может быть, тебе нужна компания? Я смогу что-нибудь для тебя, вообще, сделать? Как-то помочь тебе, а? Боже, здесь холодно. Мне придётся идти домой пешком, так как я оставил мобильный в клубе. Так торопился. Я никому не могу позвонить, даже Рэй, чтобы она забрала меня. Господи, мои слова звучат очень жалко, не правда ли? Очень не хотелось бы замёрзнуть на улице, я в одной толстовке, и у меня нет денег. Я никогда не ношу с собой много денег, да у меня их никогда и не было. А сейчас… привычка, вдруг нападут и обокрадут. Чёрт, тебя нет дома, а я идиот. Подумал, что могу как-то… поддержать тебя, что ли. Я бы хотел.

Тяжело вздыхаю и замолкаю. Я дую на свои руки, чтобы согреться. Почему я не надел пальто или куртку?

У меня за спиной что-то щёлкает, и я отхожу в сторону. Дверь медленно открывается.

— Привет, — шепчу я, улыбаясь Роко.

Он выглядит плохо. Хмурый, злой и раздражённый моим появлением.

— Как ты узнал, где я живу? — рявкает он.

— Хм, я приехал сюда, помнишь? Я… у меня хорошая фотографическая память, да и, вообще, память. Я быстро всё запоминаю. Я запомнил и…

— Мне неинтересно, — фыркает он и протягивает мне деньги. — Вот, вали отсюда.

Чёрт, я как-то надеялся на другое. Деньги у меня на самом деле есть, их хватит, чтобы доехать в автобусе до дома. Я не совсем идиот.

— Я могу войти? Немного согреться? Я очень замёрз, — нахожусь я.

— Для человека, который дёргается от моего присутствия, ты слишком наглый, — прищуривается Роко. — Что ты хочешь?

— Согреться. И я… я не дёргался, а лишь отскочил, чтобы не столкнуться с тобой лбом. Пожалуйста, я могу войти? Я уйду через пять или десять минут. У меня руки ледяные, — прошу и с мольбой смотрю в его глаза.

Роко глубоко вздыхает и отходит в сторону. Я быстро проскальзываю в его квартиру. Здесь намного теплее.

Свет нигде не горит. Так темно, хотя благодаря уличным фонарям и проникающему сквозь окна свету, я могу увидеть пустую гостиную и кухню с минимальным содержимым. А также бокал с алкоголем и бутылку, стоящие на полу рядом с окном. Там же стоит и пепельница. Втягиваю аромат одеколона Роко, его личный запах, табак и алкоголь. И мне не противно. Почему-то аромат Роко идеально подходит под табак, хотя я его терпеть не могу. Просто ненавижу, когда изо рта пахнет табаком. Это… у меня есть свои причины.

Роко молча возвращается к своему месту «веселья», садится на пол и делает глоток из бокала, закуривая снова.

— Ты же убьёшь себя этим, — тихо говорю я, приближаясь к нему. Сажусь напротив него, скрестив ноги на полу.

— Тебе ли не похуй? — огрызается он и специально выпускает дым в мою сторону. Я встаю, приоткрываю окно и возвращаюсь на место.

— Я разрешал?

— Нет, но так вся твоя квартира пропахнет этой вонью. Ты тоже. Хотя бы немного проветрится.

— Ты же хотел согреться, так какого хрена окно открыл? — прищуривается он.

— Я греюсь.

— Давай быстрее и вали отсюда.

Я поджимаю губы. Мне бы, и правда, свалить, а я не могу. Просто ноги не идут.

— Ты в порядке, Роко? — мягко спрашиваю его.

— Охуенно. Не видишь? — криво ухмыляется он, поднимая бокал с алкоголем, и делает оттуда глоток.

— Нет, не вижу. Вижу, что тебе плохо. Душевно плохо. Это… это из-за меня, да? Из-за моей реакции тогда? Из-за панической атаки? — шепчу я.

— Слушай, Дрон, с чего ты решил, что мой мир крутится вокруг тебя? Думаешь, у меня других забот нет?

— Есть, но ты изменился именно с того момента. Мы общались, и я всё испортил.

— Мне насрать на тебя, ты можешь это понять? — злобно рычит он.

— Хорошо, ладно. Тогда ладно, — киваю я.

— Поболтал со своим старым другом? — спрашивает он.

— Робертс мне не друг, — шиплю я. — Он приказал избить меня до полусмерти. Робертс точно мне не друг. Плюс, по твоим словам, он обманывал меня и ни черта не выплатил.

— Я врал. Я был с ним заодно и приказал ему избить тебя, потому что я очень обидчивый сукин сын…

— Заткнись, — обрываю его. — Зачем ты это говоришь про себя? Это не так. Чего ты добиваешься? Чтобы я возненавидел тебя? Но зачем? Ты же мой босс. Ребята говорят, что ты дружишь с ними. Но со мной… со мной всё плохо. Я слишком проблемный. Я знаю. Но не надо так плохо говорить о себе, Роко. Не надо. Это причиняет мне боль.

— Тебе? — он замирает, глядя на меня, и я киваю.

— Да.

— Почему?

— Понятия не имею, если честно, — пожимаю плечами. — Правда. Мне бы следовало доработать смену, поехать домой, выспаться и прийти завтра на тренировку.

— Но ты припёрся сюда.

— Ага. И я не знаю почему. Но знаю, что тебе очень и очень плохо. Так плохо, что ты уже кричишь об этом. Ты кричишь, чтобы тебя заметили и побыли с тобой. Не спрашивай, откуда я знаю, наверное, запомнил какие-то аудиокниги, которые слушал, пока работал. Вот я и сорвался. И раз уж тебе очень хочется знать про Робертса, то я не особо болтал с ним. Он считает, что я его соперник. И… Робертс, серьёзно? Дерьмовый же у тебя вкус, — кривлюсь я.

— Сказал тот, кто сам ни разу не трахался по собственному желанию, — хмыкает Роко.

От этих слов я вздрагиваю, и у меня всё сжимается от боли внутри.

— Блять, прости. Я… пьян и обкурен. Несу всякое дерьмо. И если ты не хочешь это слушать, а я буду продолжать говорить это дерьмо, то тебе лучше уйти. Возьми деньги, лежащие возле раковины, и уходи, — Роко откидывается на стену и закрывает глаза.

— Я останусь. Я смогу вытерпеть это дерьмо, ведь это правда. Ты прав, Роко. Это не исчезнет, если я уйду. Но почему ты хочешь говорить мне это и причинять мне боль? Потому что тебе самому больно?

— Ты что, блять, грёбаный психотерапевт? — шипит он, распахнув глаза.

— Я слушаю аудиокниги, чтобы справляться со своими паническими атаками. Они по психологии. Рэй закачала мне новые в телефон, — объясняю я. — Хочешь поговорить?

— О чём?

— Не знаю. О чём-нибудь, что поможет тебе справиться с болью.

— Я не хочу говорить. Хочу трахаться, и всё. Можешь с этим помочь? — Роко явно издевается надо мной. Он предупредил меня. И я подписался на всё это.

— Нет. Но я могу быть другом.

— На хрена мне друг? Я не завожу друзей. Я их трахаю. Спроси своего друга Робертса.

— Ты, правда, был с ним два года? — интересуюсь я.

— Я не был с ним. Мы просто трахались. Я трахаюсь со многими и часто пробую что-то новое.

— И как? Тебе это нравится?

— Хочешь попробовать?

— Ты провоцируешь меня специально.

— Да. Ты трахаешь мой мозг, а я твой. Это единственный секс, который мне сегодня светит. Так что, да, — улыбается он.

Прячу улыбку и качаю головой.

— Итак, ты спрашивал, о чём я хочу поговорить. Я хочу поговорить про трах. Или говори со мной или пиздуй отсюда, — Роко показывает бокалом на дверь.

Делаю глубокий вдох и поднимаю голову.

— Ладно. Давай, поговорим. Начинай, — решаюсь я. Если ему так будет легче, то я вытерплю эту боль, стыд и воспоминания.

— Тебе нравится, когда тебе отсасывают? — спрашивает он.

— Нет. Мне, вообще, все эти обмены жидкостями не нравятся. А тебе?

— Обожаю, когда мне отсасывают, — улыбается он. — Когда заглатывают настолько глубоко, что давятся. И я люблю, когда длинные волосы. Хотя бы за что-то ухватиться, чтобы услышать эти звуки долбёжки о горло.

Меня передёргивает от отвращения. Ненавижу это. Ненавижу… я знаю эти звуки. Меня начинает тошнить, руки слегка подрагивают.

— Это мерзко, — шепчу я. — Последний раз, когда мне засунули в рот член, я его откусил. Они говорили, что у меня хороший рот, рабочий. Да, для вас это здорово, когда человек задыхается, а для меня… ад… ты не можешь вздохнуть. Ты просто чувствуешь себя дерьмом, а потом тебя рвёт от стыда, мерзости и отчаяния, бессилия и отвращения к себе. Ты не можешь смотреть на себя в зеркало. Не можешь даже отмыть себя, потому что кажется, что весь грязный. Постоянно грязный. Постоянно воняешь спермой. Так что, я не разделяю твоих предпочтений, как человек, которого часто трахали в рот. Насиловали.

— Блять, меня сейчас самого стошнит. Ты специально это делаешь? Гадишь даже на мой секс? Ты всё уже изгадил, так, может быть, хватит? — злобно говорит он.

— Что я изгадил? Что я тебе сделал, Роко? Ты можешь мне сказать, что я тебе сделал, раз ты так меня ненавидишь? — выкрикиваю я. — Потому что я шлюха? Потому что я вот такой, против своей воли? Потому что я не специально вздрагиваю, когда меня касаются? Потому что не контролирую реакцию своего тела и мозгов, так как привык, что если меня коснутся, то это будет очередное изнасилование? Что? Скажи, что ты так во мне ненавидишь? Что?

Роко с грохотом ставит бокал на пол и придвигается корпусом ко мне. Он смотрит в мои глаза, у меня сбивается дыхание. Я чувствую его агрессию. Чувствую, как он зол на меня. Словно вот-вот и ударит меня и сломает все мои кости.

— Всё, — выдыхает он. — Буквально всё я в тебе ненавижу.

— Но почему? — с горечью в голосе спрашиваю его. — Я так противен тебе, что со мной нельзя… дружить? Даже не дружить, а просто сказать мне «привет», как другим?

— Я могу сказать тебе привет, Дрон.

— Не можешь. Сегодня ты уже два раза наехал на меня, и я не понимаю почему. Что у тебя случилось, Роко? Что, если ты уже не контролируешь себя? Чем я могу помочь тебе?

— Исчезни. Исчезни, Дрон. Я хочу, чтобы ты навсегда исчез.

Прикрываю глаза от боли. Я хотел, как лучше. А в итоге снова понял, что никогда и никто не будет общаться со мной, как с живым человеком. Мои глаза болят от обиды и боли. Я не контролирую это. Открываю глаза, и из них выкатывается слеза.

— Мне жаль, что я не мёртв. Прости меня за то, что ещё жив, — выдавливаю из себя. Горло дерёт от желания закричать от этой агонии боли внутри. — Я столько раз пытался сделать это. Я… пытался.

Закатываю рукава своей толстовки и касаюсь шрамов на запястье.

— Я хотел умереть, но духу не хватает. Где бы я ни был, всегда нахожу варианты покончить с собой. Это же так легко, правда? Перегнуться через перила и упасть с моста. Оступиться и упасть на рельсы. Потратить последние деньги и накачать себя наркотиками так, чтобы случилась передозировка. Или прыгнуть под машину, сделав вид, что ты просто ничего не слышишь, ведь у тебя играет весёлая музыка в наушниках. Или просто не защищаться и дать себя вспороть, как свинью. Даже сейчас… разбить бутылку и проглотить осколки, или провести стеклом по своему горлу. Открыть окно и сделать шаг, — произношу, и по моим щекам уже полноценно катятся слёзы. — Но я не могу, понимаешь? Я пытался. Не могу. Я трус. Если бы мог, я бы исчез. Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу. Ты просто повторил мои желания, Роко. Но я не могу… у меня не хватает духу. Что-то меня всегда останавливает. Я… просто не могу. Но ты можешь.

— Дрон, — шепчет он, касаясь моего лица.

Мотаю головой, чтобы он не делал этого. Не был хорошим сейчас, потому что я мерзость.

— У тебя есть пистолет. Ты можешь убить меня и избавить от мучений. Я устал бороться. У меня нет причин, чтобы жить, Роко. И я готов умереть. Вероятно, я… я… не буду защищаться в следующий раз на арене, или когда меня найдут. Я сдамся. Не знаю, но когда-то же я должен сдаться, и это будет ужасно. Не хочу так. Хочу сам выбрать час своей смерти. Хотя бы это выбрать в своей жизни. У меня никогда не было выбора, понимаешь? Никогда. И я хочу выбрать. Хочу, чтобы это сделал ты. Избавься от меня. Я не против. Я доверяю тебе, даже если ты не видишь этого. Я доверяю тебе, ты можешь меня убить, когда захочешь сам. Сейчас или завтра. Мне всё равно, но это должен быть ты. Я буду умирать с благодарностью, обещаю тебе.

— Дрон, что ты говоришь? — Роко обхватывает моё лицо ладонями. — Ты рехнулся? Я не могу тебя убить, придурок.

— Ты ненавидишь меня, и у тебя есть причины. Есть возможность. Пожалуйста, дай мне свободу, Роко, — кладу свои ладони на его руки, задыхаясь от слёз. — Я готов. Я хочу этого сейчас. Я устал. Раньше мне некому было всё это сказать, а сейчас могу и я… хочу, чтобы это был ты. Хочу видеть тебя последним человеком в своей жизни и знать, что ты был рядом со мной, что я не был один, не был в кругу насильников, не умирал медленно и мучительно. Не умер оттого, что мне в зад пихают острые предметы, или я захлебнулся, пока меня насиловали или ссали на меня, или заставляли жрать дерьмо. Хочу знать, что я умер рядом с тобой. С тем, кому доверяю. Это лучшее, что у меня может быть.

— Дрон, я не могу тебя убить, — Роко мотает головой. По его щеке стекает слеза. — Я не могу, потому что я… злюсь и…

— Я знаю. Ты терпеть меня не можешь. Я заноза в твоей заднице. Знаю. Я мерзость. У меня нет будущего.

— Это не так. Я злюсь, потому что я… не могу приблизиться к тебе. Я постоянно оказываюсь насильником рядом с тобой. Я… не такой. Не могу больше считать, что ты видишь меня таким. Я… не смогу тебя убить, это слишком больно. Ты мне дорог, вот… я злюсь и… не говори такое, детка. Не нужно.

Я жмурюсь, облизывая солёные губы. Роко касается моего лба своим.

— Почему тогда так больно, Роко? Почему больно? — хриплю я.

— Я не знаю, милый, не знаю. Ты мне очень нравишься. И я… не могу коснуться тебя. Я не должен. И это всё меня убивает.

— Я тебе нравлюсь? Я? Эта мерзость? Это никчёмное дерьмо? — спрашиваю я и приоткрываю глаза.

— Ты не такой. Ты самый искренний, красивый и добрый парень, которого я встречал, Дрон. Это всё слишком для меня. Ты будешь в порядке, я обещаю тебе, — он стирает мои слёзы с щёк, и улыбается мне. Но это вымученная, выстраданная улыбка, которая делает только хуже.

— Я не хочу быть в порядке, если ты не в порядке. Это нечестно. Ты можешь убить меня. Тебе не нужно врать мне о том, что я могу кому-то нравиться. Я же… никто.

— Дрон, я не убью тебя, слышал? Я, блять, никогда не убью тебя, потому что ты мне дорог, дебил. Ты мне дорог, как человек, который мне снится. Теперь до тебя дошло? Ты мне нравишься, Дрон. Ты меня возбуждаешь.

— Что? — замираю, глядя на него.

— Меня прёт от тебя, идиот. Ты раненый звонишь мне, и я схожу с ума от страха за тебя. Я нахожу тебя избитым и изнасилованным, и моё сердце разрывается. Смотрю на то, как ты вздрагиваешь, когда я прохожу мимо или же касаюсь тебя, и это уничтожает меня изнутри. В твоих глазах я насильник и мразь, Дрон. Я…

— Что? Нет, нет, нет, Роко, — быстро мотаю головой. — Это не так. Нет. Я никогда так о тебе не думал. Я никогда… не думал. Наоборот, я считаю, что ты самый прекрасный человек, которого я встречал. Ты заботишься обо мне и думаешь о том, что может вызывать у меня страх, и быстро отходишь. Ты… нет, господи, Роко, нет, конечно. Нет. Но я… сломанный, Роко. Я не гей. Я… никто. Я не смогу… ты заслуживаешь счастья, а я не смогу тебе этого дать. Я не умею. Я… чёрт, прости меня за то, что заставил тебя так ужасно себя чувствовать.

— Я недостаточно хорош, да? — Роко отодвигается, и я теряю его тепло.

Хватаюсь за его руку и возвращаю на свою щёку. Я закрываю глаза, упиваясь шершавостью его ладони и наслаждаясь этим прикосновением. Впервые в жизни я наслаждаюсь этим.

— Ты достоин лучшего, — шепчу я. — Лучшего, чем такой, как я. Роко, я не гей. Я отношусь к тебе, как к другу… как к хорошему человеку. Я… я даже не знаю, что такое возбуждение. У меня ничего не работает, понимаешь? Я… не могу. Прости.

— Ты прав, — Роко горько приподнимает уголок губ и мягко гладит моё лицо большим пальцем руки, которую я прижимаю к своей щеке. — Я справлюсь с этим. Но ты ошибаешься, считая себя дефектным, Дрон. Ты просто пока ещё не встретил того человека. Когда ты встретишь его, тогда всё у тебя заработает.

Он аккуратно высвобождает руку и отодвигается. Роко притягивает ноги к груди, словно теперь навсегда закрываясь от меня. Отстраняясь от меня. И я чувствую этот холод, который окутывает каждую клеточку моего тела. Мне становится страшно. Страшно, оттого что я больше не почувствую это тепло. Я никому не доверюсь так, как ему. Я никогда не смогу ощутить всего этого спектра боли и отчаяния, когда теряю дорогого человека. Роко мне дорог. Очень дорог. И я должен рискнуть. Я ничего не знаю о себе. Не знаю, кто я такой. Я должен.

— Тебе лучше уйти, — тон голоса Роко такой спокойный, и это ужасает меня. Нет, нет, не надо так. Не надо.

— Да… но… а ты можешь кое-что сделать для меня? — шепчу я. — Пожалуйста.

— Я решу твои проблемы, не беспокойся. Всё, что сейчас произошло, ничего не изменит. Я забуду все твои глупые слова. Я твой босс, ты мой боец и…

— Поцелуй меня, — выпаливаю я.

Роко озадаченно сглатывает.

— Прости что?

— Я никогда… никогда не целовался. Никогда в своей жизни. Они не целовали меня. Никто. Только трахали этот рот, мерзкий рот, но я мыл его, клянусь. Я сдаю анализы. Я чист. Хочу… один раз, я никогда больше не решусь на это. Я слишком боюсь этого. Пожалуйста, ты мог бы меня поцеловать? — прошу и задерживаю дыхание, ожидая, что решит Роко.

Прошу. Прошу. Умоляю тебя. Роко, умоляю тебя. Мне это так нужно. Безумно и прямо сейчас. Я должен это сделать. Прошу. Я…

Роко резко подаётся вперёд. Его пальцы оказываются в моих волосах. Роко касается моих губ своими, и они такие мягкие. Чувствую щетину на его лице, и она щекочет меня. Я цепляюсь за его плечи, чувствуя упругие мышцы, чтобы оттолкнуть. Это слишком. Его дыхание… табак. Эта вонь… вонь… парализует меня. Я не могу ничего сделать. Табак… он исчезает, когда Роко надавливает на мои губы, и они немного приоткрываются. Роко проводит языком по моей нижней губе, немного поворачивая мою голову, мягко прикусывает её зубами, и мне становится дурно. Меня бросает в ужаснейший жар. Пульс бьётся в висках и, кажется, даже в глазах. Даже мой живот сводит от странных спазмов, когда Роко проводит снова кончиком языка по моей губе, только в этот раз по верхней. Его тело прижимается к моему. Он нависает, вынуждая немного запрокинуть голову. А я… я ничего не могу сделать. Меня заклинило. Я словно застыл. Моё тело… с ним явно что-то не то. Это слишком… это так много… я не могу… не могу.

— Нет! — выкрикиваю я и отталкиваю от себя Роко. Отползаю назад, а затем, подскочив на ноги, пячусь к двери, выставив руки перед собой.

— Прости… прости меня, я не могу. — Всё моё тело объято жаром, словно у меня лихорадка. — Прости меня, Роко. Господи, прости меня! Прости меня! — выкрикиваю последнее слово и срываюсь с места.

Вылетаю из его квартиры, и моих щёк сразу же касается прохлада. Перед глазами стоит ранимое и полное боли выражение лица Роко. Я только всё испортил. Дебил. Дебил. Дебил.

Выскакиваю на улицу, и мою кожу начинает покалывать. Я бью себя по голове, захлёбываясь слезами жалости и злости. Бью себя снова и снова, пока голова не начинает нещадно болеть. Прижимаюсь лбом к стене дома и тихо вою. Ветер поднимает мои волосы, я облизываю губы, ощущая на них вкус Роко. Что я наделал? Зачем я это с ним сделал? Повернувшись, смотрю перед собой. Холод пронизывает меня до костей, и словно я обоссался. Касаюсь рукой своего паха и вздрагиваю оттого, что у меня эрекция. Тяжёлая, болезненная и влажная эрекция. От двух минутных поцелуев? Я… заработал?

— О, боже мой, я всё снова обосрал, — шепчу я в тёмную ночь.

Роко

Только я умею лажать на пустом месте. Мне можно дать премию, как самому тупому мудаку в мире. Это ж надо было, блять, поцеловать парня, который пережил недавно очередное насилие, которого ранили, пока он отбивался от этих самых насильников? Ну что я за мудак?

Протрезвев и окончательно облевав всё вокруг, возвращаюсь к своей ничтожной жизни. Ох, нет, здесь я тоже протрезвел. Я, охренеть как, протрезвел, когда услышал мольбу Дрона убить его. Чёрт. Как только вспоминаю, то его слова звенят у меня в ушах, я вижу, как он плачет, задыхаясь от той боли, которую носит в себе, и я сразу же трезвею. Отличный способ вернуться к жизни и просто возненавидеть себя, как тупое, жалкое дерьмо.

Мне понадобилось два дня для того, чтобы выползти из квартиры после сильного алкогольного отравления. И то, благодаря Деку, который просто умолял меня сходить с ним куда-нибудь. Если бы не это я всё ещё сидел дома и даже носа не высовывал, проклиная свою тупость.

Каждый может сорваться, и я тоже имею на это право. Я сорвался. У меня был дерьмовый день. Всё навалилось на меня, а добил приход Робертса. Вот просто дебил. Тупой имбецил какой-то.

— Оу, жутковато выглядишь. Закончилась кровь девственниц и девственников? — Дек встречает меня у входа в клуб.

— Пошёл ты, — бубню я. — Пить не буду, сразу предупреждаю. У меня затяжное похмелье.

— Ты был на оргии? Почему меня не пригласил? — смеётся он.

Снимаю солнцезащитные очки, хотя на улице темно, но мне кажется, что травка меня ещё не отпустила. Да, есть такое ощущение, потому что глаза болят. Ладно, признаю, что сегодня я ещё и косяк выкурил, чтобы не думать о той самой ночи. Это помогает. Правда, помогает.

— Не был. Паршивый день. Знаешь, когда всё просто сваливается на тебя, и ты хочешь сдохнуть.

— Добро пожаловать, в мою жизнь, — хмыкает Дек.

Мы поднимаемся на верхний этаж клуба и занимаем кабинку. Расположившись внутри, я откидываюсь на спинку дивана.

— Итак, что случилось? — интересуется Дек, просматривая меню. — Я хочу есть и напиться, чтобы блевать потом.

— Хреновое желание. Просто поверь. Это дерьмо жутко воняет. Жутчайше. Кажется, я тоже до сих пор воняю. Понюхай. Я воняю? — приподнимаю рубашку.

Дек придвигается ко мне и принюхивается.

— Добрый вечер. Вы уже выбрали, что…

Ну, блять. За что?

Я издаю стон, от которого Дек удивлённо поднимает на меня взгляд.

— Нет, ты супер. Пахнешь круто, — отвечает он, а я смотрю на Дрона, стоящего у нашего столика в форме. Ну, блять. Блять. Блять. Почему? За что? Неужели, никто другой не мог обслужить нас?

Едва наши взгляды встречаются, как он сглатывает, словно ждёт, что я ему сейчас врежу за то, что он послал меня на хер с моими поцелуями. Я хорошо целуюсь, ясно? Я хорош. Но… я тупой.

— О-о-о, привет, красавчик, — улыбается Дек Дрону. — Я знаю тебя. Ты же этот… как его.

Дек щёлкает пальцами. Моё настроение быстро опускается на миллион градусов ниже. Мне тоже нужно выпить.

— Дрон.

— Да, точно. Я помню тебя. Я же ставил на тебя. Ты молодец. Не знал, что ты здесь работаешь. Я думал, что ты…

— Ему нравится работать. Оставь его, — обрываю Дека и опускаю взгляд на столик. Блять.

— Оу, ну ясно. Итак, что ты мне посоветуешь съесть, а потом выпить? Я хочу ужраться сегодня. Хреновый день. Хреновая неделя.

— Хреновая жизнь, — бубню я.

— А-а-а, мой весёлый друг проснулся, — Дек кладёт ладонь мне на плечо. — Вернулся к жизни? У него похмелье. Он был на оргии. Нужно снова поставить его на ноги и вернуть на оргию.

Блять.

Можно я просто сдохну?

— Я не был на оргии, блять, — шиплю я. — Принеси нам что-нибудь.

— Простите, сэр, но что-нибудь нет в меню, — резко отвечает Дрон.

— Да ладно тебе, пусик, не куксись. Давай расскажи папочке, что ты хочешь сегодня? Как мне вернуть на эту мордашку улыбку? — Дек щипает меня за щёку, но я отбиваю его руку.

— Ты успокоишься или как?

— Он такой привередливый. То задница ему моя не нравится, то отсасываю я не так. Ему сложно угодить. Очень сложно.

Я в шоке таращусь на Деклана. Какого хрена он несёт? Он совсем ёбнулся?

— Ты что, курил? — недоумевая, шепчу, а затем смотрю на Дрона. — Я не трахался с ним. Он дебил просто. У него тупые шутки.

— Ты стыдишься меня? — Дек обиженно прикладывает руку к груди. — То есть, как шептать мне все эти милости, пока я отсасываю тебе, значит, мы вместе. А как только признать, что я лучший в этом мире членогуб, то сразу же в кусты? Ты ранил меня в самое сердце! Как ты мог, Роко? Ты жестокий человек.

— Боже, — закатываю глаза и качаю головой. — Он просто дебил.

— Хватит обзываться, иначе минет больше не получишь. А этот рот ещё много чего может, — этот придурок теперь имитирует движение члена в своём рту. Ну что за мудак?

— Так, вы будете делать заказ, или мне подойти попозже? — рявкает Дрон.

Озадаченно выгибаю бровь. Чего он-то злится? Это как бы он кинул мою задницу в раздрае, а не я его. Это он попросил о грёбаном поцелуе, хотя я знаю, что это его не первый поцелуй. Первый поцелуй был на Новый год. Но я не скажу ему об этом. Теперь Дрон явно терпеть меня не может. А ещё и Дек со своими шуточками.

— А ты нетерпеливый, да? — Дек улыбается Дрону, но тот крепко сжимает губы, начиная стучать стилусом по планшету.

— У меня есть другие столики, которые ожидают свои заказы. Сэр, — Дрон переводит на меня холодный взгляд, от которого я даже ёжусь, — вы и ваш парень будете что-то заказывать?

— Да, принеси ему клубный сэндвич и виски со льдом и колой. Мне как обычно, — тяжело вздохнув, говорю я.

Дрон пробивает заказ и уходит, а потом я понимаю, что случилось.

— Ох, блять, нет, — стону я.

— Ты бы видел себя, — ржёт Дек, стуча ладонью по столу. — Роко, я тебя смутил? Да ладно? С каких пор?

— Пошёл ты. Это мой боец, и теперь он думает, что мы с тобой вместе. Дебил, блять, — злобно шиплю на него.

— Да и по хрен. Разве нет? Или у тебя были виды на него?

Стискиваю зубы, чтобы не прикончить Дека.

— О боже, у тебя были виды на него! Ты хочешь трахнуть своего бойца, Роко! Боже! — ржёт он ещё громче.

— Ты можешь просто заткнуться, а? У нас с Дроном всё сложно.

— Ты уже указал это в семейном положении на «Фейсбуке»?

— Иди ты, — показываю ему средний палец.

— Да, ладно, смешно же. Ты хочешь трахнуть Дрона, а я подогрел к тебе интерес. Он быстрее решится на это. Ему явно было не по себе, когда я говорил об этом. И он…

— Боже, Дек, заткнись уже. Ты сделал всё только хуже, ясно? Между нами ничего нет. Я пытаюсь решить его проблемы, понял? А его проблемы — это мудаки, которые хотят его поймать и изнасиловать, — выпаливаю я.

Ну, блять. Кто меня за язык тянул?

Лицо Дека вытягивается от удивления.

— То есть… хм, этот парень жертва насилия? — уточняет он.

Утвердительно киваю ему.

— Ох, блять, теперь до меня дошло. Он типа с этими отклонениями, как у жертв? Опасность везде. Все люди хотят его поиметь, и тому подобная хрень?

Снова киваю.

— И он думает, что ты неразборчивая шлюшка, которая трахает всех без разрешения, лишь бы вдуть?

Боже. Я уже не отвечаю ему.

— Выходит, что этот парнишка уверен в том, что ты имеешь виды на его изнасилованный зад?

— Заткнись уже. Забудь об этом, Дек. Правда, просто забудь. У меня всё хреново сейчас. Просто давай отвлечёмся. Мне это нужно, — прошу я.

— Без проблем. Я здесь ради этого. Но не думай, что я перестану быть таким охрененным. Этого просто не отнять у меня, — он пожимает плечами и улыбается.

— Ты идиот, — смеюсь я.

— Зато со мной весело. А где Рэй?

— Понятия не имею. Где-то тусуется. Я не видел её.

— Хм, жаль. Я бы… ну, в общем, а девочки будут?

— Внизу, на танцполе их полно. Они нужны тебе?

— О-о-о, да. Мне нужны сегодня девочки, много алкоголя и желательно покурить. Я принёс с собой, — Дек достаёт из заднего кармана джинсов пакетик с косяками.

— Мне уже хорошо.

— Ты давно под кайфом?

— Третий день.

— Оу, да у тебя всё хреново. Что случилось, моя радость? Кто выключил солнце на твоей улице? Я этому засранцу яйца вырву, хочешь? — Дек обхватывает мои щёки и дёргает мою голову из стороны в сторону.

— Ваш заказ.

Ну, блять! За что? Почему Дрон постоянно появляется в самое неподходящее время?!

— Отвали, — отпихиваю от себя ржущего Дека.

Дрон расставляет наши напитки и раскладывает приборы для Дека.

— Слушай, посмотри на мою тыковку и скажи, кто его так обидел? — Дек складывает руки в замок и опирается на них подбородком, часто моргая.

— Простите? — Дрон рывком выпрямляется, едва не роняя поднос.

— Деклан, — рычу я.

Но этому дебилу всё равно.

— Я хочу получить мнение со стороны. Мой порванный носочек сегодня не в духе, и я не могу понять почему. Такое чувство, что его котёнка кто-то пнул под зад. Как думаешь, Дрон, что же случилось?

Дрон переводит на меня раздражённый взгляд, заставляя меня глубоко вздохнуть.

— Иди. Не обращай на него внимания. Просто знай, что он психопат, которого выпустили погулять сегодня, а я его надсмотрщик, — говорю я.

— Но самый сексуальный, сахарный и милый надсмотрщик в мире. Пошли танцевать! Выпьем и танцевать! Принеси нам сразу ещё три порции, чтобы были, милашка, — Дек подмигивает Дрону и опрокидывает в себя виски.

— Давай, Роко, пей, сегодня ночь разврата и моей свободы. Я обожаю эту песню. Пошли танцевать! — Дек даже не даёт мне вздохнуть и, хватая меня за руку, тащит за собой.

— Иди один. Покрути своим задом, чтобы оттуда выпал грёбаный вантуз, — рявкаю на него.

— Тебе просто нужно расслабиться, сладкие щёчки. Выпей, выкури косячок, а я пока пойду вытащу то, что ты засунул в меня три часа назад, — Дек подмигивает мне и протискивается мимо шокированного Дрона.

— Нет, ты, правда, не умеешь выбирать парней, — фыркает он, качая головой и забирая пустой стакан Дека.

— Даже спорить не буду. Последний мой поцелуй был дерьмо, — язвительно отвечаю ему.

Дрон замирает, а затем его щёки бледнеют, через секунду краснеют, и он срывается с места, уносясь от моего столика.

— Молодец, Роко, ты сегодня просто чертовски красноречив, — издаю стон и опускаю голову на стол. Я бьюсь лбом об него, нахожу свой стакан и пью. Мой взгляд натыкается на пакет с косяками. В задницу эту жизнь. Просто в задницу. Разве может быть хуже? Нет. Так что по хрен.

Достаю косяк и закуриваю его. Первая затяжка идёт так туго, отчего я кашляю, и меня подташнивает. Но вот вторая расслабляет мои мышцы, проникая в кровь. Третья делает меня тупым. Четвёртая заставляет меня улыбаться. На пятой и последней затяжке я хочу танцевать. В задницу всё это. Просто в задницу.

Улыбаясь, спускаюсь вниз на танцпол и протискиваюсь в толпу. Нахожу Дека, трущегося о каких-то двух девиц. Когда он видит меня, то свистит, а я показываю ему средний палец. Закрываю глаза, позволяя музыке проникнуть глубже в меня. Басы проносятся по моему телу волной, и оно двигается. Чувствую прикосновения к своим плечам. Приоткрыв глаза, смотрю на симпатичного парнишку с тёмными волосами. Его упругое тело прижимается к моему. Я улыбаюсь, обхватывая его влажную от пота шею. Он ниже меня. Худенький, жилистый… а мне не хватает мышц. Твёрдых мышц, которые бы играли под моими пальцами. Зал взрывается, когда басы усиливаются. Меня переключает. Я отпускаю его. Закрываю глаза и откидываю назад голову. Чьи-то руки скользят по моей груди. Пуговицы на ней расстёгиваются. Милая задница трётся о мой член. Мокрый язык проходит по моей шее, и я растворяюсь в кайфе. Ещё немного…

— Сэр!

Меня дёргают за рукав, а затем в сторону. Я распахиваю глаза, дезориентированный. Меня куда-то ведут. Тянут за руку. Я теряюсь и уже не соображаю. Упираюсь ногами и обхватываю того, кто меня тянет за талию, рывком притягивая к себе. Твёрдое тело бьётся о моё. Я смотрю в яркие голубые глаза.

— Какого хрена? — шепчу, осознавая, что передо мной не тот парнишка, который облизывал меня. Это грёбаный Дрон. Я сразу же убираю руки и пытаюсь отойти назад. Но толпа, следуя басам и музыке, толкает меня обратно, и я вжимаюсь в Дрона.

— Ты совсем рехнулся? — орёт Дрон, избегая ещё одного движения толпы. Он хватает меня за талию и дёргает в сторону. Только вот мы оказываемся просто зажаты в этой толпе.

— Что? — кричу я, но толпу, скандирующую песню, не переорать. Я показываю ему, что ничего не слышу, а он мне пальцем наверх.

Отрицательно мотаю головой.

— Я в отпуске! Я не работаю! Мне по хуй! — отвечаю и пытаюсь вернуться туда, где меня облизывали. Но я не могу. Все люди просто двигаются, толкая, то меня, то Дрона.

Мне нужно выпить. Мне нужно выбраться, чёрт возьми, отсюда, потому что Дрон что-то яростно выговаривает мне. Я не слышу. Меня прижимает к нему так близко, что кажется, я чувствую даже его колечки, вставленные в соски. Мне становится очень жарко. Дрон обхватывает руками мою голову. Я перевожу взгляд на его губы и облизываю свои. Дрон весь деревенеет напротив меня. Я беру его руки и перекладываю на свою шею. Мои ладони ложатся на его спину, и я надавливаю на неё подушечками пальцев, утыкаясь ему в шею.

— Мне так плохо, — скулю я, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Я вдыхаю аромат его кожи. Гель для душа с какой-то смесью лайма и ещё чего-то, запах сигарет, пота и его тепло. Чувствую его быстрое и горячее дыхание возле своего уха. Это меня слишком возбуждает. Мой член наливается похотью. Я пытаюсь отодвинуть свои бёдра от него и не растерять последнее достоинство, но не могу. Я слышу, как рывками бьётся его сердце, доказывая, как он боится всего этого. Я ничего не могу сделать с реакцией своего тела. Чёрт.

Стискиваю его форменную рубашку пальцами и заглушаю свой крик кожей его шеи. Кричу, потому что это всё несправедливо по отношению ко мне. Я ни на минуту не могу расслабиться. Я схожу с ума. Разрываюсь на части. Я так устал. Из меня словно выплёскивается вся эта боль, и я не могу остановиться. Мои крики заглушает громкая музыка. Дрон проводит пальцами по моей шее, а я отодвигаю свои бёдра ещё дальше, насколько это, вообще, возможно в такой ситуации. Я не виноват, что у меня, блять, встаёт на него! Я не хочу, но это происходит.

— Нет! Не делай так! Нет! Я не хочу пугать тебя, мать твою! Отпусти меня! — вскидываю голову и кричу я. — Нет!

Дёргаю шеей, чтобы сбросить его руки, а Дрон упрямо цепляется ледяными пальцами за меня. Свет скользит по его лицу и блестящим от страха глазам. Я же монстр. Чудовище. Дебил. Я…

Дрон подаётся вперёд, вжимаясь в мои губы. Замираю на секунду, а потом у меня срывает крышу. Впиваюсь в его сочные губы, запуская пальцы в его охрененные волосы. Я больше не могу себя контролировать. Это голодный, жадный поцелуй. Я так долго ждал этого. Мечтал об этом. Я сдаюсь и прижимаюсь к нему своим твёрдым членом. Он ноет от желания просто коснуться его. Дрон вздрагивает от этого ощущения.

— Прости… я… прости, я иначе не могу. Не могу, — бормочу ему в губы, касаясь его лица. — Прости. Оставь меня… я… просто… мне так плохо уже. Я пытался держаться. Я же пытался.

— Я в порядке, — шепчет он, слабо улыбаясь. — Давай, выведем тебя отсюда, ладно?

Быстро киваю ему. Дрон снова пытается дёрнуться, но кажется, что танцующих стало ещё больше. Оттого что он делает шаг назад, касаюсь его члена под чёрными классическими и тугими брюками. Я вскидываю голову, понимая, что у него стоит. Дрон смотрит на меня, не зная, что делать. Я толкаюсь в него, и он вздрагивает. Нас двигает толпа. Нахожу его губы, лаская шею и сжимая волосы. Проникаю в его рот языком, пробуя на вкус прохладное дыхание, словно он пил ледяную воду. И это так вкусно. В моей голове шумит. Наши ноги двигаются. Дрон вжимается в меня всем телом. Мы наступаем друг другу на ноги или кто-то ещё, я не знаю. Я поглощён поцелуем. Таким, от которого сносит крышу, и всё остаётся на заднем плане. Что-то ударяется о мою спину, и я распахиваю глаза. Нас переворачивает, и Дрон бьётся о стену. Нас отнесло далеко, на самый край танцпола. Никто даже не обращает на нас внимания.

Вновь набрасываюсь на его покрасневшие губы, облизывая их. Опускаюсь поцелуями по его колючему подбородку, и у меня летят мурашки по коже. Я двигаю бёдрами наверх, массируя нас обоих. Дрон вздрагивает. Его пальцы до боли сжимают мои плечи. Вскидываю голову, глядя в его глаза. Он приоткрывает губы, когда я снова трусь о него. Бёдра Дрона вновь вздрагивают. По его телу проходит дрожь снова и снова. Его голубые глаза с расширенными зрачками становятся стеклянными. Я кусаю его нижнюю губу, издав стон и быстрее двигая бёдрами. Блять, я весь теку, сука. Мой член ноет. Ткань джинсов причиняет боль, но я словно растворяюсь в этой боли. Я хочу достичь разрядки.

Обхватив лицо Дрона, целую его, яростнее потираясь о него. Он стонет мне в губы и жмурится. Его всего трясёт. У меня на лбу скапливается пот. Сила нарастает. Боль усиливается. Мои яйца поджимаются. Дрон уже с остервенением давит пальцами мне на плечи. Я смотрю снова в его глаза, ища в них мольбу остановиться. Но вижу в них лишь желание. Чистое, неприкрытое желание. Хватаю его руку и кладу его два пальца себе в рот. Я сосу их, прикрыв глаза и представляя, что опускаюсь на колени, а его член оказывается у меня во рту. Я стону, рывком проскользив своим членом по его. Глаза Дрона распахиваются от изумления, а затем он весь словно замирает. Его рот ещё больше приоткрывается, он хватает им воздух, когда я выпускаю его пальцы изо рта. И затем он кричит, а я целую его, поглощая крик. Дрон кончает, я это быстро понимаю. Он кончает так красиво. Так искренне и с полным недоумением, что такое бывает. Он кончает, и его дрожь становится такой сильной, словно вибрация в моих яйцах. Я кончаю, когда чувствую, как влажность растекается по его брюкам. Дрон стонет. Каждый стон я слышу. Я кончаю, блять, как гейзер, кажется. Мой член вздрагивает, пока не выплёскивает всё.

Тяжело дыша, я опираюсь о стену рядом с плечом Дрона. Его тело до сих пор дрожит. А потом до меня доходит.

Что я наделал? Что?

Я резко отстраняюсь, насколько это позволяет пространство.

— Боже, прости меня! Прости меня! Дрон, прости меня! — Паника накрывает меня. Я начинаю рыдать, как мудак, касаясь его лица. — Прости меня! Я не хотел! Я не хотел! Прошу, прости меня! Я… я…

Слёзы катятся по моим щекам. Они туманят моё зрение. И так хреново становится. Я чувствую себя таким жалким. Таким ничтожным. Таким мудаком. Почему это дерьмо случается только со мной? Почему сейчас? Я же не хотел. Блять, я изнасиловал Дрона. Я просто взял и сделал то, что хотел. Знал ведь, через что он прошёл. Я…

Холодный воздух врывается в мои лёгкие. Я захлёбываюсь им, а затем падаю на что-то мягкое. Где-то вдалеке я слышу голос Дрона. Я снова начинаю рыдать. Мне так плохо и так дерьмово внутри. Что я за мудак? Как я мог? Я тоже насильник? Я такой же, как те ублюдки, которые сделали это с ним? Забрали его у меня? Даже не дали мне возможности? За что?

— Роко, — меня бьют по щекам, я открываю глаза и часто моргаю. — Роко, давай вставай. Мы не можем провести ночь в такси. Давай.

— Дрон? — озадаченно смотрю на него и обхватываю его лицо. — Мне так жаль. Мне очень… очень жаль. Я не хотел… я… прости меня. Не нужно меня ненавидеть.

— Я не ненавижу тебя. Пошли. Можешь стоять?

Киваю, но меня шатает. Боже, меня сейчас вырвет.

— Давай, не сдерживайся. Давай, — Дрон наклоняет меня, придерживая за талию, и меня рвёт прямо на улице. Даже не знаю, где я нахожусь. Но, блять, меня выворачивает наизнанку. Горло болит, как и живот.

Меня подхватывают подмышки и тащат. Я пытаюсь идти сам, но это так жалко.

— От меня воняет, — хриплю я.

— Да, есть такое, но ничего. Сейчас примешь душ, и станет лучше.

А потом я снова вспоминаю.

— Дрон, прости меня… прости меня, я не хотел. Это само… я… не хотел. Врежь мне. Я заслужил. Я… прости меня. Я не насильник. Я же не…

— Роко, господи, прекрати орать на весь этаж. Просто закрой рот, — рявкает он на меня.

Дрон, что, щупает меня? Нет, он пытается приподнять меня, потому что ноги меня не держат. Приоткрываю глаза, перед которыми всё плывёт. Дрон открывает дверь и заводит меня внутрь. Я не знаю это место. Это не моя квартира.

— Давай, пошли в душ. Сколько ты выкурил, Роко?

— Что? — непонимающе моргаю. — Мне жарко.

— Роко, посмотри на меня, — перед моим лицом появляется лицо Дрона, и я расплываюсь в улыбке.

— Ты такой красивый… как ангел. Я сразу заметил твои глаза… они такие чистые… такие пронизывающие… да, ветер.

— Сколько ты выкурил сегодня травки, Роко?

— Я не курил, — отрицательно мотаю головой, а затем стону. Моя голова сейчас взорвётся. — Мне плохо… меня сейчас стошнит…

— Чёрт.

Меня куда-то ведут. Я падаю на колени и оказываюсь прямо лицом в унитазе. Опять меня выворачивает наизнанку. Хватаюсь пальцами за ободок унитаза, в ушах стучат басы громкой музыки.

Где я?

Оглядываюсь и не могу понять, куда меня занесло. Я не узнаю это место. Туалет клуба? Почему мне так плохо? Почему всё такое розовое и мрачное?

— Роко, выпей, — словно сквозь вату в ушах я слышу голос отца. Он здесь? Ну, блять. За что? Почему он.

Я не двигаюсь, надеясь, что просто стану невидимым. Не хочу расплачиваться ещё и за это. Не хочу снова в клетку. Там больно и страшно. Не хочу…

Мои зубы бьются о стакан. Вода кажется такой ледяной. Но я понимаю, что это вода. Я в себе. Я смогу сделать вид, что просто отравился. Я смотрю на отца, он поит меня. Он никогда так не делал, даже когда я болел. А болел я редко, кажется. Я не помню. Почему я ничего не помню?

— Отвали, — рявкаю я, когда обида поднимается из моей груди. — Не нужно играть роль заботливого папочки! Тебе насрать на меня!

Отталкиваю его и встаю. Меня не держат ноги, и я облокачиваюсь о холодную стену.

— Роко, я же…

— Нет, — шиплю я, мотая головой. — Нет. Не смей даже ничего говорить мне. Не смей, мать твою! Я сказал, чтобы ты оставил меня в покое! Я не знаю, где Рэй! И мне откровенно похуй, ясно? Отъебись от меня, пап!

— Роко, прекрати! — кричит он на меня и делает шаг ко мне.

Ну, блять. Сам напросился. Я отталкиваюсь и замахиваюсь кулаком. Меня дезориентировано толкает вперёд, отец избегает моего удара. Я быстро двигаюсь вперёд, и он хватает меня. Он скручивает мои руки, а я вырываюсь.

— Отвали от меня! Отвали, мать твою, от меня! Что? Снова изобьёшь меня? Снова посадишь в грёбаную клетку, чтобы я, блять, был другим? Я не буду другим, понял?! Я не могу быть другим!

— Роко, хватит. Пожалуйста, успокойся. Роко, — мягко просит он.

Но я не буду его слушать. Не буду! Вырываюсь из его рук и отхожу, выставив руку вперёд. Меня качает из стороны в сторону.

— Почему ты относишься так только ко мне? — с болью в голосе кричу, ударив себя кулаком в грудь. — Почему я снова во всём виноват? Почему я, блять, просто не могу расслабиться без того, чтобы контролировать твою грёбаную дочь? Почему? Почему бы тебе не оставить меня в покое в моём дерьме, а?

— Роко, прошу тебя. Не нужно, — он поднимает руки, пытаясь меня успокоить.

— Я не звал тебя сюда! Я больше не зову тебя! Я просил тебя о помощи! Я кричал, чтобы ты пришёл ко мне, потому что мне было страшно! Но нет, тебе было насрать на меня и на Рэй! Это ты виноват в том, что её изнасиловали! Ты! Ты сделал меня насильником в их глазах, а я не насильник! Это ты виноват!

— Роко, прекрати орать, соседи сейчас вызовут полицию. Я не…

— А мне похуй! — ещё громче ору я. — Мне похуй! Не подходи ко мне! Зачем ты приехал? Чтобы извести меня? Я же просил оставить меня в покое! Хватит ходить за мной! Хватит трогать меня! Хватит делать меня таким… таким уродливым. Ты изуродовал меня внутри. Только ты. Ты… я же… я же любил тебя. Я же верил тебе, пап. Я же… ты мне нужен. Ты мне всегда был нужен. Я же…

Закрываю лицо ладонями и мотаю головой. Мои ноги подкашиваются, и я опускаюсь коленями на пол.

— Почему я? Почему ты всегда и во всём винишь меня? Знаю, что ты никогда не хотел меня или Рэй, но я не виноват, что родился. Я не виноват… Рэй же некому было защищать, кроме меня. Я это делал, потому что тебя не было рядом. Никогда не было. Почему я? За что?

Вскидываю голову, глядя на отца.

— Роко, ты не виноват. Я ни в чём не виню тебя. Правда, это же я, Роко. Это Дрон, — он делает шаг ко мне.

— Заткнись, — рычу я, пытаясь встать, но падаю на пол. Отец пытается поднять меня, но я ударяю его и отталкиваю от себя. — Отвали. Не думай, что я, блять, попадусь на это. Оставь его в покое. Оставь нас обоих в покое. Что ещё ты от меня хочешь? Я всё сделал! Он не трахает Рэй, понятно? Не трахает! Я его изнасиловал, блять, из-за тебя! Ты заставил меня это сделать, я бы продержался, я бы смог, но ты…

Ползу к нему, хватая пальцами воздух от ярости.

— Ты… ты трахал мои мозги. Ты всё боишься, что Рэй отомстит тебе и залетит от Дрона. Не трогай его! Не смей ему причинять боль, блять! Не смей! Я убью тебя, если ты его тронешь, понял? Я убью тебя! Ты ничего о нём не знаешь! Ты заставил меня изнасиловать его! Ты! Из-за тебя я в таком состоянии! Ты это сделал со мной! Я старался избежать встреч с ним! Мне нужна была тишина, но нет тебе было мало того, что ты сделал со мной! Ты пытаешься добраться до него! Не прикасайся к нему! Не трогай его! Клянусь, пап, если ты хотя бы даже подумаешь о том, чтобы причинить ему боль, я тебя убью. Я клянусь, запомни это. Я клянусь, если ты это сделаешь. Ты ничего… о нём не знаешь. Не знаешь, а я знаю, и это больно, мать твою. Мне так больно, — скулю я, снова рыдая. Я так устал. Я задыхаюсь. Мне так дерьмово.

— Всё болит, — скулю я.

— Роко, давай я тебе помогу, хорошо? Давай пойдём под душ, ладно? Тебе нужно принять душ, чтобы прийти в себя.

Меня поднимают на ноги, и я хватаюсь за шею отца. Только вот он пахнет иначе. Чем-то знакомым, и это делает ещё хуже.

— Пап, почему мне так больно? Почему никто не видит, что у меня тоже есть чувства? Почему никто не предполагает, что мне тоже может быть больно? Почему… почему они считают, что я могу всё вытерпеть? Сначала Рэй, а потом, как наказание за все мои грехи, Дрон. Они оба же… были жертвами. Они… ненавидят меня, а я же… я не сделал ничего плохого. Я пытался защищать их, как ты меня учил. Я старший и обязан умереть, но защитить их. Я облажался, пап. Я так облажался.

— Всё хорошо, Роко. Ты не облажался. Я знаю, что у тебя есть чувства, — шепчет отец мне на ухо и обнимает меня. На меня обрушивается ледяная вода. Но я привык. Я даже не дрожу от холода. — Мне очень жаль, что они заставили тебя так ужасно себя чувствовать. Они не хотели, Роко. Ты понял всё неправильно.

— Ты бы видел страх в его глазах. Как он оттолкнул меня, словно я один из них. Он же… разделся передо мной и… подумал, что я могу. Я убийца… да, я знаю, но я не насильник, пап. Я бы никогда так не поступил. Я же никогда… никогда, пап, — вою, утыкаясь ему в шею.

— Роко, ты хороший человек. Я знаю, что ты бы никогда их не тронул. Всё будет хорошо, — он гладит меня по спине и мягко целует в висок.

— Я изнасиловал его, пап. Я… изнасиловал Дрона. Я не смог взять себя под контроль. Не смог… он же просил его убить, понимаешь? И я… я, кажется, это сделал. Я сделал это… я не хотел, пап. Скажи ему простить меня… пожалуйста, пап, пусть он простит меня. Я…

— Роко, ты не насиловал Дрона. Я говорил с ним. Ты не трогал его.

— Но я же… я помню, пап. Я помню. Помню этот ужас в его глазах, когда я его коснулся. Я помню… он всегда трясётся от страха передо мной, как будто я… я… они. Я больше так не могу, пап. Хочу сдохнуть… убей меня. Ты же ненавидишь меня, а я… все, кого я люблю, ненавидят меня. Я виноват во всём… пап, мне так больно.

— Тише, Роко, никто тебя не ненавидит. Ты будешь в порядке. Давай, постой так немного, хорошо? Я помою тебя.

— Меня тошнит… меня так сильно тошнит…

Всё перед моими глазами становится тёмным, грудь разрывается от боли, и я падаю в этот ненавистный мрак. Я падаю, и меня скручивает от нехватки кислорода.

Дрон

Ненавидеть себя это привычно. Я ненавидел себя с рождения. Испытывать отвращение к себе тоже довольно нормальное моё состояние. И я ведь не один такой. Многие уродуют свою кожу, лицо, выкалывают себе глаза и наносят увечья, только бы не привлекать других людей. Только бы их не трогали. Только бы услышать желаемую тишину. И мы так глубоко уходим в это состояние, что перестаём думать о других людях, так как уже выработалась привычка считать, что они недостойны этого. Они просто не заслужили потому, что всегда причиняют нам боль. Они всегда пытаются уничтожить нас. А когда внезапно распахиваешь глаза, осознавая, что становишься причиной, от которой другому человеку больно, и он не заслужил этого, то на тебя обрушивается понимание, что ты не лучше тех, кто сделал всё это с тобой.

Аккуратно провожу по лицу Роко прохладным полотенцем. Кажется, что только сейчас я замечаю тёмные круги под глазами Роко. Каждый вдох даётся мне с трудом, пока я протираю его. Обычно это он ухаживает за мной, а я теперь тот, кто трезв, не обкурен и не подыхает на кровати. Я бы мог сказать, что смачиваю полотенце и снова касаюсь им лица Роко, его шеи, груди и рук, потому что он сильно горел, и мне просто было страшно за то, что он умрёт у меня на руках. Но на самом деле я этого хочу. Касаться его становится жизненно необходимым для меня. Я ласково веду взглядом по предплечью Роко и протираю его, затем ниже. Мне никогда не разрешали ни о ком заботиться, так как считали меня извращенцем. Мне запрещено было касаться младшей сестры, только гулять с ней в инвалидной коляске, и всё. Запрещено было даже поправить ей волосы или же платье. Ничего нельзя было. Я никогда не заботился о другом человеке физически. И это приятно.

— Привет, — сиплым голосом произносит Роко.

Я вздрагиваю, вскидывая голову, и улыбаюсь ему.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — интересуюсь, убирая полотенце.

— Как дерьмо, — отвечает со стоном он, прикрывая глаза.

Беру бокал с водой и бросаю в него шипучую таблетку. Пересев со стула на кровать, приподнимаю голову Роко и прислоняю к его губам стакан.

— Выпей, это обезболивающее. Наверное, у тебя жутко болит голова.

Он кивает и делает маленькие глотки. Я уверен, что горло у него тоже ужасно дерёт, как и мышцы всего тела ноют.

Роко откидывается обратно на подушку и прикрывает глаза, тяжело дыша.

— Где я?

— В квартире, в которой я живу, — отвечаю, снова смачивая полотенце и прижимая к его лбу.

— Что со мной… — Роко замирает, а затем его глаза распахиваются. В них концентрируется страх, а затем сквозит боль.

— Боже мой, — он дёргает головой и садится на кровати. Слишком резко. Он хватается за голову, издав стон.

— Всё в порядке, — быстро заверяю его и тянусь к Роко, но он подаётся корпусом в сторону. Я сразу же убираю руку.

— Я изнасиловал тебя! Я, блять, изнасиловал тебя! Прости! Я не хотел! Я же…

— Что ты сделал? — крик Роко перебивает ор Рэй. — Ты изнасиловал его?!

Только не сейчас. Роко переводит взгляд вбок, где сидит его сестра. Точнее, она уже яростно вскочила на ноги, и в её глазах кипит желание убивать.

— Это просто обкуренный бред, — говорю я, качая головой. — Галлюцинации. Роко, ты не насиловал меня. Ты выдаёшь свои мысли и страхи за произошедшее. Такого не было.

— Но я же… я… помню, — он трёт лоб, затем виски.

Мне безумно жаль его. Он выглядит сейчас таким потерянным, таким ранимым и незащищённым. И я хочу защитить его, особенно от его безумной сестры.

— Галлюцинации. Вчера ты перекурил, Роко. Я отнёс заказ с клубным сэндвичем и увидел пакет с косяками. Один из них был выкурен, я предполагаю, что тобой, прежде чем ты спустился вниз. Я увидел тебя в толпе танцующих. Ты целовался с каким-то парнем, и явно вы там не только целовались. Вы словно трахались. Ты вёл себя неадекватно, Роко, поэтому мне пришлось вмешаться. Ты, то кричал, то целовался с ним. А он был и рад запустить руки в твои штаны. Когда я вытащил тебя оттуда, ты был не в себе. Тебя трясло, зрачки были безумно расширены, ты был весь потный. Я испугался, что у тебя передозировка, поэтому отпросился с работы, посадил тебя в такси и привёз сюда. Я подумал, что здесь есть всё, что могло бы тебе помочь. Да я и не знаю, где ты живёшь. А ты был не в том состоянии, чтобы сказать что-то разумное. Тебя рвало. Сильно. Сначала на улице, потом уже здесь. Ты кричал и пытался драться со мной. Я мыл тебя два раза, чтобы привести в чувство, но это не помогало. Чем дальше, тем тебе было хуже. Тебя просто выворачивало наизнанку. Это сильно напугало меня, и я позвонил Рэй, потому что не знал, что делать. Она приехала, и мы вызвали вашего врача. Он поставил тебе капельницу, и тебя хотя бы перестало рвать. Казалось, что ты оставишь в унитазе все свои органы. А затем, ты сильно потел, и у тебя была повышена температура. Интоксикация организма. Тебе поставили три капельницы, чтобы сбить температуру, а также электролиты и что-то ещё, я не запомнил. И ты заснул. Вот и всё, что было. Остальное — это лишь твои галлюцинации, — спокойно говорю я.

— Боже, — Роко трёт своё лицо и качает головой. — То есть я не был дома?

— Нет. Ты был здесь.

— А я… я говорил что-нибудь? — прищуриваясь, спрашивает он, глядя на меня.

Отрицательно качаю головой.

— Мычал. У тебя слюни со рвотой постоянно вытекали. Ты хотел ударить меня, но ввиду твоей слабости и состояния, ты даже встать не смог сам на ноги.

— Охренеть, конечно, Роко, — качает головой Рэй. — Ты какого хрена так обкурился? Сдохнуть хочешь?

— Не тебе читать мне нотации, — фыркает он. — Я хочу домой.

— Я отвезу тебя.

— Я постирал твою одежду. Она была вся в твоей блевотине и жутко воняла, — говорю и достаю из шкафа его одежду. Кладу её на постель и выхожу из комнаты. — Рэй, дай Роко переодеться и сходить в туалет. Пойдём со мной.

Рэй бросает на брата злой взгляд, а затем выходит из спальни.

— Прекрати это делать. Ты обещала, — шепчу я, направляясь на кухню.

— Дрон, да это пиздец. Я не могу спокойно смотреть, как он себя убивает. Роко мой брат, — шипит она.

— Я понимаю, но ему сейчас твои нотации точно не помогут. Ему нужно прийти в себя. И… хм, подальше от тебя и отца. Просто поверь мне.

— Почему? — Рэй бросает на меня острый взгляд.

— Роко кое-что всё же сказал, и это… у него какой-то конфликт с вашим отцом. Причём настолько сильный, что его разрывает от ненависти и любви. Это было страшно. Поэтому очень прошу тебя, не трогай его. Дай ему время. Пусть он побудет один. Роко придёт в себя.

— Он тебя точно не тронул? Роко уверен, что изнасиловал тебя.

— Рэй, — улыбаюсь ей, — ты же знаешь, как действует травка. Она вызывает галлюцинации. Я не знаю, что за дерьмо он вчера выкурил, но явно там был сильный галлюциноген. И если бы он тронул меня, разве я привёз бы его сюда? Я был бы спокоен? Брось, ты же в курсе, как это работает.

— Ну да, — Рэй вздыхает и прикрывает глаза, — пиздец просто. Что случилось с ним? Роко, словно… словно сдался. Он как будто просто опустил руки. И я не понимаю, как ему помочь. Сначала появляется какой-то парень, затем Роко внезапно покупает квартиру и съезжает туда, потом он бросает его и ведёт себя, как мудак, и в итоге едва не убивает себя. Это любовь так работает?

— Нет, это боль. Роко накопил её и вот сорвался. Такое случается. Ему нужна перезагрузка, причём такая, какую он сам считает нужной. Нельзя на него давить. Ему очень плохо, Рэй. Правда, ему очень плохо. Даже мне больно было смотреть на него вчера. Вспомни, что он орал тебе. Роко сорвался. Боль просто заполнила его и… — я не знаю, как закончить предложение, лишь вздыхаю. То, что я увидел, было ужасающе страшно. Меня до сих пор трясёт от этого страха, который пронизывал меня до костей. А боль Роко? Боже мой, она словно выросла до вселенских масштабов во мне. И кажется, что это я вчера пережил состояние Роко, потому что у меня тоже всё болит. Даже мозг, а его у меня немного.

— Я позвоню Спенсу и скажу, что ты сегодня неважно себя чувствуешь и останешься дома. Тебе нужно выспаться, Дрон. Ты не спал всю ночь, ухаживая за Роко.

— Я в порядке. Мне не привыкать не спать ночью, — улыбаюсь я.

— Нет, так нельзя. Тебе нужен отдых, Дрон. Давай, ты просто сделаешь, как я говорю. Я понимаю, что ты ответственный, но не могу позволить тебе рухнуть от одного удара Спенса. Останься сегодня дома, идёт?

— Ладно, — киваю я. — Спасибо.

— Спасибо тебе за то, что позвонил мне. Не знаю, что было бы с Роко, если бы ты не вытащил его из клуба. Я позвоню Деку и вздёрну его. Дебил, — злобно шипит Рэй.

— Они… хм, кажется, встречаются, — говорю я и отворачиваюсь, чтобы она не увидела злость, которая вновь появляется внутри меня. Я очень хочу снова врезать по этой смазливой физиономии друга Роко, который, во-первых, позволил всему этому случиться с Роко, а во-вторых, за то, что не смог защитить его. Придурок.

— Что? — взвизгивает Рэй.

— Ну… они вели себя так, как будто трахаются. По крайней мере, этот Дек был очень красноречивым. В общем, между ними что-то есть, — для пущей убедительности, что мне на всё это насрать, равнодушно пожимаю плечами, наливая себе чай. Но мне ни хрена небезразлично это. Я безумно злюсь. Роко так легко нашёл парня на ночь. Да к нему все липнут, как мухи на дерьмо. Бесит. Он что, пользуется каким-то особым дезодорантом, как в рекламе «Axe»?

— Дек натурал… эм, был. Хотя Роко может любого натурала сделать геем, — хмыкает Рэй. — Он слишком часто это проворачивал.

— Да? — поворачиваюсь к Рэй. А вот это уже интересно.

— Ага, — кивает она. — Однажды мы были на свадьбе в Сан-Франциско. И что ты думаешь? Роко трахнул жениха перед венчанием. Прямо в церкви. Они не знали друг друга, вообще. Реально, вообще. Но Роко пошёл познакомиться, а потом из комнаты для жениха раздались стоны. Он трахнул его. Конечно, свадьба состоялась, потому что я не позволила никому войти туда, попросив Лонни помочь. Он отогнал всех. Но сам факт. Не знаю, что случается с мужчинами, когда они рядом с ним. С женщинами понятно, они даже не заморачиваются. Они просто покорно раздвигают ноги или падают на колени. Но вот мужчины для меня загадка. Как он это делает?

— То есть… Роко применяет какие-то психологические трюки, чтобы обратить натурала в гея? — хмурюсь я. Моё дыхание нарушается, руки начинают дрожать, и я быстро хватаю кружку, чтобы скрыть это. Но Рэй замечает.

— Дрон, ты, правда, думаешь, что Роко гипнотизирует их? Нет, — смеётся она. — Просто рядом с ним мужчины, как будто расслабляются и признаются в своих тайных желаниях. Я не знаю, как он это делает. Я видела это. Однажды мы просто ужинали в ресторане, и нас обслуживал парень. Роко, конечно, говорит разные похабные вещи, но это всё шутки. Знаешь, он заигрывает со всеми. Просто со всеми. Роко всегда флиртует. Но это явно действует на парней-натуралов. Сначала идёт стадия отрицания, они избегают нашего столика и Роко, а затем сами приходят и просят Роко сделать что-то с этим влечением и сексуальным желанием. Роко не насильник, Дрон. Он… поверь мне, я очень сильно сожалею о том, что обвинила его в этом. Я не соображала в тот момент. Но Роко никогда бы насильно не трахнул кого-то. Он берёт только тех, кто добровольно его хочет. Зачем отказываться, если они сами хотят? Они же приходят за десертом потом. Они возвращаются, значит, явно не были изнасилованными.

— Я не говорил об этом. Просто это так… странно, тебе не кажется? — шепчу я.

— Да, это всё его обаяние. Роко же красавчик. Он богат, влиятелен и, по словам его шлюх, любит экспериментировать в постели и не только. У него нет запретов. Никаких. Так что, здесь нет никакой магии, Роко просто вот такой. Никто не заставляет его хотеть. Вот ты же не хочешь, его верно?

Замечаю, как напряжённо смотрит на меня Рэй, словно может читать мои мысли.

— Нет, — моментально отвечаю. — Нет. Конечно, нет.

— Видишь, — Рэй расслабляется и улыбается.

— Ну да. Я хотел кое-что спросить у тебя.

— Да?

— Хм, это щекотливая тема. Насчёт… секса. Ты же… ну, у тебя было изнасилование, да?

Рэй мрачнеет и кивает.

— А когда ты после этого начала… хм, снова спать с мужчинами? Ты же это делаешь, ты сама говорила. То есть изнасилование не определяет дальнейшую сексуальную жизнь? Она может быть, верно? Просто… я… думал над этим. Я хочу начать нормальную жизнь, понимаешь? Я бы хотел знать примерные сроки, когда смог бы встречаться с кем-то. Я никогда этого не делал, но хотел бы… потом. Наверное. Я пока не знаю, просто изучаю эту тему.

Чувствую себя таким дебилом сейчас.

— Ох, ну… ты знаешь, у всех по-разному ведь. У меня примерно через пару лет всё стабилизировалось.

— Так долго? — отвожу взгляд и хмурюсь. — А ты на психотерапию ходила?

— Типа того. Но это дерьмо. Это не помогает. Они заставляют тебя постоянно проживать это. И это блядство, Дрон. Грёбаное блядство. Как воспоминания могут помочь? Нет, они делают только хуже. Но вот после отмщения становится лучше. Хочешь?

Отрицательно качаю головой. Этого ещё не хватало.

— Дрон, ну я же могу. Я вычислю этого мудака и даже приглашу тебя на казнь. Я…

— Я сказал нет, — резко говорю. — Не лезь в это.

— Выходит, что Роко был прав? — разочарованно фыркает Рэй и делает шаг назад.

— О чём ты?

— Ты любишь этого насильника, да? Поэтому не даёшь мне отомстить ему за тебя. Ты влюблён в него. Ты его простил и собираешься дать ему новый шанс. Дрон, это хрень, блять. Он никогда не изменится. Это будет постоянно. Неужели, ты готов снова пережить всё это дерьмо, ради грёбаной любви? Это не любовь! Это…

— Господи, ты что, рехнулась? — возмущаюсь я. — Я никогда не любил его. Я ненавижу его.

— Тогда почему ты не даёшь мне сделать это? Убить его? Отомстить за тебя?

— Потому что это моё решение. Каждый из нас выбирает своё, Рэй. Не думаю, что мне станет легче, если я увижу, как его убьют. Нет, это лишь сделает хуже мне. Вина ведь не только на нём, но и на мне. Я виноват больше. Я…

Дверь спальни открывается, и оттуда выходит помятый Роко. Он ещё плохо выглядит, очень плохо.

— Отвези его домой, — прошу Рэй.

— Ладно. Я позвоню тебе, — бросает она и направляется к брату. — Пошли, обкурыш.

Роко смотрит на меня долгим нечитабельным взглядом, и я слабо улыбаюсь ему, пытаясь сказать, что всё хорошо. Рэй хватает его за локоть и тащит к двери. Печаль, промелькнувшая в его глазах, моментально рикошетит по мне, и я задерживаю дыхание. Дверь за ними закрывается, и я, выдыхая, закрываю глаза. Скатываясь на пол, продолжаю сжимать кружку в руках.

— Господи, что мне делать? — шепчу я.

Я потерян сейчас. Не понимаю, что происходит, и что я должен чувствовать. Жду, когда я сорвусь, и начнётся ад. Но внутри меня тихо, и всё болит. Словно боль Роко этой ночью осела на каждом моём органе внутри тела, как сигаретный дым. Она въелась в мою кровь, постоянно напоминая о себе, даже когда я дышу или же смотрю на что-то.

Выпив чай, иду в спальню и забираюсь в кровать. Обхватив подушку, пахнущую Роко, крепко прижимаю её к себе и задыхаюсь в его аромате. Я моментально засыпаю. И в этом сне, так отличающемся от моих обычных кошмаров, меня бросает в алую пучину рук и губ. Я тону в ней, позволяя себя трогать. Я расслабляюсь в ней. Растворяюсь, как в наркотическом дурмане.

Роко

Отходняк — это просто дерьмо собачье. Я больше не буду курить травку. Так меня не колбасило очень давно. Даже на четвёртый день чувствую себя полным дерьмом. Кажется, что я до сих пор собираю себя по кусочкам. Я даже сходил к психологу, но мне это не особо помогло. Так что всё, что мне остаётся, вернуться в свою жизнь и не быть дерьмом.

Вхожу в тренажёрный зал и проверяю всех. Мой взгляд сразу же цепляется за тренирующегося Дрона. Он весь мокрый и потный. Так сексуально.

Хватит. Ты уже решил, что изнасиловал его и до сих пор не можешь прийти в себя.

Это да. Я отворачиваюсь и, кивнув ребятам, направляюсь в офис. Я устал от снов, в которых трахаю Дрона. Точнее, я просто трусь о него своим стояком. И, конечно, я просыпаюсь до хрена возбуждённым, и приходится дрочить. Если бы были соревнования по дрочке, я бы точно их выиграл за эти четыре дня.

Но меня волнуют эти галлюцинации. Не знаю, что за дерьмо я курил, раз меня до сих пор не отпустило. Поэтому я звоню Деку.

— О-о-о, смотрите, кто вспомнил про своего купидона, — смеётся он в трубку.

— Пошёл ты на хуй, дебил. Что за дерьмо было в тех косяках? Я поймал галлюцинации, — рычу в трубку.

— Ну, потому что там был экстази, Роко. Джеймс часто их курит, говорит забористое дерьмо, вот и я решил попробовать.

— Ты совсем идиот, Дек? Это наркотик! Нам запрещено употреблять наркотики! Тебе хотя бы памятку о том, как быть членом мафии, выдали? — ору я.

— Джеймс же курит их. Я не думал, что такое тоже запрещено. Не истери. Ты, вообще, должен быть мне благодарен за то, что я ускорил твои телодвижения. И знаешь, если вот то, что я видел, ты назвал сложными отношениями, то, блять, научи меня таким же. Это было горячо, мужик, — ржёт Дек.

— О чём ты говоришь? — хмурюсь я.

— Как о чём? О тебе и о Дроне. Да вы так засасывали друг друга, что мне казалось, вы высосете весь мозг друг у друга.

— Что? — потрясённо шепчу. У меня кровь отливает от лица.

— Чувак, ты что не помнишь? Мы танцевали, а потом ты просто исчез из моего поля зрения. Я начал искать тебя. И нашёл. Только вот ты сосался с Дроном. Да так, что казалось, весь танцпол охерел от вас. Такая тусня началась, крыша поехала у всех.

— Боже, — мне становится сложно дышать. Выходит, я всё же это сделал. Я изнасиловал Дрона. Я… боже мой. Боже мой. Почему он не рассказал об этом?

— Я даже записал это на видео. Сейчас я тебе его отправлю. Я не вру. Затем вы просто цеплялись друг за друга. И да, Роко, этот парень явно не испытывает сложностей и хочет тебя. Это было очевидно, потому что он тебя поцеловал первым. Видимо, его проблемы не такие уж страшные.

— И что… что было дальше? — выдавливаю из себя.

— Ну, вы просто двигались в толпе. Вас остановила стена. И да, чувак, это было лучше горячего порно. Вы явно там у стены трахали друг друга. Потом я уже не смотрел. Типа это не вежливо. Ты все эти дни зависал с ним в постели? — интересуется Дек, и слышу ухмылку в его голосе.

— Мне было плохо… меня рвало, — говорю я.

— Оу, дерьмово. Не так ты себе представлял трах с ним, да? Но, поздравляю, он тебя хочет. Так что ты можешь трахнуть его, если ещё не сделал этого. Хотя… мне кажется, что вы всё же трахнулись, Роко. Там у стены. Если, конечно, тебя не вырвало на него, когда я ушёл. Хм, ты помнишь что-нибудь?

— Я… да, немного. Я… мне нужно идти. Пришли мне видео и удали его у себя, блять. Ты просто какой-то грёбаный извращенец, Дек, — шиплю я.

— Ага, говорит тот, кто трахал своего «всё сложно» парня на людях, — ржёт он.

— Ох, да пошёл ты. Реально, ты просто конченный дебил, — закатываю глаза и качаю головой.

— Ну, конечно.

Сбрасываю звонок, чтобы больше не слышать его смех. Схватившись за голову, я гипнотизирую мобильный, лежащий передо мной. Мне приходит сообщение с прикреплённым видео от Дека, и я открываю его. Мой офис сразу же наполняется звуками музыки, и я вижу это… нас.

— Боже мой, — хриплю я.

Это не было моей галлюцинацией. Я кончил в джинсы, как и Дрон, тоже кончил у той грёбаной стены.

Мне, правда, плохо. У меня перед глазами всё мутнеет. Я смотрю на то, как мы с Дроном целуемся, и Дек прав. Дрон не отталкивает меня. Он первым начал всё это. Это он сделал со мной. Зачем? За что? Он же знал, что я пытаюсь держаться от него подальше. Да и если учесть то, как он свалил после того, как я поцеловал его в своей квартире, то я ни хрена не понимаю.

Раздаётся стук в дверь, я вздрагиваю, смахивая чёртов телефон на пол, и сам опускаюсь на колени.

— Да! Да! — кричу я, выключая видео.

Сажусь обратно на стул, когда входит Дрон. Он дарит мне мягкую улыбку. У него, что амнезия? Почему он мне улыбается? Картинка из видео и мои воспоминания крутятся перед глазами.

— Привет. Ты как? — интересуется он.

— Я… нормально, — отвечаю ему. Боже, мой голос севший. Прочищаю горло, а затем пробую снова: — Нормально. Привет.

— Я рад.

— Ага, — киваю я.

Почему он соврал мне и Рэй о том, что было в ту ночь? Он выдумал какого-то парня, а не назвал себя.

Повисает молчание. Дрон нервно бегает взглядом, то по мне, то по офису.

— Ты что-то хотел? — спрашиваю его.

— Да… то есть, нет. Я лишь зашёл, чтобы узнать, как ты. Спенс отправил меня домой, так как я тренируюсь с пяти утра.

— Ясно. Ладно. — Мой мобильный издаёт звук пришедшего на него сообщения, и это снова от Дека.

«Дорога открыта в задницу Дрона. Не благодари», — написано в сообщение, и куча ржущих смайликов.

Качаю головой и смеюсь.

— Дебил, — шепчу, отправляя ему кучу средних пальцев.

Дрон прочищает горло, напоминая о том, что он до сих пор здесь. Я поднимаю голову, вопросительно глядя на него.

— Что-то не так? Ты что-то хочешь от меня? Благодарности? Спасибо, что вытащил меня из клуба и не дал сдохнуть от передозировки, — говорю я.

— Нет, я… хм, пожалуйста, — он не улыбается, а кусает внутреннюю сторону щеки.

Я прищуриваюсь. Что он хочет? Он что, решил поиграть со мной? Так я тоже могу поиграть.

— Прости, у меня есть работа, — показываю ему взглядом на дверь.

— Да, я… ну да, хорошего тебе дня, — говорит он, направляясь к двери.

— Дрон? — зову его и разворачиваюсь вместе с креслом.

Он замирает и оборачивается.

— Да? — в его глазах вспыхивает радость, или мне это кажется.

— Я хотел спросить тебя о той ночи в клубе. Ты не помнишь, как выглядел тот парень, с которым я трахался или целовался? Просто он написал мне, и я пригласил его на свидание сегодня вечером. Он сказал, что я дал ему свой номер телефона. Не хочу, чтобы меня обманули. Но мы с ним поболтали, и он описал всё, что я помню. Правда, отрывками, — интересуюсь я.

Лицо Дрона вспыхивает от ярости, и он сжимает кулак.

— Тёмные волосы. Худой, точнее, дохлый. На голову ниже тебя, какой-то ботаник, — выплёвывает он.

— Точно. Он так себя и описал. Его я и помню. Отлично, — улыбаюсь ему. — Спасибо.

— Ты пойдёшь с ним на свидание? А если он придурок? — хмурясь, спрашивает Дрон.

— Ну, это вряд ли. Знаешь, я ощутил связь между нами. Не знаю, как это объяснить. Словно он вдохнул в меня жизнь. Таких эмоций я ещё не переживал. Так что, хочу попробовать встречаться с ним. По крайней мере, у меня будет охуенный секс, — отвечаю, пожимая плечами.

— Но… но, а как же Дек? Тот парень, с которым ты был в клубе? Вы же вместе, разве не так?

— Нет, — смеюсь я. — Деклан ирландец. Он племянник босса ирландской семьи, и мы дружим. Дек полноценный натурал и театрал. Ты мог заметить, что он слишком драматичен. Он обожает это дерьмо. Деклан мой друг.

— Понятно, — Дрон ещё более нервно кусает свою губу. — А если этот парень просто охотник за деньгами?

— Переживу. Я не против, — улыбаюсь ему. — Он того стоит.

— Ты был под кайфом, Роко. Реально может быть хуже.

— Не думаю. Я живу этими воспоминаниями. Не могу выкинуть их из головы. Может быть, он любовь всей моей жизни. Я же должен попробовать, верно? И я никогда не упускаю возможностей, — ещё шире улыбаюсь.

Глаза Дрона метают молнии. Он ревнует меня? Боже, мне становится лучше. Блять, да мне очень хорошо. Слишком хорошо, чтобы это было правдой. Вероятно, травка меня ещё не отпустила. Но сам факт, что Дрон не хочет признаваться в том, что было между нами, и яростно отговаривает меня от свидания с другим парнем, мне нравится.

Я встаю и медленно подхожу к Дрону. Вглядываюсь в его потемневшие глаза.

— Слушай, а какая тебе разница, с кем я встречаюсь? — интересуюсь, немного наклонив голову.

— Я просто не хочу, чтобы ты попал в плохую ситуацию, вот и всё. Ты ничего не знаешь об этом парне, — быстро шепчет он. Я перевожу взгляд на его губы, и он, облизав их, сглатывает. Я стою достаточно близко, чтобы вдохнуть аромат мыла и чистой кожи Дрона. Он уже принял душ. Чистый и ревнивый. Блять, меня это так возбуждает.

Кладу ладонь сбоку от его головы, опираясь на дверь за его спиной.

— Я знаю достаточно, чтобы очень сильно желать повторения того, что случилось в клубе. Парень, который может меня так завести, явно достоин внимания. Ты так не считаешь? — ухмыляюсь я.

— Ты был под кайфом, Роко, у тебя были галлюцинации, — шипит Дрон. — Всё это может быть ложью. Ловушкой или ещё того хуже. Ты же можешь пострадать. Тебя могут убить.

— Я буду в порядке, уверяю тебя. Но спасибо за то, что так сильно волнуешься обо мне, Дрон. Мы могли бы стать друзьями, — опускаю руку, огибая его плечо, но не касаюсь. Скольжу ей по стене рядом с дверью. Дрон шумно втягивает в себя воздух, а я делаю ещё один шаг, касаясь своим телом его.

— Да… я буду рад, — бормочет он, бегая взглядом по моему лицу.

— Вот и отлично, — улыбаюсь я, наклоняясь ниже.

Дрон задерживает дыхание. Он не отскакивает от меня, когда мои губы приближаются к его. Я даже вижу, как его зрачки начинают пульсировать от напряжения в его теле. От сексуального напряжения. Он хочет меня. Дрон меня хочет. Очень. Так же сильно, как и я его. Нет, он понятия не имеет, что я бы с ним сделал. Я бы вылизывал его каждую минуту своей жизни. Я бы просто касался его и подыхал от этого. У меня слишком много фантазий на его счёт.

Знаю, что Дрон ждёт поцелуя. Он приоткрывает губы, готовый к этому. Но я поворачиваю дверную ручку у него за спиной и открываю дверь.

— Тебе пора, — выдыхаю я ему в губы.

Он словно просыпается. Его щёки покрываются алым румянцем. Он срывается с места и убегает, а я улыбаюсь, наблюдая за этим.

Интересно. Очень интересно.

Дрон

Каждый день я был готов к смерти. К мучительной, жестокой смерти. И всегда знал, что умру ужасно страдая, и в глубоком отчаянии. Я никогда не тешил себя надеждами на то, что всё будет легко. Нет. Я знал. Просто знал. И я обещал себе, что не позволю унизить себя. Не позволю себе опуститься на колени и умолять. Даже при невыносимой боли, я не издам ни звука. Буду глотать дерьмо и молчать. Не дам им увидеть, как они ломают меня. Просто никто не знает, что я уже сломлен. Ломать нечего.

И вот этот день не отличается от других. Я готов и не покажу страха. Не виню Роко. Понимаю его. Я бы, наверное, ещё хлеще поступил, если бы был на его месте. Я сам не могу объяснить реакции своего тела. Да, это был я с ним. Я. И я это начал. Я не попросил его остановиться. Я хотел просто жить. Быть нормальным. Перестать бояться. Думал, что это поможет мне понять, кто я такой. Но это лишь сильнее запутало меня. Даже самому себе не могу это разумно объяснить, что уж говорить про оправдания, которые я мог бы дать Роко.

Дверь открывается, и я весь внутри сжимаюсь от страха. Сейчас я увижу этого ублюдка и посмотрю в его глаза, но не как дерьмо. В последний раз я могу быть любым. Даже смелым. И я хочу, чтобы Арсен это понял и осознал, что он не смог добраться до того, что было ему нужно. Он не отравил мою кровь и не поставил меня на колени. Нет. Я выстою. Я умру и стану свободным.

В комнату входит высокий мужчина с тёмными волосами, припорошёнными сединой. Его живые и яркие глаза сверкают, до них доходит широкая улыбка. Он подтянутый и абсолютно не похож на того, кого я ждал.

Что происходит? Это не Арсен. Это не он. Вообще, не он. Это один из подчинённых Арсена? Он отвезёт меня к нему? Или меня теперь продали этому человеку?

— Арсен, как я рад встрече, — Роко делает шаг вперёд и с улыбкой на лице протягивает руку мужчине.

— Я тоже, Роко. Я тоже. Спасибо, что заехал. Мне так жаль, что в этом году я пропустил вашу рождественскую вечеринку, но моя дочь рожала первенца.

— Поздравляю с внучкой. Как отдохнул с семьёй?

— Ох, сложно, если честно. Порой не хочется быть армянином с кучей родственников, — смеётся он и переводит заинтересованный взгляд на меня.

— А это должно быть новенький. Я уже много слышал о тебе. Ты такой… другой. Я ожидал увидеть нечто страшное или же уродливое, уж прости. Мои ребята говорят, что ты отчаянный и просто монстр на арене. Благодаря тебе я купил три новых особняка и ещё открыл трастовый фонд на пять миллионов долларов для своей первой внучки. Ты сенсация, — произносит он, протягивая мне руку.

Я пожимаю её.

— Благодарю, сэр. Поздравляю с пополнением в семье, — говорю я.

— Да он ещё и вежливый. Ты будешь моим любимчиком, Дрон, — незнакомец указывает на меня, а затем на стол. — Присядем?

— Конечно. Дрон, перед тобой Арсен Григорян собственной персоной. Он глава армянской диаспоры и близкий друг нашей семьи, — представляет его Роко.

Что? Нет. Это не так. Я знаю Арсена Григоряна. Он другой. Это какая-то подстава.

Бросаю напряжённый взгляд на Роко и немного качаю головой, опускаясь на стул. Надеюсь, что Роко поймёт, что это ловушка.

— Кажется, Дрон не верит, что ты тот, за кого себя выдаёшь. Арсен, ты можешь показать свои документы? — просит его Роко.

— Конечно, — улыбнувшись, Арсен достаёт из внутреннего кармана пиджака портмоне и поворачивает ко мне. Там водительские права на имя Арсена Григоряна. Там карточки на это же имя. Какая вероятность того, что существуют двое людей с идентичными именами?

— Простите, я, наверное, просто ошибся, — бормочу я. — Мне очень жаль.

— Всё в порядке. Никто не верит, что я армянин. Все считают, что я итальянец, — снисходительно отвечает он. — Итак, обсудим то, для чего мы здесь собрались?

— Конечно. Я привёз к тебе Дрона, чтобы ты сам оценил его. И могу заверить, что его ждёт блестящее будущее в моём клубе.

— Я это знаю. Я чувствую успех. Могу предложить два контракта. Один для мужской спортивной одежды, второй — реклама роскошных часов в России. Я акционер этих компаний, и, поверь мне, Дрон, русские тебя полюбят. Ты продашь им много дорогих побрякушек, — хмыкает он.

— Предложи что-нибудь в Европе. Дрон никогда не был в Европе. Думаю, он захочет слетать туда.

— Ох, я посмотрю, где у нас есть свободные места. Но через месяц у нас намечаются съёмки рекламы новой модели спортивной машины, думаю, я предложу кандидатуру Дрона. Он подойдёт. Эти волосы, глаза и габариты. Ты не женат, Дрон?

— Нет, сэр, — отрицательно мотаю головой.

— Это ненадолго. Когда ты окажешься на баннерах, в разворотах журналов и на телевидении, то отбоя от кандидаток не будет. Или тебя интересуют мужчины?

— Я… не знаю, — шепчу я. — То есть, пока я ни в ком не заинтересован. Я сосредоточен на том, чтобы тренироваться и выигрывать, приносить хорошие деньги и не подвести клуб.

— Похвально. Но развлечения никто не отменял, — Арсен подмигивает мне. — Если возражений нет, то завтра я отправлю все документы. Я только прилетел и немного устал. Не хочу работать сегодня.

— Конечно, без проблем, Арсен. Но есть кое-что ещё, — Роко достаёт из своего нагрудного кармана свёрнутый лист и протягивает ему. — Ты узнаёшь его?

Арсен разворачивает лист и хмурится.

— Понятия не имею, что это за кусок дерьма, — фыркнув, он кладёт распечатанную фотографию того, кого я знаю, и у меня перехватывает дыхание.

— Это Арсен Григорян, — Роко указывает пальцем на фотографию.

— Прости?

— Да, кто-то представляется тобой, ставит на счётчик парней, обманывает их и насилует. Продаёт их. Перед тобой живое тому доказательство, — Роко переводит взгляд на меня.

— О господи, — шепчет Арсен. — Этот мудак сделал с тобой это, используя моё имя?

— Я думал, что это всё какая-то шутка. Я знаю его много лет. К нему все так обращаются. Ведь не может существовать двух людей с одним именем? — спрашиваю, бросая взгляд на Роко, и он отрицательно качает головой.

Боже мой. Меня обманывали. Напротив меня сидит настоящий Арсен Григорян.

— Что он требовал от тебя?

— Денег, Арсен. Дрон выплачивал им деньги, пахал как проклятый, но им никогда этого не хватит. Теперь они охотятся за ним.

— Что ты хочешь от меня, Роко? Какую поддержку я могу оказать, чтобы прекратить это дерьмо. Это порочит моё имя, мой имидж и авторитет. Говоришь, что уже несколько лет он тебя доит? — Арсен переводит свой взгляд на меня. Только если ещё несколько минут этот взгляд был мягким и весёлым, теперь острый и смертоносный.

— Просто хочу, чтобы ты дал мне разрешение поймать его самому и развлекаться с ним так, как я хочу.

— Выжми из него дерьмо, Роко. Мразь. Неизвестно, сколько он уже дерьма натворил под моим именем. Они все слушают его, вероятно, считая, что это я. Вот это я? Нет. Я что, похож на него?

— Нет, сэр, но вы правы, — выдавливаю из себя. — Его боятся. Очень. Я сам видел. Он держит людей в страхе.

— Уничтожь его, Роко, и я дам этому красавчику столько, сколько не зарабатывал ни один твой боец.

— По рукам, Арсен, — Роко протягивает руку, и Арсен её пожимает. — После своих развлечений я принесу тебе его голову.

— Отлично. Что ж, тогда я пойду. Мне нужно немного проветриться. Был рад встретится, Дрон, и я искренне выражаю тебе свои извинения за всё, что ты пережил из-за этого мудака. Но не беспокойся, теперь ты в надёжных руках. Роко, будем на связи, — кивнув нам обоим, Арсен вылетает из кабинки.

Я в шоке смотрю ему вслед.

— О господи, — кладу голову на стол и жмурюсь. Кажется, что я только сейчас понимаю, насколько был напряжён всё это время. Теперь меня потряхивает.

— Ты как?

— Дерьмово. Я сейчас в обморок шлёпнусь, — признаюсь ему.

— Дыши, — Роко кладёт ладонь на мою спину и начинает растирать её.

— Ты же знал, что это не он, да? Ты знал, что Арсен на самом деле другой человек?

— Конечно. Для этого я тебя и привёз сюда.

— Ты… не собирался мне говорить. Ты заставил меня пройти через это…

— Прости, но я хотел тебя проверить. Да, это жестоко. Я знаю. Но прости, Дрон, во всей твоей истории до хрена несостыковок. Твоё поведение меня путает. Ты, блять, стоишь весь такой идеальный один на улице, зная, что тебя вычислили и в любой момент могут прихлопнуть. То ты боишься меня, то целуешь. У меня на твой счёт было до хрена подозрений, и ещё есть. Я не хочу, чтобы меня подставили, — чётко отвечает он.

— Я понимаю, — тяжело вздохнув, киваю и снова закрываю глаза. — Я бы тоже себя так вёл, наверное. Но я… поверь мне, я себя тоже путаю. Очень. Иногда я не узнаю себя. И я не знал, что меня вычислили. Меня вычислили?

Мои глаза распахиваются, и я выпрямляюсь.

— Чёрт, значит, они знают, где я теперь живу? Но я думал, что им известно только о моей работе в клубе.

— Почему ты не рассказал мне об угрозах Робертса?

— У тебя своих дел достаточно. Я думал, что справлюсь. Тем более, клуб — это многолюдное место, и в нём есть охрана. В нём они не дадут ничему плохому со мной случиться, — кусая губу, смотрю на белоснежную скатерть перед собой.

— Дрон, ты дебил?

— Да, так же написано в моём деле, — киваю я.

— Блять, — Роко закатывает глаза. — Я говорю о том, что если бы тебя вырубили в клубе, то да, это бы обнаружилось, но ты был уже достаточно далеко от него. Да и чтобы за тобой наблюдали по камерам, нужно сказать об опасности. На кой хрен охране следить за тобой, в клубе до хрена людей и нужно защищать всех. Понимаешь?

— Я об этом не подумал, — шёпотом признаюсь. — Они придут за мной, да? Теперь мне нигде не безопасно.

— Дрон, ты, вообще, где летал, пока я тебе показывал настоящего Арсена?

— Я был здесь. Но… они же реальны, Роко. Я им денег должен. Они могут снова меня посадить. Они причинят вред моей сестре, а она инвалид. Я осуждённый, Роко. Тот факт, что Арсен ни Арсен ничего не изменит.

— Это меняет, на самом деле, многое, Дрон. Ты никому ничего не должен, понимаешь?

— Но… я же был пойман, — недоумённо говорю.

— Слушай, нет ни одного привода на твоё имя. Ни одного. Нет ни дела, ни каких-либо упоминаний, что такое с тобой, вообще, случалось.

— У них есть видео. Они показывали мне его в полицейском участке. Они записали момент задержания и сняли всю партию наркотиков и меня рядом с ними.

— Дрон, даже если это так и было, то доказательств нет. Прошло слишком много времени, чтобы кто-то, вообще, возобновил это дело. Дело из пустоты? Ты смеёшься? Такого не бывает. И твой рассказ о том, что ты ожидал распределения в тюрьму без суда, довольно странный. Комната? Дом?

— Они… они сказали, что за это отец заплатил, да и других мест нет, все переполнены. А если я… я сделаю всё так, как они хотят, то никто в тюрьме меня не тронет, — хриплю я.

— А также твоё имя Дрю Дрей, верно?

— Да, мои документы… там так написано. Я родился…

— В другом месте, в Монтане по официальным данным. Ты пропал из трейлерного парка в возрасте четырёх лет. И там тебя звали Эндрю Ривер. Затем ты внезапно появился в абсолютно другом месте в чужой семье и никогда не ходил в школу. У тебя не было никаких собеседований, Дрон. Никаких. Нет даже упоминания о тебе в официальных источниках. Тебя искали два года, затем дело было закрыто. Ты жил с матерью, она умерла через два года после твоего исчезновения. Передозировка. Поэтому дело и закрыли.

— Что? — Меня начинает мутить. — Но я… я же рос… я… у меня сестра…

— Эти люди тебе никто, Дрон. Они украли тебя или же купили, потому что признаю, ты очень красивый парень. Очень. У тебя нет никаких отклонений. Ты не отсталый, просто им было невыгодно, чтобы ты умел читать, писать и считать. Они вбили в твою голову то, что им было выгодно, чтобы управлять тобой. Тебя просто взяли в оборот. Вся эта история — фикция. Тебя наёбывали всё это время. Они просто сделали всё для того, чтобы ты был напуган и засим от них, и тебя было чем шантажировать. Твоя сестра, как ты думаешь, была удочерена, и твоя семья получала приличную выплату от государства на её содержание. Знаешь, я многое проверил. Твоя мать, имя женщины которой ты назвал, никогда не существовала. Нет такого человека, если только она не жила столетие назад. Тебя поимели, Дрон, вот и всё. Арсен тому подтверждение. Это популярная схема вербовки таких мальчиков, как ты. Они увидели, что ты можешь дать отпор. Ты готов это сделать. Поэтому тебя и хотят поймать, чтобы отправить в настоящее рабство. С тебя можно получить кучу денег, Дрон. Кучу. Но это лишь мои догадки. Правду ты узнаешь, если дашь мне разрешение поймать их и выбить.

— Боже мой… боже… мой, — глубоко дышу, пока перед моими глазами проскальзывают различные картинки моей жизни. Меня никто не любил в семье. Сестра появилась уже в инвалидной коляске, они говорили, что она просто жила в госпитале, но перестало хватать денег, и теперь она будет жить вместе с нами.

Я не могу дышать от осознания того, что знал это. Я знал об этом. Я просто… боже мой, мне не хотелось быть таким тупым. Не хотелось, чтобы столько лет моих страданий были пустыми. Просто пиздец.

— Дрон, дыши. Теперь у тебя есть власть, понимаешь? — Роко гладит меня по спине.

Я сейчас хлопнусь в обморок. У меня всё леденеет. Все части моего тела.

— Они больше не могут тебе диктовать свои условия. Ты уже свободен, Дрон. Ты можешь пойти в любое отделение полиции, назвать своё настоящее имя и сказать, что потерялся в четыре года. Они найдут варианты доказать, что я не вру тебе. Ты вернёшь себе своё имя, свою жизнь, и у тебя будут официальные, подлинные документы. То, чем ты сейчас пользуешься, фальшивка, Дрон. Этот куплено на чёрном рынке и довольно дёшево. С этими бумажками ты не сможешь никуда вылететь. Тебя поймают и посадят за подделку документов. Они просчитали все варианты твоего побега, Дрон. Они…

— Хватит, — прошу его. — Хватит, пожалуйста…

— Они не оставят тебя в покое, пока ты их не убьёшь. Таковы правила. Ты должен отомстить за себя.

— Хватит… хватит… хватит, — вою я, сжимая кулаки.

— Они не отпустят тебя. Они знают, где ты живёшь. Кстати, если тебе нужно ещё больше информации, то я могу сказать тебе, что мои люди нашли ту женщину, которую ты называешь матерью. Знаешь, кто она? Сутенёр. А твоя сестра, которая всю жизнь, на твоей памяти, ездила в инвалидной коляске, мертва уже четыре года. Её трахнули и продали на органы. Твой отец, который насиловал тебя, развращал тебя…

— Заткнись, прошу… Роко, хватит. Хватит…

— Его я тоже нашёл. По камерам видеонаблюдений. Он же прятался. Никуда не выходил. Но мои парни нашли их всех, Дрон. Я знаю, где они сейчас. Знаю, что они планируют. Знаю, где они расставили ловушки для тебя. Так вот, твой отец — наркоман и поставляет рабов и органы детей на чёрный рынок. Ты не единственный у них, Дрон. Только подумай, сколько ещё мальчиков, они держат у себя. А скольких они собираются завербовать? Они…

— Хватит! — ору я, подскакивая с места. — Хватит! Замолчи, мать твою! Хватит!

Хватаюсь за голову и пытаюсь дышать.

— Тебе что, это нравится? Нравится добивать меня? Нравится издеваться надо мной? Ты мстишь мне за мою слабость в ту ночь? Мстишь за то, что я не могу, блять, упасть на колени и умолять тебя о пощаде? Заткнись! Просто заткнись, Роко! Заткнись!

— Я не мщу тебе… — он встаёт, качая головой, — нужно просто разобраться с этим дерьмом раз и навсегда. Ты должен, мать твою, взять себя в руки и перестать считать себя слабым! Ты сильный! И никому ничего не должен! И никогда не был должен! Это всё ложь, Дрон! Тебя пичкали ложью!

— Нет! — выкрикиваю я. — Столько лет я терпел всё это! Столько лет я жил изо дня в день в надежде, что скоро всё закончится! Ты не можешь вот так говорить мне, что вся моя жизнь — это моя глупость! Не можешь бросать мне в лицо, что я попал в это дерьмо, потому что тупой, и это всё моя вина! Ты не можешь… пожалуйста, я не выдержу. Я же… я работал. Я терпел. Меня насиловали… меня били… шпыняли, и я молчал, потому что у меня была сестра… был человек, о котором я думал. Может быть, я не любил её, но она была… была моим якорем, ради которого я выживал. Ты не можешь… просто не можешь… так со мной поступать. Я не заслужил этого. Я не заслужил же, Роко.

Тяну себя за волосы, чтобы не было так больно. Узнать подтверждение своих догадок, которые я постоянно оправдывал, жутко и страшно. Это просто разрушает меня. Разрушает по кусочкам.

— А как же мне дышать теперь, а? — спрашивая, кладу ладонь на свою грудь. — Как? Зная, что всё это… было бессмысленно. Каждая моя слеза, каждая рана, каждая капля крови ничтожны. Как?

— Дрон, это должно облегчить твою жизнь, — отвечает он.

— Как? Как твои слова должны облегчить мою жизнь? Сделать её абсолютно ничего не стоящей больше?

— А тебе что, лучше было, когда ты знал, что ты, блять, грёбаный раб?

— Да! Да, так и было! Был смысл всех моих поступков! Был смысл страдать и двигаться! Был смысл просыпаться, чёрт возьми! Ты не можешь вот так вывалить на меня всё это, и сказать: «А что такого? Живи дальше, Дрон. Это же круто». Господи, ты меня никогда не поймёшь. Я для тебя жалкий. Я для себя жалкий, — горько качаю головой.

Теперь я даже не знаю, кто я такой. Вообще. По факту у меня даже имени нет. У меня ничего нет. Больше ничего.

— Это не так. Я сказал тебе свои домыслы сегодня, чтобы…

— Поверить меня? Не вру ли я тебе? Да, я уже понял. Только вот мне кажется, что тебе нравится разрушать меня. Ты тащишься оттого, что мне больно. Мне больно, а не тебе.

— Это не так, — рявкает он. — Это не так. Я не проверяю тебя. Если бы я проверял, то хрен бы сказал тебе о том, что думаю по всему этому поводу. Это нужно решать, чёрт возьми! Ты должен это решить, понимаешь, Дрон? Ты. Ты обязан принять правду.

— Какую из всех, Роко? Какую? Что я пидор? Что я наркоман или сын наркоманки? Что я шлюха? Что я добровольно сделал это с собой по глупости и своей врождённой тупости? Что? Какую правду ты хочешь, чтобы я принял, а?

— Ты не виноват. Тебя вырастили так, чтобы ты считал себя виноватым, Дрон. Пожалуйста, я могу помочь тебе разобраться с этим, — Роко делает шаг ко мне, а я от него. Он останавливается, и на его лице написаны страдания и боль из-за того, что я так поступил с ним.

— Убить их? — шепчу я. — Ты хочешь убить их?

— Мучить. Долго. За каждую твою слезу, — Роко снова делает шаг ко мне, а я стою. — За каждую каплю твоей крови, что эти твари пролили, — ещё один шаг ко мне. — За каждую минуту, когда ты плакал и терпел насилие, — ещё один шаг. — За каждый день тяжёлых рабочих будней, — ещё один шаг. Он становится вплотную ко мне. — За каждую каплю пота. — Его ладонь ложится на мою влажную от слёз щёку. — За каждый внутренний крик от боли и стыда. — Роко нежно проводит по моей щеке и кладёт вторую руку мне за затылок. — За каждую мысль о суициде. — Роко прижимается своим лбом к моему, и я закрываю глаза. — За каждый порез, который ты нанёс себе в отчаянии и бессилии против взрослых. За каждый болезненный вздох после побоев. За каждый сбитый ритм сердца от страха. За каждое оскорбление в твою сторону. За каждый день, каждую минуту, каждую секунду твоей бесценной жизни.

— Это правда, да? — через силу спрашиваю его, открыв глаза.

— Да, детка, это правда. У меня пока нет полных доказательств для тебя, это мои домыслы. Но я видел это часто. Я знаю о сотне таких историй, когда таких мальчиков, как ты, превращали в рабов с рабским мышлением. Ты узнаешь всю правду, когда они будут у нас. Мне очень жаль, Дрон. Мне не нравится тебе это говорить, но я должен.

— Я хочу домой, Роко. Отвези меня домой, пожалуйста, — прошу его и кладу голову ему на плечо.

— Конечно, милый, конечно. Сейчас мы поедем домой. Мы выйдем через другую дверь, ладно?

Я киваю ему. Роко отстраняется и берёт меня за руку. Я крепко сжимаю его пальцы, боясь, что если отпущу, то упаду. Кажется, что идти я могу только лишь потому, что чувствую руку Роко в своей. Я чувствую его.

Мне сложно уложить всю правду в своей голове. Она пока не укладывается. Я просто раздроблён изнутри. Кто я теперь такой?

— Пойдём, мы дома, Дрон. Пойдём, — Роко выводит меня из машины, и мы входим в дом, в котором он живёт. Мне сейчас всё равно. Я готов даже на коврике в коридоре спать, только бы он не оставил меня. Я не смогу один. Я натворю глупостей. Вероятно, смертельных глупостей.

— Не отпускай меня, ладно? Я не уверен, что могу разумно соображать сейчас, — шёпотом прошу его.

— Не отпущу, обещаю, — Роко трёт мою спину, пока мы идём к его квартире. Он открывает её, и я вхожу. Я уже знаю здесь всё. Две комнаты. Одна, вообще, пустая, вторая с одной кроватью и гардеробом. Пустая гостиная, в которой есть только кухонный уголок.

— Ты хочешь принять душ? — Роко снимает с меня пальто, затем пиджак. Он кладёт одежду на кухонный островок.

— Я мылся четыре раза, прежде чем надеть эту новую одежду. Я хотел умереть чистым снаружи.

— Дрон, — Роко поворачивает меня к себе, — ты чистый. Для меня ты чистый, понимаешь? Это они заставили тебя думать, что ты грязный.

— От меня же воняет, как ты не чувствуешь этого.

— Это не так. Ты пахнешь прекрасно, Дрон. Очень вкусно на самом деле.

— Я купил какой-то парфюм. Сегодня меня впустили в магазин, представляешь? — слабо улыбаюсь. — До этого не впускали в такие магазины. А сегодня впустили, как будто я стал для них человеком. И там мне посоветовали этот аромат, а я его не чувствую. Он нормальный? Они не обманули меня?

— Нет, это хороший аромат. Теперь тебя всегда будут впускать в магазины. Ты любишь ходить в магазины? — Роко берёт меня за руку и ведёт в спальню.

— Сегодня мне понравилось. Очень. Они были милы со мной. Знаешь… — смеюсь и качаю головой, — я чувствовал себя Джулией Робертс из фильма «Красотка». Они так заботливо помогали мне лишь потому, что на мне была чистая одежда. Недорогая, а просто чистая. Раньше я сильно экономил. Я копался в мусорках и находил себе одежду. Потом… твоя одежда. Когда они насиловали меня, я думал о том, что мне так жаль, что я изуродовал твою одежду. Она была очень дорога мне.

— Ничего, мы купим новую, Дрон. Давай ложись. Тебе нужно отдохнуть.

Я киваю. Не помню, как я оказался без обуви в спортивных штанах и футболке Роко. Принюхиваюсь, она пахнет стиральным порошком.

— Можно мне твою? — прошу его.

— Что?

— Футболку. Которую ты носил. Не эту. Она не пахнет тобой.

— Да, конечно. Но… эм, они грязные.

— Я тоже грязный, но я же не плохой.

— Дрон, конечно, ты не плохой. Вот. Давай, я помогу тебе, — он снимает с меня футболку, а затем надевает чёрную.

— Теперь лучше?

— Да, — улыбаюсь я. — Она пахнет тобой.

— Вот и хорошо. Пойдём.

Роко так бережен со мной, а я не понимаю причин. Так он ненавидит? А как же он тогда любит?

Ложусь в кровать и успеваю схватить его за руку.

— Не оставляй меня. Они придут. Они всегда приходят, когда темно. Он всегда приходит ко мне, когда все спят.

— Я здесь. Просто хотел сбросить обувь. Я здесь, детка, — Роко ложится у меня за спиной. Я переворачиваюсь и утыкаюсь носом в его грудь. Он запускает пальцы в мои волосы и мягко гладит мою кожу головы.

— Я пидор, Роко?

— Нет. Забудь, вообще, это слово, Дрон. Ты можешь быть кем угодно.

— Рэй говорит, что ты обладаешь магией, — касаюсь пуговицы на его рубашке и кручу её пальцами. Она такая маленькая. Аккуратная. Мне хочется её вырвать, и я убираю руку.

— О-о-о, она и не такое дерьмо может сказать, — его смех отдаётся в груди Роко, и это приятно переходит на мою кожу. Вибрацией. Надо же.

— Нет, она говорит, что ты любого мужчину можешь сделать геем. Это правда?

— Я никого не делаю геем. Я бисексуал, Дрон. Я играю за обе команды. И я не настаиваю. Никогда. Я не насильник.

— Я знаю. Знаю. Не думай так плохо о себе. Просто я… помнишь ту ночь? Когда ты первый раз меня поцеловал?

— Эм…

— Здесь. Мы были здесь. Я попросил тебя. Мне было очень страшно. Но я хотел почувствовать себя живым через боль, понимаешь? Я хотел быть нормальным, Роко, как все. Хотел просто чувствовать. И когда я убежал, то понял, что у меня… я твёрдый. Ты сказал, что только правильный человек может сделать меня таким. И я… решил повторить. Проверить, понимаешь? Провести свой эксперимент. Это была такая огромная потребность… в клубе.

— Почему ты смолчал, Дрон? Почему ты мне наедине не рассказал о том, что это был ты? Я же давал тебе поводы. Я даже парня выдумал и своё свидание с ним.

— Меня это так разозлило. Сильно. Я… испугался, что ты решишь, что я воспользовался тобой. Но я… нет, это было не так. Я видел, что ты какой-то не такой. Мне не понравилось, что тот парень… он облизывал твою шею. Это было так мерзко, и я безумно разозлился. Я пошёл в толпу, чтобы защитить тебя от этого придурка. А потом… я просто рискнул. Рискнул и снова захотел быть живым. Нормальным, а не сломленной жертвой. Я не хотел страдать в тот момент. Хотел узнать, что чувствуют другие. И это было больно и приятно.

— Тебе больно, когда у тебя эрекция?

— Да. Это больно. Теперь каждый день больно. Я клянусь, что до этого у меня ничего не работало. Клянусь. Я принимал таблетки, чтобы у меня стоял, когда я снимал видео. Всегда я использовал таблетки и искусственную сперму. Они же… они пытались меня возбудить, Роко. Они сосали мне, а меня рвало. Ничего не работало. Ничего. Они тёрли и тёрли до боли мой член. До корочек. Там были раны, я видел их. Я не знаю, что такое утренняя эрекция. Я не вру… Роко, я не врал тебе. Никогда бы не врал. Я бы не посмел. Я…

— Я верю тебе. Прости меня за мою жестокость, другому меня не научили, — Роко прижимает меня к себе ближе, и я ложусь на его руку. Он обнимает меня, теперь я в коконе теплоты и заботы Роко.

— Ты очень… ты сам научился. Я лучше себе причиню боль, чем тебе, Роко. У меня ведь… боже мой, у меня никого нет. Больше никого нет.

— Дрон…

— Есть только ты, Роко, — приподнимаю голову и смотрю в его тёмные глаза. — Только ты. И я не хочу тебя подвести. Я стараюсь изо всех сил. Только… не говори так со мной больше. Не надо. Это так больно.

— Прости, детка, прости меня, — Роко касается моей щеки и гладит её. — Прости меня. Я не имел права. Прости. Я больше никогда так не буду обращаться с тобой. Завтра мы можем пойти по магазинам, хочешь?

— Они же там. Они следят за мной, Роко.

— И насрать. Мне нужна помощь с выбором мебели. Хочешь помочь мне, Дрон? Я бы не отказался от компании. Я люблю ходить по магазинам. Так я чувствую себя обычным человеком, а не убийцей. Когда я выбираю что-то простое, вроде тарелок или стаканов, то это дарит мне иллюзию, что у меня ещё есть возможность иметь семью. Неважно с кем, с парнем или девушкой. Но найти часть себя в этом человеке. Так что я люблю магазины, но порой одному ходить по ним так скучно. Что скажешь?

— Да, — шепчу я и улыбаюсь. — Я хочу. Меня не выгонят оттуда?

— Нет, Дрон. Нет. Я их выгоню с этой планеты, если они хоть слово тебе скажут. Ты нормальный, Дрон. Ты в порядке, понимаешь? То, что тебе говорили раньше, ложь. Всё, что происходит с твоим телом и сердцем, это нормально. Это доказывает, что ты живой.

— Мне сейчас очень больно, Роко. Я пытаюсь это пережить. И я хочу новый пирсинг.

— Где ты хочешь новый пирсинг?

— Там, — признаюсь я.

— Где там?

— Ты знаешь.

— Нет.

— Ты пытаешься не улыбаться. Ты знаешь, — смеюсь я и пихаю его в грудь. Роко всё же широко улыбается, и это так красиво, когда он улыбается.

— Скажи мне, детка, где ты хочешь пирсинг?

— На члене, Роко. Я хочу его там и на языке. Он у меня был, но я сам вырвал его тогда, когда они собирались меня насиловать. Я не хотел… чтобы им нравилось. Но мне нравилось это. Мне нравится пирсинг.

— Значит, мы пойдём и сделаем его. Если ты хочешь, можешь это сделать.

— А если я хочу тебя поцеловать, я могу это сделать?

— Да.

— Хорошо.

Я закрываю глаза, и так уютно. Так странно тихо, я слышу, как бьётся сердце Роко. Чувствую его тепло. Я словно дома. Словно вот оно моё место.

Роко

Иногда мы думаем, что поступаем правильно, а на самом деле оказывается, что делаем только хуже. Говорят, что правда лучше, чем самая сладкая ложь. Так вот, это не всегда так. Правда и ложь — это две стороны одной медали. Ложь о правде. Правда о лжи. Разве нет?

Наблюдаю за тренировкой Дрона и должен сказать, что парень очень упорный и стремится к чему-то большему. С нашей первой встречи в том клубе он теперь больше рассчитывает на себя, а не на интуицию. Ещё немного, и он просто станет непобедимым. Дрон тренируется каждый день по восемь часов минимум. Иногда приходит рано утром, чтобы побегать на дорожке или же потягать железо.

И тот факт, что Дрон даёт пять Спенсу, перебрасывается словами с Рэй, направляясь в душ, и, в принципе, ведёт себя нормально, меня напрягает. Если учесть, что он находился первые три часа сна в моих руках, а затем решил выбить мне мозги из-за кошмаров. Мне повезло упасть на пол и грохотом разбудить его. Конечно, Дрон извинялся, хотел уйти, но я заставил его лечь обратно в кровать. Ещё четыре часа мы проспали. Я редко сплю со своими любовниками. Ухожу домой и сплю дома. Так меня отец учил. Не гадить там, где я ем. Но Дрон… я хотел, чтобы он остался.

Конечно, наутро я словно протрезвел. Мне стало так стыдно за то, что я вывалил на него всё сразу. Просто всё, даже не подумав, что вся эта правда сделает с ним. Я же мог тихо убрать этих ублюдков, но мои страхи заставили меня вырвать душу Дрона и разорвать его. И это так больно. Смотреть на него больно. А он… он тихий, с мягкой улыбкой, молчаливый и спокойный. Боже, это меня, пиздец как, напрягает. После такого взрыва и такой истерики вчера он как-то внезапно затих. Значит, жди беды. Накроет не по-детски. Ждать этого ещё хуже.

— Привет, — Рэй входит в мой кабинет, и я перевожу на неё взгляд.

— Привет.

— Ты как?

— Нормально. Наблюдаю. Сможешь меня заменить ещё на несколько дней в клубе?

— Роко, — Рэй издаёт стон и падает на кожаный диван, стоящий напротив моего стона. — Ты заебал. Почему ты не можешь?

— Потому что у меня дела. А ты, напомню тебе, в доле со мной. Ты мой партнёр, Рэй, но, кроме того, что пытаешься надрать зад моим парням, ничего больше для клуба не делаешь.

— Эй, я привела Дрона. Я представила.

— Ага, и просрала такой бюджет, которого хватило бы ещё на троих бойцов. Так что отрабатывай. И мне… мне, правда, нужно, чтобы ты меня заменила.

— Что ты делаешь? Я знаю, что вы с папочкой поругались, — Рэй садится и закидывает ногу на ногу, покачивая одной.

— Делаю кое-какую работу. Это для себя. Мне это нужно. Нужно, — вкладываю в свою просьбу искреннее желание оставить для нас с Дроном несколько вечеров. Для него и для меня.

— Ладно. Тебе с этим твоим делом не нужна помощь?

— Нет, я справлюсь. Не беспокойся.

— Роко.

Сестра встаёт и бросает взгляд на дверь.

— Что? Почему ты смотришь на дверь?

— Я переживаю за Дрона. С ним что-то не так. Он какой-то… жуткий сегодня. Тебе так не показалось?

— Жуткий? Что ты имеешь в виду? Покрасил волосы?

— Нет, я не об этом. Он молчит, молчит, молчит, а потом отвечает на вопрос, который я задала час назад. Словно Дрон зависает или же думает о чём-то плохом, или он напуган. Что насчёт тех мудаков, которые его изнасиловали? Ты нашёл их? Он не разрешает мне найти их, и это так тупо. Я не понимаю, почему он этого не хочет.

— Рэй, я позабочусь обо всём. Не беспокойся.

— Просто… я не знаю, — она поджимает губы и качает головой. — Он тихий, и его взгляд меня напрягает. Он не горит. Раньше Дрон хотя бы глазами мог объяснить мне что-то, своим выразительным взглядом. Но сегодня там пусто. Просто пусто, словно кто-то вытащил его душу и выбросил, а Дрону забыл сказать, где её подобрать. Сечёшь? Это то состояние, когда… когда… ты теряешь смысл, Роко. Я уже видела у него такой взгляд, когда он замирал на мосту или долго смотрел на высотки.

— Ты говоришь про суицид? Ты считаешь, что Дрон собирается… — я сглатываю от страха.

— Я не уверена, но… не знаю. Я предложила ему сегодня сходить в кино. Представляешь, он никогда не был в кино? Но Дрон попросил оставить его в покое, и ответил мне это со странной улыбкой на лице, когда пошёл в душ. Я спросила его об этом четыре часа назад, Роко. Четыре часа назад. Меня это напрягает. Я…

Дрон распахивает дверь, и Рэй быстро выпрямляется. Дрон смотрит, то на Рэй, то на меня.

— Вы замышляете пакость? — усмехается он.

Рэй поворачивается ко мне и выгибает бровь, вроде: «Видишь? Я же тебе говорила».

— Ты цитируешь «Гарри Поттера»? Ты читал эту серию? — удивляюсь я.

— Слушал. Я не умею читать, — отвечает Дрон с этой странной и, действительно, жуткой улыбкой на лице. Она словно приклеена к его губам. Он похож на блаженного. Вот. Именно так. — У меня хорошая память. Я же говорил.

Блять. Я сломал Дрона.

— Эм… всё это чересчур странно для меня, парни. Я сваливаю, — Рэй вскидывает руки и, обойдя Дрона, выходит из офиса.

— Что с ней? — спрашивает он, озадаченно бросая взгляд на дверь, а затем на меня.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами.

— Ладно. Ты говорил, что поедешь со мной, чтобы я сделал пирсинг, — напоминает он. — Но, если ты занят, ничего страшного, я доеду на автобусе. И…

Он резко разворачивается и выходит из моего офиса. Какого хрена?

— Дрон! — выкрикиваю я, вылетая за ним из офиса. Хорошо, что у меня реакция хорошая, и я взял все свои вещи одним махом.

— Да? — оборачивается он и хмурится.

— Ты куда пошёл? Ты говорил, говорил и резко вышел.

— Ты же сказал, что у тебя работа. Я и ушёл.

— Я такого не говорил. Ты даже не дал мне ответить. Дрон, может быть, в другой раз сделаешь пирсинг? — спрашиваю его.

Мне, вообще, не нравится всё это. Он теряется в своей голове или сходит с ума. Ни один из вариантов меня не вдохновляет.

— Нет, я хочу сейчас. Потом у меня бой, и пирсинг должен зажить, чтобы я мог спокойно его снять, и проколы не заросли, — хмурится он, вызывая у меня улыбку.

— Значит, поехали. А потом выберем диван. Мне реально нужен диван, а ещё телевизор. Один я уже разбил, он мне не понравился. Ну или я разозлился.

— Можно купить краску для стен.

— Отличная идея. Тогда у нас есть план.

Сообщаю охране, что ухожу. Мы садимся в мою машину, и Дрон снова замолкает. Он отворачивается к окну, разглядывая прохожих и улицы, словно там что-то очень интересное.

— За нами следят, — говорю ему.

Но Дрон не реагирует. Улыбка исчезла, потому что он отвернулся, считая, что я не вижу его отражения в стекле. Дрон улыбается, чтобы не беспокоить ни меня, ни Рэй. Вот в чём причина. Он не хочет быть… проблемой.

— Но не беспокойся, также рядом с нами охрана. Ты её не видишь, но парни здесь, — добавляю я на случай, если он всё же слушает меня. Но он снова никак не реагирует.

Мы доезжаем до салона, который я помог ему выбрать утром, так как Дрон зачастую ходил в ужасные места, и я удивлён, насколько он счастливчик, раз до сих пор ничего не подхватил там.

— Мне подержать тебя за руку? — шёпотом спрашиваю его, когда подписываю за него все документы.

Дрон отрицательно качает головой.

— Я сам.

Его приглашают в кабинет, и я иду вместе с ним. Хрен я отпущу его одного. Я осматриваю все инструменты и, убедившись, что всё, действительно, в порядке, киваю, разрешая сделать Дрону больно. Он садится и делает всё чётко, что ему говорят. Меня передёргивает, когда ему прокалывают язык, но он даже не вздрогнул. Затем я отворачиваюсь, когда Дрон снимает штаны.

— Не могу, — шепчет он.

Я сразу же оказываюсь рядом с ним.

— Если ты не хочешь…

— Я хочу… но… я смогу, — в его взгляде появляется такая решительность. Он поставил для себя какие-то цели с этими проколами. И это меня тоже пугает. Мне так не хочется разрешать ему это делать. Дрон специально причиняет себе боль, чтобы ощутить себя живым.

Как я могу всё исправить? Как?

— Нет. Не нужно. Я не буду. Не сегодня, — шепчет он и натягивает быстро джинсы.

— Но, вы же заплатили. Я…

— Ничего. Оставьте себе. Неизвестно, какие придурки сюда приходят, — Дрон мягко улыбается девушке.

Она переводит на меня обеспокоенный взгляд, но я ухожу вслед за Дроном.

— Ты в порядке? — спрашиваю его.

Он кивает.

— Не хочу, чтобы до меня дотрагивались. Не могу пересилить отвращение, — шёпотом признаётся он.

— Всё хорошо. Ты можешь сделать и через год. Не торопись.

— Мы поедем за диваном?

— Как твой язык?

— Заморожен. Я смешно разговариваю, да? — улыбается он и высовывает язык, как мальчишка, показывая мне пирсинг на языке.

— Немного, но это… очаровательно, — отвечая, достаю салфетку и вытираю слюни, которые он не чувствует. Дрон замирает.

— Вот теперь ещё лучше. Поехали, нас ждёт выбор.

Мы едем в мебельный салон, в котором я присмотрел на сайте некоторые модели. Ко мне приставляют менеджера, и он рассказывает нам о моделях. Краем глаза я замечаю, как Дрон останавливается у небольшой софы тёмно-фиолетового цвета. Он осторожно касается пальцами ткани и улыбается. Закрывает глаза, легко водя пальцами по мягкому материалу. И я не могу отвести взгляда от его лица.

— Сэр!

Дрон испуганно вздрагивает и отскакивает от дивана. К нему быстро идёт менеджер, но не наш. Я срываюсь с места и выхожу, оказываясь, перед Дроном.

— Ещё раз повысишь, сука, голос, я, блять, тебя его лишу, поняла? — рявкаю я.

Девушка бледнеет, и её глаза от страха расширяются.

— Я лишь… хотела рассказать о модели, — мямлит она.

— Роко, не надо, — шепчет у меня за спиной Дрон. — Это моя вина. Простите, пожалуйста, нас. Я не ожидал, вот и всё.

Я прищуриваюсь, всё же предупреждая эту суку. Дрон был, блять, счастлив эти несколько минут. Действительно счастлив, касаясь этого грёбаного дивана, пока она его не спугнула. И, конечно, я покупаю именно этот диван. В этом цвете, в этом варианте ткани. Я хочу, чтобы он наслаждался тканью, сколько ему захочется.

После этого инцидента Дрон совсем поникает. Он даже не улыбается.

— Хочешь, поедем домой? Я немного устал, — говорю ему.

Он показывает на рот и пожимает плечами.

— Язык опух?

Он кивает. Я снова вытираю слюни с его губ. Дрон касается моей руки и приоткрывает губы.

— Отвези меня… туда, где я живу сейчас, — сильно шепелявя, просит он.

— Но мы могли бы…

Он смотрит на меня так, что я больше не смею возражать. Я снова всё испортил. Буквально всё.

В тишине мы доезжаем до его квартиры. Он слабо улыбается мне, внезапно тянется и целует меня в губы. Взмахнув рукой на прощание, он выходит и заскакивает в дом. Я улыбаюсь, касаясь своих губ пальцами.

— Что же мне с тобой делать, Дрон? Почему ты так закрылся? — с горечью в голосе шепчу я.

Я уезжаю домой, оставляя своих парней наблюдать за домом Дрона. Я лежу в темноте долгое время. Сегодня у Дрона выходной в клубе, как и завтра. Он специально взял два дня подряд, чтобы его проколы зажили. И я думаю о нём. Так и засыпаю.

Дрон

Выражать свои эмоции мне всегда было сложно, как и свои чувства, как и то, о чём я думаю. Мне было запрещено это делать. Сначала меня наказывали родители, а потом я сам понял, что если они заметят то, что мне нравится, то уничтожат это и снова накажут меня. Мне будет больнее и хуже. А я могу рассказать очень многое. В своей голове я иногда веду довольно остроумные беседы. Но вот в жизни… я ничего не могу, только размахивать кулаками и побеждать. И я победил. Снова. Потом ещё раз, когда, блять, моего Роко коснулись. Меня это безумно злит, и я имею право на свою злость. Я имею право выражать её так, чтобы это было доступно. Я выразил её, и мне стыдно теперь за это.

— Дрон, — зовёт меня Роко.

Я перевожу на него взгляд, а он смотрит на мои сжатые кулаки.

— Если ты решил прикончить меня, то дай хотя бы водки выпить, — рассмеявшись, Роко делает ещё один глоток из своего бокала.

— Нет. Я просто думал о тебе и Робертсе. То, как он лапал тебя. Ты с ним? — мой голос почему-то звучит слишком резко, но я не хотел этого.

— Боже упаси, — фыркает Роко. — Он сам попёрся за мной. Я его не звал.

— Я сильно его побил, да?

— Нормально. Он это заслужил. Наверное, мне стоило его убить, но… я не вижу смысла. Он просто дебил.

— Ты к нему что-то чувствуешь?

— Нет. Это был лишь секс, боже мой. Но ты обещал поговорить о тебе. Дрон, какого хрена с тобой происходит, а? То ты молчун, то теперь драчун. Ты уж определись, а то я как-то не успеваю за тобой. Или хотя бы карточки выдавай заранее, — произносит Роко.

Меня смешат его слова, и я улыбаюсь.

— Я хожу к психологу, — говорю ему.

— Да, я знаю. Я же просматриваю счета всех бойцов. Тебе это помогает?

— Думаю, да. Я могу касаться иногда себя. Я пошёл к нему, ради тебя, — шёпотом признаюсь и опускаю взгляд на свои побитые руки. Они такие уродливые, как и я сам.

— Дрон, почему ради меня? — Роко придвигается ближе ко мне и кладёт тёплую ладонь на мою руку. Я сразу же хватаюсь за неё и переплетаю наши пальцы.

— Я хотел… большего, — поднимаю на него взгляд. — Я хочу выздороветь, чтобы не причинять тебе боли своими кошмарами, паническими атаками и страхом близости. Я хочу с тобой большего, Роко. Я… ты мне нравишься. Я пидор.

— Блять, прекрати себя так называть. Прекрати, понял? Ты гей или бисексуал, — злобно огрызается Роко.

— Мне не нравятся девушки. Никогда не нравились. Отец понял это, когда я ещё сам этого не понял.

— Он тебе не отец, — отвечает Роко, я пропускаю мимо ушей его слова. Мне так проще. Я сконцентрирован на другом сейчас.

— Я лечусь. Я не могу разговаривать дольше двадцати минут, потом или начинаю беситься, злиться и психовать, или у меня начинается паническая атака. Я… хочу быть с тобой. Не рабом.

— Дрон, я никогда не считал тебя своим рабом и не буду. Ты мне тоже очень нравишься. Бери столько времени, сколько тебе нужно, если я могу чем-то помочь, то сделаю это. Но что это были за приступы агрессии?

— Как говорит психолог, сейчас я нахожусь в пубертатном периоде. Я пропустил его, и теперь моё тело только привыкает к тому, что должно было произойти со мной много лет назад. У меня часто меняется настроение, а ещё у меня стояк по утрам. А также… агрессия — это не выплеснутая сексуальная энергия внутри меня. Я же ничего с ней не делаю.

— Поэтому ты отгородился от всех нас? От меня? — хмурится он, видимо, считая, что дело в нём. И мне неприятно, что он так о себе думает.

— Меня всегда спасают мысли о тебе, Роко, поэтому прекрати себя накручивать. А ответ на твой вопрос: и да, и нет. Да, потому что я не хотел, чтобы вы знали. Это стыдно.

— Это нормально. Это не стыдно, — вставляет он.

— Нет, потому что я вспоминаю плохие моменты своей жизни с психологом. Те, что являются причиной моей боли во время эрекции. И многие другие причины, которые не позволяют мне получать удовольствие с тобой и… делать это для тебя. После них я постоянно чувствую себя таким дерьмом. И я просто не хотел разговаривать. Не мог. Хотя в своей голове я вёл с вами довольно долгие диалоги.

— Жаль, что я не мог услышать их, — Роко печально приподнимает уголок губ, и я не могу сдержать порыва коснуться его губ. Я помню их. Кажется, что я уже стёр в пепел воспоминания о его губах. О том, какие они мягкие, и как щекотно от его щетины, но именно это и возбуждает.

Роко целует мои пальцы, и я вздрагиваю, убирая руку. Перевожу на него взгляд. Роко весь напрягается, видимо, считая, что я боюсь его.

— Нет, — прошу его шёпотом, сильнее сжимая его руку, — нет, не думай, что дело в тебе. Ты чудесный. Ты меня терпишь. Просто, когда я увлекаюсь… иногда я теряю связь с реальностью, как и раньше. Тогда я пугаюсь, что меня снова обвинят в извращении. Но это мои проблемы, Роко. Не твои. Ты…

— Хорошо, — кивает он. — Значит, ты хочешь вылечиться? Я могу тебе как-то помочь?

— Психолог посоветовала мне переходить на следующую стадию. Практика. Я не смогу двигаться дальше, если не буду применять все её советы в реальной жизни.

— Отлично. Ты уже практиковался?

Киваю ему, и взгляд Роко ставится резким.

— Нет, я ни с кем не спал. Я последовал совету Рэй.

— Хреновый вариант. Она никогда хорошего не посоветует, — фыркает Роко.

— Это не так. На самом деле Рэй дала мне отличную идею. Она даже показала мне каналы с порно на телевизоре. Теперь я смотрю их по три-четыре часа. Иногда они работают, вместо радио. И я делаю заметки.

Роко озадаченно приподнимает брови, и я смеюсь.

— Я пока не умею писать, но это в планах. Сначала мои проблемы, а потом я буду учиться. А что насчёт заметок, то я останавливаю видео, делаю фотографию и сохраняю в альбоме со своими желаниями. А также я записываю аудио того, что хотел бы изменить или же попробовать. Это своего рода научное изучение себя, — пожимаю плечами и отвожу взгляд. — Мне стыдно об этом говорить.

— Почему?

Возвращаю взгляд на Роко.

— Потому что раньше любая реакция моего тела значила, что это будут использовать против меня. И… это значит, что они правы. Подожди, — качаю головой, когда Роко открывает рот, чтобы начать возражать. — Я знаю, что мне это внушили для того, чтобы управлять мной, вызывать стыд и вину за всё, что я чувствую. Знаю. Психолог мне всё это объясняет постоянно, и я сам говорю себе это. Но невозможно избавиться за месяц от воспоминаний, накопившихся за восемнадцать лет. Нужно время, и я стараюсь. Роко, я, правда, стараюсь, чтобы быть нормальным для тебя и не вздрагивать каждый раз, когда ты меня касаешься, воплотить эти… желания, которые я сохраняю, в жизнь.

— Дрон, запомни, что для меня ты уже нормальный. Пожалуйста, пойми это. Для меня всё, что ты делаешь и говоришь, думаешь и желаешь, нормально. И я хочу увидеть эти желания. Со мной ты можешь ничего не стыдиться. Ты даже можешь рассказать мне о том, как ты срёшь. Меня не смутить. Правда, меня ничем не смутить. Я пробовал кучу всего в жизни. Я просто хочу, чтобы ты это делал со мной. Всё. Если тебе нужно выплакаться, я здесь. Если хочешь подраться, я буду твоим спарринг-партнёром. Если тебе нужен образец для изучения, то это я. Используй меня. Только не молчи, Дрон. Не замолкай снова, потому что это сводит меня с ума. Это реально сводит меня с ума, понимаешь? Я, блять, как на пороховой бочке живу, наблюдая за тобой. Я помогу тебе всем, чем смогу. Не хочешь драться? Без проблем. Я уволю тебя, и ты будешь учиться. Не хочешь, чтобы я курил? Брошу. Не хочешь, чтобы мы выходили из квартиры? Не будем. Запрёмся здесь и сдохнем через сто лет здесь же. Не хочешь, чтобы я кого-то убивал? Я не буду. Только… умоляю, не молчи больше. Не надо. Это мне причиняет жуткую боль, потому что я не знаю, что делать. Бессилие меня убивает, Дрон.

Искренность в его словах дёргает внутри меня те цепи, которые своими шипами дерут меня изнутри. Я знаю, что Роко не врёт мне. Всё понимаю, но иногда… я просто не в силах противостоять воспоминаниям. Я хочу рассказать всё, что у меня на душе, но мой язык перестаёт работать. Я просто не могу больше выдавить из себя ни слова, и это так злит меня. Злит, что я вот такой дебил. Я не заслужил всего этого. Не заслужил, чтобы меня понимали. Не заслужил даже дышать. Я шлюха и всегда останусь шлюхой. Мне же такие ужасные вещи нравятся. Хочу их попробовать, потому что я шлюха. Белый мусор, рождённый лишь…

— Дрон, — резкий голос Роко вырывает меня из мрака, и я моргаю. Он обхватывает моё лицо ладонями. — Не знаю, о чём ты сейчас думаешь, но прекрати эту хрень. Это не так. Не смей позволять этим мудакам испортить всё, что ты делаешь сейчас. Прекрати думать так плохо о себе.

— Откуда ты знаешь, о чём я думал? — хмурюсь я.

— Я вижу, как изменился твой взгляд. Он стал полон отвращения, и ты весь съёжился. Это значит, ты снова вспомнил что-то плохое о себе. Ты не белая шваль. Ты не такой, ясно? Ты живой человек и не мусор. Ты живой. И если тебя пугают твои желания, то ты должен сказать себе, что это нормально. Это приемлемо для каждого человека чего-то желать, даже если это для кого-то извращение. Знаешь, сколько раз в жизни я сталкивался с ублюдками, которые пытались заставить меня думать, что я грёбаный извращенец? Миллион раз. Но мне насрать. Это я. Вот такой. И я не собираюсь предавать себя и врать себе о том, что мне нравится лишь потому, что кто-то, блять, зашорен и стыдится себя. Я не стыжусь, и ты не стыдись. Только давай обойдёмся без «золотого дождя» и некоторых других вещей, идёт? Мы можем определить границы для начала.

— Хорошо, — киваю я. — Да… никакого дерьма во рту. Не нужно срать мне в рот.

— Фу, Дрон, — Роко смеётся и кривится от мерзости, отпуская меня.

— Я это… делал, — мрачно говорю.

— Пиздец. Просто пиздец. Но забудь. Этого больше не будет.

— И… никаких острых предметов. Я пока не готов… к большему, ладно? Я имею в виду… ну…

— К сексу?

Я киваю.

— Без проблем. Я ни с кем не трахался с того момента, как ты замолчал, и до этого не особо-то был активен на самом деле. Это будет легко для тебя. А что ты делаешь завтра?

— А кто спрашивает? — прищуриваюсь я.

— Я.

— Тогда ничего, у меня есть пять дней на восстановление после боя. Но я хожу к психологу и записался на утро. На десять утра. Затем свободен. А что?

— Как тебе идея сходить со мной на свидание?

— На свидание?

— Именно. Мы могли бы поужинать где-нибудь. Ты и я. Просто поужинать.

— Я не могу… люди будут смотреть. Я… не готов, прости.

Ну почему я такой? Я даже нормально на свидание сходить не могу. На своё первое свидание.

— А если людей не будет? Вообще, никого не будет, кроме нас?

— Тогда я смогу.

— Отлично, — Роко улыбается мне и допивает свой напиток. — А теперь, если ты не против, я очень устал. В последнее время я практически не сплю, поэтому, как ты смотришь на то, чтобы пойти спать?

— Хорошо, — киваю я.

Роко протягивает мне руку, и я берусь за неё. Он ведёт меня в спальню и бросает взгляд на кровать.

— Я приму душ и вернусь. Ты здесь сам справишься?

— Да, — киваю я.

Улыбнувшись мне, Роко заходит в ванную, но я успеваю сказать:

— Не закрывай плотно дверь, мне нужно слышать, что ты здесь. Я ещё… меня не отпустило полноценно.

— Конечно.

Забираюсь в кровать, хватая одну из подушек и прижимая её к лицу, вдыхаю аромат Роко. Через несколько минут раздаются звуки душа, и я перевожу взгляд на приоткрытую дверь. Медленно откладываю подушку и встаю. Тихо подхожу к приоткрытой двери и нахожу душевую кабину. От воды идёт пар, матовое стекло лишь может открыть мне вид на силуэт сильного и накаченного тела Роко. Я сглатываю, глядя на то, как вода стекает по его телу. Точнее, я больше представляю это. Облизнув губы, я вновь ощущаю это тепло внизу живота. Оно щекочет меня. Роко вспенивает губку и трёт своё тело. Мой живот начинает подрагивать, когда до меня доносится аромат его геля для душа.

— Дрон, ты там в порядке? — замерев, кричит Роко.

Вздрогнув от неожиданного резкого звука, я отскакиваю и забираюсь быстро в кровать.

— Дрон? Детка, ты в порядке? — повторяет Роко, выключив воду.

— Да… да, я в порядке, — громко отвечаю ему.

Получив от меня реакцию, он включает воду, а я закрываю глаза. Моё дыхание становится тяжёлым. Оно прокатывается по моему телу. Мой член начинает мне мешать, потому что становится твёрже.

Это Роко. Он не осудит и не назовёт меня шлюхой. Он примет меня и не будет шантажировать. Роко я нравлюсь. Я делаю это ради него и ради того, чтобы появились «мы».

— Дрон?

Распахиваю глаза, глядя на Роко, стоящего рядом с кроватью в одном белоснежном полотенце. От вида его обнажённой сильной груди, этих широких плеч и тёмной дорожки волос, ведущей под полотенце, моё сердце начинает биться ещё чаще.

Мои губы сохнут, и я облизываю их.

— Ты можешь так постоять? — прошу его.

— Конечно, — улыбается он. — Помнишь, я сказал тебе, что ты можешь просить меня обо всём? Ты можешь меня изучать сколько угодно.

Киваю ему и слабо улыбаюсь.

— Я подглядывал за тобой в душе, — признаюсь ему.

— В следующий раз оставлю двери душевой открытыми, чтобы ты видел больше, — подмигивает он мне.

— И тебя это не беспокоит? Я же не спросил разрешения, Роко.

— Дрон, тебе не нужно спрашивать разрешения. Смотри и делай то, что хочешь, со мной. Я абсолютно не против, — заверяет он меня.

— Тогда я посмотрю немного на тебя, — шепчу я.

— Пожалуйста, — Роко раскидывает руки, демонстрируя татуировки с внутренней части рук. Это две змеи. Одна закована в острую шипованную цепь, другая в ленту из листьев. Я веду дальше своим взглядом, куда поднимается шипованная цепь и листья. Они встречаются под его ключицами в виде двух указательных пальцев.

— Что она значит? — интересуюсь я, показывая взглядом на его татуировки.

— Это я. Я родился в год Змеи, и они мне нравятся. Одна змея — это моё детство. Оно было сложным. Я зачастую был заперт в клетке внизу нашего дома, избит и наказан. Я был заперт внутри себя. Вторая змея — это моя мечта. Мечта освободить себя и стать свободным от этих демонов. И обе змеи — это части меня. Они встречаются под моим горлом, тянутся друг к другу и едва касаются, потому что это всё я. Они напоминают мне о том, что я имею право на нормальную жизнь. Я имею право на любовь.

— Ты хочешь влюбиться? — спрашивая, вскидываю взгляд к лицу Роко.

— Да, и думаю, что я это уже сделал. Нет, не думаю, я знаю. Это ты, Дрон. Я влюблён в тебя.

— Что? — шокировано шепчу я.

— Это так. Пусть я не показываю этого, но это так. Мне сложно даётся это признание даже для себя. Я делаю нелогичные вещи, причиняю тебе боль, потому что одна из моих змей становится сильнее. У меня было сложное прошлое. Меня часто обвиняли. На самом деле меня всегда обвиняют во всём, и жить с этой виной трудно. Мне сложно доверять людям. Я их постоянно проверяю. Не связываюсь долгими отношениями, потому что боюсь, что меня обманут, разобьют моё сердце, и я уверен, что тогда сломаюсь окончательно. Я стану отцом. Не хочу быть таким же несчастным, как он.

— И ты так легко говоришь об этом?

— Тебе да, потому что хочу, чтобы ты знал обо мне больше. Знал, что я доверяю тебе, а ты мне дорог. Знал причины, почему я буду помогать тебе и почему плохо поступал с тобой в прошлом, злился, хотел тебя. Думаю, что если я тоже буду честным с тобой, то тебе будет проще воспринимать себя.

— Спасибо, Роко, — шепчу я. Его слова облегчают мою боль внутри. — Оденься, ты замёрзнешь. Мне нужно принять таблетку. Мне прописал её психолог от депрессии. У меня затяжная депрессия, и ещё множество других отклонений. И эти таблетки помогают мне спать нормально. Я всегда ношу их с собой, потому что ещё они подавляют мою подростковую агрессию внутри. Это плохо?

— Почему плохо? Если тебе это помогает, то значит, это хорошо. Где они? Я принесу их для тебя, — Роко улыбается мне.

Его поддержка оказывается для меня очень важна. Я очень боялся того, что он решит, что я наркоман.

— В кармане моих джинсов в ванной. Я сам…

— Нет, будь здесь. Я хочу заботиться о тебе, Дрон. Мне это нужно. Я привык заботиться о Рэй, но сейчас… есть ты. И мне это нравится, — Роко останавливает меня взглядом.

Возвращаюсь обратно. Роко уходит в ванную, приносит мне мои вещи и кладёт на тумбочку. Затем он приносит мне бокал воды, и я принимаю таблетку.

Одевшись в штаны и футболку, он забирается в кровать и гасит свет.

— Я могу тебя обнять?

— Да, — я сам придвигаюсь к нему и снова оказываюсь в его руках. Как я и мечтал все эти ночи. Дышу его теплом, и жизнь мне кажется лучше. В разы лучше.

— Я боюсь тебе навредить, — набравшись смелости, признаюсь ему. — Это ещё одна причина, почему я держался подальше. Порой… когда засыпаю, в своих кошмарах я наказываю их… псевдо-Арсена. Я делаю с ним то, что он делал со мной. И я один раз моргаю и отворачиваюсь, чтобы взять щипцы или острый кол, и вместо него, там ты. Меня пронизывает болью и страхом. Ты истекаешь кровью из-за меня, словно я сошёл с ума и перепутал вас. Словно меня снова обманули, а я поверил, как обычно. Когда мне приснилось это впервые, то я проснулся на кухне, держа в руке нож. Мне стало так страшно.

Роко обнимает меня крепче, целуя в макушку.

— Я не помнил, как дошёл до кухни и взял нож, но этот нож был зажат в моей руке. И я… я посмотрел на своё запястье. Нож был так близко. Решение проблемы так очевидно. Я… коснулся им своего запястья. Я ещё помнил, как же это страшно увидеть тебя мёртвым из-за меня, моего сумасшествия. Я надавил сильнее ножом, потерявшись между кошмаром и реальностью. Но потом зазвонил мой телефон. Нож выпал из моей руки, он так громко зазвенел, я начал быстро отходить от него, споткнулся и потом отползал. Телефон всё звонил и звонил. Я заперся в ванной комнате и начал считать. Раз. Два. Три. Четыре. Я всегда так делал, как узнал из аудиокниг о том, что должен отвлекать себя. В тот день я опоздал на тренировку. Это было после того, как ты купил диван. Мне стало страшно.

— Господи, Дрон, ты должен был рассказать мне об этом. Лучше говори о таком, чтобы я был готов, ладно? Ты сильно тогда поранился? — с горечью в голосе шепчет Роко.

— Нет… совсем чуть-чуть. Но я всегда возвращаюсь к смерти. Всегда. Я хочу этого, и в то же время нет, потому что вспоминаю тебя. Наверное, я здесь, потому что чаша причин уйти из этого мира превысила сегодня. Мне казалось, что если я тебя отпущу, то упаду и разобьюсь. Мне было страшно. Я не хотел, чтобы ты меня стыдился. Я не хотел…

— Тише, Дрон, — Роко запускает пальцы в мои волосы и трёт мою спину. — Тише. Я не стыжусь тебя. Мне важно знать о причинах, почему ты поступаешь так, а не иначе. Это ведь поможет нам двигаться дальше. Говори мне о них.

— А если в моей голове очень много ужасных картинок даже сейчас? — выдавливаю из себя.

— Говори о них. Говори. Меня не напугать. Я влюблён в тебя, Дрон. Я влюблён, значит, приму всё, о чём ты думаешь. Скажи мне, о чём ты думаешь сейчас? Что это за страшные картинки в данный момент в твоей голове? — спрашивая, он продолжает мягко гладить меня по спине. Он просит о слишком ужасных моментах, из-за которых я могу потерять его. Последнее, что держит меня живым.

— Мне хочется убить Робертса. Я вижу, как мой кулак продавливает его череп, как брызжет кровь во все стороны. И мне это нравится. Убить его, оторвать ему руки, чтобы они никогда не касались тебя, — произношу и замираю, ожидая, какой будет реакция Роко.

— Это понятно. Он нарывался. Ты ревновал. Поверь мне, я знаю, что это такое. Порой я так злюсь, оттого что ты улыбаешься другим шире, а мне просто достаётся дежурная улыбка. Я злюсь, оттого что Спенс видит тебя чаще, а мне остаётся лишь наблюдать по камерам. Я так же себя чувствую. И в этом я не вижу ничего странного.

— А если я скажу, что хочу убить и Рэй?

— Ну, иногда я тоже хочу убить её, — Роко прыскает от смеха.

— Нет, ты не понял, — приподнимаю голову и пристально смотрю в его глаза. — Не хочу, чтобы она трогала тебя, разговаривала с тобой. Не хочу, чтобы ты смотрел на неё. Хочу быть центром твоей вселенной, Роко. Хочу, чтобы каждое прикосновение было только моим. Хочу, чтобы ты смотрел только на меня, говорил только со мной. Стал моим сиамским близнецом.

— Наверное, я тоже болен, но меня это чертовски возбуждает, — усмехается он и проводит ладонью по моей щеке. — Касаться только друг друга. Принадлежать только друг другу. Смотреть только друг на друга. Я даже могу закрыться в комнате с тобой и сидеть напротив, только бы видеть тебя рядом. Видишь? Я тоже больной. Сумасшедший. Я зациклен на тебе. На всём, что ты делаешь, говоришь, как пахнешь и как дышишь.

— Ты, правда, так думаешь? — хмурюсь я.

— Да, правда. И отсюда у меня рождается злость, но я не центр твоей вселенной, что другие видят то, что принадлежит мне, что, вообще, знают тебя. Была б моя воля, я бы отвёз нас на необитаемый остров и прожил бы там всю оставшуюся жизнь с тобой, Дрон. Никого не нужно мне рядом, кроме тебя. Я уверен в своих чувствах. И они становятся ещё более безумными с каждым твоим словом.

— Правда?

— Клянусь, Дрон. Клянусь. И я хочу сделать с тобой очень плохие вещи. Грязные вещи. У меня тоже много фантазий, как и у тебя. Это нормально, если мы движемся в одном направлении, ты так не считаешь?

— Думаю, ты прав. Если у нас схожие желания, а ты не сломлен, как я, то значит, я не такой, каким они меня называли, да? Я не шлюха, если хочу этого же?

— Нет. Давай, проведём эксперимент. Я скажу тебе, что хочу с тобой сделать, а ты обдумаешь, сравнишь со своими желаниями и поймёшь, что ты нормальный. Ну или мы просто идеальная пара психов, — прыскаю я от смеха из-за его слов.

— Хорошо. Говори, — соглашаюсь я.

— Итак. Я хочу касаться тебя в любое время. Хочу иметь доступ к любой части твоего тела. Но сперва я хочу вылизать тебя. Вылизывать каждый дюйм твоего тела, — произносит Роко, и я задерживаю дыхание от его слов, внизу моего живота снова теплеет. — И твой пирсинг на сосках меня просто сводит с ума. Хочу посасывать твои соски, облизывать их, играть с пирсингом, тянуть за него. Хочу отсасывать тебе столько раз в день, сколько это возможно. Хочу просто тереться об тебя, чувствовать тебя кожа к коже. Кончать от того, как ты дрочишь себе, заставляя меня только наблюдать, терпеть боль от желания коснуться тебя. Хочу, чтобы ты меня трахнул. Я редко даю это делать. На самом деле было только один раз, и то, я сам это сделал с собой. Мне было интересно. Но с тобой… боже, как я хочу ощутить твой член у меня в заднице, в своём рту, на своём животе, в своей руке. Хочу утонуть в смазке, скользить по тебе, потерять разум от поцелуев с тобой. Хочу, чтобы ты забрался на моё лицо и оттрахал мой рот. Хочу целоваться при каждой удобной возможности. Хочу находиться в магазине, пока ты примеряешь новую одежду, сойти с ума там. Войти к тебе в примерочную, прижать тебя к стене и отсосать тебе. Хочу на танцполе, расстегнуть молнию на твоих брюках и на своих джинсах, достать оба наших члена и дрочить их, пока мы не заляпаем друг друга. Хочу вылизывать твою сперму. Хочу, чтобы моё тело болело от секса с тобой.

— Боже мой, — с моих губ срывается стон, когда мой член дёргается очередной раз от горячего шёпота Роко. — Ещё. Расскажи мне ещё.

Придвигаюсь вплотную к его телу, касаясь груди. У меня трясутся пальцы, когда я веду ими по шее Роко, и он тихо стонет, открывая мне доступ к своей шее. Целую её, прикусывая его кожу.

— Дрон… блять, я же могу кончить, — тяжело дыша, шепчет он.

— Сделай это. Сделай то же, что ты сделал тогда у стены. Мне сейчас не будет так больно, как тогда. Я хочу двигаться, Роко, — бормочу, посасывая его кожу. — Только продолжай говорить… мне очень нравятся твои слова. Они то, о чём думал я.

Ладонь Роко ложится на моё бедро, и он выгибает тело, касаясь своим членом моего. Вздрагиваю от яркого всплеска жара внизу живота и сильнее всасываюсь в его кожу. Другой рукой он стискивает мои волосы.

— Говори, прошу, — шёпотом умоляю, сам подаваясь вниз и вверх, чтобы он понял, я сейчас не боюсь. Мне не больно. Я хочу дойти до разрядки. Я сам не могу. Только он. Словно лишь в руках Роко моё удовольствие.

— Я хочу, чтобы ты в любой момент делал с моим телом то, что ты хочешь, — его голос садится, а тело двигается по моему.

Отрываюсь от его шеи и, лизнув подбородок, добираюсь до его губ, обнимая за шею.

— Хочу, чтобы ты изучал меня. Каждый раз, когда я принимаю душ, ты ждёшь меня в кровати. Я выхожу из душа, и ты останавливаешь меня. Ты говоришь мне, что хочешь увидеть, как я кончу. Я сбрасываю полотенце и обхватываю свой член…

— Ещё, ещё, — задыхаясь, я двигаюсь, вжимаясь в его член. Его длина безумно твёрдая, как и я твёрд. Трусь о него, а он о меня.

— Ты придвигаешься ближе, наблюдая, как я схожу с ума, надрачивая себе. Моя рука движется быстрее, ты достаёшь смазку из тумбочки и поливаешь мой член так, что он хлюпает, повторяя звук моей задницы, когда ты трахаешь меня.

— Чёрт, — издаю стон, содрогаясь всем телом от удовольствия.

— Помоги мне, Дрон. Я… помоги мне, продолжи, — просит он, целуя меня.

— Я мог бы смотреть вечно на то, как ты это делаешь. Я хочу… хочу не сдерживаться. Когда я возбуждаюсь, а это обычно бывает на тренировке, вижу тебя потным и мокрым рядом со мной. Пот стекает по твоему телу, и оно становится скользким. Это срывает мне крышу. Я представляю, как прошу у Спенса десять минут перерыва и ухожу. Нахожу тебя в офисе. Вхожу туда и запираю дверь. Ты не понимаешь, что происходит, когда я сажусь на тебя и впиваюсь в твои губы…

— Да, блять, так, Дрон. Да, — пальцы Роко впиваются в моё бедро. Мы, задыхаясь, ожесточённо трёмся друг о друга. Воздух вокруг нас становится очень горячим. Роко целует мою шею и всасывает кожу, повторяя мои действия. Он языком проводит по пульсирующему месту, а затем снова засасывает его. У меня шумит в голове от жара внутри моего тела.

— Я расстёгиваю твои джинсы, спускаю свои штаны. Ты обливаешь нас смазкой, берёшь в руку наши два члена. Твоя рука мозолистая и горячая. Она движется быстро. Наши члены трутся друг о друга. Я захлёбываюсь твоим дыханием, пока ты целуешь меня. Ты задираешь мою футболку, и я выгибаюсь, хватаясь за твои плечи. Ты берёшь в рот колечко на моём соске, и твой язык… боже… Роко… Роко… я сейчас… я…

— Кончи для меня, детка. Кончи для меня. Облей своей спермой мои штаны, и я никогда не буду их стирать. Я буду дышать ими, зная, что это ты. Я буду носить эту футболку, в которой ты сейчас, чтобы помнить эту минуту. Кончи для меня. Залей своей спермой. Отдай мне её, — горячо бормочет Роко мне в губы. — Давай, Дрон, я уже близко. Намочи меня. Дрон… блять… я так близко. Я сейчас кончу Дрон. Я сейчас…

Моё тело содрогается, жар растекается по нему так резко и неожиданно. Мой член дёргается, и я выплёскиваю свою сперму в штаны, издав вскрик, который Роко заглушает своими губами. Я продолжаю двигаться, желая услышать… Роко откидывает назад голову, жмурится и кончает с длинным, протяжным стоном. Его лицо блестит от пота, и я пробую его, слизывая его с шеи. Целую её, продолжая дрожать в его руках. Моё дыхание сбито и обжигает изнутри.

Роко отпускает моё бедро, лаская мой бок, и поднимается по руке, а затем долго целует меня. Медленно, глубоко. Он посасывает мою губу и мягко заканчивает поцелуй с ленивой улыбкой на своих губах.

— Кажется, я могу сдохнуть рядом с тобой только от одного оргазма, Дрон, — шепчет он, прижимаясь ко мне. Я чувствую мокрое пятно в своих штанах, как и в его. — Тебе не было больно?

— Нет, — улыбаюсь я. — Мне… очень понравилось. Я хочу делать это постоянно. Я подросток сейчас, мне всё это интересно. Я… твои фантазии мне очень близки. Я думал о многом.

— И ты можешь сделать всё. Видишь? Это нормально. Ты можешь войти в мой офис и целоваться со мной. Мы можем делать это везде. Я готов к этому. Я хочу тебя, Дрон. И ты контролируешь моё желание, мой оргазм. Ты командуешь мной. Думаю, тебе нужна в этом власть, чтобы ты управлял мной. Я отдаю тебе всего себя. Всего, слышишь? Я твой, Дрон. Не стыдись того, что у нас есть. Это наше. Твоё и моё. Это наш мир, и мы будем бороться за него вместе.

— Вместе, — повторяю я.

— Вместе, Дрон. Ты и я. Я мечтаю об этом. Это всё моя мечта. Ты моя мечта. Не бросай меня.

— Никогда. Я не брошу тебя. Никогда, Роко. Я вылечусь и сделаю тебя счастливым. Я не подведу тебя, — клянусь я.

Роко улыбается и прижимается к моему лбу своим. Сейчас я могу дышать легче. Могу и дышу. Я смогу исполнить его мечты. У меня есть цель, и я достигну её с ним. Словно в эту минуту я начинаю новую жизнь рядом с Роко.

                      — Конец первой книги —