Серость на улице отражала тоску в душе.

Грязь на земле и тяжёлые тучи на небе подчёркивали убогость облезлых домов обычного спального района, давно забытого богом и правительством городка. Детская площадка никогда не знала ремонта, потому от неё остались только железные турники, на которых соседи до сих пор выбивали ковры и вешали бельё. Спасибо советскому союзу, что железо использовали толстое; с тех пор ещё не сгнило, а вот асфальт, когда-то положенный при строительстве дома, давно потерял своё обличье. Яма на яме, пройти невозможно. Дожди залили их, усложняя ежедневный путь. Один неверный шаг, и уйдёшь по самую щиколотку, а может, и по колено. А ведь земля по утрам уже стала подмерзать. День-два, и двор превратится в каток, на котором по воле диких ветров, что хозяйничали здесь, жители будут летать и ползать, стремясь пройти свой обыденный путь. Природа никого не щадит, как и люди — её. Только почему-то мы платим по всем её счетам…

Ёмкости для газа, что когда-то был в каждой квартире, давно были покорёжены временем и вандалами, что сейчас, наверное, были ровесниками моей дочери, которая давно жила заграницей.

Проходя мимо, я с трудом удержалась, чтобы не сделать замечание пацанам, рассевшимся на гнилом баке. Упадут, поранятся, каких только проблем не получат из-за старого железа. Но разве им нужны мои нравоучения? Они ведь думают, что уже взрослые и никогда не станут такими же старыми, как я. Что уж говорить, я тоже думала, что молодость будет длиться вечно. И каково же было моё удивление, когда, не успев моргнуть и глазом, я разменяла пятый десяток. Казалось бы, у меня ещё есть время пожить, но как же я устала!

Взглянув на небо, постаралась улыбнуться. В последнее время губы забыли, что значит улыбка. Поводов не было.

Отодвинув в сторону пакет с мусором, который кто-то из соседей посчитал возможным выкинуть в мелкую урну около кривой лавочки и не посмотрел, что пакет туда попросту не вместился, — а ведь до мусорных баков отсюда всего метров пять, — я с трудом села и отдышалась. Поход в магазин дался тяжело.

Мне в последнее время всё давалось с трудом. Болезни смолоду преследовали меня, то отступая, то кидаясь в бой. В последнее время совсем рассвирепели: ковид, рак, постоянная химиотерапия, облучение и операция. Думала, вот-вот смогу выдохнуть, но не тут-то было. Сердце стало барахлить, не выдерживая нагрузки; лёгкое было повреждено при облучении, а иммунитет и вовсе стремился к нулю.

Вдохнув холодный воздух с привкусом выхлопных газов и сгнивших овощей из мусорного пакета, я ласковым взглядом прошлась по кирпичной пятиэтажке. Там, под самой крышей, была моя квартира. Радовало, что в том году крышу перестелили, и квартирка у меня была сухой и тёплой, вот только на пятом этаже, а лифта здесь отродясь не было. Сделав семь остановок, чтобы перевести дыхание, я, наконец, добралась до дома.

Руки дрожали, когда ставила чайник, а воспоминания, сожаления и тоска по-новой рвали душу, не добавляя спокойствия. С самого утра меня не отпускало, сыпало мимолётными искрами, что взрывались в памяти.

Кинув взгляд на телефон, подумала набрать дочери, но разница во времени и неуверенность, что она обрадуется раннему звонку, не дали мне поднять трубку. Вместо этого, налив себе кружку чая, я подошла к окну, вглядываясь в небо; хотелось найти хоть кусочек чистого бескрайнего неба. В детстве я любила смотреть на него и мечтать… о крепкой семье, о трёх, не меньше, детках, о собственном доме с садом, где будут бегать в догонялки внуки, наполняя мой мирок смехом, жизнью и смыслом. Не вышло. Замуж выскочила рано. Муж запил, не успев обвенчаться, и ребёнок его не остановил. Слава Богу, хватило ума уйти после того, как он пару раз меня поколотил. Правда, решилась, только когда он поднял руку на ребёнка.

Ушла, а вот новой семьи не сложилось. Пыталась, но мужчины в моей жизни разочаровывали и предавали, пришлось надеяться только на себя. Всегда казалось, что вот-вот, за новым поворотом, жизнь наконец-то даст мне шанс, отблагодарит, подарит счастье… Ведь я всегда была правильной девочкой, стала профессионалом, была хлебосольной, дочь обожала, спешила на помощь по первому зову…

Так почему же тогда сейчас слёзы бегут по моим щекам, а я одиноко прижимаюсь к стеклу?

Как же я хотела детей! Как хотела быть любимой! Боже, почему ты не позволил мне этого?!

Сердце надрывно стучало, а воздух с трудом вырывался из лёгких. Нужно выпить лекарство… Где же оно?!

Пока искала на столе купленную вчера в аптеке пачку, наткнулась на фото дочери. Красавица и умница… Она бежала из этого городка с последним звонком. Звала меня с собой, но разве я могла тогда оставить мать? Та бы без меня не справилась. Мне так хотелось думать… Двадцать лет прошло, дочь создала свою семью, счастлива, больше не зовёт, а мать так и не сказала, что гордится мной… Наши отношения становились с каждым днём всё натянутее.

Надо было думать о себе. Глядишь, и создала бы свою семью. Были бы у меня дети: дочь и два сына. Я бы их так любила, так любила… Всё бы отдала, чтобы вновь почувствовать те эмоции, когда берёшь на руки кроху, когда она так доверчиво жмётся к тебе, как к самому ценному и любимому. Чтобы вновь почувствовать, как сжимается сердце, переполненное любовью.

Дышать становилось тяжелее, перед глазами темнело, найти бы таблетки…

— Ты действительно отдала бы всё-всё, чтобы вновь стать матерью? — голос, тихий и далёкий, раздался у меня в голове. — Даже жизнь?

— Не задумываясь… — тут же ответила я, чувствуя, как ноги перестают держать, и, падая на пол, зацепила рукой скатерть, потянув её за собой. Звон разбившейся о пол посуды громом раздался в ушах, но мне было всё равно, я концентрировалась на шёпоте в голове.

— Ты ей подойдёшь… — голос, словно шелест, казалось, начал удаляться.

— Стой, подожди… — протянула я, устремляясь за ним, не осознавая того, как сердце перестаёт биться, а моя душа взмывает вверх, следуя зову.

За окном крупными белыми хлопьями пошёл снег, скрывая серость и убогость, даря иллюзию красоты и счастья городку, в котором больше не было меня.

«Храни его, не теряй в лучах воздушных,

А кто дарил, говорить о том не нужно…»

Колечко, Иванушки International

Я понятия не имела, как строить заводы, да и в управлении гостиницей ничего не понимала, но что точно выяснила из прошлой жизни, — реклама может и свиней заставить летать. К моему удивлению, очнувшись в новом молодом и здоровом теле, я точно знала, что не родилась в нём, даже имела представление о своей прошлой жизни, но вот нюансов не помнила, видно, так душе лучше путешествовать, а вот яркие слоганы рекламных компаний, статьи и передачи, что формировали мнения и вкусы…

Потому перед поездкой я сгребла оставшиеся шиллинги и разделила их на дорожные траты, немного оставила домочадцам, а оставшуюся часть потратила на статьи в вестниках о заповедном лесе, у которого стоит моё небольшое поместье, и о единорогах, что заглядывают ко мне на завтрак. Конечно, их уже почти сто лет никто не видел и ко мне они не заходили, но это нюансы. Главное — пробудить интерес, а там уже старушка Лаки вполне сможет сжиться с этой ролью, главное — не подпускать любопытных к ней близко. Лошадка хоть и старая, но темпераментная, и на сказочного единорога смахивает характером мало, а вот внешностью… Её серебристая грива и белоснежная шкура вызывали в моей душе умиление, не говоря уже о крохе-дочке, что тащила в дом любую найденную зверушку. Она обожала Лаки и называла ту с лёгкой руки старой кухарки единорожкой. Та верила, что лошадь — потомок единорогов, а я со своим скепсисом не стала расстраивать ни малышку-дочурку, ни старую женщину. Им обеим вера в чудо нужна как воздух.

Пройдя пару кварталов, я остановилась перед зданием с крупной вывеской «Хранитель», — мимо не пройдёшь.

Из высоких дверей выходили мужчины в деловых костюмах, активно жестикулируя. Входили так же мужчины… Это в очередной раз нажало в моей душе невидимую кнопку возмущения — это мир мужчин, и место женщины — дома. Моя душа возмущалась, хотя я и отдавала себе отчёт, что больше по старой памяти. Я бы и рада дома сидеть, да только нет у меня надёжного мужчины, на которого можно положиться, но вот складывать ручки и идти на дно я не намеревалась.

Решительно крутанув кружевной зонтик, я лёгким движением руки закрыла его и, лучезарно улыбаясь, направилась к заветной двери.

Мужчины галантно коснулись шляп, пропуская меня. Я чувствовала кожей их одобрительные взгляды и как они пожирали глазами мою фигуру, стоило мне пройти мимо. Думают, не вижу? Но это же чувствуется кожей в липком ощущении скользящего взора!

— Вам помочь, леди?.. — долговязый парень с яркими рыжими, словно пламя, волосами и россыпью веснушек по всему лицу с интересом вглядывался в меня, пока я пыталась скрыть свою растерянность. Мы столкнулись с ним у подножия лестницы, он спускался с кипой бумаг, а я терялась в сомнениях, куда следует идти.

Здание производило впечатление не только снаружи, но и внутри. Высокие потолки с огромной хрустальной люстрой и массивная деревянная лестница, ведущая в два крыла, громко шептали, что в этом заведении с деньгами всё в порядке.

— Баваро. Меня зовут леди Софи Баваро, — проговорила я, вздёргивая носик.

— Джон Бренди, к вашим услугам, — тут же поклонился он.

— Благодарю. Мне нужен главный редактор.

— Прошу за мной, — расторопно проговорил мужчина, указывая рукой на левую часть лестницы, при этом чуть роняя папки, что вынужден был держать в одной руке.

Слегка покачивая бёдрами, я еле касалась пальцами гладких перил. Лестница была выполнена из красного дерева, что в наших местах не росло, его привозили из большого мира, используя дорогущие порталы или же отчаянных смельчаков-капитанов, что решались провести корабли через туманы. Стены были увешаны портретами импозантных мужчин, что в большинстве своём довольно поглаживали округлые животы. Их всех объединяла фиолетовая прядь в волосах, у кого-то больше, у кого-то еле заметная — фамильная черта. Вот уже два столетия, с самого момента открытия этого материка, вестник принадлежал семье Роттольд, переходя от сына к сыну.

И главным редактором здесь также был представитель этой славной фамилии.

Тёмноволосый, с двумя широкими фиолетовыми прядями вдоль лица, в рубашке с закатанными рукавами и парой чернильных пятен, он безжалостно вычёркивал чью-то статью. Щёки были пухлыми, а нос трепетал в возмущении.

Мужчина не сразу нас заметил, только когда мой сопровождающий несколько раз прочистил горло и в пятый раз постучал по двери, он резко впился в нас взглядом колючих серых глаз.

— Леди Баваро искала встречи с вами, — парень тут же потупил взор и, казалось, даже уменьшился в росте, тушуясь перед своим начальником, я же обворожительно улыбнулась, протягивая ручку. Как ни крути, но в этом мире были приняты галантные манеры. Потому редактор тут же подскочил и упругой походкой подошёл ко мне.

Оказалось, что ростом он невелик, но хватка его была надёжной, а поклон — изящным.

— Рад вас видеть, леди Баваро. Я — Лючиа Роттальд, чем могу служить? — указывая рукой на мягкое кресло, — Джон, верстальщики тебя уже заждались, — он дал сигнал взглядом рыжему заняться делом, а сам занял место напротив меня.

— Я писала вам… — аккуратно расправила ладонью складки платья на коленях.

— Кажется, припоминаю… Вы прислали мне пространную статью о единорогах и другой флоре и фауне заповедного леса. К тому же в платный раздел… — нахмурил он свои широкие брови. — Но для чего?

— Ох, увы, сейчас заповедный лес не тревожит умы жителей нашего славного материка. Даже приезжие больше не стремятся его лицезреть и изучить. А между тем, мой дедушка, точнее сказать — третий муж моей бабушки, но это не важно, ведь именно он меня воспитывал, именно в его поместье у опушки леса я проводила так много времени… — я изящным движением руки достала белоснежный платок, украшенный кружевом, и промокнула две хрустальные слезинки, что скопились в уголках моих голубых глаз. — Так вот, он был учёным. Может, слышали — Гораций Беренг?

— Кто же не слышал его имя?! — к моему удивлению, воскликнул редактор. — Когда-то его научные труды произвели фурор, но это было лет шестьдесят назад… В детстве я, бывало, читал его труды. Разве могут единороги не увлечь ум юнца? — хмыкнул он, расслабляясь.

— Верно! Моя бабушка хотела привлечь внимание к заповедному лесу в память о нём. Но не вышло… она умерла, — новый град слёз покатился по моим щекам, в то время как мужчина, смутившись, стал неуверенно ёрзать в своём кресле. Что ни говори, но женские слёзы — беспроигрышное оружие в любом из миров!

— Полно вам… — смущённо протянул он.

— Боль утраты ещё свежа… — потупила я взор, в то время как Лючиа сорвался с места, чтобы налить мне стакан воды.

Вода была прохладной, отчего стенки стакана запотели. Сделав глоток, я выдержала театральную паузу. На нервах нужно играть умеючи, выдерживая паузы и создавая нужную атмосферу.

— Благодарю! — улыбнулась, заглядывая в его глаза. — Бабушка оставила мне после смерти их поместье на окраине леса, и я решила взять на себя ответственность за то, чтобы труды дедушки не канули в лету. Единороги до сих пор заглядывают к нам в сад.

— Неужели? — скептически протянул он, прекрасно зная, что ореол источников магии заметно сузился, углубляясь в лес в дремучие заросли, куда ни растения, ни животные не пускают смельчаков.

— Конечно! — праведно возмутилась я. — Не так часто, как, по рассказам дедушки, было в его молодости, но всё же регулярно.

— И у вас, конечно же, есть снимки? — задумчиво потарабанил он пальцами по краю стола.

— Нет… Но разве вы мне не верите?! — удивлённо вскинула я голову, ошарашенно хлопая ресницами. — Единороги пугливы! Вспышки вспугнут их, и они больше не вернутся! Разве можно так рисковать?!

Я видела своё отражение в зеркале и знала, какое произвожу впечатление на мужчин, потому была уверена в эффекте.

Я была блондинкой с яркой розовой прядью около лба — признак магии в моей крови и вместе с тем — благородного происхождения. Большие голубые глаза были кристального оттенка, с лёгкой поволокой во взгляде; густые коричневые ресницы, что окружали их, были подобны плотному вееру. Губки были розовыми бантиками, а высокие скулы и острый маленький подбородок делали личико похожим на сердечко. Я выглядела как невинное дитя, нежное и чистое. Разве можно усомниться в моих словах?!

— Я, конечно же, вам верю… — протянул мужчина, отведя взор, — но у нас в практике печатать только проверенные сведения.

— Но что же мне делать? Я всего лишь хотела, чтобы труд моего деда не пропал даром… — слёзы вновь собрались на моих глазах, — я обещала бабушке на смертном одре, что продолжу её дело!

— Уверен, от одного исключения ничего не случится! — поспешил он успокоить меня, пока слёзы не сорвались с намокших ресниц. — Мы напечатаем большую статью о заповедном лесе на предстоящей неделе и, конечно же, о единорогах в вашем саду! — улыбаясь, проговорил он.

— Я вам так признательна! — воскликнула я, радостно потирая в душе ладошки. Полдела сделано! — Спасибо вам! Дух моей бабушки будет теперь спокоен! — мысленно я просила прощения у милой старушки, что не позволила выкинуть меня на улицу и забрала к себе, дав кров и еду, а после своей смерти ещё и оставила старое поместье, жаль только, денег не прилагалось. — Мне осталось только выполнить вторую часть её просьбы, и она упокоится навеки…

— Какое же ещё обещание она с вас взяла? — не сдержал он профессионального любопытства.

— Чтобы как можно больше живых существ увидело заповедный лес и единорогов. В память о бабушке и дедушке я открою в этом поместье гостиницу.

— И у вас уже есть план? — протянул он, практически не скрывая скепсис, что сквозил в его взоре.

— Нет, конечно, я же леди… — протянула, скрепя сердце, — но я наняла управляющего — Рональда Тортона. Может, слышали?

— Увы, не приходилось. Но я уже начинаю сомневаться в его компетентности, — отрицательно качнул он головой, — позвольте дать скромный совет: вам необходимо дать объявление об открытии вашей гостиницы.

— Неужели?! — удивлённо вновь моргнула я.

— Да, — со знающим видом проговорил он.

— Право, неудобно. Репутация должна говорить сама за себя, так говорил папенька, — покусывая губу, протянула я, с возмущением вспоминая мерзавца, что звался моим отцом. Для него репутация была дороже дочери.

— Как знаете, — хмыкнул он, переходя за своё рабочее кресло и всем видом показывая, что ему пора возвращаться к делам, — но я настаиваю хотя бы на небольшой заметке, я даже не возьму с вас за неё ни шиллинга. Ваше благородное дело не должно остаться незамеченным.

— Ну, если вы так считаете, не буду спорить. Я так вам признательна! — воскликнула, подтягивая ридикюль. — У меня по счастливой случайности как раз есть снимок нашего поместья и пара снимков заповедного леса, — говорила, протягивая заготовленные заранее фотографии. На них поместье казалось сказочным местом. Сколько трудов стоило, чтобы в допотопный объектив не попали обветшалые стены и хозяйственные постройки!

Всё же чувство страха взяло верх, и в постоялый двор я поехала в экипаже. С каким же сомнением смотрел на меня кучер, скользя взглядом по приличному наряду и гордо вздёрнутому носу! Явно сомневаясь, что мне нужно именно сюда.

У меня не было средств на что-то шикарное с замахом на высокое положение, поэтому, приехав в столицу, я остановилась на окраине, в некогда добротном постоялом дворе, вот только было это во времена моего деда. Сейчас же всё там дышало на ладан вперемешку с кислым запахом дешёвого пойла.

Скользнув в главный зал, служивший и таверной, я еле увернулась от грузной разносчицы, что, видя цель, не видела преград. Я старалась как можно быстрей промчаться мимо ещё малочисленной публики, хоть уже и весьма пьяной, до лестницы, а оттуда — уже к себе в каморку. Есть не планировала, перекусив сдобной булкой, купленной у издательства. Ещё утром я оценила ароматы, что господствовали здесь, и зареклась не брать в рот и крошки. Дизентерия с присущей ей диареей, рвотой и температурой гарантированы!

Я почти проскользнула, но жалость и обострённое чувство справедливости меня остановили.

Хозяин постоялого двора отчитывал девчонку, почти девушку: худую, долговязую, но с огромными глазами, в которых плескалась неприязнь. Ей бы склонить голову, потупить взор, но она со свойственным юному возрасту упрямством гордо смотрела на хозяина, отчего тот ещё больше распалялся, не получая желаемого.

Уверенно расправив плечи, я приближалась к ним, только сейчас замечая, что за своей тощей фигуркой она скрывала не менее худую фигурку мальчишки, что такими же, как у неё, карими глазами неприязненно смотрел на хозяина. Семейная черта — налицо!

— Этот грязный выродок посмел обворовать моего постояльца, ты должна отработать! — наконец, я смогла разобрать шипение хозяина постоялого двора, отчего возмущение удушливой волной накрыло уже меня. — Я сказал, что ты поднимешься к нему, так что поторапливайся! О вкусах, как говорится, не спорят! — он брезгливым взглядом прошёлся по её костлявой фигуре.

— Я ничего не брал! — шипел паренёк, сжимая в бессилии кулаки, в то время как девушка не давала вырваться из-за её спины и броситься на владельца, хоть мальчишка и порывался.

Владелец был мужчиной крупным, лысым, с маленькими щёлками глаз и выступающими из-под верхней губы клыками, мне даже показалось, что в его родне затесались орки.

— Уважаемый, что здесь происходит? — высокомерно протянула я, надеясь, что моё происхождение сможет меня защитить.

— Шли бы вы… леди, куда шли, и не вмешивались, — рыкнул он, не забыв растянуть губы в подобии улыбки. Хотел он меня напугать или же вспомнил о манерах, о которых ему рассказывали в детстве? Не знаю, но, впечатлившись, сглотнула. Только я — женщина взрослая, и меня просто так оскалом не проймёшь.

— Всё же мне кажется, что не стоит кричать на детей, — стояла я на своём, окидывая их фигурки взглядом в очередной раз.

— Где вы здесь нашли детей? Эта девица — моя разносчица, а паренёк работает на конюшне. Повторяю, что я сам разберусь со своими работниками, особенно — когда они оказались ворами… — еле сдерживаясь, прорычал он. — Этот инцидент не стоит вашего внимания.

— Я ничего не крал! — закричал в очередной раз мальчишка, защищаясь. — Это всё — ложь, чтобы затащить мою сестру в постель!

— Да кому она нужна?! Кости сплошные, — зашипел хозяин, — я бы на месте постояльца и заморачиваться не стал! А он — добрая душа — даёт вам шанс. Отработает, и будете свободны! — краски отхлынули от лица девушки, вот только глаза продолжали гореть ненавистью. Она стояла ровно, словно натянутая тетива, в любой момент готовая сорваться. Мне было её жаль.

— Уважаемый, вы что предлагаете?! Вы себя-то слышите?! Это омерзительно!

— Слушайте, леди! Не стройте из себя достопочтимую матрону, такие на моём постоялом дворе не останавливаются! Шли бы вы отсюда, пока ваши белые рученьки чисты и непорочны, — качнулся он в мою сторону, теряя терпение, отчего уже в моих глазах зажглись ненависть и презрение. Бессилие холодной волной окатило меня. Сжав до боли кулаки, я заставила себя сглотнуть горький комок в горле.

— Что по мнению вашего достопочтимого постояльца украл у него паренёк? Во сколько он оценивает ущерб?

— Кошель со ста шиллингами, — немного замявшись, проговорил он, усмехнувшись, — у вас есть возможность восстановить пропажу? — не сомневаясь в ответе, вопросил мужчина, а я поражённо выдохнула вместе с мальчишкой и юной девицей. Сумма была немаленькая и явно выдуманная!

— Побойтесь, милостивый! Если бы у него было в кошельке столько шиллингов, он бы здесь не остановился!

— Он — мой постоянный клиент. Привычка, знаете ли… А вот у вас есть столько свободных шиллингов, чтобы заступиться за этих оборванцев, что я по доброте душевной приютил?

— Как же, по доброте… — пробормотал мальчишка с быстро гаснущей надеждой во взгляде.

— Если бы у меня была такая свободная сумма, я бы здесь не остановилась… — встретилась я с потухшим взглядом девушки. Так нельзя! Но если я потрачу эту сумму на неё, то уже моя цель окажется недосягаемой, а вместе с тем и благополучие моей дочери может кануть в лету… Сомнения, сожаления и ненависть, словно дикие звери, рвали мою душу.

— Благодарю, леди, — неожиданно бархатным голосом проговорила девушка, отчего я удивлённо вскинула голову, — не стоит вмешиваться. Мы справимся сами, — хрупкая улыбка коснулась её обветренных губ.

Голос был обворожительным, хотелось тут же последовать её указаниям, отчего я с новым интересом взглянула на их фигурки. Кто же отметился в родне? Такие голоса всегда одарены магией и не бывают у обычных людей. Спорить готова, что движения у неё плавные, тягучие, вот и попался какой-то похотливый козёл под действия этих чар.

— Слышали, что вам сказали?! Идите отсюда! — теряя терпение, проговорил хозяин постоялого двора, наступая, но я всё не спускала глаз с девушки, прекрасно представляя, что её ждёт. В её глазах было столько гордости и непреклонности, что предстоящая ночь её сломает.

Так нельзя! Решительно расправив плечи, я вскинула голову, удивлённо отмечая, что мужчина ни с того ни с сего сделал шаг назад, а выражение его лица стало заискивающим.

— Милейший, долго нам ещё ждать? — мужской голос, глубокий и хлёсткий, нарушил наше уединение, заставляя взгляды скреститься на его владельце.

Два мужчины возвышались за моей спиной. Один скинул капюшон своего тёмного плаща, открывая лицо с раскосыми звериными глазами и тонким шрамом над бровью, оказавшись блондином с длинными волосами, собранными в хвост. Он с живым интересом переводил взгляд с меня на хозяина, останавливаясь на юных работниках. Второй же оставался в пыльном плаще. Надвинутый капюшон почти полностью скрывал его лицо, открывая только квадратный подбородок с ямочкой и тёмной щетиной, а также недовольно поджатые губы.

— У наших лошадей слетели подковы. Их требуется немедленно почистить и позвать кузнеца, — проговорил блондин более мягким голосом, но с такими же властными нотками, как у его товарища.

Приглядевшись, я сделала выводы, что перед нами — искатели. Их одежда была хоть и простой, но очень прочной, а на поясе проглядывалось оружие. Именно они отправлялись в густые чащи заповедного леса нашего континента в поисках шкур магических животных, редких ингредиентов для зелий, зверушек ради прихотей богачей… Они были достаточно отчаянны, чтобы достать всё, что пожелает заказчик. Обычно их услуги оплачивались весьма щедро, а потому, выбираясь в город, они предпочитали более надёжные места, где нож не окажется в их накачанных спинах.

— Конечно-конечно, — пролепетал противный владелец, не двигаясь с места.

— Милейший, займитесь нашими лошадьми, немедленно! — протянул тот, что предпочёл оставить своё лицо неузнанным, блестящая монета мелькнула в его пальцах, облачённых в кожаную перчатку, ловко перекочёвывая к владельцу постоялого двора.

— Сию минуту, — радостно оскалился тот, не желая злить своих новых гостей. — Что уставился? Бегом за кузнецом! Потом договорим! — кинул он пацанёнку, что не торопился выполнять поручение, но ладонь сестры с силой нажала на его спину, и он быстрой ланью помчался прочь. — Любезнейшие, не желаете ли комнату или тёплый ужин? — вновь обратился он к путникам.

— Воды. Надеюсь, она здесь чистая… — протянул тот, отворачиваясь. На мгновение мне показалось, что его глаза блеснули, останавливаясь на мне, но ощущение это было настолько мимолётным, что я искренне засомневалась. Может, показалось, ведь я никакого интереса для него не представляю!

Я переглянулась с девушкой и поспешила к себе в комнату, она же направилась прочь от алчных глаз.

Может, ей удастся сбежать? А дальше что? Зачем я привлекла к себе внимание? Может, забрать её с собой? Мысли роились в голове, одна за другой.

Мучительные сомнения терзали мою душу, пока я металась в маленькой комнатушке. Ночевать здесь было противно, нужно было всё же не пожалеть монетку и остановиться в более надёжном месте. Теперь же сон ко мне не шёл, я реагировала на каждый скрип старых половиц в коридоре, ощущая, как тонкие волоски встают дыбом от каждого шелеста и порыва ветра.

Небольшое единственное окошко невозможно было распахнуть и впустить свежий ночной воздух. Но оно позволяло увидеть частичку затягивающегося тучами неба и чёрные крыши соседних домов. Серые тяжёлые облака тянули когтистые лапы к полной луне, забирая её в плен. Неужели пойдёт дождь? Для лета это было сомнительно.

Как назло, моя комнатка была у лестницы, и постояльцы то и дело ходили около двери, порой замирая, а вместе с ними и я, словно испуганный заяц, прижимая к груди свой ридикюль. Шиллинги, что планировала потратить в торговых рядах, я спрятала за корсажем — верным хранилищем для тысяч женщин до меня и после. Небольшой саквояж, доставшийся мне ещё от бабушки и видевший трёх её мужей, со второй сменой белья стоял рядом с кроватью, заготовленный на случай спешного отступления. Я бы и дверь чем-нибудь заставила, вот только кроме кровати здесь ничего не было.

Когда ночь вступила в свои права, а постояльцы в питьевой зале, наконец, затихли, я вновь услышала голос владельца, что тащил упирающуюся девицу.

Погасив одинокую обгоревшую свечу, я выглянула в тёмный коридор и тут же нашла подтверждение своим догадкам. Девчонка упиралась, но хозяин постоялого двора словно и не слышал, уверенно таща её следом. Казалось, он не видит, как её истёртые каблуки упираются в деревянный скрипучий пол, а тонкое запястье норовит выскользнуть из его крупной ладони. Для него это было незначительным препятствием, на которое он и не планировал реагировать.

— Ты совсем про ваши долги забыла? — шипел он. — Так я быстро упеку твою мать в долговую яму. Мне иждивенцы на шее не нужны! — брюзжал он, стуча в дверь. — Да и братца — мелкого воришку — сдам в придачу. Так сказать, очищу улицы нашего славного города от отребья.

— Яни, я же выплачиваю. Дай мне время, всё верну! Я работаю у тебя почти бесплатно, да и брат вносит свою посильную ношу, — молила она. — Он не брал у него, ты же знаешь… Ты же наш дядя, поверь!

— Какой я тебе дядя?! — прошипел он, впиваясь в неё ненавистным взглядом. — Если мой дед женился на твоей гулящей бабке, это не значит, что я тебе родственник! Я хочу свои деньги обратно! А вы не сегодня — завтра сдохнете, посмотри на себя — кости да кожа, толку никакого. К тому же, в лучшем случае я получу свои денежки через год-другой, а я хочу сейчас! Мне за тебя щедро заплатят! — радостно скалился он, когда дверь приоткрылась.

Широкая улыбка с отсутствующим в середине ряда зубом озарила его круглое лицо, когда ему протянули маленький мешочек. Звон шиллингов донёсся даже до меня, в то время как ужас отразился на лице девчонки, когда к ней потянулась костлявая рука.

— Н-не надо… — еле слышно выдохнула девушка, — пожалей! — тянула она тонкие руки к родственнику, теперь ища в нём спасение.

У меня перехватило дыхание; нужно же что-то делать! Не могу же я закрыть глаза на творящийся здесь произвол! А как же другие постояльцы? Неужели, никто не слышит?! Звенящая тишина объяла коридор. Я отчётливо слышала свистящий храп из угловой комнаты, стоны из комнаты напротив и скрипы половиц под весом хозяина этого места.

— Вы что творите?! — совесть не позволила мне остаться в стороне, а подтолкнула сделать шаг. Дура! Жизнь ничему не учит…

— Опять вы… леди, — тяжело вздохнул мужчина, впиваясь в меня взглядом, а после переводя его на того, кто оставался в комнате. — Я всё улажу! — поспешил он успокоить постояльца, двигаясь ко мне. — Лучше бы вы, как все, спали и не вмешивались, — бурчал он, в то время как я испуганно дёрнулась назад, резко захлопнув дверь перед его носом, задвигая хлипкий засов и начиная истошно орать. — А ну, прекратите! — ударил он кулаком по хлипкой двери, вот только я крепко держала её, уперевшись пятками в пол, и продолжала орать.

— А вы уйдите! — делая глоток воздуха и начиная по новой свой визг, я искренне надеялась, что в этом забытом богом и жандармами месте найдётся хоть один настоящий мужчина, готовый вступиться за девушку в беде. По крайней мере, кто-нибудь, да выйдет, чтобы угомонить меня и владельца этой чудной обители, где ноги моей больше не будет! А при свидетелях, я уверена, мужчина угомонится. Типаж такой — любит гадить исподтишка.

Лицо моей ненаглядной Лили всплывало перед глазами, давая всё новые и новые силы. Визг становился громче, а удары — тише. Соседние двери захлопали, выпуская недовольных постояльцев, которым не давали спать. Сонные, злые, они представляли собой неуёмную стихию. Отборная ругань наполнила коридор, отчего Яни был вынужден умерить свой пыл и начать успокаивать взбунтовавшихся клиентов, чьи злые языки отчего-то были направлены исключительно на меня.

— А ну, заткнись!

— Успокойся уже, бешеная!

— Ща я её угомоню!

— Там высокородная выскочка, зови жандармов, пусть они её успокоят…

— Не мешай, жирдяй! — долетали из-за двери до меня угрозы. Но умирать тихо я не собиралась! Тоже мне, нашли трепетную лань! Потому только громче взвизгивала в ответ. Нападение на леди, хоть и бедную, просто так с рук не сойдёт. Я — носительница магии, на самом деле нас не так много, чтобы спускать с рук угрозу жизни в захудалом постоялом дворе.

— Да заткнись! Не трону, — рыкнул хозяин.

— А девочку? — тут же поинтересовалась я.

— Сдалась она вам… — буркнул он, — её судьба — не ваша забота!

И то верно. Зачем она мне? Но что я буду за бессовестная дрянь, если смогу просто пройти мимо?!

— Мои заботы — не ваша боль. Девочку спасите, она вам, как-никак, родня!

— Не выйдет, мы уже ударили по рукам, и он её забрал. Так что угомонитесь и ложитесь спать!

— Я позову жандармов!

— Что только не померещится нежной фантазии юной леди… Хотя ещё нужно выяснить, леди ли вы? В таком-то месте… — насмешливо протянул он, явственно намекая, что будет значить моё слово против его. Доказательств-то у меня нет! А в этом грязном месте своя шкура важнее, и вряд ли кто решит пойти против него. Я хоть и леди, но он — мужчина… ужасный мир!

— Милейший, что у вас приключилось? Вы, кажется, мешаете леди спать? Остальным — разойтись по комнатам! Нечего толпиться! — приглушённый голос звучал властно и знакомо, а самое главное — так вовремя. Я не находила выхода, утопая в сожалениях и беспокойстве. И, кажется, как награда за мои безмолвные молитвы, пришёл спаситель.

— Небольшое недопонимание, не стоит беспокоиться! Мне так жаль, что мы вас разбудили!.. — залепетал Яни, недолго думая, я отворила замок и выглянула в коридор.

— Врёт! Он мне угрожал, а ещё продал свою племянницу в постельные игрушки! — возмутилась я, вглядываясь в щель на высокую подтянутую фигуру. Как назло, рассмотреть его лицо опять не выходило; тень так невовремя скрывала мужчину от моих глаз, или это он умеючи пользовался маскировкой… Видно было только, что мужчина скинул плащ, оставаясь в кожаных брюках и простой серой рубашке, что липла к мокрому телу. Похоже, он ополаскивался, когда галдёж охватил этаж.

— Она мне не племянница!

— И что? Значит, можно продавать невинное дитя?! — совсем неаристократично упёрла руки в боки и вышла из комнаты, наступая на негодяя и кипя негодованием.

— Да что вы такое говорите?! Кошмар приснился? Или померещилось? — сочувственно взглянул он, отчего меня накрыла кровавая волна возмущения, а желание выцарапать негодяю глаза жгучим разрядом прокатилось по мышцам. Пальцы сами скрючились, готовые впиться в плоть, вот только строгий окрик остановил.

— Хватит! Леди, зайдите к себе и ложитесь спать! Прошу на будущее: останавливайтесь в более приличных местах!

— У меня здесь всё прилично! — возмутился Яни, раздувая ноздри и выпячивая широкую грудь, вот только под острым, словно бритва, взглядом незнакомца стушевался и сник; что уж говорить, если и мне не хотелось спорить, а тут же послушаться его указания, но я осталась стоять, непреклонно глядя в тень, которая скрывала его взгляд. Его губы изогнулись в насмешке.

— А как же девочка? — стояла я на своём.

— Это мы сейчас проверим… идите, — тихо обронил он, поворачиваясь в указанном мною направлении.

Его спокойные распоряжения производили неизгладимые впечатления, мне тут же захотелось с головой закопаться в землю, чтобы он больше никогда не обратил своё внимание на несчастную меня. Казалось, что такое же впечатление он производит на семенящего рядом с ним Яни. Аура мужчины давила, сгибая волю, словно тонкий прут. Посмотрев на свои руки, обратила внимание, что волоски вздыбились — первобытный инстинкт брал верх. Кем бы ни был мой спаситель, он явно опасен.

Нырнув в комнату, я наблюдала в щель, как, пружинисто, не издавая ни звука, он двигается по старым доскам, а рядом с ним лебезит Яни. Хозяин был выше и тучнее незнакомца, но по тому, как гнулся и сутулился в его присутствии, казался никчёмнее.

— Уверяю, это ошибка… — перекрыл он своей тучной фигурой нужную дверь, перед которой остановился молодой мужчина. Резкий поворот головы в мою сторону, и ощущение тяжёлого взгляда на коже заставило меня отступить и захлопнуть дверь.

Но беспокойство не дало мне спокойно лечь спать; приложившись ухом к двери, я пыталась разобрать, что же там происходит. Ведь в его мотивах я до конца не была уверена; спасет ли мужчина девушку? Зачем ему это?!

Искатели были опасными людьми, нередко наделёнными магией и умением обращаться с разным оружием. В нашем мире их уважали, но хватит ли его влияния, чтобы забрать девчонку? Вдруг за той дверью скрывается более сильный и властный тип?

Словно назло, как бы я ни прикладывалась ухом, ничего слышно не было. Я уже, грешным делом, подумала, что они разрешили вопрос миром, и спаситель скрылся, оставив всё как есть.

Беспокойно коснувшись пальцами корсажа, где надёжно скрывались шиллинги, я закусила большой палец правой руки, — ужасная неискоренимая привычка, доставшаяся мне от прежней Софи, — а после медленно приоткрыла дверь.

Узкая щель выхватывала тёмный опустевший коридор и приглушённый свет из дальней двери, откуда светловолосый товарищ незнакомца выводил девушку. Она жалась к нему, была испугана, но вроде бы цела.

Облегчённо выдохнув, я закрыла дверь, а потом и вовсе прилегла на кровать, не обращая внимания на шум во дворе. В это забытое место с лёгкой руки неизвестных пожаловали жандармы.

А я, ощутив опустошение, проваливалась в беспокойный сон. Я так давно строила планы на эту поездку и представляла, что смогу выручить за кольцо, строя хрупкие надежды… что, наконец, получив желаемое и стоя на пороге больших перемен, растерялась. Но дома меня ждёт дочь, а значит, я не имею права на ошибку.

Ангельские черты ребёнка медленно заняли всё моё сновидение, выравнивая дыхание и даря улыбку.

Игривые рассветные лучи пробивались в малюсенькое окошко, щекоча веки и покусывая нос. Потянувшись, я не стала разлёживаться. Как-никак, жизнь в обветшавшем удалённом поместье учит многому, в том числе и простому деревенскому укладу, где ранняя побудка — само собой разумеющееся. Быстро ополоснув лицо в ледяной воде и приведя себя в порядок, я подхватила ветхий саквояж и спустилась вниз.

Запах кислятины въелся в деревянные столы и лавки и чувствовался даже в столь ранний час, когда никто не отдавал предпочтение пенному. Пахло отвратно. На удивление, здесь уже сидели недовольные постояльцы, косо посматривающие на меня. А я ведь ничего плохого не делала, не шумела (почти), не буянила, тихо-мирно спала у себя на кроватке, даже не вертелась (боясь, что она не переживёт эту ночь и развалится). Вчерашней девчонки видно не было, и я надеялась, что беда её миновала. Больше я ей ничем помочь не могла.

Поданная склизкая серая жижа, зовущаяся кашей, и кусок застарелого хлеба не вызывали особой радости, но трезвый расчёт заставил всё это проглотить, предварительно отключив мозг и вкусовые рецепторы, а то мне ещё в торговые ряды идти и лучше бы больше здесь не задерживаться. Лили хоть и не одна, но вот её опекуны не внушали доверия. Уезжая, я оставила её на старую Молли и древнего Рори, а также на их простоватого правнука Донни. На него, если честно, вся надежда. Старики уже еле ноги таскали, восьмилетний мальчишка стал какой-никакой, но опорой, выполняя любые поручения.

Надо было бы взять Лили с собой, но дальняя дорога и неизвестность, связанная с продажей кольца, не позволили мне это сделать. Если бы оказалось, что я ошиблась с ценностью оставленной вещи, то у меня банально не было бы денег, чтобы вернуться… Не знаю, на что бы мне пришлось пойти и как низко пасть, чтобы найти шиллинги на обратный билет.

Поправив шляпку и подхватив саквояж, я уверенно вышла на улицу и одним щелчком распахнула кружевной зонтик.

Жаркое солнце начинало палить с самого утра, даря коже страстные бронзовые поцелуи. Веснушки весело разбегались по носу и спускались по шее к декольте. В первый год пребывания в этом теле я совсем не заботилась о белизне кожи, а бабуля, приютившая меня, не придерживалась общественного мнения. В последние месяцы она или проводила время в кабинете своего третьего и любимого мужа, или — прогуливаясь по тайным тропкам в заповедном лесу. Однажды её старая знакомая заглянула к нам на огонёк и приняла меня за служанку. И как бы ни старалась доказать, что я — её внучка, отношение ко мне было не ахти. В первый год я растворилась в материнстве и плохо адаптировалась в этом мире, но после стала стремительно исправлять свою оплошность. Тот случай стал мне уроком. Так сложилось, что аристократы ценили белизну кожи и тщательно блюли её или с помощью магии, или — зонта. К моему великому сожалению, магия в моей семье имела характер усилителя. Сама по себе я не могла выдать даже простейшего магического заклинания, но когда выйду замуж за магически одарённого мужчину, то смогу усилить его способности. На самом деле, девушки в моём роду очень ценились. Только за них давали приданое не родители, а женихи. Иными словами — нас покупали. Особенно ценились невинные невесты. Ведь именно в таком случае усиление имело постоянный характер, именно потому отец взбесился, когда узнал, что Софи подарила свою невинность хитрому пройдохе, так ещё и аборт ей сделать не удалось. Мало того, что девчонка противилась, так и магия защитила ребенка, полностью перейдя к неродившемуся дитя. Не знаю, как бы сложилась её и моя судьба, если бы бабуля не забрала девушку под своё крыло в дальнее поместье, а умирая, не переписала бы его на достигшую совершеннолетия внучку. Когда брат приехал, то ожидал, что быстренько возьмёт поместье под свой контроль, а меня отправит к отцу, который уже подобрал мне менее щепетильного и родовитого жениха, но не на ту нарвался. Зная закон, я послала его в дальние дали, окончательно разорвав связи со славной семейкой, позволив думать, что это их выбор и только их. Но, что греха таить, у меня камень упал с души, что эти пиявки от меня отцепились. И так довели бедную Софи, что у неё не оказалось сил жить дальше в этом мире. Ироды!

— С дороги! — громкий окрик заставил меня резко вынырнуть из нахлынувших воспоминаний и вовремя прижаться к каменной колонне ворот, ведущих в торговые ряды.

Мимо меня промчалась гружёная телега. Запах квашеных овощей из бочек аппетитно защекотал нос. Вот только я свои покупки начинала с тканей. Новые шторы сразу придадут комнатам посвежевший вид, хорошее постельное бельё порадует постояльцев, как и свеженький диван с уютными креслами.

Правда, менять полностью мебель у меня нет возможности, к тому же дед в своё время был неплохо обеспечен и покупал добротную из дорогих сортов деревьев. Такую сейчас переоббить, и будет она мне ещё полвека служить. А ещё бы прикупить ткани попроще и сшить форму моим будущим горничным. Эх, мечты-мечты!

Идя по рядам и прицениваясь к стоимости ткани, я стала замечать, что за мной увязались пара пареньков. Ребятам было по восемь-девять лет, шустрые, они юрко перебегали от торговца к торговцу, стараясь оставаться незамеченными мною. Будь на моём месте Софи, то, глядишь, их рокировки и имели бы толк. Вот только моя душа помнит время, когда за сумкой в переполненном автобусе нужно следить, не спуская глаз, что уж говорить об оптовых рядах, где карманники ловко вытаскивали припрятанные деньги одним касанием. Тогда кармашки для денег и в трусы пришивали, и под стельку обуви прятали.

Меня пасут — сделала я неутешительный вывод, остановившись около прилавка лент и делая вид, что полностью поглощена разноцветным товаром. Сама между тем, бросая косой взгляд через плечо, я отметила, как паренёк также остановился, шаркая ножкой и натягивая кепи на глаза. Худощавая фигурка показалась знакомой, и, чтобы проверить свои подозрения, я решила пойти дальше, резко заворачивая за угол и останавливаясь, прижимаясь к торговой палатке.

Ладошки в тонких перчатках взмокли, зонтик давно висел на локте, а ручка старого саквояжа вот-вот оторвётся. Я с силой сжимала её и понимала: если его кто-нибудь дёрнет, то вырвут. Мне его не спасти.

Как я и ожидала, паренёк прибавил ход и резко последовал в поворот за мной. Подняв облачко пыли, он остановился, непонимающе крутя головой.

— Куда делась?!.. — его бормотание долетело до меня.

— Похоже, твой дядя был прав, — с сожалением протянула я, упираясь кончиком зонта в его худенькое плечо. Поношенная серая куртка висела на нём, как на вешалке. Спина паренька напряглась, а сам он стал медленно поворачиваться ко мне лицом.

Брови насупились, в то время как он усиленно начал жевать губу, соображая.

Я отчётливо видела и, кажется, даже слышала, как шестерёнки рьяно крутятся в его голове.

К чему же приведёт детская фантазия? По опыту материнства решила даже не гадать. Бесполезно. Всё равно родившаяся идея меня поразит. Так и вышло.

— Наймите меня, леди. Пока я болтаюсь рядом с вами, другие попридержат коней. К тому же, я здесь каждую торговку знаю, в отличие от вас. Вы так неуверенно прицениваетесь, что нет сомнений, что приезжая, и вас обуют. Оттого вам цены и завышают. Я видел! А я могу выбить скидки, уж поверьте! — он самодовольно выгнул тощую грудь колесом, в то время как в детских глазах господствовала неуверенность.

Я решила уповать на то, что неуверенность связана всё же не со знанием ценообразования на рынке, а с самим предложением и боязнью быть отверженным.

— И сколько же ты хочешь за свои скромные услуги? — под моим взглядом он невинно стянул кепи и молча теребил её в руках.

— Полшиллинга, — озвучил совсем не скромную сумму, отчего у меня брови взлетели вверх. — Ну ладно-ладно, только для вас… ведь я знаю, что вы — чуть ли не единственная, кто вступился за сестру… четверть шиллинга!

— Скромненько… — с сарказмом протянула я, но мальчишка его не понял, приняв за чистую монету.

— Вот-вот! Благодаря мне вы сэкономите гораздо больше! — воздел он чумазый палец к небу.

— Как тебя зовут?

— Джимми.

— Хорошо, — кивнула я. Пацан, похоже, действительно ориентировался здесь, в отличие от меня, чужачки. И, думаю, я в любом случае не останусь в убытке, — я — леди Софи Баваро.

— Очень рад, — криво, но рьяно поклонился он, — начнём?

— Веди меня, мой юный проводник, — хмыкнула я, — мне нужна хорошая ткань для обивки мебели, на новые портьеры и для постельного белья.

Он со знанием дела кивнул и натянул кепи до самых бровей.

— За новой обивкой лучше пойти к старому Аларику. Вам много нужно? У него берут ткани большая часть местных торгашей. Он же продаёт её в больших количествах, предпочитая не связываться с мелкими заказами, но, думаю, я смогу его уболтать. Он часто подкармливает меня лепёшками, что печёт его внучка.

— А если взять много, он отправляет её в приморский городок?

— У вас нет своей доставки? — разочарованно протянул паренёк. — Старик предпочитает не заморачиваться.

— Бабушка обычно выписывала заказы с доставкой, я думала, это распространённая опция… — на самом деле я подозревала, что всё далеко не так, но возможности проверить не было, да и сейчас я ещё до конца не приценилась.

— Это гораздо дороже! — со знанием дела проговорил он, ведя меня промеж рядов.

— Тогда нам понадобится ещё и грузовой транспорт, — заключила я, пересчитывая в уме шиллинги.

На удивление, с тканью мы управились за час, по пути прикупив посуды для подачи, — семейного сервиза может не хватить, если к нам нагрянут постояльцы, — а также множество мелочей, что обычно у нас покупались в небольшом городке на побережье, где цены были в разы выше, чем здесь: специи, свечи, душистое мыло, всё это разительно отличалось от самодельных творений Молли, потому их я тоже прикупила по паре ящиков. Путешественники должны желать рассказать о нас друзьям и снова вернуться к нам. Тем более, что я всё равно наняла фургон.

А ещё я прикупила немного сладостей для Лили и тонкий нежный материал на пару платьишек. Моя малышка заслуживает лучшего!

— Получилось много… — задумчиво протянул паренёк, когда я отдала его четвертак. Кошель заметно опустел. Остались отложенные монетки для плотника, что жил в деревне неподалёку.

— Да! — ответила, тихо радуясь, что пацан предложил свои услуги, иначе я бы точно в бюджет не уложилась.

— У вас, наверное, процветающее поместье? — убрав монетку в шов своей большой кепи, он вновь натянул её на голову.

— Нисколечко, но я планирую скоро это изменить. Открою гостиницу, как у твоего дяди, только в разы приличнее, — мечтательно проговорила я, мысленно уже подсчитывая будущую прибыль.

— Вам нужны будут люди для работы: повара, горничные, управляющие, конюхи.

— Верно, — еле заметно скривила я губы; над этим планировалось подумать, когда откроемся. В первое время придётся обходиться тем, что есть.

— Вышколенная прислуга важна! — со знанием дела проговорил он, цепко впиваясь в меня своими умными глазами. Сообразительный пацан, далеко пойдёт, если ему дать шанс…

Сладкий тягучий запах ванили ударил в нос, обещая прекрасную выпечку, отчего желудок моментально закрутило спиралью. Он жалостливо заскулил, требуя немедленно подать ему то, что так заманчиво пахнет.

Глаз так же радовался. Чистое просторное помещение, заставленное множеством столиков. Скатертей не было, но столы были из белого дерева, покрытые лаком и чистые. Голубые стулья и лавки с мягкими подушечками были аккуратно приставлены к паре пустых столов, остальные были заняты посетителями. На удивление, было спокойно, не было галдежа, разношёрстная публика чинно обедала, хотя для кого-то это был и поздний завтрак.

— Доброго дня! Вас ожидают? — голос официантки раздался из-за спины, отчего я неуютно повела плечами.

— Доброго дня. Нет, я одна. Желала бы перекусить.

— Конечно, позвольте проводить, — девушка изящно обошла меня и уверенно повела к одинокому столу около окна. Никак, само провидение на моей стороне. Такое место — и свободно!

Официантка была девушкой ладной, хоть и небольшого роста, но фигуристой. С толстой золотистой косой, в белоснежном чепчике и голубом платье с передником. Материал был не атласом, но добротным и хорошо прокрашенным. Черты её лица вызывали доверие. Они были мягкими: округлые брови, ещё по-детски пухлые щёчки, большие чистые голубые глаза. Тёплые, словно летнее небо в жаркий день. Она смотрела с искренней улыбкой, и я готова была спорить, что если засмеётся, то смех её будет как колокольчик — звонкий и заливистый, слыша который хочется улыбнуться в ответ.

— Что желаете? — вынула она записные листы и карандаш из кармашка в белом переднике.

— А что у вас имеется? Хотя нет, лучше спросить, — что у вас так чудесно пахнет?

— О, это наша повариха сегодня проверяет новый рецепт, — широко улыбнулась девушка, стрельнув взглядом в сторону дверей на кухню. — Если рецепт удастся, то к вашему меню будет комплимент, — протянула она шёпотом и подмигнула. И это вышло так задорно, что сразу захотелось улыбнуться в ответ. — А пока предлагаю выбрать, — набрав побольше воздуха в лёгкие, она на одном дыхании начала пересказывать всё меню: — На горячее мы предлагаем луковый суп, ресторатив1 из ножек ягнёнка под белым соусом, рагу из телятины, пирог из говяжьих потрохов. Из овощных блюд у нас есть рагу и капоната, на десерт остались утренние булочки с шоколадом, сезонными ягодами, заварным ванильным кремом и корицей, а также пирожное мирабель со свежими ягодами. Также мы рады предложить вино и смешанные напитки, такие как пунш и кордиал2 из бузины. Ещё есть кофе, — закончила она, с подозрением глядя на замершую меня.

И что, спрашивается, я забыла на постоялом дворе, где ночевала?! Жадность меня сгубила. Нужно было обратить свой взгляд на другие заведения, глядишь, и на завтрак мне предложили бы такой выбор, а не чёрствый хлеб и размазню вместо каши.

— Я буду ресторатив из ножек ягнёнка под белым соусом, звучит заманчиво.

— Это вы ещё не почувствовали его аромат, — со знанием дела она старательно выписывала аббревиатуру блюда на листочке, — я готова душу продать за ложку стряпни Розетты, а за ресторатив отдала бы в придачу и всех родственников. Что ещё?

— Кофе и сдобу оставлю на потом, — заключила я, отказавшись от других вариаций. Девушка же, вильнув бёдрами, подошла ещё к одному столику, а после отправилась на кухню.

Небольшой букет в центре столика привлёк моё внимание. Свежие цветы, ещё утром колосившиеся на ветру; казалось, даже роса сохранилась на их малахитовых листьях. Помнится, в прошлой жизни в детстве такие росли вдоль дорог, и никто не обращал на них внимание. Заурядные, они не могли соперничать с более презентабельными розами или орхидеями, но их наличие на столике радовало глаз, освежало и привносило нотку уюта. Отличное место, здесь стоит поучиться, если я хочу, чтобы моё дело процветало.

Недолго думая, достала из сумочки записную книжку. Я записывала туда идеи, пока те юркими рыбками не уплывали из головы. Также постаралась внести все свои траты. По приезду уже перенесу в счётную книгу, пока же буду довольствоваться тем, что есть. Деньги любят счёт, а идеи — чёткий план.

Пока я старательно скрипела карандашом, за соседним столом происходил преинтереснейший разговор. Я, ей-богу, не хотела подслушивать, но произнесённое в запале слово «единорог» моментально зацепило моё внимание.

— Ты обещал, что мы заедем в заповедный лес и увидим единорогов! — капризно гундосил детский голос.

Даже не видя, я прекрасно представляла, как его обладательница надула щёчки и выпятила губу. Улыбка растеклась по моему лицу, а сердце окутала тёплая пелена умиления.

— Цветочек мой, папе нужно работать. У нас сейчас нет времени на поиск приличного искателя, что проведёт нас по тайным тропам. После того, как подпишу контракт, у меня будет пара свободных дней, их не хватит на поиски единорогов. Может, поедем к морю? Его ты тоже хотела увидеть…

— Не хочу! Единорогов хочу!

— Стебелёчек ты мой колючий, ну никак не могу! Ах, если бы твоя мама была жива…

— Она бы мне показала единорогов!

— Всё не так просто, даже здесь их давно уже не видели. Их нужно искать на заповедных тропках, а наша община ждёт первую поставку вьюна златолистого.

— Тебе контракт важнее единственной дочери! — в голосе добавились плаксивые нотки, ещё немного, и заплачет.

Воспитанная леди бы не вмешалась, но я твёрдо решила хотя бы в этой жизни не упускать возможности, потому, поднявшись и сверкая улыбкой, подошла за соседний столик.

— Доброго дня! Прошу извинить, что вмешиваюсь, я услышала, что вы интересуетесь единорогами, но располагаете крайне малым резервом времени… Я могла бы дать вам совет, если позволите…

— Доброго дня, — мужчина, одетый по местной моде, тут же поднялся и чинно поклонился, касаясь моих пальцев лёгким поцелуем. — Я думаю, что… — отказ не успел сорваться с его губ, когда его прервала дочь:

— Конечно, нам интересно! Продолжайте! — нетерпеливо проговорила милая эльфочка под недовольным взглядом отца.

— Чудесно! Может, вы слышали имя Горация Беренга?

Мужчина нахмурился, в то время как дочь закивала, словно болванчик.

— Это человеческий учёный, что внёс существенный вклад в изучение единорогов в заповедном лесу, — отчеканила она. Похоже, девочка — настоящая фанатка.

— Так вот, его поместье располагается на опушке заповедного леса. И с этого года принимает гостей. Теперь там — гостиница «Незабудка в заповедном лесу». По секрету… — слегка понизив голос для пущего эффекта, я со знанием дела заглянула в доверчивые карие, словно у оленёнка, глаза девочки, — если набраться терпения и встать на рассвете, то можно встретить единорогов. В любом случае, это место располагается в часе езды от морского городка Эсперанс, — это я уже обращалась к её отцу. — Он в нашем королевстве считается не только безумно красивым, но и самым изысканным городком на побережье. Думаю, этот маршрут в любом случае великолепен.

— Похоже на то, — задумчиво проговорил эльф, — мне стоит вас поблагодарить. Леди?..

— Софи Баваро, была рада помочь, господа.

— Айви Голденвой, — вновь поднялся и поклонился мужчина, — весьма признателен!

Кинув взгляд через плечо, отметила, что мой обед уже исходит горячим паром на столе, а здесь я сделала всё, что могла.

— Не буду больше вас отвлекать!

Усаживаясь за свой столик, я слышала, как девочка радостно захлопала в ладоши.

— Я не говорю «да», цветочек мой. Мне ещё нужно четыре дня, в ходе которых я закончу все дела, а потом мы отправимся в Эсперанс и, может быть, заедем в эту «Незабудку», — протянул он, на что я довольно улыбнулась. Всё-таки до чего же удачное месторасположение у моего поместья, просто нужно это донести до других жителей… А вот как?!

Окончательно выпустив из внимания соседей по столику, я с удовольствием воткнула вилку в мягкое мясо, которое тут же решило развалиться на волокна. Запах специй сводил с ума, требуя немедленно попробовать ножку ягнёнка. Она была мягкой и сочной, — то, что нужно изголодавшемуся желудку. А какой здесь был соус! В меру жидкий, в меру пряный, обволакивающий каждый кусочек. Настоящее укрепляющее блюдо — пир для измученных животов. Я с удовольствием отдавалась пище, пробуя разгадать секреты используемых специй.

— А какие пряности использовала повариха? — поинтересовалась я у официантки, когда, забрав тарелку от основного блюда, она поставила мне маленькую чашечку кофе и тарелочку с булочкой с заварным кремом.

— Увы, она бдит свои рецепты, словно орлица. Никому, даже хозяевам не говорит. Готова выцарапать глаза любому, кто зайдёт на кухню, когда она подготавливает блюда, — шепнула, с опаской кинув взгляд в сторону кухни. Видно, Розетта — девушка, поистине увлечённая своим делом. Мне бы переманить её к себе, когда деньги будут… — А это правда, что единороги где-то ещё выходят из заповедного леса?

— Правда, — слегка покривила я душой.

— Наверное, это такое обворожительное зрелище… — мечтательно протянула она.

— Кому-то нравится, — расплывчато поддерживая беседу, я полезла в ридикюль, доставая снимок, где в густых зарослях заповедного леса виднелся серебристый бок. — Вот… — протянула я ей.

— Надо же! И вправду единорог! — благоговейно произнесла она, отчего я умилилась. До чего же доверчивая душа!

— Оставь себе. Это в бывшем поместье Горация Беренга, в часе езды от Эсперанса, гостиница называется «Незабудка в заповедном лесу», — произнесла я, наблюдая, как девушка радостно положила снимок в кармашек передника. — Можно мне дюжину булочек с собой? С разной начинкой.

— Конечно! — подхватилась она и отправилась на кухню.

Я наслаждалась кофе, с удовольствием наблюдая, как, обслуживая посетителей, она пару раз взволнованно делилась новостью о единорогах и новой гостинице на краю заповедного леса.

Было ли мне стыдно? Может, только самую малость. Я не обещала, что при первом же посещении кто-то из них увидит волшебных существ, нужно терпение. Тем более, кто знает, может, провидение будет на их стороне, и из леса действительно выйдут грациозные звери. Как-никак, именно там их дом. Меня больше беспокоил другой момент: что поместье не готово к приёму гостей. Да, перед отъездом я поговорила с плотником из местной деревни, он обещал взяться за мой заказ сразу, как у меня найдутся для этого шиллинги, да и маловероятно, что кто-то из этой таверны сразу отправится ко мне в края, но надежда всё же тлела: а если, а вдруг… может быть, именно сейчас мне повезёт?

Расплатившись, я в приподнятом настроении вышла на улицу. Гам, издаваемый спешившими прохожими, не раздражал, а радовал. Жизнь кипела. Хрустящий бумажный пакет радовал ароматом, перебивая запахи вокруг. Вроде бы и наелась, но разве может свежая выпечка не нравиться?

Пыль из-под наших колёс настигала тащившийся за нами гружёный фургон и вместе с огромным облаком из-под него поднималась к небу. Оно напоминало форму гриба, и будь я в иной жизни, то наверняка испугалась бы, а так только позабавилась причудам природы и мастерству ветра, что в этих краях был утончённым художником. Дорога здесь была грунтовой, хорошо вытоптанной, но иссушенной солнцем, отчего пыль постоянно кружила над головами путников. В очередной раз удостоверившись, что мои покупки едут за нами, я отвернулась от оконца в задней стенке берлина и встретилась взглядом со смущёнными глазами девчонки. Её звали Полли, а точнее — Полианна, как представил Джимми, шустро запихивая женщин своей семьи на место напротив меня, сам же он примостился сзади, на ящике с новым сервизом. Твёрдо обещая довезти в целости и сохранности.

На самом деле берлин был рассчитан на двоих путников, это лёгкий двухместный экипаж, но женщины были такими худыми и истощёнными, что с лёгкостью поместились напротив меня. Они, видно, до конца не понимали, что происходит, в их глазах горел немой вопрос и сомнения, но, объятые смущением, они никак не решались развеять терзавшие их смутные подозрения и спросить меня напрямую. Они напоминали двух тощих изголодавшихся уличных кошек, что были загнаны собаками, но в последний момент спасены. Их вытащили за шкирки, отчего шерсть на загривке была взъерошена, и посадили в ящик с упитанным зверем. Они жались друг к другу, стараясь держаться от меня на расстоянии, не понимая, враг я или друг. Я же пока была не готова к беседам, в моей голове роились планы на будущее и тоска по дочери. Я лелеяла эти мысли, взращивая их в своей душе, создавая целый мир для моей милой крошки и себя. Да, себя я тоже не хотела забывать, точно зная, что дети вырастут и пойдут своими дорогами. Нам отведён вместе такой короткий срок, что мы не замечаем, как он пролетает, а жизнь ведь продолжается дальше… В этой жизни я надеялась встретить достойного мужчину, может быть, однажды он появится на пороге моей процветающей гостиницы, и любовь закружит меня с новой силой, даря крылья, что возносят в небо, на вершину блаженства.

Развернув пакет с ванильными булочками, я выдала по одной своим спутницам и отвернулась. То, с каким трепетным обожанием они взглянули на меня, вогнало в ступор, а также дрожащие измождённые руки матери семейства, что потянулись за выпечкой. Как же так случилось, что они готовы боготворить за простую еду?!

Но над этим я решила не гадать, а со временем выспросить. Сама же, отодвинув штору на оконце, понеслась взглядом по прериям. Засуха в этом году набирала ранние обороты; уже сейчас земля была жёлтой, ещё немного, и могут зародиться пожары. Редкие кустарники и акации выглядели вяло. Скачущие вдали кенгуру и страусы поднимали такие же столбы пыли, как и мы. Земля здесь давно не видела дождя.

Впереди нас ждало ущелье, тянущееся между старых разрушающихся гор. Увидев их впервые, я была поражена. Красная полосатая порода напоминала марсианские пейзажи. И только за ними уже начнётся редколесье вдоль берега обмельчавшей речушки. Ароматные эвкалипты и коримбии пышно росли вдоль неё, увеличивая свои заросли и становясь ароматным густым лесом, окружающим городок Эсперанс, расположившийся на побережье. Мы объедем его и перейдём через старый, но на удивление прочный мост, способный выдержать несколько десятков гружёных телег. Там начнутся зелёные просторы, ведущие к заповедному лесу, простым народом прозванному запретным. Именно там находилось моё поместье, там ждала меня дочь.

Через пару часов пути, когда настороженность оставила моих спутниц, а моя фантазия улеглась, я решила заговорить.

— Джимми сказал, что вы — превосходная швея, — протянула я, оглядывая Оливию, — мать свалившегося на меня семейства.

— Правда?! — удивлённо вскинула она голову. — Он мне польстил. Я шила обычные вещи, правда, клиенты всегда были довольны… Точнее — шью, конечно, шью… — встрепенулась она, но я её оговорку не оставила без внимания, нахмурившись. Швея мне нужна сейчас.

— Мама в последнее время болела, но вы не волнуйтесь. Лекарь говорил, что она уже здорова, ей просто нужен свежий воздух и хорошее питание. Джимми сказал, что мы едем в деревню, а там с едой гораздо лучше, чем в городе. Брат сможет охотиться и рыбачить, мама быстро пойдёт на поправку, а пока я могу работать и за неё, и за себя, — затараторила Полианна. — Я могу и шить, и убираться, и готовить простые блюда, и подавать на стол. Мы вам обязательно — обязательно пригодимся! Поверьте, — взмолилась она.

— Поэтому вы залезли в долги? Из-за болезни матери? — вспоминая ночной разговор дяди с племянницей, поинтересовалась я.

— Да, — понуро опустила она голову, — её съедала чёрная хворь. Могли помочь только магические настойки, но сами понимаете… это стоит очень дорого. И хорошо, что Яни решился одолжить нам такую большую сумму. Поверьте, он не такой уж и плохой, как вам могло показаться. Он ведь мог и отказать…

— Ко мне не явятся жандармы по вашу душу? — картина вырисовывалась в голове грустная. — Я так понимаю, долг вы ещё не отдали…

— Вы же будете нам платить? Я буду отправлять эти деньги Яни, а Джимми постарается найти нам еду. В деревне с этим должно быть проще, знаете, какой он шустрый и ловкий?! Он за всё берётся! Он всё сможет!

— О, это я уже поняла, — улыбка помимо воли расцвела на губах. Пацан действительно хватался за всё железной хваткой; но как же его детство? — А сколько ему лет? — между тем решила уточнить я.

— Десять, — гордо заявила Полли, — а мне — семнадцать! Вы не смотрите, что мы такие худые, мы многое можем!

Грусть растеклась по душе, а сердце защемило. Они же ещё дети! Но вынуждены уже сами пробиваться к солнцу. Но что поделать, этот мир такой, да и мой старый был таким же, если вспомнить историю, а может быть, даже и хуже.

— Посмотрим, — скупо обронив, я вновь повернулась к заднему окошку и проверила фургон. На месте. — Всё же жизнь на постоялом дворе должна была быть более сытной, чем у вас, отчего же так сложилось?

— Яни не любит, когда работники на халяву едят при дворе, — с грустью проговорила девчонка, подтверждая мои подозрения. Он — жмот и скупердяй, готовый продать родную племянницу. И как бы нам ещё с ним горя не хлебнуть…

Постепенно день стал катиться к закату, извозчики зажгли фонари, не желая останавливаться на ночёвку, а мои спутницы, успокоенные мерным ходом колёс, заснули. За время пути мы остановились только однажды; лошадям нужна была передышка, да ведро чистой воды, да и мы с удовольствием размялись, справили свои дела и доели булочки. Ах, как прекрасен детский восторг! Даже если скрывается за напускной серьёзностью! Глаза Джимми горели, когда он уминал булку за обе щёки, следующую парнишка ел уже гораздо медленнее, но не менее радостно, он смаковал её, а я решила по приезду завести тесто. Всегда любила готовить, и, кажется, поводов для этого у меня стало гораздо больше.

На мост, ведущий к заповедному лесу, мы вступили, когда антрацитовая вуаль затянула небосвод, и серебряные звёзды ярко засверкали на нём.

Подъезжая в ночи к поместью, я нетерпеливо перебирала пальцами. Надежды на то, что меня дождались так поздно мои домочадцы, не было, но так хотелось зарыться носом в кудряшки моей Лили и вдохнуть полной грудью её детский аромат. Мышцы невольно напряглись, руки желали обнять её. Но придётся терпеть до утра.

Каково же было моё удивление, когда берлин остановился на подъездной аллее около крыльца посреди ночи, и моя нога ступила на землю, а в меня тут же врезался маленький вихрь.

— Мама! — с непосредственным детским блаженством произнесла Лили, в то время как тепло разлилось по моему сердцу.

— Лили, — выдохнула я, поднимая её на руки и прижимая к сердцу, — моя Лили! Что же ты не спишь, малышка? — заглянула в её сверкающие голубые глаза.

Она была хороша, и это говорила не моя материнская гордость, которая и вовсе считала её непревзойдённой красавицей, а рассудительность. Её личико окружали светлые волнистые волосики с розовой прядью у лба, как и у меня; большие голубые глаза обрамлялись веерами длинных золотистых ресниц; а губки были, словно розовые бантики. Ей была ещё свойственна детская припухлость, делающая её похожей на сошедшего на землю ангелочка. Она ласково коснулась своей ручкой моего лица, проведя по щеке. Поймав её ладонь, я запечатлела на ней поцелуй.

— Она с вечера была неугомонной. «Мама едет!» — верещала, егоза, — старая Молли, прихрамывая и держа в руке тусклый светильник, медленно подошла к нам, освещая нашу небольшую компанию. — Добро пожаловать домой, леди Софи, — несмотря на свой возраст и мои множественные уговоры, она всё же поклонилась мне, хрустя суставами.

Старик-конюшний бодро для своего возраста ковылял к нам, в то время как Донни уже подбежал и поклонился. Все они с любопытством смотрели не столько на гружёный фургон, но на жавшуюся за моей спиной семью.

— Молли, это наши новые работники: Оливия, Полианна и Джимми, их нужно разместить в доме.

— Хорошо, — с сомнением проговорила старушка. Похоже, от неё не укрылась излишняя худоба, и сомнения в их трудоспособности посетили и её.

— Фургон нужно разгрузить, а лошадей покормить…

— Всё будет сделано, леди. Идите отдыхайте, а мы в конюшне и тёплое местечко для отдыха найдём, и пару ведёрок зерна, — вполне бодро потирая ладони, проговорил старик.

— Может, на рассвете лучше сбегать в деревню за братьями Рорк? — с сомнением протянула я, окидывая взглядом моих работников. Излишне юных, излишне старых… мне бы кого-то посередине.

— Не стоит беспокоиться, всё будет сделано в лучшем виде! — выступил вперёд Джимми, решительно сверкая глазами. Похоже, и здесь он решил взять всё в свои руки.

Хоть Лили с интересом поглядывала на скопившихся людей, но сладкая зевота одолевала её, и я решила уступить ситуацию под контроль старым слугам и юным дарованиям. Распрощавшись с извозчиками, я медленно направилась в дом. Если сложить опыт одних и рвение других, то у них должно получиться всё и без меня.

Поднявшись по широкой лестнице на верхний этаж, я радостно отворила дверь в хозяйские покои. Некогда великолепные, они и сейчас не утратили былой красоты. Мне бы обои заменить, да текстиль… Пройдя через спальню к двери, ведущей в гардеробную и в смежную комнату, я оказалась во второй господской спальне, где сейчас располагалась детская. Я не могла позволить себе няню, как и оставить Лили без присмотра в её нежном возрасте.

— Всё хоросо, мамуля? Поездка удалась? — протянула дочка, прежде чем положить головку мне на плечо. «Ш» ей никак не давалась, оттого она забавно шепелявила.

— Всё вышло просто прекрасно! Лучше, чем надеялась. Спи, малышка. Я теперь рядом с тобой…

— А ты не уйдёсс? — зевая, она забиралась на широкую постель и мостилась в одеяле. — А то я соскучилась…

— Никогда! Спи спокойно, я всегда буду рядом, — сев на край кровати и положив ладонь на её бедро, я с умилением смотрела, как дочурка, заложив ладошки под щёчку тут же мерно засопела, даже любимую колыбельную не попросила. Несмотря на усталость, я долго так сидела, чувствуя, как сердце затапливает умиление, а после и вовсе легла рядом с ней, засыпая тут же.

Несмотря на то, что вчера я заснула поздно, выработанная за последнее время привычка взяла своё. Я проснулась с первыми лучами солнца, оправила тонкую хлопковую простынку на ногах дочери, переоделась и вышла встречать новый день.

Мне нравилось бродить здесь в эти часы, когда запах цветов нежен и сладок после ночной прохлады, воздух полнится еле ощутимым морским присутствием и тихим гомоном пчёл, что стремились собрать нектар до жары.

Я утопала по самое колено в высокой сочной траве, рассекая утренний туман, что был обычным явлением для наших мест. Если с другой стороны реки пышная зелень в это время года была удивительным явлением, то здесь рядом со средоточием живительной магии было иначе. Говорят, в заповедном лесу, глубоко в дебрях спрятано сердце этого мира, от него текут все магические каналы, что пронизывают наш континент.

Когда-то в былые времена здесь жили высшие расы, такие как эльфы и драконы, но, как бывает со всеми великими, однажды они приравняли себя к богам, за что были изгнаны. Многие столетия на этом континенте сердце билось одиноко, не позволяя ступить ноге тех, кто нарушил его покой. Окружённый морем континент не слышал речи ни людей, ни гоблинов, ни драконов. Но не зря говорят, что никакое сердце не хочет быть одиноким…

Людей в этом мире было много, но никто из них не слышал о магии, хотя, может быть, и слышал, но давно забыл. Они жили в собственном ритме, развивая прогресс и бороздя на кораблях океаны. Подплывая к плотной стене непреодолимых туманов, что служит этому континенту надёжной защитой, однажды они нашли проход… Сердце их впустило. Тогда, ещё не ведая будущего, сюда устремились корабли с поселенцами, их сердца бились в огне, они жаждали изменить судьбу… и получили желаемое. Проход вновь закрылся. Корабль за кораблём исчезали в тумане, не находя дороги. Зато люди стали замечать изменения в себе. Не все. Только избранные. Хотелось бы верить, что только те, чьи сердца были чисты. В них зародилась магия.

Некоторое время мы жили в одиночестве, с любопытством осваивая то, что нам подарили. Любопытство — источник прогресса. Однажды мы открыли портал в другой мир или же иной континент, — что это именно, знают только избранные. Оттуда к нам стали захаживать иные магические расы. Некоторые, как гоблины, спокойно освоились на наших просторах; такие расы, как эльфы и драконы, приходят к нам только в гости. Со временем, находясь здесь, они теряют способность к магии. У драконов это происходит быстрее, им дано всего полгода, эльфам — пара лет.

К тому же эльфы выяснили, что человеческие женщины прекрасно с ними совместимы. Множество полукровок наполнили наш континент. Драконы же, видно, чем-то сильно насолили сердцу; им — ни полукровок, ни времени. Единственное исключение было полтора века назад. Тогда открылся портал, впуская драконов, что заняли дальние скалистые земли. Учебники по истории умалчивают о причинах их появления, хотя именно после их заселения заповедный лес стал смыкать границы, призывая своих волшебных жителей углубиться в чащу и порождая тёмную нечисть для охраны границ.

Те драконы быстро стали местными, они сильно отличаются от своих воинственных сородичей. Но все стороны тщательно хранят свои секреты, будоража умы простых обывателей.

Заканчивая свою прогулку, я оказалась на вершине холма, с которого открывался вид на небольшую деревушку, ещё одно исключение и голубую ленту реки, что изрядно обмельчала, но упрямо продолжала бежать на встречу с морем. Когда-то на этих зелёных землях хотели строить города, да только лес не пустил. Нечисть волна за волной прогоняла прочь, по другую сторону реки. Со временем здесь поселились смельчаки, которые искали вольной жизни и готовы были ради неё потрудиться. Лес впустил их. Деревня разрослась, но каждый её житель до сих пор с трепетом и уважением относится к заповедному лесу, стараясь не нарушать его покой и не брать больше необходимого для жизни. Муж моей бабки также выпросил эти земли не только у местного короля, но и, говорят, вёл беседу с лесом. Хотя документы на поместье у него за королевской печатью.

Подобрав юбку, я начала медленно спускаться. Подол был мокрый и грязный от росы и свежей зелени, но это меня не смущало. Я направлялась к плотнику в надежде, что за время моего отсутствия он не получил более выгодное предложение. Местные часто подавались на заработки в Эсперанс или его пригород, но всегда возвращались сюда.

У Билла был целый семейный подряд. Сам он был мужчина рукастый и крепкий, — местные не зря прозвали его медведем, — разменявший четвёртый десяток. Женился рано, на маленькой и хрупкой женщине, что подарила ему пятерых сыновей и двоих дочерей, все унаследовали телосложение отца. Четыре старших сына и племянник вовсю помогали ему в работе. Младший был пока мал, но и он оказался одарен страстью: мастерил свистульки и обычную кухонную утварь; а сестра расписывала его творения. Выходило неплохо, отец раз в квартал возил их работы на ярмарку.

— Доброе утро! — подойдя к порогу, окрикнула я, уверенная, что в столь ранний час здесь уже никто не спит.

— Доброе, леди Софи, — раздалось из хлева. Румяная рыжая Лея, старшая дочь, отметившая в прошлом месяце шестнадцатилетие, выглянула с полным ведром молока. — Вы к бате? — поинтересовалась она, откидывая косу с пышной груди за спину.

— Верно. Он дома?

— Нет. Пошёл к Питеру. Тот вчера из города воротился, нашёл работёнку.

— Надо же, — протянула я, скрывая волнение. — А у вас курицы на продажу не найдётся? — решила сразу закончить с продовольственными вопросами, бросая косые взгляды на дорогу к младшему сыну старосты. Тот ещё прохвост, но своё не упустит. Он часто приносил на хвосте заказы для Билла, беря за это свой процент.

— Ещё на яйца? — деловито поинтересовалась Лея.

— На суп, — плотоядно улыбнулась я.

— О, поздравляю, леди. Сейчас пойду сверну шею настырному петуху, а то он молодняк уже совсем заклевал, — искренне порадовалась за меня девушка.

У них было богатое хозяйство: несколько коров, пара десятков курей, гусей и кроликов. Их Питер тоже возил на ярмарку в город, как и овощи с огорода жены.

— С возвращением, леди Софи, — Мэри, всё ещё хрупкая мать семейства, обтирала руки от зелени о посеревший передник. — Лия сказала, что покупаете петуха на суп… Рада, что ваше дело в городе срослось!

— Благодарю, — искренне улыбнулась ей, — я хотела бы заодно рассчитаться за старый долг.

Пока жила бабушка, она полностью взяла моё обеспечение на себя. Мы жили хорошо, еда была на столе. Конечно, уже тогда поместье нуждалось в ремонте, но, как часто бывает со стариками, она этого не замечала, уединяясь в дебрях воспоминаний о молодости и о своём любимом. Поместье полностью принадлежало ей, как и содержание, что завещал ей второй муж, а сын его исправно платил, но вот в своём завещании она могла распоряжаться только тем, что принадлежало ей, а не семье. Поместье ушло мне, и всё, содержания не было. Часть её украшений забрал мой отец, часть — его кровный брат, так как они были фамильными и перешли их жёнам. Хорошо, что, словно чувствуя их настрой, я умудрилась воплотить в жизнь один из советов, что давала бабушке. Мы живём в удалённом поместье, так почему бы нам не завести кур и корову, были бы всегда свежие яйца и молоко, можно даже сажать небольшой огород. Ведь земли, прилегающей к поместью, на зависть, но только она — истинная аристократка — отмахивалась от моих плебейских идей, зато нам после её смерти они ой как пригодились. Я успела приобрести корову и десяток курей у Мэри. Правда, за зиму наше птичье поголовье сократилось, как и количество украшений, что дарила мне бабушка. Ведь в начале зимы заболела Молли, потом Рори, я не могла бросить их в беде, а напоследок чёрной хворью заразилась и Лили. Потом протекла крыша, пришлось латать. Как бывает, сама не заметив, я влезла в долги…

— Это чудесно, но не к спеху, — замялась она, с сомнением затеребив передник, — вы, леди, как и планировали, откроете гостиницу?

— Да, Мэри. Поместье — единственное, что у меня есть, так что я планирую выплыть из того непростого положения, в котором оказалась. Я уже дала объявления и надеюсь, что это принесёт результаты.

— Это чудесно… Глядишь, и деревня поднимется, если здесь будут приезжие… может, и на ярмарку ездить не придётся. Детки-то мои младшие такие чудные вещички делают, поди, и на них спрос будет.

— Надеюсь…

— Леди, возьмите Лейку в услужение. Вам ведь в гостинице лишние руки пригодятся! Не хочу, чтоб она в город ехала, — всплеснула та руками, упираясь ими в бока, — она — девка работящая, здоровьем пышет, к любой работе годная. У вас будет работать, к нам домой бегать. А город… вы же знаете, как Тилли в прошлом году на заработки съездила, — понизив голос, она стрельнула взглядом на дальний конец деревни, вспоминая печальную историю, что всколыхнула наши умы в прошлом году.

Я-то после погрязла в своих переживаниях, а деревенские до сих пор качают головой, когда разговоры заходят о молодой девице, собирающейся в город. Тилли в начале прошлого года гордо махнула косой и рванула в город. Деревенские ухажеры ей были не по нраву, грозилась найти городского. Что греха таить, Тилли — девица видная, с чёрной смоляной косой, с тёмными, словно ночь, глазами, бронзовой кожей и ладной тонкой фигуркой. В городе она пошла в услужение в богатый дом. Только богатство не означает честь и благородство… Через полгода вернулась с ребёнком во чреве. Отец ребёнка, конечно, не признал, даже денег не дал. И не мне бы порицать эту ситуацию, помня, что Софи тоже отдалась до брака. Но Тилли вернулась с потухшими глазами, боящаяся даже тени, дёргающаяся от любого мужского прикосновения… Выводы делать умели даже деревенские. Отец её, давний вдовец и местный охотник, рвался в город, но она лила слёзы, моля его остаться. В начале этого года родила сына, но искры гордости, непреклонности и веселья исчезли, девушка была сломлена.

— Как после такого отпускать дивчину в город? К тому же ей нравится внук старосты.

— А Лея ему?

— Заглядывается, но молод ещё, — поморщилась Мэри, — ветер в голове гуляет. Будет она здесь, под боком, созреет… Хороший он парень, наш! Возьмёте её?

— Возьму. Только если успею перехватить Билли, Питер же нашёл ему работу в городе.

— Верно.

— Мне бы на недельку его с ребятами ко мне. Где-то подкрасить, где-то панели поменять, потолок перестелить, где бежало, — а то там, кажется, дерево гнить начало, — в комнатах для постояльцев ремонт сделать...

— Конечно, леди Софи. Вы же теперь наша, Питер попридержит заказ на недельку.

— Спасибо, Мэри, — радостно оскалилась я. Билли теперь даже при большом желании от меня не откажется. Мэри, несмотря на тщедушное телосложение, имеет железный характер, она всю семью в ежовых рукавицах держит, и супруг — не исключение.

— Вот и славненько… Может, вам с огорода чего надёргать?

— А что, уже выросло? — не стала я отказываться от возможности получить ещё продуктов. Я посадила небольшой огородик в поместье, но этого было действительно мало. Ухаживала сама, пытаясь ещё при этом сохранить кожу рук и лица в подобающем виде, ведь это — визитная карточка леди в этом мире. А у Молли и без того хватало забот по дому. Тут я в очередной раз вспомнила папашу Софи. Он сразу распустил штат слуг после смерти матери, отказавшись их содержать, а я ведь его дочь, а Лили — внучка. Её для него вообще не существует, в прошлый свой приезд он сделал вид, что не видит её. Это меня заставляет буквально трястись от бешенства. Эгоистичный идиот!

— Да, кто же так зайца освежевает?! Изувер! — завопила Лея, отчего я чуть не уронила венчик, которым мешала тесто на блинчики. Лили их обожала. Малышка сидела рядом на столе и ещё одним венчиком мешала охлаждённые сливки, тут же в мисочке лежало порезанное манго. Ей нравилось накладывать в блинчик начинку и скатывать его рулетиком, после чего нужно было обязательно посыпать измельчённым в ступке сахаром.

В последние дни поместье полнилось мельтешившим народом и шумом, всем нашлось место и дело. На удивление, Оливия с Полли чудесно освоили старую машинку для шитья, что нашли на чердаке, и к сегодняшнему вечеру обещали закончить шитьё для комнат, а там и за форму возьмутся. Мне казалось, что девушки вовсе не спят, боясь, что я выпну их отсюда. Лея же была действительно умелой хозяйкой, чистоплотной, обязательной, после неё комнаты сверкали и скрипели чистотой. Дом преображался на глазах.

В отличие от жмота Яни, я считала, что кормить персонал обязана. В конце концов, это в моих интересах, чтобы они работали, а не померли в тщетных попытках что-то сделать.

К тому же, мне нравилось готовить. Конечно, официальная роль кухарки принадлежала Молли, но в эти дни готовку я взяла на себя.

Сейчас же было утро, и нужен был завтрак.

Донни воспользовался подвернувшимся свободным временем и сводил Джимми в лес. Вчера на рассвете он учил его ставить силки. Сегодня в них нашёлся заяц. Паренёк пристроился около моек, что были практически в дверях, которые вели на внутренний двор, и после теоретического урока освежевания приступил к делу. Неудачно. Зашедшую на кухню Лею чуть не хватил удар от увиденного.

— Кто же тебя, бездаря, учил?!

— Никто, я в первый раз, — смущённо промямлил пацан. Он смотрел на девушку с таким нескрываемым восхищением, что я уверенно выносила вердикт: влюблён.

— Давай сюда уж, — фыркнула она, — запоминай! Больше я за тебя это делать не буду! — откидывая толстую косу за спину и сдувая выбившуюся прядь со лба, она уверенным движением схватила зайца.

Я постаралась полностью перегородить своей фигурой не самую красивую картину разделки дичи, такую необходимую для жизни. Я уже знала, что приготовлю из этого зайца. Джимми гордо обещал отдать его мне под нож. В последние дни мы принимали пищу вместе. Для этих мест дикая картина, для прошлой моей жизни — вполне возможная. Но ситуация обуславливалась не моей ностальгией, а тем, что на данный момент это выгоднее. Я так экономила время на готовку и деньги на продуктах. Шиллинги, словно вода, стремительно ускользали сквозь пальцы.

А ещё всплыл очередной мой недочёт; с кухаркой нужно что-то делать. Молли совсем сдала, а я, привыкнув к ней, видя её каждый день, этого и не замечала. Пара дней разлуки подсветили её медленную походку, трясущиеся руки и сгорбившуюся спину. Ей бы на покой… И если в первое время она протянет, и девочки смогут быть у неё на подхвате, то потом нужно будет искать новую. В голове сразу всплыла таверна «Камелия»; как бы сманить их повариху?! И самое главное — где взять на это деньги? Пока иного персонала я себе позволить не могла… Может, эльфам в их посольство написать? Они регулярно совершали вылазки в лес, он их манил, предложить проход, который открывается около поместья? Когда-то они им интересовались, но Гораций отказал. Он был затворником, что заботливо трясся над каждой травинкой. Решено! Напишу, но после завтрака…

Улыбнувшись, я растворилась в утренней суете.

Запах спелого манго в моих руках перебивал яркий аромат цветущей франжипани. Несколько деревьев в саду с жёлтыми и малиновыми цветами трудились который месяц, распустив свои бутоны, и теперь дом полнился насыщенным сладким ароматом. Распахнутые окна почти во всю стену позволяли лёгкому ветерку скользить, слегка задевая занавески, проносясь по помещению кухни, и уноситься прочь по коридору в главные комнаты, разнося резкий запах. Порой мне казалось, что он напоминает жасмин, а иногда я отчётливо слышала цитрусовые нотки с добавлением миндаля. Жужжание незадачливых насекомых в саду стояло с самого рассвета, привлечённые насыщенным ароматом, они-бедолаги разочарованно гудели, не находя нектара. Нет его там, франжипани — та ещё шалунишка. Обманчиво невинная красота на самом деле ядовита и пуста… Но до чего же прекрасна! Бабуля её любила, наверное, всё же за нежность цветков и трудолюбие, ведь цветёт она почти десять месяцев в году, беря небольшой перерыв в самое холодное время, потому насадила её старая леди вокруг дома в немереных количествах. У меня же периодически появлялось желание проредить красавицу, да рука не поднималась. Ностальгия. Она стала родной и моей душе…

Мне нравилась эта мирная обстановка. Шипение теста, льющегося на раскалённую сковороду, тихое пение Молли себе под нос, ворчание Леи и звонкий голосок дочурки, что сворачивала блинчик за блинчиком, наполняя их сочной начинкой.

— Красиво? — гордо вопрошала она, свернув на маленьком блюдце отдельный блинчик с остатком мяса вчерашней птицы.

— Очень! Для кого он? — с подозрением покосилась я на новоподобранного щенка, что она приютила, пока я была в отъезде.

Тот смирно сидел около моих ног. Тощий, со скатанной в нескольких местах светло-коричневой шерстью и опухшим глазом, он доверчиво смотрел то на меня, то на дочь.

Малышка его помыла, но вот с ножницами она управлялась ещё плохо, а Молли не рискнула привести его шерсть в порядок, оставив это дело для меня. Как и приготовление припарок для его глаза; придётся лечить. Лили никогда не откажется от уже принесённого в дом зверька. Вот только у меня пока до него руки не доходили, глаз промывала, на этом пока всё. Я весь день скакала, как белка в колесе, и к вечеру у меня было только два желания: обнять дочку и поспать. Я решила освободить господские покои. Поместье-то было небольшое, и спальни, которые мы занимали, теперь располагались среди комнат для гостей. Это в наших спальнях была предусмотрена умывальня и гардеробная, другим воду нужно набирать в переносные ванные, что я посчитала неудобным; при отсутствии должного персонала мы это просто не сможем сделать. Потому с моей лёгкой руки несколько комнат решили разделить, проходы с коридора заделать, проложить туда водопровод и превратить их в ванные комнаты. Хорошо, что водопровод был выведен на втором этаже, и ничего с нуля делать не пришлось, только подключить к нему новые комнаты. Будет очень современно для этих мест. В королевстве водопровод-то ещё до сих пор не везде есть, не говоря уже о том, чтобы была целая ванная. Такое есть только в очень дорогих гостиницах. Мне повезло, что Гораций хоть как-то провёл воду, а самое главное, — что установил механизмы, которые подавали её в дом. Они были магическими дорогими артефактами, которые периодически нужно заряжать. Бабуля перед смертью их зарядила, и это значит, что у меня пока есть время.

У нас ещё остался чердак — большой и светлый, с несколькими огромными окнами. Залатанная крыша обещала, что он будет и сухой, и тёплый. Его размеры позволяли сделать из него покои ещё больше, но пока — в подобии стиля лофт. По сути, у нас там получилась хорошенькая квартирка, и для моей прошлой жизни очень даже стильная. Ребята одновременно делали ремонт там и ещё в трёх комнатах на втором этаже. Господские же покои были в сносном состоянии и будут у нас семейным люксом.

— Конечно же, для Пэдди! — широко улыбнулась она.

— Для кого? — переспросила я, не припоминая никого с таким именем.

— Мама, — серьёзно проговорила дочь, по-детски шепелявя, при этом глядя прямо мне в глаза, — Пэдди — это нас новый сенок, что сидит около твоих ног. Я тебе уже говорила!

— Ну да… а не рано ли ему курицу давать, может, обойдёмся косточками?

— Мама, ему кости нельзя! — излишне серьёзно проговорила она, карабкаясь по высокому стулу на пол и ставя тарелочку перед его мордой. — Ес! — скомандовала она и, несмотря на почти полное отсутствие смысла у этого слова, щенок её понял и с данного позволения приступил к трапезе.

Я подавила в душе порыв жадности. Мясо нам и самим бы пригодилось; но вместо этого с нежностью провела рукой по мягким золотистым волосам дочурки.

— Щедрая ты душа, моя звёздочка! Надеюсь, жизнь отплатит тебе той же монетой…

— Обязательно, мама, — вновь излишне серьёзно проговорила она.

У неё часто такое бывало, тогда мне казалось, что это не я — душа, что живёт вторую жизнь, а она… Что ей ведомы секреты мироздания, а я рядом с ней — настоящая малышка, но потом случались иные моменты…

— О, бабочка! — восторженно округлила Лили глазки, с придыханием прикладывая ладошки ко рту и не спуская глаз с ярких зелёных крыльев, что порхали в воздухе, словно перья павлина.

Запах горелого блина отвлёк меня, вынуждая резко скинуть его со сковороды, в то время как дочь со звонким смехом понеслась за бабочкой, кружась и прыгая.

— Какая красивая… — восторженно вторила ей зашедшая на кухню Полианна, — побольше бы здесь таких летало, было бы так красиво… — мечтательно протянула она с горящим во взоре азартом.

— К нам бы лучше хоть один единорог заглянул, — тихо буркнула я. Совесть меня всё же съедала, а по ночам вместо милого личика дочери или, на худой конец, образа какого-нибудь красавчика, третью ночь подряд мне стали сниться кони с рогом во лбу. Они подходили к моей кровати и укоризненно смотрели. Мол, как ты могла Лаки выдать за нас?! Мы же единороги! Наличие единорога в моём саду было бы гарантией успеха моего предприятия.

— А ты хочес? — дёрнула меня за юбку дочь. — Попроси у леса! Ты ему нрависсся, — проговорила она, вновь карабкаясь на стол, чтобы продолжить своё нехитрое дело — сворачивание блинчиков в рулетики.

Я не стала говорить, что лес вряд ли разделяет её мнение. Я ведь потому предпочитала гулять в сторону деревни, а не по заповедным тропкам, что он меня пугал. Казалось, стоило мне подойти к его границам, так мрачные тени удлиняются, ветки деревьев ощетиниваются, а вся светлая живность убегает прочь. Явно никаких единорогов мне не видать.

— А может, ты попросишь? — затаив дыхание, я стрельнула взглядом в дочку, что шустро сворачивала очередной блин. Почему мне раньше не пришла в голову эта мысль?! Я ведь давно стала замечать за ней страсть ко всему живому, в том числе и лесу, и самое главное, что они ей отвечают тем же. Взять хотя бы ту же бабочку, что с её лёгкой руки теперь сидела на макушке дочери, дожидаясь, когда та освободится, чтобы поиграть и побегать.

Бобби, средний сын Билла, в неестественной позе лежал на парадном крыльце. Ноги были вывернуты, а из бедра торчал кусок подгнившего дерева. Рядом с ним столпились братья и отец.

Ужас накрыл меня удушливой волной, но быстротечное время не дало опуститься в пучину паники. Каждая минута на счету. Ведь вместе с растекавшейся по ступеням из раны кровью убегала и жизнь молодого парня.

В раскалённом воздухе разливался запах железа, смешанный с терпким потом, трухлявым деревом и... болью.

Велев Полианне взять заботу над Лили и увести её в дом, я подбежала к нему и рухнула перед ним на колени. Судорожно проходясь взглядом по его ранам, отмечая и неестественную бледность, из-за которой ярко выделялись веснушки на курносом носу, и надрывное с хрипом дыхание, и то, как отважно он прикусывает до крови губы, чтобы не издать отчаянный вопль боли.

Крыльцо ремонтировать не стали, посчитав, что сможем вернуться к нему позже, когда я разживусь деньгами. Мы решили его освежить с помощью краски и только, и то, — когда закончим с номерами для постояльцев. Бобби же заканчивал работу в комнате на втором этаже, окна которой выходили на входную группу; закинув голову наверх, я смогла оценить отверстие в козырьке над крыльцом, проделанное падающим парнем, и повисшую на честном слове полупокрашенную белую раму сверху, что вот-вот сорвётся вниз.

Кровь была ярко-алой, текущей сильной пульсирующей струёй, и это ещё рану затыкал кусок дерева. Втянув со свистом воздух, я с ужасом понимала, что это могло бы значить. Отвязав передник, перетянула ногу над раной, желая остановить кровопотерю.

— Оставь, — резко окрикнула я Билли, что потянулся вытащить кусок гнилой доски из бедра сына, — сейчас оно служит заглушкой, вытащим, и кровь польётся с новой силой. Найдите лучше доски, что мы могли бы использовать как носилки. Лея, неси ткань, чтобы можно было зафиксировать парня на самодельных носилках, нам нужно срочно транспортировать его в Эсперанс. Готовьте телегу; выбросите из неё материалы, на ней мы повезём Бобби.

Девушка моментально бросилась выполнять моё поручение, как и другие братья, Билли же с надеждой пытался уловить мой ускользающий взгляд. Словно в моей власти исцелить его сына одним только своим повелением. Я — леди, а не бог или хотя бы лекарь, но вот, похоже, у них другое мнение.

— Тряска в его состоянии не лучшее решение? Да? — хриплым от с трудом сдерживаемых эмоций голосом проговорил он.

— Верно. Но без вмешательства хорошего лекаря он не протянет, — глядя на то, как мой белоснежный передник становится алым, я гнала прочь жужжащую на краю сознания мысль — «не довезём».

В деревне не было ни мага, ни лекаря. Была я, банальная батарейка, но не полноценный маг. Сейчас же нам был нужен действительно хороший лекарь, желательно — с приличным магическим резервом или же современным оборудованием моего старого мира, которого здесь нет и в помине, иначе пацана не вытащим.

— Бобби, Бобби! — пару раз ударила его по щекам, видя, что сознание ускользает от нас. — Говори со мной, Бобби! Я очень хочу услышать твой голос. Расскажи мне, что ты ощущаешь? Какая боль и где?

— Я не чувствую ног… — с трудом шевеля губами, сипло проговорил он.

— Та-ак… ещё…

— Холодно… мне так холодно, леди…

Даже сейчас это треклятое леди сорвалось с его губ. Глядя на него, я не понимала, почему он вдруг стал видеться размытым. Словно я смотрю на него через пелену дождя. И только моргнув, осознала, что слеза упала мне на руку, моя слеза. Совсем неприличественно шмыгнув носом, я постаралась взять навалившиеся эмоции под контроль, — сейчас не время. Билл же и вовсе утирал крупной ладонью кативший град по щекам, после терявшийся в густой бороде.

— Бать, не надо, — с трудом шевеля губами, говорил Бобби, — бать, ну, ты чего? — пытался он в своём положении ещё и поддержать отца.

Парни принесли доски, на которые мы, не теряя времени, рывком переложили Бобби, обнаруживая новые раны на спине. Похоже, дерево всё изгнило, с лёгкостью ломаясь на куски и вонзаясь в плоть. Лея с красными от слёз глазами передала чистые, но старые занавески, выданные ей Молли. Стон всё же сорвался с его губ, заставляя сердце обливаться кровью, а далёкую мысль становиться всё ближе — «не довезём»

Перенеся юношу в телегу, я заметила, что он опять начал отключаться.

— Бобби, не смей терять сознание! Слышишь?! Старайся говорить, что угодно, но только будь с нами.

— Хо-ро-шо, — медленно выдохнул он, приоткрывая глаз. Его лицо стало белым, словно снег, который в этих местах никогда и не видели. Потерял слишком много крови.

Сев рядом с Билли, я велела его старшему сыну трогать. Сама же поддерживала голову парня, в то время как отец следил, чтобы он не упал и меньше трясся на рытвинах, которых, на наше счастье, на выбранной дороге почти не было.

Но не проехали мы и пяти километров, как парень захрипел, а из его рта запузырилась кровь. Сознание ускользнуло.

— Да что же это?! — воскликнула я, чувствуя на своих пальцах горячую влагу.

Мы его теряли. Посмотрев на Билли, я увидела обречённость. Он понимал, что жизнь стремительно оставляет его сына. Брат, бросив вожжи, перебрался к нам через борт и теперь, не скрывая слёз, припадал к груди Бобби.

Поглощённая горькими эмоциями и неспособностью что-либо изменить, я не сразу заметила облачко пыли, медленно катившееся навстречу нам по дороге.

Небольшой двуместный экипаж остановился рядом с нами.

— Вам помочь? — встревоженный юношеский голос пробился сквозь заслон печали.

— Вы лекарь? — с надеждой бросила я на него взгляд. Кажется, парень был не старше двадцати лет.

— Нет, — отрицательно качнул он головой, спрыгивая на землю.

— Зато у меня есть несколько крох лекарской магии, — журчащим, словно ручей, голоском проговорила девушка, что подала незнакомцу руку и была с нежностью спущена на землю. Она деловито подошла к нашей телеге, откидывая вуаль со своей шляпки и заглядывая через край, — о, моего резерва не хватит… — отрицательно качнула она головой, но всё же кивнула, подавая своему спутнику сигнал, чтобы он подсадил её.

Билли сразу оттащил своего старшего сына и с новой надеждой взглянул на незнакомку. Она стянула кожаные перчатки с хрупких ладоней и повела рукой вдоль его тела. Лёгкое свечение щекотало ей пальцы — так работало диагностическое заклинание, я уже видела такое, когда лекарь приезжал в поместье к больным. Лицо её хмурилось с каждым новым движением, изящные чёрные брови сдвигались, стремясь превратиться в одну линию.

— Были бы здесь мои братья или хотя бы кто-то из сестёр, можно было бы попробовать. А так, он уже почти ушёл за грань, и у меня не хватит резерва, чтобы залечить хотя бы одно повреждение. Отпустите его с миром…

— Нет! — схватила я её за руку.

Чувство вины окатывало меня то холодной, то горячей волной. Я не могла его отпустить. Сострадание и жалость оранжевыми искрами отразились в её карем взгляде. Если бы не её резерв… Резерв! Мысль, словно электрический разряд, пронзила меня от макушки до пят.

— У вас получится! Поверьте, — хрипло выдохнула я, ища крохи воспоминаний Софи. Я же батарейка, я могу помочь, главное — понять, как. Знаний не находилось, было только искреннее желание; ухватившись крепче за руку незнакомки, я изо всех сил представила, как открываю своё сердце и направляю к ней энергию. Это был порыв, но по тому, как она поражённо выдохнула и распахнула глаза, я поняла: что-то, да выходит.

Не разрывая контакта, я чувствовала, как тепло уходило от меня к ней, и от её рук — к Билли. Вначале она водила руками, сосредоточенно шепча заклинания над его грудной клеткой. Её спутник помог вытащить пару гнилых щепок. Кровь перестала вытекать, а дыхание юноши становилось ровнее, только вот я в это время слабела. Вытащив доску из его бедра, она тут же затянула рану. В то время, как моя голова закружилась, а мир пошатнулся перед глазами.

— Хватит, вы уже отдаете жизненный резерв, — донёсся до меня через толщу воды её голос. Встрепенувшись, я постаралась сосредоточиться на глазах девушки, что были в непосредственной близости от меня; кажется, я потеряла сознание, и она проверяла мои зрачки.

— Со мной всё в порядке, — хрипло проговорила я.

— Как же! — фыркнула та. — С донорством нужно быть очень осторожной! Вам нужен отдых! Парню тоже, ему бы ещё не помешало переливание крови… Большая потеря. Везите его к лекарю, но теперь будьте уверены, что довезёте. Внутреннее кровотечение я остановила, да и раны затянула. Ему нужно убрать скопившуюся кровь и перелить новую, а после — несколько дней покоя, и будет как новенький.

— Спасибо, леди! — схватил её за руку Билли и прислонился лбом, орошая слезами.

— Поверьте, я одна бы не справилась! Благодарите вашу спутницу!

— Леди Софи, я вам так благодарен!

— Полно тебе, Билли, езжай к лекарю. Вам ещё нужно выполнить процедуры, чтобы усилия не прошли даром.

Ухватившись за край телеги, я сама спрыгнула на землю и тут же пошатнулась. Устоять мне помог спутник девушки, после чего спустил и её, нежно поддерживая за талию.

— Но как же вы, леди?.. — Билли с сомнением бросил взгляд на меня и на видневшееся поместье.

— Езжай, я сказала! Не хочу, чтобы мой потраченный резерв оказался выброшенным зазря.

Билли решительно кивнул и дал сыну сигнал ехать.

— Благодарю, если чем-нибудь смогу отблагодарить вас, то сделаю это с радостью, — обратилась я к нашим нечаянным спасителям.

— Что вы?! Я полна сил, как никогда! Через меня никогда не проходило столько магии — это будоражит. На мгновение я почувствовала себя равной братьям. Теперь я понимаю, отчего они так заносчивы; сила пьянит, рождая гордыню.

— Рада, что вам было приятно, — сарказм случайно скользнул в моём голосе, — я не хотела обидеть, — тут же произнесла, заметив изменения в её лице.

— Что вы?! Это я должна помнить, как вам сейчас плохо. Я так понимаю, вы ранее не были донором? И наверняка хватанули из жизненных сил. Вам нужно отдохнуть! Здесь неподалёку должна быть гостиница… Вы оттуда?

— Я её хозяйка. Позвольте представиться, леди Софи Баваро, — делать книксен я не решилась, боясь, что притяжение земли окажется сильнее.

На мою радость, Джессика оказалась книгочеем, и когда я перечисляла скромные удовольствия нашего поместья, она прониклась живым интересом к библиотеке. И пожелала именно там провести время в ожидании супруга и… обеда.

Библиотека располагалась на первом этаже и была по меркам других комнат просто огромной, а ведь к ней ещё прилагался и кабинет. Все стены от пола до потолка были заставлены книгами, и только те, где располагался камин и большое окно, миновала эта участь. Глубокие кожаные кресла и диван приглашали присесть в них с книгой и затеряться во времени. Кожа в некоторых местах была пошаркана, да и пахло здесь старой бумагой, но это создавало особую атмосферу, и я твёрдо решила ничего не трогать.

Джессика пришла в восторг и с визгом, не свойственным леди, пронеслась по комнате.

— Да это же мечта! — радостно приложила она руки к груди, склоняясь над стеллажом.

Сейчас, когда меня уже больше не била дрожь, я с удовольствием отмечала её знойную красоту, которая только-только распускалась, словно алая роза — королева цветов в цветущем саду, а также её непосредственность и прогрессивность. Она надела не юбку, как могло показаться, а широкие брюки, и вполне вольно в них щеголяла. Для нашего мира это — неслыханная дерзость. Девушка — и в брюках?! Как её только светские кумушки не сожрали? А то, что она вертелась в высоких кругах, было бесспорно. В глазах девушки были уверенность и осознание собственной ценности, а также на ней — весьма дорогие украшения. Она не стеснялась показывать своё богатство, а может, просто привыкла к этим вещам и не обращала внимание на их ценность.

Присмотревшись, я заметила в её чёрных, словно крыло ворона, волосах, скрученных в элегантную ракушку, тонкую белоснежную прядь, — верный признак магического рода.

Покинув девушку, что потерялась среди книг, я помчалась на кухню, чтобы оценить размер катастрофы. Мне казалось, что без меня жизнь остановилась, но в очередной раз судьба щёлкнула меня по носу. Всё шло своим чередом. Молли медленно, но уверенно готовила кролика. Джимми был на подхвате, заодно и няней для моей малышки подрабатывал.

— Мамулечка! — вскрикнула она, стоило мне войти, и тут же ринулась в объятия. — Я тебе блинчик оставила, — скромно улыбнулась девочка, и у меня защемило в душе от нежности.

Поцеловав её в сладкие щёчки, я решила: раз до сих пор поместье не развалилось, то все дела подождут, пока я съем обещанный блинчик. К тому же, на мою радость, их было целых три. Я проглотила их за раз и с тоской посмотрела на Молли; может, у неё ещё что съестного найдётся?

— Не смотри так! Всё для постояльцев, — назидательно проговорила та, помешивая рагу из кролика. Запах стоял умопомрачительный, вызывающий судороги желудка, требующего хотя бы малюсенький кусочек крольчатины. — Я составила список, чтобы закупиться в деревне; раз у нас появился первый клиент, то экономить больше не получится. Кролик пойдёт постояльцам, печенные овощи и морковный пирог — тоже им. На ужин придётся свернуть шею курице. Есть у нас одна, что в последнее время яйца плохо несла, ну, а нам сегодня есть после них.

— Знаю… — виновато сказала я. — Донни позаботился о лошадях четы Сингх?

— Да, — пискнул Джимми, желая вступить в беседу. Я видела, как его распирало, но под строгим взглядом Молли он затих. Что-что, а здание конюшни у нас было словно и вовсе не тронуто временем. Только покрасить, чтобы посимпатичнее смотрелось.

— Я отправила его навстречу тому бедолаге. Убежал, прихватив с собой флягу воды. Такой солнцепёк, а он прогуляться решил! — укоризненно качнула она головой, будто бы не понимая, что мужчина сделал это ради меня.

— Ваши бывшие покои подготовлены. Хорошо, что вчера, после того, как вы съехали, мы заменили шторы и постель, — проговорила Лея, что энергично принялась подготавливать комнаты, лишь бы не оставаться наедине с эмоциями.

— Срежь букет цветов и поставь к ним в комнату, а также нужно будет охладить для них бутылку вина. Я сейчас схожу в винный погреб и посмотрю, что можно будет предоставить как комплимент от нас.

— Как что? — озадаченно переспросила девица, пока я немного заторможенно мигала; всё же передача магии, — та ещё авантюра. Словно по мне танк прокатился и тщательно вкатал в землю.

— Не бери в голову. Подготовь букет цветов, желательно, чтобы ярко пах, пусть комната наполнится ароматом, — ответила я ей, и та сразу понеслась в сад, благо, у нас было много цветов. Опять-таки, бабушка любила.

— Куда обед подавать? — поинтересовалась Молли.

— Я спрошу, как появится наш второй постоялец.

Но когда господин Сингх явился, обед его беспокоил не сильно, а вот ванная… Особенно, когда ему сказали, что и водопровод у нас имеется. Он был в восторге и устремился в выделенную ему комнату.

Джессика же, несмотря на любовь к книгам, поспешила к нему. Хорошо, что Лея успела её перехватить. Небольшой букет, бутылка не самого дорого, но и не самого дешёвого вина, тарелка с нарезанными фруктами, сыром и немного мёда аккуратно разместились на подносе, что она поспешила оставить в комнате.

— Что это? — удивилась постоялица.

— Это комплимент! — гордо заявила Лея и удалилась, оставив ту в растерянности.

Я наблюдала из-за угла лестницы и не смогла скрыть широкой улыбки. Моей горничной не хватало лоска, зато рвения и энергии не занимать. Определённо, у нас всё получится. Развернувшись, я пошла проверить комнату, из которой выпал несчастный Бобби. Оставшиеся братья привели окно в порядок: вставили на место и покрасили. Нужен день, чтобы всё досохло, и можно будет проветривать.

После чего смогла подняться к себе. Здесь было ещё много работы, и я порадовалась, что, несмотря на это, я всё же вчера выселилась из господских покоев.

В принципе, уже сейчас я отмечала, что поместье заметно преобразилось. Билли уложился в пять дней, ещё за два дня он подчистит концы, и будет всё прекрасно. Правда, нужно теперь всё же и крыльцо починить…

Мои первые постояльцы оказались парой неконфликтной и тактичной. Они закрывали глаза на шум, которого, как бы мы ни старались, но было не избежать, и предпочитали проводить время наедине: закрываясь у себя в комнате, бродя по заповедным тропкам или гуляя по полям местной деревни. Они были молодожёнами и находили особую прелесть в уединении. Им было не скучно вдвоём и, по большому счёту, больше никого и не было нужно.

С их появлением и наше питание стало заметно лучше, ведь я или Молли готовили сразу большими порциями. На четвёртый день пребывания наших первых постояльцев я направилась в город и приобрела пару ящиков вина и свежих лобстеров; заскочила в мэрию взять список документов, чтобы приобрести патент на продажу крепких напитков, а на обратном пути потратила ещё несколько шиллингов на закупку свежих продуктов в деревне, не отказывая себе в маленьких удовольствиях. Заглянула к Бобби, что стремительно шёл на поправку. По правде, выглядел он уже вполне здоровым, но матушке видней… Билли отправился в город, а он остался помогать ей по хозяйству. Когда, попрощавшись, она ушла к себе в огород, он молящим шёпотом спросил, нет ли у меня работы для него, на что я обещала подумать. Связываться с его хрупкой маменькой мне не хотелось.

В конце концов, за каждый день пребывания я буду получать с четы Сингх по полтора шиллинга, а они уже обозначили, что пробудут у меня не меньше недели.

Довольно напевая мелодию себе под нос, я неспешно гнала старую телегу, запряжённую старушкой Лаки, к себе в поместье.

Духота к вечеру стояла практически осязаемая; казалось, протяни руку, и можно завязнуть в рябящем воздухе: густом и тягучем. Сладкий запах франжипани и ещё каких-то душистых трав концентрированно разлился в нём, ударяя в нос, а после — контрольным по вискам. Голова жутко болела. Солнце пекло. Не спасали ни шляпка, ни зонт, под которыми я делала вид, что прячусь. Глянув на ведро с омарами, я удивилась, как они ещё шевелят своими клешнями, а не сварились при таких-то температурах.

Стрекот насекомых резко заглушил цокот копыт. Оглянувшись назад, я заметила стремительно нагоняющее меня облачко пыли. Чёрный конь, словно молния, рассекал местность, с лёгкостью неся своего всадника, который прижался к его шее, подгоняя.

Казалось, не только я, но и Лаки удивлённо повернула голову, наблюдая за невидалью. В наших краях мало кто спешит… Да к тому же в ту сторону, где расположилось моё поместье.

— Интересно, за ним что, сам чёрт гонится? — полюбопытствовала я у лошади, на что та словно в ответ запряла ушами и заржала, соглашаясь.

Я не гнала Лаки, рассчитывая, что мужчина, как и положено, сбросит около нас скорость, да к тому же соизволит поздороваться со мной, но он промчался мимо, словно стрела, устремлённая в цель, которая была моим домом.

— Хам! — выдохнула я после того, как немного откашлялась, а пыль улеглась. — Кто ему коня дал?! Думает, что если есть деньги, то манеры не нужны?! — возмущалась, подгоняя лошадку. Беспокойство множилось в душе. Какого чёрта ему понадобилось в моём поместье?!

Несмотря на жару и усталость, я уверенно правила телегой, желая как можно скорее оказаться в поместье. Заезжая во двор, отметила, что трёхэтажное здание смотрится хорошо. Свежая краска и вычищенные дорожки делали своё дело.

Нужно бы заняться пышной растительностью; пока она росла в хаотичном порядке. У меня уже почти год не было садовника, а без острых ножниц зелень буйствовала, но об этом позже.

Спускаясь и передавая поводья Донни, я требовательно на него взглянула.

— Приехал какой-то очень важный джентльмен и сразу поинтересовался четой Сингх. Сейчас он с ними в саду, пьёт чай, — вытянувшись, отрапортовал он.

— Спасибо! Отнеси омаров на кухню, пока они окончательно не сварились, — одобрительно качнув головой, я стянула перчатки, бросая оценивающий взгляд на огромного чёрного коня, что пил воду из корыта около конюшни. Длинные ноги, лоснящаяся блестящая шкура и гордый изгиб шеи выдавали в нём весьма недешёвого родовитого зверя. Хмыкнув, я решила сама убедиться, что же его хозяину нужно в моём укромном мирке.

Решительно идя через гостиную, я практически сразу услышала громкие мужские возгласы. Он расхаживал по террасе, непрестанно жестикулируя и поминая меня недобрым словом. Хам!

— Как вы могли остановиться здесь? Хозяйка поместья не знает, что такое ответственность! Парень чуть не погиб по вине её халатности!

— Знаешь, в отличие от тебя, я была здесь, и могу с точностью сказать, что она сделала всё, чтобы он выжил. Без её резерва я бы не справилась!

— У неё должен был быть лекарь! Ужасное место! Вам следует немедленно вернуться! Ну, если так хотите путешествовать, то езжайте в Эсперанс, остановитесь, на худой конец, в Реджионе, — приличное место! А это… старое захудалое поместье! — вопил он, пока я, замерев, стояла, не замеченная за нежной тюлью.

Надо было поподробнее выспросить Джессику о её родне и родне мужа. Этот мужчина явно ведёт себя, как близкий родственник, весьма заносчивый близкий родственник. Реджион — не какой-то захудалый двор, это самая дорогая гостиница в Эсперансе. И если он так о нём выразился, то его возмущения о моём поместье не стоит принимать близко к сердцу. Разум понимал это, но возмущение и уязвлённая гордость скреблись в душе, требуя немедленно выпустить их на свободу.

Сама по себе фамилия Уайт мало похожа на имя одного из самых уважаемых магических родов; аристократы предпочитали что-то более пафосное и звучное, но не в данном случае. Этот род славился своими лекарями и белыми локонами в волосах, и Мартин Уайт был не исключением, даже больше; он был идеальным носителем этой славной фамилии. Самый молодой главный лекарь королевской лечебницы, в его арсенале было несколько уникальных разработок, его имя не сходило с первых страниц вестников после того, как он спас принцессу два года назад. Мартин был обласкан светом. К тому же это имя… Его назвали в честь старого бога плодородия и войны. Оно ему шло, так как именно воинствующим взглядом он сверлил мне спину, когда я вела мужчину к его номеру. Он пылал негодованием; и что я только ему сделала?!

— Вот, прошу! Ваша комната! — открыв дверь свежеотремонтированной спальни, я ожидала хоть какой-то восторг, но мужчина безразлично мазнул холодным взглядом.

— Во сколько подаётся ужин? — поинтересовался Мартин, пафосно вытащив золотые часы из кармашка на серебристого цвета жилете.

— В семь. Но если вы желаете полный пансион, это будет стоить на полшиллинга больше оговоренной суммы, — тут же добавила. Он меня раздражал, а потому я была готова его терпеть в своём поместье только по самым высоким тарифам.

— У вас весьма странная ценовая политика, леди Софи. За комнатушку вы просите в два раза больше, чем за большие покои, выделенные моей сестре и зятю, так ещё и пансион не входит.

— Для вашей сестры у нас действует скидка. Как-никак, я умею быть благодарной. На вас скидка не распространяется. Так что, ужин накрывать, или вы направитесь в Эсперанс?

— Накрывайте, — милостиво велел он, захлопывая перед моим носом дверь.

Я же, высоко вздёрнув голову, плавно направилась на кухню.

— Я — леди, я — леди… — повторяла как мантру, чтобы не сорваться. Ну что за хам? Хотя в его словах и есть доля истины. Лекарь бы мне пригодился. Но это не было обязательным условием для открытия, так что обвинять меня в халатности не нужно! Тем более я до сих вспоминала то чувство опустошения, которое настигло меня после того, как я передала магию Джессике.

Спустившись на кухню, я не нашла Молли. Наверное, та пошла в лес и взяла с собой Лили. Старушка часто ходила в это время года за дикими травами, а после сушила их на палящем солнце или же, наоборот, в тени деревьев, всё зависело от её намерений. Обычно после этого мы заваривали их круглый год вместо чая.

Удостоверившись, что омары до сих пор шевелят своими клешнями и даже пытаются совершить побег из ведра, я подготовила другие ингридиенты, помыла овощи для свежего салата, а также гаспачо. В такую жару хотелось хоть как-то охладиться, потому я решила, что холодный суп на первое будет прекрасным выбором. Отобрав самые спелые помидоры, сладкий перец и сочные огурцы, я приступила к их перетиранию. Единственное — перцы всё же пришлось поставить в духовой шкаф, но вместе с ними на отдельном подносе я отправила румяниться и сухарики, предварительно обваляв их в оливковом масле и чесноке.

Работа спорилась. Лили ещё не вернулась; Полли забежала на кухню отчитаться: они с матерью заканчивали отшивать вторые комплекты; Лея же держалась неподалёку от наших постояльцев, а после прибрала за ними и теперь намывала рядом посуду. Все были при деле.

Убедившись, что заготовки для гостей почти завершены, а рагу из курицы для слуг медленно тушится, я направилась на поиски Молли и моей крошки. В последнее время я уделяла ей мало внимания, но сегодня была твёрдо настроена наверстать упущенное и почитать ей, а может, и поиграть. Я привезла из города куклу, думаю, не стоит ждать праздников.

До дня рождения дочери было ещё целых девять месяцев, но я не удержалась, когда увидела игрушку на витрине небольшого магазинчика. Кукла сидела в пене розовых кружев, а её золотистые волосы были аккуратно закручены в букли и украшены заколкой в форме цветка франжипани (Куда уж без него?!). Фарфоровое личико было искусно расписано, на удивление, оно не было выбелено по местной моде, не было покрыто глазурью, оттого кожа казалась почти настоящей — бархатной, персиковой. Нежные розовые губки-бантики, словно их только облизали, и необычайно большие голубые глаза с крапинками синего и жёлтого, они блестели будто бы от любопытства. Я не смогла пройти мимо и зашла в магазинчик, попросив показать её поближе. Оказалось, что ручки и ножки у неё на шарнирах, а сама она, стоит уложить на лопатки, закрывает глазки, отбрасывая на нарумяненные щёчки тень.

Моё сердце замирало, когда я проводила пальцами по изящным чертам её лица, напоминавшим мне дочку. Хотелось бы, чтобы у Лили так же щемило от восторга сердце при виде этой красоты.

Встретив Донни, я убедилась в своих догадках и, пройдя через сад, уверенно направилась в сторону леса.

Если при виде природы этого мира мне казалось, что я попала то ли в зеркальный мир моего, то ли просто этот иной мир чрезвычайно похож на Австралию времен её освоения, то когда я смотрела на заповедный лес, понимала, что не-ет… это сказки Толкиена оживают.

Мне даже в голову не приходило, что это место может быть реальным. Исполинские деревья высокими стражниками стояли вдоль границы леса. Она была прекрасно видна даже моим обывательским взглядом. Словно чья-то умелая рука прочертила здесь грань. И стоило её перейти, как мир менялся. Это чувствовалось в звуках, в запахе, даже в температуре. Здесь было ощутимо прохладнее. Я зябко повела плечами, обхватывая себя руками и желая то ли согреться, то ли успокоиться, ведь мурашки бежали по позвонкам, а тело словно покалывало ледяными иголками… страха. В воздухе больше не витал сладкий запах цветов, зато он был наполнен бархатистыми слегка влажными нотами зелени. Где-то поблизости рос мох, где-то бежал ручей. И было много-много деревьев, что возвышались надо мной, скрывая солнце. Я попадала в мрачное царство, где, если позволить фантазии, можно увидеть за каждым стволом парочку хищных глаз, но я старалась этого не допускать.

— Лили! — крикнула я, сложив ладошки рупором. — Молли!.. Куда они пошли?! — буркнула и тут же полетела вперёд.

Вертя головой из стороны в сторону, я не заметила торчащий из земли корень, за что поплатилась содранной ладонью, которая тут же заныла, стоило мне выровняться и оттолкнуться от спасительного деревца, за которое я успела зацепиться, чтобы не упасть.

— Прекрасно… — зашипела я. — Молли! — ещё раз крикнула свою старую служанку. — Ну куда вы пошли?!

Можно было бы вернуться и спокойно дождаться возвращения искательниц трав в поместье, но в голове всплыли слова дочери, что это я его боюсь, потому решительно двинулась дальше. Мне слышалось уханье птиц и свист их крыльев, казалось, где-то поблизости треснула ветка, оставалось надеяться, что это невинная лань, а не дикий хищник. В конце концов, эта часть леса считалась светлой, разумной и доброжелательной…

Я шла, постоянно озираясь, и никак не могла заставить себя расслабиться, хоть и двигалась по тропе.

Тропы виделись мне чем-то похожим на вены. Они пронизывали лес, устремляясь к его сердцу. Обычно на них маги чувствовали особый прилив сил, но не я. Только озноб и страх.

Оказавшись у развилки, я волевым усилием приняла решение идти дальше. Вот только быстро об этом пожалела.

— Ты знаешь, что ты меня пугаешь? Здесь так темно и холодно, что малодушие и трусость пробирают до костей… — решила поделиться с лесом. Мне показалось, что так стало капельку легче. — Ты такой большой и сильный, а я — маленькая и хрупкая… Меня нужно защищать! Тем более, что у меня ни когтей, ни клыков, ни сильной магии… — бурчала я, вглядываясь в мрачные тени.

Казалось, будто шелест листьев прекратился, и лес вслушивается в то, что я хочу ему сказать. Получив поддержку то ли моей расцветшей шизофрении, то ли тому, что мой разум до сих пор не может объять, что лес действительно живой, я повеселела, и подъём по лестнице, сложенной из упавших деревьев, дался мне легко, тем более над головой вдруг засветило солнце. Его лучи игриво бежали по листьям, освещая их, делая ярче. Мрачные тени отступили, явив иную картину. Казалось, я в изумрудном дворце.

— Поразительно! — восторженно выдохнула, пытаясь полностью впитать ошеломляющую картину, но стоило мне сделать шаг, как солнце скрылось, и мрачные тени опять удлинились, оставляя меня в размышлениях: что было иллюзией, и где его истинное лицо? — А единорогов можешь показать? Хотя лучше не так… Отправить ко мне в гости? Хотя бы разочек? Ну что тебе стоит?! А мне — репутация! У меня как раз сейчас постояльцы… — безостановочно шептала я, не получая ответа.

Время шло, и я достаточно углубилась, Молли обычно собирала травы ближе к границе, потому было решено вернуться.

Развернувшись, я резко замерла, забывая, как дышать.

В тени высокого дерева стоял человек. Он прислонился к стволу, то ли отдыхая, то ли найдя опору и готовясь к прыжку. Человек был укрыт плащом от макушки до пят, торчали только походные ботинки, отчего я даже не могла понять, кто же передо мной: мужчина или женщина? Враг или друг?

Но разве это могло успокоить трепещущие сердце?

— Кто вы? — прочистив горло и отогнав страх, поинтересовалась я. — Вы на моей земле!

— Ваша земля расположилась по ту сторону границы, заповедный лес никому не принадлежит. Не стоит разбрасываться словами, можно сильно пожалеть… — приглушённо проговорил мужчина.

— Вы мне угрожаете? — прищурившись, я уцепилась рукой за ветку дерева, обросшую мхом. Интересно, если резко дёрнуть, отвалится? Я видела, что она уже давно падшая, и, кажется, успела врости в землю.

— Что вы? — усмешка скользнула в его голосе. — Я всего лишь сказал, что когда-то этот лес уже пытались присвоить себе. Ему не понравилось, — оттолкнувшись от дерева, он провёл загорелой рукой по стволу и сделал шаг ко мне. — Я не хотел вас пугать. Меня зовут Калеб, я — искатель! — откинув капюшон и полы плаща, он медленно приблизился ко мне, при этом держа ладони в поле моей видимости, позволяя себя рассмотреть.

Высокий, но не слишком, красивый, но не очень. В нем не было ярких или резких черт. Волосы были коричневыми, тусклыми, словно бы пыльными. Может, ему помыться? Казалось, стоит отвести взгляд, и я его забуду. Лицо было самым обыкновенным, ничем не примечательным, но вот ладони… Большие, сильные, мне чудилось, что они горячи и шершавы. Пальцы были длинными и ровными, ни капельки не толстыми. Я с лёгкостью могла представить их порхающими по роялю или держащими оружие: длинный кинжал или даже шпагу.

— Смотри, как у меня красиво! Нравится?! — воскликнула Лили, излишне резко дёргая ложкой. Я с тревогой отследила траекторию полёта клубничного варенья и с облегчением выдохнула, когда оно приземлилось на пол, а не на белоснежную новую скатерть соседнего стола.

Мы выставили на террасу, выходящую в сторону заповедного леса, пару столов. Нужно будет потом ещё приобрести парочку меньшего размера; место позволяло, да и вид здесь был чудесен.

Сегодня я, с легкой руки Молли, решила вернуться к приличиям и сама завтракала на террасе. Старушка с утра расстаралась; запах свежего хлеба был чудесен. Лили, конечно же, была со мной. Вот только хоть она у меня девочка и умная, но всё же ребёнок. И небольших происшествий, наподобие полёта варенья, нам не избежать. Хорошо, что пока гостей не было. Полианна, что прислуживала, расторопно вытерла пятно и отошла в тень, пока я с умилением рассматривала улыбающийся тост.

Дочка постаралась и аккуратно выложила глазки, улыбку и даже носик с помощью масла и варенья и теперь нетерпеливо смотрела на меня, ожидая похвалы.

— Чего-то не хватает, — широко улыбнувшись, я посыпала верхний край тёртым сахаром.

— Ну ма-ам, — недовольно пропела она, потом, улыбнувшись, и сама потянулась за сахаром.

— Добавим причёски… — подмигнула ей, — теперь превосходно! У тебя талант, моя прелесть! — похвалила я, наблюдая, как она аккуратно откусила кусочек и с удовольствием зажмурилась.

Завтрак был прост: тосты, яйца, свежие фрукты, сыр, сок и кофе. Практически всё было домашним, выращенным в поместье, только кофе мы покупали. Я ещё в прошлой жизни любила этот горький напиток и здесь отдавала ему предпочтение. Держа в руках обжигающую маленькую чашечку, я с удовольствием вдыхала аромат, а после терялась взглядом поверх её краёв.

Мне повезло, что в своё время один из кораблей поселенцев привёз с собой саженцы этого растения. Чудо! И ещё большее чудо, что они здесь прижились. Климат ведь явно не подходящий.

Сейчас терраса находилась в тени, солнце ярко жарило с другой стороны поместья. Дом храбро защищал нас от его активных лучей, позволяя хоть чуть-чуть, но полюбоваться яркой зеленью, пением птиц и полётом жужжащих насекомых, что стремительно перелетали с цветка на цветок. Миниатюрные колибри отважно махали крылышками около самодельных кормушек, что мы сделали с Лили и с любовью расставили по обе стороны от дорожки, ведущей в глубь сада.

Стремительные энергичные шаги разбили в дребезги моё умиротворённое настроение.

— Надо же, а завтрак здесь подают вовремя! — вместо приветствия саркастически протянул Мартин и тут же замер, подавившись воздухом. Он определённо желал сказать что-то ещё, но остановил свой порыв. — Маленькая леди, доброе утро! — приветливо склонился в поклоне перед Лили.

Девчонка с интересом впилась в него своими голубыми глазками, её зрачки удивлённо расширились, а губки выдохнули поражённое «о». Настоящих джентльменов она видела не часто, скорее только на страницах книг, которые я ей читала. Ведь в нашей семье это — вымирающий вид. Недолго думая, она спрыгнула со своего стула со ступенькой, сделанного специально для неё, и протянула мужчине ручку.

— Меня зовут Лили Баваро! — игриво протянула дочка, отчего я вместе с Мартином удивлённо вскинула брови. У некоторых девочек флирт в крови.

— Очень приятно, я — лорд Уайт! Никогда не видел столь прелестной девочки, — беззастенчиво льстил он, припадая к липким пальчикам, — да к тому же обладательницы таких сладких ручек. Должен признаться, что клубника — моя любимая ягода, — подмигнул он ей.

Лили покраснела, понимая, что плохо отёрла ручку о салфетку, но её настроение не испортилось.

— И моя! — радостно подалась она вперёд. — Я помогала маме её собирать, — заговорщически добавила она, — правда, больше в животик…

— Умница! — бархатно рассмеялся он, на что я поражённо вскинула голову. — Леди Баваро, доброе утро! — повернулся ко мне, светски поклонившись и добавив в голос приличную порцию льда.

— Доброе утро, лорд Уайт, — настороженно проговорила я, протягивая руку и получая свой номинальный поцелуй.

— Я могу присесть за тот столик? — указал он взглядом на соседний. Похоже, дочь сотворила чудо, вернув этому наглому типу идеальные манеры.

— Конечно, — благосклонно кивнула я, наблюдая, как он снова разворачивается к забравшейся на стул Лили.

— Приятного аппетита, леди, — вновь галантно поклонился он и покинул нас.

Аппетит испортился, а от умиротворения не осталось и следа, я то и дело ловила на себе его задумчивые взгляды, что скользили от меня к дочери.

Прятать её я не желала. Но столь консервативное общество могло её не принять, и я этого боялась, как и того, что репутация падшей женщины отобьёт желание посещать моё поместье. Но она — моя дочь… Я не хотела, чтобы девочка думала, что я её скрываю или стесняюсь. Ужасный-ужасный мир!

Основываясь на опыте прошлой жизни, где также было время, когда люди не поощряли детей вне брака, мне бы следовало отдать её в пансионат и уехать в другой город, где я могла бы притвориться вдовой… Но ничего из этого мне не подходило. Уехать я не могла, денег не было, да и не бросать же стариков?! А отдать в пансионат и прекратить с ней общение… никогда! Глупость живёт в чужих умах, будем её искоренять!

К тому же в глазах общества я и так пала, превратив поместье в гостиницу; работать в моих кругах было не принято. Тем более таким плебейским способом. Так может, наличие дочери ничего и не изменит?!

— Я всё съела, можно пойти поиграть с Пэдди во дворе? — поинтересовалась она. — Заодно проверю Лапочку, Ягодку, Пусистика и Хвостика…

— Конечно, иди! — улыбнулась я ей, вспоминая небольшой зверинец, что проживал в нашем поместье с её лёгкой руки и доброго сердца. — Поли, попроси Донни присмотреть за ней, — обратилась я к девушке, что с умилением наблюдала, как Лили слезает со стула и оправляет рюши на своём голубом платьишке.

Оно было из последнего заказа бабушки. Тогда было ей большое, но теперь — впору. Порой мне казалось, что старушка не промахнулась с мерками, отданными портнихе, а сделала это специально. Прошёл почти год с её смерти, а она до сих пор помогает нам и дарит подарки правнучке.

— Может, лучше Джимми? — поинтересовалась горничная, прекрасно зная, что брат ещё не нашёл своё место. Донни же в это время кормил лошадей.

— Донни, — тяжело посмотрела я на неё, не желая дальше продолжать беседу, а всё потому, что утром я уже встречалась с её активным братиком. Из всех домочадцев только он подходил для той небольшой авантюры, что я задумала. Его даже уговаривать не пришлось, он понял меня с полуслова.

Девушка больше не спорила и поспешила удалиться. Хотя в её глазах я успела прочитать удивление и обиду. Люди быстро привыкают к хорошему и не ждут подвоха.

— У вас чудесная дочь! — проговорил Мартин, отчего я искоса бросила на него оценивающий взгляд. Нет, не глумится…

— Благодарю, — потупила взор, надеясь на его такт и в дальнейшем.

Время, казалось, замерло, стало похожим на тягучий сладкий сироп, в котором я увязла, как обычная муха. Не знаю, удержал бы он своё мнение при себе, или яд проступил бы наружу, но чета Сингх спасла меня от этого опыта.

— Доброе утро! — радостно пропела Джессика сразу мне и своему брату. — Какой чудесный день! — кажется, вся радость и энтузиазм в семье достались именно ей. Её супруг же по большей части был молчалив, хотя на его лице всегда играла приятная улыбка. Он был так же позитивен, как и она, просто не спешил делиться этим с миром.

На девушке было чудное малахитовое платье с изящно вышитыми по краям бордовыми розами и бутонами. Юбка с лёгкостью вилась около её ног, создавая немного игривое легкомысленное настроение.

— Ну что, ворчун, оттаял? — нисколько не стесняясь моего присутствия, обратилась она к брату, после того как Себастьян помог ей занять стул. Девушка не страдала отсутствием аппетита и радостно потянулась за свежей булочкой. Я же хоть и прислушивалась к их разговору, делала вид, что это вовсе меня не касается. Искоса наблюдая, как Полли, успевшая вернуться с горячим кофейником и холодным графином, стала наливать свежий сок в её стакан, а также — кофе для Себастьяна.

— Одного водопровода не хватит, чтобы произвести на меня впечатление, в остальном больше ничего примечательного не наблюдаю.

— Так высунь нос и прогуляйся по округе. Здесь чудесная деревня, а самое главное — лес… Магия поёт во мне, когда я прогуливаюсь по его неведанным тропкам, это настоящее место силы! И почему никто раньше не додумался сделать здесь гостиницу?!

— Может, потому что предки леди Баваро были умнее? — ядовито вздёрнул бровь мужчина, когда я повернулась к нему. — Не всё нужно выставлять напоказ, — с чувством глядя мне в глаза, проговорил он.

Множество мыслей понеслись в голове: про заповедный лес ли он говорит, а может, о моей дочери? Если про лес, то что он знает, чего не знаю я?

— Не говори глупостей. Ты портишь мне настроение, — осадила его Джессика.

— Хорошо, допустим… Но где же единороги, о которых ты мне вчера сладко пела в уши, моя дорогая сестрёнка?

«Ну что он прицепился?!» — мысленно вопрошала я, с трудом сохраняя приклеенную к губам улыбку. Он ведь сразу приехал с предубеждением и никак не хочет успокоиться.

— Леди Софи, а как часто обычно приходят единороги? — недолго думая, Джессика крутанулась на стуле и впилась в меня любопытным взором.

«Я влипла!» — мысленно констатировала, в то время как на губах блуждала спокойная улыбка. Я чувствовала на себе взгляды трёх пар глаз. И если две были просто любопытными, то одна — откровенно насмешливая. Похоже, лорд Уайт уверен, что единорогами здесь и не пахнет.

Губы внезапно высохли, как и язык, что не спешил слушаться. Раньше я не имела за собой склонности к вранью, когда-то я прожила правильную жизнь, но принесло ли мне это счастье?

Я была готова к такому повороту, именно поэтому с утра переговорила с Джимми. Он был парнем хитрым, изворотливым, с цепким пытливым умом, схватывающим всё на лету. Джимми успел оценить прелесть этого места. На щеках его матери проступил румянец, да и сестра стала гораздо спокойнее, вот он и был готов трудиться во благо процветания гостиницы, а для этого нужны… единороги.

Я всё ещё сомневалась в своей правоте, но изворотливый разум сразу подсунул мне не одно лицо моей малышки, а ещё семь лиц, что зависели от меня. Взгляд ищуще заскользил по листве разного оттенка зелёного: от светлых салатовых цветов до насыщенно-изумрудных и малахитовых… Сейчас должно случиться чудо.

Заприметив скользнувшую серебристую тень, я порядком расслабилась. Осталось только сделать так, чтобы и другие её увидели.

— Я не в состоянии влиять на них, как и на любое другое магическое существо. Они — дети леса, а, как вы знаете, он весьма своенравен…

Мой взгляд уже мог различить лошадиный контур, мелькавшую белую шкуру, лоснящуюся и блестящую от попадающих на неё редких лучей, изящную шею и длинные ноги.

Интересно, чем Джимми её натёр? Сияние было таким сильным, словно передо мной и вправду магическое существо. Я даже не сдержалась и зажмурилась, когда особенно яркий блик попал на глаз, моё движение не осталось незамеченным.

— Ну да, конечно! Как по заказу… — фыркнул Мартин, в то время как его сестра подскочила и, облокотившись на балюстраду, с жадным интересом стала наблюдать за появлением нежданного гостя. Животное гордо выходило из зарослей, неторопливо шествуя к особняку.

На террасе вновь повисла тишина, нарушенная звоном.

Я поставила чашечку слишком громко, подскочив и, кажется, даже уронив опустевший стакан из-под сока на столе.

«Что же это творится?!» — мысленно вопрошала я, когда мой взор выхватил ещё одного единорога, шедшего на десяток шагов позади первой особи. Второй был крупнее и с не такой блестящей шкурой, с длинным острым рогом и настороженным взглядом.

— Я, наверное, должен извиниться? — совсем не похоже на констатацию факта, спросил Мартин.

— Должны, — прямо глядя в его глаза, что обиженно сверкнули под насупленными бровями, я с интересом наблюдала, как он тихо закипает. И как только, с его-то темпераментом, в лекарях оказался? Хотя, судя по его семье, он свой путь не выбирал.

— Прошу простить! — скрепя сердце, со свистящим выдохом сквозь зубы, проговорил он.

— Прощаю, — милостиво ответила я.

В конце концов, я простила его сразу, как только шиллинги за его пребывание в моём поместье перекочевали в мой кошелёк. Это грело душу гораздо сильнее, чем слова. Я давно научена жизнью, что слова — это пустое…

— Будем рады видеть вас у нас ещё! — сладко пропела я, подавая сигнал Полли, что стояла поодаль от меня.

— Ну да, — фыркнул Мартин, обводя ободряющим взглядом своего нетерпеливо бившего копытом коня, — скажите лучше правду, что видеть меня здесь не желаете.

— Отчего же? Вы — щедрый постоялец! Таким мы всегда рады, — пожала я плечами, принимая свёрток от Поли, в то время как Мартин открыто рассмеялся, а после одним взмахом взлетел в седло. — Вот, возьмите!

— Что это? — впился с подозрением взглядом в протягиваемый мною свёрток.

— Кусок пирога, немного свежей пастилы из фейхуа… скромный перекус, но это лучше, чем ничего, — улыбаясь, я всё ещё держала руки вытянутыми. Свёрток он брать не спешил, задумчиво сверля взглядом.

— Пастила — это что?

— Такая сладость, — лаконично ответила я, мысленно поминая недобрым словом свою неосторожность.

— Отравлен?

— Ещё чего… вас же просто так со свету не свести! Лекарь, как-никак, вылечитесь… — уже жалея о своём порыве, я всё ещё держала руки вытянутыми, а улыбка из доброжелательной превратилась в натянутую.

Что поделать, я и в прошлой жизни никого из дома с пустыми руками не отпускала, вот и сейчас… Он же лихач! Останавливаться перекусить не будет, максимум — сделает остановку, чтобы напоить коня и дать ему немного передохнуть, и дальше бросится в путь. А как же сам?

Я велела Донни проследить, чтобы его фляги были полны чистой водой, а Полли — подготовить свёрток. Зря!

Только я решила, что он так его и не возьмёт, и улыбка слетела, словно осенний лист от порыва ветра, как он, резко наклонившись, выхватил его из рук.

— Благодарю! До новых встреч, леди Баваро! — проговорил, резко пуская коня в путь.

Я не успела ответить, да он и не ждал, когда подстёгивал своего жеребца скорее мчаться прочь, поднимая за собой столб пыли.

Откашлявшись, я дождалась, когда его фигура исчезнет за поворотом, ведущим к деревне, и медленно побрела в дом.

— Словно за ним сам дьявол гонится, — сокрушалась я, — так и шею свернуть недолго. Стоп! Что значит, до новых встреч?! — совершенно не аристократично застонала я вслух. Есть такая категория клиентов, что вроде и платят, но нервы трепят как не в себя… От них порой вреда больше, чем денег. Я практически уверена, что Мартин — именно из такой категории.

Желая отвлечься, я поспешила свернуть на неприметную тропку, что вела между конюшней и разросшимся фиговым деревом. Ягоды только налились: зелёные, упругие, но всё ещё несъедобные; через пару недель их бока побелеют, и мы начнём наслаждаться плодами. А после старая Молли проверенным методом предков будет нанизывать их на веревку и сушить под палящим солнцем, чтобы когда на землю хлынут благодатные дожди, мы в тепле уютного дома попивали горячий чай с сушёным инжиром вприкуску.

Увернувшись от широких листьев и мелких обитателей этого дерева, что так и норовили свалиться на голову, я вышла к небольшому сараю, пристроенному к конюшне с обратной стороны.

Лили почёсывала за ушком развалившегося в пыли Пэдди и не спускала глаз с импровизированных подмостков. Рядом с ней на покосившемся ящике сидел Донни, а в паре шагов от него старик Рорри медленно попыхивал вишнёвой трубкой — блестящей, натёртой от частого использования, с царапиной от падения, но всё ещё любимой стариком. Он стоял, облокотившись на воткнутые вилы, и медленно пускал идеально круглые кольца дыма. Порой вынимая трубку изо рта или перекладывая её в угол губ, он одобрительно качал головой, и тогда из его ноздрей вылетали небольшие воздушные ленты дымка. Ужасная привычка! Я множество раз просила его бросить это дело. На что старик, усмехаясь, говорил, что трубка уйдёт с ним к предкам. Привычка — сильнее смерти.

Впившись в него взглядом, я старалась силой своего намерения привлечь его внимание и заставить опустить убийцу лёгких. Но он, как назло, меня не замечал, и только настырная муха, что жужжала у него перед глазами, заставила его отмахнуться и случайно бросить взгляд в мою сторону. Несмотря на возраст, глаза старика были остры, и они без труда распознали неодобрение на моём хорошеньком личике. Объяснять причину ему не нужно было, он со вздохом опустил трубку и вновь устремил взор на самодельную сцену из старых досок, где вовсю развлекался Джимми.

Парень изображал джентльмена. Раздув грудную клетку и задрав нос, он прохаживался по импровизированным тротуарам столицы, периодически вызывая смех у своих зрителей. Даже я не удержалась и рассмеялась после его очередного забавного экивока.

Мой смех привлёк его внимание, и он резко замер, втягивая шею в плечи и моментально стягивая кепи.

«Интересно», — подумала я, но не успела развить эту мысль, как Лили врезалась мне в ноги.

— Мамочка!

— Привет, моя звёздочка! — подняв и прижав её к груди, я с удовольствием поцеловала дочурку в румяные щёчки.

— А Жимми показывал нам сказку! Осень интересно! — легко коверкая слова, она, широко улыбнувшись, показала пальчиком на мальчишку, что решил по-тихому свалить. Как-никак, госпожа застала за праздным времяпрепровождением вместо работы.

Он выглядел расстроенным. Моё сердце ёкнуло, давая мне намёк, что и его бы не мешало поддержать. Для меня он в первую очередь был ребёнком, а не работником.

Вот только какой подход выбрать к этому гордому мальчику, что мнит себя уже взрослым мужем? К тому же, у него есть мать, я не могу взять её роль на себя. Мне это предстояло ещё обдумать. Сделав вид, что не замечаю, как зрители отползают по своим делам, слегка подкинула малышку в воздухе, получив волну заливистого смеха.

— Пойдём порисуем? Я привезла из города краски, а мы ими ещё не воспользовались.

— Маменька… — расстроенно произнесла она, — я уже…

— Надо же! — удивилась я, коря себя за свою невнимательность в последние дни. — Тогда покажи мне свой шедевр!

Лили, улыбнувшись, приникла к моей груди, умастив свою светлую головку мне под подбородком, Пэдди же в своей щенячьей манере радостно прыгал у моих ног, надеясь на нехитрую ласку. Взглянув на него, я обмерла.

— Лили, ты или Молли что-нибудь делали с его глазиком?

— Не-а, мамочка. Это лорд Мартин! — гордо и без единой ошибки произнесла она.

— Лорд Мартин? — сомнение крутилось в душе, но уверенное заявление его развеяло. — Надо же… Нужно его отблагодарить, если представится случай…

— Он сказал, сто это его приз… призвание, — нахмурив лоб, с трудом вспомнила она, — и мне не стоит беспокоиться!

Я бросила взгляд на абсолютно здорового щенка, на его лоснящуюся шёрстку и игривые глазки-бусинки. Да, лорд Мартин — лекарь, вот только его призвание лечить людей… Удивляясь его широкому жесту, я позвала щенка с собой, и мы пошли рассматривать картинную галерею моей крошки.

Прежняя Софи была одарена, и я порой без зазрения совести пользовалась мышечной памятью тела. Каляки Лили же с трудом походили на шедевры, гены художественного таланта в ней спали, но я всё равно поощряла её увлечения.

Спустившись в сад, в тени пышного манго мы разложили два этюдника. Малышка переживала, что она не увидела единорогов, и теперь представляла, как же это было. Я же рисовала этих серебристых благородных животных по памяти.

— У вас чудесно получается! — похвалила подкравшаяся из-за спины Джессика. Дочка зарделась из-за похвалы и немного застеснялась, спрятавшись за юбку моего муслинового платья.

— Благодарю! — отложив кисти и палитру, я повернулась к ней, она явно что-то хотела сказать и не решалась. — Я чем-то могу вам помочь?

— Нет. Да. То есть, я хотела извиниться за своего брата. Он всегда чересчур резко воспринимает всё, что связано со мной. Я не думала, что мой муж совершит роковую ошибку, отправив ему сообщение, — стрельнула она взглядом, в усевшегося в плетёное кресло-качалку Себастьяна Сингха.

— Повторюсь: я отправил не ему.

— Ты отправил главному лекарю Эсперанса, это то же самое, что брату в приёмную. Тот, подлиза, через пять минут, если не раньше, переслал ему сообщение. Гораздо быстрее, чем тому незадачливому лекарю, к которому отправился работяга! — девушка пылала возмущением, а я, наконец, нашла недостающий пазл о причинах появления лекаря.

— Виноват. Прошу простить, леди Баваро, но я посчитал за лучшее дать знать, что за этим работягой стоят влиятельные люди, чтобы труд моей жены и ваш не пропал понапрасну, — он ни капли не виновато склонил голову.

— Я не виню вас. Бобби уже дома и на вид вполне здоров. Я от души благодарю, что вы постарались принять участие в его жизни.

— И навлёк кару в лице моего брата, — фыркнула Джессика.

— Он просто тебя любит. И на правах старшего брата защищает, как может, — пожал плечами Себастьян, потянувшись за старым вестником, что я купила в Эсперансе, когда ездила за продуктами, — ты вечно жалеешь всех обездоленных. К тому же, именно благодаря этому когда-то ты выжгла свой неокрепший дар, и, как вишенка на торте, умудрилась выскочить замуж сразу после первого курса академии. О, ещё один магический род угас. Прямых наследников магии не осталось, хотя наследники и есть… Видно, согрешил старый лорд по молодости. Если носитель магии объявится, то он станет весьма богатым и титулованным. Ведь, согласно майорату, много что переходит именно носителю магии, включая титул, пусть он даже бастард…

— Подумаешь, род угас! Не переводи тему! Ну, дара сильного у меня никогда не было. Я — младшая дочь, и мне достались крохи. Во-вторых, кто ещё из нашего брака больше выиграл, нужно подумать. Мать твоя считает, что это именно я охмурила единственного сына и наследника немалого состояния… Так что, отвечая на вопрос всех родственников, не рано ли я выскочила замуж, говорю: удачу нужно хватать за хвост, а не ждать, когда она промчится мимо! Она ведь может не вернуться!

— Похоже, это ваш вечный спор, — протянула я, опустив ладонь на головку выглядывающий дочке, когда тишина между нашими гостями стала звенящей.

— И то верно. Простите, нам не стоило выносить это на обозрение, — извинился Себастьян, откладывая так и не открытый вестник. — У вас чудесные зарисовки. Мне кажется, что при взгляде на них я переношусь в сегодняшнее утро.

Чета Сингх оставалась моим единственным клиентом ещё шесть дней. Несмотря на то, что Джессика горела желанием вновь увидеть единорогов, им нужно было продолжать путь. Занятия в академии должны были начаться через две недели, а они ещё не побывали в залитой солнцем лазурной бухте Бэй. Я ожидала со дня на день известие об их отъезде.

Это меня удручало. Других клиентов всё ещё не было.

Желая хоть как-то занять свои мысли и руки, я по несколько часов в день рисовала, заказав у младшего брата Леи рамки к своим небольшим картинам. Я осталась довольна его работой по преображению переносных ванн. Сделанные им панели были виртуозно вырезаны, а Холли — его младшая сестра — красками повторила узор. Получилось чудесно.

Сегодня я ждала первые рамки для картин. Я планировала дарить их клиентам на память при выезде.

Отложив краски и отерев руки о тряпку, я довольно прошлась взглядом по получившемуся пейзажу. Сегодня я рисовала на опушке леса, рядом со мной играли Пэдди и Лили, а в кармане её белого передника спала Хвостик, свесив свой длинный пятнистый хвост наружу.

Хвостик была то ли куницей, то ли кошкой. Молли при виде неё плевалась, называя «куол»1. Я её понимала; несмотря на миленькую мордочку и кругленькие глазки, та была хищницей. Мы нашли её по весне, видно, она выпала из сумки матери и поначалу проблем с ней не было; её питание было простым, мы смачивали платок в молоке и давали ей, а после она и сама начала рьяно лакать из блюдечка.

Проблемы начались, когда зверёк стащила курицу… У нас их и так немного, а она перекусила ей шею и изрядно погрызла рыжую несушку. Съесть не получилось, а птицу попортила. Молли тогда предложила её по-тихому пришибить, и, честно сказать, я была близка к тому, чтобы согласиться, но плутовка, почувствовав неладное, сбежала в лес. Её не было две недели, и мы почти облегчённо выдохнули, по пути успокаивая расстроенную дочку, но она вернулась. С тех пор зверёк всегда возвращалась, предпочитая селиться в душистом сене на конюшне.

— Мама, мы пойдём гулять в лес? — поинтересовалась дочка, в очередной раз кидая палочку и надеясь, что Пэдди, наконец, среагирует. Но щенок, виляя хвостом, любяще смотрел на маленькую хозяйку и никак не хотел понимать, что от него ждут. — Ну же! Беги! — топала она своей маленькой ножкой.

— Пойдём! — решительно качнула я головой; с тех пор, как единороги к нам заглянули, мы каждый день гуляем по лесным тропкам, и я прошу, чтобы они пришли вновь. Вот только лес глух. И я почти поверила в случайность, но… в душе знала, что случайности не случайны.

Потрепав дочь по волосам, я кивнула в сторону тропинки, что вела под своды леса. Долго уговаривать не пришлось; малышка, радостно припрыгивая, поскакала вперёд. Щенок помчался следом, и только Хвостик недовольно высунула мордочку, осматриваясь по сторонам. Тряска её не прельщала, а потому она вскоре выпрыгнула. Вроде, сумчатая должна быть привыкшей, ан-нет; она гордо запрыгнула на дерево и скрылась в листве.

Мы шли недолго. Лили замерла и нахмурила свой лобик.

— Что-то случилось? — заозиралась я по сторонам в поисках опасности, вставая рядом с ней.

— Слысысс? — коверкая слово, спросила она.

— Что-о? — прислушиваясь, я ничего нового не услышала. Обычный треск насекомых в жаркий летний день под густой кроной.

— Он плачет… — с этими словами она, не задумываясь, сделала шаг вглубь, и я последовала за ней.

Надо бы остановить её, но я давно приняла тот факт, что в этом мире существует многое, чего я не понимаю, и нужно это просто принимать. Потому я шла рядом, готовая в любой момент защитить, сберечь свою крошку, но не мешать.

Когда кроны перестали пропускать яркий свет, а ветки уже настойчиво оплетали юбку, у подножия широкого дерева агатиса2 я и сама услышала то ли писк, то ли визг, а ещё почувствовала запах. Словно скунс пробежал, оставив вонючий след. Рука сама взметнулась с платком к носу, стараясь хоть как-то отгородиться от этой вони.

— Лили, звёздочка, пойдём отсюда…

— Как уйти? Вот же он! — вырвав ладошку из моего захвата, она подбежала ближе к дереву и упала на колени, медленно протянув к чему-то руки. Щенок припал рядом с ней и завилял хвостом.

— Подожди!

Страх сковал моё сердце. Моя малышка — добрая душа, а вдруг там ядовитый паук? Или дикая кошка, что вопьёт свои зубы в её нежные ручки? Потому, не теряя времени, я обошла её, приседая рядом.

Моё удивление взвилось на новый уровень.

Моя дочурка, моя маленькая крошка, моя добрая душа Лили выпутывала из хищных силков зайчонка. Если бы не его оленьи рога, то я бы не удивилась, — обычный коричневый заяц. Таких в лесу много. А так, проморгавшись несколько раз, я настороженно протянула к нему руку, слегка задев пальцами бархатистые рога.

— Солнышко, давай не будем его трогать…

Лили замерла, удивлённо вскинув на меня голову. В её больших голубых глазах читались немой вопрос и укор.

— Как? — выдохнула, наконец, она.

— Ну, так… он какой-то мутант, — сипло произнесла я, с опаской глядя на зайчонка, что, словно поняв, что о нём идёт разговор, так же испуганно замер, переводя взгляд с меня на дочь и обратно.

— А сто такое «мутант»? — заинтересованно склонила она голову.

— Ну, это такой живой организм с отклонениями…

— С отклонениями, — следом произнесла малышка, словно пробуя это слово на вкус, и по тому, как она морщилась, было понятно, что ей определённо не понравилось.

— Да, с отклонениями. Они могут быть опасными!

— Он не опасен! — сведя вместе светлые бровки, она насупленно взглянула на меня, успев по пути ещё и надуть щёки. Зайчонок, казалось, пошёл ещё дальше. В его глазах плескалось возмущение, будто бы я задела его гордость.

— Он может оказаться нечистью!

— Неть!

— Ты не знаешь наверняка!

— Как и ты! — чересчур веско для своего возраста произнесла она, вновь начав распутывать зайца, что больше не дёргался, а потому силки с лёгкостью поддались, и этот наглец тут же прыгнул на руки к моей дочери. — Какой милый!.. — протянула она, соприкасаясь с ним носами.

— Пусти его, Лили. Пусть скачет! — мысленно я, конечно, добавила «от греха подальше», но ей знать моих истинных брезгливых чувств не нужно, к тому же я всё ещё не уверена в его безопасности. Может, он всё же ядовит?

В этой части леса отродясь не водились неизвестные звери. Единственное, что выходило за рамки нормального, на мой вкус, были единороги. Остальных животных лес берёг и к нам не пускал… Что-то с этим чудо-зайцем явно не то. Или лес совсем размяк и считает, что у меня им безопасно?

— Лучше бы единорогов к нам направил, — буркнула я, понимая, что Лили зайца отпускать не намерена, чем лопоухий вовсю пользовался; откинувшись на спину, он с радостью подставлял ей своё светлое брюхо.

— Мамулечка, давай его возьмём? Только на одну ночь! А то, посмотри, как ему страсно, становится темно и опасно…

Как по заказу, лопоухий прижал длинные уши к голове, а лапки — к груди и испуганно затрясся. Я оглянулась, мне и самой стало не по себе; холодный озноб скользнул по позвонкам. Пэдди жался к моим ногам, поскуливая. Тени удлинились ещё больше, скрыв последние проблески дневного света. А средь густой листвы, казалось, на нас смотрят, не мигая, жёлтые глаза.

— Так, — подхватилась я, беря Лили на руки, — берём, но только на одну ночь! Завтра ты его отпустишь! Ему не место в поместье, — с выражением взглянула в глаза дочки, которые разгорались неподдельным счастьем, а сама она крепко сжала его в своих объятиях. У зверька полезли глаза на лоб, и он уже усомнился в безопасности нашего родного дома и, может быть, даже предпочёл бы остаться под сводами древнего леса, но его крепко держали маленькие ручки. В то время как я схватила их обладательницу и уверенно побежала по тропинкам, ведущим к свету. Что касается щенка, то он нёсся, не оглядываясь, ещё быстрее, чем я. Ох, зря мы его кормим! Зря!

В поместье я оказалась в кратчайшие сроки, ещё до того момента, как солнце зашло. В боку кололо, а сердце трепыхалось, словно пойманная в силки птичка-пичужка. Сил не было. Осталось одно желание — принять ванну, а после упасть на постель, и чтобы меня неделю никто не трогал. Ошалелым взором я встретилась с таким же взглядом зайчонка. Усталость сняло как рукой!

— Мамулечка, я во двор! — на ходу крикнула дочь, а я рванула в библиотеку. Нужно узнать, что это за зверь, и с чем его едят! Вдруг мои страхи не беспочвенны, и я позволила своей кровиночке играть с ядовитой тварью?!

На радость зайца, я достаточно быстро определила его принадлежность — вольпертингер3. Он оказался весьма безобидным зверьком, пугливым и, как я и предполагала, разумным. Его ареалом обитания значились земли гораздо южнее моих, и здесь он ранее замечен не был.

— Вот, блин, и рагу не сваришь из него… разумный… — я прокатила слово по языку, задумываясь, что именно под этим подразумевал автор, и стоит ли мне поискать другие справочники, вот только стук в дверь отвлёк от размышлений.

— Войдите!

— Леди Софи, там Холли прибежала… рамки принесла, — Джимми просунул свою тёмную головушку, — и ещё: я ваши краски-то собрал. Отнёс в… покои.

— Молодец! — похвалила его; про этюдники-то я забыла, когда улепётывала из леса. — Пусть Холли подождёт на кухне. Я сейчас приду.

Гордая улыбка растеклась на губах парня. Вот только исчезать он не спешил.

— Тут вот… письмо пришло, — протянул он, показывая коричневый конверт.

— Так с него и нужно было начинать! — я нетерпеливо вытянула ладонь, и он поспешил мне его туда вложить.

Получатель — гостиница «Незабудка в заповедном лесу».

— Можешь идти, — махнула я рукой, отпуская парня, после чего поспешила сесть за массивный стол, доставшийся мне от Горация. Нож для писем нашёлся тут же.

Аккуратно проведя лезвием, несмотря на мандраж предвкушения, я поддела сургучную печать, после чего отложила нож.

Хрустящая надушенная лавандовыми духами бумага несла небольшое, но важное послание.

Некая леди Бассет вместе с компаньонкой изъявили желание остановиться у нас на две недели, начиная с двенадцатого числа. Леди ожидает приём согласно её высокому положению и важной роли в обществе. Единороги должны встретить её по приезду.

Не смущаясь, я громко хмыкнула, представляя красную дорожку, и как серебристые кони на задних копытах выстроились в ряд, а при приближении некой леди Бассет (виделась она мне почему-то высокой, худой, с длинным заносчивым носом на хмуром лице) ещё и честь отдают. М-да…

Отложив письмо, я задумчиво покусала губу, пробуя найти в воспоминаниях Софи хоть одно связанное с этой женщиной. Не вышло. Значит, не такая уж она и птица высокого полёта, хотя её быстрый взлёт отрицать не следует. Не говоря уже о том, что Софи всё же не успели представить свету, она залетела летом перед началом её первого сезона. Мне это на руку — меньше вероятность встретить человека, который бы её знал.

Подойдя к книжному стеллажу, я нашла ещё одну книгу — «Книгу лордов». Пролистав до нужной буквы, я-таки обнаружила славный род Бассетов. Их история начиналась задолго до приезда на наш континет. Там, на нашей исторической родине, они были баронами. Здесь же младший сын семейства получил в дар магию. Не было понятно, имела ли она какие-то особые черты, как, к примеру, в моей семье или в семье Уайтов, но это и не имело значения, главное — я предполагала, что у них были деньги оплатить пребывание в моём милом поместье. Потому я быстро накидала ответ, в котором рассыпалась в радостном ожидании от прибытия столь важной особы. Дождалась, когда высохнут чернила, и запечатала конверт.

По пути на кухню я встретила Джимии. Он словно дожидался меня, хотя — почему «словно»? Так оно и было. Умный мальчик. Сразу понял, что я буду писать ответ. Я велела ему бежать в деревню и передать через старосту письмо на почту. Его нужно было отправить как можно скорее. Он тут же спрятал конверт в рубахе на груди и надел свою кепи, которую вечно теребил в руках при разговорах со мной, а после выбежал на улицу.

Закат окрасил небо алым, когда, расплатившись с Ханной, я заказала ей ещё десяток рамок, а после принялась методично вставлять в них картины. Небольшие пейзажи будут милым напоминанием о месте, где постояльцы были счастливы, маня вернуться обратно.

Я уже не думала, что в этот вечер могло случиться что-то интересное кроме ужина, что готовила Молли. Сегодня она расстаралась; то ли всему виной моё случайно обронённое предположение, что гости скоро уедут, то ли она и сама прониклась переменами, что захватывали поместье. У нас сегодня намечался традиционный пирог, от запаха которого у меня свело желудок в голодном припадке; в холодильном шкафу дожидался своего часа ламингтон4; луковый суп, рецепт которого она в молодости выменяла у шеф-повара столичного ресторана, доходил на плите, а сочное мясо дожидалось своего часа, чтобы, как только господа сели за стол, отправиться на решётку на уличном гриле. Мясо будет ароматное, сочное внутри и с аппетитной корочкой снаружи; даже простая мысль о нём наполняла мой рот слюнями.

— Ещё не вернулись?! — требовательно поинтересовалась я у Джимми, стоя на террасе.

— Нет… — расстроенно буркнул он, посмотрев в ту же сторону возмущённым взглядом.

Свалившиеся на нас постояльцы были радушно приняты и заселены, но вместо того, чтобы, как нормальные гости, принять ванну и отведать шедевры, вышедшие из-под ножа Молли, они на ночь глядя, словно очарованные, побрели в лес. Эльфы! Чтоб им…

И вот скоро полночь, а их всё нет.

Чета Сингх давно спала. Как и предполагалось, за ужином они предупредили, что завтра съедут и направятся на побережье, где пробудут недельку, а дальше уже пора и честь знать. Академия не терпит прогульщиков!

Лили тоже сладко сопела в своей кроватке. Она отмыла Крола и под самым благовидным предлогом — что ему, несчастному, страшно — утащила его с собой в постель. Глаза у него были всё ещё ошалелые, но теперь в них жил восторг. Чует моё сердце, не уйдёт он в лес добровольно. Может, запугать рагу?

Множество мыслей роилось в голове, и стоило им утихнуть, как я подкидывала новых дров для размышлений. Ведь стоило почти всем мыслям улечься, как оставалась одна, тревожащая душу: потерялись… убились… на них кто-то напал... Я сама не понимала, отчего, но в голову лез только негатив. Словно парочка эльфов не могла в ночи, в густой чаще вековых деревьев, пугающих своим мраком и тайнами… просто прогуливаться под луной, которой там и вовсе не было видно… Там же ничего не видно ночью! Сплошной мрак!

— Нужно искать, — констатировала я, вглядываясь в ночь. Мой взгляд бегал по возвышающимся вдали деревьям и не верил им, — как-никак, мы не можем позволить себе раскидываться постояльцами…

— А они что, не заплатили?.. — с ужасом выдохнул мальчишка, в то время как его взгляд наполнился возмущением.

На мгновение это позволило мне отвлечься от пропажи эльфов, переведя взгляд на парня рядом с собой.

— Разве это имеет значение, если они в беде?

— Нет, наверное, — смутился он, отведя взгляд, — но лучше бы заплатили. Тут ртов столько, что шиллингами раскидываться не стоит, — пробурчал он, а я со вздохом неуверенно протянула к нему руку. Мальчик ошарашенно замер, пока я медленно вела пальцами по его кудрям, всё ещё по-детски мягким. Удивительно! Моё сердце умилялось, тепло разливалось по нему, хотелось, чтобы и у меня появился такой же сыночек...

Сказать, что Джимми был поражён, значит — ничего не сказать. Казалось, он, как кусочек сливочного масла на сковороде, — тает от моей нехитрой ласки. Надо бы с его матерью поговорить… Хотя, насколько я смогла заметить, она — из тех, кому самим нужна забота. Этакий ребёнок во взрослом теле.

Когда я медленно убрала ладонь, казалось, его повело вслед за ней. Какой он ещё ребенок!

— Будем собирать спасательную экспедицию…

— Эк-эк… чего?

— Будем проводить спасательную операцию, вот только кого послать?

Это был существенный вопрос, ответ на который меня совсем не радовал.

— Я пойду!

— Не сомневалась, что ты вызовешься, но ты нужен мне здесь. Будешь моим связным!

Как бы он ни храбрился, но лес паренёк знал мало. Потому я наделила его важной функцией. Сомневаюсь, что он знает, кто такой связной, но это и не важно, ведь его нос гордо потянулся наверх, а грудь важно наполнилась воздухом.

Когда я вышла во двор, Рорри и Донни уже собирались.

— Шо-то задержались наши гости, мы пойдём поищем, на всякий случай! — проговорил старик, и на душе стало тепло и грустно одновременно. Тепло оттого, что мои домочадцы сами стараются помочь, а грустно… больно несуразный у меня выходил спасательный отряд. Стар да мал…

— Нужно координировать наши действия. Джимми сейчас побежит к старосте и попросит помощи.

— Дак пока соберутся, уже рассвет будет. Мы лучше сейчас пойдём, леди Софи, — протянул старик, забивая трубку.

— И то верно, но ты, Джимми, всё равно беги!

— Смотрите, они сами идут! — ткнул ладонью в сторону дороги пацан. Там приближались огни и раздавались мужские голоса.

— Погляди-ка, — буркнул Рорри, — Лейка, поди, батю настропалила.

Моя горничная каждый день хоть и работала допоздна, но ночевать ходила домой. Я, как и её матушка, подозревала, что всё дело было во внуке старосты; ежедневно после работы в мастерской он бежал под окна моего поместья и провожал до дому девицу, чтобы никакой беды не приключилось. Глядя на их парочку, — рослая дородная фигура красавицы и низкорослый коренастый парень, — я, честно, сомневалась, кто кого, если что, будет спасать. Но разве это важно для любви? Глядя на них, я предполагала, что недолго быть Лее моей горничной. К зиме сыграют свадьбу.

Сегодня мне их роман был на руку. Ведь, дойдя до дома, девушка отправила подмогу. Я видела, как по дороге двигается группа из семи мужчин, освещённая яркими факелами.

Среди них я узнала двоих братьев Леи: Джона — внука старосты; а самое главное — мрачного Лахлана, местного охотника. Кто-кто, а он точно знает все здешние тропки. Он был мужчина угрюмый, жизнью покалеченный, но охотник умелый. Никогда с пустыми руками не возвращался. Лес уважал мужчину, а он — его.

— Леди Софи, — радостно подался вперёд Бобби, — Лейка велела идти к вам, а после — в лес, и без ушастых постояльцев не возвращаться! — его усмешку подхватили другие мужики. Видно, девушка не поскупилась на наставления. Даже угрюмый охотник кривовато улыбнулся себе в бороду, словно сам он забыл, как это делается, но губы продолжали помнить.

— Как же я вам рада, — прикрыв глаза на секунду, я тут же их решительно распахнула, впиваясь взглядом в Лахлана; он больше всех казался мне осведомлённым о лесе и его тропках, а значит, ему и вести отряд.

— Я… это… могу расставить… мужиков, — неуверенно проговорил охотник.

— Отличная идея, Лахлан. Уверена, никто столько не знает о лесе, как вы! — похвалила я его инициативу, видя, как его плечи гордо разворачиваются, — вам и возглавлять наш небольшой отряд. Только я хотела бы быть в курсе, больно переживаю за наших новых постояльцев.

— Так мы возьмём с собой мальцов, они шустрые, будут к вам бегать.

— Чудесно!

— Я тогда останусь, а то спина совсем замучала, — протянул Рорри, раскуривая свою трубку, чем вызвал очередной мой недовольный взгляд и тут же спрятал её за спину, совсем как мальчишка.

— Конечно, отец, — пробасил Лахлан, уважительно обратившись к старику.

Ещё минут десять мужчинам потребовалось, чтобы обсудить пути своего продвижения, после чего они плавно растворились в тёмной чаще.

Я осталась взволнованно сидеть на террасе. Ничем другим помочь не могла, только ждать.

Полли поставила передо мной чашку и маленький чайник, чем выдернула меня из тяжёлого медитативного состояния, когда мысли, казалось, исчезли, оставляя тревожное вязкое чувство. Неужели беда?

— Молли велела отнести, — неуверенно проговорила она, отступая назад.

— Шла бы ты спать. Утром рано вставать… — сказала я, с благодарностью вспоминая старушку и аккуратно наливая тонкой струйкой светло-жёлтый напиток в фарфоровую чашечку. Ромашка — решила я.

— Так… как же это? А если не найдут? А если найдут, и помощь нужно? — залепетала она. — Я останусь, если можно, — неуверенно проговорила девушка.

Я же, взглянув на яркие звёзды, тяжело вздохнула, а после сделала небольшой глоток. Ромашка, как я и предполагала.

— Возьми чашку для себя и присаживайся, — указала рукой на стул напротив.

— Я?! — удивлённо воскликнула девушка.

— Конечно.

— Но как же это? С леди за стол нельзя! А вдруг кто узнает?! Леди, нельзя!

— Сейчас ночь на дворе, нашими свидетелями будут только звёзды, а они никому не расскажут. Присаживайся!

Наблюдая, как она с опаской садится на краешек стула и дрожащими пальцами протягивает мне звенящую об блюдце чашку, я отметила, что у неё будто бы и щёчки появились, и румянец яркий, да и загар здорового человека, только тёмные волосы всё ещё были тусклыми и тонкими, да мясо на костях не наросло, но тут времени нужно больше. В любом случае, пребывание в поместье шло ей на пользу.

Налив немного горячего напитка, я протянула ей чашку обратно. Немое благоговение застыло на лице девушки.

— Пей, а не молись на фарфор… — проговорила я, отворачиваясь и давая Полли возможность спокойно сделать глоток. — Всегда любила смотреть на звёзды. Мне казалось, что так умершие родственники смотрят на нас.

— А зачем? — поинтересовалась девушка. Любопытство быстро загоралось в её глазах, обычно она стремительно брала его под контроль, но сейчас не успела и покраснела.

— Не знаю… может, им интересно? Или они беспокоятся. Оберегают нас?

— Смотреть за нами? — устремив взор в чашку, она нахмурила тёмные брови. — Так нечестно. Держать их при себе и лишать возможности переродиться… Пусть идут и ищут свой путь!

— И то верно, — произнесла, отмечая её запальчивость и жар, с которым она говорит, — кто из твоих родственников ушёл на перерождение?

— Отец, — печально выдохнула она.

— Мне жаль… — я подозревала, что ответ будет именно таким, но всё же решила расставить все точки. В жизни бывает всякое, кому как не мне об этом знать?!

— Он говорил, что звёзды — это далёкие миры, и там тоже живут и умирают такие же как мы…

— Он был мудрым человеком.

— Вы не представляете, насколько!

— Отчего он умер? — немного помолчав, решила всё же спросить.

— Нас начал преследовать рок. Вначале у папы исчезли заказы. Он ведь был слабым магом-ремонтником, так что жили мы хорошо. Но по непонятной причине работы не было, он стал искать подработку у других мастеров-артефакторов, но никто его не взял. Тогда папа стал браться за любую физическую работу. В последний раз он работал в порту, когда… — слёзы набежали на её глаза, а горло перехватило, — когда… — сипло пыталась она продолжить. Её пальцы вновь задрожали, Полли сцепила их, пытаясь задавить дрожь и подступающие рыдания.

— Не сдерживайся, выплачь боль, — протянув руку, я накрыла ладонью её дрожащие пальцы.

— Пришло вино с Новой Земли… и… и… сдерживающие канаты почему-то отвязались и понеслись на отца. Его оглушило, а потом утащило в море. Когда его выловили… он был мёртв.

— Ох, Полли… мне так жаль! — обойдя стол, я приобняла девочку за трясущиеся плечи. Она старалась не цепляться за меня, но я чувствовала, как её спина расслабленно прижимается ко мне. — Почему вы не обратились к родственникам отца после его смерти? — задумчиво проговорила я, когда она немного успокоилась. Магия обозначала его принадлежность к аристократическому роду. Наши прародители, которые получили магию на континенте, сразу стали причисляться к аристократам, даже если раньше это было не так. С тех пор магически одарённые дети рождались только в таких семьях, и ими не разбрасывались.

— Вы не ложились, — мужской голос с бархатными нотками скорее констатировал, чем спрашивал.

— Как и вы, — в ответ произнесла я, отставляя чашку крепкого кофе в сторону.

Я вновь сидела на террасе, наслаждаясь прохладным воздухом и утренними трелями птиц. Это время дня было особенно оживлённым; многие стремились подкрепиться перед тем, как вновь спрятаться от палящего полуденного зноя. Радужные колибри, — маленькие трудяги, — как и пчелы, жужжа, порхали с цветка на цветок. Цветы же по велению природы и зная жизненный ритм окружающих, были особо хороши: распускались бутоны, спасающие тонкие лепестки от жарких лучей; сладкий аромат манил в свою сердцевину, где прятались капли нектара. Выпив его, колибри отправлялась к следующему цветку, неся на своём длинном клюве-хоботке пыльцу. Меня это зрелище успокаивало, напоминая о том, что всё в нашей жизни взаимосвязано и создано для того, чтобы процветать, главное — не сбиться с пути…

— Я присяду? — мужчина взглядом указал на свободный за моим столом стул, спрашивая разрешение.

— Конечно! Буду рада, — невзирая на усталость, я искренне ему улыбнулась.

Калеб спас моих заблудших эльфов. До сих пор хотелось хорошенько оттаскать полуэльфа за его острое ухо. Нельзя же так рисковать! Так мало того, что собой, ещё и малолетнюю дочь потащил…

Не говоря уже о том, что мне не хотелось даже думать, что было бы, если бы искатель не встретил их в глубине старой тропы. Мой поисковый отряд пошёл совсем в другую сторону. И что только эльфам понадобилось в густой чаще?! Если не успокоюсь, то ещё выясню у остроухого!

Вытряхнув из головы страшные картины возможной судьбы нерадивых постояльцев, я полностью сосредоточилась на мужчине напротив. Видно, он успел оценить прелесть моего водопровода и отдал должное ванной, но вот вытираться досуха не привык. Рубашка в паре мест была воблой, привлекая внимание к широкой груди и крепким плечам; там она была откровенно влажной.

Его волосы не были чёрными, скорее — тёмно-коричневыми, но оттого, что не до конца высохли, они казались темнее. Вода ещё недавно капала с их концов, вот ворот рубашки и был мокрым, подчёркивая сильную шею. Верхние пуговицы были расстёгнуты, позволяя увидеть загорелую кожу и несколько завитков тёмных волос.

Что я говорила при первой встрече? Заурядный? Всё в меру? Кажется, просто не рассмотрела до конца!

Я с силой заставила себя отвести взгляд и не смущать его. Хотя он и вовсе не обращал на меня внимания.

Я просто не выспалась, вот немного и зависаю, — успокаивала себя, пока мужчина вовсю отдавал должное завтраку. Сегодня он был прост. Никто из нас не был в силах готовить что-то сложное. Потому мы предлагали: свежие фрукты и овощи, тосты, джем, варёные яйца, вяленое мясо и сыр. На мой взгляд — не самый плохой завтрак, и пусть только кто-нибудь скажет иначе! Сегодня я не в настроении выслушивать жалобы! Самой хочется заняться этим неблагородным делом!

Несмотря на не самые лучшие манеры (всё же к завтраку в приличных домах принято спускаться не во влажной рубашке, но будем считать, что он не рассчитывал в такую рань встретить здесь меня), он удивительно изящно орудовал приборами. Ножи и вилка танцевали в его длинных пальцах. Я вновь засмотрелась на его руки. Загорелые ладони, кажется, немного шершавые; я увидела в паре мест царапины…

Это было моим фетишем и в прежней жизни — мужские руки всегда привлекали моё внимание. Я представила, как моя хрупкая ладонь тонет в его широкой и надёжной, и, кажется, даже румянец набежал на мои щёки. Ещё раз бросив на него взгляд, я сделала вывод, что ему около тридцати лет. Молод… с горечью отметила я, поднеся к губам уже остывший кофе. Хотя… а что я хочу? Эта мысль пронзила моё сознание. С тех пор, как попала в это юное тело, я ни разу об этом не задумалась. Имея только весьма общие представления…

Потянувшись за кусочком ламингтона, я с удовольствием отправила его в рот, наслаждаясь сочетанием кокоса и шоколада. Райское наслаждение… Выкинув из головы все глупые мысли, — ведь во всём виноват недостаток сна, — я вернула себе покой!

Мужчины с эльфами вышли из леса уже ближе к рассвету. Пока расселила, пока всех поблагодарила, рассвет занялся над поместьем. Зная, что скоро понадобится завтрак, а чета Сингх и вовсе съедет с утра, я решила за лучшее вовсе не ложиться. Только сознание мучить. Старая Молли посапывала в кресле около кроватки Лили, поэтому я с чистой совестью занялась хлопотами по дому, затем пришла Лея, встала Полли, и жизнь закипела.

— Я вам очень признательна, — проговорила, видя, что мужчина закончил с едой и теперь с наслаждением вдыхает аромат крепкого напитка.

— Пустяки… — безмятежно произнёс он, а после с сомнением потянулся к ибрику1 и приоткрыл крышку. Горячий пар вырвался наружу и чуть не обжёг его нос, но он ловко ушёл от коварного нападения. И после гораздо осторожнее принюхался вновь.

— И?.. — поинтересовалась я, прекрасно понимая его любопытство.

— Кардамон и что-то ещё… не могу понять, что… — пробормотал он.

— Боюсь, что это секрет, — лукаво улыбнулась я.

— И что, даже не приоткроете завесу тайны для вашего спасителя? — возмущённо вскинул он брови, но я заметила смешинки в его глазах. Сейчас, в утреннем свете, они казались золотисто-медовыми, тягучими, обволакивающими…

— Не-ет… Это будет поводом вновь остановиться в нашей гостинице.

— И то верно… Хороший кофе, — довольство растеклось по его губам, — дураком был, что решил не останавливаться у вас.

Тут мне хотелось опять поддакнуть, но я благоразумно промолчала. Хотя блуждающая улыбка на моих губах, думаю, не оставила сомнений о моих истинных мыслях.

Откинувшись в кресле, мужчина внимательно осматривал сад, а после и меня. Это смущало, но я помнила свой интерес, потому, отдавая должное, делала вид, что меня его взгляд не интересовал и вовсе не смущал.

— Что вы ищете в лесу? — переключилась я на нейтральную тему.

— Истинные тропы… — после минутной заминки, всё же произнёс он.

— Что? — озадаченно проговорила я. — Мне кажется, что я достаточно прочитала об этом лесе, но такого не припоминаю.

— Когда-то лес делили царства эльфов и драконов. Хотя, если честно, и царств-то не было, был только лес и его дети. Но, несмотря на свою мудрость, эти народы не были лишены честолюбия. Истинные тропы ведут к этим царствам. Когда случился… разлад, эти народы были вынуждены покинуть и лес, и этот мир, оставляя за спиной свои сокровища. Разве вы не знаете, что каждый искатель хранит надежду найти несметные сокровища драконов или хотя бы эльфов? — ухмыльнулся Калеб.

— Вы сказали: «разлад»… а что случилось? — было множество теорий, но какая верна, никто не знал, когда же мужчина говорил, то мне казалось, что он знает больше… В конце концов, он — искатель, а эти товарищи далеко не простые парни, даже если и хотят казаться таковыми.

Лукавая улыбка была мне ответом, я поняла, что она зеркалила мою, и настаивать не стоит.

— Может, когда-нибудь лес вновь их простит… — пожав плечами, я перевела взгляд на сад, не надеясь на ответ.

— Это случится, когда родится белый дракон…

— Белый дракон? — вопросительно стрельнула в него глазами, замечая, что мужчина недовольно свёл брови. Наверное, сболтнул лишнего.

— Да. Всё началось со смерти последнего в своём роде… и кончится, только когда он возродится.

— Это как? — выдохнула я, сгорая от любопытства. Мой пытливый ум никак не мог найти истинные причины происходящего в этом мире. Мне, как душе, жившей в эпоху поразительных открытий, было сложно принять на веру тот или иной факт, к тому же без объяснений, а тут подвернулся источник информации и, кажется, даже надёжный. Я сама не заметила, как подобралась и подалась вперёд, влекомая любопытством. Я смотрела в его глаза, не отрываясь и не позволяя отвести взор.

— Это… — он улыбнулся и сам подался вперёд, но, вздрогнув, резко отшатнулся и закрылся от меня. Мне казалось, что в его глазах громко хлопнула дверь в его душу.

— Мама, мама! — голос проснувшейся Лили нарушил момент. Малышка бежала вприпрыжку, крепко прижимая к груди олене-крола в розовом чепчике, что я сшила для одной из её старых игрушек. Старушка Молли, отметив, что я встала и распахнула для неё объятия, на террасу идти не стала и прошаркала на кухню.

— Доброе утро, звёздочка! — крепко прижав дочку к груди, я улыбнулась в её макушку.

— Маму-у-улечка, — протянула она, утопая в объятиях и сладко жмурясь, — а Крол проголодался! Даас ему морковку?

— Конечно, — ухватив девочку за ладошку, я подвела её к столу, стараясь не встречаться взглядом с Калебом. Я и так видела, что он удивлён, я бы сказала, даже в шоке.

Это было неприятно. Может быть, Мартин так же негодовал, но он хотя бы умудрился скрыть свои истинные чувства за манерами джентльмена. Искатель же был хмур. Неужели появление моей дочери его настолько поразило, что тренированный мужчина не совладал с чувствами? Бред! Похоже, он — гораздо больший ханжа, чем мне хотелось бы. Я понимаю, был бы чопорным аристократом, а так… шовинист!

Накрутив себя, я гордо вскинула голову и прямо встретила его взгляд. Он опустил взор, скрывая свои эмоции.

— Малышка, познакомься, это — искатель Джонс, а это — юная леди Лили Баваро.

— Очень приятно, юная принцесса, — заторможенно подскочил мужчина, низко кланяясь, чем немного смягчил моё сердце.

Лили же с интересом склонила голову, разглядывая его, а потом, отпустив Крола, сделала шаг ближе. Её ладошка легко коснулась гладко выбритой щеки, отчего мы с Калебом синхронно вздрогнули.

— Лили! — одёрнула я её. — Разве так себя ведут юные воспитанные леди?

Она смутилась, моментально отступив и спрятавшись за мою юбку.

— Простите, — пискнула дочь.

— Ничего. Мне приятно внимание такой красавицы! У тебя прекрасный джекалоп, правда, он, кажется, сбегает…

Не сговариваясь, мы резко развернулись в сторону Крола, также замершего в движении уже у самого края террасы. Чепчик сбился, и он опасливо повёл ушами, медленно поворачивая голову.

— Ну куда ты, маленький, ведь ессё не позавтракал? — Лили всплеснула руками и в несколько шагов настигла беглеца, крепко прижимая к груди. — Пойдём, накормлю!

Не обращая внимания на взрослых, она аккуратно села за стол и зайца не забыла прихватить, оправляя его чепчик. В глазах Крола больше не было вчерашнего восторга, похоже, он готов вернуться в лес.

Улыбнувшись, я медленно перевела взор на Калеба.

— Я должен извиниться…

— Не стоит, — качнула я головой; что мне его слова? Пустое! — Я нашла в книге, что его называют вольпертингер, — указала взглядом на рогатого зайца.

— Это одно и то же. Так его звали эльфы.

— А джекалоп?

— Драконы.

Он хмуро взирал на меня, видно, недовольный тем, что беседа сменила направление, и не желая просто так отступать, но чета Сингх, спустившаяся к завтраку, окончательно положила конец нашему разговору. Лейка шустро принесла полный поднос со свежими нарезками, яйца, а также пару кувшинов со свежим соком и кофе.

— Самый свежий сок для юной леди Лили, — подмигнула она малышке, наливая полный стакан.

Дочка радостно улыбнулась и хихикнула, переведя на неё нетерпеливый взор голубых глаз.

К звукам утра добавился тихий скрип приборов о тарелки, звон стаканов и стук копыт.

Как и в прошлый раз, единороги появились тогда, когда их никто не ждал. Только в этот раз они энергично перепрыгнули через разросшийся куст жёлтой акации и эффектно подошли к самой террасе.

В разлившейся тишине были слышны поражённые вздохи и довольное ржание белогривых красавцев.

— Папенька! Единороги! — восторженный возглас юной эльфочки раздался со второго этажа, и буквально через минуту, в одной пижаме, с растрёпанными светлыми волосами, босиком, она стояла напротив большого благородного единорога и радостно тянула к нему руку.

Я ехала в Эсперанс в приподнятом настроении, радостно подгоняя старушку Лакки и надеясь успеть до жары вернуться домой. Лёгкий мотивчик незатейливой песни преследовал меня с пробуждения.

Единорог не откусил пальцы юной эльфы, но и погладить себя не дал. Зараза гордо отступил под сень высоких деревьев. Он со своим собратом ещё около часа побродили по опушке, а после скрылись в чаще. Чета Сингх млела от восторга, эльфы были в трансе.

Полностью рассчитавшись и получив от меня подарок-картину, молодожёны отправились в город, обещая рассказать своим знакомым, какая у меня чудесная гостиница. Себастьян также обещал подумать над моим предложением и приступить к его исполнению. А мой кошель согрели восемнадцать шиллингов, ведь пара порадовала меня и чаевыми.

Калеб ближе к вечеру ушёл, пообещав вернуться в ближайшие дни. С него я денег брать не стала. Ведь после случайного разговора с Джессикой узнала, что искатели — парни дорогие, и он вполне мог стрясти с меня за нерадивых эльфов приличную сумму, но не стал.

Потому, с чистой душой положившись на свой персонал, на следующий день я отправилась в город.

Первым делом решила вновь посетить городскую мэрию. На патент для открытия гостиницы я наскребла ещё до того, как продала кольцо. Бабушкин нотариус тогда по доброте душевной помог мне собрать документы, но о патенте на продажу крепкого алкоголя я сразу и не подумала. Да и денег не было.

В прошлое посещение города я узнала, какие нужны документы, а самое главное — какую сумму мне придётся заплатить. Теперь же, подготовившись и не чуя беды, я возвращалась в Эсперанс.

Ещё на первом этаже, пока проходила охрану и записывала своё имя и цель визита, я услышала новость, которая всколыхнула местных сплетников: новый лорд-управитель. Молодой, красивый, из древнего рода… И только когда поднялась по широкой лестнице на второй этаж и прошла в конец коридора, где располагалась светлая приёмная лорда Сандерса, старика с круглым животиком и вечно красным носом, поняла, что это новшество придётся по мою душу.

Двое мужчин уже поменяли табличку на двери и теперь зачаровывали её. Я бы прошла мимо, но зонтик на локте зацепился за длинный конец сюртука одного из мастеров, вынуждая меня извиниться и случайно бросить взгляд на позолоченную табличку.

Улыбка застыла. Холодный озноб ледяной волной промчался по спине, примораживая к полу. Я не могла заставить себя сделать и шага, понимая, что лицензии мне не видать.

«Лорд-управитель по вопросам питейных заведений, продажи алкогольной продукции, пекарского производства, общественного питания и выдачи лицензий во всех этих сферах.

ОЛИВЕР БАВАРДИН»

— Проходите? — нетерпеливый мужской голос вывел меня из транса, словно обухом по голове.

Я медленно повернулась, встречаясь с такими же, как у меня, голубыми глазами.

— Софи… — произнёс Оливер, — не ожидал… Ну что ж, пройдём, — не оставляя мне возможности отступить, брат указал на дверь.

Последняя наша встреча не сказать что была душевной… Я послала его в дальние дали и вовек не желала бы видеть, с его вшивым устаревшим мнением обо мне и моей дочери.

Мне было искренне жаль Софи. Оступилась девочка, и такое бывает, но чтобы отказаться и ни в какую не идти на уступки? Семья же! С их положением они могли бы и её, и дочь содержать, но так как от меня пользы нет, то я им не нужна.

Братец вольготно развалился в кресле лорда-управителя, самодовольно улыбаясь, глядя на меня. Я же в ответ умиротворённо улыбнулась, не выказывая истинных чувств. Отсутствие лицензии меня не пугало, нервы дороже, поэтому, справившись с первым шоком, я затолкала эмоции как можно дальше. И медленно огляделась. Братец ещё не успел здесь обжиться. Мебель, тяжёлая и тёмная, никак не подходила его игривому образу, а я точно знала, что он делает всё, чтобы его подчеркнуть.

— Плохо выглядишь! — констатировал Оливер. — Загар на лице, осунулась…

Склонив голову к плечу, я медленно скользнула взглядом по его расслабленной фигуре. Светлые волосы с ярко-розовой прядью не были ни короткими, ни длинными, а аккуратно обрамляли лицо. Только чёлка была слегка длинновата, но я точно знала, что он оставлял такую длину специально, чтобы вскидывать голову, отбрасывая её. Тогда волосы эффектной шелковистой волной спадали назад, девушкам это нравилось от мала до велика. Правильные черты лица и пухлые губы делали его весьма смазливым парнем двадцати пяти лет, облачённым в модный костюм под цвет глаз.

— Тебе кажется, — хмыкнула я, усаживаясь в кресло, не дождавшись приглашения. Думает, сможет меня отчитывать? Не на ту нарвался! — похоже, зрение тебе отказывает, ай-яй, такой молодой… неужто, злоупотребление довело?

Память вовремя подбросила воспоминания, как папенька отмазывал его с дружками во время учёбы в столичной боевой академии. Они любили кутить, а брат совсем не умел пить, а также — воспринимать критику.

Вот и сейчас парень побагровел, а его глаза налились кровью.

— Похоже, перепалки не будет, — вздохнула я, скучающе поправляя складку на юбке. — Переходим сразу к боевым действиям?

— Ты совсем забыла манеры?! За языком не следишь! Змея! Опустилась на самое дно!

— Я бы не сказала. Как видишь, не утонула и не собираюсь. Так что плаваю…

— Зато как простолюдинка схватилась за работу. Во что ты превращаешь поместье?! Память нашей бабушки!

— Как пафосно… Только в последние три года перед её смертью ты ни разу не навестил старушку, а теперь печёшься о её памяти и чести.

— Да как ты смеешь?!

— А, собственно, почему нет?! Ты в любом случае не дашь мне лицензию!

— Ещё бы! Не женское это дело! Не говоря уже о том, что ты позоришь древнее славное имя! Угомонись и вернись под крыло отца!

— Этого никогда не будет, — холодно отрезала я, понимая, что нужно отсюда уходить. Не договоримся, точнее — наоборот, мы сейчас до такого договоримся…

— Ты позоришь нашу фамилию!

— Я её давно изменила… — поднялась, расправляя складки на бирюзовой юбке. Она мне очень нравилась. Яркий цвет, гладкий, немного даже скользкий материал, приятно струившийся при ходьбе по ногам.

— Ты ещё пожалеешь! — поднялся он, оперевшись руками об массивный стол. Желваки играли на его покрытых алыми пятнами скулах. — Я сделаю всё, чтобы твоя затея погорела, тогда ты приползёшь домой. И будешь как послушная кукла служить на благо семьи, собственно, как тебя и воспитывали, а выродка твоего отдадим на воспитание в деревню, и ты её никогда не увидишь!

— Это мы ещё посмотрим, — холодно блеснув глазами, я развернулась и, как подобает леди, плавно удалилась, вот только дверью хлопнула чересчур резко. Табличка с его именем накренилась, золотая пыль осыпалась, а потом деревяшка и вовсе упала на порог, развалившись. Да уж… зачаровали, так зачаровали!

Кипя негодованием, я выскочила на улицу. Не заметила даже, как пролетела лестницу и высокий холл.

Сипло выдохнув, чуть не оказалась под копытами резво несущихся лошадей, но, вовремя сообразив, что в пылу побега выскочила на дорогу, сделала шаг на тротуар. Лошади со ржанием пронеслись мимо меня, взвивая мою юбку. Прохожие за спиной шептались, но я лишь глубоко вдохнула и щёлкнула зонтиком над головой.

Спокойная улыбка и плавная походка были моим ответом любопытным взглядам. В этом мире у меня нет корней, а потому я могу рассчитывать только на себя. Сразу после попадания я выбрала для себя эту защитную броню — спокойствие и уверенность. Никому на самом деле нет дела до моих чувств, так не стоит ранить себя их безразличием.

«Вдох-выдох», — мысленно уговаривала себя, пока шла по направлению к своей телеге, которую оставила с другой стороны мэрии, велев местному мальчишке сторожить мою старушку. Вот только, не дойдя до неё, я расправила плечи и повернула в противоположную сторону.

— Одна неудача — это ещё ничего не значит! — буркнула я, напоминая себе, что у меня была вторая задача на сегодня. Раз с лицензией не вышло, займусь ею.

На центральной площади, с другой стороны от фонтана, между мастерской портного Дэйвиса и его сыновей и белошвейки Мари Бертэн расположилось агентство по подбору персонала. Единственное в Эсперансе. В него обращались и леди в поисках горничных и экономок, и уважаемые рестораторы в поисках персонала. Был ещё другой вариант — дать своё объявление в вестнике, но он внушал меньшее доверие.

Я решила, что тянуть с поварихой не стоит. Молли стара, да и в поместье найдётся сполна работы ей по силам. Я же, конечно, люблю готовить, но тогда кого-то нужно искать на роль управляющего, а ведь я хочу ещё и с дочкой время проводить…

Колокольчик радостно прозвенел, стоило мне открыть дверь. Пахло утренними цветами и солёным морским прибоем. Я с удовольствием втянула аромат, наслаждаясь.

— Добрый день! Вам назначено? — мелодичный голос юной эльфы привлёк моё внимание. Её волосы были заплетены в косу и собраны короной на голове, а зелёные глаза цвета малахитовой листвы блестели любопытством.

— Добрый день! Нет, но я готова подождать. Мне срочно нужна повариха…

— Конечно, следуйте за мной.

Эльфа привела меня в соседнюю комнату с большим окном, выходящим на площадь.

— Присаживайтесь, а я принесу вам чаю. Как только госпожа Одли освободится, она сразу присоединится к вам.

— Буду признательна, — качнула я головой, но сразу садиться не стала. Здесь расположились чудесный диванчик и несколько кресел, а стены были украшены местными пейзажами, но я устремила свой взор на улицу.

В душе всё ещё кипело. Я отдалённо понимала причины неприязни брата. Ему досталась девчачья магия. Если девушки за такую ценились, то мужчинам приходилось сложнее, но и тут отец нашёл выход и отправил его в боевую академию. В связке с двумя сильными магами он должен был быть их усилителем, но не срослось. Характер не тот, да и магия слаба… Отец проводил ритуалы по забору моей магии и передаче её Оливеру, пока я не забеременела. Так для окружающих Оливер был магом с сильным резервом… А теперь? Похоже, военная карьера ему не светит. Нужно бы узнать у кого-нибудь, что творится в моей психованной семейке. А то, подозреваю, мы ещё не раз столкнёмся. Глупо было с моей стороны надеяться, что мы больше никогда не увидимся… О чём я думала?!

Узкие улочки, выложенные белым камнем, плотно сплетались друг с другом в тугой клубок, которому не было ни конца, ни края. Казалось, переулки сами запутывались в себе, переплетались, вились и снова сплетались.

Софи не сильно любила исторический центр Эсперанса, расположенный на семи холмах. В доставшейся мне памяти я видела, что ей не нравилось гулять здесь пешком, хотя и была-то она тут разок. Девушка искренне возмущалась фантазией отцов-основателей. На континенте большие пространства, и можно было бы создать прекрасный лаконичный город по примеру всех других городов, но нет… они создали нечто уникальное, что несло с собой напоминание об их жаркой страстной родине.

Чуть позже, когда город расширялся, его строили на равнине уже потомки других колонистов: с широкими улицами, в некоторых местах с тротуарами, с парками, с большой мэрией и огромным театром, что расположился почти у самой воды. Там можно было проехать и на телеге, и на карете. Также в нём расположились богатые кварталы, можно было сходить в ресторан и прогуляться по набережной.

Мне же нравились узенькие улочки, правда, плестись в жаркий полдень на вершину холма приятного было мало. Белёные дома тянулись вдоль дороги к вершине. В некоторых местах дорога была настолько тесной, что казалось, будто если я прислонюсь к одной стене и вытяну руку, — обязательно дотянусь до соседнего дома.

В этих местах не было секретов. Хозяйки открывали окно, вывешивая бельё сушиться под жарким солнцем и с лёгкостью могли заглянуть в соседний дом, откуда им с радостью помашут и передадут порцию панини1 или сладких пастичини2.

Жили здесь на самом деле не бедняки, у этих людей в большинстве своём была хорошая репутация. Именно из-за неё я и пришла сюда.

Они свято хранили традиции и семейные рецепты. Изумительно выделывали кожу и создавали чудные ремни, сумки, обувь. У многих мастеров, что жили здесь, были лавочки на центральной набережной или на площади. Быть в Эсперансе и не прикупить изделия из кожи было моветоном. А ещё повара с этих холмов работали в лучших ресторанах нашего городка, их семейные рецепты приводили всех в восторг.

В основном эти дома населяли жители с фамилиями: Бьянки, Коломбо, Моретти, Марино, Эспозито и… Риччи.

Именно здесь должен быть дом Марии Риччи.

Мальчишки, гоняющиеся друг за другом у подножия, сказали, что мне нужен этот белый холм. До других холмов мэр пока не добрался со своей идеей выкрасить всё в белый и голубой.

Зонт и шляпка не помогали, пот катился градом по лбу, стекал по щекам до самой шеи, а белая блуза предательским образом липла к спине. Я уже почти склонилась к точке зрения Софи, не помогали даже малиновые бугенвиллии, что, радуя глаз, росли здесь буквально на камнях и пышно увивали стены.

— Кто вы? И что вам здесь нужно? — как только я прислонилась к стене, чтобы перевести дыхание, и вытащила кружевной платок, чтобы промокнуть пот, сверху раздался знакомый женский голос. Запрокинув голову, я встретилась с карими глазами знойной брюнетки.

Придерживая шляпку, я озадаченно посмотрела вниз холма, а потом вновь вернулась к ней взглядом.

— Мария Риччи? — спросила я, не сомневаясь в ответе. Больно яркая и дерзкая красота смотрела на меня. Именно такая женщина может привлечь внимание целого города, да и голос был знаком.

Но смущало меня не это, а то, что девушку определённо предупредили, что её ищут. Но как? Малышня меня не обгоняла… Значит, есть другой путь! И почему мне кажется, что он намного легче?!

— Слушаю! Что вы хотели? — ещё больше хмурясь, она низко наклонилась из окна.

— Может, поговорим в доме? — облизнув губы, я с надеждой взглянула на неё. Пить хотелось жутко.

— Это ещё зачем?! Говорите или проваливайте!

— Дио! Мария, разве я тебя этому учила?! — из дома донёсся ещё один женский голос, а из другого окна выглянула ещё одна женщина.

Они были бы похожи, как две капли воды, если бы не разница в возрасте. Их разделяло лет тридцать… «Мать», — сделала я вывод.

— О, синьора! Заходите! — поманила она рукой, а я в растерянности ещё раз осмотрелась. В этом месте не было двери, а окна, из которых они выглядывали, расположились чуть выше. Словно это был уже второй этаж…

— Катарина! — громогласно прокричала пожилая женщина, отчего я испуганно вздрогнула.

— Ну что тебе, Бьянка? — моментально распахнулось окно в доме чуть дальше по проходу. Казалось, что женщина только и ждала, когда её позовут.

— Пусти синьору! Видишь, к нам настоящая леди пожаловала, а эти оболтусы её не по той дороге отправили! — продолжала орать Бьянка, отчего в ухе начало закладывать.

— Манаджиа! Конечно, леди, пойдёмте! — женщина исчезла в окне и через минуту щёлкнула голубая дверь, отворяясь.

Переглянувшись с Марией, я поспешила войти. Мой будущий повар хмурился, недовольно сверля мою спину взглядом и не догадываясь, какое упёртое счастье на неё свалилось. Но я сейчас отдышусь и это ей докажу! Главное — сойтись в цене!

Раньше это было два здания, но при стечении неизвестных мне обстоятельств узкую улочку между домами заложили, оставив только ту дверь, через которую я вошла. Здесь не было темно. Солнце ярко светило сверху, впереди маячила светлая улочка с пышной зеленью, отчего я ещё раз убедилась: другая дорога была!

Женщина, что встретила меня, была лет пятидесяти, с тёмными кудрями густых волос, собранных во внушительный пучок. Она бросала на меня открытые любопытные взгляды, но задать напрямую вопрос, что висел на кончике языка, не решалась. И вот, когда она уже набрала побольше воздуха в лёгкие, и мне показалось, что я уже слышу её сочную быструю речь… Распахнулась ещё одна дверь. Бьянка, оттирая руки о передник и широко улыбаясь, рассматривала меня.

До моего прихода она явно работала с тестом. Мука на переднике громко намекала на это.

— Леди, мы так рады! Проходите!

И вот я опять иду по небольшому проходу, что привёл меня во внутренний садик. Оказалось, дом был построен по принципу колодца. Я удивлённо рассматривала изящные деревянные перила и лестницу, множество пышных кустов, вьющихся лиан, а самое главное — специй. Яркий запах базилика витал в воздухе.

— Что вам нужно? — Мария опиралась руками на перила, стояла на втором этаже и недовольно сверлила меня взглядом.

— Дио, Бьянка! Твоя дочь совсем ничего не знает о гостеприимстве?! — взвилась Катарина, что, оказывается, шла вслед за нами. Теперь она с укором смотрела на Марию, но та только выше вскидывала голову.

— Мария, принеси лимонад синь… леди! — велела мать, недовольно качая головой.

Женщина явно хотела назвать меня синьорой, как это было принято на их исторической родине. Я не обиделась, смысл был тот же. Материк открыли в своё время англичане, и по большей части именно их колонисты составляли основу населения, но были и другие представители. Когда-то в Эсперанс прибыло двенадцать итальянских кораблей, которые и основали этот город. Правда, вскоре всё изменилось. Выросла туманная стена, а среди людей появились маги. История этого мира так походила на историю моего старого и в то же время так разительно отличалась. Здесь был другой путь развития, и, пожалуй, он начал идти иначе задолго до открытия этого материка. Взять хотя бы тот факт, что эльфы и драконы здесь уже когда-то жили…

Присев за небольшой столик, я улыбнулась женщинам, что не спускали с меня жадных глаз.

Мария с шумом поставила кувшин и стакан передо мной, а после, не спуская с меня тяжёлого взгляда, налила напиток.

Под прицелом трёх пар требовательных взглядов могло показаться, что напиток мне не пойдёт, но нет… Кусочки клубники и листики базилика вызывали интерес, не говоря уже о жажде, что требовала залпом опрокинуть в себя живительную влагу, но вместо этого я медленно сделала пару глотков.

— Меня зовут леди Софи Баваро, не уделите мне время наедине? — вскинула я взгляд на Марию, а наши заинтересованные свидетельницы сделали вид, что им срочно нужно на кухню.

— Всё равно будут подслушивать, — констатировала девушка, садясь за стол напротив меня.

Она была старше, чем я. Около тридцати лет. С оливковой гладкой кожей, крупными, но очень красивыми чертами лица. Карие глаза были словно подведены, настолько плотно росли чёрные длинные ресницы. Смоляные брови вразлёт, скулы словно вылеплены умелой рукой мастера. А губы… наверняка считались в её облике самыми греховными: пухлые, алые. Хотя я была готовить спорить, что на ней не было и грамма косметики. Таким, как она, это ни к чему.

— Мне нужен повар, — закончив осмотр, констатировала я. Предполагаемые проблемы Марии мне казались ясными, и для меня были не такими принципиальными, как для других достопочтимых леди.

— И?.. — протянула она, в свою очередь пробегая по мне взглядом.

— Я слышала, что вы ищете именно эту работу.

— У меня уже есть предложение… — с кухни послышался неприкрытый кашель, — но за пятьдесят шиллингов я рассмотрю ваше.

— Никто не даст вам такую сумму в этом городе, да и в столице тоже, госпожа Риччи, — взглянув на неё, я всем своим видом показывала, будто знаю о её делах больше, чем на самом деле. — Я дам вам двадцать, вместе с проживанием и питанием.

Мария громко рассмеялась, вставая.

— Это смешная сумма! Ради неё я не подниму свой нож.

Настала моя очередь недовольно прищуриться. Сумма была недостаточной, но очень близкой к зарплате шеф-повара в знатном доме. Я помнила, что матушка Софи платила тридцать шиллингов столичному повару, у которого были люди в услужении и длинный список требований. А если учитывать её проблемы, то смех здесь вообще не уместен.

На кухне что-то громко упало, мы синхронно повернули головы.

— Сорок шиллингов… — сквозь зубы протянула Мария.

— А как же ваше чудесное предложение? — ухмыльнулась я. — Может, стоить принять его, ведь я даю всё так же двадцать шиллингов…

Рорк Лея — восемь шиллингов;

Орфан Поллианна — восемь шиллингов;

Браун Рорри — восемь шиллингов;

Браун Мэри — восемь шиллингов;

Орфан Оливия — восемь шиллингов;

Орфан Джимми — три шиллинга;

Флокс Донни — три шиллинга;

Риччи Мария — двадцать пять шиллингов;

Итого: семьдесят один шиллинг.

Солнце было трепетно-ласковым. Оно нежно щекотало моё лицо, пробегаясь лучами по опущенным векам, а потом медленно спускалось по скулам к губам.

Свежий запах лесной зелени смешивался с прохладой ручья. Птицы пели совсем рядом, купаясь тут же в лужах кристально чистой воды. Я сидела под сенью раскидистого дерева, зная, что как только солнце превратится в полуденный огненный шар, оно будет светить с другой стороны, а я останусь в благодатной тени.

Прислонив голову к коленям, я с улыбкой наблюдала, как по ручью бежит единорог. Ещё молодой и неопытный, он со всей своей прытью привязался ко мне.

— Он прекрасен…

Мужской голос вызвал у меня улыбку, а бабочки, что затаились в животе, закружили, дурманя голову. Я знала, что он придёт.

Медленно поворачивая голову, сначала я увидела длинные мускулистые ноги в кожаных мягких сапогах. В таких удобно ходить по лесу, не создавая шума. Рука лежала на поясе. Загорелые пальцы крепких ладоней были обвиты тонкой вязью татуировок, а на мизинце было кольцо-печатка со сложным витиеватым рисунком и четырьмя бриллиантами.

Подняв взгляд, я была ослеплена его глазами-кристаллами, резко вскакивая на кровати…

— Мне нужна вода! В том числе и горячая! Как мне готовить минестроне, если вода не течёт, а капает? — недовольно уперев руки в боки, на меня напирала Мария, я же, ещё не совсем пока понимая причины её возбуждённого нападения, перевела взгляд на стоявшую тут же смирную Лею.

После того, как я заселила Калеба, вместе с Лили отправилась в лес, собирать орехи. Настроение было отвратное, хотелось прибить мужчину, да и юную вертихвостку взгреть. Обращаться к её матери — бестолку. Я как-то пыталась поговорить о Джимми и встретила только бессознательный взгляд уже далеко не юной нимфы. Она глупо хлопала ресничками и совсем не понимала причин моей обеспокоенности. Есть такой тип, — девчонки по жизни, — их нужно холить и лелеять, на самостоятельные решения они совсем не способны, но что делать, когда у такой нимфы появляются дети, а папочка пропадает?.. У её детей не было и шанса быть просто детьми, они обязательно должны были взять на себя роль взрослых. Кто-то ведь должен…

Конечно, оставалось надеяться, что Калеб надолго не задержится, а Полли не предпримет активных действий, но всегда был шанс на обратное… А ей ведь всего семнадцать лет!

В лесу мысли проветрились, а эмоции улеглись. Мы с дочкой давно заприметили дерево макадамии и сегодня благополучно набрали полную корзину плодов. Часть уже поспела, и нужно бы отправить Джимми на сбор этих орехов, пока местные обитатели лесов — вездесущие попугаи — всё не растаскали.

Переступив порог кухни, я рассчитывала на совсем другую реакцию Марии.

— Ти-ихо! — гаркнула я, отчего девушки растерянно хлопнули ресничками. Отвратное настроение вернулось. — Малышка, ты же хотела поиграть с Пэдди во дворе, так беги! — удостоверившись, что Лили радостно рванула в нужном направлении, я недовольно перевела тяжёлый взгляд на Марию, что, нервно сглотнув, повела плечом. — Лея, что случилось? — помня привычку девушки говорить чётко, громко и по делу, я не сомневалась, от кого смогу получить максимум информации.

— Водопровод сломался. Нет горячей воды, холодная еле бежит, и, подозреваю, к закату её уже не станет! — отчиталась она, отчего я резко облилась холодным потом. У меня полный дом жильцов, прислуга, а на улице жара. Вода необходима, как воздух, в такую погоду — даже больше…

Резко сорвавшись с места, я направилась в комнату с артефактами. Точнее, это была пристройка с боковой стороны особняка, как раз рядом с кухней. Здесь в землю уходила труба, что поднимала воду из глубин, от неё шла развилка, несколько колёс и кранов, насос, другие трубы, что разносили воду по всему дому. В моём старом мире тут был бы мотор, сейчас же здесь стоял ящик. Достаточно крупный, но всё же не очень, в серебре, со множеством сплетённых кристаллов, спаянных трубочек и различных усилителей. Это было похоже на схему, и раньше она весело мигала наполненными силой кристаллами, но не сейчас… Сейчас она почти потухла.

— Как же так?! — всплеснула я руками, понимая, что мне нужен артефактор. — У меня же ещё было время… — слёзы обиды наворачивались на глаза, но я тщательно давила их в себе. — Как же быть? — шептала себе под нос, стараясь, чтобы мой персонал не слышал моих стенаний. Паника нам не нужна, а если они узнают, что леди ей поддалась, то её не избежать. Особенно меня волновала эмоциональная Мария; она была яркой, страстной, громкой, способной необдуманным словом снести напрочь хрупкий оплот спокойствия и ввергнуть в пучину неразберихи наш маленький мирок.

Присев около коробки и закусив губу, я старательно провела пальцами по кристаллам и плетениям. Может, магия во мне отзовется? Нет. Исключений не будет, я — батарейка для магов, а так хотелось…

Отряхнувшись, я встала и сжала кулаки, составляя в голове план действий. Артефактора можно найти только в Эсперансе, перед этим мне нужно добыть денег, но это всё не так важно, как вода. Она нужна сейчас. Без промедлений!

— Где Молли?

— Так она… в лес пошла. Пополнять свои запасы трав. Профессор изъявил желание взять с собой немного, вот Молли и решила, что нам нужно ещё больше, — Лея шла следом и в унисон со мной хмурилась.

— Правильно решила, но невовремя, — констатировала я, — значит, Рорри нужно найти. Здесь когда-то был старый колодец. Придётся использовать его, пока я поеду за артефактором. Вода может исчезнуть в любой момент…

— Поняла, — решительно кивнула она и помчалась к конюшням.

Ручья на моей земле не было. Ближайший был в лесу, из него воды не натаскаешься, только если пару вёдер на крайний случай. В деревне воду брали из реки, у них была мельница и сложная система водоотвода. Но из деревни тоже не натаскаешься, хотя можно попробовать на телеге… Варианты как разъярённые дикие пчёлы жужжали в моей голове. Но в любом случае нужно чинить артефакт, а следовательно, нужны деньги…

Потому я мысленно перебирала условия гоблинского банка. Я рассчитывала, что к этим деньгам не прикоснусь. И специально выбрала жёсткие условия, но месяц спустя была уже не столь категорично настроена. Мне нужно залезть в свой запас на чёрный день. Проценты начисляются только при хранении денег без частичного изъятия.

— Так, с процентами я готова расстаться, но есть ли там механизм защиты для самого банка? — озадаченно хмурилась я, поднимаясь по лестнице. — Вроде, нет. Теряю прибыль, но остаюсь при своём…

Бурча под нос, полностью отдав своё внимание цифрам и воспоминаниям о гоблинском договоре, я совсем не заметила препятствие, оттого со всей силы врезалась в него.

— Ау, — вскинула я руку ко лбу, отступив назад и пошатнувшись.

Лестница за спиной оказалась непростительно близко, а мягкие туфельки — слишком скользкими. Пошатнувшись, я изо всех сил старалась сохранить равновесие. Если бы сильная рука не ухватила меня и не притянула к себе, то я бы обязательно покатилась вниз, проверяя на прочность свои кости.

— Держу, — выдохнул мне в ухо Калеб, помогая восстановить равновесие.

Его глаза оказались совсем близко, позволяя рассмотреть залёгшие под ними тёмные тени. Похоже, последние пара ночей были не самыми спокойными в его жизни. Длинные чёрные ресницы отбрасывали тень, усиливая измождённый вид искателя. Лёгкое головокружение не спешило проходить, конечно же, из-за боязни упасть, а дыхание продолжало с хрипом вырываться из горла. Пока я силой не заставила себя успокоиться и отступить, разжав ладони, что крепко держали мужчину за рубашку. Тёплые руки скользнули по талии, с лёгкостью отпуская меня, только глаза блеснули.

То ли так упали тени, то ли солнце отразилось от хрустальной люстры, что висела над лестницей с момента её постройки, но мне показалось, что его зрачки вытянулись совсем как у хищника. Стоило мне моргнуть, как лёгкое наваждение прошло. Во всём виновато головокружение.

— Спасибо… — хрипло выдохнула я, вспоминая о манерах.

— Всегда рад помочь прекрасной леди. Раз я уже вас встретил, не подскажете, что у вас с водой? В прошлый раз я не отдал должное ванной комнате, но сегодня собирался это исправить, вот только воды в кранах нет. Что случилось?

Прикрыв глаза, я постаралась прямо смотреть неприятностям в глаза. Похоже, на втором этаже вода уже даже не капает.

— Не знаю, как так вышло. Артефакт перестал работать. Примите мои искренние извинения. Мальчишки сейчас натаскают вам вёдер, — хотелось провалиться сквозь пол, чтобы скрыться с его глаз. Он устал и решил остановиться у меня под крышей, платя мне приличные деньги, а я его подвела. — Мне очень стыдно, что так вышло. Но я сейчас же собираюсь в город за артефактором, надеюсь, к вечеру вопрос будет решён.

Калеб вздохнул и перевёл взгляд на люстру. Казалось, что мысленно он был не здесь, но окликнуть его я не решалась. Может, он таким образом сдерживает своё негодование, которое рвётся с языка? Так зачем торопить? Может, мужчина ещё не все ругательства переварил. Кинув взгляд в конец коридора, где была следующая лестница, ведущая ко мне, я уже было решила оставить его в таком состоянии, но он закончил мысленный диалог с самим собой и перевёл на меня тяжёлый взгляд.

— Показывайте…

— Что?.. — непонимающе уставилась на его ладонь, что обхватила мою кисть, удерживая на месте.

— Артефакт, — вздохнул он так, словно утвердился в своём мнении о моей неспособности к принятию решений. Это он, конечно, зря! Ведь в следующую секунду после того, как поняла, что он может его починить, уже я хватала его за руку и энергично тащила вниз по лестнице.

— Леди Софи, осторожно! — ворчал он.

Но разве это могло меня остановить?! И только ошарашенный взгляд Джимми заставил меня оглянуться. Смотрелись мы комично. Хрупкая леди тащит за собой сильного искателя, которому приходится сгибаться в три погибели, чтобы леди было удобно это делать…

— Извините, — уголок моих губ дёрнулся в подобии улыбки, в то время как я прижимала ладони к груди, чтобы не дай бог вновь не схватить его за руку, которую он, усмехаясь потирал.

— Так, где виновник переполоха? — напомнил мужчина о нашей цели.

— Прошу за мной!

Выйдя на улицу, остаток пути мы проследовали под сенью разросшегося сада. Надо бы и до него добраться, но когда?

— Вот здесь, — указала я на небольшую пристройку, — если у вас не хватит резерва, — я же вижу, что вы устали, — поспешила заверить его, а то после моих неосмотрительных слов его голова так стремительно вскинулась, а глаза недовольно воззрились, что я была уверена, пар из ушей вот-вот повалит, — вы можете взять мой. Я аккумулирую магию, но сама ею воспользоваться не могу…

Калеб с новым интересом взглянул на меня, а после согласно кивнул и пошёл осматривать мой бытовой артефакт.

Присев, он провёл рукой по тусклым кристаллам, я же с любопытством смотрела за его действиями. Лёгкое свечение защекотало его пальцы, в точности такое же, как у лекарей, пока он водил руками над кристаллами и хмурился.

— Это диагностическое заклинание. Оно универсальное, — видно, ощутив мой интерес, проговорил Калеб, я же, поняв, что не мешаю ему, осмелела и подошла ближе, с любопытством наблюдая за происходящим. — У вас общая проблема, вы забыли провести магическое обслуживание: заправить кристаллы, исправить огрехи. Для артефактора это — ерунда.

— Но у меня ещё есть время!

— Так ли это? Я могу ошибаться, но ранее в этом поместье жило гораздо меньше людей, и, соответственно, пользовались этой роскошью умеренно. Вы же, скорее всего, считали, что артефакт нужно обслуживать раз в год, а не по мере износа…

Мои щёки обдало жаром.

«И как я упустила этот факт? Должна была догадаться!» — корила я себя, стараясь не смотреть на мужчину. Мне было стыдно. Он с лёгкостью попал прямо в яблочко.

— Не корите себя, Софи.

Леди Бассет оказалась не так страшна, как рисовала фантазия. Да, она была предвзята, чопорна и регулярно поджимала без того тонкие губы, но платила наперёд, снимая две комнаты, одна из которых была люксом, и за размещение слуги-извозчика вместе с экипажем, — белоснежным новеньким ландо, — что позволяло мне облегчённо выдохнуть. Зарплата в этом месяце будет выплачена. Хоть это и не отменяло других трат, но всё же позволяло дышать спокойнее.

И вот с дыханием во второй половине месяца стало совсем плохо, точнее с воздухом.

Лето было в самом разгаре. Это для учащихся академий время отдыха вышло, ведь им давалось всего пять недель на каникулы, а где-то даже и четыре; в остальное время они грызли гранит науки. Для нас же, чья жизнь зависела от палящего лета, начиналось самое тягостное время.

То тут, то там вспыхивали пожары. Горели прерии. Вставая по утрам, я отчётливо ощущала запах гари, доносящийся до поместья с порывами ветра.

Как только я видела на горизонте новый очаг возгорания, сердце сжималось от страха. Пожары редко доходили до леса, но, бывало, и он горел… От одной этой мысли становилось дурно, ведь тогда отдельные пожары превращались в стихийное бедствие. Он будет гореть волной, и никто не сможет этому помешать. Только когда катастрофа достигнет пика, и наш король посчитает, что пора вмешаться, вот тогда на тушение отправят магов-аристократов. Они с помощью своей магии будут усмирять стихию, а до тех пор тушение пожаров остаётся на волю природы и тех, кто непосредственно страдает от них — владельцев земли и отдельных конных пожарных обозов. Никто дикие прерии тушить не будет… Радовало только, что жара в этом году встала рано, потому трава была скудной. Огонь вспыхивал, но не мог перекинуться далеко. Другое дело — наша сторона, здесь травы всегда были гуще, взращённые близостью заповедного леса. Если огню удастся перебраться через изрядно иссушенное русло реки…

Деревенские были напуганы, подготавливая дома и хозяйства к возможной беде.

Я же съездила в Эсперанс, на волне ажиотажа прикупила по завышенной цене дюжину стеклянных огнетушителей и расставила их в комнатах. Вряд ли они смогут помочь, если стихия возьмёт своё, но так мне было легче, да и постояльцам тоже. Проект водонапорной башни назойливой мыслью летал по краю сознания.

Почему Гораций её не построил? Почему бабуля не задумалась об этом? Потому что они были истинными детьми этого мира и полностью полагались на магию, к тому же у них всегда была возможность сбежать на побережье, которой у меня не было…

Выловив Билли и показав набросанный впопыхах рисунок, я поняла, что моя затея сейчас не выгорит. Нужно было искать кого-то, кто сможет сделать чертежи с точными расчётами, да заодно решить, будет ли этот запас воды предназначен только для пожарной безопасности или заодно и подавать воду в дом. Это требовало времени, подсчётов и денег… Но я обязательно этим займусь к следующему году, пока же мне оставалось молиться, чтобы нас миновала огненная стихия, и пожар не разгорелся около моего дома.

— Ну где же господин Тортон? — возмутилась леди Бассет, проходя ко мне в кабинет. Свою компаньонку — пухленькую госпожу Марту — она как всегда где-то потеряла. — Как можно заставлять юную леди работать? Ужасно, ужасно безответственно с его стороны! Невежественный тип! Вам следует обратиться к своему поверенному и требовать немедленно заменить управляющего! — выразительно воскликнула она, присаживаясь в мягкое кресло напротив.

Она была женщиной беспардонной, которой не требовалось разрешение ни для того, чтобы зайти, ни для того, чтобы присесть. К тому же, узких взглядов. Мне повезло, что я учла это с самого начала и выдумала господина Тортона, моего управляющего. Именно его именем были подписаны объявления в вестниках, и именно ему направлялись письма по бронированию номера. Хотя я рассчитывала, что по приезду клиентам будет не важно, кто их встречает.

Предыдущие постояльцы невозмутимо отнеслись к тому, что их встречала сама хозяйка, но не леди Бассет. Пришлось сказать, что это вынужденная мера, и в связи с болезнью матери господин Тортон был вынужден экстренно покинуть нас, а так как я всё равно решила отдохнуть в своей гостинице, то взяла на себя заботу и о постояльцах.

— Ну что вы… я уверена — как только его матушке станет лучше, он вернётся.

— Вы слишком добры! Прислуга расслаблена, так не должно быть! — грозно барабанила она пальцами по подлокотнику.

— Вас кто-то обидел или проявил неуважение? — встрепенулась я, искоса взглянув, пока сама медленно закрывала потрёпанную книгу.

— Что вы?! Глупости не говорите! Я бы их быстро на место поставила, — отмахнулась она, а я облегчённо выдохнула. — Что вы читаете?

— Ничего серьёзного! Легенды о заповедном лесе, — попыталась казаться беззаботнее, чем была. На самом же деле я нашла в книжном стеллаже на нижней полке труд по проектированию городских сооружений и сейчас пыталась разобраться с водонапорной башней, но об этом ей знать не обязательно.

— Помните! Мужчины не любят, когда женщины умнее их. Потому не стоит занимать свою головку ненужной ерундой! Кстати, напомните мне, почему вы не были представлены свету, я что-то запамятовала, — кинула она на меня острый взгляд из-под опущенных ресниц.

«Как же!» — мысленно усмехнулась я, чувствуя её требовательный, не терпящий возражения взор, что скользил по моим чертам лица. Казалось, что в голове у женщины мелькают сотни молодых девичьих лиц в стремительном поиске совпадения.

Врать мне ей не хотелось, потому я все эти дни старательно избегала её внимания. Выяснить правду не составит труда.

— Моя бабушка последние годы провела здесь в заточении, вспоминая дедушку Горация. Мне же не хотелось оставлять её, мы были с ней близки. Она оставила мне это поместье, и я решила продолжить её старания, чтобы дело деда не забылось. Тем более траур пока не закончился, и я не могу предаваться праздным посещениям светских мероприятий.

— Похвально, что столь юная особа чтит предков, — выражение её лица расходилось со словами, она не разделяла идею траура, но ничего не могла сказать, ведь это значило бы пойти против традиций. — В наше время это становится редкостью, но и про себя всё же забывать не стоит. Вам нужно создать семью, годы бегут, и, увы, для брачного рынка вы — далеко не самый свежий лот. А ведь вы красивы и магически одарены, но теперь будете вынуждены хвататься за любое предложение. В такой ситуации нужно тщательно оберегать свою репутацию. И компаньонка в этом деле вам бы пригодилась…

Стук в дверь прервал её речь, заставляя женщину недовольно скривиться, а меня — облегчённо выдохнуть.

— Леди Софи, ваше внимание требуется на кухне, — сдержанно произнесла Лея, изо всех сил давя хитрый блеск в глазах. У нас с ней была договорённость не оставлять меня больше чем на десять минут в компании нашей достопочтимой гостьи.

— Ну вот, что я говорила?! — возмутилась леди Бассет. — Беспардонная прислуга. Видит же, что леди занята, а беспокоит! Не говоря уже о господине Тортоне; он не имел права взваливать на вас такой груз ответственности!

Женщина говорила, совсем не скрываясь и не стесняясь Леи, отчего мне было стыдно за неё, вот только моя горничная оказалась не по годам мудрой и даже хитрой; слова леди Бассет отскакивали от неё, не доставая.

— Леди Бассет, вернулся господин Броуди, он сейчас пьёт чай на террасе, — между прочим произнесла она, вот только глаза… смеялись.

— С этого надо было начинать! — подобравшись, женщина встала и плавной, но достаточно активной походкой направилась на террасу.

— Он действительно там? — поинтересовалась я у Леи, глядя, как целеустремленно она идёт к гостиной.

Женщина была в активном поиске будущего супруга, хоть и была уже трижды вдовой, регулярно возвращаясь в лоно семьи своего старшего брата-барона. И, кажется, в эту поездку леди Бассет присмотрела кандидата на роль своего благоверного, выбрав на эту почетную должность ещё одного нашего постояльца.

— Конечно! Ей врать опасно для жизни! А я себе не враг… Может, пока на кухне спрячетесь? — участливо поинтересовалась она.

— А Лили где?

— Она с Джимми в конюшне. Они читают книгу. Мальчишка говорит, что вы ему разрешили… — пронзительно посмотрела она на меня.

— Верно. Разрешала. Спасибо, Лея, и спасибо, что присматриваете за малышкой.

— Ой, одно удовольствие. Вот мои младшенькие брат и сестра были теми ещё занозами, а юная госпожа не по годам умна и воспитана.

Кивнув, принимая похвалу горничной, я решила от греха подальше действительно перебраться на кухню. Туда леди Бассет за мной не рванёт.

От мысли о Лили у меня сердце обливалось кровью. То, что у меня родилась дочь, мои родные тщательно скрывали, и в нынешних условиях я решила не врать, а полагаться на правду, а следовательно, мужа у меня не могло ни с того ни с сего образоваться, тем более почившего, и я не нашла иного выхода, как попросить дочь поиграть в прятки. Она восприняла эту игру чрезвычайно легко, а вот я каждый день себя за это корила. Нужно было придумать что-то другое, но правильных мыслей в нужный момент в моей голове не оказалось. Только одна — нужны деньги! С каждым днём расходов всё больше, а леди Бассет может оказаться козырем в моём рукаве. А ведь ещё совсем недавно я ни перед кем не скрывалась и гордо показывала дочурку клиентам, но деньги, а точнее — их ощутимая нехватка, заставили затолкать свои принципы куда подальше и пойти на поводу у общества.

Звук колокольчика заставил Лею, идущую рядом, свернуть на террасу.

— Ну где же слуги?! — донёсся возмущённый голос леди Бассет, отчего я незамедлительно ускорилась, желая оказаться от неё как можно дальше.

Пройдя кухню, через неё я насквозь вышла во внутренний двор и направилась к конюшне.

Рорри вместе с кучером леди Бассет азартно резался в карты в тени фигового дерева. Я не стала их беспокоить, отодвинув особенно вредную ветку, что лезла мне в глаза, и, сорвав фигу, поспешила дальше.

Мы уже вовсю наслаждались налитыми золотистыми плодами, обобрав нижние ветки, но вот самые красивые и крупные плоды были сверху, они купались в жарких лучах солнца и радостно спели. Надо бы отправить пацанов обобрать дерево. По такой жаре мы моментально высушим часть плодов, а часть можно отправить на варенье… Качая головой, я уже представляла чан парящего сладкого варева, когда входила на конюшню.

Запах свежего сена, что Донни косил на нашем небольшом лугу, смешивался с лошадиным потом и запахом кожи. Хоть за нашей конюшней и её обитателями тщательно следил Рорри, запах животных чувствовался. Но он был не отталкивающий, а наоборот. Вместе с тёплым сеном рождался уютный аромат, располагающий к тому, чтобы забраться по лестнице под крышу, туда, где хранилось сено, и, раскинувшись, упасть в него, закусив травинку, и лежать наслаждаться. Или подойти к Лакки, что радостно косила глаз при моём появлении, и с упоением запустить руки в серебристую гриву, прижавшись своим лбом к её.

Услышав тихий бубнёж, доносившийся из-под потолка, я с азартной улыбкой полезла по лестнице. Лили уже близко!

Малышка вместе с Джимми лежала на животе, размахивая ножками. Их лбы почти соприкасались, а глаза с жадностью бегали по тексту.

— Теперь моя очередь! — заявила малышка, передвигая книгу так, чтобы ей было удобно читать, и, к моему удивлению, достаточно сносно продолжила чтение. Она была одарена, и, похоже, мне следует перестать это отрицать. Казалось, ещё пару недель назад мы доучивали с ней последние буквы, а теперь девочка уже бегло читала, превосходя в умениях хмурившегося Джимми.

Приглушённый звук шагов заставил меня взглянуть вниз; я хоть и забралась наверх, но к детишкам идти не спешила, наблюдая и оставаясь около края пола сеновала.

Господин Броуди, озираясь, зашёл в конюшню.

Бедный мужчина! Мне было его искренне жаль; леди Бассет была весьма навязчивой. Вот так приехал отдохнуть, а тут — засада….

Ссутулившись, он нервно дёрнул головой, услышав возглас женщины, а после и вовсе прислонился спиной к стене. Мужчина был весьма неразговорчив, мне так и не удалось узнать, кто он и чем занимается. Но, с другой стороны, зачем лезть в душу к тем, кто к этому не расположен?

Он оплатил пять дней пребывания наперёд, предпочитая большую часть дня прогуливаться по окрестностям и не лезть в душу к окружающим. Ему было около сорока, морщинки лучиками скопились в уголках карих глаз, а среди тёмных волос виднелась серебристая прядь, напоминая, что наш век скоротечен. Особых магических примет в нём я не наблюдала, да и за колдовством не видела, отчего могла предположить, что магией он не одарен, зато положение в обществе и деньги у него явно были. Есть неуловимые простому глазу признаки: гордый разворот плеч, повелевающий взгляд и темп речи, когда человек не спешит, не старается перекричать, будучи в полной уверенности, что другие затихнут, прислушиваясь к его словам, стараясь уловить каждую букву, каждый вздох… К тому же одежда выглядела просто, но явно дорого. Сшитая на заказ, она идеально сидела на его фигуре.

— Вы ещё не видели единорогов… — предприняла я последнюю попытку удержать постояльца, что горел желанием как можно скорее оставить нашу гостиницу за спиной. И, как мне кажется, — никогда сюда не возвращаться. Это меня не радовало. Ведь мимолётно мелькнувшая днём мысль прочно пустила корни. Он — проверяющий, и после его визита мне явно не ждать ничего хорошего.

После дневной прогулки в лесу господин Броуди по-тихому сообщил мне, что не намерен дальше оставаться у нас. И вот теперь, на ночь глядя, мы стоим на пороге, ведь он собрался в дорогу. Ох уж эта леди Бассет и её настырность…

— Благодарю, но мне пора. Единороги не были моей целью. Здесь и так шикарные виды. Я чудесно отдохнул, утолил любопытство. С меня хватит!

— Ну что же… не смею задерживать. Джимми как раз несёт ваш саквояж. Но знайте, что вы всегда можете вернуться! Порой не всё идёт гладко, но это не значит, что не стоит дать второй шанс. Ведь может оказаться, что самое главное вы и не заметили!

Натягивая кожаные перчатки на руки, он с широкой улыбкой на лице качал головой, наблюдая, как с одной стороны седлают его коня, а с другой Джимми шустро спускается по лестнице под внимательным взглядом тёмных глаз. Мужчина смотрел остро, но равнодушно, беспокоясь за свой багаж, ведь облегчение мимолётно отразилось на его лице, стоило пареньку аккуратно прикрепить вещи к седлу.

— Лови! — ловко щёлкнул господин Броуди пальцами, и в его ладони мелькнула монета, равная половине шиллинга; откуда только вытащил?! — На удачу! — довольно улыбнулся он, видя, как Джимми, сверкая белозубой улыбкой, подпрыгивает, хватая монетку на лету.

— Спасибо, господин! Это будет мой счастливый талисман — таких лёгких денег у меня ещё не было!

— Какие твои годы, — хмыкнул он, — ещё будут! — потрепал его по лохматой голове. — Спасибо за гостеприимство! — склонился мужчина передо мной, после чего резво пустился к коню, в то время как я нетерпеливо посмотрела в сторону кухни, откуда уже неслась Лея с тугим свёртком.

— Вот, всё как вы велели! — отчиталась она, передавая его мне.

— Господин Броуди, возьмите! — проговорила я, кидаясь к лошади.

— Что это? — озадаченно свел чёрные брови он.

— Вы, вроде, говорили, что из дальних краёв, не из Эсперанса, а значит, вам предстоит долгий путь. Мы собрали для вас перекус в дорогу. Гостиница «Незабудка» не может позволить, чтобы её любимые постояльцы оставались голодными. А также там небольшой пейзаж леса, на память об этом месте.

Я изо всех сил выдавливала улыбку, протягивая сверток, в то время как мужчина озадаченно на него смотрел. «Что же за мужчины в этом мире?! — мысленно вопрошала я. — Боятся взять неизвестный свёрток из рук хрупкой девушки!»

— Благодарю, — в интонации господина Броуди явственно слышалось сомнение, но свёрток он всё же взял, положив в притороченную к седлу сумку, а после вскочил на коня и рванул прочь.

Я же нервно закусила ноготь большого пальца.

— Как пить дать, проверяющий… — пробормотала.

— Что вы сказали? Пить принести? — переспросила Лея.

— Нет-нет, ничего… Иди, там, поди, леди Бассет вся извелась. Выжила мне постояльца… паразитка! — суматошно осмотревшись, что нигде не виднеется злополучная леди, и она точно не слышала моего порыва, я выдохнула и перевела взгляд на Джимми, что довольно потирал монетку.

— А может и вправду сделать талисман? Мне этот господин дважды подкидывал монетку. Правда, в первый раз сущую мелочь, но всё же. А ещё он мне за чистку обуви платил… Точно надо будет на шнурке повесить. Глядишь, и другие клиенты будут подкидывать деньжат!

— Повяжи, — хмыкнула я, возвращаясь в дом.

— Видишь, я скоро стану завидным женихом! — за спиной Джимми гордо и с пафосом красовался перед Леей, в такие моменты он как никогда напоминал подросшего петушка на вытянувшихся ножках. Ещё не петух, но кукарекае-ет!

— Лучше положи к тем деньгам, что откладываете на уплату долгов, позёр, — отрезала Лея, заставив меня ещё шире улыбнуться.

Тщательно избегая общества небезызвестной леди, я пробралась к себе, предпочтя остаток времени провести с дочерью, а ночью мне вновь приснился сон.

— Возьми меня с собой! — прижимаясь к сильной груди, я требовательно заглядывала в любимые медовые глаза. Они золотились на свету, гипнотизируя и подавляя волю каждого, но не меня. — Ты уезжаешь так далеко…

— Нельзя! Ты же понимаешь… — констатировал он, медленно, но уверенно выбравшись из моих объятий. — Я вернусь! Тебе нужно только дождаться меня. Сможешь? — бросил он на меня резкий взгляд.

— Конечно! — запальчиво ответила я.

— Как мне хочется в это верить, — накинув на плечи рубашку, он вернулся ко мне. Матрас прогнулся под его весом. — Выходи за меня! Будь моей королевой, только моей…

Массивное кольцо перешло с его пальца на мой. Казалось, оно должно быть мне велико, но кольцо моментально уменьшилось.

— Не теряй его! Не бросай! Даже если я не вернусь, ни в коем случае не продавай его! Оно подтвердит твоё право!

— Но ты же вернёшься? — я пытливо поймала его взгляд.

— Конечно! Ты — моя жизнь, любимая. С тобой и только с тобой я буду лететь под солнцем!

Он потянулся к моим губам в поцелуе, а я резко проснулась.

— Не продавай, не теряй… — бубнила, ополаскивая лицо в холодной воде, — поздно! Уже продала! Инструкции нужно было оставлять чёткие! А так, благодаря этому колечку, мы живём вполне припеваючи, — я тёрла лицо и шею полотенцем, пытаясь задавить чувство вины перед Лили и прежней Софи. Не уберегла. — Ну, продала кольцо, а что делать-то было?! Он-то к Софи не вернулся и ко мне не приехал, оставив глупышку с ребёнком в животе… «Не предавай, жди»… а сам, поди, в дальних далях встретил другую и забыл «свою королеву».

До этого я почти уверилась, что он ушёл в лес и пропал. Кто бы что ни говорил, а я этой волшебной сущности не доверяла. Сколько путников не возвращались с его троп?! Но, выходит, мужчина далеко уехал… Куда?

Предъявлять права на алименты я не планировала, но раз мне это снится, значит, зачем-то ведь нужно?

А ещё глаза… было в них что-то знакомое. Но разве я встречала их вживую?!

Лили ещё спала, когда, переодевшись в удобное платье, я спустилась вниз. Рассвет только занимался, уютная тишина наполняла мир, и лишь стук копыт нарушал это благодатное время.

Влекомая любопытством, я вышла во двор как раз когда к нам заехала тёмно-зелёная берлина. Кучер спрыгнул, открывая дверцу с золотистым гербом в виде ветки дерева и неизвестного цветка сонной компании эльфов: семейная пара и сын, что моргал заспанными глазами, рассматривая моё поместье.

— Добро пожаловать, — протянула я, встречая гостей с широкой улыбкой на губах, отмечая, что старик Рорри уже ковыляет, а следом и Донни спешит, натягивая рубаху.

Эльфийка была прекрасна, словно не было долгой дороги в неудобном экипаже, вот только слегка помятое платье и заспанное лицо выдавали усталость, которую она быстро запрятала в глубь зелёных, словно густой заповедный лес, глаз. Она медленно не шла, а текла ко мне. А рядом, положив руку ей на талию, шёл муж. Он, в отличие от жены, точно был полукровкой: ушки недостаточно острые, да и красота его была скорее не хрупкая, а мужественная.

— Мы хотели бы остановиться здесь на неделю, — мягко с долей бархатной хрипотцы проговорил он.

— Конечно! Я провожу вас в ваши комнаты, — повела я рукой в сторону лестницы, отчего благодарные улыбки расцвели на их губах.

По пути, к своему удовольствию, я узнала, что для себя пара предпочла люкс, отчего моя улыбка стала гораздо шире. Может, в этом месяце мне удастся даже немного отложить. А потом и съездить вместе с Лили в бухту Бэй. Через пару месяцев жара спадёт, и настанет благодатное время перед дождями, что обрушатся на эту землю.

Летая в облаках, проводив новых постояльцев, я впорхнула на кухню, где вовсю кипела жизнь. Мария всегда вставала до рассвета, ставила тесто, пекла хлеб и булки, а потом занималась заготовками на день.

— У нас новые постояльцы… эльфы! — радостно пропела я, утягивая под её тяжёлым взглядом помытый и обсушенный инжир.

— Полукровки или чистокровные? — деловито поинтересовалась она, вытирая руки о белоснежное полотенце. И как только у неё получается постоянно держать кухню в чистоте? Как ни зайду — идеальный порядок!

— Отчасти. Мать семейства похожа на чистокровную. Ну, а так, — кто же их знает?! Не буду же я у них расспрашивать об устройстве их генеалогического дерева. Это ужасно неприлично.

— Дио! А надо бы! — проворчала девушка. И я её понимала — эльфы более разборчивы в еде. Мария решительной походкой направилась к дверям во двор. — Джимми! — от её громкого оклика я вздрогнула.

— Ещё только рассвет. Постояльцам может не понравиться такой крик, — проворчала я, кидая взгляд вглубь дома и ожидая возмущённый оклик леди Бассет: «Какой кошмар! Какой позор! Сна лишают! Не слуги, а наказание!»

— Нет. Окна постояльцев выходят на другую сторону, там не слышно. Мы проверяли, — подмигнула Мария, уперев руки в боки и довольно постукивая носком туфли. Вскоре пацан появился, сладко зевая, а вместе с ним зашла и Лея.

— Доброе утро! — отчеканили они мне, пока я, воспользовавшись тем, что повариха отвлеклась, начала варить себе кофе. Она девушка ревнивая, кухню стережёт похлеще, чем родного мужа.

— Пусечка, мы что, будем здесь прозябать? — обведя томным взглядом мой любимый красивый дом, проговорила вульгарная девица, что крепко хваталась за шею молодого аристократа. И как только он сам ещё держался на ногах?! — Скучно! И как-то дёшево…

Пустая бутылка дорогого вина в его руке и осоловелый взгляд на меня ясно говорили, что разум оставил мужчину, и передвигается он механически.

— Прошу прощения, вы предупреждали о своём визите? — прекрасно зная ответ, я судорожно искала повод не впустить их, перегораживая своим хрупким телом вход в дом.

Изумрудное платье девушки держалось на честном слове. Ей богу, я не понимала, как оно ещё не свалилось! Упругие полушария грудей не просто выглядывали, они призывно маячили, намекая, что буквально ещё один глубокий вздох, и для них не останется преград. Стоит её увидеть леди Бассет, и у той случится удар. И даже лорд Уайт не смог бы откачать, находись он здесь!

— Милочка, ты кто такая, чтобы мы тебя предупреждали?! — фыркнула невоспитанная знойная красавица.

— Я — леди Баваро! А вы кто, позвольте узнать? — облила я её высокомерным холодом своих глаз. Проверяла. В зеркале это смотрелось грозно, может, оттого девушка поёжилась, отступив.

— Котик, как она со мной разговаривает?! Меня это расстраивает... — её пальчики ловко проскользили от его скулы по шее и груди, при этом она сама так призывно заглядывала в его глаза, закусывая губу, отчего я начинала краснеть.

Стыд какой! Лили не должна этого увидеть! Эта девица не пройдёт! Не говоря уже о том, что это будет крест на моей репутации. Приличные заведения не принимают под своей крышей девиц лёгкого поведения.

— Да! Как вы смеете?! — поддакнул он. Но вышло вовсе не грозно, ведь в конце фразы мужчина громко икнул, испортив впечатление.

— Мы не можем вас принять! — стараясь не рычать, вежливо протянула я, медленно передвигаясь в соответствии с траекторией пути пьяного лорда. Ведь ему не стоялось на месте, и он, шатаясь, пробовал пробраться в поместье.

Чуть в стороне стояли Рорри и Джимми, не решаясь вмешаться в наш деликатный разговор. Как-никак, мужчина — лорд, и я — единственная, кто может хоть как-то с ним спорить.

— Вы не можете меня принять?! — возмущённо ткнул он пальцем себе в грудь, казалось, даже протрезвел, паразит, от изумления.

— Вас можем, её — нет, — сквозь натянутую улыбку проговорила я, надеясь, что они развернутся, сядут в свою новенькую коляску и покатятся отсюда прочь. Мне такие постояльцы не нужны!

Он замер, заторможенно переведя взгляд на спутницу, а потом на меня и вновь на спутницу.

— Малыш… — протянула брюнетка, обиженно надув алые губки.

— Не пройдёте, — говорила я, качая головой, когда его взгляд падал на меня.

В золотистых лучах заходящего солнца, что решительно прорвалось среди серых облаков, юноша казался сошедшим с небес ангелом. Его светлые локоны обрамляли идеальное лицо с яркими голубыми глазами, по-детски распахнутыми и смотрящими на меня с большим доверием, чем я сама в зеркале. Удивительно видеть такой взгляд у взрослого, к тому же — у мужчины, на котором висела девушка лёгкого поведения. Падший ангел.

— Спать хочу, — закончил он, — а ты вали туда, где я тебя подобрал. Джонни, ты же помнишь, где я встретил даму? — молчавший до этого кучер понятливо кивнул.

— Конечно, лорд Герберт.

— Верни обратно!

— Но малыш… — брюнетка обиженно выставила на обозрение пышную грудь, готовая вот-вот сделать тот самый глубокий вдох, но мужчину удержать. Тот замер, устремив туда масляный взгляд, а потом и вовсе взглянул туда, куда в обществе смотреть не положено. К моему несчастью, там ничего не отозвалось, и он со злостью оттолкнул от себя девушку.

— Всё, я сказал. Ты свободна! Я спать! Теперь-то для меня найдётся место в вашей… гостинице? — скабрезно хмыкнул он, но я была вынуждена пропустить подтекст мимо ушей.

— Милый! — потеряв сладость в голосе, возмутилась девушка, но кучер ловко подхватил красотку, словно ему не впервой, и затолкал её в коляску. — Я буду ждать, малыш! — крикнула она, когда коляска резко дёрнулась прочь.

— Конечно, лорд Герберт… Следуйте за мной, — обречённо перевела я взгляд на мужчину, что молча сверлил меня взглядом. В любом случае его экипаж умчался прочь.

Всю дорогу до комнаты я мысленно переваривала негодование, надеясь, что когда он проспится, то вспомнит о манерах, положенных лорду.

А ещё в душе вместе с возмущением свил себе уютный уголок испуг. Мужчина то и дело проходился по моей фигурке липким похотливым взглядом. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Во мне замешивался ужасный коктейль из злости, брезгливости и беспомощности.

Я очень надеялась, что рук он не распустит, ведь терпеть это не смогу, и, боюсь, лорд в таком случае недосчитается пары зубов. Вот только несмотря на то, что он сейчас по-свински пьян, ведёт себя неподобающе, но именно к нему будет благосклонно общество и судебная система. Не говоря о том, что всё же он — мужчина, он — сильнее.

— Ваша комната, — открыв дверь, я в несколько шагов отступила прочь, протягивая ключ на вытянутой руке.

— А как же зайти, показать… утешить несчастного постояльца, — даже не думая брать ключи, он залихватски играл бровями. Казалось, мужчина даже стоять стал ровнее, и в глазах появилось больше хищного интереса, чем пьяного угара, а на щеке появилась милая ямочка.

— Уверена, что такой достопочтенный лорд как вы не раз бывал в гостиницах. Наша, увы, ничем не отличается, — улыбалась я, в душе леденея, ведь он стал медленно приближаться.

— Это мне самому решать! — я отчетливо чувствовала разъедающие мозг пары алкоголя и, не сдержавшись, брезгливо поморщилась.

— Леди Софи, — отважно позвала меня Лея, недобро сверля спину господина и пряча ладони в переднике, — вас ожидает леди Бассет.

Имя этой женщины заставило его поморщиться и остановиться, а потом и вовсе выхватить ключи.

— Натаскай мне воды, — кинул он горничной.

— У нас водопровод, — хором ответили мы ему, наблюдая, как мужчина недовольно хлопнул дверью.

— Она меня действительно ждёт? — тихим шёпотом поинтересовалась я у девушки, как только мы отошли от комнаты подальше.

— Нет. Но мы посовещались и решили, что вас надо спасать, — проговорила Лея, показывая глазами на зажатый в её побелевших пальцах молоток для отбивания мяса. — Мария одолжила. Сказала, что любое желание у господина отобьёт.

— Верно, но, боюсь, после такого к нам приедут приставы… и по головке не похвалят.

Девушка вздрогнула, а я широко улыбнулась.

— Но я вам очень признательна! Спасибо, Лея!

Она расслабилась и, наконец, оставила молоток в покое, отчего её фартук заметно оттянулся. Не предназначен он для сокрытия орудий несостоявшихся преступлений. Нужно будет попросить Оливию сшить фартуки подлиньше, оно и практичней будет, и на всякий случай…

— Надо же, имя нашей гостьи оказалось оберегом…

— Скорее — чёрной хворью, — буркнула девушка, — перед ней все равны…

Я не удержалась и прыснула, стараясь тут же взять эмоции под контроль.

— Что есть, то есть. Но ты так больше не говори. Услышит, — не оберёмся бед.

— Что вы?! Я — могила! — заверила она и вздрогнула, услышав звук колокольчика из комнаты леди Бассет. — Помяни… — еле расслышала я, когда Лея направилась к ней.

Я же в поисках утешения пошла, к своему удивлению, в лес.

Был закат. Лес казался тёмной неприступной крепостью, когда я шла вдоль его границ. Мне впервые не было страшно. Дома сегодня было гораздо опаснее. Это наталкивало на мысль, что мне нужен управляющий или хотя бы… вышибала. Кто-нибудь большой, накачанный, при виде кого у постояльцев душа будет уходить в пятки, и желание пакостить пропадёт само собой. Или, может, объявится какой гость… к примеру — искатель, что сможет удержать в узде зарвавшегося лорда… В голове сам собой нарисовался образ Калеба, но тут же растаял. Пустое! Стоит рассчитывать на себя, мужчина мне в спасители не нанимался.

А потому надо бы держать ухо востро.

— Мамочка! — радостный крик Лили заставил вынырнуть из тревожащих размышлений.

— Звёздочка! — раскрыла я для неё объятия, приседая.

— А мы с Молли за травами ходили, — радостно показала она свою маленькую корзинку, полную пучков свежей травы. Рядом мельтешил подросший Пэдди, радостно подпрыгивая около моих ног.

— Умничка моя! — поцеловала её в сладкие щёчки, вызвав у той радостный смех.

Старушка стояла поодаль, довольно опираясь на палку и давая нам возможность вдоволь наобниматься. Её глаза светились покоем, а ещё были непривычно блёклы. Краски жизни постепенно покидали её. Эта мысль, словно то самое зёрнышко, что перевешивает чашу весов, упало в мою душу, отчего я крепче стиснула дочь, пряча в её светлых волосах набежавшие слёзы.

— Я люблю тебя, моя малышка!

— И я тебя, — погладила она меня по спине своей маленькой ладошкой.

— Молли, вы сегодня славно потрудились! — похвалила я женщину, когда, взявшись с малышкой за руку, подошла к женщине.

— А то… будет вам зимой от меня толк, — прихрамывая, начала медленно двигаться к поместью она.

— От тебя всегда был и есть толк! — с запальчивой горячностью проговорила я.

— Баботька! — воскликнув, Лили вырвала свою ладонь и помчалась догонять. Её коса была растрёпана, а платье — давно измазано соком свежей зелени и землёй. Дочь походила на деревенского ребёнка, но никак не на леди, зато какая она была счастливая…

— Ох, леди… время-то идёт. Нет во мне уж той силы, что раньше. И с каждым днём закат моей жизни становится всё ближе. Пока могу, стараюсь приносить пользу. Я рада, что дом полон людей. Теперь есть, кому о вас заботиться.

— Красавица, доброе утро! Составишь мне компанию?! — остановил меня радостный мужской голос. Новый постоялец протрезвел, но от заигрывания в голосе не избавился, как и от скользкого взгляда, который, казалось, проникал через все слои моей одежды.

Попивая кофе на террасе, лорд оставался глух к тому, чтобы любоваться встающим из-за леса солнцем и ожидать появления главной нашей достопримечательности — единорогов. Хуже того — сидел спиной к лесу, оттого смог вовремя заметить, как я пошла на кухню.

«Словно хищник в засаде, — мелькнула мысль у меня в голове, от которой я поспешила отмахнуться: — Глупости! Он и забыл, что вчера со мной встречался, ведь был пьян в стельку. Просто для него это стандартное обращение ко всем женщинам», — стараясь скрыть возмущение, что поднялось в моей душе, я медленно приблизилась к его столику, отмечая, что Полли стояла около стены ни жива, ни мертва. С широко распахнутыми оленьими глазами она прижимала серебряный поднос к животу в защитном жесте.

— Доброе утро, лорд Герберт! Я — Софи Баваро, хозяйка этой гостиницы. Чем могу помочь?

— Как всё, однако, серьёзно, — протянул он, не вставая, — мне скучно! Развейте мою скуку и составьте мне компанию за завтраком, прекрасная Софи, — широко улыбнулся лорд, сверкая белоснежными зубами. Неужели такое поведение кого-то очаровывает?

— Мне жаль, но у меня совсем нет времени. Моих распоряжений ждут на кухне, — скрипя зубами, я старалась сохранять спокойствие. Интересно, где наш Бобби? — К тому же прошу вас обращаться ко мне соответствующе моему рождению.

— Неужели это интереснее, чем я? — обиженно надул он губы, пропуская моё замечание мимо ушей.

— Нисколько, но явно необходимее. Кстати, лорд Герберт, мне жаль вам напоминать, но в нашей гостинице оплата идёт наперёд. А также нам необходимо знать, сколько дней вы у нас проведёте.

— Да?.. А это не может подождать? Тема денег за столом — это так вульгарно. После завтрака я вас найду, — недовольно поморщился он, отчего уже я мысленно скривилась. Ещё чего не хватало! Обращаться ко мне таким тоном для него не вульгарно, а вопрос денег — вульгарно?!

— Боюсь, я должна отбыть в Эсперанс, а управляющий у меня в отпуске. Так что я предпочла бы закрыть этот вопрос сейчас, — твёрдо проговорила, желая быть уверенной, что мы терпим этого мерзкого типа не просто так.

— И сколько же у вас стоит комната, дорогая леди Баваро?

— Три шиллинга, — не задумываясь, ответила я. Если с лорда Уайта взяла такую цену, то и с этим на меньшее не согласна. В конце концов, после того, как он отбудет, придётся выдать премию прислуге, — и ещё полшиллинга за полный пансион. Итого — три с половиной шиллинга в день.

— Надо же… а так и не скажешь, что у вас такие расценки, — прищурился он, не спеша доставать кошелёк.

— У нас уникальное место, — с улыбкой на губах проговорила я, — сколько дней вы здесь пробудете?

— Сколько захочу…

— Боюсь, у нас бронь на номера. Мне очень неудобно, но сроки нам необходимы.

— Даже так? Ну, что ж, давайте начнём с недели.

От этой новости захотелось взвыть. Неделя — это слишком много!

— Вам не будет скучно?

— Ну что вы, разве можно скучать в таком месте?! — воскликнул он, не спуская с меня глаз. — Уверен, что найду, чем здесь заняться!

— Надеюсь, — из последних сил сохраняя маску доброжелательности, протянула я.

— Вот, возьмите, как знак моей решительности, — хмыкнув, он ловким движением фокусника достал кошель и выдал мне двадцать пять шиллингов, — округлим! — подмигнул мне, когда я забирала монеты, не находя поводов отказать. Причина-то у меня была, причём веская, но поводов, чтобы красиво выкрутиться, не оказалось. — Надеюсь, завтра у вас не будет возможности меня отвергнуть. Я ожидаю, что за завтраком вы составите мне компанию!

Его категоричное заявление меня возмутило, а терпение подошло к концу. Прищурившись, я зло сверкнула глазами, как раз когда уважаемая леди Бассет вплыла на террасу.

— Максимиллиан Артур Герберт, — констатировала она, прожигая его взглядом, отчего мужчина тут же подскочил, склоняясь в вежливом поклоне.

— Леди Бассет, какой приятный сюрприз видеть вас в этом чудном месте! — без капли привычной пошлости произнёс он, очаровательно ей улыбаясь. Вот только женщину не проняло.

— Леди Софи, — перевела она на меня взгляд.

— Доброе утро, леди Бассет! Надеюсь, этот день порадует вас!

— Непременно! — благосклонно кивнула она. — Составите нам компанию?

— Боюсь, меня ждут на кухне…

— Вы слишком много работаете, Софи. Но, впрочем, дело ваше, — махнула она рукой, а я, воспользовавшись моментом, устремилась прочь. Сегодня в её голосе не было недовольства, скорее, наоборот, мне слышалось одобрение. — А вас, лорд Герберт, попрошу за мой стол, — раздалось у меня за спиной, в то время как я набирала ход.

На кухне Мария плавно перемещалась в ритме жаркого танца: то ловко нарезая овощи и фрукты, то одной рукой переворачивая тонкий блинчик омлета специально для леди Бассет. Та любила сыр, и потому повариха щедро добавила его к яйцам, но на этом её было не остановить; Мария натёрла другой сорт, посыпав им сверху, а на отдельной тарелке собрала нарезку из груши, сыра с синеватой плесенью, мёда и орешков, что мы заготавливали ещё в прошлом году.

Лея сноровисто собирала поднос с горячим для леди и её компаньонки.

— Доброе утро, леди Софи! — довольно улыбаясь, приветствовали они меня.

— Доброе утро! — ответила я.

— Где желаете завтракать? — поинтересовалась Мария.

— Подальше от наших гостей… — хмыкнув, я с удовольствием отметила, что Мария поставила греться небольшую турку. Скоро будет кофе!

— Эльфы спустились, — запыхавшись, проговорила Полли, вошедшая на кухню, — госпожа желает сегодня только свежие овощи, а её супруг и сын просят перемешанные яйца.

— Сейчас будет, — Мария с новой силой закрутилась между шкафом, столом и огнём.

— Я прослежу, — сказала я ей, перехватывая турку. В конце концов, кофе был для меня. — Полли, а где Джимми? — при воспоминании, что вчера мальчик казался больным, а сегодня я ещё не видела его услужливого взгляда, беспокойство подняло голову в моей душе.

— Леди Софи, он обязательно всё-всё отработает! — затараторила Полли, отчего я неосознанно закатила глаза.

— Поллиана, сколько вы уже на меня работаете? Месяц-полтора? А до сих пор не сделали верных выводов… — может быть, я была чересчур тверда, или разочарование явственно просочилось в голосе, но она виновато замерла, часто моргая. — Что с твоим братом? — уже мягче продолжила я.

— У него жар…

— Надеюсь, он у себя, и ваша матушка за ним приглядывает?

— Джимми взрослый парень! — гордо вскинула она голову. — Он сможет справиться и сам!

— Разве кто-то сомневается? — тихо протянула я, разглядывая девушку. На её юном красивом лице светилось упрямство и не было ни единого грамма сомнения и беспокойства в своих словах. В нём она видела защитника, а не дитя.

Кофе громко зашипел, и пенка густой шапкой поднялась над туркой, а после и вовсе поползла по бокам. Резкий запах горелого напитка наполнил кухню.

— Вот же!.. — ругнулась я, отдёргивая турку с нагревающей пластины. — Отвлеклась...

— Дио! — возмутилась Мария. — Полли, подавай господам завтрак, всё готово. Леди Софи, позвольте, — мягко, но верно она отодвинула меня, — так, где предпочтёте завтракать?

— Я… а у нас есть бульон?

Девушка кинула на меня внимательный взгляд и с мягкой улыбкой, так ей не свойственной, ответила:

— Будет. Дайте мне десять минут. Заодно и травы заварю.

Довольно качнув головой, я отступила к столу, отпивая небольшой глоток горького кофе.

— Как тебе у нас? — поинтересовалась я у девушки. Она не суетилась, каждое её движение было выверенным, оттого я была уверена, что не мешаю ей.

— Неплохо… Я думала, будет хуже, — хмыкнула она, — но это не значит, что я не попрошу прибавку, — подмигнула мне.

— Обещаю, что подумаю, ведь это даёт надежду, что ты у меня задержишься…

— Задержусь… наверное. Идти-то мне некуда, — Мария заметно загрустила, отчего я мысленно дала себе оплеуху. Мне уже было известно, что у девушки был роман с весьма богатым мужчиной. Это должно было вызвать осуждение окружающих, что те и делали, только шёпотом, ведь он был очень богат. И, как мне думается, даже любил её, ведь построил для неё ресторан в центре Эсперанса с прекрасным видом на бушующее море, назвав его «Прекрасная Мария», осыпал её подарками, купил для неё поместье… Но бедняга умер, попав в шторм на одном из своих кораблей, а после его смерти оказалось, что он был женат. Его супруга прибыла из столицы, принимая на себя бразды правления его производствами, а заодно восстанавливая справедливость. Невиданным образом оказалось, что дом и ресторан больше Марии не принадлежат…

— Если ты захочешь поговорить, то я всегда рада, и знай, что я ни в чём тебя не осуждаю, — проговорила я, принимая поднос и отправляясь в комнату Джимми.

— Может быть… — донеслось вслед, подарив мне надежду, что наши отношения, наконец, потеплеют.

Коридор к комнатам прислуги был уже, чем в остальном доме, и заметно темнее. Зато прохладнее, что в это жаркое время года являлось благословением. Удивительно освежающий сквозняк гулял в этом месте. Ремонт сюда так и не дошёл, как и мои руки. Потому стены были покрыты простыми тёмными деревянными панелями без единого украшения.

Сомневаясь, какая именно комната — мальчика, я наугад постучала в дверь. Никто не отозвался, тогда я постучала в следующую. Не получив и здесь ответа, было двинулась дальше, но тихий шум внутри комнаты заставил меня остановиться.

— Джимми, — позвала я, — это леди Софи, я войду? — предупредила, прежде чем нажала на ручку двери и вошла в тёмную комнату.

Мальчик, скукожившись, лежал на постели, завернувшись в несколько слоёв простыни, и дрожал.

— Джимми?! — позвала я его, ставя поднос на небольшой комод и присаживаясь на простенькую кровать.

— Тщательно отжимай полотенце, прежде чем положить его на лоб, — старательно пряча беспокойство, размеренно проговорила я, при этом не спуская взгляда со сосредоточенного личика дочки.

Лили старательно отжала серое полотенчико в медном тазике с прохладной водой, высунув кончик розового языка, а после, как и было велено, аккуратно положила его на лоб Джимми.

Как она догадалась, что я у мальчика, для меня было загадкой, но, проснувшись, следуя своему невероятному чутью, она пришла в его комнату, где я протирала его тело влажным полотенцем, чтобы сбить жар. Конечно, я, как и любая мать, запаниковала, что он может быть заразен, а моя крошка-Лили заразится, но она осадила моё сопротивление. За себя я не беспокоилась, но вот за неё… В душе я возмущённо трепетала, вздрагивая каждый раз как она касалась его, но не говорила и слова против.

И это был повод для беспокойства.

Мне казалось, что она воздействовала на меня магией, иначе своё согласие я объяснить не могла.

— Давай откроем окошко, — волнуясь, я не знала, как начать разговор, а потому предприняла ещё одно логичное действие. Отдёрнула тяжёлую штору и распахнула старую раму. Воздух жаркой волной обрушился на комнату. Он не принёс с собой прохлады, только сладкий аромат франжипани и горячие поцелуи солнца. Это меня хоть как-то успокаивало. Застоявшийся воздух смешивался с новым и чистым, унося следы болезни прочь.

С моего места мальчик выглядел особенно бледным, что в очередной раз заставило меня облиться потом. На его фоне моя дочь разительно отличалась, словно она была иной… Она с серьёзным выражением лица водила ладошкой над его грудью и хмурила бровки.

— Звёздочка, а ты сильно хотела, чтобы я разрешила тебе остаться с Джимми?

— Конесно, мамочка! Жимми — мой друг. Ему сейчас осень плохо…

— А ты откуда это знаешь?

— Ты беспокоишься, да я и сама визу… Вот здесь чернота, — малышка провела ладонью над тяжело вздымающейся грудью мальчика, что никак не приходил в сознание.

— Где? — нахмурившись, я подошла ближе. Грудь как грудь: тощая, бледная, без единого намёка на черноту. Но словам дочери я верила. В конце концов, странная магия была и у меня, а что мог передать ей отец, мне и вовсе неизвестно.

— Он не смозет мне навредить, мамулечка, — наконец, отдёрнула она ладошку и повернула ко мне личико с широко распахнутыми глазками, в которых копились слёзы. — Жимми выздоровеет? — с детской надеждой произнесла она.

— Конечно! — твёрдо откликнулась я, по новой взглянув на мальчика.

На душе стало неспокойно, а ладошки взмокли. Украдкой отирая их об юбку, я укоряла себя и свой длинный язык. Вот кто меня дёрнул сказать лорду, что поеду в город? Сама накаркала, и винить некого… Нужно ехать в Эсперанс за лекарем.

Когда мне показалась, что температура спала, а дыхание Джимми стало ровнее, будто бы он погрузился в обычный сон, в комнату скользнула Оливия.

— Госпожа? — удивлённо замерла она в дверях. Широко распахнув глаза, женщина боязливо окинула фигурку сына взглядом, а потом потупила их. — В комнатах гостей бельё поменяно, а грязное застирано, вот я и решила, что могу заглянуть к сыну… — протараторила она, сжимая пальцы в замке на животе. От долгого пребывания в воде кожа на её пальцах сморщилась, отчего я сделала вывод, что женщина торопилась к Джимми. И, что греха таить, это меня радовало, но вот всё остальное…

— Оливия, я тебя не ругаю. Мы с дочкой зашли проведать Джимми. Жар спал, но я освобождаю тебя от твоих обязанностей до конца дня. Пригляди за ним, а я съезжу за лекарем.

— Что вы?! Не стоит волноваться, — отлепившись от двери, она шмыгнула к кровати, — он уже завтра встанет на ноги! Знаете, какой он у меня сильный?! — гордо протянула женщина, отведя тонкими пальцами прилипшую ко лбу сына прядь, а после поправила кожаный шнурок, на котором была завязана его счастливая монета.

— Я уверена, что он справится, но лекарь не помешает. Его услуги я оплачу сама, вам не стоит переживать, — поспешила остановить её возражения, понимая их причину, — я должна быть уверена в здоровье моих людей.

— Спасибо… — дрожащими губами выдохнула она, — я не знаю, кого благодарить за то, что вы встретились на нашем пути!.. — слёзы градом потекли по лицу женщины. — Какая-то непроглядная тёмная полоса преследует нас. То муж умер, то я заболела, теперь Джимми… Видно, я во всём виновата! Чем я кого прогневала?! — всхлипнула она, закусывая кулак.

— Оливия… — коснулась я её плеча в ободряющем жесте, — всё будет хорошо! Это обычная простуда. Вот увидите, лекарь это подтвердит!

— Спасибо, леди Софи! — взяла она себя в руки, а я указала глазами дочке на выход. Всё это время малышка была тиха и задумчива, она беспрекословно выполнила моё поручение.

— О чём задумалась, малышка? — стоило нам зайти в кабинет, поинтересовалась я у неё.

— Не знаю… внутри такое странное чувство…

— Можешь описать?

— Нет.

— Мне нужно сейчас уехать, побудешь с Молли? — пересчитав монеты, что утром отдал мне постоялец, я отложила половину и оставила в секретном ящике стола, остальную сумму спрятала за корсажем платья. Лекарь не пошевелится, пока не услышит звон монет.

— А мозет, с Марией? — лукаво подмигнула Лили, моментально превращаясь в озорную малышку.

— Она сегодня делает пирожные?

Мой вопрос больше прозвучал как утверждение, а довольное выражение лица Лили было тому ответом, потому, оставив дочку с поварихой, что таяла от взгляда девочки, я велела запрягать Лаки.

Вернувшись через пару часов в компании с лекарем, я получила волну негодования в мою сторону. Джимми в полном сознании пытался встать с постели, вот только ноги его ещё плохо держали, да и мой возмущённый возглас заставил парня притаиться на кровати.

— Никакой особой срочности не было! — констатировал лекарь, брезгливо поджимая губы и посматривая по сторонам. — Вот вам настойка, нужно давать утром и вечером. Через три дня будет в идеальном состоянии и продолжит трудиться на ваше благо.

— А может, лучше магическое воздействие? — взяв бутылочку из тёмно-синего стекла и принюхавшись к содержимому, я сильно засомневалась в его полезности. Пахло отвратно.

— Я не буду тратить свой резерв на такой пустяк, — отрезал мужчина, — настойка действительно отличная и прекрасно справится со своими задачами. У мальчика банальная простуда.

— Но он пылал жаром с утра…

— Но не сейчас. К тому же, за магическое воздействие нужно платить, вы это сделаете?

— Если надо, — не сомневаясь, ответила я, встречаясь с его изучающим карим взглядом.

Я знала, что он, в общем-то, неплох. Было дело, лечил Лили и мою бабушку. Вот только он был консервативным мужчиной, который не сильно радовался, когда в его клиентах были простые люди. А я, помня, что дочке он помог, и не подумала обратиться к кому-нибудь другому.

— Не надо, леди Софи! — решил всё сам Джимми. — Меня устраивает и настойка. Вам вообще не нужно было привозить лекаря, я бы и так через пару дней полностью поправился! — укорил он меня. Казалось, что в его глазах так и скачут монеты, что утекают сквозь пальцы. Он явно считает меня транжирой.

— Вот видите, леди Софи, какой благодарный нынче пациент пошёл! — теперь меня укорил лекарь, отчего я на мгновение позволила себе слабость и воздела глаза к потолку. Мужчины…

— Зато я благодарна!

— И я! — попытался возразить Джимми, вот только радости в его голосе не было. Теперь, когда жар спал, он недовольно сверлил лекаря взглядом.

— Пойдёмте, я вас провожу… — повела мужчину прочь, помня, что парень-то пытал своё счастье на поприще карманников. И ему явно не нравилось, что шиллинги перекочевали в карман лекаря.

— Может, раз я уже здесь, то и вас подлечу? — проговорил мужчина, медленно следуя за мной.

— Меня? — удивлённо остановилась я, резко оборачиваясь к нему. — Так со мной всё в порядке!

— Вы истощены. Я вижу, что у вас не полон резерв, да и жизненно важные энергетические каналы истощились. Если вы не отдохнёте, то заболеете.

— Вы ошибаетесь, я в порядке.

— Пусть будет так. Но знайте, что природа не зря придумала, чтобы женщины полагались на сильное мужское плечо. Вы с вашим предприятием слишком много нервничаете, а это чревато! — с выражением заглянув мне в глаза, он поцеловал кончики моих пальцев и, бодро запрыгнув на своего коня, отправился в обратный путь.

— А знаете, чем это чревато? — голос леди Бассет в паре шагов за спиной заставил меня вздрогнуть. — Ранними морщинами! — продолжила она, стоило мне повернуться.

Женщина стояла под раскидистым деревом, вертя в пальцах кружевной зонт. Госпожа Марта, её компаньонка, как всегда, не мешала ей и стояла поодаль.

— Леди Бассет… — присела я перед ней.

— А морщины, между прочим, не способствуют поиску женихов! — оборвав меня, она высказала до конца свою мысль. — Что планируете с этим делать?

— Как, что? Конечно же, искать жениха, пока морщины не появились.

— Правильный ответ! Только… — она поманила меня ладонью и, понизив голос, продолжила: — Вы мне нравитесь, леди Софи. Располагаете, так сказать… И только потому, по доброте своей душевной, дам совет — вызывайте скорее вашего управляющего, а сами отправляйтесь прочь отсюда.

Тон её впервые был серьёзен, а глаза не таили напускного лукавства.

— Отчего же?

— Бывают связи, которых лучше избегать. К примеру, с юными повесами. То, что они из родовитых семей, не делает их достойными кандидатами в мужья, — взглянув на меня исподлобья, она резко развернула зонт и направилась прочь, показывая всем своим видом, что всё сказала.

— А я и не собиралась… — выдохнув ей вслед, я направилась к Джимми.

Вначале успокою его по поводу оплаты, а то сердце чуяло, что он вместе со своей роднёй сейчас себе напридумывает…

— Я всё верну! — стоило мне зайти в комнату, проговорил он. Мальчик с трудом застёгивал пуговицы на своей рубашке, явно не планируя отлёживаться.

— Не надо, — вот только упрямо поджатые губы и выдвинутый вперёд подбородок не оставляли сомнений. Вернёт. — Тебе нужно отлежаться, и не спорь! Ты же не хочешь, чтобы я зря выкинула шиллинги, что отдала лекарю?

Этот укор сразу подействовал, и он усомнился в своих действиях, а я тем временем, ухватив парня за плечи, развернула его в сторону кровати. На мгновение мне показалось, что вена на его шее чёрная, как непроглядная ночь, но, моргнув, я поняла, что и вправду устала. Мерещится!

— Найду мерзавца и самолично придушу! — зло шипела я, стоя в тёмной чаще леса. Туфельки утопали в прелых листьях, было душно, солнце не попадало на землю, теряясь в раскидистых макушках деревьев, что, словно древние исполины, взяли нас в плен. Только сейчас я поняла, что запретный лес действительно всегда был благосклонен ко мне, но не сегодня... Ещё никогда он не был так мрачен, но впервые уже я не боялась. В моей крови кипел жгучий коктейль: возмущение, отвращение, жалость, обида, боль, но ярче всего сверкала злость. Она всё перекрывала.

Кто-то посмел убить в моем лесу?! Единорога?!

Благородное животное, что ещё совсем недавно радовало своей лоснящейся шкурой и перламутровым блеском на остром роге, лежало бездыханным месивом на земле. Кто-то пустил ему кровь. Вот только ни одно животное в этом лесу не охотится на них. Значит, угроза пришла извне.

— И у кого только рука поднялась?! Чтоб она отсохла!

— Сомневаюсь, что рука, — Лахлан вновь задумчиво присел около туши, — видите, как исполосованы ноги? Словно кто грыз их, и только когда единорог упал, смог достать до его шеи.

— Ты не знаешь, кто такой мелкий, но говнистый? — не смогла подобрать я иных слов, предчувствуя большие неприятности. Наверняка, другие единороги уйдут вглубь, и начавшийся было поток посетителей быстро истончится. Да что там мои проблемы?! Разве можно убивать единорогов?! Это же такие благородные существа! И как бы их благодетель-запретный лес не решил кого-то наказать… С лёгкостью можно представить, на кого падёт его кара.

— Не знаю, да и следы, на удивление, с лёгкостью затерялись, я не смог отследить, — неуверенно произнёс он.

— Это был человек? — это был весьма щепетильный вопрос, потому я впилась взглядом в мужчину, что неуверенно трепал бороду.

— Не могу точно сказать. Ноги исполосованы, на первый взгляд кажется животным, вот только раны непривычные для острых клыков… Я с таким не сталкивался.

Я и вовсе в этом не разбиралась. Мне казалось это одной отвратительной кровавой раной.

— Значит, человеческий фактор отрицать нельзя. И что нам всем в мире-то не живётся?! Почему вечно кто-то что-то выдумывает, и страдают невинные?! — всплеснула я руками, слыша, как в унисон с моими словами шелестели листья. Словно и лес задавался этими вопросами. Сейчас я как никогда понимала, почему он выгнал отсюда драконов и эльфов… — Ах, если бы ты прошёл по следам…

— Не смог, леди. Простите!

— Я не виню, а так, предаюсь минутной слабости.

— Я сам себя виню, леди. Что делать с телом единорога?

— Закопать, не оставлять же его гнить…

— Он может стать частью цепи питания.

— Единорог? Нет. Он слишком благороден, чтобы быть чьим-то обедом. У тебя есть какие-нибудь предположения? Хотя, может, вызвать бравых жандармов, что стоят на страже нашего покоя? — загорелась я идеей привлечь профессионалов. Энтузиазма и поддержки в глазах Лахлана не встретила, но и сомнений — тоже. Я же леди, и моё слово — закон! Тьфу, как же мне хочется, чтобы кто-нибудь взял на себя заботы обо мне!

Позволив себе минутку мысленного стенания, я отрицательно качнула головой, сама себе отвечая:

— Жандармы не помогут, а вот искатель мог бы… Лахлан, не нужно пока закапывать тело. Его надо незаметно доставить в поместье и положить на сохранение у Марии. Вдруг более знающий найдёт на нём следы.

— У Марии? — впервые я увидела в его глазах яркие эмоции. Это был ужас. — Единорогов нельзя есть! Он же был разумным!

— Никто его есть не будет! Зато у неё есть большой шкаф для сохранения продуктов. Я же пока найду искателя. Нельзя позволить, чтобы подобное повторилось!

Охотник облегчённо выдохнул, но вскоре вновь озадачился тем, как вытащить из густого леса упитанную тушу единорога.

— Кстати, ты не знаешь, зачем его могли убить?

— Ради еды?

— Ты думаешь? — посмотрела на окровавленную тушу. На первый взгляд я не видела, чтобы в нём не хватало кусков, словно им поужинало дикое животное. Нет. Только рваные кровавые раны. Десятки, а может даже и сотни… Словно аффект или когда впервые совершаешь преступление и не знаешь, как к этому подойти.

— Сомнительно, — мужчина подтвердил мои выводы, а потому, подхватив подол, я медленно двинулась к открытой поляне, откуда вела тропа к дому.

Эльфы поджидали меня. Я мысленно укоряла судьбу. Ну почему именно они должны были найти его?! Ведь всё так хорошо складывалось… я уже начала мечтать…

— Леди Софи, — поприветствовала меня эльфийка, пройдя ко мне навстречу, — не спешите меня успокаивать. Лучше ответьте: у вас есть хоть какие-то догадки о происходящем?

— Ни единой! — честно и устало произнесла им в ответ. — Но я обязательно разберусь! Никому не позволю творить беззаконие на моих землях!

— У вас нет иного пути… Лес не позволит, — грустно улыбнулась эльфийка, пристраиваясь вровень со мной. — В его силах изгнать не только вас, но и деревенских жителей.

— Откуда у него такие силы? — с любопытством стрельнула взглядом на задумавшуюся девушку. Как-никак, мне удалось выяснить, что Каллиопа была дочерью посла эльфов. Её знания гораздо шире, чем я могу себе представить.

Эльфийка была прекрасна хрупкой, практически звенящей красотой. Светлые длинные волосы мягкой волной спускались по нежным белоснежным плечам. Она двигалась плавно, руки женственно качались в такт её шагам. Казалось, её ноги даже не касаются земли. По-крайней мере, белоснежное платье, украшенное золотыми листьями по подолу, было кристально чистым, а вот моё изрядно извозилось в грязи. Но больше всего мой взгляд тянулся к острым длинным ушкам, украшенным каффами в виде золотого листа клёна.

— Этот мир создавал юный бог… так давно это было, — вздохнула она. — Это было его первое творение, а в первый раз главное — не сгореть. Создавая землю, жизнь, различные виды, наполняя всё это магией ни в коем случае нельзя упустить момент, когда начнёшь черпать собственные силы. Даже боги могут умереть. Он не заметил. Создав этот мир, начал наполнять его магией с этого континента и очень увлёкся, когда же опомнился, то осознал, что уже не может остановиться, иначе мир погибнет и превратится в безжизненную пустыню, а ему потребуются тысячи лет, чтобы восстановить свою силу. Правильнее было всё же остановиться, как вы думаете?

— Логично…

— Но боги не логичны. Он привязался к своим ожившим творениям, а потому предпочёл отдать всего себя без остатка. Сердце этого леса — это сердце бога. Разум, скользящий в высоких кронах — его разум. Он растворился в своём любимом творении. И он будет очень расстроен, если вы не наведёте порядок.

— Понимаю, — коснувшись ладонью шершавого ствола, я зажмурилась, ведь мы вышли на открытую поляну, где нещадно палило солнце.

— Убийство единорога — это святотатство. Я очень надеюсь, что вы разберётесь с этим случаем в ближайшее время. Иначе… отец не позволит подвергать этих бедных животных опасности и сделает всё, чтобы вы закрылись. Лес хоть и изгнал нас, но мы — его старшие дети. Мы чувствуем его боль, — её обращённый на меня взгляд был холоден и высокомерен. — У нас особая связь!

— У меня нет поводов сомневаться в ваших словах, — подражая её холодному тону, ответила, стараясь сдержать рвущиеся эмоции.

— Рада это слышать. Оставлю вас, чтобы вы могли начать действовать незамедлительно, — мне показалось, что усмешка коснулась её губ, но рассмотреть это было не суждено. Каллиопа поравнялась с супругом и медленно побрела в сторону деревни.

Я же, заходя в поместье через кухню, поймала в дверях Молли, что собралась с малышкой за травами.

— Нельзя. Пока я не разрешу, никто не ходит в лес! — проговорила, не вдаваясь в подробности.

Я не сомневалась, что к вечеру они будут знать, что происходит. В конце концов, слухи и догадки полнят мир, но сейчас пугать дочь не хотелось.

— Мария, сделайте мне кофе, пожалуйста, — проговорила я, желая, чтобы присутствующие перестали прожигать меня взглядом и принялись за дело.

— Я тогда пойду к Жимми! — радостно подпрыгнула Лили и рванула в сторону конюшни.

— Ты куда? — полетел мой вопрос ей в спину, но она уже не слышала.

— Я сейчас найду им работу, будут собирать мелкий инжир с дальних деревьев, — проворчала Молли, так и не оставив корзину, а после активно прошаркала в сторону конюшни.

— Джимми уже гораздо легче! — гордо произнесла Полли, что сервировала серебряный поднос к вечернему чаю. — И он приступил к работе.

— Чудесно. Хоть одна радостная новость! — прикрыла я веки, вдыхая бодрящий аромат, когда Мария поставила передо мной чашку свежего кофе. — Вот бы сейчас к нам заглянул хоть один искатель…

— Так может, связаться с тем, что тогда починил артефакты? — предложила Мария.

— Калеб? Увы, я не знаю, как… — сокрушённо качнула я головой, ведь и сама о нём думала.

— Я знаю, — проговорила Полли, покрываясь нежным румянцем, когда наши взгляды впились в неё.

Не зря я думала всякое, ой, не зря! Иначе зачем он сохранил с ней связь?!

Поражённо впившись в девушку взглядом, я не смогла скрыть немой укор, отчего она смущённо потупила взгляд, но перед тем, как он опустился, я успела заметить в нём гордость и даже гордыню победителя. Отчего в моём мозгу сверкнула молнией мысль — она считает меня соперницей.

Это открытие заставило меня удивлённо выдохнуть. Соперницей?! Эта мысль казалась смехотворной. Но перед глазами замелькали картинки-воспоминания: как она уронила поднос, когда мы с ним, истощённые, сидели на кухне после зарядки артефакта; как восхищённо девушка на него смотрела, слушая его истории; как была со мной отстранена, когда он уехал… Она ревновала!

Я буквально задохнулась от возмущения. За кого она меня принимает?! Я — достопочтимая леди! У меня дочь! У меня гостиница, хлопоты, люди… у меня совсем нет времени на все эти нежности-любезности! Да ещё и к кому?! Разве он — герой моего романа?! Совесть не дала соврать и принизить мужчину, подсунув мне уже совсем иные воспоминания, а точнее — ощущения, когда он схватил меня за плечи и прижал к себе, спасая от падения. Терпкий аромат тела смешивался с запахом вереска, а грудь под ладонью была горяча и крепка… Даже сейчас мне показалось, что я ощущаю жар его тела на пальцах, пропуская удар сердца.

Глупости всё это! Полёт дурной фантазии! Потому, отведя взгляд, я прочистила горло и поинтересовалась:

— И как с ним связаться?

— Отправить послание в таверну «Пьяный дракон», что в Эсперансе, — быстро отрапортовала она.

— Мой старший брат как раз приехал за резным деревом, что нужно в облицовке на их новом заказе. Заезжал буквально полчаса назад; узнать, как тут Бобби освоился. Можно передать послание прямо сегодня, если поторопимся, — между делом проговорила Лея. И когда только скользнула в кухню?! Лиса!

— Хорошо. Я скоро, — не стала я откладывать и поспешила в кабинет, слыша позади себя шум, а после — и вовсе гневный крик Марии, сочно приправленный ругательствами на её родном языке. Кажется, Лахлан доставил несчастного единорога, а я ведь забыла её предупредить… Видно, не зря, вряд ли девушку остановил бы пиетет передо мной. А так, глядишь, молчаливое упрямство охотника победит.

День, которого я опасалась, настал.

Нет, я этого не боялась, ведь не считала, что Софи виновата, но это было весьма некстати. Я не была ребёнком этого мира, этого времени, не разделяла взгляды местного общества, а потому смотрела на жизнь иначе. Дети — благословение, а вот замшелые взгляды — проклятие.

Лили наскучила игра; может, потому, что Джимми сегодня с ней не играл, избегая, или потому, что лес был закрыт для неё, ей захотелось выйти из тени и поиграть в саду. И почему только Молли не остановила?! Ну, а что я хотела, возлагая заботу о дочери на её старые плечи? Знала же, что женщине уже тяжело. Что нужно будет искать молодую гувернантку, да только денег пока не было… И вот теперь дочка вела беседы с леди Бассет — прожжённой ценительницей правил, которые возвёл высший свет. Там и за гораздо меньшую оплошность выгоняли навсегда, более не принимая вовсе.

Я стояла у окна в кабинете, откуда открывался чудесный вид на них, и молилась, чтобы очарование моей дочери произвело впечатление на женщину и растрогало её каменное сердце.

Неприятности наваливались одна за одной, не давая мне времени сделать вдох и разобраться с предыдущими. Вот и сейчас, если леди Бассет прославит нас на весь свет, то к нам не поедут благородные господа с тугими кошельками…

— Какая же я стала меркантильная, — устало выдохнула и потёрла длинными пальцами переносицу. Голова разболелась, и выхода я не видела, — как же это всё выматывает.

Может, плюнуть на всё и найти мага, готового взять меня в жёны как батарейку, а взамен предоставить мне и моим домочадцам условия для жизни? Отвращение к себе за такие мысли захлестнуло волной. Мне хотелось любви. Не сейчас, но в будущем… и деток полный дом. Мысли о личном счастье понесли меня в совсем ненужном направлении, рисуя перед глазами образы знакомых мне мужчин.

Бывает, одна только мысль способна переменить восприятие. Вот жила я себе спокойно, ни о чём таком не думая, теперь же какие только пошлые идеи не зарождались в голове. Но я их давила, перескакивая на насущные вещи.

Письмо искателю я направила, но когда он явится? И есть ли вероятность, что пока животные в лесу и постояльцы в гостинице будут целы?

Стук в дверь прервал мои размышления.

— Войдите, — с опаской позвала я. Хотела закрыться и не открывать, но я же взрослая девочка и не могу игнорировать проблемы. За те несколько секунд, что скрипела дверь, открываясь, я молилась, чтобы вошедший не принёс дурную весть. Но, видно, я не хожу в любимицах у судьбы, иначе отчего, широко сверкая улыбкой, в кабинет зашёл лорд Герберт.

— Леди Софи, какая приятная встреча! — сияя, словно начищенная монета, он, не стесняясь, прошёл в кабинет и остановился около моего стола.

— Лорд Герберт, — приветствовала его я, не находя в себе силы распинаться перед ним в льстивых комплиментах.

— Вы от меня скрываетесь? — склонив голову к плечу, поинтересовался он, глядя прямо мне в глаза.

— Не понимаю, о чём вы, — тут я душой не кривила: столько всего происходит вокруг, что я не успевала думать ещё и о нём.

— Ну как же? Я не видел вас со вчерашнего утра.

— Боюсь вас огорчить, но я была занята делами поместья…

— Надо же, а я думал, что виной всему моё непростительное поведение, и приготовился принести извинения, — покаянно качнул он головой, отчего у меня случился диссонанс. У Марии на кухне продукты пропали? Или она его специально отравила? Не вязалось его прошлое поведение и нынешние слова между собой. — Права леди Бассет, что порой мои привычки повесы могут нанести оскорбление. Я прошу вас, дорогая леди Софи, быть ко мне снисходительной и простить моё недостойное поведение, — мужчина медленно двинулся ко мне, я же совсем неблагородно отступила назад. Он опустил свою светлую голову, вдруг стал скромно улыбаться, словно он — действительно ангел.

— Не стоит беспокоиться, я уже простила, — улыбнулась, следя за его плавными движениями, а после и вовсе предпочла занять место за столом. Широкий, из крепкого дерева, он внушал мне доверие, в отличие от моего постояльца.

— Поделом мне, но я буду стараться исправить ваше мнение о моём поведении… Надо же! В саду ребёнок! До чего же хорошенькая девочка! — воскликнул он, подходя к окну, в то время как липкий пот скользнул по моим позвонкам.

— Прошу простить! Но мне нужно работать, — я надеялась, что он отступит от окна.

— Так это ваша дочь! — воскликнул мужчина, прищурившись, когда девочка бросила взгляд на моё окно.

И тут впервые в моей душе отозвалось к нему доброе чувство. Ведь в нём не было ни брезгливости, ни укора, по сути, даже удивление было не сильное, только восторг. Вот может же прилично себя вести!

Правда, мне от этого было не легче, горло перехватила невидимая рука, но я не дала себе времени на сомнения и прямо встретилась с ним взглядом.

— Да, это моя дочь!

Очередной стук в дверь прервал не успевший начаться разговор. Бобби радостно распахнул дверь.

— Леди Софи, вас ожидает леди Бассет!

— Надо же! Прошу простить, но мне надо спешить! — с улыбкой на лице, которая не скрывала явного облегчения, я устремилась к выходу, но мужчина и не думал сдаваться.

— Позвольте, я с вами. Как раз хотел спросить у неё совет. Она прекрасно знает свет и традиции, что в нём царят. А у меня как раз возникла ситуация, требующая её внимания….

Бобби озадаченно вытянул губы, отчего я утвердилась, что это — всего лишь проверенная временем уловка, и женщина меня вовсе не ждёт. А хуже всего было только, что я видела в глазах лорда Герберта, что он это знает. Мимолётная самоуверенная улыбочка скользнула по его губам, делая мужчину ещё менее приятным мне. А я уже и не думала, что такое возможно.

Увиливать было некуда, он не позволит. Да и Лили там один на один с леди Бассет. Что могут сделать слуги, если она вздумает её оскорбить или обидеть? Страх за дочь всё сильней взвивался по фибрам моей души, а потому я не стала отговаривать лорда. Хочет идти? Пусть идёт! В конце концов, я сильно сомневалась, что он потребует от леди сказать, вызывала ли та меня. Она его сожрёт и не подавится за такую наглость.

Сердце в груди яростно стучало, пока я уверенно шла в нужном направлении, ощущая кожей на затылке настойчивый взгляд. Волоски встали дыбом, шестое чувство спелось с разумом, задаваясь вопросами. Что нужно лорду от меня? Да и вообще, зачем он здесь?! Мужчина не был любителем глуши, так почему бы не отправиться к своей забытой любовнице вместо того, чтобы трепать мне нервы?

— А вы в нашем городке по делам или отдыхаете? — решила поддержать светскую беседу, а то молчание изрядно помотало мои нервы. К тому же я хотела держать его в поле зрения. Доверия он у меня не вызывал.

— По делам… — лаконично ответил мужчина, наконец, поравнявшись со мной.

— По дела-ам?! — не смогла скрыть удивлённого возгласа. — Прошу простить! — тут же постаралась сгладить ситуацию.

— Удивлены? Думали, я могу только кутить и гулять? — казалось, даже не обиделся мужчина. — Всё верно, но и от работы отвертеться не получилось. Поверьте, я старался! — подмигнул он мне. — Я ведь старший сын, наследник магического семейства, а значит, должен отдать свой долг государству!

Он говорил, а в глазах плескалось раздражение. Ой, не рад этому мужчина!

— А почему вы выбрали Эсперанс? Из разговоров с леди Бассет я поняла, что столица вам милее. А насколько помню, право выбора у лордов никто не отнимал. Да и я сама, будь моя воля, предпочла бы столицу, — постаралась смягчить вопрос, сильно приукрасив истину. Жить в столице я бы не хотела.

— Верно. Вот только мой отец — тот самый лорд. И он посчитал, что пора мне вернуться домой насовсем. Во время учёбы я бывал дома только на каникулах, вот матушка и соскучилась.

Взглянув на него, я мысленно усмехнулась. Академию, на мой взгляд, он закончил не в этом году, а может, даже и не в том. Не выглядел он как выпускник. Видно, совсем загулял, вот родитель и решил наставить на путь истинный.

— А как узнали про гостиницу? — вела я допрос. — Мы открылись совсем недавно и ещё не успели обрасти нужной репутацией, чтобы привлечь внимание столь достопочтимого лорда...

— Друг посоветовал, — буркнул он, переключая внимание на задумавшуюся женщину, к которой мы подошли. — Леди Бассет! Какой чудесный день! — припал он к её медленно протянутой руке.

— Леди Софи, — проговорила та первой, пока я пыталась уловить её эмоции, — вы полны сюрпризов.

Лили чинно сидела на плетёной лавочке под цветущей франжипани, а у её ног примостился Пэдди. Он нервно бил хвостом и то и дело вертелся волчком. Малышка почёсывала его за ушком, успокаивая.

Бабушка любила отдыхать здесь вечерами. Потому пара лавочек и плетёных кресел были давно врощены в эту землю. Кусты образовывали густую зелёную арку, создавая тень, что так необходима жарким летом.

— У каждой уважающей себя женщины должны быть пара секретиков, — ответив, я прямо встретила её взгляд. Нам бы с ней остаться наедине, но лорд Герберт явно добровольно уходить не собирался. Вместо этого он совсем бесцеремонно присел около лавочки.

— А кто эта прекрасная звезда? — обратился он к Лили.

— Лили, познакомься это лорд Герберт, наш постоялец, — после того, как дочка взглянула на меня, ожидая разрешения, мне не оставалось ничего иного, как представить их. — Лорд Герберт, это моя дочь Лили.

— Рада знакомству! — дочка чинно поднялась и сделала изящный книксен. Я аж загордилась. Какая она у меня умница!

— У вас прелестный ребёнок, — медленно проговорила леди Бассет, поднимаясь из кресла, в котором сидела, — я хотела бы с вами поговорить, составьте мне компанию, — не терпящим возражений тоном проговорила она, пока я взглядом искала старую Молли и не находила её.

— За мной приглядывает Полли, — словно прочитав мои мысли, проговорила малышка, указывая взглядом на спешившую из поместья горничную.

— Прошу прощения!

— Полли, уведи Лили в дом. Ей нужно заняться чтением, — прервала я возможные оправдания. Всё потом, когда мы останемся наедине! Проследив за ними взглядом и немного расслабившись, когда они скрылись за дверьми, я широко улыбнулась женщине.

— С удовольствием составлю вам компанию!

— А меня не возьмёте? — подмигнул лорд, про которого мы почти забыли.

— Не придуряйтесь, Максимиллиан, а лучше возьмитесь за ум!

— Так уже! Я честно исправляюсь, глубокоуважаемая леди. Даже надумал жениться! — Да?! И кто же эта несчастная?! — забыв про меня, женщина удивлённо впилась взглядом в потешающегося лорда, что, улыбаясь, блуждал по мне взором. — Шут! — констатировала она. — Леди Софи и Марта, за мной, — скомандовав, леди Бассет рьяно направилась прочь.

Как только мы удалились на несколько десятков шагов, она больше не смогла сдерживать заслуженного негодования:

— Вы понимаете, что это наглость?! Неслыханная дерзость! — зашипела она, разворачиваясь ко мне. — Где это видано, чтобы благородные господа останавливались у падшей женщины?! К тому же, чтобы дитя порока ещё и жило с ними под одной крышей! Вы порочите мою репутацию! Даже если пали, вам следовало её отдать! А вы обманом затащили нас сюда!

— Всё не так! — возразила я, наполняясь праведным гневом и тяжело встречая её взгляд.

До этого момента я подразумевала, что нечто подобное может случиться, но явно не такой уровень возмущения и претензий. Рассчитывала на разумность жителей этого мира. Глупышка! Разве после родителей Софи я не должна была сделать выводы?!

— Вы сами приехали посмотреть на единорогов, и вы их увидели! Я вас не обманывала, а что касается всего остального, то разве это ваше дело?! — резко осадила я. — Я считала, что такая разумная и благородная леди сможет меня понять, но, видно, ошиблась!

— Конечно, ошиблись! Вы нам соврали! — продолжала она пылать праведным гневом. Казалось, ещё немного, и над ней взовьётся дым. Точно такой же, как вился сейчас над лесом…

— Дым, — вмиг пересохшими губами проговорила я, резко теряя интерес к происходящему.

— Что? — выдохнула леди, поворачиваясь в сторону, куда смотрела я.

Густой сизый дым заволакивал небо. Опушка горела, и огонь стремительно бежал в нашу сторону, пожирая деревья.

— Что нам делать?.. — уже без былой агрессии и пафоса проговорила женщина.

Сизый дым стремительно заполнял небо. А ведь действительно, запах гари сегодня был гораздо сильнее, но я настолько привыкла к нему за прошедшие дни, что не обратила внимания.

— Не паниковать, — спокойно констатировала я, в то время как сердце в груди бешено ринулось вскачь, а в голове истеричный внутренний голосок подвывал: «За что мне это?! Почему всё навалилось в один момент? Я всего-то хотела работать, получать деньги и обеспечивать себя и свою крошку-дочь!» Образ дочери, мелькнувший в голове, словно звонкая пощёчина успокоил мой внутренний голос и охладил разум. — Сейчас нам стоит вернуться в дом и подготовить самое необходимое. Если ветер в ближайшее время не изменит направление, то нужно будет покинуть поместье…

— Мы все умрём! — взвизгнула молчаливая Марта. Она всегда была тенью своей хозяйки, я даже не могла сказать, насколько эта женщина была интересной собеседницей, ведь по большей части она всегда выполняла роль атрибута, не более. И вот сейчас компаньонка выбрала момент, чтобы заявить о силе своих лёгких. Набрав побольше воздуха, она истерично визжала.

— Госпожа Марта, не впадайте в панику! — проговорила я, а после и вовсе перешла к действиям, когда она меня не услышала. Лёгкая оплеуха сделала своё дело, и та замолчала. — Сейчас нам нужно вернуться в дом! — стараясь чётко донести каждое слово, я дождалась, когда она понятливо кивнула, а после подтолкнула в сторону дома.

Леди уговаривать не пришлось. Она то и дело кидала на меня взгляды, пока мы стремительно возвращались в дом, но молчала. У меня же пропал интерес к её мнению и возможным последствиям. Разве важно, что думает обо мне и моей дочери эта женщина, когда опасность буквально дышит нам в спину?

— Лея! — рявкнула я, переступив порог. — Немедленно помоги нашим дорогим гостям собрать необходимое! Но перед этим: где остальные постояльцы?

— Эльфы ушли гулять за дальний поворот реки, а господин Герберт в библиотеке, велел подать горячительные напитки.

— Поняла. У нас оранжевый уровень, — с выражением проговорила я, не спуская с неё прямого взгляда. Это была заготовленная фраза на случай тревоги, когда нужно быть готовым бежать, но при этом не доводить постояльцев до паники. По тому, как слегка дёрнулась её голова, а глаза расширились, я поняла, что она меня расслышала. Широко улыбнувшись леди Бассет, Лея сноровисто направилась наверх.

Я же двинулась на поиски Лили.

Надо было бы предупредить лорда Герберта, но я не могла думать ни о чём другом, кроме как о своей дочери. Её безопасность была для меня важнее всего. Мне нужно было её найти, чтобы успокоить хотя бы на минутку бешено стучащее сердце.

— Мария, где Полли и Лили?

— Полли повела её к лугу, там сейчас выгуливается Лаки. Что-то случилось, леди Софи? На вас нет лица… — отложив нож, которым нарезала тонкими слайсами мясо, Мария с тревогой сделала пару шагов ко мне.

— У нас оранжевый уровень…

— Ну, ещё же не красный, — сглотнула Мария, пряча ладони в складках передника, — может, обойдётся?

— Может, но нужно подготовиться, — отвела я взгляд, понимая, что только чудо может остановить надвигающийся пожар.

— У меня всё собрано. Пойду сообщу Молли и Оливии.

Когда пожары стали тревожить мою душу, я провела разъяснительную беседу со своими домочадцами. И хоть я не хотела об этом даже думать, но, как хозяйка, была обязана позаботиться о жизнях тех, кто мне доверился. При красном уровне мы все немедленно должны покинуть поместье. Взять документы, первое необходимое и уходить без оглядки.

Подхватив юбки, я развернулась на каблуках и широкими шагами продолжила поиски дочери.

Рорри был единственным, кому не надо было напоминать о возросшей опасности. Под его руководством Донни помогал готовить экипажи господ. Сам же старик вновь забил трубку и то и дело кидал встревоженные взгляды на зарево, что становилось всё ярче и ярче, отчего я перешла на бег. Страх перед опасной стихией струился в крови, разгоняя её.

— Бобби! — запыхавшись, позвала я парня, что стоял рядом с покосившимся забором нашего небольшого луга. — Где Лили?!

— Вон там! — указал он пальцем на две тонкие фигурки.

Девушки собирали цветы. Полли скрутила венок и теперь со смехом надела его на голову довольной Лили, я же, облокотившись рукой на столб забора, наконец, перевела дыхание. Бок кололо, а лёгкие скрипели, словно старые меха.

И только после того, как смогла надеть на лицо беззаботную улыбку, я спокойным шагом направилась к ним.

— Лили! — позвала я дочь, отчего она тут же ринулась ко мне.

— Мамочка!

— Леди Софи, прошу прощения, что не доглядела, — поспешила оправдаться Полли, но я остановила её взмахом ладони.

— Сейчас это не важно. У нас оранжевый уровень…

Горничная побледнела, испуганно глядя на лес.

— Только не это…

— Не паникуй, всё ещё может обойтись, но нужно приготовиться! — подбодрила я её вымученной улыбкой.

— Вы не понимаете… Джимми пошёл в лес…

— Что?! Что он там забыл?! — испуганно развернувшись, я с тревогой посмотрела на высокую стену леса, объятую сизым дымом. Сердце вновь испуганно бросилось вскачь. — Да что же это такое?! Давно он ушёл?!

— Ещё утром, — побледневшими губами пробормотала девушка.

— Вы н-не понимаете… — дрожащим голосом произнесла Полли, вызывая во мне очередную волну раздражения.

За что мне это всё? Почему вокруг столько проблем?!

Крепко прижимая к груди дочь, я широким шагом шла к дому. Казалось, огонь пока замер на том же месте, где мы его впервые увидели, но это так обманчиво…

— Давно он ушёл?

— Около двух часов назад, — то и дело переходя на бег, бубнила Полли рядом со мной.

— Знаешь, куда? — взглянув на неё с надеждой, я тут же задавила ожидания в зародыше. Сестра не знала. — Ох, слишком много свободы я всем даю! — раздражённо качнула головой, твёрдо решая: если гостиница не сгорит, и я не обанкрочусь, то обязательно найму управляющего. Мой подход явно не характеризует успешный бизнес.

— Леди Софи, не сердитесь на него! — поспешила встать на защиту брата Полли. — Он не хотел доставлять неприятности…

— Да? А что он хотел? Почему ушёл в этот демонов лес?! Я ведь всем запретила туда ходить, пока не разберёмся с убийством единорога! — шипела я.

— Мамочка, не сердись, — пискнула дочка, проведя нежной ладошкой по моей щеке.

— Прости, малышка! Испугалась? — я раздосадованно заглянула в её доверчивые глазки.

— Да. Мне не нравится, сто ты кричис-с. Жимми хороший!

— Я не спорю. Просто я сейчас очень боюсь, Лили! Я очень-очень напугана. Лес горит, а Джимми там совсем один, он может пострадать!

— Хвостик и Кроли тозе усли в лес. Они в опасности? — озадаченно проговорила дочь, устремляя взор в сторону высоких деревьев.

— С ними всё будет хорошо. Они — звери, к тому же умные, смогут убежать, — лукавя, ответила я, тут же отворачиваясь, чтобы малышка не смогла прочесть правду в моих глазах: от огня никто не убежит.

— Жимми тоже умный! — констатировала Лили, успокаиваясь.

Мы же с Полли переглянулись, не находя спокойствия. Нужно искать, но кто согласится сейчас отправиться в лес?! Это безумство!

Зайдя в дом через кухню, мы застали Марию, расставляющую чайный сервиз на поднос.

— Думаешь, это самое ценное, что у нас есть? — я не смогла скрыть нотку сарказма в голосе.

— Определённо. Гости желают чаю! — хмыкнула она, ставя этажерку и аккуратно расставляя заготовленные пирожные и сэндвичи.

От этого заявления я устало прикрыла глаза, выдыхая. С одной стороны, гости не спешат покинуть корабль, что вот-вот потонет — это хорошо, ведь мы можем и не пойти на дно, тогда удастся сохранить клиентуру, но огонь…

— Полли, вели Донни чутко отслеживать возгорание. Чтобы мы не упустили момент.

— Какой? — непонимающе расширила она глаза.

— Когда будет поздно бежать! — фыркнула я, ставя Лили на лавку рядом с Марией. — Юная леди тоже желает выпить чаю?

— Да-да! — её глазки блестели желанием, рассматривая заветные пирожные.

— Не спускай с неё глаз, — попросила я повариху, а сама поспешила к гостям — проверить, что они осознают всю опасность ситуации.

— Господа, — поприветствовала я, входя в гостиную, — мне сказали, что вы желаете чаю, и я решила удостовериться, что у вас всё хорошо.

— Определённо! — констатировал леди Бассет. — Вам не стоит о нас беспокоиться. В случае беды мы тут же покинем вас. Тем более, что вы уже позаботились о наших экипажах.

— Всё верно. Я и вовсе считаю, что вы излишне паникуете. Огонь ещё далеко, — проговорил лорд Герберт, что составлял компанию женщинам до моего прихода, — к тому же у меня предрасположенность к водной магии. Я в огне точно не сгорю!

— Вы — водник?! — удивлённо воскликнула я; в душе зародилась безумная надежда.

— Всё верно, — гордо вскинул он голову, в то время как в комнату скользнула Лея и стала незаметно расставлять чай.

— Так может, вы уже сейчас потушите это небольшое возгорание?

— Вы же понимаете, что для стихии такого размаха мало одного мага. На такие объёмы обычно направляют десяток… К тому же я считаю, что вы торопите ситуацию… — отрезал он крылья моей надежде. Впившись взглядом в своих гостей, я поняла, что только Марта разделяет мои страхи и тревоги, все остальные держали эмоции под контролем и спокойно пили чай.

— Бобби! — после того как убедилась, что гости пока бежать не собираются, я нашла парня во дворе. — Джимми пропал! Ушёл в лес и пока не вернулся. Нужно спросить в деревне, может, помогут организовать нам поисковый отряд?

— Вот дела… — незадачливо почесал он голову, — сейчас вряд ли кто откликнется, леди Софи. Вы и сами знаете.

— И что нам делать? Неужели, просто ждать?! — всплеснула я руками, прекрасно понимая, что не могу никого принудить зайти в горящий лес.

Нервы были натянуты, словно струна. Хотелось взвыть, чтобы хоть как-то снять напряжение, но я же леди! Леди не воют!

Вернувшись в дом, я поспешила наверх. Полли пошла с Лили собирать вещи, а мне так не хотелось сейчас оставлять дочь одну. Внутреннее чутьё кричало не выпускать её из вида. Именно поэтому, высоко задрав юбки, я стремглав бежала по лестнице.

Воздух рябил перед глазами, в то время как горло драл дым, наполнявший лес.

Хруст веток под ногами рикошетом отдавал по натянутым нервам. Я не замечала, как прутья то и дело цепляли платье и волосы, выдирая объёмные лоскуты.

— Лили! — то и дело, останавливаясь, я звала дочь, что не откликалась, отчего сердце исходило тревогой.

Ту ли дорогу я выбрала? Может, она совсем в другом месте? Потерялась, забилась, плачет, зовёт меня, а я не слышу…

Задирая голову, я искала просвет, чтобы увидеть небо, понять: где пожар? Не двигаюсь ли я к нему в объятия?

— Джимми! — сложив ладони рупором, я попытала удачу с парнем, что также не отозвался.

Лес возмущённо зашумел, когда ветер промчался между крон, заставляя их согнуться и немного разгоняя сизый воздух, позволяя, наконец, вдохнуть полной грудью.

Пару раз мне казалось, что слышу лай Пэдди, тогда я с новой силой бежала в нужном направлении, пока не кончалась надежда. Прислушиваясь, я вновь и вновь искала подсказки, где может быть моя дочь.

Пока не оказалась у старого дерева макадамии. В его ветках обычно отдыхала от навязчивой заботы Лили Хаостик, но не сегодня. Сейчас здесь никого не было…

— Лили! — в очередной раз позвала я, воздев глаза к небу. Там всё также плыл густой рыжеватый дым, а встревоженные птицы мчались прочь. Не найдя в себе силы на громкий крик, я всхлипнула. — Говорят, ты живой и всё чувствуешь… я и сама так считаю… помоги! Помоги мне! Где моя дочь?! — зацепившись руками за шершавый ствол дерева, я взмолилась к здешнему богу, тому, чьё всесильное сердце разгоняло магию по здешним артериям. — Неужели моя душа зря пришла в этот мир? Я не смогу воспитать свою дочь?! — прикрыв глаза и позволяя себе минуту слабости, я представляла нежный образ дочери. Открыв веки, не поверила своим глазам и яростно заморгала.

Я стояла, всё ещё прижавшись к дереву, вот только вокруг уже был не густой лес, а светлая поляна.

— Слезай, говорю! — сжимая кулачки, Лили встревоженно смотрела наверх. Пэдди в тон ей взволнованно подгавкивал.

А меня волнами накрывали различные эмоции. Хотелось заплакать, зацеловать и поставить в угол, чтобы никогда меня больше так не пугала!

— Лили! — рявкнула я, сама себе удивляясь — откуда взялись силы?

— Мамочка? — не сказать, что испуганно, но всё же доля страха в её глазах мелькнула, а потом я узнала свою хитрюгу-дочь, ведь, широко улыбнувшись, малышка кинулась мне навстречу. — Мамочка! Я так испугалась! Хороссо, сто ты пришла! Помозесс снять Хвостик с дерева!

Прижимая её к своей груди, чувствуя тепло и запах сладкой ванили, которой пахли её длинные косички, я забывала все страхи и тревоги.

— Ну, и где эта проказница? — устало и уже не сердясь, прошептала я ей в макушку.

— Вот! — довольно ткнула пальцем Лили на самую верхушку дерева.

Прищурившись, я с трудом нашла испуганную мордочку зверька.

— Лучше бы тебе спуститься по-хорошему, — пробормотала, глядя ей в глаза. В то время, как рядом зашуршали листья и на меня уже уставилось дополнительное удовольствие — вторая пара глаз-бусинок. — Ну нет, две сумчатые куницы в одном поместье — это уже перебор…

— Ну мамочка! — дёрнула меня за рукав дочка, и мы вдвоём стали уговаривать зверьков спуститься. Как только Хвостик поняла, что я даю добро её спутнику жить у нас в сарае, то, к моему удивлению, эта наглая живность сама спустила свою пару вниз, покусывая за хвост. Тот верещал, возмущался, но на руки пошёл добровольно.

— Ты лес попросила, чтобы он тебя сюда привёл? — между делом поинтересовалась я, укладывая зверьков в глубокий карман своей юбки.

— Конессно!

— Ты часто так делаешь? Пэдди, за мной! — подхватив на руки дочь, я пошла к дереву, которое привело меня сюда.

— Только когда Молли хоссет особенные травки, сто растут на эльфийской поляне.

— Почему эльфийской?

— Так там их дворец старый стоит, как на картинках в твоих книзках.

— Ты не рассказывала…

— Ты зе не говорила, сто хочесс ко дворцу, — озадаченно сдвинула она свои бровки. — Хочесс сейчас?

— Нет. Пойдём домой, — резко замотала я головой, — а то пожар всё плотнее сжимает кольцо, — живо представив жар огня и запах гари, я нервно повела плечами.

Мне казалось, что стоит коснуться дерева, и тогда лес перенесёт нас в нужное место. Но всё было проще: нужно было открыть сердце и представить, где хочешь оказаться, ступив на тропу…

Именно поэтому, моргнув, мы очутились не под старой макадамией, а в объятиях жаркого пламени.

— Мамочка! — взвилась Лили, а Пэдди испуганно завыл.

Нервно крутанувшись, я сбила огонёк, что зацепился за юбку, и отпрыгнула на пару шагов.

— Нужно представить опушку около дома! — проговорила я испуганной дочери, в то время как сама изо всех сил пыталась воссоздать в своей голове пышную безопасную зелень родной опушки.

Но сизый дым застил глаза, что начали слезиться. Воздуха откровенно не хватало, вместе с тем, как треск огня опасно подбирался всё ближе и ближе. Это откровенно мешало фантазии.

— Мама, не получается… — чуть ли не плача, проговорила дочь.

— Пытайся ещё, и я буду, — закашлявшись, проговорила я, медленно отступая.

Вот только Пэдди, всё ещё несмышлёный щенок, был объят страхом. Он скулил и метался, не понимая, где спрятаться.

— Пэдди! — звала его я, но он не слышал меня сквозь собственный страх и пляски огня.

Неудачно метнувшись в очередной раз, Пэдди оказался около объятого огнём молодого эвкалипта. Именно в этот момент дерево решило повалиться.

— Не-ет! — закричала дочь, вырываясь из моих рук.

— Не смотри! — пыталась я её удержать, прижать головку к груди, в то время как горькие слёзы срывались с моих глаз. Времени на переживания за щенка не было, я в своих разрозненных метаниях и попытках уйти от огня поняла, что мы оказались в западне. Огонь был со всех сторон. Куда бы я ни бросала свой взор, везде плясало адское пламя.

— Нет, нет! Так нечестно! Я за него отвечаю! — взвыла дочь, с неведанной силой выворачиваясь у меня на руках.

И хоть я и продолжала её хватать, но сил моих явно не хватало. Казалось, она сама горит, объятая белым пламенем.

— Лили?.. — бормотала я, видя, как стирается лицо моей дочери, покрываясь белой чешуёй. Кости вытягивались, растягивая кожу, тонкие пальчики оборачивались острыми когтями…

Когда я уже не могла объять её размеры, она одним рывком рванула вверх. Кожистые крылья ещё неумело поднимали её высоко в небо.

Лили превратилась в дракона… упитанного белого дракона. Невероятным образом она оказалась больше меня раза в два.

Я моргнула несколько раз, желая избавиться от наваждения. Этого не может быть! Вот только в кармане заверещал приятель Хвостика, да и сама куница была в явном шоке. Я впервые слышала, как та сипло кричала, рывком забиваясь вглубь кармана, затаившись, в то время как её приятель кинулся прочь, навстречу пожару.

— Лили! — испуганно вскрикивала я, наблюдая, как мою дочь швыряет ветром, как крылья неумело сгибаются, но она упрямо следует инстинктам, взвиваясь вверх, а после стрелой устремляясь вниз.

Малышка откинула дерево и теперь вилась над израненным щенком.

Мысленно надавав себе пощёчин, я подбежала к нему. Он тяжело дышал, в глазах его плескались боль и надежда. Пэдди смотрел на дракона с любовью, отчего мне показалось, что я, наконец, искренне его полюбила. Он узнал Лили даже в таком виде и не испытывал к ней страха, только безграничную любовь и благодарность.

— Можешь позвать на помощь? — обратилась я к дочке, когда горло в очередной раз запершило. — Самим нам отсюда не уйти… — всматривалась в её оранжевые глаза с вертикальным зрачком и точно понимала, что она в сознании и ясно мыслит. Хотя улетать прочь Лили не спешила, а вместо этого, взвившись над деревьями, она засверкала белым светом.

Казалось даже, что огонь вокруг притих. Зашипел, словно дикая кошка, и отступил на пару метров. Вот только свечение прекратилось, а дракончик пошатнулся.

— Нет! — взвизгнула я, наблюдая, как Лили трясёт головой и начинает шататься в воздухе, а после и вовсе издаёт отчаянный вопль ничего не понимающего дитя. — Дыши, Лили, дыши! Раз, два, три… и под счёт вдохам маши крыльями, — перекрикивала притихший треск веток. Я не знала, как летать, но разве это может остановить мать? Если бы могла, то тотчас бы взлетела.

Казалось, её перестало швырять в воздухе, но вот эмоции… я понимала, что ей страшно, и моя всегда умненькая девочка действительно не понимает происходящего. Я и сама не понимала. Как у меня могла оказаться дочь-дракон?!

Хоть время и тянулось, но огонь, который она заставила отступить, медленно начал сужать круг.

Мысленно я вновь и вновь обращалась к лесу, но так сложно было отрешиться от происходящего. Закрывая веки, я всё равно видела парящую Лили, что теряла силы.

— Улетай! Немедленно улетай! — кричала я ей, а она в ответ рычала с болью в писклявом голосе.

Огромная птица стремительно летела к нам, мне удалось заметить её, только когда расстояние до дочери было нещадно мало. Чем больше она приближалась, тем крупнее становилась, постепенно оборачиваясь чёрным драконом. Он был в несколько раз больше моей крошки, но удивительно легко маневрировал.

Когда дракон спикировал рядом с ней, его крылья закрыли единственный просвет, погружая меня во тьму, после чего он длинной мордой с костяными наростами подтолкнул Лили вверх, позволяя ей забраться к нему на спину.

— Не трогай её! — оставив щенка, что начал рычать на вновь прибывшего, я подскочила. — Эй! Не трогай её! — вновь закашлялась я.

Дракон опустил свою морду к земле, наконец, рассмотрев и меня. Обречённый выдох пара из ноздрей и внутриутробное рычание, так похожее на тихую ругань, стало мне ответом.

Огонь рвался к нему, приветствуя и взвиваясь по стволам высоких деревьев к небу. Дракон же словно понимал его и так же был ему рад, но был вынужден взять под контроль.

Сила, что прижимает к полу, заставляя склонить голову, обрушалась на землю, вынуждая огонь уходить внутрь, исчезая. Языки пламени больше не лизали деревья и кусты, они отступили. И только одинокие угли и остатки дыма намекали, что здесь был пожар, а вместе с тем дракон приземлился неподалёку, поломав несколько деревьев при приземлении. Чёрный опустил крыло, и по нему сполз на землю маленький дракончик.

— Лили! — позвала я и ринулась к ней. Малышка не заставила долго ждать и побежала ко мне навстречу. Секунда — и столкновение. Я лежала на земле, придавленная дивным существом, и дико смеялась. Боль и страх покидали меня, пока Лили ластилась ко мне.

— Что, в конце концов, у вас здесь произошло? — ужасно злой и в то же время знакомый голос заставил меня подавиться сорвавшимся смехом и замереть, а потом медленно повернуть голову к говорившему.

Чёрного зверя не было, зато вместо него стоял мужчина. Он недовольно осматривал поляну тяжёлым взглядом.

— Леди Софи, мне казалось, что вы — рассудительная девушка, и что я вижу?

— Я ещё и виновата?! — возмущение накрыло меня, в то время как Лили медленно отползла и со скулежом подошла к щенку, что стал лизать ей морду.

Гнев поднял голову; то, что мужчина спас нас, не значит, что он может меня обвинять! Не желая разговаривать в заведомо проигрышном положении, я стала медленно подниматься и больно задела локоть. Видно, падая, я его ободрала.

Калеб в один шаг оказался рядом и с лёгкостью поднял меня на руки, а затем уже поставил на землю, крепко держа за плечи.

— Почему вы притягиваете неприятности? — возмущённо сверкал он глазами.

— Ничего подобного!

— Это же идеальное место! На отшибе! Маленькое поместье! Живи и не привлекай внимание! А вы что делаете?! — я видела, как его скулы ходят желваками, и никак не могла найти причин его злости, да и не желала.

— Малышка… — шептала я, поглаживая по носу дочку.

Чешуя на её шкуре была шершавой, где-то — сильнее и переходила в маленькие шипы, а где-то — слабее, напоминая наждачку.

— Всё хорошо, милая, — успокаивала её я, как и велел Калеб.

Сам же искатель, точнее — дракон, стоял рядом. Он всматривался в глубь леса и хмурился.

— Огонь скоро вернётся, — тихо проговорил мужчина, переводя взгляд на Лили.

— Я думала, вы его потушили, — стараясь спрятать страх от дочери, ответила я.

— Нет. Возгорание на несколько километров. Я просто приглушил часть огня; как уже говорил, именно он — моя стихия. Не думаю, что пожар разгорится с той же силой, но тлеть ещё будет, и если ветер подует сюда… — он с выражением бросил взгляд на меня. — Нам нужно уходить, Лили. Пэдди нужна помощь, да и мама твоя держится из последних сил… Ты меня понимаешь? — мужчина говорил неспешно, с выражением, поддерживая постоянный зрительный контакт с моей дочерью.

Малышка же осознанно смотрела на него и понятливо кивала.

— Вот и славно. Нужно обернуться человеком… — гладил он её по мордочке, в то время как из её глаз потекли слёзы. Она была растеряна.

— Лили… — спохватилась я, сердце сжалось. Я ничем не могла ей помочь, а ещё словила на себе тяжёлый взгляд мужчины и смутилась, не решаясь дальше вмешиваться.

— Ты должна сосредоточиться на внутренних ощущениях, моя маленькая принцесса. Тебе понравилось летать? — дракончик задумалась и потом согласно кивнула. — Помнишь ощущение ветра на морде? Как крылья подрагивают на ветру? А теперь вспомни, как ты гладишь… Хвостика, — взглянул он на мой зашевелившийся карман, откуда медленно показалась мордочка с огромными от страха глазками-бусинками, — какая у неё шерсть под твоими пальцами на ощупь… Вспомни, как прижимаешься к матери, вдыхаешь её аромат… Как тебе тепло и уютно в её объятиях… В эти моменты ты уже человек. Маленькая хрупкая девочка. У которой мягкие светлые волосики, маленькие ручки и ножки… ты быстро бегаешь по тропинкам…

Слушая его негромкий, монотонный голос, Лили успокаивалась. Казалось, что с каждой новой фразой она вспоминала свои ощущения, рисовала в голове картинки, пока не начала меняться. Лили словно рассыпалась на множество светящихся частиц и собирала себя вновь — в роли маленькой светловолосой девочки, моей дочери.

— Лили! — выдохнула я, тут же сжимая её в своих объятиях, в то время как Калеб скинул с себя плащ и набросил его на нас.

— Мамочка! — захныкала она у меня на плече, со временем плач стал тише, а Лили заснула.

— Почему она голая?

— Потому что сохранение одежды отнимает много сил. Девочка при обращении об этом не подумала, а создание иллюзии ей пока не подвластно. Терпение и время это исправят.

— Она заснула, — констатировала я, чувствуя, как тело обмякло в моих руках.

— Первый оборот всегда выматывает, а она ещё и обратилась раньше времени. Нужно уходить. Давайте, я её понесу… — протянул он ко мне руки, но я резко отшатнулась, словно мужчина собрался забрать моё сокровище навсегда.

— Возьмите лучше Пэдди… Только аккуратно!

— Может, его проще оставить здесь? — он задумчиво склонил голову, присев около щенка. — Всё равно не жилец…

— Нет! Мы берём его с собой! Своих бросать нельзя, — решительно тряхнула я головой, поддерживая в объятиях сползающую дочь. Тяжёленькая.

— Как скажете, леди Софи, — со вздохом Калеб стал расстёгивать жилетку, а потом и рубашку.

— Вы что делаете?.. — севшим голосом поинтересовалась я у него.

— А на что похоже? Буду вас соблазнять, — усмехнулся он, заворачивая в рубашку щенка, в то время как я самым бесстыдным образом глазела на его голую спину. Плечи были проработаны, но не перекачаны. Мышцы упруго вились по рукам. Но, к моему сожалению, он сноровисто закончил с щенком, накинул жилетку на голое тело и поднялся, держа Пэдди на руках. — Нужно идти.

— Конечно, — отвела я взгляд, пропуская его перед собой.

— Как вы здесь оказались? Это место далеко от поместья.

— Лес подсобил… А если мы так далеко, то, может, было бы проще, если бы вы обратились драконом?..

— И оставил бы вас здесь одних?

— Почему же? Мне показалось, что у вас приличные размеры, я — девушка хрупкая, а Лили и вовсе места не занимает.

Мужчина замер и с тяжёлым вздохом посмотрел на меня исподлобья.

— Не нравится идея? — с сожалением поинтересовалась, ощущая, как у меня подрагивают ноги после пережитого стресса.

— Я не извозчик.

— Ну, простите! Не хотела обидеть! — сарказм пронизывал мой голос, когда на тропинке я обошла мужчину.

— Софи! Леди Софи! Вы не так поняли… драконы возят на себе только самых близких. В животной ипостаси я не могу полностью контролировать инстинкты. Он может убить чужака! — проговорил он, догнав меня и пристроившись рядом.

— Почему вы не говорили, что вы — дракон?

— Не думал, что это существенный момент, хоть как-то влияющий на моё заселение в вашу гостиницу, — хмыкнул он. — Что у вас происходит? Я получил ваше сообщение.

— Полли. Это было сообщение Полли.

— Да-да, её, хотя это и не существенно. Так что?

— Не знаю, — я остановилась и прислонилась к стволу молодого дерева, чувствуя, как Лили сползает. — Может, хоть ты поможешь? — прикрывая глаза, я вновь обратилась к лесу, представляя поляну на его границе.

— Похоже, вы присоединились к энергетическим артериям, и теперь можете пользоваться переносами, — довольно констатировал Калеб, пока я, открыв глаза, удивлённо хлопала ресницами. Получилось! Я знала это место, мы почти вышли из леса!

— А вы так можете?

— Нет! Я же дракон. Я хожу ножками, если хочу разгадать его секреты.

— Не проще ли искать ответы с неба?

— Нет. С высоты птичьего полёта всё — иллюзия. Точно не хотите, чтобы я взял Лили? Я же вижу, вам тяжело. Софи, не глупите, невозможно всё тащить на себе. Я отдам вам её в поместье.

— Нужно ещё найти Джимми, — устало проговорила я, чувствуя, как он аккуратно забирает Лили и передаёт мне Пэдди, что тихо поскуливал, но тут же начал лизать мне руку, почувствовав родные запахи. Ноги дрожжали от усталости и я позволила себе прислониться на минутку к дереву и перевести дыхание.

— Зачем пацан пошёл в лес? — сосредоточенно осматриваясь, спросил Калеб.

— Если б я знала… подозреваю, что хотел угодить. Может быть, собрать каких-то ягод или орехов, может — поохотиться… Он болел пару дней, и, чувствую, теперь считает это своей слабостью и ищет способ отработать.

— Нашёл время, — качнул головой мужчина, — ладно. Давайте применим поисковое заклинание.

— А что, есть такое? — любопытство взыграло у меня в крови, и я качнулась в его сторону.

— Конечно. Я буду формировать, но подпитываться — от вас…

— Зачем? — отшатнулась я на пару шагов.

— Потому что с вашей магией дело пойдёт быстрее. Видите ли, именно мой предок когда-то нарушил уклад жизни моего народа в этом лесу. Так что моё заклинание его не обрадует, не говоря уже о том, что с искомым должна быть сильная связь у того, кто ищет. Ваша связь сильнее. Я помню, как у вас блестели глаза при видя Джимми, да и в лесу вы оказались, подозреваю, не просто так…

— Что от меня нужно?

— Как и в прошлый раз — контакт.

Прикрыв глаза, Калеб монотонно зашептал заклинание, вырисовывая пальцами символы. Я же почувствовала лёгкое покалывание в руке, а потом мою кисть словно обвязали верёвкой и потянули прочь.

— Представьте мальчика… Его образ: волосы, какие они на ощупь; глаза… как вы с ним впервые встретились, как он смеётся… Нарисуйте его в своей голове!

Мне было легко следовать за словами Калеба; Джимми тут же появился в моих мыслях. Неуверенно, сминая кепи, он с надеждой смотрел из-под густых ресниц.

— Надо же, а ваша связь крепка! — удивлённо констатировал дракон. — Я, конечно, надеялся, но не думал, что путеводная нить будет такой прочной, — вполне осязаемая золотая нить вела от меня вглубль леса, вот только когда я удивлено провела по ней пальцами, она тут же исчезла. Калеб же с легкостью намотал на ладонь… — Парень недалеко. Вы можете пойти в поместье, а я его приведу, но тогда придётся отдать вам Лили… — он с сомнением посмотрел на меня. Я же постаралась придать себе более надежный вид, что только вызвало его улыбку.

— Давайте дочь, я уже отдохнула.

— Нет уж! Вы умудряетесь влипать в неприятности и на краю света. Идёмте вместе! — решительно развернувшись, мужчина пошёл совершенно по другой тропе.

— Вы так говорите, словно в состоянии решить все мои проблемы.

— Если потребуется! Мы уже близко…

— Что? — я стала удивлённо осматриваться по сторонам. — Джимми! — позвала, но в ответ была тишина.

— Не кричите, — недовольно кинул он на меня взгляд.

— Почему? — шепнула я, равняясь с ним на тропе.

— Потому что я чувствую тёмную магию и не слышу привычных звуков леса…

Крепко спящую Лили он всё же передал мне на руки, указав взглядом, чтобы я двигалась за его спиной. Что было крайне неудобно: дочка и щенок не делали меня манёвренной, но страх полз по спине, поднимая десятки холодных мурашек, что шествовали по позвонкам.

Место, в котором мы оказались, было весьма уединённым, но тревожным. Совсем недавно здесь прошёл крупный зверь: было повалено дерево, сломаны несколько кустов, а на шершавом стволе были ещё свежи глубокие отметины острых когтей.

Мы медленно двигались к старому дереву, у подножья которого густо разрослись хищные силки. Их щупальца были длинными, похожими на жирные корни, что крепко держали свою добычу.

Калеб ловко вытащил из мягких сапог острые клинки и, совершив резкий выпад, вонзил их в основания силков. Те дико взвились, заплескались, словно выброшенные на сушу щупальца осьминога, выпуская свою добычу.

— Джимми! — одними губами произнесла я, с ужасом расширив глаза.

Парень лежал без чувств: бледный, с синеватыми губами и с чёрными разводами на шее. — Это как так?! — всё же взвизгнула я, но подойти не решилась. Калеб присел около него и тяжёлым взглядом остановил меня от резких движений. Сам же дракон, склонившись над парнем и уловив слабое дыхание, стал вновь шептать заклинание. С его руки потекло тёплое свечение.

Листья на низко склонившихся к нам ветках стали грозно шуршать.

Бледность на лице Джимми стремительно проходила, после чего Калеб, перехватив его покрепче, подошёл ко мне и забрал Лили.

— Вы что?! Я сама понесу!

— Да?! Вы себя со стороны видели? Того и гляди, через десяток метров упадёте, и тогда вместе с щенком тоже мне достанетесь, как вишенка на торте. Я предпочту сразу забрать их. Идёмте! Лес недоволен.

Спорить с мужчиной, что стремительно шёл прочь, было невозможно. К тому же в лесу становилось всё холоднее, а макушки деревьев, склоняясь, закрывали свет. Было тревожно.

— Почему он без сознания? — догнав Калеба, я с тревогой смотрела на парня на его руках. Казалось, что тот просто спит. Бледность прошла, как и чернота с его шеи. — Разве силки охотятся на людей? — задумалась я.

— В этом районе леса обычно не бывает таких крупных особей… но и они предпочитают более мелкую добычу. Нужно будет вызвать лекаря.

— А то, что вы магичили?..

— Я не лекарь, Софи, — выдохнул он. — Я просто провёл диагностику и согрел его. Что-что, а с огнём я дружу.

— Вижу, — кивнула, смотря в сторону, где ещё несколько часов назад клубился густой дым. Сейчас ветер прогнал большую его часть, открывая голубое небо. Пожар заметно сбавил обороты.

— Вот! Как-то так… — развела я руками, оглядывая одну из закрытых комнат, ремонт которых оставила до лучших времён.

Глупо! Теперь я это понимала, но тогда мне казалось, что всё успею, когда подкоплю шиллинги. Ошибка. Я думала, у меня будет время, думала, что смогу раскрутиться, не вложившись до последней копейки… Конечно, в какой-то степени меня останавливала забота о дочери, нельзя было рисковать по полной, но всё же… Может, это всё отговорки, и риск — не моё? Тоскливая идея, что у меня ничего не получится, что мне не удастся удержаться на плаву и оседлать волну, свернулась ядовитой змеёй на дне души. Отчего в глазах заблестела влага.

— Софи? С вами всё хорошо? — я не заметила, как Калеб сократил между нами расстояние и теперь с тревогой смотрел на меня. — Это из-за комнаты? Глупости! Я оставался ночевать в более неприспособленных к жизни местах. Эта комната по сравнению с ними покажется королевским дворцом. Не переживайте! Главное — прикажите принести бадью и натаскать воды, хотя и это можно сделать позже...

— Конечно-конечно! — встрепенулась я, осматривая старую комнату, что, как мне казалось, никогда не служила по предназначению. В ней отродясь не останавливались гости. Радовало только, что когда делали ремонт, мы не завалили её хламом, а горничные поддерживали чистоту во всех комнатах, даже в тех, что были закрыты.

Мебель здесь была разномастная: массивная бордовая кровать стояла рядом с изящным письменным столом цвета слоновой кости, что явно предназначался для девушки, а в углу и вовсе примостилось плетёное кресло, которое мне было жалко выкинуть. Его мы обнаружили, когда разбирали чердак. Водопровод, что протянули в эту комнату самым халтурным образом, прикрывала картина, стоящая на полу, а не украшающая собой стену.

— Я пойду, пожалуй… Устраивайтесь!

— Пойдёмте вместе! Я же не изнеженный лорд, чтобы отдыхать после дороги. Помнится, я возвращался сюда, потому что для меня здесь было дело?

— Да! Вы готовы сразу этим заняться? Замечательно!

— Ну а чего ждать, Софи? Вы же не обижаетесь, что я к вам по имени наедине? — подмигнул он мне, ловким движением вытягивая из кармана жилета… сумку, отчего я удивлённо округлила рот. — Расширенное пространство, — констатировал Калеб, — неужели раньше не видели? Вы же из богатой семьи, понимаю, в последние годы у вас возникли недопонимания, но до этого?..

— Конечно, видела, — пожала я плечами, наблюдая, как мужчина быстро вытягивает из сумки свежую рубашку. — Пойду проверю дочь. Встретимся на кухне! — развернувшись на каблуках, я не стала задерживаться и поспешила прочь.

Увещевания дракона, что после такого резкого оборота она будет спать сутки, мне не помогали, хотелось удостовериться, что с ней всё хорошо. А после всё же найти Молли. Куда она запропастилась?!

Ворвавшись в свои комнаты, я с благодарностью нашла взглядом Лею, что обрабатывала раны щенка мазью.

— Леди, всё в порядке? — сдув выбившуюся из косы прядь, она бросила на меня цепкий взгляд исподлобья.

— Как Лили? — оставила я её вопрос без ответа и поспешила присесть на кровать, где сладко спала дочка.

— В себя не приходила, спит. Вроде спокойно. Я тут случайно уронила тазик, когда делала Пэдди перевязку, так она даже ухом не повела… — Лею явно раздирали вопросы: что случилось? Где одежда малышки? Отчего она так крепко спит? Девушка отважно вела неравный бой с любопытством и… неминуемо проиграла: — Леди, что случилось? Лес наслал проклятие? Моя бабка говаривала, что он может!

— Суеверия! — отрезала я. — Лили просто спит. Завтра она проснётся.

Распространяться о драконьей сущности дочки я не спешила. Тут нужно всё взвесить.

— Как щенок?

— Да какой он щенок?! Пёс уже… крепкий кобель, только мелкий. Я бы оставила его в сарае, да зная младшую госпожу, что как только проснётся — кинется его искать, решила обработать раны здесь. Только вы это… может, покажете его лекарю? Глядишь, тому будет не жалко капли магии… Я опоила пса сонной водой, но как только проснётся, он будет мучаться от боли. Можно было бы прибить…

— Не говори так! Лекарь всё равно приедет для Джимми.

— Бедовые они! — бросила девушка, смотря в окно. Солнце садилось, окрашивая округу алыми красками.

— Молли не объявлялась?

— Пока нет. Мне с леди Лили быть, а как же гости?

— Гости-гости… Разберёмся! А ты побудь с дочкой.

Убедившись, что Лили в надёжных руках бойкой Леи, я скользнула вниз, стараясь оставаться незамеченной для гостей.

— Так и знайте, что я попрошу премию за этот месяц! И прибавку к зарплате тоже буду просить! — шипела разъярённая повариха. — Мало того, что в такую жару забрали охлаждающий артефакт, так ещё и горничные разбежались кто куда, а я одна за весь персонал отдуваюсь! Между прочим, пожар пожаром, а гости наши едят по расписанию… Я бы даже сказала — больше! — осмотрела она ломящийся от блюд стол и довольно стала сервировать подносы.

— Ты же понимаешь, что Лее я дала задание, а Полли… её брат в плохом состоянии. Нужно понимать, что родственные чувства для неё сильнее.

— Дио! Если бы! — хмыкнула Мария. — Родственные чувства я уважаю, но вертихвостка побежала к вашему герою-спасителю, — едко прицокнула она языком, стягивая передник, на котором виднелись пара капель соуса, а после подхватила два подноса и, виляя бёдрами, направилась к постояльцам.

— К какому герою? — удивилась я ей вслед.

— К искателю вашему…

Её слова ещё эхом отдавались в моей голове, когда за спиной раздались шаги Калеба.

— Показывайте! — сразу приступил он к делу, не замечая моих нахмуренных бровей и испепеляющего взгляда.

Ещё по дороге домой я рассказала о том, что сохранила тело единорога и надеялась, что он найдёт то, чего мы не смогли заметить.

Охлаждающий артефакт, по сути, был большим ящиком, в котором всегда был лёд, охлаждающий любой продукт, что туда кладут. При этом он не только понижал температуру, но и долго сохранял вкус и полезные свойства продуктов. Располагался артефакт в небольшой комнатке-кладовке, где хранились другие продукты, и на стенах также были установлены дополнительные артефакты, сохраняющие свежесть еды.

Единорог в ящик не вместился, потому его положили на стол, что был посередине. Молли держала здесь травы, которые экстренно убрали, а охлаждающий ящик открыли. Изморозь теперь была везде, отчего оставшиеся несколько пучков зелени у дальней стены печально повесили свои почерневшие листья.

— Интересно… вы знаете, как появляется нечисть?

— Нечисть? В наших краях она отродясь не водилась! — с сомнением посмотрела я на убиенное животное и отступила на шаг назад. На всякий случай.

— Когда-то драконы проводили эксперименты на живых существах. Когда долго живёшь, становится скучно, возникают вопросы, порождающие рискованные мысли… — мужчина медленно скользил вокруг стола, размышляя. — А не стать ли самому богом?! Для кого-то это желание оказалось роковым. В ход шли вначале мелкие глупые существа, потом разумные, а затем — эльфы и драконы… Испытуемые были объяты дикой жаждой, не говоря уже о том, что они были способны отравить жизнь. Нечисть питается магией.

— Но она же нападает на всё подряд…

— Ищет её. В любом существе, даже, на первый взгляд, не магическом, есть капля магии — сама жизнь. Но я не думаю, что на единорога напала нечисть… хотя может показаться и так. Отравление тёмной магией налицо.

— Да? А как это понять? — не смогла скрыть я своё любопытство. — Ничего необычного…

— Вас совсем не учили обращаться с вашей силой? Интересные у вас родители, недальновидные… Возьмите меня за руку. У меня нет времени, чтобы дать вам азы, так что в этот раз будем использовать меня, как проводника для вас. Вы не можете пользоваться магией, но вы — волшебное существо, значит, можете её видеть. Закройте глаза и сконцентрируйтесь на себе, своих ощущениях. Вот здесь, под грудью, у вас горит шар, — он положил свою ладонь мне на солнечное сплетение, отчего смущение прокатилось по моим венам, разгоняя кровь. Мне нравилось ощущать его сильную руку, вот только он продолжал говорить, не давая мне потонуть в ощущениях: — Жаркое сосредоточие вашей силы… почувствуйте, как от него в разные части вашего тела уходят артерии, полнящиеся живительной силой. Какого они цвета?

— Золотого, — ответ вырвался сам, и, не успев удивиться, я действительно увидела себя, пронизанную золотыми нитями-артериями.

— Откройте глаза и посмотрите. Какие предметы вокруг? Каким вы видите меня?

Первоначально я не заметила ничего, выходящего за рамки. Но после того, как взглянула на Калеба, картина прояснилась. Он мало походил на человека.

Мужчина был пронизан ярко-жёлтыми нитями. Где-то они были действительно золотыми, а где-то красными; ярко прорисовывались не только сквозь кожу, но и одежду.

— Это называется магическое зрение.

— Я могу теперь так всегда видеть?

— Если научитесь контролировать своё тело и разум. Я сейчас вам помогаю. Мой голос чуточку способен… подчинять.

Его откровение меня не задело, ведь в этот момент я поняла, что всё остальное в комнате тоже пронизано артериями, только чёрными… казалось, от них ползёт гниль. Тело же единорога и вовсе почти полностью изгнило. Отчего я с отвращением передёрнулась и разомкнула наши сплетённые пальцы. Магическое зрение тут же сменилось обыкновенным, и как бы я ни моргала, обратно не вернулось.

— Я не думала, что могу так видеть… Спасибо!

— Всегда рад помочь прекрасной леди, — улыбнулся он, ловя мой взгляд.

— Получается, на опушке бродит нечисть?

— Это нужно будет проверить. Расставить ловушки.

— Прошу прощения, — Донни неуверенно постучал о косяк, — приехал доктор, и он, кажется, недоволен…

— Уже бегу, — подхватив юбку, я направилась к комнате Джимми, где ещё на подходе услышала возмущения лекаря:

— И как вам только не стыдно?! Ваша госпожа платит за каждый вызов, а вы?! Ладно ещё пользуетесь недальновидностью леди, но вы ведь отвлекаете меня от настоящих пациентов!

— Что происходит? — столкнулась я с ним на пороге.

— Ваши слуги забыли, где их место! Вот, что случилось! — взглянув в комнату, я, к своей радости, нашла мальчика в полном сознании, к тому же спешно натягивающего рубашку. Его мать была тут же, как всегда суматошно заламывающая руки. Чернота сошла с него, как и бледность. — Пропустите! Никаких скидок и не просите! Счёт выставлю по полной! — сказал лекарь, разъярённо удаляясь прочь.

— Простите, леди Софи!.. — пролепетала Оливия.

— Я всё отработаю! — слегка пошатнувшись, проговорил Джимми.

Сколько секретов храним мы за своей душой? Сколько тайн клубится за милыми улыбками и ничего не значащими словами? Едкие мысли, словно стрелы, пронзали меня, зарождая сомнения и сотни вопросов.

Заходя в гостиную, я старалась выглядеть, как радушная хозяйка. Мило улыбаться, тихо говорить, в то время как в душе хотела выпнуть всех прочь и остаться наедине с собой, но порой наши желания разнятся с реальностью. Я зависела от моих постояльцев, а вместе со мной — и ещё почти десяток людей. Чем больше мы получаем, тем больше жизнь требует взамен.

— Леди Софи, всё в порядке? Вы чересчур задумчивы, — проговорила леди Бассет, отпивая глоток свежего чая.

— Да-да, конечно! — поспешила развеять её опасения.

— Это всё от скуки, — фыркнул лорд Герберт, переворачивая лист сегодняшнего вестника. Бобби прихватил свежий выпуск по дороге в поместье.

— Я смотрю, вы так скучаете по городу, лорд, — фыркнула леди Бассет, — так отчего же до сих пор не там?

— В жизни каждого мужчины настаёт день, когда обязанности всё перевешивают! Надо же, повезёт же кому-то…

— Вы о чём? — блеснула взглядом леди.

— На следующей неделе истекает год после смерти графа Бернарда Лорри. Наследник магии не объявился, значит, всё переходит немагической ветви семейства. А там, между прочим, есть, чем поживиться. Его состояние оценивалось в сто тысяч шиллингов, плюс собрание редчайших артефактов, что создавалась предшественниками в течение нескольких веков и никогда не уходили из семьи, несколько поместий… Скоро появится новый завидный холостяк, вы, леди Бассет, не планируете вновь замуж?

— Лорд Герберт, не мелите ерунды! Хотя… — её цепкий взгляд прошёлся по мне, впиваясь, и мне бы испугаться, но меня занимала другая мысль.

— Лорд Герберт, я так далеко от новостей не только столицы, но и нашего провинциального городка. Вас же к нам назначили, а на какую должность? Мне, право, стоило вас поздравить…

— Не засоряйте свою хорошенькую головку ерундой! Не стоит…

— Ну что вы?! Какая же это ерунда?! Так в какой должности вас к нам назначили?

— Я — лорд-управляющий. Ерунда! Сегодня был такой выматывающий день! Я, пожалуй, отдохну, — поспешив подняться, он широким шагом направился к себе.

— Интересно, что же это за должность такая… может, проверяющий? — протянула леди Бассет. — Дорогуша, у вас проблемы, — констатировала она.

— Вижу, — практически неслышно выдохнула я, — что же делать?

— Собирать на него компромат первой, что же ещё?! Вы ему такие козыри выдали на руки…

— Почему вы ещё здесь? Это же портит вашу репутацию.

— Милочка, мою репутацию ничто не потопит! А у вас здесь интереснее, чем может показаться. Вон, на единорогов кто-то нападает. Дочка длинноухого посла никак не уедет. Да и лорд Герберт… скользкий он малый. Раз я уже здесь, то планирую получить столько новостей, чтобы на весь следующий сезон хватило. Чтобы мои дорогие подружки от зависти языки проглотили! Так что, поверьте, ничего личного! Я тоже пойду. Встретимся завтра!

— Куда же я денусь, — хмыкнув, я и сама поднялась и медленно побрела наверх.

Занавески не шевелились, что радовало. Ветра не было. Затихший пожар никто не раздувал, да к тому же нам необычайно повезло. Наш мэр не возжелал, чтобы дым наводил панику на гостей города, коих в это время года было много в нашем Эсперансе. Славные титулованные лорды и леди с тугими кошельками проводили время в ожидании сезона на побережье. Он выслал нескольких водников, что заметно сузили область возгорания.

Деревенские мальчишки прибегали рассказать славные новости, когда я провожала доктора.

Задумчиво толкнув дверь к себе, я заметила в комнате Калеба, что внимательно осматривал Лили.

— После пробуждения её нужно плотно накормить. Скорее всего в ближайшее время предпочтения девочки в еде изменятся — станет больше мяса.

Мужчина отдавал указания Лее, что понятливо кивала головой.

— Лея, ты ещё здесь? А где Молли?

— Молли так и не видно. Не оставлять же малышку! Я решила, что сегодня останусь ночевать здесь, вдруг вам понадобится помощь.

— А как же… Джон?

— А что Джон?! Ему полезно поскучать, да к тому же пусть видит, что я — ответственная девушка и к детям хорошо отношусь! — хитро блеснула она глазами.

Калеб же, усмехнувшись, поднялся.

— Спи, моя принцесса, — еле слышно проговорил он, коснувшись волос Лили, и решительно направился на выход.

Его волосы были слегка влажными, в остальном же мужчина был полностью собран.

— Искатель Калеб, уделите мне минутку! — проговорила я, в то время как, прикрыв дверь, подошла к Лее. — Присмотри, пожалуйста, за Лили.

— Конечно! А вы? О-о… — её рот удивлённо приоткрылся, в то время как в глазах отразились такие эмоции, что мне даже стало любопытно, насколько далеко зашла её фантазия.

— Не знаю, о чём ты думаешь, но искатель Калеб отправился ставить ловушку на нашего охотника за редкими животными, и я с ним!

— А может, лучше пусть он сам?! Леди Софи, он — искатель, и это его дело, а вы…

— А я никому не позволю творить беспредел в моём доме, — подхватив плащ, я не стала продолжать разговор, а вместо этого подошла и поцеловала спящую дочку, проходя ласковым взглядом по детским чертам её лица. Она так на меня похожа, но всё же есть в ней неуловимая твёрдость. Интересно, от кого это?

— Я готова! — проговорила я, подходя со спины к ждущему меня мужчине.

— Готовы?! — он с подозрением прошёлся по мне взглядом. — Разворачивайтесь и идите к дочери!

— Вы идёте ловить убийцу! Я — с вами!

— Вы не понимаете, что говорите! Вы ничего в этом не смыслите!

— А я ничего руками трогать не собираюсь. Просто буду поддерживать разговор, а вы будете заниматься делом!

— Вы — балласт! Я собираюсь ставить ловушку! — возмущение разгоралось в его глазах, а желваки возмущённо ходили на скулах.

— Понимаю! Но нам нужно поговорить, и это больше не может ждать! — сократив между нами расстояние, я разъярённо ткнула пальцем в его каменную грудь. — Вы должны мне о-очень многое рассказать!

— Да?!

— Да! — запрокинув голову, я старалась поймать эмоции, что прячутся в его глазах, но, как назло, он сделал шаг от меня, скрываясь в тени. — Наша первая встреча произошла не в этом чудесном доме, не в этом прекрасном лесу, а в богом забытой столичной таверне… Совпадение? Не верю!

— Софи…

— Отговорок не надо, — вскинула я ладонь, останавливая очередную ложь, что хотела сорваться с его губ. — Идёмте! Убийца в моём лесу так же не терпит! Вперёд!

Обойдя его, я стала нервно натягивать перчатки, спускаясь по лестнице, в то время как дракон задумчиво следовал рядом. Я понимала, что смотрюсь глупо, лезу на рожон. Но меня распирало, я не готова провести ещё день в неведении. Мне нужна была правда! А Калеб знал её. Всю ли или только отчасти? Это было не важно!

— А ваши гости не заскучают? Может, понадобятся ваши распоряжения, — выйдя на улицу, искатель с надеждой кинул взгляд на второй этаж, где в комнатах ещё горел свет.

— Мои гости расползлись по комнатам после трудного дня. Лягут спать. Эльфы же и вовсе, прогуляв полдня в округе, направились в город. Не беспокойтесь! — поморщилась я, потирая лоб, когда в темноте низкая ветка больно хлестнула меня по нему.

— Ну-ну, — хмыкнув, мужчина практически бесшумно обогнал меня. Дальше он шёл на полшага передо мной, в нужный момент ловко отодвигая или буйную растительность с моего пути или меня — с её. — О чём вы хотели поговорить?

— А вы не знаете? Вы здесь из-за нас, точнее — из-за Лили… — констатировала я.

— Я не знал, что найду здесь. Хотя, будем честны, рассчитывал на иное… — задумавшись, он замолчал, в то время как у меня бешено стучало сердце, а мысли метались в голове, выстраивая одну теорию за другой.

— Почему вы оказались в той таверне? — решив, что не готова мучаться и дальше любопытством, задала наводящий вопрос.

— Как только вы продали кольцо, это было неизбежно.

— Я же продала кольцо в тот же день… Неужели, ювелир — ваш знакомый?

— Нет. Я его никогда не знал. Если бы вы пошли к другому ювелиру, было бы то же самое. Вот уже несколько лет я ждал, когда оно всплывёт. Я рассчитывал, что его продаст криминальная личность, и мне удастся выяснить причину гибели брата, но кольцо продали вы… и всплыли иные обстоятельства.

— Вашего брата?.. — сипло выдохнула я, в то время как в голове всплыли воспоминания настоящей Софи. Мужчина, что был с ней в лесу, был необычайно похож на Калеба, может, только чуть выше и чуть старше, а так налицо семейное сходство. Сейчас я видела его черты особенно чёткими и задавалась вопросом: раньше вспомнить было никак?!

— Почему он не вернулся? Он погиб?

— Его убили… Но вы должны знать, Софи, он возвращался к вам, — я замерла, прислонившись к стволу дерева. Меня не пугали ни ночные шорохи леса, ни уханье далёких птиц и треск веток. Я просто вглядывалась в темноту, пытаясь запомнить каждую эмоцию на омрачившемся лице дракона. Он облокотился на это же дерево и сжал кулаки. Свет полной луны падал в просвете веток и освещал его. — Мой брат, как и любой дракон, жаждал найти дорогу к нашим сокровищам. Его так же манила корона истинных королей. Она может заставить подчиниться не только любого дракона, но и первых драконов.

— Ваш брат мечтал о власти?

— Скорее мечтал, чтобы рода перестали собачиться. Вот уже многие столетия после того, как нас выгнали отсюда, мы находимся в войне друг с другом. Каждый род хоть раз, но пробовал оказаться у власти и подчинить остальных. Наш род имеет чуточку больше прав на власть, и мы чаще всего оказываемся у власти, но все эти сражения, интриги и убийства… Не думаете же вы, что именно о такой жизни мечтает каждый? Нет. Корона — это способ успокоить чужие амбиции. Таким образом, однажды мой брат отправился сюда. Он пробыл здесь каких-то шесть месяцев, потом с трудом стал оборачиваться, терял связь с истинной ипостасью и был вынужден уйти. Ему нужно было время на восстановление, но он не выдержал. Через несколько месяцев брат вновь втайне направился сюда, вот только не доехал…

— Почему втайне?

— Я бы не пустил. Он рисковал выгореть и потерять связь со своей сущностью. Он ослаб магически, ему требовалось длительное восстановление, именно поэтому брат не смог отбиться, когда на него напали грабители…

— Грабители?

— Да. Глупо, правда?! — он с силой ударил о дерево. — Если бы он объяснил, если бы поделился со мной… — с горечью проговорил он, повесив голову.

— Мне жаль, — я сочувственно протянула ладонь, слегка касаясь его плеча, а после — и предплечья.

Мужчина быстрым движением поймал мою ладонь и прикоснулся к ней губами, отчего тёплая волна удовольствия окатила меня.

«Кто ты?» — всё ещё эхом разносился в голове его вопрос, в то время как, затаившись, я сидела около широкого ствола старого дерева. Калеб же бесшумно двигался на выбранной им полянке, расставляя артефакты в определённом порядке, растягивал особо прочную веревку и раскладывал приманку в центре незаметной конструкции. Здесь проходила тропа единорогов и одна из самых ярких магических артерий в лесу.

Прикрыв глаза, я пыталась вспомнить последовательность действий и моих ощущений, когда мне удалось увидеть мир с помощью магического зрения, но пока, увы, ничего не выходило.

— Ты думаешь, что он явится?

— Кто бы это ни был, такой беззащитный источник магии будет его манить. Хочешь увидеть? — помедлив, поинтересовался дракон.

— Хочу!

— Закрой глаза…

— Да-да, под грудью у меня горит шар... Уже! — с готовностью отозвалась я.

— Нет. Так не пойдёт. Нужно слушать мой голос, — усмехнулся он, беря меня за руку.

И действительно, его бархатные обволакивающие интонации позволили увидеть тёплый свет, что манил в свои объятия.

— Что это?

— Ловушка для нечисти. Нужно немного обезопаситься… — проговорил мужчина, протягивая мне браслет, — надень его. Если он придёт, постарайся не двигаться, не кричать, да и чувства лучше держать в узде, тогда ты станешь практически невидимой. Этот артефакт называется «покров». Ты очень мало знаешь для девушки, родившейся в магически одарённой семье, — я ощущала его ищущий взгляд на себе, но не торопилась открываться.

— Правда за правду. Когда ты впервые увидел Лили, ты был… пренебрежителен, но всё равно назвал её «своей принцессой», да и потом ты обращался к ней «моя маленькая принцесса»… Почему? Почему ты так назвал её? И откуда такая уверенность с самой первой встречи, что она — дочь твоего брата?

— Она драконица, это понятно с первого взгляда любому более или менее сильному дракону. Посмотри на меня, — велел он.

Повернув голову, я удивлённо ахнула. Я всё ещё смотрела на этот мир с помощью магического зрения. И теперь видела, что не только ловушка была пронизана нитями, но и всё вокруг, где-то — больше, где-то — меньше. Что касается дракона, казалось, что он практически весь создан из магии, она буквально пронизывала его от макушки до пят.

— В нас больше магии, чем в людях. Точнее не так… мы больше пропускаем через себя за единицу времени. Помнишь, что мы оборачиваемся в гигантскую летающую ящерицу? — в его голосе слышалась лёгкая усмешка. — Так для того, чтобы обернуться, нам единовременно нужен большой глоток магии из своего резерва… Теперь моя очередь: кто ты?

— Я умерла в своём мире, полная сожалений. Кажется, именно тогда и услышала голос, что привёл меня в это тело. Теперь я думаю, что это была сама Софи. Она была беременной, когда умирала, и не смогла уйти, забрав ребёнка с собой. Но… Лили — моя дочь! Я не отдам её тебе! — стараясь, чтобы мой голос звучал как можно твёрже и решительней, я с бешено бьющимся сердцем ждала его ответ. — Ка… — его ладонь крепко легла на мои губы, не давая продолжить.

— Тс-с, замри! Кивни, если поняла, — он практически выдохнул слова мне в ухо и, дождавшись моего кивка, поднялся, моментально исчезая в тени. И вот тут-то меня настиг главный вопрос: «Зачем я сюда поперлась?! Поговорить захотелось; а если он меня сейчас нечисти или кому ещё скормит? Для этого ведь много не надо. Просто не спасти меня в этот раз».

Сомнения тут же ринулись в голову, благо, рассудок остановил их твёрдой рукой. Если бы мужчина хотел избавиться от меня, то давно перестал бы меня спасать.

Значит, мне следует только слушаться его наставлений.

Хруст веток становился громче, а вместе с тем послышались и зловещие завывания. Громкие угрожающие звуки вызывали оторопь. Замерев, я боялась моргать, а воображение рисовало огромного монстра, что вот-вот меня сожрёт, если я пошевелюсь. Когда показалось что моё тело вот-вот не выдержит напряжения, в нескольких метрах от меня из леса вышел вразвалку неуклюжий приземистый сумчатый дьявол. В свете луны его пасть со множеством острых зубов должна была показаться устрашающей, только вот воображение разочарованно стонало: «И это всё? А где же монстр?»

Мои плечи затряслись, но я ещё почти минуту старалась сдерживать смех, что непрошенно рвался наружу. В конце концов, не удержалась и громко рассмеялась. Дьявол стал искать источник шума, а я запоздало насторожилась. Да, это небольшое животное, и в основном его пища — маленькие млекопитающие, а также всякая пакость наподобие змей и лягушек, но вот характер у него был вспыльчивый. Он свирепо скалил пасть в мою сторону.

Вот только появившийся Калеб заставил его тут же передумать. Казалось, мужчина как мужчина, но гортанный рык и изменившиеся глаза вместе с острыми клыками делали его гораздо более опасным хищником.

— Похоже, тебе пора спать, Софи. Переутомилась и пугаешь бедных животных. Пойдём, я провожу домой.

— А как же ловушка?

— Мы по дороге ещё пару поставим. Не волнуйся, они с оповещением, я потом пройду и всё проверю.

С трудом подав руку, отказываться не стала, ведь понимала, что истощена сегодняшним днём. После того, как задала вопросы и получила часть ответов, моё тело ослабло. Казалось, я шла сюда только на адреналине, порождённом догадками. Мне нужно было отдохнуть, прилечь рядом с дочерью, уткнуться носом в её сладкую макушку и лежать, вдыхая родной запах. Я самым неприглядным образом повисла на руке дракона, практически закрывая глаза и не обращая внимания на остановки, что мы делали.

— Ты же понимаешь, что Лили нужно жить среди драконов или искать наставника-дракона, — когда мы были почти около дома, искатель разорвал сонную тишину и моментально согнал с меня всю дрёму.

— Что?

— Ей нужно будет учиться управлять своим телом, преображением, а самое главное — магией, что просыпается в наших телах после первого обращения.

— Нет… — мой ответ звучал жалко. Я это понимала, но ничего поделать с собой не могла.

— Я ни к чему не принуждаю, просто указываю на явные дыры в твоих планах на будущее.

— Я найду учителей-драконов.

— Маловероятно… Замри! — резко остановившись на террасе, он настороженно вглядывался в темноту спящего дома, улавливая движения. — Оставайся здесь! — приказал мужчина и аккуратно подошёл к двери. Вот только я не собиралась оставаться в одиночестве на тёмной террасе. Спина дракона внушала мне большее доверие, потому последовала за ним. Я кожей чувствовала, что он недоволен, но шуметь сейчас не решился.

Мы двигались медленно, прислушиваясь к тихому шушуканью.

— Тяжёлый, гад! Может, всё же прикопаем его в лесу?

— Ты что?! Леди узнает, расстроится! Нужно увести его в деревню, там в огороде и закопаем.

— А может, лучше в лес? Глядишь, его эта дрянь погрызёт. Тогда мы двоих зайцев убьём одновременно — от обоих избавимся. Он наверняка ядовитый!

— Чушь!

Голоса были мне знакомы, а от выбранной темы беседы волосы становились дыбом, но больше всего меня смущало, что я слышала, как они волочат… тело!

— Что здесь происходит?! — зашипела я как можно тише, чтобы, не дай бог, не разбудить леди Бассет.

— Лея, я требую объяснений! — я с укором смотрела на девушку, на которую всегда могла положиться, а она же виновато понурила голову. Мне плохо было видно разгулявшиеся на её лице эмоции, но я очень надеялась, что там царят раскаяние и вина.

— Это я! Всё я! — вышел вперед Бобби, неудачливый мой охранник. Решительно вскинув голову и раздув грудь, словно бойцовский петух, он закрыл собой сестру.

Брошенный взгляд на пол заставил меня нервно икнуть, ведь там лежал лорд Герберт.

— Что это значит?.. — севшим голосом повторила я. — Он мёртв?

— Нет, — вместо моих незадачливых слуг ответил присевший около постояльца Калеб, — проспится и, надеюсь, не вспомнит о своём злоключении, — хмыкнул дракон, поднимаясь и брезгливо обтирая ладони о брюки, но, видя мой непонимающий взгляд, решил продолжить: — Он чертовски пьян и, кажется, получил хороший удар. Хук справа и?..

— Ваза исподтишка… — расстроенно прошептала Лея.

— Так лорд выжил? Теряешь хватку, сестра! — хмыкнул он, но тут же собрался. — Может, мы его, пока не поздно, всё же прикопаем? — и столько надежды было в голосе, что мы одновременно с драконом заподозрили неладное.

— В мой кабинет! Все! Быстро! — отдавала я приказы, ощущая, как начинает нещадно болеть голова. — И постояльца захватите! Не приведи бог, леди Бассет или эльфы спустятся… — перешагнув через лорда, я спешно пошла в кабинет.

Словно преступник, я задёрнула старые портьеры и зажгла свечи, пока позади Бобби тащил лорда, а Лея придерживала того за ноги.

— Положите его на диван.

— А может, пусть валяется на полу? — проговорил парень, всё же скидывая лорда на диван.

— Больше уважения! — качнула я головой, так и видя перед глазами, как меня арестовывают. — Я слушаю! Что случилось?

— Вы же велели мне оставаться с Лили, ну вот я и приготовилась ко сну рядом с ней. Вы не думайте, я примостилась на софе. Конечно, проверила малышку перед сном, она всё так же крепко спала. Только я коснулась головой подушки, как услышала, что дверь открылась. Ничего плохого я не заподозрила, думала, вы вернулись, но нет… Зашёл он, — передёрнула она плечом, в то время как я с силой сжала спинку кресла. Казалось, я уже никогда не смогу разжать тонкие пальцы, столько в них было напряжения. Я разглядывала девушку, отмечая помятый вид и задавалась вопросом: «Это ото сна или?..»

— Понимаю, что шатается, но он первый полез. А я, между прочим, себя берегу! У меня свадьба на носу, и обжимания с лордами не входят в мои планы. Тем более с такими слабаками. Я его всего один разок огрела, ну, может, два… ваза под руку попалась, но вы сами говорили, что её нужно выкинуть. Помните, у неё ещё скол на горлышке был?

— Помню… — сипло выдохнула я, начиная массировать пальцами виски.

— Могу помочь ему затеряться в лесу… Мне как раз приманка нужна, — между делом обронил дракон, с исследовательским интересом обходя спящего лорда. Свалился же, гад, на мою голову… Не нужно было его тогда пускать!

— Не выйдет. Его будут искать и когда найдут… мне не поздоровится.

— А может, вы сейчас прикроете уставшие глаза, леди Софи, а я его быстро утащу? Мы с братьями придумаем надёжный способ его исчезновения… Зуб даю, никто не найдёт! Никто не должен тискать нашу сестру против воли!

— Хватит! — резко стукнула я кулачком о спинку кресла. — С ним ничего не должно случиться! Может, он протрезвеет и не вспомнит о случившемся?

— Ну да, — саркастически протянул Калеб, — думаете, синяки на лице не намекнут о неприятностях, свалившихся на его голову? Я бы всё же прикопал, так надёжнее, — оскалился он, кидая взгляд на горничную, что совсем повесила нос.

— Он ничего не… успел тебе сделать? — облизнула я пересохшие губы и задала тревожащий меня вопрос.

— Нет! — гордо вздёрнула она подбородок, но и перекинула растрёпанную рыжую косу на грудь. — У меня пять братьев, думаете, я не знаю, как объяснить зарвавшемуся пьянице, что ко мне не стоит лезть?! Ой, я про пьяницу не хотела… лорд всё же, — вздохнула она, а я устало, наконец, упала в кресло и уронила голову на опустившиеся руки.

— Значит так, — Калеб ловко достал какой-то артефакт и приложил его ко лбу лорда, отчего предмет засветился голубым светом. — Берите его и несите в постель. Артефакт пока не трогайте, я сам через пару часов заберу. Осколки вазы принесите в его комнату, словно та стояла около его кровати. А теперь идите… и, Лея, вы, кажется, должны быть с Лили, поспешите на своё место, — отдал распоряжения дракон. Ух, раскомандовался! Ну и ладно!

— Он наш проверяющий… Да и спорить готова, что друг моего братца, который жаждет прикрыть гостиницу… Он меня закроет, — простонала я, когда за ними закрылась дверь.

— Может и нет. Он был пьян, но почему пошёл к тебе в комнату?

— Не знаю. Мне кажется, его пьянство для отвода глаз. Я помню, как он приехал. Тоже такой весь шатающийся и пахнет перегаром, но когда я привела его в комнату, то мне показалось, что это напускное. Взгляд был острым и внимательным. К тому же, у него есть склонность к водной магии. Я читала, что таким магам легче удаётся переносить алкогольное опьянение.

— Это из-за их восприятия жидкостей, — задумчиво тряхнул рукой дракон, расхаживая из стороны в сторону. — Я положил ему ментальный артефакт. Он слегка… затуманивает разум, как после хорошей пьянки. Воздействие настолько лёгкое, что даже менталистами не всегда способно определиться.

Я сильно сомневалась, что правильно сделала, согласившись.

Калеб — дракон, а они, как известно, к благотворительности не предрасположены. То, что его не интересует заработок, это и ежу понятно, о деньгах он не говорил, а когда упомянула, то так зыркнул, что я подавилась словами.

Медленно ведя щёткой по волосам, я задумчиво кусала губы, вглядываясь вдаль. Казалось, что листья на деревьях активно переговариваются, а ведь сегодняшним утром нет и дуновения ветерка. Но меня беспокоило не это. Калеб так и не сказал, какие у него планы на мою дочь, и я боялась, что он решит её забрать. Мужчина и так ясно дал понять, что ей следует жить среди драконов, но… как же я? Как мне жить без неё? Я бы поехала к драконам, да вот, говорят, попасть к ним — всё равно, что мне вдруг стать королевой. Невозможно!

— Мама?.. — сонный голосок Лили заставил меня широко улыбнуться и забыть все тревоги.

— Звезда моя, как же я рада! Я так беспокоилась! — отбросив щётку, я кинулась к ней.

— Я долго спала? — медленно потёрла она глазки кулачком.

— Очень! Я испереживалась…

— А посему меня не разбудили?

— Решила, что сон тебе полезен.

— Сон? — подпрыгнула она на кровати. — Мне такой замесательный сон приснился. Представляес, мама, я там летала! Я была такой больссой и красивой драконихой… или дракон… сей, — неуверенно перебирала она, пока я думала, стоит ли говорить, что это был не сон, или трусливо согласиться… Может, она не скоро обратится ещё раз? Может, это был единичный случай? Может, это даст мне время, чтобы она была только моей?..

— Малышка, — обняла её, перетаскивая к себе на руки и садясь на кровать. Лили тут же доверчиво прижалась ко мне, положив головку на грудь, — порой наши сны показывают наши желания… Ты бы хотела быть драконом?

— Конесно! — без раздумий ответила она, что перевесило мою чашу противоречивых размышлений.

— Лили, ты знаешь, что твой отец был драконом?..

— Драконом? — недоверчиво переспросила она.

— Да! И ты тоже можешь быть драконом. Это был не сон. Это ты, моя ласковая умная девочка, обратилась очень красивым белым драконом и летала над землёй.

— Правда?!.. — удивлённо хлопая ресничками, она заглянула мне в глаза.

— Да, разве я буду тебя обманывать?! — улыбнулась, поглаживая нежную кожу на её щеке.

— Ур-ра! — вскричала она и спрыгнула с моих колен. — Я — дракон! — бегая по комнате, она радостно махала руками, делая вид, что это крылья. — А где Молли? — вдруг резко остановилась девочка, поворачиваясь ко мне.

Старушку я ещё не видела. Мы были с Лили одни, хотя я отчётливо слышала, что на нижних этажах кипит жизнь. Обычно в это время она всегда была у нас, ведь на её хрупкие плечи я взвалила заботу о дочери.

— Я её сегодня не видела. Давай умоемся, соберёмся и найдём её, — улыбнулась ей.

— Мама, а Пэдди?.. — её губы задрожали, а в глазах собрались слёзы, готовые в любой момент скользнуть по щекам.

— С ним всё хорошо, — поспешила успокоить девочку. Визит лекаря принёс хоть какую-то пользу, проданное им средство подняло щенка на ноги. Забыв тревоги, он отправился к Марии вымаливать косточки. Через пару недель на нём не останется и следа. Живучий пёс, это стало вызывать у меня немалое уважение.

Собравшись, перед тем как выйти, я не преминула заглянуть в зеркало. Светлые волосы, уложенные в высокую корону на голове, открывали длинную белую шею, аккуратное декольте дневного платья также её подчёркивало, привлекая внимание к голубой жилке, что лихорадочно билась в предвкушении нового дня. Облизнув пересохшие губы, я толкнула дверь, пропуская дочь вперёд.

Спустившись на второй этаж, я озадаченно остановилась.

Лорд Герберт зло сверлил взглядом Калеба, что казался скучающим и ни капли не испуганным.

— О, леди Софи! Доброе утро! — сверкнул дракон глазами в мою сторону, пока дочка старательно пряталась за моей юбкой. — К сожалению, наш постоялец вынужден оставить нас. Увы, дела зовут! Правда ведь, лорд Герберт? — сказано это было с таким нажимом, что не оставляло в секрете истинного смысла.

— Верно. Увы, мне нужно ехать, — повернувшись, наконец, ко мне, лорд Герберт облил меня холодным злобным взглядом, отчего я даже и не подумала возражать или пожалеть его. Ведь половина его лица заплыла знатным синяком. Скатертью ему дорога!

— Нам будет не хватать вашей компании! Но я понимаю, что у такого важного лорда много дел… Кстати, передавайте брату привет!

«Зря я это сказала!» — запоздалая мысль мелькнула яркой вспышкой, когда лорд, словно стрела, резко подошёл ко мне. Приосанившись, я твёрдо смотрела ему в лицо, не желая уступать. Я видела, как в его глазах сгущается буря, в то время как Калеб позади мужчины утратил напускное безразличие и был похож на хищника, готового к прыжку. Напряжение практически осязаемо повисло между нами.

— Всенепременно! — хмыкнул он и, повернувшись на пятках, поспешил прочь. — Я пришлю слугу за своими вещами, — уже с лестницы крикнул мужчина.

— Не беспокойтесь, мы вам их отправим! — не остался в долгу дракон.

— Может, не стоило так? — меня терзали сомнения.

— Вы забыли, где он вчера получил свои синяки? — отрезал Калеб, подходя и приседая передо мной. — Доброе утро, маленькая принцесса!

— Доброе утро! — выглянула дочь из укрытия, улыбаясь. — Это ты был тем больсим чёрным драконом?

— Я, — моментально преобразив глаза в звериные, ответил он.

— Научи меня летать! — ни капли не боясь, вышла она вперёд.

— Обязательно! Я здесь именно за этим, ну, может быть, ещё немного и для того, чтобы помочь твоей маме, — подмигнул он ей. — Позволите сопроводить вас на завтрак?

— Конесно! Только мне нужно к Пэдди!

— Этот счастливый пёс вовсю попрошайничает на кухне. Беги проверяй! А вы, леди Софи, позволите? — чинно протянул он руку, когда дочка ускакала вперёд.

— Почему бы и нет? — улыбнувшись, я вложила свою ладонь в его руку. — Я смотрю, вы активно принялись за свои новые обязанности.

— Надо спешить, а то у меня строгая начальница, вдруг решит уволить, а я ещё не готов?

— Кто же такого альтруиста-то уволит? — хмыкнула я. — Вы выбили для себя мою любимую зарплату — бесплатно. Вам следует бояться, что я вас теперь не отпущу.

— Звучит заманчиво, — хмыкнул он, отчего я тут же запнулась и наверняка бы упала, если бы он вновь не удержал меня, — шучу, Софи, шучу, — шепнул он, возвращая мне равновесие.

— А вы не видели Молли? — отведя взгляд, я с сомнением прислушивалась к своему организму. Сердце радостно билось. С чего бы это?

— Нет. Но её искали Рорри и Донни, — нахмурился Калеб. — Мне сейчас нужно в лес. Я бы уже давно ушёл, но решил лично проводить нашего постояльца. И не нужно лишних сожалений, — оставил он так и не сорвавшиеся с моих губ возражения, — он заплатил? Заплатил. Ни один постоялец не будет жить здесь вечно, потому пусть катится прочь! В любом случае от него добра ждать не приходится. От таких только говно всплывает…

— Искатель Джонс! — возмутилась я. — Выбирайте слова!

— Прошу простить, я — дракон простой, что вижу, то и говорю. Светским манерам не обучен.

И мне бы ему поверить, но слишком много хитрого блеска было в его глазах. Я промолчала, но взяла на заметку: выяснить, где он мне соврал.

Позднее в этот день знакомство с управляющим не вытерпели и эльфы, вежливо распрощавшись со мной.

— Ну, а они-то чем вам не пришлись по душе? — стоя на крыльце, я задавалась вопросом, не поспешила ли радоваться дешёвой рабочей силе?

— Нужны места для новых постояльцев… А вообще, я их не трогал. Просто у нас с ними не самые лучшие отношения.

— Имеется в виду видовые отношения? — любопытство взыграло во мне.

— Можно сказать и так. Между эльфами и драконами давно пропасть недополнимания. Старые союзники вдруг затаили друг на друга обиду. В любом случае нехорошо, когда дочь посла гостит слишком долго…

— Думаете, они могли что-нибудь здесь натворить?

— Если уже не натворили, но это мы выясним чуть позже.

Обронённые им слова заставили меня нахмуриться, а сердце — опять испуганно трепыхаться.

— Почему же вы такой спокойный?

— Потому что беда может и не случиться, а если я буду сейчас этим озабочен, то могу пропустить важное… — улыбнулся он, запрокидывая голову к небу.

— Да? И что например?

— К примеру — что к нам бежит Лили, а вы обещали девочке проводить с ней больше времени. Я здесь именно для этого, Софи. Пусть моя племянница больше видится с матерью, — замер он, глядя мне в глаза, отчего я смутилась. Неужели он считает меня плохой мамой? — Оставлю вас. У меня ещё есть парочка непроверенных ловушек.

— Конечно-конечно… — отступила я от него на шаг, как раз когда Лили до меня добежала.

— Мама, Хвостик от меня убегает! И Жимми не хочет играть… — слёзы крупными каплями покатились по её щекам.

— Наверняка всё не так и плохо. Джимми занят, а Хвостик… Хвостик просто очень впечатлительна, — проворчала я, поминая, что зря мы их спасли. Неблагодарные они! — К тому же у нас есть Пэдди! — кивнула в сторону поджидающей собаки. — Пошли найдём у Марии кусок курицы для него? — расщедрилась я.

— Она не даст, — вытирая слёзы, констатировала дочь, — она обесалась больсе не пускать на кухню ни его, ни меня, когда я утасила для него кусок ветсины… — невинно прошептала девочка.

— Надо же… Но на меня-то её угрозы не распространяются! Проверим? — подмигнула я, ведя её за руку к кухне.

«Прав был Калеб», — решила, когда через пару часов, вволю насмеявшись и наигравшись с Лили, сидела у себя в кабинете. Лили устала, и Полли повела её в постель. Я же решила подбить траты, что забыла внести. Работа спорилась, пока после дневного обхода в кабинет не нагрянул мрачный дракон. На его лбу залегла скорбная морщина, отчего моё сердце кольнуло тревогой.

Я стояла на окраине деревенского кладбища, где час назад мы похоронили Молли. Слёз не было, только грусть и уже начинающая впиваться острыми когтями в душу тоска. Сейчас, задним числом, я понимала, что старушка остро чувствовала приближение смерти и успела со всеми попрощаться, даже со мной… Вот только разве можно подготовиться к уходу близкого человека? А Молли я считала для себя близким, почти родным человеком, и эта утрата была болезненной.

Когда Калеб сказал, что нашёл её тело в лесу, мне почудилось, что земля разверзлась под моими ногами. Я рыдала, как дитя, пока он успокаивал меня и баюкал в своих объятиях.

Мужчина предположил, что она как всегда пошла собирать в лес травы, где её настигла смерть. Только я считала иначе. Молли не взяла корзинку, надела нарядное платье. Она носила его от силы раз пять, и то на праздники. Старушка знала, что умирает, и провела последние минуты своей жизни там, где на протяжении многих лет находила покой.

— Спи спокойно! — прошептала я, прощаясь навсегда, и медленно побрела прочь.

Калеб взялся отвлекать Лили, тем самым позволив мне побыть наедине с этим горем и найти силы идти дальше. Я же в очередной раз убедилась, что жизнь хрупка и может оборваться в любой момент. Не стоит откладывать на потом разговоры, надежды, мечтания… Нужно наслаждаться сегодняшним днём!

Вдыхая сладкий аромат франжипани, я сама не заметила, как добрела до дома деревенского охотника. Его дочь — Тилли — вешала бельё во дворе, в то время как её маленький сынок играл с водой в тазике. Ручейки послушно переливались по дуге, отчего он радостно смеялся. Замерев, я продолжила наблюдать, как вода согласно его воле собирается в лошадку, а после — в петуха.

— Леди Софи, — заметив меня, поспешила поздороваться девушка.

— Тилли, твой сын — маг? — впилась я в неё взглядом.

— Немного, на днях выяснили, когда с города нагрянули маги. Сын попытался за ними повторить, сразу не вышло, но позже вода ему поддалась, — повела она плечами, встряхивая простынь. — Нашим нравится. Староста говорит, что как только малыш подрастёт, его отправят учиться в академию. Уже даже на собрании всё порешали. Маг в деревне пригодится. Тем более он так споро с водой обращается, глядишь, сможет со временем нас от пожаров и засухи защитить, — под конец улыбнувшись с каплей горечи, она подошла ко мне, откидывая смоляную косу за спину. Девушка начала оттаивать после свалившихся на её душу неприятностей, вот только тревоги оставили след в виде залёгших теней на её лице.

— Мне жаль, леди Софи. Молли была бойкой старушкой.

— Спасибо, Тилли. Ты же знаешь, что магия — штука наследственная?.. — девушка нахмурилась, но промолчала, желая услышать, куда я клоню. — Если у его отца нет и не будет других детей, то твой сын может стать его наследником… Он знает, что у него есть ребёнок?

Девушка побледнела, испуганно взглянув на сына.

— Я не отдам его им… Вы не понимаете, леди, он — чудовище!

— Поверь, я это уже поняла, как и любой житель в этой деревне. Я просто указываю на очевидную деталь, о которой ты не думала…

— Мне это не надо! И сыну — тоже!

— Ваше мнение не важно! Важно только то, что в королевстве для магических семей действует непреложное правило — наследует тот, в ком живёт магия. Если таких наследников много, то тогда действуют принципы законнорожденности и первенства, а если нет… Кто отец твоего ребёнка?

— Ох, леди, лучше вам не знать… — качнула она головой, подходя к ребёнку и беря того на руки. Тот радостно заагукал и ухватил её за прядь волос. Задорная улыбка с парой зубов отразилась на его лице, как и милая ямочка на щеке. Его большие широко распахнутые голубые глаза смотрели на мир с доверием, а золотистые вихри на голове создавали ангельский ореол.

— Ангельская внешность у вашего сына, благословен ребёнок.

— Или проклят… Молюсь богам, чтобы он изменился. Простите, леди Софи, его нужно уложить.

— Конечно, — задумчиво качнула я головой и побрела дальше.

То тут, то там я встречалась с местными жителями, что здоровались со мной, сочувствовали горю, но при этом каждый был занят своим делом. Кто-то полол огород, кто-то кормил курей, мальчишки, что натаскали воды своим матерям, носились по узким улочкам, играя в свои собственные игры. Жизнь продолжалась. И это было её очередным уроком; как бы ни было больно, нужно шагать дальше…

Набрав по пути к поместью букет ароматных трав, я с удовольствием нашла во дворе Лили, что играла с Калебом. Казалось, она купается в его внимании. Радостно пища, девочка вместе с Пэдди убегала от медленно движущегося дракона, что специально давал ей фору, но при этом тонко чувствовал, где должна быть грань, и кидался следом, почти ловя её, вызывая этим новый приступ громкого смеха.

Я не стала рушить идиллию, обнаружив других зрителей этой радостной картины. Полли наблюдала за драконом из окна, а Джимми сидел на старом поваленном дереве, заросшем толстыми лианами. Он поджал колени к груди и сложил на них подбородок. В последнее время черты его лица заострились, а в глазах затаилась тревога. Он с грустью смотрел на веселящихся домочадцев.

— Неужели не позвали? — поинтересовалась я, приблизившись к нему вплотную.

— Я… леди Софи, — вздохнув, он неуютно поежился, — я предпочёл остаться в стороне.

— Ты давно не брал книг… — задала безопасный вопрос, стараясь найти к нему подход, чтобы мальчик спрятал свои колючки.

— Я не дочитал ту, что у меня есть.

— Верно, у тебя есть оправдание. Но я отложила о-очень интересный приключенческий роман для тебя, заходи… Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, леди Софи. Вам не стоит обо мне беспокоиться, — всё сильнее закрывался он, а я не находила ответа на вопрос: «Почему?»

— Но я беспокоюсь. Ты знаешь, что я всегда выслушаю тебя и, если надо, дам совет. Что бы ты ни сделал, я помогу найти выход из случившегося.

— Из всего? А если это что-то плохое? — впервые за разговор он посмотрел мне в глаза. В его взоре читалась боль, и я категорически не могла понять, где и что упустила.

— Выход есть всегда, просто он может не всегда нравиться. Но это выбор. Сомневаюсь, что ты можешь совершить по-настоящему плохой поступок, ты ответственный мальчик! Так что не стоит себя мучать. Хочешь — расскажи, и мы с тобой определим, насколько плох твой поступок.

— Не знаю, — волнуясь, он теребил монету, что теперь носил с собой на шнурке, — я…

— Джимми! — окрик Полли прервал наш разговор и разорвал ту хрупкую нить доверия, что стала натягиваться между нами.

— Вы ошибаетесь, леди Софи, зло прячется в тех, в ком мы меньше всего рассчитываем его найти. Вы хорошая и видите мир только через призму своей доброты, — сказал мальчик, после чего натянул лежавшую рядом с ним кепи и поспешил на зов сестры. Я же продолжала смотреть ему вслед даже тогда, когда он скрылся, а потому не заметила, как Калеб сел рядом со мной.

Вытянув ноги, тот с улыбкой наблюдал за играющей с Пэдди Лили.

— Она чудесная девочка…

— Поначалу вы так не думали, — укорила я его.

— О чём это вы? — перевёл он на меня свой взгляд, что моментально стал требовательным.

— Кажется, при первой встрече вы меня осудили.

— Вам кажется. При первой встрече я был удивлён. Девочка — дракон, а если учитывать обстоятельства моего здесь появления, то её отец — мой брат. Думаю, это стоящий повод, чтобы по-настоящему удивиться. Не каждый день узнаёшь, что у тебя, оказывается, есть племянница.

— Извините. Я была неправа, — признавала я свою вину, — неужели вы так с лёгкостью определяете, кто есть кто?

— Я по привычке постоянно пользуюсь магическим зрением, — подмигнул он, — вот ты, к примеру, полнишься магией до краёв, но она не бежит в тебе, а словно стоячая вода. Это наталкивает на мысль, что ты её накапливаешь, но не используешь… Тело Лили от пяток до макушки, — да что там макушки, — у неё даже волосы пронизаны струящейся магией! Она явно не человек. Кто ещё? Но вот этот пацан слабый маг. У него искры магии в области сердца, также я видел их на его пальцах. Если бы занимался, то прокачал бы каналы, а так… ещё немного, и они заглохнут. А ведь, скорее всего, стал бы артефактором.

— Артефактором? Кто, Джимми? — удивлённо вертела я головой, ища скрывшегося парня. — Хотя Полли говорила, что в их отце был талант…

— Ну вот, магия чаще всего передаётся по наследству, хотя у девушки я и не заметил искры. Надо приглядеться, может, пропустил, — хмыкнул дракон.

Разговор затих, но я то и дело кидала на расслабленного дракона испытующие взгляды. Он прикрыл глаза и подставил лицо рассеянным лучам солнца. Они падали через густые листья, оттого не кусали, а нежно касались его кожи, согревая. Мужчина казался умиротворённым и, кажется, вполне счастливым.

— Спрашивай уже, а то, не дай бог, дырку во мне прожжёшь взглядом. Будет обидно: пал не от когтей врагов, а от возмущённо-любопытного взгляда девчонки.

— Какие у вас планы на Лили?

— Сколько тревожных мыслей в твоей очаровательной головке? — качнул он головой, не ожидая при этом ответа. — Самый верный ответ: я собираюсь забрать её к себе.

— Не отдам! — рыкнула я, почувствовав, что во мне поднимает голову гнев. — Вот же! Пригрела на свою голову! Вы — не дракон, а змея, искатель Джонс! — вскочила я, с трудом справляясь со своими руками, что так и требовали его придушить.

— Опять на «вы»… — усмехнулся он, рассматривая меня снизу. Я же только усилием воли держала ладони сцепленными; так и хотелось стереть эту ухмылку с его губ.

— Вам не стыдно?! Она — моя дочь!

— Разве?! Что ты мне можете сделаешь? Как её защитишь? Научишь магии или обороту? Ты никак не вылезешь из проблем; оглянуться не успеешь, как окажешься в долгах… — он с интересом ждал ответа, при этом жарких чувств с его стороны я не наблюдала. Зачем она ему?!

— Я дам ей самое главное — мою любовь! И всё остальное тоже смогу! А вам, может, следует подумать о том, чтобы вновь отчалить в лес? Или ещё куда-нибудь?! — наклонившись в запале, я выдохнула ответ ему в лицо, а после, развернувшись на пятках, полетела в дом, слыша позади себя его довольный смех. Зачем он так?!

— Не сердись! — догнал мужчина меня, когда я уже хотела возмущённо захлопнуть дверь кабинета, куда летела словно фурия; повезло, что он не человек, и реакция у него хорошая, иначе мы бы проверили, что прочнее — его голова или дубовая вековая дверь.

Мне не удалось в ближайшие дни уехать, а вот леди Бассет — вполне. Её отдых подошёл к концу, и женщина стремилась в столицу почистить пёрышки перед началом светского сезона. На её место приехали другие постояльцы, в том числе гувернантка с двумя девочками-эльфочками. Это меня радовало, а вот отсутствие единорогов — нет. Как и мельтешащий вокруг дракон. С одной стороны, благодаря ему, у меня было время списаться насчёт рекламы с газетами, узнать, как поживает мой баннер в центре столицы и ускорить его производство; не нужно было много времени уделять постояльцам… Но вот с другой стороны, он всё ещё вызывал подозрение. Его услужливость и лёгкая насмешка бесили, словно мужчина забавлялся, играя в песочнице с маленькими детьми. Мне всё чаще казалось, что он — зверь опасный, полёт его гораздо выше, и на землю его опускало только то, что он не мог найти того, кто поселился в моём лесу. Калеб обнаружил ещё парочку убитых и осквернённых животных, но самого нападающего выследить не представлялось возможным. Словно он знал, где расположились ловушки, и умело их обходил, словно был человеком, а не нечестивцем… Отчего дракон бесился; нет, он не высказывал свои эмоции напрямую, но я видела, как его взгляд становился острее, а жажда мести набирала обороты. Мужчина явно не привык проигрывать.

А ещё меня беспокоило, что деревенские стали волноваться. Настроения ходили мутные, оживали старые легенды. Какими бы милыми ни были, они готовы были поднять вилы и сами творить охоту и самосуд.

— Ой!.. — пискнула Полли, выводя меня из размышлений. Она готовила мне к ужину платье и случайно уронила на него вазу с цветами. Мокрое пятно расползлось по ткани, смешиваясь с жёлтой пыльцой. Старания девушки промокнуть влагу привели к тому, что пыльца намертво втёрлась, окрашивая ткань, к тому же проявилась зелень от стеблей. Красота…

У меня было не много хорошей одежды, как-никак, на себе я экономила. Видно, зря… да и платье это — лучшее из того, что есть…

— Обидно, но не страшно, — поспешила я успокоить девушка, что всё тёрла и тёрла ткань. — Приготовь другое платье.

Полли, закивав, подскочила к шкафу и, распахнув двери, выбрала платье, что я носила буквально несколько раз. Ткань была подарена ещё во времена, когда была жива бабушка, кажется, это матушка тогда расстаралась — скинула неудачную вещь на нас в виде подарка. Землистый цвет не сказать, что шёл мне, он был ужасен, да и фасон у платья был откровенно неудачным.

— Интересный выбор, — хмыкнула я, подходя к шкафу и доставая другое нежно-голубого цвета, — вот это подойдёт мне больше.

— Конечно-конечно, — засуетилась она, но мне удалось заметить в её взгляде досаду.

— Знаешь, иногда люди обманываются, принимая доброту за слабость.

— Я не специально! — вскинула она на меня свои оленьи глаза.

— В последнее время у нас с тобой это «не специально» происходит регулярно и, честное слово, я уже от этого устала. В чём причина? Мне казалось, что я делаю вам только хорошее. Спасла в таверне, забрала с собой…

— Не вы меня спасли, а искатель Джонс! — упрямо поджала она губы.

— Вот оно в чём дело, искатель Джонс… Полли, твои «случайно» должны прекратиться, иначе мы расстанемся. Больше предупреждать не буду.

— Вы не можете… — вмиг побледнела она.

— На самом деле могу. Я взяла вас, потому что пожалела. Но я устала от того, что это не ценится.

— Ценится!

— Потому ты мелко пакостишь в моём собственном доме?

— Я не… пакощу, — еле слышно выдохнула она.

— Пакостишь, хотя, может, и сама не осознаёшь это. Иди помоги Марии. И, Поллианна… искатель Джонс меня не интересует.

Когда за девушкой закрылась дверь, я устало надела платье. Укоряя себя в доброте и в установках, что были глубоко вшиты в мой разум. Зачем я стараюсь всегда быть хорошей? Для себя или для других? И почему за свою доброту я расплачиваюсь втройне? Не хочу! Принарядившись, я покопалась в украшениях, которые не продала после смерти бабушки, выбирая что-то поярче, немного пощипала себя за щёки, покусала губы и с лёгкой улыбкой направилась искать дракона, что в это время должен был играть с Лили во дворе, но вместо этого нашёлся на пролёте лестницы, где прижимал к груди всхлипывающую Полли.

— Ну-ну, успокойся, — гладил он её по волосам, в то время как я закипала. Вот же гад, подливает масла в огонь.

Обозначив своё присутствие лёгким кашлем, я наблюдала, как девчонка испуганно мчится прочь, в то время как Калеб озадаченно смотрит на меня, перекрывая собой проход.

— Где Лили? — взъелась я. После смерти Молли вопрос о том, где моя дочь, стал вставать особо остро.

— Объедает Марию, та приготовила для неё кекс, — отступил он, пропуская меня. Поравнявшись с ним, я всё же решилась дать непрошенный совет:

— Если вы не зря даёте девушке надежду, то обозначьте это для всех! Право, я уже устала от вашей нерешительности! — отчитала его я.

— Неужели мой интерес так явственен? — кинул он мне в спину вопрос; ведь я спешила прочь, не дожидаясь его реакции.

— Как солнце на небе. Не спрятаться, не скрыться, — фыркнув, я продолжила свой путь.

— И ты не возражаешь? — догнав меня, он поравнялся со мной и предложил руку.

— Мне кажется, это место гораздо дороже, чем вы думаете, — шепнула я на ухо Калебу, забирая у него Лили. Дочь восторженно вертела головой, потеряв дар речи, стоило нам только въехать в черту городу.

Я с сомнением осмотрела ухоженную улицу. Идеально белая дорога, выложенная крупным камнем, что наверняка мыли каждое утро. Кованый забор скрывал изящный трёхэтажный дом, утопавший в густой зелени, аккуратно подстриженной и сформированной в замысловатые фигуры. Выбранная драконом гостиница была явно мне не по карману. Она была не кричаще богатой, как самый дорогой отель города, но почему-то в этой тихой роскоши мне виделись куда большие счета.

— Не беспокойся, Софи, я здесь желанный гость. Хозяин этого места мой давний знакомый. Уверен, что сделанная для нас скидка будет впечатляющей.

— Ты уверен? Ты должен был сделать что-то очень и очень внушительное для него, чтобы он делал нам такие подарки.

— Определённо он так и думает. Хотя мне кажется, что его жизнь переоценена…

— Ты спас ему жизнь?!

— Было дело, — хмыкнул он, положив руку на мою поясницу и аккуратно подтолкнув в направлении входа. Со вздохом я последовала его молчаливым указаниям, надеясь, что некто спасённый им действительно так высоко ценит свою жизнь и услуги Калеба.

В это пребывание в столице я решила положиться на дракона, когда он уверенно заявил, что сам позаботится о нашем здесь проживании. С одной стороны приятно, а с другой — практично. Рорри со своими советами стал не актуален. Я до сих пор с ужасом вспоминаю таверну, где встретила Джимми.

— Господин Джонс, как мы рады вас видеть! — молодой услужливый мужчина появился перед нами так внезапно, что я умудрилась испуганно вздрогнуть, крепче прижав к себе дочь, отчего Калеб и Лили помрачнели, а незнакомец побледнел.

— Эдди, буду признателен, если ты больше не будешь пугать моих спутниц…

— Я не испугалась! — гордо заметила Лили, но в этот раз не расплылась в улыбке, продолжая тяжело смотреть на бедного Эдди.

— К-конечно. Прошу прощения, леди, я ни в коем случае не хотел вас напугать!

— Ничего страшного. Дорога сказывается, делая меня более впечатлительной.

— Позвольте показать ваши комнаты. Они уже ждут вас!

Калеб благосклонно кивнул, в то время как я озадаченно нахмурилась, но последовала в указанном направлении, отмечая по пути, что дом полнится магией. Я могла себе позволить содержать только пару артефактов, да что я; бабушка моя не могла себе позволить сильно больше, а здесь же… не было и намёка на обыденные вещи. Свет излучали магические светильники, в случайном порядке парящие под потолком. Их было огромное количество, они напоминали больших светлячков, что собрались на деревьях с наступлением ночи. Картины в добротных золотых рамах скрывали в себе работы именитых мастеров прошлого. Изображения на них жили своей маленькой жизнью.

Когда мы поднялись по лестнице на верхний этаж и подошли к выделенным комнатам, я заподозрила, что придётся расстаться со всеми шиллингами, которые прихватила с собой, а стоило Эдди открыть дверь, то поняла, что придётся ехать в банк.

Гостиная была огромной и больше соответствовала комнате в королевском дворце, а не в гостинице.

— Как вам? — наш сопровождающий гордо раздул грудь, а я скривилась, в глазах прыгали монеты.

— Не знаю… как-то не впечатляет, — проговорила, возвращая его в суровую реальность.

— Не впечатляет?.. — сорвавшимся голосом пискнул он.

— Не впечатляет? — удивился Калеб.

— Нет! Мы поищем что-нибудь другое!

— Глупости, — озадаченно нахмурил лоб дракон. — Лили здесь нравится! Маленькая принцесса должна жить в таком месте! — указал он рукой на по глупости опущенную с рук дочку. Та радостно носилась по комнате, трогая мебель и статуэтки с живым интересом в глазах.

— Калеб, мне это не по карману, — сделав шаг к дракону и заодно повернувшись спиной к Эдди, прошептала я одними губами.

— Не беспокойся, — улыбнулся он мне и гораздо громче продолжил: — Эдди, всё чудесно! Можешь идти, хотя, подожди… захвати послание. Пусть мальчишка-посыльный немедленно его доставит! — он требовательно протянул ладонь в мою сторону, и мне ничего не оставалось, как вытащить из ридикюля заранее подготовленное послание для леди Бассет, где я просила её о встрече.

Стоило двери за Эдди закрыться, как я возмущённо прошипела:

— Вообще-то, мне платить, и я бы хотела, чтобы ты посоветовался со мной при выборе гостиницы за такие-то деньги!

— За какие такие? — ухмыльнувшись, он ускользнул из-под моего разъярённого взгляда и подошёл к дочери. — Нравится, Лили?

— Оссень! — крутанулась она на месте, прижимая ручки к груди.

— А ты ведь ещё не видела спальню! Там такая кровать… на ней можно прыгать! Пошли, я тебе покажу! — подхватив её, он унёсся в одну из дверей, что вели из этой комнаты. Вскоре оттуда донёсся заливистый смех, а я, наконец, отмерла, медленно последовав за ними.

Огромная кровать с четырьмя столбами под розовым балдахином терпеливо скрипела вслед за прыжками Лили.

Калеб с улыбкой наблюдал за тем, как она взмывала всё выше и выше.

— Улыбнись, — шепнул он, подойдя ко мне, — насчёт комнат не беспокойся. Лили ведь моя племянница, я хочу, чтобы она запомнила эту поездку. Так что проживание полностью возьму на себя, — заглянув мне в глаза, он убрал выбившуюся из причёски прядь розовых волос мне за ухо, коснувшись пальцами. Встретившись с ним взором, я позволила себе на пару секунд утонуть в его магнетических глазах. Честно признаваясь себе, что он мне нравится.

— Мама, я голодна! — дёрнула меня за юбку Лили.

— Я тоже не отказался бы съесть кусок хорошо прожаренного мяса, а может, даже и целую ногу, — подмигнул ей Калеб. — Найдём, где поесть, а потом займёмся делами! Согласна?

— Раве я могу с вами спорить?! — я с нежностью взглянула на дочку, что, припрыгнув, уцепилась за дракона, на что он, подмигнув, закинул её к себе на плечи и уверенным шагом направился на выход.

Ресторанчик мы нашли достаточно быстро, где Калеб, также не став меня слушать, за всё заплатил сам, после чего мы постепенно дошли до королевской площади, где было множество народа.

Королевский дворец привлекал к себе зевак разных мастей. Перед ним расхаживали представители разных сословий и видов, а между ними рьяно шныряли мальчишки-разносчики и торговки.

Незамысловатый букет из белых лилий появился передо мной внезапно, стоило мне выпустить из поля зрения Калеба, присматривая за свесившейся с парапета фонтана дочерью. Её влекло движение воды. Дракон же где-то нашёл цветочницу и теперь с загадочным видом ждал моей реакции.

Я с удовольствием коснулась пальцами нежных лепестков и поражённо выдохнула. Цветы от прикосновения заискрились.

— Их выращивает девчонка-полуэльфийка с очень сильной кровью. Потому её цветы всегда с сюрпризом.

— Очень красиво! Спасибо! — выдохнула я, прижимая к груди букет.

— Мам, а можно мы дома тозе сделаем фон-фон-тан? — с надеждой проговорила дочка, обтирая мокрые ладошки о подол платья.

— Может быть, позже, — провела я рукой по её головке. — Раз ты уже наигралась, теперь пойдём по маминым делам! Редакция нас ждёт!

— Как скажешь… Моя принцесса, пойдёшь сама или на плечах?

— На плечах! — не задумываясь, проговорила малышка, нетерпеливо протягивая к нему руки. После чего тут же взлетела в его объятиях. Оба были довольны собой и притягивали завистливые взгляды прохожих. Кто-то от души радовался за нас, а кто-то чопорно прицокивал. Я же плавилась от умиления. Казалось, что я купалась в море из тёплых солнечных лучей. Они обещали заботу, заставляя расслабиться и отдаться им во власть.

Калеб, несмотря на то, что малышка сидела у него на плечах, и он поддерживал её одной рукой за ножку, предложил мне свой локоть. На мгновение мне показалось, что мы с ним одна семья. Мысль кольнула, но я тут же постаралась от неё избавиться. Ему нравится Полли! Или нет? Что я вообще знаю о его вкусах?

Взгляд сам собой притянулся к лицу мужчины: спокойному, уверенному, не дарящему окружающим возможность прочитать его истинные мотивы и чувства, но значит ли это, что он ничего не чувствует?

Любопытство взвилось во мне, рождая желание.

— Софи! — вернул меня в реальность голос Калеба; мужчина вопросительно выгнул бровь, вглядываясь в моё лицо. — Мы пришли, но ты, кажется, увлечена своими мыслями… Дам шиллинг за то, чтобы узнать, что у тебя в голове.

— Думаешь, не прогадаешь? — игриво улыбнулась я.

— Это же ты, точно выиграю…

— Шиллинг — это слишком мало!

— Хотю крендель! — Лили дёрнула Калеба за волосы и нетерпеливо указала в сторону девушки, что только повернула на эту улицу.

— Мы продолжим, а пока наша маленькая леди изволит ещё раз обедать, — подмигнул он, обходя меня, — Мы будем в парке, что в конце улицы!

Я же ещё несколько секунд стояла, поражённая громом. Мне понравилось его «наша». Но дела не ждут, и потому я ринулась по уже знакомой лестнице.

Редактора мне пришлось ждать, и чем ещё заняться, как не почитать новый выпуск вестника? С удовольствием вдохнув аромат свежей краски, я развернула листы. Надо же знать, чем живёт город, а жил он весьма интересно. Начинался сезон приёмов, королевский театр ставил премьеру сегодняшним вечером, но больше всего аристократов занимал новый наследник графа Лорри — его неодарённый младший сын Себастьян Лорри. Так как не объявился носитель магии семьи, то именно он вступил в наследство, хотя был не в ладу с отцом при жизни и большую часть времени провёл в дальнем поместье. Старшие сёстры были также не одарены магией, потому не могли рассчитывать на богатства и титул. В статье подробно расписывалось наследство, доставшееся ему. Больше всего автора привлекали редчайшие артефакты, меня же заинтересовало иное.

Сердце пропустило удар, когда я увидела его портрет. Я знала этого мужчину, вот только имя при нашем знакомстве у него было другое.

Совсем неприлично для аристократки, я закусила ноготь большого пальца, суматошно следя взглядом за суетившимися вокруг корреспондентами. Никто не обращал внимания, как в моей голове началось целое сражение. Мысли одна мрачнее другой поднимали голову и завладевали сознанием: Зачем? Почему? Глупость же... Для чего останавливаться у меня под вымышленным именем? К такому способу прибегают только те, кто желает быть неузнанным…

Резко поднявшись, я хотела уже поспешить к Калебу, но редактор словно по волшебству появился передо мной.

— Леди Баваро, — поприветствовал он, — с вами всё хорошо?

— Да-да, конечно, — моргнула я несколько раз, откладывая в сторону итоги своих размышлений, — рада вас видеть, господин Роттальд. Что же вы пишете о моём поместье столь неблагосклонно?

— Разве? — выгнув бровь, он отворил дверь в свой кабинет, пропуская меня.

— Ты молчала всю дорогу, в то время как взгляд твоих красивых глаз прожигал во мне дыру. Должен тебя огорчить, я огнеупорный. Помнишь, уже говорил, что огонь — моя стихия?!

— Помню, — буркнула я, не желая сейчас начинать разговор. Мы только вернулись из города: Лили сонно потирала глазки, наблюдая, как носильщики заносили покупки. Пока я ходила по делам, эти два дракона не теряли времени даром и прошлись по магазинам. Я видела коробки из магазина готовых платьев, из книжной лавки, несколько коробок было от мастеров игрушек. Дядя Калеб расстарался на славу…

Присев на диван, я раскрыла объятия, в которые тут же упала дочка, сонно зевнув.

— Похоже, ужин отменяется, — констатировал мужчина, подойдя к одному из мальчишек, что вносили вещи, и передавая тому монету. Я не видела номинал, но фантазия работала превосходно, дорисовывая картину.

Откинувшись на спинку дивана, я из-под опущенных ресниц наблюдала за ним. Если при первой встрече он казался обычным, — такой мужчина с лёгкостью растворится в тени, — то уже в следующий раз я поняла, что забыть его сложнее, чем показалось вначале. Его руки врезались мне в память, да и тело было твёрдым как скала. Сейчас, глядя на него, я отмечала, что для города он выбрал одежду лучшего качества, которая прекрасно сидела, запонки были из золота. А сам дракон носил это с лёгкой небрежностью того, кто хуже никогда и не видовал. Он прекрасно ориентировался в комнате, не стесняясь и не тушуясь, пользовался всем тем, что нам предоставили. При этом, где бы ни был, он был уверен и спокоен. Его спокойствие не равнялось безразличию, оно, скорее, было свойственно тому, кто безоговорочно верит в свои силы, знает свои возможности и идёт к своей цели.

Перебирая пушистые волосики Лили, я чувствовала, как её тело расслабляется, и дочка погружается в сон.

— Ты положил деньги на моё имя?

— Шустрая… И когда только успела сбегать к гоблинам?! — не стал отнекиваться дракон.

— Не стоило…

— Софи, не говори глупости, — отрезал Калеб, — как минимум подумай о дочери! Считай, это её наследство, доставшееся от отца. Когда я положил деньги на счёт, то не рассчитывал, что вернусь в твою гостиницу так скоро. Как уже говорил, дела меня поджимают, а эти деньги позволили бы вам жить до моего возвращения припеваючи, даже если бы твоя затея прогорела.

— Издеваешься?! На эти деньги мы смогли бы жить до конца своей жизни…

— Лили — белый дракон, от неё будут ждать больших начинаний, я бы сказал даже — великих, в этих условиях эти деньги — пшик.

На мгновение спрятав лицо в волосах дочери, я глубоко вдохнула её аромат, давя в себе писклявый голосок, шептавший, что мне должно быть неудобно. В конце концов, это его деньги и его выбор.

— Кто ты?

— Калеб, — усмехнулся он.

— Не юли! Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Сто тысяч — это не шутки! Это огромная сумма, а для тебя, похоже, пустяк…

— Не пустяк, просто мне важна жизнь Лили, — он со вздохом подошёл ко мне и забрал дочь. — Я отнесу её в постель, а ты пока позвони вон в тот колокольчик у окна, — стрельнул он взглядом в указанном направлении.

Спорить я не стала и сделала, как он просил, а через минуту в комнату скользнула девушка в чистом голубом платье, белоснежном переднике и чепце. Она хоть и была молода, но смотрела твёрдо и уверенно.

— Я — Хиллария, ваша няня.

— Отлично, вам сюда, — выглянул из спальни девочки Калеб, подзывая её к себе, — она устала, позаботьтесь о ней. Мы не успели поужинать, поэтому, когда Лили проснётся, её надо покормить. Она — молодой дракон, вы же маг?

— Да. Господин Бойд предупредил обо всех нюансах, — ответила она, в то время как я последовала за ними в спальню дочери.

— Отлично, мы на вас полагаемся!

— Что?.. — не успела я возразить, как меня под локоток вывели из комнаты и закрыли двери. — Ну, знаешь… Много на себя берёшь! — прошипела, ловя на себе его ласковый взгляд. Мы стояли слишком близко, к тому же он не спешил отпускать мой локоть, вместо этого поглаживая кожу большим пальцем. Его немного шероховатая кожа слегка царапала руку, разгоняя импульсами мурашки по всему телу. — Это моя дочь, и я буду решать, кто будет её няней, и нужна ли таковая мне вообще!

— Я тебе не враг, просто хочу немного облегчить твою жизнь! Ты ведь так ни разу и не заглянула к себе в комнату, а там, между прочим, огромная ванна. Говорят, мечта каждой девушки…

— Допустим, — фыркнула я. — Мне не нравится, что ты действуешь, не советуясь со мной. Мне кажется, что ты хочешь забрать у меня Лили.

— Я хочу, чтобы она поехала со мной, но не одна, а со своей чудесной мамочкой… Я не буду говорить, что Лили нужно учить управлять магией и драконом, ты и так это знаешь. А вот то, что сама мне очень нравишься, ты как-то упускаешь…

— Что?.. — поражённо выдохнула я, наблюдая, как Калеб медленно сокращает оставшееся между нами расстояние. — По-моему, ты слишком близко, — хрипло проговорила, цепляясь за эфемерные рамки.

— А мне кажется, это идеально, чтобы видеть звёзды в твоих глазах, — он поймал мой взгляд, сосредоточенно ища признаки сопротивления. Коснувшись пальцами выбившейся пряди из моей причёски, он заправил её за ухо и скользнул широкой ладонью по шее. При этом я видела в нём твёрдость и уверенность в происходящем. Казалось, что взглядом он безмолвно убеждал меня согласиться… покориться ему. Молчаливый посыл сработал лучше любых слов. Тепло и нега разливались по моему позвоночнику, пробуждая предвкушение, заставляя забывать правила и приличия.

Когда его губы мимолётно коснулись моих, я с наслаждением прикрыла глаза и в то же время разочарованно выдохнула, положив ладонь ему на грудь. Сильные удары сердца под пальцами, жар его тела и мускусный запах обволакивали меня, заставляя желать большего. Его не пришлось уговаривать; горячие губы уверенно накрыли мой рот в требовательном поцелуе. Его губы оказались нежными, но в то же время ненасытными и твёрдыми в своих действиях. Широкая ладонь скользнула вверх по шее, ловко вытаскивая шпильки и заколки из причёски до тех пор, пока волосы шёлковой волной не упали мне на спину, и он с наслаждением не запутался в них рукой.

— Всегда хотел распустить эту слишком правильную причёску… — пробормотал мужчина, я же, закинув руки ему на шею, сама припала к его губам, выбирая действие, а не стороннее наблюдение. Он мне нравился и нравился его обжигающий поцелуй, хотелось повторить, чтобы проверить, так ли они хороши, как показалось.

Не показалось. Его поцелуи были сладкими, заставляющими терять волю и разум. Моё тело податливо плавилось в его руках, как кусочек сливочного масла на жарком солнце. Прижимаясь к нему в поисках опоры, я перехватила инициативу. Слегка прикусив его нижнюю губу, но тут же с нежностью пройдясь по месту укуса язычком, срывая уже с его губ полустон-полувыдох. Дракон крепче прижимал меня к своему твёрдому горячему телу, я же, скользнув напоследок ноготками по его шее, удовлетворённо разорвала поцелуй и вновь упёрла ладонь в его грудь, где в клетке рёбер бешено стучало сердце мужчины в унисон с моим.

— Вы неплохо целуетесь… — хрипло проговорила я, не в состоянии выдерживать тишину между нами.

— Неплохо? Софи, ты меня оскорбляешь и вынуждаешь доказать, что это не так.

— Ну, может быть… в следующий раз. За стенкой няня сидит около Лили, я не хотела бы вызывать пересуды у прислуги или, того хуже, чтобы, проснувшись, Лили увидела нас в непотребном виде...

— Поверь, здесь умеют держать язык за зубами.

— Предпочту не проверять на своей шкурке, — с трудом выбравшись из его объятий, я уговаривала своё предательское тело, что правильно поступить именно так.

— Как скажешь… Ты сожалеешь?

— Вот сейчас ты говоришь глупости, на тебя не похоже. Мы, кажется, уже пришли к выводу, что они чаще исходят от меня. Мне понравился поцелуй и… ты мне нравишься, — несмотря на юный облик тела, моя душа была старше и могла честно признаться, что хочет. А хотела я, на удивление, этого дракона.

— Замечательно, потому что ты мне тоже очень-очень нравишься, Софи. Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной, я смогу о тебе позаботиться… — приложив пальцы к его губам, я заставила его замолчать.

— Я не хочу сбегать сейчас. Я столько старалась, разбиралась, как управлять гостиницей. Несомненно, ошибок у меня было много, но разве их не бывает у тех, кто хоть что-то начинает делать? Я не брошу на полпути! Калеб, я не хочу быть содержанкой.

— Я этого не говорил, — задумчиво нахмурился дракон, следя за моим медленным передвижением по гостиной. Я же не спеша подошла к бюро и обнаружила пару посланий. Одно предназначалось мужчине, а второе — мне.

— Похоже, это ответ от леди Бассет, — я поспешила открыть конверт и тут же выронила послание.

— Софи, что случилось? — одним быстрым движением Калеб оказался около меня и поднял листок бумаги.

— Она не сможет меня принять. Её брат с прискорбием сообщает, что леди Бассет умерла прошедшей ночью во сне…

Это известие меня подкосило, и я с благодарностью приняла крепкие объятия Калеба. Дракон же не стал церемониться и, подняв меня, перенёс на диван. После чего, налив стакан воды, подал его мне.

— Пей, — его пальцы аккуратно гладили мои щёки, стирая незаметно катившиеся слёзы.

— Знаешь, что странно? Сегодня в вестнике я прочитала, что новым наследником графа Лорри стал некий Себастьян, там и портрет его был…

— И что же в этом странного? Люди умирают и передают свои титулы и деньги наследникам. Лорри? Это же артефакторы? Талантливая была семья.

— Верно. Только он останавливался у меня в гостинице под другим именем, и мне казалось, что леди Бассет от него без ума.

— Под каким именем он у тебя останавливался? — требовательно поинтересовался дракон.

— У меня жил господин Броуди, а не наследник Лорри. После его отъезда всё пошло хуже, чем обычно.

— Вот как… — нахмурившись, дракон сосредоточенно думал.

— Мне не нравится всё это. Леди Бассет пылала здоровьем, я не верю, что она могла умереть во сне.

— И что предполагаешь? Что это он её убил? Зачем? Чтобы она не рассказала, как он путешествовал инкогнито? Глупо. Аристократы прибегают к такому перемещению, чтобы не привлекать к себе внимание.

На мгновение мне стало стыдно, что я надумала невесть что на честного лорда, но потом моя совесть замолкла, а подозрительная натура взяла верх, нашёптывая, что всё может быть. Ведь мы не знаем до конца глубину бездны в душах окружающих.

— Я пойду завтра на церемонию прощания.

— Зачем?

— Хочу выяснить, была ли она больна. Близкие наверняка знают. Иначе… я не верю в случайность её смерти! Когда столько кажется, может оказаться, что и не кажется вовсе!

— Надеюсь, ты хоть позволишь тебя сопровождать?! Если что, это — констатация факта, — не дожидаясь ответа, он притянул меня к себе.

Я положила голову ему на плечо, прикрыв глаза и стараясь унять тоску и возмущение. Жизнь так хрупка! Калеб же медленно перебирал мои волосы, находя в этом незамысловатом жесте умиротворение.

— Я не хочу, чтобы ты была моей содержанкой, Софи. Ты — нечто большое, но мы поговорим об этом позже.

Прощальная встреча проходила в трёхэтажном особняке в престижном районе столицы. Это место не кичилось последними веяниями, скорее наоборот — здесь наблюдалось следование традициям. Этот дом был построен лет триста назад, и с тех пор владельцы поддерживали его в надлежащем состоянии, совершали реновации, но никогда глобально не перестраивали. Дом окружали высокие кипарисы, на которых тонко запевали свои трели птицы.

Я шла под руку с Калебом, периодически бросая на него изучающий взгляд. Он прекрасно вписывался, но при этом не привлекал излишнее внимание, что давало ему возможность оценивать окружающих. Я видела, как его зрачки очерчивали фигуры гостей одну за другой, словно видели их насквозь и запоминали.

Я никого здесь не знала и после официального приветствия с братом покойной и выражения ему искреннего сочувствия, сильно засомневалась в разумности своего желания прийти. Окружающие дамы то и дело промакивали уголки глаз белоснежными платочками, вот только глаза их были расчётливо холодны. Здесь не было её друзей. И были ли они вообще?!

— Ваше…

— Как поживаете, Артур?

Пока я изучала обстановку, к нам подошёл импозантный мужчина далеко за пятьдесят, который узнал дракона и хотел к нему обратиться, вот только Калеб перехватил инициативу, что от меня не скрылось, и я мысленно усмехнулась. Думает, я не догадываюсь, что у него наверняка есть титул? Глупец! Хотя, поминая его слова о том, что поговорим мы позже, он понимает, что я знаю… По тому, как лорд вытянулся перед ним, похоже, он — как минимум граф.

— Прекрасно, если бы не удручающие события семьи Бассет, был бы и вовсе счастлив.

— Артур, позвольте представить мою спутницу: леди Баваро, родом из Эсперанса. Настоящий новатор, даже и не подозревал, что ваша страна прячет такое сокровище.

— Вы меня смущаете, — склонила я голову, ловя на себе проницательный взгляд.

— Для меня честь — знакомство с вами, леди Баваро. Для меня также будет честью, если вы будете звать меня Артуром.

— Благодарю.

— Баваро… Чем занимаются ваши родители? — видно, не найдя в голове сходства с действующими фамилиями, поинтересовался он.

— Мой дед, Гораций Берег, всю жизнь изучал поведение единорогов, обитающих в заповедном лесе. Теперь я открыла там гостиницу «Незабудка». Думаю, он был бы рад, ведь теперь гораздо большее количество людей узнает о жизни этих чудесных животных, — стараясь выглядеть как можно невиннее, я увильнула от прямого вопроса, заодно упомянув своё дело. Мне нужно, чтобы обо мне узнали как можно больше людей, тогда наверняка кто-нибудь, да приедет.

— Так вы — та самая хозяйка гостиницы у заповедного леса… — задумчиво протянул мужчина, встретившись взглядом с Калебом.

— Леди Баваро, я оставлю вас на пару минут, — обратился ко мне дракон, взглядом ведя беседу с Артуром.

— Был рад знакомству, — раскланялся тот, следуя за ним.

— И я, — выдохнула вслед.

Не находя себе места, я осмотрелась и удивлённо замерла. Господин Броуди стоял в нескольких метрах от меня, беседуя с пожилым джентльменом. Наши взгляды встретились, и я могла поклясться, что он узнал меня. Казалось, его лицо окаменело, а губы досадливо скривились, но это была лишь секундная картина. После он стал ко мне равнодушен, словно мы были не знакомы.

Нехорошее предчувствие поселилось в моей душе. Как бы Калеб ни уговаривал меня, что я себя накручиваю, я не оставила мысль, что что-то с ним не так. Иначе он бы подошёл со мной поздороваться! Так ведь?! Путешествие инкогнито — обыденная практика, но это не значит, что можно быть невежливым. Но, может, он хотел быть неузнанным?! Решив идти до конца, я твёрдо вознамерилась докопаться до истины. В конце концов, моя фантазия рисовала картины одна мрачней другой. И что там… мне казалось, что леди Бассет умерла по его вине.

— Леди Баваро, — окликнул меня отдалённо знакомый голос, когда я решительно сделала шаг по направлению к господину Броуди.

— Оу, лекарь Уайт, рада вас видеть!

— И я. Не думал, что вы были знакомы с леди Бассет.

— Недолго. Она гостила у меня в поместье. Чудесная была леди.

— Чудесная? Вы хотите сказать, взбалмошная? — усмехнулся он, подхватывая с подноса проходящего официанта фужер.

— Она была своеобразной, но неплохой, — дипломатично постаралась поправить его, при этом медленно двинулась в бок, желая хоть искоса видеть господина Броуди.

— Пожалуй, соглашусь. Вот только большая часть присутствующих не разделит вашего мнения…

— Жаль, — отстранённо отметила я, наблюдая, как нынешний граф Лорри уходит через двери, ведущие внутрь дома.

— С вами всё хорошо, леди Софи? — озаботился Мартин, беря меня без спросу за руку и тут же отправляя магический импульс путешествовать по моему телу, проводя диагностику.

— Да, просто мне показалось, что я увидела господина Броуди, который гостил у меня недавно, но он, кажется, остался недоволен моим гостеприимством, раз не пожелал со мной здороваться.

— Вы уверены? Это новый граф Лорри…

— Уверена! Прошу простить, нужно выяснить, что было не так с его пребыванием у меня.

— Похоже, вы становитесь всё более и более уверенным коммерсантом. Буду рад, если вы найдёте время отобедать со мной в эту свою поездку, — протянул он мне свою карточку, я же была настолько ошарашена, что тут же приняла её. — Не смею вас задерживать, — слегка поклонившись, он переключил своё внимание, а я поспешила в том направлении, где скрылся Броуди-Лорри.

За дверью также ходили гости. Гораздо меньшее количество, но люди были, что успокаивало мои расшатавшиеся нервы. При этом я ловила в себе какой-то странный необъяснимый приток адреналина, что гнал меня вперёд. Я хотела быть храброй, хотела быть сильной и не видела преград.

Поиски ни к чему не привели, мне казалось, что я видела его пару раз за поворотом, но, когда достигала того места, там уже никого не было. Я не стала подниматься на второй этаж, где определённо находились личные комнаты семьи, а потому очень скоро оказалась на террасе, что выходила в сад. Похоже, что все комнаты в этой части дома вели сюда. Это был не сад, а скорее парк с аккуратно высаженными и подстриженными кустами, что образовывали подобие лабиринта, бельведер с белоснежными колоннами и даже фонтан, где бежала вода, сверкающая на солнце.

— Упустила! — расстроенно прикусила я губу, намереваясь вернуться к Калебу. Мы уже пробыли положенное время, после которого можно уйти. Я чувствовала себя здесь лишней.

Вот только блеск около бордюра привлёк моё внимание. Я подошла рассмотреть, что же это... Но скрип камня сверху заставил меня вскинуть голову. Статуя, что служила украшением крыши не один век, самым прискорбным образом неслась вниз. Прямо туда, где стояла я.

Резкий рывок увёл меня из-под удара.

Статуя развалилась на пару больших частей и множество мелких. Я же не спускала взгляд с камней, что медленно катились по террасе.

— Софи, Софи, посмотри на меня! — трясли меня, словно куклу, крепкие руки дракона.

Медленно моргнув, я всё же сконцентрировалась на его лице. Он был в бешенстве. Желваки ходили на скулах. Зрачки вертикально пульсировали, а температура тела стремительно повышалась, напоминая, что его стихия — огонь.

— Дайте её осмотреть! Я лекарь! — Мартин с лёгкостью отодвинул его, немедленно начиная диагностику. Я слышала поражённые вздохи, видела, как начинают скапливаться в саду любопытствующие.

— Леди Баваро, сосредоточьте взгляд на мне. Где-нибудь болит?

— Нет. Только обидно и чуточку страшно…

— Что случилось? — тут же перехватил инициативу дракон, приседая около осколков и шаря рукой по полу, беря в руки блестящую табакерку, инкрустированную камнями.

— Я не знаю… вышла, раздался скрип, я вскинула голову, а там она летит… я же словно окаменела, не могла сделать и шагу…

Слёзы стали скапливаться в глазах, намереваясь вот-вот пролиться. Калеб же, развернувшись на пятках, резко рванул в дом, оставляя меня в цепких руках лекаря.

— Ну же, леди Софи, вы же отважная девушка. Физически с вами всё в порядке, но у вас шок... Я могу погрузить вас в сон или же дать успокоительную настойку, что выбираете?

— Настойку.

— Неплохой выбор, но, может, лучше сон? Кажется, ваши нервы немного истощены…

— Я… — слёзы всё же покатились по щекам, а Мартин, приобняв, повёл меня в дом.

— Какой кошмар!

— Бассет совсем не следит за домом!

— Ужас!

Громкий осуждающий шёпот доносился со всех сторон.

— Как вы?! — барон Бассет подскочил к нам, вглядываясь с тревогой.

— Ей нужно отдохнуть! — безапелляционно заявил Мартин.

— Да-да, конечно! Гостевая спальня в вашем распоряжении. Вас проводят, — тут же подозвал он слугу.

— Не стоит…

— Стоит! Это я как лекарь говорю и, поверьте, со мной не спорят! — несмотря на моё сопротивление, он последовал за слугой.

— Со мной ничего не случилось, меня ни один камень не коснулся…

— Если нет физических повреждений, это не значит, что вы целы! Располагайтесь! — указал он на кровать, пока я возмущённо пыхтела.

Вокруг меня суетилась прислуга, барон Бассет зашёл вновь, в этот раз он выглядел более испуганным, и всё это под молчаливым надзирательным взглядом лорда Уайта, что словно по волшебству доставал бутылочки из кармана своего пиджака — наверняка с расширенным пространством — и смешивал для меня гремучую смесь.

Когда мои веки почти смежились, а сознание провалилось в полусон, вернулся Калеб. Я не могла рассмотреть его лицо, но чувствовала, что он очень зол. Мужчина отчитывал каких-то людей, я слышала, что они возражали, вот только смысл слов не хотел достигать моего сознания. Последнее, что я помнила, — как крепкие руки сомкнулись на мне, поднимая. Знакомый мускусный аромат окутал меня, после чего я окончательно провалилась в сон.

Я потрясающе выспалась. Потянувшись, приоткрыла глаза и с наслаждением прошлась в полумраке по контурам мебели, отмечая, что нахожусь в своей комнате гостиницы. Запах белых цветов, что стояли в вазах по обе стороны от кровати, будоражил. Кажется, их было слишком много для меня; потянувшись к ним, чтобы убедиться, я заодно воспользовалась шаром-артефактом; лёгкое касание дарило тусклый свет. Воспоминания о прошедшем дне накрыли меня. Резко поднявшись, я схватила дезабилье, что лежало в ногах на краю, и, натягивая его по пути, подошла к окну, распахнув тяжёлые портьеры. Солнце клонилось к закату.

— Вот же… Лекарь — паразит! Снотворное подсунул! — резко развернувшись, я устремилась в гостиную. Энергия кипела во мне, смешиваясь со жгучим желанием кого-нибудь придушить.

На моё счастье, гостиная не была пуста, и сразу нашлись кандидаты, чьи шеи свернуть.

— Вы подмешали мне снотворное! — сразу взвилась я, обличительно ткнув пальцем в Мартина.

— Каюсь, виноват! — поспешил сдаться лекарь, в то время как Калеб, отложив документы, что читал до моего прихода, поднялся и подошёл ко мне практически вплотную. Он не касался меня, но его взгляд заставлял меня нервничать. Была в нём определённая решимость. Казалось, пока я спала, прошла целая эпоха. Его взгляд стал твёрже и острее, исчезла мягкость и обманчивая простота. Сейчас было сложно его не заметить или как-то ослушаться. Взгляд мужчины давил, вместе с тяжёлой аурой. Похоже, он до сих пор был зол. У меня язык не поворачивался обратиться к нему как к искателю, потому, облизнув пересохшие губы, я решила, что к такому лучше обращаться по имени или вообще не иметь с ним дел… Единственное, что выбивалось из мрачного образа большого вельможи, — были руки, спрятанные в карманы брюк, словно они жили своими желаниями, а он, чтобы укротить, заложил их в карманы.

— Калеб? Что стряслось? — тихо поинтересовалась я.

— Ты чуть не умерла…

— Но не умерла же, — пока я не находила причин для резкого изменения его настроения, и это мне не нравилось. Казалось, что мотив на поверхности, но я его не вижу.

— Это я виноват. Софи, ты была права в своих подозрениях, а я к тебе не прислушался.

— С чего такие выводы? — бросила взгляд ещё на двоих присутствующих, что старательно делали вид, будто не смотрят на нас и не замечают, как близко ко мне стоит дракон, обращаясь по имени. Удивительная тактичность! Один из присутствующих был моим новым знакомым — Артур, а второй… в голове закружились отрывки воспоминаний, в том числе и тот вечер в таверне, в который я впервые столкнулась с драконом. Тогда он был не один, и, похоже, это тот самый тип. Только сегодня он был в дорогом костюме, украшенном драгоценной брошью в виде дракона. Кажется, именно такие отличительные знаки носят работники драконьего посольства. Чем выше должность, тем больше на броши блеска.

— Уважаемый Артур пошёл мне навстречу и показал список артефактов, что принадлежат графу Лорри.

— Артефактов? — озадачилась я. — Причём здесь они?

— На том месте, где стояла статуя, нашёлся активированный артефакт разрушения. Слабый, но запретный. К тому месту, где упала статуя, тебя привлёк блеск табакерки. Её использовали и как приманку, и как метку для наводки… Присядь, ты пережила стресс, — указал мне рукой на кресло рядом со своим местом дракон. Я возмущённо зыркнула на него, но устраивать скандал не стала и послушно села. Раскомандовался, чешуйчатый!

— Откуда у вас список? — озадачилась я, мысленно возвращаясь к господину Броуди и артефактам.

— Имущество графа Лорри, в том числе и артефакты, тщательно задокументированы, — вступил в разговор уважаемый лорд, — после смерти старого лорда была проведена опись, именно по ней новый наследник будет принимать имущество.

— И?

— У графа Лорри имеется такой артефакт, к нему отправлены приставы, которые попросят его прибыть ко мне в гости, — проговорил лорд Артур.

— Думаете, он по своей воле согласится?

— Я — канцлер! Думаете, мне можно отказать? — насмешливо выгнул он бровь, в то время как я сглотнула. Не сидела бы — обязательно пошатнулась бы. Канцлер нашего королевства был представлен мне по имени… ужас!

— Но меня больше заинтересовали парочка других артефактов, — проговорил Калеб, возвращаясь к прерванному занятию — изучению пухлой стопки документов.

— Да? И каких? — повисшее молчание мне не нравилось. Присутствующие мужчины откровенно препарировали меня, хотя лорд Уайт, как и Калеб, был погружён в изучение документов.

— Это потрясающе интересно. Жаль, что подопытных образцов не будет, — параллельно со мной сожалел он.

— Конечно, не будет! Артефакты не были изъяты только из уважения. В любом случае большая часть никогда не использовалась и использоваться не будет! — возмутился лорд Артур.

— Думаю, что вам всё-таки представится случай из практики… — Калеб встретился взглядом с Мартином, отчего интерес в том взвился с новой силой. Я не видела его настолько воодушевлённым и счастливым, правда, в следующую же секунду взгляд мужчины стал встревоженным и даже злым.

Я же, понимая, что ситуация явно вышла из-под моего контроля, с беспокойством поглядывала в сторону комнаты Лили. Поехав на приём, мы оставили её с няней, но день прошёл… Как там моя девочка?!

— Она с няней в саду, — уловив моё настроение, сказал дракон.

— Я, пожалуй, её навещу…

— В таком виде? — усмехнувшись, он, наконец, встретился со мной взглядом, оторвав его от документов.

Его глаза откровенно смеялись, пока я пылала стыдом. Не прощаясь, понеслась к себе в комнату. Дезабилье не предназначалось для посторонних глаз.

Пока я меняла наряд, гости разошлись. К тому моменту, как вновь вернулась, здесь был один только Калеб. Заложив руки за спину, он смотрел в окно, что выходило в сад.

— О чём задумался? И где все твои гости?

— Артур отправился выдавать нагоняй. Графа Лорри ему не привезли, а он ведь только недавно раздувал грудь, что того из-под земли достанут. Надеюсь, после этого его люди будут более расторопны и найдут мужчину. У меня к нему много вопросов, — чуть ли не рыча, сказал он. — Лекарь Уайт обещал вернуться завтра утром. Он поедет с нами в поместье и проверит мою догадку. А что касается Киллиана, то он пошёл добывать информацию, которая могла бы всё объяснить.

— Ух, как у тебя… всё схвачено, — пробормотала я, вставая рядом с ним. Отсюда было прекрасно видно, как Лили, смеясь, бежит по дорожке, а за ней следуют няня и ещё какая-то девочка старше дочери года на два.

— Эта девочка?..

— Дочка Киллиана. Жизнь в этом королевстве явно пошла ему на пользу. Женился, завёл ребёнка... Жаль только, девочка не сможет жить у нас. Съедят и не подавятся…

— Почему?

— Она человек. Его жена — не его истинная, потому и ребёнок — обычный человек, хоть и с магическими способностями. У нас не любят пришлых…

— Наверное, он сожалеет? — задала я больше всего интересовавший меня вопрос.

— Почему? Разве можно сожалеть, что влюбился и счастлив?!

— Но она не его истинная…

— В наше время дракон может и не встретить тот заветный идеал, что течёт в нашей крови, а если встретит, то вполне может пройти мимо, не зная, что упустил. Киллиан счастлив и искать истинную не планирует.

— А как же долг? Мужчины вечно мечтают о наследнике, что продолжит род.

— У него есть младший брат, что, на его удачу, встретил истинную и родил наследника. Им этого достаточно. Меня тоже устраивает, что Лили — моя племянница и сможет продолжить наш род, — он повернулся ко мне и, не долго думая, притянул к своей груди, не встретив сопротивления. Мне же нужно было на мгновение ощутить себя в полной безопасности, к тому же терять время не хотелось; скоро здесь будет Лили. Я чувствовала, как под моей ладонью ускорило бег его сердце. Аромат кожи мужчины казался родным и дарил спокойствие, когда, поведя носом, я вдохнула его. Казалось, от этого мужчина ещё крепче сжал меня в объятиях, с нежностью целуя в волосы, а после — в висок.

— Она не мальчик, а значит — не наследник, — стараясь не отдаться на волю чувств, я вернулась к разговору. Ситуация касалась меня напрямую.

— В её случае это не обязательно. Ей достанется всё. У меня нет повода искать истинную.

— Но ты хочешь, чтобы мы с Лили поехали с тобой, а ведь сам сказал, что у вас не любят пришлых.

— Лили — дракон, а ты мягкая только снаружи, внутри же верна своим идеалам и не дашь сбить тебя с пути. Ты сможешь укротить даже самых свирепых ящеров.

— Что-то во мне нет такой уверенности… И вообще, я не говорила, что хочу поехать с тобой!

— Знаю, но продолжаю надеяться. Я понял, что моё желание быть с тобой гораздо глубже, чем виделось мне вначале.

— Ну-ну… Если так, может, тогда расскажешь, по какому титулу к тебе обращаться, а то с канцлером вы на «ты»… Судя по блеску броши, Киллиан — тоже не простой дракон… Кто он, кстати?

— Наш посол…

— Чудесно! Посол у тебя на побегушках… — в душе я похолодела, не в силах продолжить свои размышления, выныривая из объятий Калеба, что и не сопротивлялся вовсе, отступила на пару шагов назад и, склонив голову к плечу, медленно провела по нему взглядом. Догадки вились одна страшней другой. Надежда, что он — захудалый граф в каких-нибудь дальних землях, стремительно таяла.

Ворвавшаяся Лили нарушила затянувшуюся тишину.

— Малышка! — улыбнулась я ей, устремляясь навстречу.

— Мама-мама-мамочка! — запищав, она радостно повисла у меня на шее. — Хилли заме-замесательная! Она показала мне сад и поситала новую скаску! У тебя такой нет! А ессё я познакомилась с Лизи! Мы теперь подруги!

Хиллария, скромно потупившись, придерживала за руку девочку, что, верно, и была той самой Лизи.

— Меня зовут Элизабет Хазар, — поймав мой взгляд, девочка гордо вскинула тёмноволосую головку и прямо посмотрела мне в глаза. Что бы ни говорил Калеб про истинность, и что в девочке нет и грамма дракона, но её взгляд и яркая сила воли уже сейчас были прекрасно видны.

— Приятно познакомиться, а я — леди София Баваро, но мне нравится просто «леди Софи». Рада, что ты подружилась с моей девочкой, — подмигнула ей, отчего Лизи недоумённо моргнула, а потом широко улыбнулась.

— Ну, как маленькая принцесса провела день? — поинтересовался Калеб, перетягивая внимание на себя, я же заледенела. Догадка, что теперь была и не догадкой вовсе, больно терзала меня когтями. Мне бы спросить, но страх положительного ответа был сильнее.

Оставшуюся часть вечера я провела в заторможенном состоянии. Мы отужинали в нашей гостиной. После чего за Лиззи приехал отец, передав Калебу новую папку с документами. В этот раз она была тощей, но по тому, как уверенно держался мужчина, можно было сделать вывод, что своей работой он доволен.

— Может, ты хотя бы советник, обычный приближённый или какой-никакой генерал драконов? — шёпотом поинтересовалась я, выходя из кареты, когда мы прибыли домой.

Я молчала всю дорогу; болтала Лили и, к моему счастью, жертвой был выбран Калеб. Мы переглядывались, а я перебирала варианты. На самом деле, ответ был на поверхности, но мне казалось, что пока он не назван вслух, то и проблемы нет. Моя жалкая попытка игнорировать истину не вызывала у меня уважения, хотя, похоже, дракона смешила. Хоть кому-то из нас было весело!

— Мама, я Жимми найду! Мне столько надо ему рассказать! — выскочила и умчалась моя егоза, не дожидаясь одобрения. Я же только, умилившись, взглянула ей вслед.

— Нет, — поцеловал мне пальчики дракон. Отвечая на мой вопрос, он не смог скрыть, что забавляется. Около его глаз образовались мелкие морщинки, словно гусиные лапки, а уголки губ готовы были дёрнуться вверх, но мужчина волевым усилием взял порыв под контроль.

Я же, бросив ласковый взгляд на коней, что сумели доставить нас в кратчайшие сроки в поместье, а после — на спешившего к нам Рорри, широко улыбнулась.

— Дом, милый дом…

— Леди Софи, тут такое дело… — смущённо замямлил старик, нажёвывая губу. Беспокойство улавливалось в его старой иссохшей фигуре.

— Дио! Слава всем богам, вы вернулись! — вместе с тем раздался радостный возглас Марии, что, подобрав юбки, неслась к нам. И что-то подсказывало мне, что радость её заключается в том, чтобы переложить на меня груз свалившейся на неё в моё отсутствие неприятности.

— Что случилось? — сразу перешла к делу, не дожидаясь её эмоциональных причитаний.

— Деревенские схватили Джимми. Боюсь, устроят самосуд!

— Что ещё за массовая истерия? Я не слышала, чтобы с ума сходили всей деревней сразу!

— Да нет… за дело они его. Но не жечь же?!

— Что ты хочешь сказать, Мария?

— Что наш Джимми оказался той самой напастью, что в лесу разбойничала!

— Джимми?! Нет! Это бред какой-то! — отрицательно кивнула я головой. — Вы что-то напутали, — в надежде на поддержку, я взглянула на старика, но он тут же виновато отвёл взгляд.

— Нет. Его братья Леи изловили, под руководством деревенского охотника. Я сама видела, леди. Как же он дико метался, вырываясь из кандалов! Я в нём с трудом узнала нашего мальчика, — поёжилась девушка. — Он сопротивлялся пятерым взрослым лбам почти успешно… не знаю, что с ним произошло, но явно замешана магия или ещё какие иные силы. Он был чумазый, в крови, а ещё его глаза… в них не было разума, только тьма. А родственницы его так испугались, но не его, а того, что Джимми изловили. Они знали, мерзавки, и молчали!

— Как же это?.. — всё ещё не понимая, как такое могло произойти, я обернулась к Калебу, но тот раздавал указания. — Ты не удивлён?

— Я подозревал. Хотя и надеялся, что мы успеем вернуться до кульминации. Останься здесь, я поеду в деревню.

— Я с тобой, — не дожидаясь его ответа, я подобрала юбку и полезла на ступеньку. — В конце концов, Джимми мой слуга! Я привела его сюда. Я за него отвечаю! Да и деревенские меня знают, мне будет легче договориться с ними.

— Дело леди говорят, — прошамкал Рорри, — вы — чужак, а она наша. Может, и удастся договориться.

Прикрыв глаза на мгновение, чтобы скрыть от меня бушующие в нём эмоции, дракон согласно кивнул.

— Мария, найди Лили. Пусть она будет под твоим присмотром, — сказала я, забравшись в экипаж.

— Конечно.

— Трогай, — отдал приказ Калеб, запрыгивая внутрь и с силой захлопывая чёрную дверцу.

После чего, поднимая пыль из-под колёс, мы помчались в деревню. Свист кнута, ржание лошадей и подбадривание кучера слились в единый гам, и всё равно напряжённый стук моего сердца перекрывал его. Казалось, я отчётливо слышу удары, в то время как перед глазами мелькали картины из жизни. Вот я впервые увидела мальчика, вот он пытался пасти меня на рынке, а после отважно предлагал забрать их с собой…

У меня не было времени на заламывание рук и причитания, хотя и очень хотелось.

— Почему? — только это я и смогла выдохнуть, глядя на Калеба, что задумчиво смотрел в окно, в то время как его ладонь крепко держала мою.

— Я думаю, он проклят. При нём должен быть тёмный артефакт… Осмотрим его и найдём. По-крайней мере, это самый лёгкий вариант.

Его спина была напряжена, а сам мужчина не отрывал взгляд от окна, словно что-то или кого-то искал там.

Хотелось дёрнуть за рукав дорого сюртука и хорошенько его встряхнуть. Ясно ведь, что в его голове уже вырисовалась цельная картина, в то время как у меня были только отрывки.

— Я могу поклясться, что его не было, когда я везла мальчика сюда. Значит, кто-то ему его дал! Но когда и кто? Если он проклят, должно было измениться поведение. Обычная реакция в таких случаях — болезни и смена настроения… — размышляла я вслух, самостоятельно выискивая ответ. — Господин Броуди дал ему монетку… Она может быть артефактом? Вполне. Он повязал шнурок и носит её на шее! После этого Джимми болел, я вызывала ему лекаря. Получается, что его целью был… мальчик, но почему?

— Софи, как думаешь, какие основные мотивы для совершения преступления?

— Деньги, власть, любовь?

— Последнее весьма романтично… а вот первые два — прямое попадание.

— Но какие могут быть деньги у Джимми? Они нищие!

Калеб хотел было ответить, но в окне, наконец, увидел то, что искал.

— Поворачивайте и езжайте за нами! — крикнул он, приоткрывая дверь на полном ходу. — Нужна будет ваша помощь!

— Кто там?

— Лекарь Уайт. Боюсь, что, если мы правы, может быть уже нет никакой разницы, спалят ли его в огне или придётся убить как нечисть. Сколько прошло времени, как Броуди дал ему ту злосчастную монету? Недели две?

— Верно.

— Тогда следует надеяться, что он очень-очень слабый маг.

— Почему?

— Потому что такой опыт может сработать только с магически одарённой сущностью. Когда извращаются энергетические каналы, их связь с источником исчезает, оставляя после себя лишь жажду.

Сжав пальцы, я выглянула в окно. Деревня приближалась, но при этом время, казалось, непозволительно медленно тянется.

— Что же так медленно?! — возмутилась я, стукнув от досады кулаком по сидению. Калеб тут же ухватил мою ладонь, переплетя наши пальцы.

— Я с тобой. Мы в любом случае не допустим, чтобы с ним что-то случилось! — веско произнёс мужчина. Больше от него не последовало никаких обещаний, но мне хватило этого и той уверенной и спокойной силы, что от него исходила. Казалось, он непоколебим, и ничто этого не изменит.

— Мне нужно успеть. Они меня послушают, я же знаю их уже столько лет…

— Софи, помни, что толпа — это не личность. И если каждый в отдельности будет казаться разумным и воспитанным, то в толпе… он с лёгкостью теряет даже крохи человечности. Будь к этому готова.

— Это же деревенские! Мои деревенские!.. — прошептала я, отказываясь принимать это за истину.

Когда карета начала тормозить, он уже был готов выйти, но дождался полной остановки, чтобы помочь выбраться мне. Я же, подхватив юбки, стремительно ринулась к толпе местных жителей, что собрались перед домом старосты. Они ещё не обратили на меня внимания, гудя негодованием и новыми открытиями. Казалось, что чуть ли не каждый пришёл сюда.

Расталкивая тесно стоящих деревенских, я слышала, как за мной замолкает толпа.

— Пустите! Дайте пройти! — словно корабль, я шла сквозь суровое море.

Люди затихали, потому мне стал отчётливо слышен возмущённый голос Леи:

— Да вы с ума посходили! Полоумные! Нельзя творить что вздумается!

— Лейка, угомонись! Я здесь староста!

— У которого от страха случился приступ слабоумия! Что скажете, когда леди вернётся?!

— Тьфу на тебя! Глянь на него! Хочешь, чтобы он не только зверей грыз, но и кого-то из наших? Может, готова пожертвовать братишкой или сестрёнкой?!

— Не-ет, — тряхнула она рыжими косами, — но, может, леди дождёмся?! Вон у Бетти глубокий погреб, давайте его там запрём!

— Ишь, чего захотела, мои запасы портить! — возмутилась та самая Бетти.

— Хватит! Мы свободные люди! И вольны поступать по своему усмотрению! Мальчишку надо сжечь! Пока он не заразил никого этой чёрной напастью! — постановил староста.

— Леди не понравится… — буркнула Лея.

— Верно! Мне не нравится! Не нравится, что вы с лёгкостью готовы стать убийцами!

Вырвавшись из толпы, я опустила юбки и пошла спокойно, желая сохранить от любопытных глаз, что при этом моё сердце громко стучит от волнения чуть ли не в самом горле.

— Леди Софи, да что вы такое говорите?! Гляньте сами на него! Разве можно допустить, чтобы этот монстр среди наших детей шлялся?! — возмутился староста, поведя рукой в сторону свежевкопанного столба, к которому был привязан цепями Джимми. Вязкая тишина сгустилась над нами. Деревенские, замерев, ждали, не спеша переговариваться и ловя каждое моё слово и движение. Хруст земли под ногами, ржание лошадей и полёт надоедливой мухи слышались особенно звонко.

— Он не монстр! — парировала я, ещё не успев толком рассмотреть паренька.

То, что я видела, мне не нравилось: одежда была порвана, парень сидел на земле, сгорбившись. Низко опустив голову, он прятал за кудрями свои глаза.

— Джимми, как ты? Посмотри на меня! — двигаясь медленно, чтобы не напугать, я желала к нему прикоснуться, как-то ободрить.

— Не трогайте его, леди! Кинется ещё… — предостерёг староста.

— Помогите нам, — вместе с тем раздался голос Оливии, что стояла рядом.

— Я всегда считала, что жители этой деревни — благородные люди. Не по рождению, но душой. Честные, знающие толк в людях. Готовые оказать поддержку и понять…

— Так и есть, леди, но что тут понимать? Вы и сами видели его дела! Видели и наняли ребят, чтобы обезопасить своих гостей…

— Верно, но у всего есть причины. Ты действительно думаешь, что этот испуганный мальчик хочет напасть по своей воле?!

Джимми, слыша меня, опасливо дёрнул головой, отчего я смогла рассмотреть чёрные сосуды на его шее. А вот глаза у него были по-прежнему человеческие. Испуганные, с маленькой каплей надежды…

— Никто не знает, что творится в его чёрной душе!

Последующая ночь могла стать роковой, но Калеб, выезжая из столицы, прихватил с собой ещё парочку верных ему драконов. Они сновали с вечера около поместья, оберегая наш покой. Именно это позволило выловить двух сговорившихся дядь, что мечтали избавиться от племянничков.

Джимми был в анабиозе, в который его погрузил лекарь Уайт. Для этого ритуала он с удовольствием воспользовался моей энергией. Мужчина с большим восторгом крутился около мальчишки, впервые столкнувшись с такой сложной ситуацией, и, решив, что его магия может ещё пригодиться в процессе, прибегнул к моей. Хотя мне показалось, что ему просто хотелось попробовать, судя по восторгу, горевшему в его глазах. Я же после этого была без сил и, прихватив дочь, направилась спать. Лекарь Уайт собирался ехать в столицу, но, чтобы не рисковать, заночевал в поместье. Именно потому, когда в дом привели скрученного лорда и его подельников, дракон решил по доброте душевной оказать им первую помощь. Как-никак, драконы особо не осторожничали и, хватая злоумышленников, что пытались пробраться в дом, использовали магию и кулаки с зажатыми кинжалами. Потому капля крови лорда быстро дала лекарю ответ на вопрос об их истинных мотивах.

Кровь не врёт, и она с особой точностью, как выяснилось, подтвердила предположения Калеба. Мужчины провернули всё настолько тихо, что ни я, ни Лея, ни пара наших постояльцев и не заподозрили, какие страсти кипят в ночи. И только утром, проснувшись, я с усталым шоком узнала о случившемся.

— Почему меня не разбудили?! — спрашивала дракона, что сидел на диванчике, вытянув ноги, у меня в кабинете.

— Зачем? Чтобы ты испереживалась лишний раз? Глупо! Если бы ты могла чем-то помочь, то другое дело, а так… Решил, что ты всю историю услышишь утром, когда я и сам во всём разберусь.

Возразить мне на это было нечего.

— Неужели это всё из-за наследства?

— Из-за очень большого наследства! Хотя обиду на отца и судьбу тоже исключать не надо. Месть — это холодное блюдо.

Слушая рассказ дракона, я бродила взглядом то по зелёным кустам за окном, то по ярким цветам, что влекли к себе насекомых.

— Прошлый граф Лорри не отличался верностью и нагулял на стороне ребёнка. Всё бы ничего, но его законные дети не унаследовали магию, а вот бастард пару капель получил. До поры до времени старого графа это не волновало, но вот когда смерть стала оббивать порог, он рассказал обо всём своему сыну и велел найти сводного брата.

— Полли рассказывала, что отец был незаконнорожденным слабым магом-артефактором…

— Я подозреваю, что смерть главы семьи Орфан не была случайной. Ведь брат не был рад свалившемуся на него открытию. Он постарался извести брата, перед смертью унизив его. Дети же, казалось, не обладают магией, потому он про них на некоторое время забыл. Но отец умер, а подозрения остались. Он нанял человека, что должен был доставить Поллианну к нему. Она же — старшее дитя, а значит, если магия и есть, то в ней. Вот только тут он перестарался. Девчонка изрядно перепугалась, ожидая для себя незавидной судьбы. В тот самый момент ты с ними и познакомилась. Отъезд стал для них спасением, а для него напастью. Он не знал, где они и что следует ждать. Ведь всё ещё был шанс, что магия передалась кому-то из них и они знают, кем был их отец и смогут претендовать на наследство.

— Как он узнал, что они у меня?

— Счастливый случай помог. Его человек уже заплатил деньги Яни, и тот не захотел отдавать долг. К тому же я тогда постарался, и он действительно просидел пару дней в тюрьме. Оставшиеся работнички от него свалили, и тот на свою голову решил, что стоит сменить место жительства. А куда ехать? Почему бы не в солнечный Эсперанс, где у него вполне себе задалась жизнь… пока однажды он не увидел тебя. Узнать о тебе не составило труда, как-никак, городок маленький, да и ты тогда везла известную особу — Марию. Пару слов там, пару слов здесь, и вот Яни уже нашёл поместье, а вместе с тем и Полли. Удача улыбнулась ему, и, вернувшись в столицу, он сохранил свои деньги, доложив Лорри о родственниках. Яни, кстати, не знал, что лорд тоже приходится дядей этим детям. Думал, что тот запал на Поллианну. Ну, а дальше всё просто. Лорд решил сам обо всём узнать и, если надо, избавиться от мага… В Джимми он заметил крохи магии. Всё-таки в этой семейке столько артефактов хранится, которыми он прекрасно умеет пользоваться. Поэтому определить магию у него не составило труда, а после… лорд подарил ему артефакт.

— Почему он в виде монеты?

— На самом деле, нет особой разницы, в виде чего делать артефакты. Вот только монету с большей вероятностью подберут и будут касаться, пользуясь. Там нужен контакт с кожей. Думаю, так размышляли создатели.

— Чудесно! — горько выдохнула я. — А как же леди Бассет?

— Тут он не признаётся, но, уверяю, люди Артура вытрясут из него правду. Я же могу предположить, что лорд перенервничал. Он только получил титул и тут же случайно встречается с ней на приёме. Она женщина умная, а у него нервы ни к чёрту… Потом появилась ты, и всё покатилось ещё быстрее. Он решил, что нужно убрать всех свидетелей и самое главное — паренька… Они ведь планировали сжечь поместье. Хоть пожары уже в основном прекратились, но возгорания ещё есть в некоторых местах.

— Джимми получит титул?

— Если выживет. В любом случае, я уже отправил послание Артуру. Думаю, уже к вечеру к нам приедут и заберут гостей и, скорее всего, семейство Орфан.

— Он выживет. Должна же быть справедливость в этом мире!

— Жалеешь, что их приютила? — через некоторое время задал он вопрос, нарушив затянувшееся между нами молчание.

— Нет. Не жалею, — вздохнув и улыбнувшись, я подошла к дракону. — Спасибо, что во всём разобрался. Не знаю, что бы без тебя делала…

— Пока рано благодарить, вот вывезу мусор из твоего поместья, — встав, он подхватил мою ладонь и поднёс её к губам, обдавая горячим дыханием и лёгким касанием тёплых губ. Отчего лёгкая истома потекла по моему телу. Поволока затянула его взгляд, вместе с тем как хищная понимающая улыбка расцвела на лице. Когда широкая ладонь мужчины легла мне на талию и притянула к крепкому телу, я уже точно знала, что он хочет. Ведь точно такое же желание жило и во мне.

Поцелуй не был робким, он был уверенно властным. Калеб жадно сминал мои губы, стремясь подчинить их своему страстному желанию. Я же наслаждалась его напором, отдаваясь во власть сильных рук, что сжимали меня в крепком кольце, наслаждалась тягучим огнём, что растекался по моему телу.

— Я очень-очень хороший дракон, — приговаривал он, прервав поцелуй и касаясь губами моих скул, щёк, подбородка, медленно прокладывая влажную дорожку по шее, вдоль бешено бьющейся синей жилки, — ещё не раз тебе пригожусь… поехали со мной, Софи. Обещаю, ты никогда не пожалеешь…

Я с трудом ухватилась за краешек ускользающего сознания и со смехом вырвалась из его объятий.

— О, Калеб… ты хитрец! — погрозила ему, обходя по дуге. — Тебе палец в рот не клади… обольститель.

— Я просто не хочу терять тебя, а что касается обольщения… я же дракон и не обещал, что будет по-честному.

— Ты обещал мне время.

— Разве? В любом случае, я и не тороплю, но не обещал же, что никоим образом не буду склонять тебя к правильному решению… В любом случае, почему ты не хочешь поехать со мной?

— У меня здесь дела! Моё поместье, люди, что на меня рассчитывают!

— Незаменимых нет. Время идёт и всё меняет. Думаю, ты очень скоро в этом сама разберёшься. Что касается дел, то я могу помочь тебе с претензией эльфов.

— Не надо. С ними я знаю, как справиться.

— И как же?

— Моя дочь — белый дракон! Ты ведь сам говорил, что это важно для леса, да я и сама знаю это. Ведь мне дали второй шанс на жизнь как раз для того, чтобы она жила…

Милование с Калебом мне нравилось, но, как говорится, работа сама себя не сделает.

Направившись в сторону кухни, я натолкнулась на Полли.

— Вот ты где! — ошарашила она меня, в то время как за ней стояла Мария и зло сверлила взглядом затылок девчонки.

— Что происходит? — озадаченно протянула я.

— Дурь в голову ударила! — холодно констатировала она, из-за чего я пришла к выводу, что девушка дошла до точки кипения, когда эмоций уже не осталось.

— Это не дурь! — взвилась Полли. — Выяснилось, что я — леди! А значит, больше я здесь и палец о палец не ударю!

— Да ты что?! — не удержалась, подбоченившись, Мария. — Леди — это статус, дающийся при рождении. Ты таким, дорогуша, не обладаешь! Зато можешь стать сестрой графа Лорри, если Джимми выживет. До тех пор ты — обычная горничная! Потому, раз не хочешь работать, то топай к матери и сиди около кровати брата, молясь за него забытым богам!

Поллианна зло окатила меня взглядом и, подобрав юбки, помчалась прочь от нас. Вот только не в сторону спальни брата, а к не ожидающему беды Калебу. Дракон ошарашенно раскинул руки в стороны, не касаясь девушки, когда она решила оросить слезами его костюм. Чем больше она бормотала, тем мрачнее становился мужчина.

— Поллианна, прошу, успокойтесь! — уверенно сделал он шаг от неё. — Вы явно что-то не так поняли! Вы слишком юны для меня, да и сердце моё прочно занято! Я согласен с советом госпожи Марии, вам лучше быть около своего брата, — достаточно громко, чтобы я могла слышать, произнёс дракон, всё время поглядывая на меня. Он что, думал, я буду к ней ревновать? Могла бы, если бы та только что не наговорила глупостей, уронив себя и свои способности в моих глазах, а дракон ведь внимательнее и умнее меня. Он явно не рассматривал её, как женщину.

Поллианна, пунцовая от его отповеди, вновь подобрала юбки и ринулась прочь. На этот раз, наконец, в сторону комнаты брата, облив меня по пути ещё более злобным взглядом.

— Самое интересное — она даже не поинтересовалась, что я думаю по всему этому поводу, и просто возненавидела меня…

— Красивая дура, что ещё с неё взять?! Дио! Завтрак! — воскликнула Мария и уже сама умчалась на кухню.

— Только осадок горький… — прошептала я.

С каждым шагом в направлении кухни я отмечала, что настроение поднимается, чувствовала внутреннее удовлетворение от происходящего. Жизнь бывает разная, но она никогда не останавливается. Взяв турку, я стала медленно готовить себе кофе, в то время как Мария и Лея шустро собирали поднос для завтрака. Лили же с удовольствием наворачивала конолли, что специально для неё приготовила повариха. Нос и щёки были в крему, а в глазах горел чистый восторг.

— Оплату я с них взяла сразу при заселении, — отчитывалась Мария на ходу, — запись сделала, как вы показали, шиллинги спрятала в надёжном месте, — по тому, как она гордо выпятила грудь, я точно знала, где у неё самое надёжное место. — Лейка, ну куда?! Я ещё не закончила! — возмутилась она, ставя небольшой букетик цветов в белой фарфоровой вазе. — Вот, теперь всё, иди! — царственно разрешила девушка, махнув рукой.

— А не хочешь стать моим управляющим? — решила озвучить внезапно всплывшую в голове идею я.

— Я?! Дио! Леди Софи, вы, видно, совсем… устали.

— Хотела сказать — «ополоумела»? Нет! — усмехнулась я. — Всё логично. Ты справилась в моё небольшое отсутствие, да и глаза у тебя горели, пока ты рассказывала о произошедшем без меня. Мне кажется, ты справишься.

— Я женщина!

— Я тоже!

— Вы — леди по рождению и хозяйка этого поместья, вам можно заниматься делами, а мне управлять — нет.

— Кто сказал? Те же, кто говорит, что мне нужно выйти замуж и сидеть тихо, не высовываясь? А дочь и вовсе отдать в деревню на воспитание? Всё в угоду устаревших традиций. Нет уж, спасибо, мне такие советчики не нужны. А тебе? Неужто ты хочешь к ним прислушиваться?!

— Нет… — качнула она головой, — а с кухней тогда что? — по-хозяйски ласковым взглядом обвела всё вокруг.

— Думаю, у тебя на холме есть таланты на примете, которые мы можем нанять на твоё место.

— Вообще-то, есть, — согласно кивнула девушка, — кузен Адриано страстно желает стать известным поваром, да и готовит он как бог! Правда, мал, ему всего шестнадцать, вот тётка его и не отпускает от юбки, а так он бы давно уехал в столицу.

— Думаешь, к нам отпустит?

— Хочешь полетать? — поинтересовался приземлившийся Калеб.

В последнее время он каждый день ходил в лес с Лили и учил её осознанно оборачиваться и летать. Я была с ними, получая удовольствие от наблюдения за драконами и от разговоров с лесом. На удивление, мне нравилось с ним общаться, я чувствовала отклик в шелесте листьев, в сгущающихся тенях, а также — благодаря Кролу Лили, который периодически к нам возвращался. Я, наконец, поняла, что в его случае значит «полуразумное». Он мог при контакте посылать мыслеобразы и дополнял моё своеобразное общение с лесом. После того, как Джимми увезли, вернулись и единороги. Даже хуже, — эти пройдохи поняли, что могут неплохо питаться, так сказать, при моём столе, и теперь буквально жили у меня в саду.

Запрокинув голову, я широко улыбнулась, глядя в голубое небо. Сейчас моя крошка самостоятельно парила высоко в облаках, и с земли мне казалось, что она — маленькая птичка, поднявшаяся высоко в небеса.

— Ты же говорил, что драконы не возят на себе других… — скрывая восторг, я поднялась и тщательно оправила платье.

— Тебя я повезу с удовольствием, — его жаркий взгляд прошёлся по моей фигуре, пробуждая совсем не детские желания. В последние дни его взор становился всё темнее и темнее от желания, в то время как и я желала большего. Мне хотелось насладиться проведённым временем, ведь я всё ещё сомневалась в разумности моего желания положиться на него и махнуть с ним к нему на родину. Глупости же?!

Не дожидаясь, когда я вслух запищу от восторга, он сделал несколько шагов назад, после чего незамедлительно превратился.

Огромный чёрный ящер вытянул крыло к земле, чтобы я могла им воспользоваться. Я же медленно, с благоговением прикоснулась к нему кончиками пальцами. В то время как дракон посматривал на меня, ловя мои эмоции.

В образе дракона в Калебе пропадала нежность. Его взгляд становился более острым и жадным. Как никогда проявлялась животная сущность, а человеческая отступала. В то же время я точно знала, что ему нравился мой восторг. Он внимательно следил за моими движениями, казалось, получая от этого немалое удовольствие.

Ну, а я… кто бы не был впечатлён огромной махиной, что была создана для убийств и полётов, но при этом терпеливо ждала, когда я с детским любопытством ощупаю всё, до чего дотягивались руки?!

Чешуя его была гладкой и холодной, словно я касалась стекла, но крылья… они были бархатными. Мне даже было жаль наступать на них, но Калеб, фыркнув, развеял мои сомнения и буквально подхватил меня крылом, после чего мне ничего не оставалось, как залезть к нему на спину.

Я долго ёрзала, сомневаясь во всей этой затее. Мне и хотелось, и в то же время стало резко страшно. Он ещё не взлетел, а я уже оказалась на приличной высоте.

— А может, не стоит, я лучше на земле буду ждать, а то, боюсь, не удержусь… — бормотала я, в то время как дракон практически осязаемо заржал. Я чувствовала, как под моими пальцами в его теле зарождается тряска, а из пасти вырвалась струйка дыма. — Не смешно, Калеб!

Но что мой укор дракону?

Тёплое дуновение воздуха практически осязаемо окутало меня, крепко прижимая к его спине. Моргнув пару раз, как он меня учил, я увидела магическое плетение и расслабилась, отдавшись на его волю.

Взмахнув крыльями, дракон взлетел в воздух, а я, не сдержавшись, запищала. Страх быстро перерастал в восторг. Земля удалялась, а облака приближались. Раскинув руки в стороны, я с радостью отдавалась этому чувству, которое словно пузырьки игристого разливалось по моему телу, даря лёгкость и детский восторг. Калеб же, словно чувствуя то же, нырял то в одно облако, то во второе, а после резко спускался к макушкам деревьев, выбивая из моих лёгких очередной писк восторга. Летя над ними, он почти касался их. После же дракон развил такую скорость, что я почти не различала предметы, которые проплывали под нами, пока не увидела синее море и не почувствовала привкус соли на губах.

Оно манило окунуться в его прохладные воды, но дракон практически замер в воздухе, зависнув над одним местом. Оглянувшись назад, я поняла, что он ждёт, когда нас догонит Лили. После чего стрелой рванул к водной глади. Брызги летели на меня, а я, словно дитя, громко смеялась.

Дочка же повторяла всё за ним. Не зря говорят, что для ребёнка важен пример. Я видела, что она даже крылья и лапы старается держать как он, отчего моё сердце таяло ещё больше, а нежность разливалась в крови.

Через какое-то время мы опустились на берег. Горячий песок тут же обжёг мои ступни, ведь я совсем не аристократично скинула туфли и заправила подол юбки за пояс, наслаждаясь происходящим. Мы долго бегали по линии прибоя, игрались с брызгами и смеялись. Мы были похожи на настоящую семью, и мне остро захотелось, чтобы это никогда не кончалось. Казалось, что я готова отдать ради этого всё на свете.

— Папа, смотри! — возглас Лили заставил нас замереть, но, в отличие от меня, Калеб быстро справился с эмоциями и, подхватив её на руки, посмотрел в указанном направлении.

— Вижу. Это дельфины, — ответил он, гладя её по головке.

Я же вопрошала себя, где она могла подхватить это обращение, но ответ был на поверхности.

Она девочка смышлёная, видит, как к своим отцам обращаются дети постояльцев, да и новые горничные, что были наняты Марией, с детьми, которые прибегают к родительницам из деревни. Моя девочка уловила эту связь. А по тому, как она довольно прижимается к нему, уже явно не передумает.

— Софи, иди сюда, мы тебе покажем, — протянув ко мне руку, он словно приглашал меня в мою мечту… Разве я могла отказаться?!

Скоро Лили заснула прямо у него на руках, а мы ещё долго стояли, прижавшись друг к другу и устремив взгляд на горизонт.

Он то и дело касался губами моего виска, а я счастливо улыбалась. Простая ласка была залогом моего «долго и счастливо».

На обратном пути мужчина нёс на своей спине уже двоих, да и приземлиться решил сразу у меня в саду. Единороги, что жевали нижние ветви инжира, испуганно взбрыкнули копытами и понеслись прочь, перепрыгивая кусты на потеху зрителям.

— А ты когда-то говорил, что драконы на себе никого не возят… — протянула я, прижимая к себе своё спящее чадо, как только мы приземлились.

— Я не был тогда уверен в своих чувствах, Софи, — он с выражением заглянул мне в глаза, — а это значило рисковать вашими жизнями.

— А сейчас? — с замиранием сердца поинтересовалась у него.

— А сейчас никакого риска, дорогая Софи. Я точно знаю, что испытываю к вам…

— И что же?.. — сипло выдохнула я, не спуская с него глаз и не давая уйти от ответа.

— Я люблю тебя, разве это и так не понятно? — подмигнул он, беря меня под руку и подталкивая к дому.

— И я тебя, — шепнула я в ответ, видя, как широкая улыбка расползается по его губам.

Дни стремительно сменяли друг друга. После того, как у меня побывал известный редактор и самолично сделал снимки единорогов, что радостно ему позировали, постояльцев заметно прибавилось. Хотя я считала, что и реклама дала свои плоды, ведь снежный ком всегда накатывается с малого, и только когда прокатится приличное расстояние и соберёт снег, он превращается в вал. Мне повезло, что в дни, когда у нас особо не было постояльцев, да и деревенские в лице братьев Леи чувствовали вину, я доделала ремонт в комнатах. Благодаря Калебу я теперь не чувствовала страха за завтрашний день.

Дракон становился мрачным, и я понимала причину. Он всё чаще встречался с другими представителями своей расы и готовился к отъезду, хотя я ответ ещё не дала. И чего я только тяну, если свой выбор сделала? Хотя в душе я понимала, что мне просто страшно сделать шаг, вырвать свои корни, которые успела здесь пустить, и отправиться в неизвестность. Ведь какой бы сильной ни была любовь, если вокруг будет непроглядный мрак, то всё будет зависеть только от собственного стержня. Есть ли он у меня? По зубам ли мне жить среди драконов? Я себя не обманывала: их менталитет отличался от человеческого, и то, что Калеб предпочёл завоёвывать меня мягко, выдавало в нём больше стратега и успешного политика. Но драконы не все такие…

— Леди Софи, извините, что прерываю, — Мария быстро скользнула в кабинет, вынуждая меня отложить книгу — «Расоведение высших народов».

— Что-то случилось? — я порядком удивилась, заметив след раздражения на её лице. Ей хорошо давалась роль управляющей, она ей нравилась.

— У нас тут письмо… точнее — уведомление, — помахала она вскрытым конвертом. В последние дни я полностью передала ей управление гостиницей, пожиная лавры владелицы.

— Что за уведомление?

— Нам выписали штраф. Основная причина: несоответствие нормам безопасности для благородных постояльцев. Подписано уважаемым лордом Гербертом.

— Следовало этого ждать, — хмыкнула я, протягивая ладонь, чтобы забрать письмо. — Нам повезло, что государственная канцелярия работает медленно… Что?! Сколько?! — не сдержалась я, увидев лишние три ноля.

— Я кричала громче. Что же делать? Нам ведь придётся заплатить?..

— Верно. Или попробовать оспорить… К Калебу завтра приедет наш уважаемый канцлер. Я попробую с ним договориться, если же нет, то заплатим. Кто-кто, а государство своё не упустит, да и играть с ним в кошки-мышки не рекомендуется. Но такая сумма… мы даже за год столько не заработаем!

Вечером я собиралась тщательно. Выбирала платье и украшения. С последним мне помог дракон. Не скрываясь, в последнее время он стал дарить мне дорогие подарки. Вот и комплект из розовых бриллиантов, что украшал моё декольте, появился у меня с его лёгкой руки. Принимать такие дорогие украшения было непривычно, но до чего же приятно! Блеск камней приятно радовал глаз, а расчётливая натура довольно потирала руки. Нет, я не меркантильна, но, как показала жизнь, случиться может всякое, и лучше, когда есть запас не только денег, но и украшений.

Приехавший канцлер был с небольшой делегацией. Мы гостеприимно расставили столы в саду и щедро их накрыли. Каждый из присутствующих мужчин считал своим долгом перекинуться парой слов с Калебом. Я же предпочла сделать шаг назад и наблюдать за ними со стороны. Стоять рядом с ним — это значит разделить его жизнь и его бремя. Пока есть возможность, я хотела увидеть дракона со стороны во всех сферах, чтобы понять, какой он с другими: спокойный, твёрдый в своих убеждениях. Мужчина ни разу не повысил голос, но к нему прислушивались, улавливая каждое слово, каждый вздох, каждое движение.

— Вечер вышел чудесный! Еда выше всяких похвал! — подловив меня одну на наблюдательном посту, пожилой канцлер щедро отвесил мне комплименты. — Вы определённо не лишены проницательности, это место создано для того, чтобы здесь отдыхали. И лес не пугает, а манит, даже мне теперь понятно, что такого нашли здесь эльфы!

— Я направила письмо королю о том, что белый дракон родился… — понизила я голос, чтобы меня не услышали другие участники вечера.

— Да-да, он его получил. Выходит столкновение интересов, но даже если и не было бы основного аргумента, это место осталось бы за вами. Я отдал Калебу новую дарственную, чтобы успокоить и ваши, и его нервы. Он трепетно относится ко всему, что хоть краем задевает вас… — лорд долгим взглядом прошёлся по моему образу. — И я полностью с ним согласен. Вы — абсолютно обворожительная особа! Я понимаю, почему наш друг и шага не делает от вас… Не удивлюсь, если вы уедете с ним, — на последней фразе мне чудился не вопрос, а констатация факта, в то время как его глаза цепко ловили мои эмоции.

— Благодарю. Вполне возможно… — бросила я на него настороженный взгляд из-под опущенных ресниц. Внезапная забота власть предержащего мужчины настораживала.

— Надеюсь, ваша жизнь сложится удачно, и вы не забудете вашу скромную родину.

— Забыть свои корни невозможно. Они всегда будут давать о себе знать. Не говоря уже о государстве, которое выписало мне штраф в три тысячи шиллингов. Такую сумму нескоро забудешь!

— Да?! — правдиво удивился мужчина. — И какими же нарушениями вызвана такая баснословная сумма? Не помню, чтобы у нас были такие штрафы для обычных гостиниц, — нахмурил он свои седые брови.

— Оказывается, у меня не безопасно! — широко улыбнулась я.

— Софи, мне нужно ехать… И я очень надеюсь, что ты приняла верное решение, — целуя меня в плечо, он задумчиво играл прядью моих волос. В то время как рассвет только зарождался, раскрашивая небо в розовый цвет. За окном ещё не было слышно птиц, только шелест листьев и дуновение тёплого ветерка, что заглядывал в комнату через распахнутое окно. Сладкий запах франжипани особенно насыщенно пел сегодня в воздухе.

Ремонт был доделан и на моём этаже, потому Лили получила отдельную комнату, как и я… чем не преминула воспользоваться.

— А если нет?

— Что тебя пугает? — вздохнув, он откинулся на подушки. — Я точно знаю, что ты меня любишь, и Лили меня любит. Чего не хватает в этой задачке, чтобы всё сложилось?

— Ты ведь король…

— Который загулял в чужой стране.

— Это и проблема.

— Что я загулял? Так ты не волнуйся, как только вернёмся, у тебя будет самая пышная свадьба, которую нарисует твоя фантазия и мой казначей.

— Нет, в твоих желаниях я уверена, хотя кольца на пальце не вижу, — улёгшись ему на грудь, уже я задумалась и стала медленно выводить узоры на его коже.

— Будет. Просто в личную сокровищницу вход есть только у меня. Я не подумал, что для тебя важно кольцо… Минуту, — аккуратно выбравшись из моих объятий, он ловко поднялся и подобрал обронённый на пол пиджак. Ловким движением пальцев дракон достал массивную, явно мужскую, печатку. — Позволишь? — проговорил он, присаживаясь на край постели и беря меня за руку.

Хоть мне и казалось, что моё согласие номинальное, но я кивнула, после чего прохладный металл заскользил по моей коже.

— Оно мне велико, — видя, как прокручивается на пальце печатка, констатировала я.

— Подожди… — только слово сорвалось с его губ, как кольцо на глазах уменьшилось, плотно обнимая пальчик. — Вот теперь ты, как порядочная леди, должна выйти за меня замуж. А то не дело, чтобы регалии королевской семьи из неё уплывали… — лукаво подмигнул он, целуя тыльную сторону моей ладони, после чего дорожка из влажных поцелуев пролегла по всей руке, вызывая во мне дрожь предвкушения.

— Я не хочу быть королевой, — жалостливо пискнула я, решив поделиться наболевшим, а после прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями.

— Разве не каждая девушка мечтает стать королевой? Не этому ли учат сказки? — искушающе шепнул он, уткнувшись носом мне в шею и с удовольствием вдыхая аромат кожи: терпкий, солоноватый, с примесью аромата апельсинового мыла. Казалось, я слышала, как от наслаждения урчит его животная сущность. — Будешь королевой… моей королевой, — это впервые вылетело из его уст и прозвучало весомо.

— Нет! Каждая девушка мечтает стать принцессой! А это совершенно не то же самое, что и королева… — качнула я головой, с трудом концентрируясь на полученной информации. Слово «королева» звучало как приговор. Но разве я боюсь сложных путей? Я две жизни искала своё идеальное счастье и неужели откажусь от того, кто является второй половинкой моей души? Моим предназначенным.

Повернув голову, я встретилась с его взглядом. Настороженным, ожидающим неприятности, в то время как его руки крепко обвились вокруг моего тела, подспудно не желая меня отпускать.

— Я не готова быть королевой, — произнесла я, с нежностью проведя ладонью по его колючей щеке. Боль моментально закружила вокруг его зрачка, словно чёрная дыра, засасывая трепетные чувства, — но я буду стараться, — закончила, усмехнувшись.

— Издеваешься, да?.. — прищурившись, хмыкнул Калеб. — Забываешь, кто из нас дракон?

— Ой, боюсь-боюсь…

Мужчина ловко повалил меня на кровать, в то время как смех срывался с моих губ. Он применил против меня самое серьёзное оружие в своем арсенале — щекотку!

А когда, захлебываясь смехом, я была готова признать капитуляцию, его губы накрыли мои, выпивая сладкое дыхание до дна. Мои руки сами обвились вокруг шеи мужчины, крепко прижимая меня к нему.

Не отпущу! Никогда! Если понадобится, я вновь перерожусь, но только для того, чтобы найти его! Если для того, чтобы быть с ним, я должна стать королевой, — так тому и быть! *****

Провожали нас практически всей деревней. Каждый взрослый житель считал своим долгом высказать мне напутствие. Кажется, даже Мария прослезилась. Ведь гостиница оставалась в её полном управлении. Я верила в честность девушки и надеялась, что к тому моменту, как дочь вернётся сюда, это место будет процветать, а на её имя в банке накапает приличная сумма.

Хоть я и любила моего дракона, но меня одолевали различные беспокойства. Одно из них — переживание о Джимми и его семье. Мы расстались с Поллианной не самым лучшим образом, а мальчик и вовсе был без сознания. И хоть лекарь Уайт и сообщил мне о своём триумфе — Джимми пришёл в себя полностью здоровым, я ощущала пустоту в сердце, где он пустил корни, а также беспокойство за его дальнейшую жизнь. Я направила мальчику письмо, но ответ так и не пришёл. Я могла бы обратиться к Калебу и настоять, но есть ли смысл в моём беспокойстве, если Джимми это не нужно?

— Привет! — провела я рукой по бархатной морде единорога, пока тот радостно косил глаз на алое яблоко, что захватила с собой. — Хочешь? Конечно, хочешь… — трепала его по гриве, пока он смаковал фрукт. Хоть это были и волшебные создания, но путь к их сердцу лежал через желудок. — Мы теперь не скоро свидимся. Я уезжаю, — с лёгкой грустью проговорила ему.

Он же, дожевав яблоко, задумчиво посмотрел на меня долгим взглядом, а потом, развернувшись, двинулся в глубь леса.

— Вот так сразу? Яблоко съел, и я больше не интересна?! — обида скользнула в моём голосе. Переезд давался с трудом. Мне казалось, что я переживаю больше, чем другие. Словно моё отсутствие — это пустяк. Его и не заметят, продолжая жить, как жили. Я понимала, что эгоистично так думать, но ничего не могла с собой поделать.

Единорог же, развернувшись, заржал. И столько было в его возгласе возмущения, что я задумалась — так ли его поняла? А потом и вовсе поспешила за ним следом, ведь он, вновь углубившись в лес, замер, посматривая на меня.

Чем дальше я шла, тем яснее осознавала, что сегодня мне открылась скрытая тропа.

Листва была насыщенно-изумрудной и влажной. Капли влаги блестели на листьях, словно кристаллы. Отражавшиеся в них лучи солнца придавали волшебства. Словно я шла меж усыпанных драгоценностями стен. Тропа была витиеватой, но ни капли не сложной. Иногда встречающаяся высота давалась легко, ведь была выложена плоскими камнями, заросшими зеленью. Видно, когда-то здесь ходили иные существа, и, чтобы облегчить себе путь, они сделали ступени. Внезапный шум воды удивил меня. Казалось, вода не просто течёт, а, разбегаясь, бросается со скалы, ударяясь о камни.

Через какое-то время меж зелёных ветвей и старых веток я на самом деле увидела струи водопада, а потом и вовсе вышла к его берегу.

Единорог плавно двигался вдоль воды, пока я поражённо любовалась этой необузданной красотой. Если бы лес пустил сюда других, то сколько бы восторгов было у моих постояльцев!

Медленно обойдя водоём, в который падали струи бушующей воды с отвесной скалы, мы вышли к замку, что прилегал к той же горе.

— Потрясающе… — поражённо выдохнула я, а когда опомнилась, то поняла, что единорога уже и не было рядом. Я была одна у подножия громадной каменной лестницы.

Понимая, что, видно, мне сюда и нужно, я стала медленно подниматься, любуясь тем, что когда-то поражало взгляд своей роскошью. Сейчас же природа укутала в объятия стены и лестницы этого замка, подтачивая его влагой и временем.

— Нравится? — моё уединение прервал голос из тени величественного проёма, где когда-то были двустворчатые двери.

— Очень! — выдохнула я, поспешив. Любопытство съедало. Я понимала, что кто бы это ни был, он ждал меня.

Стоило мне зайти внутрь, как меня словно отбросило в прошлое. Пыль и грязь исчезли, деревья и кусты, что проросли между камней, также отступили, а перед глазами предстал величественный замок, освещённый множеством магических огней под высоким сводчатым потолком. Казалось, ещё шаг, и я встречу дракона. И не важно, в истинном обличьи, или в человеческом, места здесь хватало.

— Следуй за мной, — голос вновь позвал меня, увлекая за собой по широкой каменной лестнице наверх.

— Ты где?

— Рядом… всегда и везде. Я всюду.

— А если чуточку конкретней?

Поднявшись на второй этаж, я прошла через анфиладу пустых залов. Их стены и потолки были искусно расписаны и украшены золотом и драгоценными камнями. Свет солнца, что попадал в комнаты через огромные окна, словно оживлял их. Казалось, я иду, а рядом со мной оживают легенды.

— Пока только так, — в финальной зале, где с трёх сторон были окна, материализовалась высокая тень.

Из окон открывался чудесный вид на лес, что простирался на многие мили вокруг. Над ним кружили птицы и медленно проплывали облака. Но не это приковывало моё внимание, а тень, что терпеливо ждала, пока я насмотрюсь.

— Вы — создатель, — наконец, констатировала я.

— Отчасти. Обычно молодые… боги работают сообща. Этот мир когда-то создавала триада… Увы, что-то у нас пошло не так, но это была бы уже совсем иная история. Мы же сейчас собрались здесь ради той истории, где ты — главный герой.

— Да?! — удивилась я. — А зачем?

— Когда я забирал твою душу, то брал на себя обязательства… позаботиться о тебе. И выполнял их, пока ты жила рядом со мной.

— Я благодарна за всё! За жизнь, за мою Лили, за единорогов…

— Знаю. Твои желания для меня открыты, — отмахнулся он, подойдя к круглому столу, что стоял посередине. — Ты уезжаешь, и я хочу дать тебе своё благословение. Это защитит тебя и избавит в дальнейшем… от лишних тревог. Это не значит, что тебе будет легко, но всё же.

Он казался сотканным из сизого тумана, я не видела его лица, не знала его возраст, но всё же мне казалось, что передо мной — юное создание, парень.

Влекомая любопытством, я подошла к столу, где на бархатном ложе лежали две золотые пары браслетов — каффы.

— Истинность — забавная вещь. Драконы считают её благословением, а вот среди моих собратьев найдутся те, кто скажет, что это проклятие. Я, когда создавал своих детей, считал, что благословляю их, делая похожими на нас… Вот только дети ослушались, и я забрал благословение у тех, кого любил больше всего.

— Дети вырастают, и нужно уметь их отпускать.

— Надеюсь, ты вспомнишь свои слова, когда придёт время Лили возвращаться ко мне, — усмехнулась тень. — А пока я верну тебе своё благословение, тебе и твоему избраннику. Эти браслеты даже лучше, чем связь истинных… Думаю, со временем ты это оценишь.

— Я не могу их принять, — отдёрнула я пальцы, хотя мне так и хотелось коснуться, — это, видно, ценная вещь.

— Очень. Это мои брачные браслеты.

— Тем более! — ошарашенно вскинула я голову и впилась взглядом туда, где, как мне казалось, должны быть глаза.

— Не бойся. Они мне больше не нужны. Моя искра не выбрала меня, и, если она когда-нибудь переродится, то будет стремиться к другому. Когда же я верну себе воплощение, то моя судьба изменится, и меня будет ждать другая душа. Я создам для неё иные каффы, что будут только нашими.

Сомнение мелькнуло, словно искра, стремительно разгорающаяся в яркое пламя.

— А предназначенная тебе душа уже родилась?

— Да, — я услышала, как в его голосе смешивается бездна одиночества, предвкушения и удовлетворённости.

— Это Лили, ведь так?

— Любопытные выводы. Из чего они?

— Ты сделал всё, чтобы она родилась…

— Время откроет тебе истину, а теперь бери каффы. Как только ты с твоим драконом наденете их, они сольются с кожей и с вашими душами. Для любого дракона вы будете истинными.

— А если… — я взяла браслеты, но сомнение… — если у него где-то есть истинная?

— В этом воплощении у него не было пары. Из всех душ, что населяют этот мир, ты для него идеальна, но ты пришлая. Потому бери каффы и иди. Мне становится скучно, смертная.

Его голос зазвенел, напоминая, что он — не обычный постоялец в моей гостинице или важный аристократ. Он — создатель этого мира. Потому, отбросив все сомнения, я кинулась прочь, подхватив деревянную шкатулку с браслетами, ощущая на себе острый взгляд.

Стоило мне сбежать с лестницы, как замок исчез, а я оказалась на опушке леса.

— Софи, ты где была?! — взволнованный голос Калеба достиг моих ушей, пока я удивлённо осматривалась. Солнце садилось, а мы ещё не тронулись в путь. — Ты сказала, что пойдёшь попрощаться с лесом, а исчезла на весь день! — волнение слышалось в его голосе, а когда он крепко прижал меня к себе, то я ощутила и в его теле.

— Так было нужно, — уткнувшись ему в шею носом, я с удовольствием вдыхала любимый запах, — нас с тобой благословили…

— Что? — удивился он, разжимая объятия и, наконец, обращая внимание на то, что у меня в руках.

— Сейчас увидишь… — хитро улыбнувшись, достала из шкатулки первую пару и застегнула их на своих запястьях, а потом предвкушающе проделала то же самое и с его руками.

— Ты так послушно отдаёшься мне во власть?

— Тебе? Всегда!

Каффы засверкали, а потом словно растворились в коже. После чего тёплая волна накатила на меня, отчего я пошатнулась и, если бы не крепкая рука Калеба, вовсе бы упала. Хотя и в его глазах я видела удивление и оторопь. Эмоции — дикие, жгучие, захлёстывали нас, смешиваясь.

Казалось, моё зрение стало острее, как и обоняние. Запахи были везде: острые, терпкие, сладкие… Но больше всего меня манил тот, что исходил от моего дракона. Он вызывал глубокую жажду обладания.

Мы долго стояли, прижавшись друг к другу, понимая и принимая, что отныне для нас мир изменился — теперь весь мир сводился к нему одному. Точно такую же истину я видела в его глазах. Нас связало. Я чувствовала его, слышала, как бегут его мысли, ещё не могла разобрать их, но время нам в этом поможет. Для нас больше не было иного мира, кроме нашей любви.