Меньше всего я ожидала, что разбивший мне сердце ненавистный бывший и по совместительству сосед по лестничной клетке, снова вернётся в город и опять начнёт с усердием уничтожать мои нервные клетки. Мне ничего не остаётся, как объявить ему самую настоящую войну! Держись, Демид Золотарёв, больше я тебе не проиграю!
Лето, середина июля, пятница. Иду с остановки в сторону своего дома, наслаждаясь тёплым Сочинским вечером, пытаясь хоть немного отвлечься и успокоить нервишки.
Ух, как я зла! А всё почему? Потому что поддалась на очередной шантаж мамы и познакомилась с парнем в небезызвестном приложении для знакомств. И что в итоге? Вместо зеленоглазого спортивного качка двадцати двух лет с шестью идеальными кубиками пресса, меня ждал лысеющий мужичонка с пивным брюхом в майке с надписью: «Я знаю пароль, я знаю ориентир, ещё два по ноль-пять, и я спасу мир»! Вот козёл! Не стыдно так обманывать девушек! Высказала ему это, а в ответ получила порцию оскорблений, что и талия у меня на фото уже и попа побольше будет. И вообще, он модель с пятым размером заслуживает в мини-юбке, а не простушку в футболке и джинсах! Тьфу!
Почти добираюсь до подъезда, как под громогласные возгласы на меня летит стадо подростков на электронных самокатах, из колонки на одном из которых играет: «Я подонок, я изменщик, я газлайтер и абьюзер. Я не нравлюсь твоей маме, да и, вульгарное слово, которое детям их возраста знать не положено, с ней…»
И эти самые двенадцатилетние абьюзеры и подонки, ростом метр с кепкой, находят одну-единственную лужу на всём тротуаре, чтобы проехать именно по ней и обрызгать меня с ног до головы. Осматриваю свои любимые светлые джинсы, доставку которых из Европы ждала несколько месяцев. Они покрыты чёрными каплями. Ещё и белые кеды запачкали. Просто блеск! Как говорит моя мама, если я сама не нахожу проблему, то проблема находит меня.
Всё пошло наперекосяк с самого утра, когда я, принимая душ после пробуждения, поскользнулась и упала на дно ванны, отбив себе колени и оставив крупный синяк на голени. Ещё и шторку, за которую пыталась зацепиться снесла вслед за собой. На работу в выходной иди не хотелось, но я обещала подменить нашу бариста на полдня, хоть сама и подрабатываю летом кондитером в модной кофейне-кондитерской на набережной. Чтобы проснуться, отправилась на кухню и поставила варить кофе в турке. И конечно же, ароматный и бодрящий напиток решил покинуть ёмкость турки и убежал, замызгав всю плиту. Стоит ли говорить о том, что глазунья тоже подгорела, пока я пыталась устранить беспорядок?
Всё вокруг прямо кричало: «Настя, оставайся дома, ложись спать и не смей выходить на улицу. Сегодня не твой день, девочка. В лучшем случае, ты снова где-нибудь грохнешься, получив новый синяк, а худшем — тебе переедет автобус, набитый отдыхающими спешащими на пляж».
Я бы с радостью подчинилась внутреннему зову, но привычка всегда держать своё слово и не подставлять коллег, а ещё обещанное маме свидание, вынудило всё-таки высунуть нос из дому.
И вот, сейчас я всё чётче понимала все прелести того, чтобы не соглашаться на подмены и не ходить на всякие сомнительные свидания!
Наконец-то подхожу к подъезду. Моя типичная девятиэтажка на зелёной улице Гагарина, как и каждый вечер, встречает тёплым светом из окон. Но сегодня верхушка здания растворяется в необычайно красивых закатных лучах, вызывая у меня восхищение. Эх, у моря, наверное, безумно красиво сейчас! Вот только мы, местные, морем и побережьем наслаждаемся только по выходным, и только тогда, когда туристов в городе меньше всего. В остальное время остаётся довольствоваться видом на море с рабочего места. Да и радости оно не приносит в рабочие дни.
Не успеваю поднести ключ-таблетку к домофону, как раздаётся звонок телефона. Достаю его из сумочки, на экране высвечивается «Мамуля». Как всегда, не вовремя.
— Ну, скорее, рассказывай, как свидание? Что за парень? Где учится? Где работает? Сколько получает? Квартира своя есть? Машина? Он выказал серьёзность намерений на твой счёт? — тараторит старшая Журавлёва, не заморачиваясь приветствиями.
— Мама! Ещё спроси, когда свадьба! — закатываю глаза я.
— А что, позвал замуж, Настён?
— Мам, я пошутила! Мне… Не понравился этот… Кхм… парень.
— Ишь какая разборчивая! Пока будешь думать, все нормальные мужики женятся! И останешься одна-одинёшенька в старости куковать, как соседская баба Нюра с котами да курами.
— Мне двадцать, мам. Двадцать! Ну какая свадьба?
— Я точно нагрешила в этой жизни, поэтому Господь проклял меня и родилась ты, которая не хочет подарить мне внуков! — сокрушается она.
Ну, начинается. Излюбленные мамины фразы, как будто скопированные из сообщества «Матерей, Желающих Добра Своим Детям». Будь она рядом, сейчас бы показательно закатила глаза и притворилась, что падает в обморок, требуя «Валокордина». Не зря в театральный поступать пыталась, да только не взяли.
— Все соседские девчонки уже при женихах! Наташка, подружка твоя, замужем уже и ребёночка ждёт. И сестра двоюродная свадьбу планирует, а она всего на год старше! Даже толстая Дианка из соседнего дома, и та захомутала мужа, ещё и двойню родила!
— Мам…
— Ничего не хочу слушать. Мы договорились, что ты найдёшь парня через эти ваши интернеты. А если не найдёшь, то пойдёшь на свидание с Генкой!
Генка с говорящей фамилией Жуликов, знаменитый «сын маминой подруги» в той глуши, куда родители переехали, как я поступила, а они ушли на пенсию. Надоел им шумный Сочи, за всю жизнь и от моря устали. Переехали в станицу Кабардинская, между Туапсе и Краснодаром, купив собственный дом с большим участком. А Генка там — завидный жених. По словам мамы и трудяга, и работяга, и первый красавец на деревне. Ещё и тракторист на ферме. Именно тот парень, который всё лучше всех делает. Ему двадцать семь лет, он живёт со своей матерью и не желает съезжать. А зачем? Мама и накормит, пока не женат, и обстирает, и спать уложит. А ещё его маме тоже внуков хочется. Ценный, что б его, кадр! Опять же, по словам мамы, в Сочи такого с руками из нужного места не найдёшь. А мне-то это счастье и даром не надо.
— Мамуль, — заискивающе начинаю я. — Ну где я, и где Генка? Куда уж мне, обычной девчонке, до звёздочки вашей станицы.
— Дурью не майся! Гена будет отличным мужем! К семье готов, рукастый, детишек хочет пятерых! А главное, здоровый, не то что наши хилые городские! Знаешь, сколько девушек хотели бы за него замуж? Тем более, ты телец, а он козерог. Идеальная совместимость!
— Пусть они и выходят, раз так хотят!
— Ничего не знаю. Встретишься с ним в следующие выходные. И никаких больше отсрочек, я уже договорилась.
Приходится согласиться и попрощаться. Иначе мама просто не отстанет. А уж за неделю я что-нибудь постараюсь придумать.
Наконец-то захожу в подъезд, убирая телефон и ключи в сумочку и поудобнее хватаясь за ручки пакета, в котором у меня бутылка дорогого любимого белого сухого французского вина — раскошелилась, чтобы после ужасного дня, вечер стал более приятным. И коробочка с кусочком муссового ежевично-малинового торта — новая разработка нашего строгого шеф-кондитера.
Вызываю лифт, мечтая скорее сходить в душ, налить себе бокальчик и включить какой-то романтический сериал на ноутбуке. Несмотря на устаревший вид лифта и случаи того, что в кабине не единожды застревала, я всё равно пользуюсь им на свой страх и риск. Не идти же усталой на девятый этаж? Увольте. Такой «здоровый образ жизни» совсем не по мне. С жутким скрипом лифт спускается на первый этаж. Захожу, сразу же взглянув на себя в зеркало. Оно тут новое, единственное, что заменили недавно. Ещё полгода назад было старое, разбитое, покрытое по краям наклейками полуголых девиц со времён «Виагры» и «Блестящих». В детстве я жуть, как хотела быть на них похожей.
И что теперь? С отражения на меня смотрит красивая, ухоженная светловолосая девушка с серо-голубыми глазами и пухлыми губами. Уже не Настька, а почти Настасья Сергеевна. Без неровной чёлки, пирсинга под губой, несуразных очков и мешковатой одежды. Совсем другая, но до сих пор неудачница в любви.
В школе парням не нравилась. После поступления времени особо не было и отношения не длились больше двух недель. А в последнее время, я просто бежала из отношений, находя в ухажёрах даже минимальные недостатки. А всё потому, что они — не он. Моя первая, чёрт его дери, любовь. Любовь, которая разбила мне сердце.
Хмыкаю своему отражению. С опаской уставляюсь на лифтовую дверь и кнопки этажей. Божечки, молю, пусть хотя бы завершение этого дня произойдёт без происшествий, и я не застряну тут! В ответ дверь уставляется на меня застарелыми и совсем свежими надписями. Над кнопками чёрным маркером размашистым почерком выведено всем известное слово из трёх букв. А для тех, кто не умеет читать и предпочитает картинки, рядом располагается вполне анатомически достоверный рисунок. Вот же, «художники»! Ещё утром этого не было. Что б у тебя, Пикассо фигов, этот самый орган отпал!
Тянусь, чтобы нажать кнопку девятого этажа и двери со скрежетом закрываются. И тут же разъезжаются опять, открывая мне вид на знакомого человека, которого я точно не ожидала увидеть.
Нет, нет и ещё раз
Он заходит в кабину, а я, задевая его плечом, пытаюсь выйти из лифта. Но, Золотарёв резко хватает меня за предплечье и удерживает, позволяя дверям с громким хлопком закрыться.
— Чего такая недовольная, Журавлёва, м? — как ни в чём не бывало, спрашивает мой худший кошмар, зажравшийся мажор, главный враг и по совместительству сосед по лестничной клетке Демид Золотарёв, который не появлялся тут почти год.
— Тебя вновь увидела, — фыркаю в ответ. — Отпусти меня немедленно!
— И что тебя так огорчает, Птичка? Наоборот, радоваться должна!
Наглости соседу не занимать. Ничего не изменилось.
— Не дождёшься, козёл!
Скотиняка такая, всё настроение испортил! Пожалуйста, просто исчезни из этого лифта, прошу тебя, как никого и никогда ни о чём не простила. Исчезни в свою Москву так же, как год назад! А лучше, просто не появляйся тогда и не наследуй квартиру от двоюродной бабки! Даже его голос вызывает гневную дрожь по всему телу.
Не обращая на моё настроение ровно счётом никакого внимания, адский соседушка отпускает моё предплечье, и нажимает кнопку девятого этажа.
— Что, свиданка не задалась и кавалер сбежал, бросив тебя в горах? — хмыкает Демид, насмешливо осматривая мой внешний вид и замызганную одежду. — Неужели в личной жизни всё так печально? Учитывая твой характер, не удивительно…
— Не твоего скудного ума дело! — уверена, мои глаза сейчас метают злостные молнии. Жаль, убить не могут. — Какого чёрта ты здесь забыл, Золотарёв?
— Как же давно я не слышал свою фамилию из твоего сладкого ротика, — приблизившись на слишком опасное расстояние в и так крошечной кабине лифта, произносит сосед. — Но мне гораздо больше нравилось, когда ты нежно называла меня Дёмом.
— Знаешь, что? Иди ты нафиг, Дём, — чуть пячусь назад, тыча указательным пальцем прямо в крепкую грудь парня. — Не смей, слышишь? Больше ни шага в мою сторону.
Это мои последние слова перед тем, как в кабине гаснет свет. Ещё с пару секунд лифт продолжает следовать вверх, затем слышится страшный скрежет, кабина дёргается и лифт застревает где-то между этажами. Мне, ещё с утра понявшей, что вселенная точно сегодня не моей стороне, это кажется совсем зловещим предзнаменованием.
— Мы застряли! — восклицаю я, спешно включая фонарик на телефоне.
— Да неужели? — в голосе соседа слышится издёвка.
— Это не смешно! — стукаю его пакетом по бедру. — Я не хочу быть запертой в этой железной коробке с
— Взаимное желание, Птичка.
— Нажми кнопку вызова диспетчера, — недовольно распоряжаюсь я.
— Что ещё прикажете, Ваше Величество? — раздражённо интересуется Золотарёв, но всё же подходит к панели, чтобы вызвать помощь.
Это ничего не даёт. Сосед яростно нажимает ещё и ещё.
— Слушаю, — раздаётся наконец-то гнусавый и подвыпивший мужской голос.
Отлично! Другого и не ожидалось в пятничный вечер. Демид тут же сообщает наш адрес и, собственно, проблему.
— Пр… Правила польз… ования лифтом н-нарушали? — заплетающимся языком уточняет мужчина из динамика.
— Правила пользования? — удивляюсь я.
— Расшатывание, перегруз, прыж… пы… жки, драка?
— До драки пока не дошло, — ухмыляется Золотарёв, многозначительно глядя на меня. — Но, если вы не поторопитесь, соседка-мегера точно убьёт меня. Уж поверьте, таких злобных дамочек вы ещё не встречали!
— Молодой человек, мы вышлем ремонтника, но… — теперь из динамика слышится строгий голос женщины. Она прерывается на какую-то ругань, а потом ещё угрюмее говорит: — Ждите!
И связь разъединяется. А следом и мой телефон садится, снова погружая нас в полную темноту.
— Ну-с, ждать, по всей видимости, будем не меньше часа. И чем займёмся, соседушка?
— У тебя есть фонарик?
— Всегда беру его с собой, когда выхожу выкинуть мусор, — хохочет наглец, и я вдруг чувствую его руку на своей талии.
— Какой же ты мерзкий тип! — презрительно отвечаю я, отступая на шаг назад. — Ещё и руки свои распускаешь, не стыдно? И вообще, я про телефон! Неужели и его с собой не взял?
— Не взял. А ты полегче со мной, Насть. Не известно, сколько нам ещё довольствоваться компанией друг друга.
— Тогда, может, помолчим? Тем более, не стоит общаться с такой мегерой, как я!
Самое правильное решение в нашей ситуации и правда молчать. Потому что хорошим разговор не закончится. Делать нечего, и я перекладываю коробочку с тортиком в сумочку, а кофточку, которая лежала в сумке, кладу в пакет и положив импровизированное сиденье на пол, усаживаюсь сверху. Бутылке вина остаётся только красоваться рядом на полу.
— Фонарика и телефона нет, но ради такой мегерки как ты, я могу сотворить романтику.
Кабина вдруг озаряется тёплым оранжевым светом. На полу стоит железная крупная зажигалка с красивым узором. На секунду задерживаю взгляд на соседе, его пухлых губах, прямом носе, широкой челюсти. Стал ещё крупнее за год, хоть и раньше мускулатура была выдающейся. А пламя завораживающе отражается в карамельных глазах, делая Демида дьявольски прекрасным.
Хочется ударить себя по лицу. Настя, очнись! Этот гнусный потаскун, испортивший всё прошлое лето, не заслуживает твоего взгляда!
— Она не взорвётся? — недоверчиво интересуюсь я, сосредотачиваясь на зажигалке. Совсем забыла, что он иногда покуривает.
— Это не китайская дешёвка. Не переживай.
— Ну-ну. Выпендрёжник.
— Ты умеешь говорить что-то, кроме гадостей, Журавлёва?
— Обиделся? — прищуриваюсь я. — Правда глаза колет? Иди пожалуйся очередной юбке. Помнится, ты их каждый день раньше менял.
— С чего вдруг, дорогуша, тебя так волнует моя личная жизнь?
— Ещё чего. Вообще не волнует, — отнекиваюсь я. — Между прочим, пространство рядом с источником огня теряет кислород, — перевожу тему я. — Именно поэтому, если тебя похоронят живьём в гробу нельзя пользоваться зажигалкой, — умничаю я, вспоминая рассказы подружки Туси, пишущей в декрете эротические детективы под псевдонимом Сюзанна Дарк.
— Расслабься. Двери закрыты неплотно, есть вентиляция. Ну а ты, Птичка, смотрю, подкована в этом деле. Так много желающих тебя закопать? — хохочет Дём.
Как же он раздражает. Я ненавижу Демида Золотарёва — неоспоримый факт. И на это есть причины. Одно непонятно, почему он, виновный во всём, тоже меня не переваривает.
Только-только закончился мой второй год обучения в Сочинском РУДН по специализации поварское и кондитерское дело. Родители не препятствовали исполнению мечты, стать лучшим кондитером на свете. Маме было важно только, чтобы я как можно скорее нашла муженька и родила побольше деток, а папа рад был, если дочь найдёт себя в любимом деле.
И квартира уже как полгода была только моя. Маленькая, со стареньким ремонтом. Зато собственная и уютная, на солнечной стороне. Даже с соседями повезло. Напротив, жила тихая пожилая семейная пара, взрослые дети которых давно разъехались по собственным жилищам. А ещё пара учителя младших классов и косметолога с трёхлетним сыном. В квартире за стенкой, уже как три месяца было пусто. Раньше там жила добрейшая бабуля-одуванчик, которая, как только родители купили дом, постоянно пыталась меня подкармливать. То пирожки принесёт, то икру кабачковую, то зеленушку на балконе выращенную. К сожалению, никто не молодеет и соседской бабули не стало весной.
И вот, в конце июня, поздно вечером во вторник, я возвращалась с собеседования. Мало кто готов брать студентку на летнюю подработку поваром или кондитером. Хоть родители и на пенсии, у них имелись накопления. А ещё предыдущие хозяева оставили родителям в наследство целый небольшой садик с фруктовыми деревьями, а ещё грядками, и старенькой теплицей, которую папа сменил, а мама тут же принялась выводить там множество видом помидоров. Так что частично родители меня содержали, ещё и с огорода урожай привозили. Во время учёбы, после пар, я делала на заказ торты и пирожные на дому, но пока не имела большой клиентской базы. Плюс стипендия. А летом, считала важным подзаработать, чтобы отложить, и получить новый опыт.
Настроение было ни к чёрту. Сложная выдалась неделя, потому что два дня назад сменившаяся начальница уволила с подработки из пекарни, а новую работу я пока не нашла. Ещё и мама наседала, постоянно пытаясь меня с кем-то познакомить.
Когда вышла из лифта на своей лестничной клетке, споткнулась о большую коробку, чуть не упав, и заметила раскрытую дверь в соседской квартире. Я не помнила, чтобы кто-то приезжал из родственников бабушки Вали, или приходили риелторы. Да и детей с внуками у неё не было.
Ну точно ворюги забрались! Вместо того, чтобы вызвать полицию, как сделал бы любой нормальный человек, я, вооружившись новёхонькой кондитерской горелкой, которую купила час назад, пошла сама разбираться с преступниками. Смело шагнула через порог чужой квартиры, прокралась на кухню, откуда слышался шум и, наставив горелку на крупную, почти двухметровую фигуру, прокричала:
— Воришка! Я тебя поймала! Не стыдно старушек обкрадывать?
Надвигаясь на незнакомца, я споткнулась о ещё одну коробку, но парень вовремя меня подхватил. Разозлившись, я конечно же, высказала всё, что думаю о нём и его преступных действиях. Слабоумие и отвага, что ещё сказать. Пока я возмущалась, незнакомец внаглую разглядывал мои прелести. Из-за аномальной жары, полупрозрачная блузка липла к телу, верхние пуговицы были расстёгнуты, а пышная грудь третьего размера — моя гордость, особенно привлекла его внимание.
Парень был безумно хорош собой. Его выразительная внешняя красота, подчёркнутая регулярными тренировками в спортзале, а возможно, и на каких-то секциях, притянула к себе мой восхищённый взгляд. Весь его вид кричал о жуткой самоуверенности и крайней степени самодовольства. Он точно знал, чего стоит. Знал, как правильно добиваться поставленных целей. Знал, как вести себя, и прекрасно знал все пути влияния на девчонок, которые явно штабелями ложились к его ногам. Никогда бы не подумала, что бессовестный преступник, обкрадывающий покойных старушек, будет таким привлекательным! Эх, даже обидно!
Мне хватило от силы несколько секунд, чтобы понять, что этот парень из себя представляет. И не потому, что я так хорошо разбиралась в людях, а потому, что он сам не скрывал свою натуру. От таких всегда нужно держаться как можно дальше. Но именно к таким тянет, как будто магнитом, и ты ничего, совершенно ничего, не можешь с собой поделать и хоть как-то образумить собственные мысли.
— И кто тут у нас? — нагло ухмыльнулся он, поиграв густыми, красивыми бровями. — Защитница слабых и обездоленных?
— Отпусти меня, иначе… — снова выставила вперёд горелку, пытаясь выглядеть грозной. — Что б ты знал, я уже вызвала полицию!
— Ой, правда? Боюсь-боюсь, — издевательски протянул он. — Даже интересно, кого они скрутят: меня, собственника квартиры, или психованную девчонку, которая вломилась ко мне и пытается напасть, м?
— С-собственник?
— Не веришь? Вон, на столе документы, — отпуская меня из своих медвежьих объятий, махнул парень рукой.
Я попятилась назад, повернулась и схватила в руки бумажки. Вчиталась. Собственник: Демид Михайлович Золотарёв. Дальше дарственная от Валентины Григорьевны Залесской своему двоюродному внуку Демиду.
Упс! Кажется, я не просто крупно ошиблась, но ещё и полностью опозорилась! Стыдоба-то какая!
— Чего застыла? Может быть, тебе ещё паспорт показать? — продолжил насмехаться новый сосед.
Я осознала, как сглупила, поэтому не нашла ничего лучше, кроме как сбежать без объяснений. Просто понеслась к выходу, в спешке доставая ключи и молясь, чтобы парень не успел меня догнать. Открыла, забежала в квартиру и едва успела захлопнуть дверь прямо перед носом хохочущего соседа.
Весь следующий день, когда Демид занимался вывозом какой-то старой мебели из квартиры своей бабушки, я трусливо пряталась дома. Последующую неделю выходила спозаранок и буквально кралась обратно домой, чтобы вдруг не пересечься с ним. Но сосед всё не выходил из моей головы.
Через неделю после нашего знакомства, случилось самое отвратительное собеседование в моей жизни. Управляющая ресторана недалеко от Олимпийского Парка, в который я очень хотела попасть, почти что унизила меня. Задавала вопросы о личной жизни, о том, откуда у меня в девятнадцать лет своё жильё и брендовая сумка. А ещё напрямую спросила, не ищу ли я работу, чтобы подцепить богатого гостя ресторана. Гадство! Зачем вообще было звать на собеседование, если она заранее не собиралась брать меня на работу?
Обиженная не только на женщин, которые почему-то ненавидят других женщин, но и на злую судьбу, я брела по набережной реки Сочи, расположенной на соседней с моей улице Чайковского. Там-то, как назло, и столкнулась лицом к лицу с новым соседом. Пыталась пройти мимо, делая вид, что моё зрение не меньше минус ста и я совершенно точно его не вижу. Не прокатило. Золотарёв подловил меня за руку и решил узнать-таки моё имя. Холодок пробежал по спине, а я нервно заламывала пальцы, совсем не понимая, как себя вести и стоит ли что-то говорить. Извиниться? Послать и сбежать? Долгую минуту я, то краснела, то бледнела перед ним, выглядя ещё большей тупицей, чем тогда, когда ворвалась в квартиру соседа. Волновалась, как перед самым важным экзаменом, а Золотарёв насмешливо смотрел на меня, как будто издеваясь. Собралась с духом и дрожащим шёпотом произнесла: «Настя». Так и завязался разговор.
Я узнала, что ему двадцать два и он учится на последнем курсе в Финансовом университете при Правительстве РФ, на юридическом факультете. А ещё, что его семья очень богата. Узнала, что бабушка Валя — родная сестра его дедушки по матери. И что квартиру он планирует продать, так как она ему просто не нужна. Дём оказался интересным собеседником и с каждой секундой меня тянуло к нему всё больше.
В порыве желания продлить этот вечер подольше, я предложила ему выпить вина и отметить новоселье. Дём не отказался. Как и не отказался потом от жаркого секса у меня, которым мы занимались всю ночь напролёт.
Глупая! Никогда в жизни так не поступала. Никогда не звала малознакомого парня к себе. Тем более, не спала с теми, с кем даже не встречаюсь. И почему он так подействовал на меня?
На этом история не закончилась и продолжалась в течение двух недель. Я знала, что он уедет в конце августа. Но всё равно позволила себе влюбиться. Да так сильно, как никогда и ни в кого.
И вот, во вторую среду августа, я спешила домой, чтобы поделиться с Демидом радостной новостью: взяли на работу! Да ещё и под началом молодой шеф-кондитера. Столкнулась с соседом лицом к лицу, когда подходила к подъезду. Улыбнулась, хотела было поприветствовать, но остановилась на месте. Холодок пробежался по спине, в то время как лицо бросило в жар. Ладошки вспотели, и я тут же начала комкать край юбки. Просто встала как вкопанная и смотрела на него. Нет, не так. Я пялилась в прямом смысле слова. А Золотарёв тем часом, слегка склонил голову набок, кинув на меня мимолётный прохладный взгляд, как будто не его губы ещё вчера настойчиво сминали мои. Как будто не он так сильно прижимал к себе, до лёгкой боли в рёбрах.
Сосед по-прежнему затягивался сигаретой, наслаждаясь этим процессом, медленно выпуская дым через ноздри. Рядом стоял незнакомый парень с чемоданом и девушка в короткой джинсовой юбочке, что еле-еле прикрывала зад, которую Демид тут же прижал к себе.
От нахлынувшей обиды я и вовсе стала похожа на помидор и тут же помчалась мимо них в сторону подъезда, потупив взгляд в пол и прикрывая лицо растрепавшимися волосами.
Не ожидала подобного! Я в него влюбилась, а он делает вид, что не знает меня! Просто развлекался, значит, пока его девушка не прилетела! Противный, мерзкий, гнусный лжец!
Всю ночь я прорыдала в подушку, а потом с фанатизмом ушла в работу. Девушка Демида испарилась через два дня. А парень остался. Ещё через пару дней злость и обида достигли своего апогея, и я собралась высказать Золотарёву всё, что о нём думаю. Подошла к двери, услышала заливистый женский смех. Взглянув в глазок, увидела, как сосед и его друг привели к себе новых девушек.
Меня использовал, теперь своей девушке изменяет! Баб к себе водит! Паскуда безнравственная!
Стыдно было признаваться, но я ревновала его. Провожала Демида уничтожающим взглядом, когда он шёл в обнимку с очередной юбкой, а потом снова рыдала в подушку под песни про любовную любовь. А он не стеснялся почти ежедневно таскать новых девок в свою квартиру, чтобы они громко под ним стонали, а я слушала их стоны и ненавидела его ещё больше, представляя перед сном в неудобных берушах, как было бы прекрасно, если бы с неба упал метеорит прямиком на соседнюю квартиру.
Только в последних числах августа я вздохнула спокойно, когда он уехал. Радовалась, что больше мы никогда не увидимся, ведь квартиру он так или иначе продаст.
Даже не догадывалась тогда, что через год нам придётся столкнуться снова.
— Будешь? — спрашивает адский соседушка, протягивая открытую бутылку с вином.
На минуточку, моим дорогим вином!
Окунувшись в воспоминания, совсем не заметила, когда он успел присесть рядом прямо на пол, да ещё и без зазрения совести покуситься на мою бутылку, должную скоротать вечер.
— Кто тебе вообще разрешал её трогать? — негодую я.
— Не будь такой жадиной, Настя. Потом компенсирую.
— Не нужны мне твои компенсации. Девкам своим вино покупай!
И что мы говорим в такой безвыходной ситуации Богу трезвости?
— Неужели ревнуешь? — улыбается Дём, наклоняясь ближе.
— Божье наказание! Больно ты мне нужен! — обиженно фыркаю я. — Да у меня вообще парень есть! Красивый, статный, умный, работящий, а главное, верный и преданный! Ты, бездельник, ему и в подмётки не годишься!
Прям мечту мамы в виде зятя и отца моих как минимум пятерых детишек Генку во плоти описываю, аж самой смешно. Ну а что? Пусть бывший не думает, что он мне нужен! Много чести.
— И почему я тебе не верю, Птичка? — откинувшись на стенку кабины, блуждая по мне хитрым взглядом, издевательски протягивает Золотарёв, заставляя меня покраснеть и поджать губы.
— Мне всё равно, что ты думаешь.
— Ты выдаёшь сама себя, нервничая, Журавлёва, — произносит Демид, забирая у меня вино и делая несколько крупных глотков.
— Да. Но это не из-за тебя. Просто вспомнила своего любимого Геночку…
— Геночка? Правда, что ли? — лукаво взглянув на меня, заходится раскатистым смехом сосед. — Так и представляю, как ты стонешь в постели: Геночка, Генуся, Генчик! — дополняет Дём, а уголки его красивых губ приподнимаются.
— Не смешно, — бурчу я, забирая назад бутылку вина и отпивая.
— Очень даже смешно. Представляю, как ты соблазняешь своего Генусю в тех самых розовых трусиках с милыми зайчиками, — на этих словах я становлюсь пунцовой. — Или твой гардероб с того года пополнился, м? Котики? Сердечки? Клубнички? Рыбки? Вишенки?
— Да хоть бы и клубнички, — гордо вскидываю подбородок. — Тебе всё равно не суждено их увидеть!
Дём складывает руки на груди, напрягая мышцы рук. Я неосознанно облизываю губы, вспоминая, что находится под его серой футболкой. И сразу же отметаю мысли прочь. Я же ненавижу его! Просто сегодня жарко. А в лифте вообще душно. И вино тёплое, слишком быстро в голову ударяет.
— Значит, клубнички? — не успокаивается адский соседушка.
— Болван! — восклицаю я, вскакивая с места, упирая руки в бока. — Я не намерена больше с тобой вести диалог!
Неожиданно, Демид поднимается следом за мной, хватает за руки и прижимает к стене, заключая мои запястья в замок над головой. Его пугающе-игривый взгляд устремляется на моё лицо. Успеваю только жалобно пискнуть, чувствуя, как резко подскакивает пульс, а сердце заходится. Тахикардии мне ещё не хватало в двадцать лет!
— Хорошие девочки так не дерзят парням, Птичка, — до жгучих мурашек по коже, горячо шепчет Золотарёв, наклоняясь к моему уху. — Не грубят. И уж тем более, не пялятся так открыто, выдавая себя с потрохами. Ты ведь всегда была хорошей девочкой, даже если пытаешься казаться плохой, правда? — на выдохе выдаёт он, оставляя пару миллиметров между нашими губами.
Каменею, не зная, как реагировать. Что-то странное колеблется внутри, а ком встаёт в горле. Хочется и оттолкнуть его от себя. Закричать, позвать на помощь. В то же время, я не хочу отстраняться от него, желая вдохнуть полной грудью запах его духов, с лёгкими нотками ягод можжевельника и кедра, и наслаждаться близостью своего ненавистного соседа.
— Я…
Начинаю невнятно, но тут же прихожу в себя, замечая нездоровый блеск в глазах Золотарёва.
— Что «ты», Настя? — слегка наклоняя голову вбок, интересуется Демид, сощурившись.
— Хочу, чтобы ты отпустил меня и больше никогда не смел прикасаться! — смело проговариваю я, поднимая голову.
— Почему? Раньше тебя всё устраивало. Не делай вид, что теперь боишься меня, — в край потеряв совесть, отвечает Дём, оглаживая меня по скуле большим пальцем. — Или хорошим девочкам вдруг перестали нравиться плохие мальчики, м?
— Отпусти меня.
— Поцелуешь, отпущу.
Нет, мне не послышалось. Как бы ни хотелось, чтобы это была очередная глупая издёвка, к сожалению, Золотарёв выглядит абсолютно серьёзным. И теперь я пребываю в ступоре от его наглости, самонадеянности, бессовестности и всего, что, чёрт его дери, засело у соседа в голове. Как такого нахала Земля носит?
— Сдурел⁈ — после короткой заминки вскрикиваю я, пытаясь вырваться. — Не дождёшься!
Карамельные глаза насмешливо смотрят прямо в мои, как будто пытаясь понять, приму ли я его вызов. Бежать мне некуда. Отступать тоже. Сосед в одно движение приближает своё лицо к моему, так, что я практически задыхаюсь от возмущения. А ещё от его умопомрачительного запаха, который буквально впитывается в каждую клеточку моего тела. Он пахнет так, что одного аромата можно получить оргазм.
Наши губы в критической близости друг от друга. Потянись хоть один из нас на какие-то пару миллиметров вперёд, случится поцелуй. Такой, который сведёт с ума, вскружит голову и отнимет желание жить без этого сладкого ощущения. Переступи эту грань и обоим снесёт крышу.
— Я соскучился, Птичка, — до жути интимно шепчет Демид. — Раз не хочешь сама, я подожду, чтобы ты попросила об этом. Так же, как год назад.
В этот момент та часть меня, которая ещё в своём уме и относительно добром здравии, учитывая всё, что здесь происходит, приходит в ужас от того, что только что могло случиться. Да как только этот подлец смеет вспоминать прошлый год⁈ Правильно говорят: бывшие — сущее зло, от которого надо держаться подальше. Я собираюсь тут же оттолкнуть его от себя, вложив всю силу и обиду, но двери лифта наконец-то со скрипом раскрываются.
— Вона чё, нашли место, где мириться, голубки! — осуждающе выпаливает дородный мужичок в форме лифтёра, обдавая нас шлейфом ядрёного перегара.
Долгожданная свобода! Быстро выпаливаю: «спасибо», задерживаю дыхание и протискиваюсь из лифта на площадку восьмого этажа, в лучших своих традициях, чуть не упав об ступеньку лестницы, путаясь в собственных ногах.
— Ты это, женишок, деваху-то свою на крышу лучше своди для амурных дел. Там шуры-муры безопаснее, и меня в пятницу от важного отрывать не будете, — противно смеётся ремонтник мне вслед.
Знаю я его важное. Водки бутылка!
— Свожу. Обязательно. Да, Журавлёва? — кричит вдогонку мне Дём.
Сводишь-сводишь. Только не меня, козёл озабоченный!
Юркаю в свою квартиру, быстро запирая дверь. Надеюсь, он вернулся всего на пару дней, чтобы закончить начатое в прошлом году: продать квартиру и свалить на все четыре стороны!
Суббота. Утро выходного дня начинается с того, что мне как будто просверливают черепную коробку. Смотрю на часы. Ровно десять утра, серьёзно? Даже в выходной не дадут поспать до полудня!
Великий и всезнающий «Яндекс», сообщает, что по закону позволено. Но совесть-то какая-то должна иметься? Прислушиваюсь и пока не понимаю, откуда идёт этот кошмарный звук. Через пять минут сверление прекращается. Вот спасибо! Только сна уже ни в одном глазу нет.
Синие киты, поющие у меня в животе, намекают на то, что пора бы утолить голод. Умывшись, отправляюсь чтобы совершить свою жатву во имя желудка, и напасть на холодильник. Бездушная коробка с продуктами встречает ласковым светом, вчерашним кусочком торта, парой яиц, двумя ломтями хлеба и слайсом ветчины. Не густо, но что поделать. Надо бы сходить за продуктами. А пока, сооружаю бутерброд, взбиваю в мисочке яйца и выливаю смесь в раскалённую сковороду, попутно заваривая чай с красивым названием «Сочинские мишки». Никакого кофе в выходные. И так по будням только его и хлещу. Как только омлет готов, накидываю добычу на тарелку и сажусь завтракать.
Стоит мне только закончить трапезу и направится в спальню с кружкой ароматно пахнущего ананасом, брусникой и вишней чая, и бутербродом, зажатым во рту, как по стенам чуть ли не вибрация идёт, сопровождающаяся противным «тук-тук-тук». Вот же!
Подхожу к двери, тихо поднимаю створку глазка. Различаю каких-то ремонтников и кучу коробок, кажется с новым ламинатом. Чуть наклоняюсь всем телом, чтобы высмотреть кто из соседей затеял эту вакханалию, из-за чего кружка с недопитым чаем выскакивает у меня из рук, с грохотом падая на пол.
Твою маковку!
Жмурюсь от досады, наблюдая, как кусочек ветчины выскакивает из хлебного плена. Со стороны может показаться, что я поймала эту еду и угрожаю ей расправой, пока она пытается от меня сбежать.
Шум из-за упавшей кружки привлекает внимание того, кого я совершенно не хотела привлечь. Демид, который, видимо, и затеял ремонт, точно догадывается, что я у двери и нагло машет мне в глазок.
С чёртовым, что ему пусто было, Золотарёвым!
Бесит. Вот кто бесит больше всех. Адский соседушка, со своими дурацкими красивыми глазами.
Раз уж он меня заметил, скрываться больше нет смысла. Отпираю свою дверь, даже не подумав, что я всё ещё в ярко-красных пижамных шортиках и маечке с улыбающимися арбузиками. Делаю вид, что так задумано, и вскинув подбородок, гордо взираю на соседа.
— Долго ещё твои рабочие будут толпиться у моей двери?
— Ну… — адский соседушка делает вид, что задумывается, прикладывая палец к подбородку и постукивая по нему. — Может быть, неделю. А может быть, месяц. Кто знает?
— Ты же собирался продать квартиру!
— О, Птичка, эта информация давно не актуальна. За год столько всего изменилось. Я ещё не решил, продать мне её после ремонта, или сдавать посуточно, — вызывающе ухмыляется Золотарёв.
— Что⁈ — взвизгиваю я.
—
Нет-нет, это как раз мне ясно. Как и то, что квартира через стенку сдающаяся посуточно — самый страшный кошмар любого жителя курортного города. Тем более такого, как Сочи, куда отдыхающие приезжают круглогодично. А некоторые туристы бывают совершенно неадекватны!
— Демид! Специально, да? Зачем продолжаешь портить мою жизнь⁈ — забыв про гордость, со злостью выпаливаю я, сжимая руки в кулаки.
— Не бесись, соседушка. Всё равно ничего не изменить, ведь я тут собственник, — Золотарёв смотрит на меня сверху вниз, упиваясь своим превосходством. — Но готов поспорить, что ты скоро сменишь гнев на милость, — он наклоняется, нависая над моим ухом. — И будешь снова кричать моё имя не в порыве гнева.
Мои щёки тут же вспыхивают от негодования и чудовищной злобы на этого самовлюблённого павлина. Рабочие тактично удаляются вместе с ламинатом в соседскую квартиру. Один даже бровями играет, подмигивая мне. Решение приходит молниеносно: с боевым кличем бешеной пумы, я со всей силы толкаю наглеца в грудь, и воспользовавшись преимуществом, скрываюсь в своей квартире.
А Золотарёв, что б его голуби за памятник принимали, заливается хохотом вдогонку. Уф! Ненавижу!
Понимая, что спасти этот день я могу только как можно скорее покинув дом, набираю подружку. Неудобно, что я почти напрашиваюсь с ней и её мужем на их запланированный шашлык. Но Туська говорит, что только рада увидеться. Надеваю лёгкий и летящий пастельно-зелёный в мелкий белый горошек сарафан-миди с крупным разрезом у левой ноги. Обуваю белые тканевые кеды. Забираю в высокий хвостик свои пепельно-блондинистые волосы. Собираю сумку и, убедившись через глазок, что соседа нет на лестничной клетке, выхожу из квартиры. На лифте спускаться не хочется, поэтому иду по лестнице вниз.
Новенький серебристый кроссовер «Черри» подъезжает через восемь минут. Запрыгиваю на заднее сиденье. Эх, хорошо, когда есть своя машина!
И вот, через полчаса мы раскладываем продукты на столе в беседке, в пикниковой зоне «Ореховские водопады». На улице в городе плюс двадцать семь в тени, а на солнце больше тридцати. Зато тут, рядом с каскадами воды, низвергающейся с гор на фоне яркой зелени с одной стороны, и реки с другой, под тенью могучих деревьев, ощущается та самая долгожданная прохлада и свежесть. Великолепное место! А главное, из-за того, что дождей давно не было, и туристов на водопадах мало.
Прекрасно понимаю, почему Наташка так полюбила Лёню. Хороший мужчина, весёлый, хозяйственный. Изначально мне казалось, что они составляют странную пару. Подруга у меня высокая, худющая, тёмненькая. А её муж наоборот, ниже Туси на голову почти, пухлощёкий, рыженький. Но смотря на их отношения, каждый раз убеждаюсь, насколько они гармоничны.
— Хорошо, что сюда на машине подъехать можно, а то тащилась бы со своим пузом, — смеётся подруга, поглаживая живот, когда её муж отходит к мангалу, чтобы начать жарить шашлык.
— Скоро рожать?
— Через месяц. Жду не дождусь! Устала уже таким шариком быть.
— А я как устал! — шутливо жалуется Лёня. — Представь, Настька, мы приехали на шашлык, потому что она всю ночь хотела понюхать, как он жарится.
— Просто понюхать? — округляю глаза я.
— Ну, есть я мясо уже пару неделю не могу. Всё лимоны лопаю как не в себя.
И в подтверждение своих слов, Туся выуживает из рюкзака мужа целый пакет с лимонами, берёт один и кусает прямо с кожурой.
— Понюхать шашлык — это ещё полбеды, — кивает Лёня. — Дома у нас ещё веселее! Она нюхает хозяйственное мыло! Это мыло у нас везде: на тумбочках у кровати, на полках в каждой комнате, даже в кармане моего халата!
— Это же лучший запах на свете! Не представляю, как жила без него раньше, — надувается Наташа. — Другие вон вообще песок едят, или бетон нюхают. И ничего. Даже интересно, Насть, что будешь хотеть понюхать ты, когда забеременеешь.
— Чтобы забеременеть, нужно иметь парня как минимум, — хмурюсь я.
— Кстати, о парнях, — Туся машет рукой мужу, намекая, чтобы шёл к шашлыку и не мешал нам сплетничать. — Рассказывай про соседа.
И я выкладываю как на духу, одновременно с этим нарезая кабачки и складывая их на сетку-гриль. О прошлом году она знает. На каждую мою эмоциональную реплику подруга кивает с таким деловым видом, как будто я на приёме психолога. А потом выдаёт:
— Это же идеальный сюжет для моей новой книги!
— Туся! Я тут душу выворачиваю, а ты! — обиженно фыркаю я. — Надеюсь, сюжет про жестокое убийство раздражающего соседа обиженными на него женщинами?
— Нет. Я вчера решила, что мне нужен второй псевдоним. Буду Афродитой Хот. И писать о страстной любви со счастливым концом! — гордо заявляет Наташа, вздёргивая курносый носик. — Просто представь, двое непримиримых врагов соседей застревают в лифте и предаются своей животной похоти! Потом обязательно должна быть измена с подругой-разлучницей. Без измены нынче никак.
— А после этого убийство соседа, да? Ну скажи, что да! — включаюсь я в обсуждение сюжета. — Или его трагичная гибель под колёсами мусоровоза. По-моему, вообще идеально!
— Нет, в конце ещё одно примирение, свадьба и малыш! Никаких больше убийств.
Смеюсь с Наташиного энтузиазма. Мне бы такую фантазию. В жизни всё куда проще. Скорее рак на горе свистнет, чем соседи-враги помирятся.
Дальше разговор перетекает к другим темам, а я полностью расслабляюсь. Особенно, когда откусываю кусочек ароматного и сочного свиного мяса прямиком с шампура. Вкуснотища!
Мы сидим в беседке, наслаждаясь едой и журчанием реки почти до шести вечера. До заката прогуливаемся у водопадов. Когда Наташа устаёт, едем домой.
В городе уже темно. Все туристы сейчас на набережной. Зато на нашей непопулярной у отдыхающих улице, тишина и спокойствие. Летом люди предпочитают снимать что-то поближе к морю и пляжам. И это меня всегда радовало.
У подъезда тихо, местная бабуличья ОПГ уже видит десятый сон. Захожу внутрь. Начиная с седьмого этажа, крадусь по лестнице, чтобы точно не быть замеченной гадским соседом. На восьмом останавливаюсь и прислушиваюсь. Мне кажется, или это похоже на… стоны? Сжимаю кулаки, когда убеждаюсь в своей правоте. Аж глаз дёргается от такого!
Нет, я не маленькая и всё понимаю, совокупляйтесь на здоровье, но так, чтобы этого я не слышала вместе со всей лестничной клеткой!
Между восьмым и девятым замираю прямо на ступеньке, различая стон раненой чайки. Они, что, прямо в подъезде⁈
Медленно поднимаюсь выше и мне открывается «шикарный» вид. Демид прижимает незнакомую девку к своей двери спиной, сам пытаясь найти что-то у неё под юбкой. И ищет он там явно не свою совесть! Твою налево! Ну не козёл ли?
Фигушки! Терпеть такое я не собираюсь! Мне прошлого года хватило!
Вытаскиваю телефон из сумки и смело перескакивая последние ступени, появляясь перед ними. Демонстративно прокашливаюсь, прикладывая телефон к уху, делая вид, что звоню, и громко произношу:
— Добрый вечер! Можно наряд на Гагарина? Причина? — закатываю глаза. — Не поверите! Нарушение закона о тишине и несанкционированный половой акт прямо на лестничной клетке после двадцати трёх ноль-ноль! Серьёзно? Не верите? Так послушайте сами! — вытягиваю руку с телефоном, чтобы «полицейские» точно всё расслышали. Но девка тут же прекращает завывать, поправляя свою чрезмерно короткую оранжевую юбку и удивлённо хлопая наращенными ресницами. — Ой, всё? Быстро, однако. Кажется, мой сосед скорострел.
Разъярённый Золотарёв подлетает ко мне, выхватывая телефон, но видит, что я на самом деле никому не звонила.
— Что за спектакль, соседушка?
— Первое, и, надеюсь последнее предупреждение. В следующий раз полицию вызову на самом деле! — забираю телефон обратно, с не меньшим гневом взирая на Демида. — Сдерживай себя хотя бы до квартиры, кобель бесхвостый!
— Мы просто вернулись за ключами. Девушка, не завидуйте, если у самой личной жизни нет! Нечего тут представление устраивать! — вставляет раскрасневшаяся девка.
— Ты, Золотарёв, смотрю уже на обделённых умом перешёл? Адекватные больше не дают?
— Что-о-о⁈ — вскипает незнакомка. — Да как она смеет⁈ Дёмочка, скажи ей!
— Ты всё бесишься, да, Птичка? — сосед, не обращая внимание на свою пассию, наступает на меня. — Неужели хочешь на её место?
— Совсем из ума выжил? Да кто в здравом уме согласится спать с тобой⁈
— Год назад ты думала иначе, Настя.
После этих слов, девчонка Дёма, видимо, осознаёт, что происходит. С визгом: «козёл», залепляет ему пощёчину, и развернувшись, сбегает по лестнице. А вот теперь она мне даже нравится. Есть всё-таки в головушке серое вещество. Молодец! Даже в ладоши хлопаю.
— Значит, война? — хмыкает адский соседушка, пока я спешно отпираю свою дверь ключом.
— Война! — шиплю я перед тем, как захлопнуть дверь перед лицом Золотарёва.
Утро воскресенья начинается не со стонов, как можно было бы подумать. И даже не со сверления. В девять утра Демид решает поиграть в волейбол прямо об стену. Прямиком со стороны моей спальни! А в десять утра, как по расписанию, начинают сверлить.
Урод! Ну ничего, я терплю этот день, потому что не хочу тревожить остальных соседей в выходной. Правда, когда выхожу в магазин за продуктами, расспрашиваю пожилую пару, живущую напротив, не мешает ли им ремонт. Соседи только разводят руками: по закону можно, а ремонт — дело житейское, потерпим. Мяча об стену им, естественно, слышно не было. Соседская пара учителя младших классов и косметолога с сыном вообще отдыхать уехали в Крым. Просто блеск! Даже вниз спускаюсь, узнать мнение одинокой женщины, живущей под Золотарёвым. Но и её пока ничего не беспокоит.
Вечером, когда я переделываю все домашние дела и уже собираюсь лечь спать, позёвывая, иду в спальню. Скорее бы на работу. Ещё и Демиду с утра сюрприз подготовила. Переступаю порог комнаты, собираясь лечь в кроватку, как вздрагиваю и застываю.
— А-а-ах! Сильнее! Да! Вот так!
С отвращением взираю на стену, возле спинки моей кровати. Стоны и характерный скрип соседской кровати рассыпают в прах мечту о здоровом сне. Смотрю на часы, гадая, долго ли сегодня меня будет мучать эта пытка.
— Быстрее! Ах! Да! — разносится за стеной.
— Что б у тебя член отсох, — с ненавистью бурчу я, затыкая уши наушниками и включая спокойную музыку.
Только через полчаса вульгарные звуки затихают. Юркаю под одеяло, расслабляясь. Наконец-то! Мысли в голове тут же начинают путаться и бесследно исчезать. Я почти отключаюсь.
Тишина, покой, сладкий со…
— Ещё! О-о-о!
Дикий женский визг заставляет меня вздрогнуть и подскочить. Рефлекторно сажусь на постели, уставляясь перед собой. В смысле «ещё»⁈ Нет, подождите! Вы же несерьёзно?
Очередной скрип и стоны побуждают меня заскрежетать зубами от досады.
Животные! Сколько можно-то? Или у его новой однодневной пассии чёрная дыра между ног? Одного раза недостаточно? Может быть, хоть она Золотарёва чем-нибудь неприятным заразит, чтобы неповадно было снимать кого попало и в дом таскать!
Злорадствуя и в красках представляя, как у соседа там всё чешется, и он мучается на приёмах у венеролога, падаю лицом в кровать, накрывая подушкой голову и с силой зажимая уши. Набивка из пуха только чуть-чуть приглушает визгливую девку. Так и засыпаю.
Встаю я, конечно же, совершенно разбитой. Будильник дребезжит ровно в пять утра. Рано, но после ночных выкрутасов сосед точно уснул и самое время его разбудить. Ещё вчера, раздобыла у Наташкиного мужа некий презабавный агрегат, именующийся «вибродинамиком анти-соседом». Отличная вещь, пускающая звук только по стене, к которой он прикреплён. На старой квартире и у моих друзей были проблемы с соседями-студентами, живущими сверху, которые устраивали то ли ритуальные пляски по ночам, то ли оргии во славу дьяволу.
Подключаю плоское, похожее на железную шайбу устройство к старенькому плееру, на котором заготовила занимательный плейлист по совету Лёни. Сначала будут крутиться песни неизвестной ранее мне советской группы «Ласковый бык». И названия прекрасные! «На могиле наркомана», «Лысая красавица», «Пацаны, вы держите штаны». И напевы соответствующие. Затем, по плану должны заиграть несколько матерных композиций Альбины Сексовой: «Подари богине сквирт», «Алиментщик», «Мур-Мур-Мур». А после них немного Верки Сердючки с её «Гоп-гоп» и «Чита-дрита». Дальше пару треков «Металлики». И в заключение, чтобы Демид точно запомнил это утро: органный концерт длительностью в сорок минут.
Приклеиваю скотчем вибродинамик к стенке в спальне над комодом. Для надёжности, приставляю к устройству книги. Зарядки плеера должно хватить часа на два-три, не больше. Умываюсь, одеваюсь на работу, включаю музыку, и довольная спешу покинуть квартиру, пока адский соседушка не понял, кто устроил ему такую подлянку. Настроение отличное! Как говорится: сделал гадость — на душе радость!
Правда приходится скоротать пару часов перед работой у моря со стаканчиком американо со льдом. Даже жаль, что не могу увидеть разгневанное лицо Демида.
Считаю, что миссия выполнена, когда вечером сосед не появляется на горизонте, и никаких стонов из квартиры за стенкой не доносится. Неужели победа? Понял-таки, что со мной шутки плохи?
Во вторник на работе понимаю, что рано радовалась, когда мне поступает странный звонок:
— Здравствуйте, Настасья? — уточняет сиплый мужской голос.
— Кредит не интересует. На бесплатное стоматологическое обследование тоже не хочу. Интернет устраивает, менять не буду. Никаких уникальных предложений мне не нужно, — тараторю я в трубку, подозревая, что это очередной спам-звонок.
— Да что вы, Настенька. Я таксу хочу узнать и адресочек. Вечерком готов подъехать. Сколько будет к основной ставке плюс особые пожелания? — продолжает нести чушь незнакомый мужик. — Эт самое… ну вы понимаете… Вась-вась по-быстрому, а потом можете на меня того самого?
— Вы что, извращенец? Откуда у вас мой номер⁈
— Совсем девки лёгкого поведения офигели! — гневается мужик. — Сама объявление выставила! Написала, что развратная и крайне порочная, телесной лаской мужчин и женщин одаришь, да любые пожелания удовлетворишь, всего за семь сотен в час! А теперь заднюю даёшь? Сколько хочешь? Дам двойную цену!
— Больше никогда мне не звоните, полоумный! Иначе напишу заявление! — кричу я, и сбрасываю вызов.
Номер тут же блокирую. Нет-нет, не мог же Золотарёв опуститься до подобного? Это какая-то ошибка, да?
Убеждаюсь в обратном, когда в течение дня мне звонит ещё куча незнакомых номеров. На звонки я не отвечаю, но ими дело не заканчивается. На телефон приходит много смс-ок с такими предложениями, что даже реальный извращенец диву дался бы. А некоторые старательные индивидуумы даже не стесняются присылать фотографии своих… кхм… достоинств в разнообразных ракурсах.
Ну, адский соседушка, держись! Ты за это заплатишь!
Шеф на работе как раз проводит ревизию. И какова удача, что в закромах холодильника находится упаковка с просроченными яйцами, о которой просто забыли. Прошу отдать их мне, вместо того, чтобы выкинуть. Шеф смотрит с подозрением, но вопросов не задаёт. Забираю яйца, в магазине покупаю маленькую баночку селёдки, а в аптеке по советам с одного форума АСД-2. Разбиваю селёдку в блендере, смешиваю всё это в одноразовом контейнере и выставляю на палящее солнышко. Так, чтобы точно протухло, да побыстрее.
Вечером, выходя из лифта, замечаю довольно курящего на лестнице Демида. Что б его, опять он! Целенаправленно, что ли, выжидает моё возвращение домой, чтобы мозолить глаза своим красивым лицом?
— Мур-мур-мур! Je veux de’l amour! Кис-кис-кис! Женщина-сюрприз! — громко напеваю я странную песенку из тех, что ставила в плейлист для мучения Золотарёва музыкой.
Подмигиваю соседу и юркаю в квартиру, пока он не успел меня нагнать и зажать где-нибудь в углу. Дём явно в недоумении, почему я не набросилась на него с криками после всех тех звонков. Но он ещё не знает, что его ждёт!
Дождавшись, когда сосед уйдёт куда-то под вечер, затыкаю ноздри ватой и открываю вонючий контейнер. Дело за малым: набрать всё это в шприц, а потом вколоть в обивку старой соседской двери. Всё равно на новую менять будет, видела на днях, как к нему приезжали замеры делать. А так хоть помучается пару дней от душка.
Совершив мстительный акт, чуть ли не в припрыжку бегу избавляться от улик. Точнее, выкидывать всё в мусорный контейнер на улице. Этой ночью даже засыпается сладко.
Утром среды, крадусь на цыпочках из квартиры к лестнице. От двери соседа уже жутко пахнет — не продохнуть. А что будет днём, когда станет жарче, ух! Почти спускаюсь на этаж ниже и слышу, как дверь Золотарёва открывается. Сосед громко матерится, посылая меня в пешее эротическое. Так-то! Нечего было мой номер на всяких извращенских сайтах выставлять! Выкуси, паршивец!
— Не могу я ждать ещё два дня! Нужно сегодня и как можно быстрее! Доплачу за срочность, но дверь поменяйте! — рявкает Демид. Видать, рабочих торопит.
Тихонько хихикаю в кулак, стараясь сдержать смех. И сразу же несусь вниз, перескакивая ступени, боясь, что он меня заметит.
Рабочий день проходит спокойно. Успеваю во время обеденного перерыва даже заскочить в офис мобильного оператора, номер сменить. Домой идти страшно. Может быть, я переборщила? Как-никак порча имущества. Вражда враждой, но доводить до крайностей тоже не стоит. Надеюсь, что Золотарёв усвоил урок и первым всё прекратит.
К моей радости, он не караулит меня ни у подъезда, ни у квартиры. Пронесло!
И снова радуюсь рано. Уже почти заснув, слышу страшное шкрябанье в свою входную дверь. А следом настоящий ор, такой же, как коты устраивают по весне возле мусорных контейнеров по ночам, зазывая самок на брачные игры. Неужели снова сбежала одна из питомиц женщины с третьего? Только её мне не хватало!
Открываю дверь и впадаю в ступор. Апчхи! В носу сразу же закладывает и чешется. Ну нет, быть не может, чтобы Дём додумался провернуть такое!
— Как ты там пела, Птичка? Мур-мур-мур и кис-кис-кис? — хмыкает адский соседушка из-за своей приоткрытой новёхонькой железной двери. Добротная такая, дорогущая, видно. — Пришлось завести новых друзей. Надеюсь, они и тебе придутся по вкусу. Наслаждайся, женщина-сюрприз.
И, сволочь такая, скрывается в квартире, щёлкая замком, оставляя меня с его новыми «знакомыми» — шестью котами и кошками. Единственными животными на этой планете, на которых у меня жутчайшая аллергия! А ещё с облитыми валерьянкой ковриком и дверью. Он что, по всему району их собирал, чтобы сюда заманить⁈
Апчхи! Твою дивизию! Глаза начинают чесаться, а в горле першить. Спешу спрятаться в квартире, подальше от аллергена и выпить антигистаминное. И что же теперь делать? Выйти и вымыть всё это я не могу, пока шерстяные поблизости. Демид явно не окажет мне этой милости. Приходится терпеть кошачий концерт целую ночь. Благо под утро животные находят занятие поинтереснее и покидают наш этаж. Убедившись, что они не появятся снова, вместо завтрака, постоянно зевая, отмываю дверь и забрасываю коврик в стиральную машину.
Четверг начинается не лучшим образом. Ещё и на работу опаздываю. От шефа нагоняй получаю за то, что вся в мыслях о том, как соседу отомстить. Зато идея приходит сама собой, после разговора с нашей бариста. Конечно же! И как я сразу об этом не подумала?
Сажусь на перерыв и сочиняю объявление: «Сдаётся уютная двухкомнатная квартира в двух шагах от центра Сочи. Тихий, зелёный район. Через мост — центральный рынок. Два километра пешком до Морского порта. Километр до знаменитого пляжа Ривьера. Сдаём всем, без ограничений. Удобное расположение и транспортная доступность для приехавших на заработки, торговцев рынка, рабочих. Разрешено курение и распитие спиртных напитков. Большая удобная кровать, в которую не стыдно пригласить свою даму сердца. Уникальное предложение, только в этот четверг! Всего за двести рублей в сутки на все выходные и пятницу! Не звоните, сразу приходите по адресу после восьми часов вечера. Сдадим тому, кто успеет первым».
Вписываю адрес квартиры Золотарёва. Добавляю несколько симпатичных фотографий дома в закатных лучах, которые делала недавно. Коварно хихикая, выставляю объявление на несколько сайтов.
Домой возвращаюсь с замиранием сердца. Уверена, никто не среагирует на такое объявление, понимая, что это обман. А если отреагируют… Я либо выиграю войну, либо Демид окончательно превратит мою жизнь в ад.
Четверг, вечер. На циферблате седьмой час. Температура с каждым днём становится всё жарче и жарче. Даже тропических ливней нет. Только в мае был типичный для наших краёв потоп.
Вот и сегодня жарко до одури. Хочется на время превратиться в туриста и отправиться на пляж, чтобы искупаться в вечернем морюшке, послушать, как волны шумят и перекатывают гальку, насладиться закатом. Хотя, как искупаться? Если только стояние по пояс в воде считается плаванием. Потом пойти на набережную, сесть где-то в кафешке с видом на воду, заказать свежевыловленную ставридку на гриле. А после освежиться «Мохито». Летом всегда тянет на лёгкую пищу и холодные напитки. Зима — другое дело. За милую душу забежать в дождливый февральский день в кафешку у моря с видом на зимний шторм, заказать сочных хинкали или хачапури-лодочку, а ещё чашечку Кабардинского чая.
Да и не отдыхающая я. Не люблю, когда людей в городе много, а на ближайшем пляже лечь можно только кому-то на голову. А ещё дел полно. Завтра перед началом рабочего дня приедет клиентка, и сейчас мне нужно приготовить целую коробку капкейков с розовой начинкой на вечеринку по случаю оглашения пола ребёнка. А ещё мама названивала с утра, напоминая, что в субботу за мной приедет Гена и удивляясь, отчего же я не скачу до потолка от счастья.
И вот, мечтая скорее оказаться под прохладным душем, а потом под вентилятором на кухне, я захожу в подъезд. Подниматься по лестнице нет никакого желания, поэтому захожу в лифт. Уже между шестым и седьмым слышу недовольный гул голосов. А когда двери лифта раскрываются, я буквально вваливаюсь в толпящихся на нашей лестничной клетке людей. Кого тут только нет! Удивительно разношёрстная компания.
— Ой-ей, ещё одна краля нарисовалась! — пробежавшись по мне сальным взглядом, выдаёт низкорослый лысый мужичонка в красном пиджаке на голое тело.
На шее у него здоровенная золотая цепочка с подвеской в форме знака доллара, а ниже приличный такой чёрный, кудрявый шерстяной грудной покров.
— Девуля, мы тут первые со Лауркой в очереди, — продолжает он. Та самая Лаурка лет сорока пяти тут же является моему взгляду, обвивая локоть своего спутника и поправляя леопардовый кусок ткани, который отдалённо напоминает платье. — Но ты ничего, можешь к нам присоединиться!
— Итицка сила! Ишь ты, малахольный! Первый он! Это мы с Митрошей первыми приехали! А даже если не первыми, то у нас деточки! Неужели отнимешь у детей и многодетной матери шанс пожить у моря? Ты что, эгоист бесплодный? Своих нет? С таким отношением и не будет! — горланит грузная женщина в броском сарафане в цветочек и шляпе с огромными полями.
— Дунечка, зайка моя, успокойся! Поехали в гостиницу, в которую и собирались? — пытается успокоить её муж.
— Ага, щас! Бегу, спотыкаюсь, волосы назад! — ещё больше злится женщина. — Где ж ты найдёшь хатку-то за двести рубчиков? Раз сдают так дёшево, значит, многодетной мамочке уступят и сдадут бесплатно!
В спор тут же вступает мужчина с кавказским акцентом, эмоционально жестикулируя руками и доказывая, что именно он с ещё семью мужчинами первый в очереди на аренду квартиры Золотарёва. Начинается настоящий скандал с громкими криками. Многодетная мать избивает авоськой со сливами женщину в леопардовом платье, пока та пытается в ответ вцепиться ей в волосы длиннющими ногтями со стразами. Муж многодетной матери, берётся за сердце, оседая на ступеньку, под плачь их младшего сына. Мужчина в красном пиджаке хватает за грудки мужчину-кавказца.
Заветная дверь собственной квартиры чуть ли не светится божественным, спасительным светом. По стеночке прокрадываюсь между ними и юркаю к себе. Только захлопнув дверь и защёлкнув на два замка и засов, выдыхаю. Вот это я учудила! Демид меня точно убьёт! Теперь и носу из квартиры высунуть страшно!
Пытаюсь отвлечься, начиная замешивать тесто для капкейков, вставив наушники в уши. Решаюсь выключить музыку только через пару часов. Подхожу к двери, прислушиваюсь: тихо. Значит, сосед всех разогнал. И точно знает, кто устроил ему эту подлянку. Предложение мамы выйти замуж за Гену и нарожать ему кучу детишек в станице Кабардинская, становится привлекательнее с каждой минутой. Мне надо бежать. Лучше всего, на другую планету!
Ночью сплю плохо, мучаюсь от странных ярких снов, в которых разъезжаю на тракторе в свадебном платье, под плач новорождённых пятерняшек. Потом мой трактор застревает на размытой дождями дороге, его окружают деревенские жители с вилами и факелами в руках. «Жуликовы — вы жулики! Верните наш навоз!» — скандирует грозно толпа, приближаясь и раскачивая мой трактор.
На том и просыпаюсь. Приснится же!
Всего шесть утра, но это к лучшему. Уйду пораньше, зато с Золотарёвым не столкнусь.
Крайний перед выходными день проходит спокойно ровно до того момента, как в нашу кофейню-кондитерскую не заявляется курьер по мою душу. Парень, на вид лет шестнадцати, смущённо передаёт мне белый пакет с чёрной надписью: «Гуляй, шальная императрица». Смотрю с недоумением, но парниша заливается краской и пожимает плечами. Заказ оплачен на моё имя, имеется просьба доставлять без анонимной упаковки. Остального он знать не знает.
Достаю из пакета коробку, и сама краснею как помидор. На яркой коробке, на фоне нарисованного космического неба, красуется розово-оранжево-голубой агрегат, визуально похожий на какой-то фэнтезийный цветок. Так можно было бы подумать, если бы не кричащая надпись: «Фаллоимитатор с имитацией семяизвержения Магический герой, двадцать девять сантиметров».
— Это… это… это не моё! Тут какая-то ошибка! — оправдываюсь я, когда молоденький повар и официантка начинают надо мной посмеиваться и шептаться. — Правда, не моё!
Коллеги делают вид, что верят мне. Но я-то знаю, что теперь они будут обсуждать это ещё долго.
Через полчаса, когда я выкладываю свежевыпеченные лимонные тарты на витрину, к нам заходит женщина и просит меня. Опять доставка.
— Вы ошиблись! Я такого извращения не заказывала! — пытаюсь отказаться я, под смех бариста, которая с любопытством заглядывает в очередной пакет, находя там костюм красной кошки для ролевых игр с ободком-ушками, анальную пробку с ярким цветным хвостиком и… страпон на креплении. Самый настоящий, что б его, страпон!
— Девушка, ну чего стесняться бурной личной жизни? Забирайте-забирайте! У меня ещё десять доставок перед выходными! — женщина-курьер толкает в мою сторону пакет и, бормоча что-то под нос, спешит удалиться.
Чаша терпения переполняется, когда приходит третий курьер, доставляющий для меня набор вибраторов и стимуляторов. Даже шеф уже не выдерживает, делая выговор и отправляя домой. Позорище то какое! Ну, Демид, держись, сволочь!
Пока пытаюсь выдумать новый план мести, скачиваю на плеер двухчасовую запись плача младенца и часовую воя собаки. Устрою адскому соседушке весёлую ночку!
Но он начинает изводить меня первым. Демиду и его очередной пассии плачь младенца совершенно не мешает заняться сексом, а я снова вынуждена слушать стоны.
— Какого фига? — раздражённо интересуюсь я, лёжа в постели и скептически сверля стену, смежную с Золотарёвым.
Неизвестно, кому предназначается этот вопрос, но стена отвечает снисходительным молчанием. Нет, мои уловки на него не действуют. Нужно срочно найти другое решение проблемы. Но почему я вообще должна о таком думать, вместо того, чтобы спать?
Спрашивается, кто виноват в этом? Сосед, естественно.
У меня из-за Дёма и его громких ночных оргий биологические часы собьются, как прошлым летом. Бог ты мой, даже тут подгадил, скотиняка. Как же бесит!
Встаю и выключаю плеер с вибродинамиком. Какой во всём этом смысл? Включив свет, иду на кухню за бутылочкой воды. Уже прохожу мимо входной двери, почти свернув обратно в спальню, как вдруг замираю. Из подъезда слышится ругань. Хмурюсь, напрягая слух.
— Я не понимаю тебя, Демид! Сначала ты сам зовёшь меня к себе спустя целый год! Я год ждала твоего звонка после той ночи, но всё равно, как дура прибежала, вытерпела твою сумасшедшую соседку со странными звуками из её квартиры и идиотскую игру с прелюдией. А потом ты утверждаешь, что нет настроения и ты не собираешься со мной спать? Какого чёрта⁈ — орёт девушка, явно взбешённая поведением парня.
— Закончила? — равнодушно интересуется Золотарёв.
На цыпочках подкрадываюсь к двери. Подглядывать, конечно, неправильно, но мне слишком любопытно. Гляжу в глазок. Они и правда в коридоре. Сосед стоит, облокотившись плечом о дверной косяк, а его пассия рвёт и мечет за порогом.
— Да пошёл ты! Ноги моей здесь больше не будет!
— Какая жалость, — хмыкает Дём. — В таком случае, не задерживаю. Провожать не стану.
Демид не выглядит расстроенным тем фактом, что его только что послали. Почему-то мне кажется, что в его тоне слышится облегчение. А его любовница вскипает ещё сильнее. О, она не представляет, с кем связалась! Это самый эгоистичный эгоист из всех эгоистов! Глупая, наверняка думала, что Золотарёв кинется просить прощения и возвращать её обратно.
— Ах так⁈ Кобель! Ищи другую дуру! И удали мой номер!
Она разворачивается и стремительно идёт к лифту, громко стуча каблуками и бранясь не хуже Сочинского таксиста. Демид с насмешкой смотрит ей вслед, издевательски махая рукой.
Вроде концерт закончен, можно расходиться. Но я почему-то не тороплюсь отходить от дверного глазка. А сосед не спешит заходить в свою квартиру. Он задумчиво кидает взгляд на мою дверь. Ерошит волосы и достаёт из заднего кармана пачку сигарет. Доставая одну сигарету, он зажимает её между зубов и, вдруг, в упор смотрит прямо на мой глазок. Губы Дёма складываются в усмешку, а рука поднимается в воздух. Он машет мне!
Отпрыгиваю от глазка, как от кипятка. Не может ведь он знать, что я подсматривала! Золотарёв же не рентген, что б через стены видеть! А вела я себя очень тихо. В прихожей темно, свет через глазок он увидеть не мог!
Сердце бешено колотится в груди. Я спешу скорее в спальню, чтобы выключить свет и сделать вид, что давным-давно сплю. Прячусь под одеяло, несмотря на жару. Недолго ворочаюсь, но засыпаю.
Субботним утром меня будит уже пятый телефонный звонок от мамы. «Генка приедет через час! Быстро собирайся, надень что-то посимпатичнее. И смотри, не опозорь нас!» Просто блеск!
Деваться некуда. Иначе мама не оставит меня в покое. Уже угрожала приехать на лето, даже помидоры свои бросить готова. А тут ещё множество сыновей её подруг, соседок и бывших коллег. У меня один вариант: как-то договориться с Геной. Может быть, и ему это сводничество сбоку припёка.
Собираюсь. Волосы забираю в лёгкий пучок с двумя выпущенными прядями на висках. Заправляю короткий белый топик в тканевые мятного цвета брюки с высокой талией. Сумочку такого же цвета вешаю через плечо. На лицо немного СПФ. На ноги белые балетки-лодочки. Два нажатия спрея для тела «Клубника и шампанское». Ну всё, готова. Выгляжу прилично, ухоженно, но не так, чтобы Гена подумал, что я сильно готовилась к встрече.
К назначенному времени спускаюсь вниз и выхожу из подъезда.
— Такая киса и без охраны! — первым узнаёт меня, по всей видимости, Жуликов.
Я-то его фоток не видела. Мамин «идеальный» кандидат в зятья, стоит, подпирая багажник ярко-оранжевого «Жигули». На заднем стекле машины многое говорящие о самом Генке наклейки: «Бабий магнит» с изображением женских стрингов, «Толстух не вожу, скребу глушаком» и «Тазы решают». Да и сам Жуликов очень подходит под антураж своей машины: майка без рукавов в цвет «Жигули», бежевые тканевые бриджи и зелёные кроссовки. Спасибо, что не сандалии на носок! Сам он высокий, русоволосый, кареглазый, сильно загорелый. Не толстый и не имеет груду мышц как у парней после месяцев фитнеса, но крупный, мясистый. И, совершенно не в моём вкусе.
Натягиваю приветливую улыбку и подхожу ближе.
— Геннадий? — протягиваю руку я.
— Зачем так официально? Для тебя, малая, просто Гена, — лыбится сын маминой подруги и неожиданно сгребает меня в охапку, сжимая в объятиях. — Ты лучше, чем на фото, в натуре. Мне срочно нужно сделать искусственное дыхание, потому что от твоего вида я потерял способность дышать!
От такого идиотского подката и нарушения личного пространства закатываю глаза и спешу отстраниться.
— Приятно познакомиться, — вру я.
— Ну чё? Куда поедем, Настюха? — воодушевлённо начинает Генка. Морщусь из-за такого произношения моего имени. — Есть тут одна чебуречная, посидим как короли. Погнали?
Мама, за что ты меня так не любишь, что решила свести вот с этим «чудом»?
— Может быть, просто попьём кофе на набережной?
— Кофе так кофе. На моей крошке долетим с ветерком.
— Крошке?
— ВАЗ-2106! Лучшая на свете тачила! — гордо хлопает Генка по багажнику. — Точно! Тут тебе мать и пахан просили передать, — он поворачивается и открывает багажник. — Идём, малая, подниму тебе на этаж. Глянь, какой я сильный! Может, и за кофе не захочешь ехать. Познакомимся сразу поближе, — играет бровями Гена.
Игнорирую последние слова, привстаю на носочки и заглядываю в багажник. Там большое ведро с помидорами. Пакет с огурцами. Ещё один небольшой пакет кизила. И ведро с персиками, нектаринами и жердёлой. Жаль, вишня уже закончилась, хоть у меня и забита ей половина отдельной дополнительной морозилки. Зато в августе можно ждать ежевику, инжир и кизил с маминого огорода. И, конечно же, кабачки с баклажанами.
Генка подхватывает ведро с фруктами. Несколько нектаринов и персиков тут же вываливаются из него, падая на землю. Я прослеживаю взглядом один из нектаринов, который немного прокатывается по асфальту и игриво ударяется жёлтым бочком о мужской чёрный кроссовок. Его обладатель с интересом косится на фрукт, а после поднимает глаза на меня.
И за что, спрашивается, вселенная меня так ненавидит?
Сегодня явно не мой день. Снова. Я пессимистично осознаю, что с прошлой пятницы, когда вернулся Демид, моя жизнь постоянно идёт через одно волшебное место.
Золотарёв надменно хмыкает, бросая мимолётный взгляд на Жуликова, затем снова смотрит на фрукт, и наклоняется, чтобы поднять его. Нервно кусаю губу, прослеживая его движения. Прошу, забирай и уходи. Даже не думай подойти к нам!
Дём же, не спеша и молча движется в нашу сторону, подбирая все фрукты и складывая их в оттопыренную на животе чёрную футболку. Специально, что ли, хвастается своим каменным прессом, паршивец?
Ну зачем он такой красивый? Просто наказание на мою светлую голову.
Последний персик водружается на неровную пирамиду из себе подобных и его сородичей, а сам Демид равняется со мной, разглядывая сверху вниз.
— Ты, кажется, что-то обронила, Журавлёва, — нагло улыбается сосед. — Но не волнуйся, я всегда готов прийти тебе на помощь.
Чего-чего? Я не ослышалась?
— Иди, куда шёл, Золотарёв! — негодую я.
— А то, что, персиками закидаешь? — хохочет Дём.
— Может, и закидаю! Так что беги, пока я добрая, — фыркаю я, задрав подбородок.
— Малая, да ты как беляш с вокзала: горячая, сочная и опасная, отвечаю! — восторженно произносит Гена, встревая в наш разговор и становясь плечом к плечу со мной. — Мать говорила, что мне с тобой повезёт. Фартовым пацанам солнце светит всегда!
— А ты у нас кто такой? — выгибает бровь сосед, презрительно кривясь. Они с Жуликовым одного внушительного роста, но Демид почему-то выглядит в разы опаснее. — Случайно, не Генусик?
— Слышь, ты чё такой дерзкий⁈ — вскипает сын маминой подруги. — Настюха, чё за дела, в натуре? Это что за кент⁈ Твоя мать ничего о нём не говорила…
— Это… он мой…
Хочу сказать сосед, но Демид не даёт договорить:
—
— Ты гляди, малая, в натуре. Мои пацаны подъедут — твоего фраера на «счётчик» поставят.
— Гена, извини меня! — хватаюсь я за возможность. Ну а что? Надо же как-то отделаться от этого ухажёра. — Он не врёт…
— Ну дела… Пошла ты, Настюха! Я ещё тебя на своей крошке хотел прокатить, в чебуречку свозить! — раздражённо выкрикивает Жуликов. — Сегодня ты потеряла лучший шанс в своей жизни! Потом локти будешь кусать, да поздно будет!
Гена чуть ли не швыряет на асфальт всё то, что мама с папой просили мне передать и не оборачиваясь садится в «Жигули». С громким рёвом двигателя, ярко-оранжевая машина даёт газа, оставляя после себя клубы сероватого дыма.
— Зачем ты вообще всё это начал? — вздыхаю я, поворачиваясь к соседу.
— Птичка, я же видел твой умоляющий взгляд. Просто помог по старой дружбе избавиться от Генчика. Или не стоило? Может, ты и правда хотела за чебуреками с этим, как ты там говорила, м? Красивым, статным, умным, работящим, а главное, верным и преданным? — складывая фрукты обратно в ведро, издевательски произносит Золотарёв.
— Иди ты… на хутор бабочек ловить, Дём, — устало отмахиваюсь я, подбирая с асфальта пакет с огурцами.
— Дай сюда, — тут же требует сосед, отбирая у меня пакет.
Поднимает оба ведра и пакет с кизилом. Кивком головы указывает, чтобы шла за ним. Удивлённо округлив глаза, спешу за Демидом. Что он задумал? Снова какой-то изощрённый план, чтобы достать меня?
Но нет. Золотарёв спокойно поднимается по лестнице до нашего этажа. Ставит вёдра и пакеты у моей двери.
— Ну… Спасибо? — смущённо говорю я, теребя ремешок сумки. — Правда, спасибо, что помог отделаться от Гены и за это… Наверное, я должна как-то отблагодарить тебя… Хочешь кофе? Или чай?
— Не стоит.
— И всё же, мне неудобно.
— Раз ты так настаиваешь… — сосед улыбается, приближаясь и нависая надо мной. — Хочу получить свою благодарность прямо сейчас, Настя.
Щёки загораются, а я столбенею. Что ему нужно? Всё-таки хочет отомстить за четверг? Бог ты мой, надо было сразу бежать! Купилась на его помощь и добродушное поведение, как наивная дурочка, а теперь попала прямиком в лапы хищника!
Сердце в груди бьётся настолько громко, что отдаёт набатом в ушах. Лицо Дёма почти равняется с моим, а я уже прижата к собственной двери. Испуганно жмурюсь и сжимаюсь. Даже если закричу, никто меня не спасёт! Одни соседи в отпуске, другие, как я видела, куда-то отправились гулять. Этот мерзкий тип меня сейчас прямо тут изнасилует! Спасите, помогите!
Но ничего не происходит. Адский соседушка не спешит меня целовать или насиловать. А я различаю только глухое движение ведра у ног. Набравшись смелости, приоткрывая левый глаз, с опаской гляжу на Демида, который делает шаг назад от меня, усмехаясь и подкидывая в ладони… Нектарин⁈
— Справедливая плата, как думаешь?
Он продолжает усмехаться, хитро прищурившись. А в его бесстыжих глазах нет и крошечного намёка на раскаяние. Так и хочется пнуть его! Напугал, сволочь!
Дём ведь специально. Конечно же! Готова поклясться, что нарочно себя так повёл, а теперь как ни в чём не бывало, протирает спелый крупный фрукт футболкой, снова демонстрируя свой великолепный пресс. Ещё и радуется, как ребёнок.
Гадкий сосед! Я уже было поверила, что он может быть нормальным! Но нет, Демид — болван, которому нравится выводить меня из себя.
Невыносимый, мерзкий нахал!
Один только взгляд на его самодовольное лицо, без зазрения совести кусающее нектарин на моих глазах, и я снова вскипаю от гнева.
«Да чтоб ты подавился», — мысленно желаю ему, поднимая свои пожитки с огорода и спешно разворачиваясь, отпирая дверь. И тут же хлопаю ей со всей дури прямо перед лицом Золотарёва. И даже не успев запереться, слышу звонок телефона. Чёрт, мама!
— Доченька, что ты устроила? Почему ко мне прибежала соседка и обозвала тебя падшей женщиной⁈ Ты что, обидела Генку?
— Падшей женщиной⁈ — в бешенстве выкрикиваю я. — Обидела Генку? Мам! Да твой Геночка, что б ты знала, предлагал познакомиться поближе у нас в квартире почти с ходу!
— Да он пошутил! Гена хороший парень! А ты точно опозорила нас! Как теперь в глаза соседям смотреть⁈
Дальше я слушать не намерена. Просто сбрасываю вызов. Ещё обвинения в свой адрес я не выслушивала. Да, поступила с Жуликовым неправильно, надо было набраться смелости и сразу маме отказать. Но и он не «хороший парень», раз ещё не добравшись до дома, натравил свою мать на мою.
От злости на старшую Журавлёву, которая даже не поинтересовалась моей версией событий, и в каком-то неожиданным даже для себя порыве я стаскиваю с себя сумку и кидаю на ни в чём не повинный комод.
— Вот ты истеричка, конечно.
Этот голос я не спутаю ни с каким другим. Даже если мне закроют глаза, и заставят слушать одновременно сотню человек, я точно отличу Демида. Совсем не заметила, когда он успел открыть дверь, которую я сама забыла запереть и переступить мой порог.
— Тебе здесь что, мёдом намазано? — поворачиваюсь лицом к соседу и смотрю прямо в глаза, пытаясь понять причину визита. — Мама в детстве не учила, что входить в чужую квартиру без приглашения неприлично? Что нужно?
Медленным, таким медленным, что уже жутко раздражающим движением Дём закрывает за собой дверь, приближаясь ко мне.
— Тебя в прошлом году правила приличия не смутили, Птичка. А я пришёл посмотреть, почему ты орёшь на весь подъезд, как психованная.
— Это я-то психованная? — негодую в ответ.
Нет, ну это уже ни в какие рамки не лезет! Сначала он приходит в квартиру без разрешения, а теперь ещё и обзывается. Да вы офигели, однако, господин Золотарёв.
— Я не пойму, ты вломился сюда, чтобы меня оскорблять? Спасибо, оскорбил, а теперь вали!
— Хватит нервничать, Журавлёва, я к тебе не просто так пришёл.
— Даю три секунды, — шиплю я сквозь зубы, раздражённо фыркая от его смешков.
— Ты же хочешь, чтобы я продал квартиру и уехал навсегда? У меня для тебя есть интересное предложение, Настя.
Солнце уже садится, но я продолжаю лежать в кровати, прикрывая голову подушкой. Ничего не радует. После утреннего происшествия я вышла погулять к реке, чтобы избавиться от ненужных мыслей, даже зарядку на спортивной площадке сделала. Потом выпила свежевыжатый сок в кафешке… и вернулась домой. Поняла вдруг, как мне всё надоело. Война с соседом достала, сам Демид достал, мама со своими нравоучениями и желанием выдать меня замуж достала. Как будто мне до сих пор двенадцать, и я не знаю, как себя вести!
Ха! Именно поэтому я решила разнообразить свои одинаковые будни таким простым и «небанальным» лежанием в постели.
И снова вспомнила разговор, произошедший между нами с соседом.
— Ты же хочешь, чтобы я продал квартиру и уехал навсегда? У меня для тебя есть интересное предложение, Настя.
— Замуж зовёшь? — фыркнула я, активно делая вид, что совершенно не заинтересована в этом диалоге. — Если так, то можешь уходить. Не для тебя моя роза цвела, соседушка.
— Не завяла-то ещё роза? А то с таким образом жизни, знаешь ли, недолго осталось, Птичка.
— Золотарёв, чёрт тебя дери! Не смешно! — выкрикнула я, сжав кулаки. — Ближе к делу.
— Вот об этом я и пришёл с тобой поговорить. Ты скучная, Настя. И проживаешь скучную жизнь, хотя, когда мы только встретились год назад, ты была совсем другой. Живёшь так, как будто бы тебе восемьдесят лет, серьёзно.
— Тебе-то что? Ой, ну конечно! Легко так говорить, когда ты беззаботный мажор и творишь что вздумается. А нормальные люди, вообще-то, на работу ходят, учатся, о будущем думают.
От неприятной темы хотелось рассматривать собственные ногти, потолок, носки балеток, пол. Что угодно, только чтобы не смотреть на Золотарёва, который, к огромному моему сожалению, был в чём-то прав. Я на самом деле потухла. Слишком заморочилась на работе, учёбе, мнении мамы.
— Не суди того, кого плохо знаешь, Птичка. Это не самая лучшая черта, — осадил меня Дём. — Я же хочу предложить тебе сделку, — в его карамельных глазах разгорелся такой огонь, что по моей спине тут же забегали мурашки. — И эта сделка удовлетворит нас обоих. Я продам квартиру и прекращу нашу войну, а ты выйдешь из зоны комфорта.
— Ты меня пугаешь, Демид, — призналась я полушёпотом. — Ты же собирался квартиру посуточно сдавать! В чём подвох?
Он действительно пугал. Потому что я абсолютно не знала, чего от соседа можно ожидать, а тем более после таких слов. Что за сделка? О чём он? Опять какая-то пошлость?
— Не бойся, Настя. Нет подвоха. Я правда продам её, если ты сумеешь меня убедить. Правила сделки предельно просты. Но чтобы услышать их, ты должна согласиться.
Золотарёв подмигнул мне, придвинувшись ещё ближе и положив ладонь на плечо. Слова путались, мысли путались, а глаза просто не могли оторваться от изучения его лица, которое мне и нравилось, и раздражало двадцать четыре на семь.
— Снова твои игры? Я сейчас соглашусь, а ты опять выставишь мои данные на сайт для извращенцев?
— Так боишься довериться своему почти что другу?
Другу? Он так пошутил? Шёл бы ты, дружок, откуда пришёл. Друг, ага. Лучший практически, что уж мелочиться!
— К тебе у меня доверия ноль целых ноль десятых, Демид.
— Тогда даю тебе время до вечера. Подумай, Птичка. Это единственный шанс избавиться от меня.
И вот, уже битый час, я раздумываю над предложением адского соседушки. Он точно что-то замышляет! Но с другой стороны, я же сама хотела прекратить войну и избавиться от него как можно скорее.
А ещё, вдруг, просыпается забытый дух авантюризма вперемешку с собственной гордостью. Он же назвал меня скучной! Откажусь и получу в свой адрес новую порцию усмешек и издевательств. И если он правда квартиру посуточно сдаст, то каждый мой день превратится в мучение.
Решительно беру телефон и печатаю смс-ку на уже известный мне номер:
Ответ не заставляет себя ждать. Дём звонит в дверь.
— Такой ты мне нравишься больше, Журавлёва, — улыбается сосед через порог и нарочно переступает его, снова оказываясь близко, наслаждаясь тем, как я вздрагиваю от его действий. — Условия просты. Начнём мы завтра и играть будем ровно неделю. Задания каждый день будут разными, — он протягивает руку и аккуратным движением заправляет мне прядь за ухо, не забыв при этом коснуться щеки.
Я слышу и вижу плохо из-за странной нежности, которую Золотарёв вдруг проявляет ко мне. Из-за его пальцев, которые с щеки спускаются на шею, потом ещё ниже и оглаживают ключицу. Я еле-еле вспоминаю, как дышать и моргать. И тут же мысленно ругаю себя: он враг! Не смей на него так реагировать!
— Обещаю, что задания не будут противоречить твоим принципам. Но выполнять ты их должна беспрекословно. Согласна? — отпуская руку, интересуется Демид с наглой ухмылкой.
— Подожди! Ответь, зачем тебе это?
— Мне просто скучно в этом городе. Хочу, чтобы было что вспомнить, когда уеду отсюда. Так что, согласна?
— Я… — опускаю глаза в пол, смущаясь и кусая губы. Принимаю для себя важное решение. — Да. Только никаких выкрутасов! Какое задание первое?
— Задание на завтра максимально простое, Настя, — он наклоняется ко мне так, что наши носы практически соприкасаются. Чуть поворачивает голову в сторону, проводя носом по щеке до самого уха, обжигая его дыханием, и тихо шепчет:
— Завтра с самого утра и до полуночи ты будешь на все мои просьбы и вопросы отвечать только «да», Журавлёва. И да, захвати с собой паспорт, купальник и что-нибудь на вечер. Зайду за тобой в десять.
Сказав это, сосед тут же разворачивается, не забывая подмигнуть. Слегка хлопает дверью, скрываясь в своей квартире. А я так и остаюсь стоять у себя, опешившая, удивлённая и дико злая!
На что я, чёрт его дери, только что подписалась⁈
Предпоследнее воскресенье июля, утро.
Стою под ледяными струями воды в душе, не шевелясь. Потому что я в ужасе.
Я боюсь. А ещё тело странным образом подрагивает от предвкушения чего-то необычного. Это пугает до дрожи. Очень глупо было соглашаться на условия соседа. Особенно после того, как он разбил мне сердце в прошлом году. И что-то мне подсказывает, что я не единожды пожалею о своём решении.
Но деваться уже некуда. Главное, не позволить себе снова поверить, что он нормальный. И не дать залезть мне в душу.
Выбираюсь из ванны, заматываюсь в полотенце. За полчаса успеваю закинуть в маленькую дорожную сумочку купальник, крем с СПФ, шлёпанцы, крабик для волос, и недолго подумав, всё-таки складываю и убираю в рюкзак жёлтое платье и свои излюбленные белые балетки-лодочки.
Ещё чуть влажные волосы оставляю распущенными, только солнцезащитные очки на макушку водружаю. Надеваю белую футболку, светлые джинсовые шорты и обуваю белые кеды. Ещё не хватало, чтобы Демид возомнил, что я для него наряжусь!
Ровно в десять утра выхожу из квартиры и запираю её на два замка. На всякий пожарный. Золотарёв появляется без опозданий. Красивый, как боженька! На нём тканевой костюм в цвете светлый-хаки состоящий из шорт и футболки с белым брендовым логотипом, белые кроссовки. И где он только берёт эти футболки, так идеально облегающие его шикарное тело? Адский соседушка закидывает на плечо свою спортивную сумку, тоже, конечно, брендовую, куда ж без этого. Хмыкает, осматривая меня с головы до ног и молча идёт в сторону лифта.
Так и спускаемся вниз, и выходим к парковке. Дём достаёт из кармана шортов ключ, выставляет руку, пафосно нажимая на него, и срабатывает звук сигнализации. Белый «Мерседес», визуально настолько дорогущий, что совершенно не вписывается в антураж нашего двора, моргает фарами. Вот же выпендрёжник!
— Стой, Золотарёв, не нужно! — вскидываю я руки, вставая перед машиной и пытаясь выглядеть серьёзной, не позволяя соседу открыть мне дверь.
— Что на этот раз, Птичка? — недовольно цокает языком он.
— Мы туда не поместимся! — округляю глаза, изображая показное удивление.
— Ты точно головой не стукнулась с утра пораньше? Тут полно места.
— Да ну? Нас двое и всего два сиденья. Где же поедет твоё раздутое эго? Мы ведь не можем не взять его с собой?
Злорадно хихикаю, наблюдая, как губы адского соседушки вытягиваются в прямую линию, а карамельные глаза прожигают в моём лбу дыру размером с марианскую впадину.
— Что-что, а твоё паршивое чувство юмора мы с собой брать точно не станем, а то вдруг кто-то пострадает? — передумывая вести себя как джентльмен и открывать мне дверь, Демид подходит к водительской, открывает её, усаживается в машину и с силой хлопает дверью. Тут же заводит двигатель, нажимает какую-то кнопку в салоне, открывающую багажник, и мягкая крыша кабриолета складывается туда. — А на надгробном камне невинного бедолаги напишут, что его пришибло тупым предметом по голове — твоей шуткой.
— Жаль, что с тобой это не сработает! — раздражённо фыркаю я, закидывая в багажник свою сумку.
Сумка Дёма отправляется туда же. Сажусь на пассажирское сиденье, пристёгиваясь и скрещивая руки на груди. Сосед ухмыляется, надевая на лицо модные очки с коричневыми стёклами. И плавно выезжает со двора.
— И куда мы едем? — прерываю я тишину.
— Узнаешь.
Замечательный ответ. Очень познавательно.
— Ага, сейчас отвезёшь меня на границу с Абхазией и продашь в сексуальное рабство! Я отказываюсь ехать, не зная куда!
— Поверь, Журавлёва, даже если бы я решил продать тебя в сексуально рабство, уже через час мне звонили бы и предлагали двойную цену, чтобы я забрал тебя обратно, — вставая на светофоре, нагло хохочет Дём. Вот же хам! — И вообще, ты забыла? Сегодня во всём со мной соглашаешься.
Бе-сит. Очень сильно.
— Ладно. И долго нам ехать?
— Если верить навигатору, то около часа двадцати, не считая пробки, — выезжая на мост через реку Сочи и сосредоточенно глядя на дорогу, отвечает Золотарёв.
Едем мы в сторону Адлера по верхней трассе. Хорошо, что не по Курортному, иначе могли бы встать там надолго.
— Откуда у тебя вообще машина?
— Что тебя удивляет? Арендовал на неделю.
Ну да, совсем ничего удивительного. Каждый ведь может позволить себе взять в прокат такую машину.
— Не против, если я радио включу? В тишине как-то скучно.
— Валяй.
Сам напросился. Нахожу в списке радиостанций «Шансон». Злорадно включаю его. Из мощной акустической системы «Мерседеса» тут же громко звучит низкий женский голос:
«Чё ты гонишь, мусор, шнягу не по делу? Чё ты паришь мне про нары и конвой? Чё мазуришь ты на понт, я не товарка. И пугаешь, падла, бабу Колымой?»
Тянусь, чтобы прибавить звук, как раз, когда мы встаём в небольшом потоке машин. Семейная пара с детьми на синем универсале «Шкода», стоящие слева от нас тут же кидают ошарашенные взгляды, перешёптываются и спешат закрыть все окна в своей машине.
— Только не смей подпевать, иначе я выпрыгну из машины, — Дём бросает раздражённый взгляд в мою сторону, закуривая сигарету.
— Инаси я выпигну ис масини, — передразниваю соседа я, закатывая глаза. — Не будь занудой, Демид. Дай послушать хорошую музыку.
— Если это — хорошая музыка, то я — Чебурашка.
— Сбежавший из криво нарисованного мультфильма, в таком случае.
Побесила и хватит. А то додумается меня высадить посреди трассы. С него-то станется!
Тянусь обратно к тачскрину магнитолы, чтобы переключить радио, как наши пальцы с соседом сталкиваются, а взгляды встречаются. Повисает неловкая пауза.
— Включай то, что тебе нравится, — я спешу одёрнуть руку, хмурясь и обдумывая случившееся.
Мелодия с шансона сменяется на бодрый, но приятный слуху хаус. Играет какой-то клубный ремикс популярного англоязычного трека. Краем глаза замечаю, как Золотарёв постукивает в такт ритму по рулю, чуть откинувшись на спинку сиденья. Пока он не видит, разглядываю его такого расслабленного. Одна рука Демида уверенно лежит на руле, я тут же засматриваюсь на сильные запястья с выступающими связками, а он просто следит за дорогой, двигаясь в потоке пробки. Светло-шоколадные волосы слегка растрёпаны, что придаёт его вечно надменному лицу долю какого-то озорства. Интересно, о чём он сейчас раздумывает?
— Пробкой любуешься, или меня разглядываешь, Настя?
Твою маковку! Надо же так нелепо попасться! Сирена в голове так и кричит: «Код красный, враг вас засёк. Высший уровень опасности!»
Рот невольно открывается, хватая воздух, а мозг судорожно пытается придумать более-менее приличную причину, зачем я вообще разглядываю ненавистного мне соседа.
— Не преувеличивай, ты не пуп земли. Чего я в тебе не видела? — выдаю я, отворачиваясь в другую сторону и вглядываясь в жилые дома на холме вдалеке утопающие в зелени, за которыми виднеется кусочек моря.
— А я смотрел на тебя. И не боюсь в этом признаться, в отличие от тебя, Журавлёва. Детский сад «Ромашка», серьёзно.
От его внезапного прямолинейного заявления, я перестаю рассматривать пейзаж, выпрямляя спину и прочищая горло. Щёки тут же холодеют, а потом загораются с новой силой. Ненавижу! Ну почему он такой?
Мы снова погружаемся в тишину, разбавленную музыкой. Наконец-то выезжаем к побережью, оставляя позади Малый Ахун и двигаясь в сторону Хосты. «Мерседес» набирает скорость, когда дорога пустеет. Из-за ветра волосы треплются в разные стороны, и я спешу нацепить очки. Справа проносится поезд на железной дороге, что находится прямо рядом с трассой. А за ней виднеется море и узкие пляжи. Вдыхаю поглубже солёный воздух, расслабляясь и любуясь видами. И, наверное, впервые ощущаю себя туристкой, а не местной. Той, которая только сошла с самолёта, села в машину к красивому парню и теперь беззаботно движется к приключениям. Той, которая не думает о том, что завтра на работу. Что во вторник нужно сделать три килограмма «Молочной девочки» со свежими ягодами для клиентки. Той, которая не думает, что нужно ещё немного накопить на новый курс по работе с мастикой.
Занятая собственными мыслями, не сразу понимаю, что мы уже на магистрали Адлер-Красная поляна. Всё-таки я живу в прекрасном месте. С одной стороны дороги почти иссохшая от жары Мзымта. Но стоит пойти дождю, как река сразу же забурлит и станет полноводной. С другой стороны дороги зелёные холмы, а впереди уже виднеются высокие горные хребты. Давненько я не была в горах. Вроде живу рядом, а времени всё нет.
Разговор с соседом завести всё ещё не решаюсь, пока мы не проезжаем и посёлок Красная Поляна и Эсто-садок, а перед Розой Хутор сворачиваем на серпантин, который ведёт в сторону горной Олимпийской деревни.
— Демид, куда мы едем?
Дём лукаво улыбается:
— Туда, где сейчас меньше всего людей.
Становится нервно. Он меня что, в горах прикопать решил?
— Добро пожаловать в отель «Грин флоу»! — добродушно приветствует нас красивая девушка за стойкой ресепшен.
Демид в ответ сверкает своей фирменной улыбкой, из-за чего девушка начинает улыбаться ещё шире, а я просто стою, наблюдая, как это самодовольный павлин распушает свой хвост.
— Золотарёв. Бронь есть.
Облокотившись о стойку, сосед складывает ладони в замок. Вены на его руках выступают ещё сильнее, бицепсы напрягаются, а футболка всё больше натягивается на торсе. Ну конечно, привёз меня сюда, чтобы я посмотрела, как он клеит администратора?
— Одну минуту. Да, нашла, — сотрудница отеля просит наши паспорта и начинает вводить данные в компьютер. — Панорама сьют на сутки. Отличный выбор! Самая лучшая категория наших номеров. И самая популярная у новобрачных и пар.
— Стоп, ч-что⁈ Какой такой номер для новобрачных и пар? — кидая убийственный взгляд на Дёма, шиплю я.
— Вы, видимо, совсем недавно женаты, раз так стесняетесь, — милая бабуля-уборщица, подошедшая со стороны администратора, снисходительно нам улыбается, как будто мы провинившиеся малые дети. — Прямо как мы с Володенькой в молодости!
— Мы не… Да чтобы я с ним⁈ Никогда! — протестующе машу руками. — Я не собираюсь…
Не заканчиваю фразу, потому что меня прерывает закипающий раздражением голос Золотарёва:
— Успокойся и вспомни про наш договор.
— Как некрасиво, молодой человек, перебивать свою невесту! Деточка, он у тебя настоящий самодур. Но ничего, это пройдёт, как детишки появятся, — чуть наклоняясь, заговорщически шепчет мне бабуля, понизив голос и шутливо подмигивая.
Демид возмущённо выдыхает, закатывая глаза. Тем временем, администратор возвращает наши паспорта и выдаёт зелёные конверты с ключ-картами.
Как только мы отходим от ресепшен и движемся в сторону лифта, я не могу больше сдерживать смех:
— А знаешь, мне тут всё больше и больше нравится! А какой персонал понимающий и отзывчивый! Бабуля тебя первый раз в жизни увидела, но сразу же раскусила жуткий характер.
— Ещё одно слово, Птичка, и ты будешь спать на полу.
— Ой, какие мы грозные! Я и так не собиралась спать с тобой в одной кровати, извращенец!
В ответ сосед лишь хмыкает, дёрнув плечами. А весь его вид так и кричит: «Посмотрим». Нетушки. Не дождётся. И вообще, я не обязана тут ночевать. Всегда могу уехать… Нужно только узнать на чём.
Поднявшись на шестой этаж, Дём отпирает номер. Как же тут здорово! Сразу у входной двери, слева вход в гардеробную. Ого! У меня дома шкаф поменьше будет. А справа вход в ванную комнату. Тут же заглядываю туда, подмечая, что есть и душевая, и ванна. А ещё окно с великолепным видом на горы. И сам номер отличный: двухкомнатный, с двумя балконами. Только вместо двери между спальней с большой кроватью и гостиной — арка. А главное, тут есть диван. Если не смогу уехать, мне как минимум не придётся ночевать неизвестно где.
Пока сосед копошится в спальне, разбирая свою сумку, я открываю балкон в гостиной и плюхаюсь на диван. Вдыхаю свежий, немного прохладный воздух, доносящийся сквозь открытые створки балконной двери. В горах отлично летом. Гораздо прохладнее и комфортнее, чем у побережья. Через пару минут в дверь стучат. Вскочив с дивана, бегу открывать.
Двое услужливых парней вкатывают телегу с подносами в номер. И спешат расставить всё на столе на балконе. Значит, Золотарёв даже накормить меня решил. Очень подозрительно.
Работники отеля уходят, получив от Дёма чаевые, а он зовёт меня к столу.
Со скепсисом прищуриваюсь, не двигаясь с места. Демид складывает руки на груди и выгибает бровь.
— И долго мне тебя ждать?
— Я не голодна.
— Да? Какая жалость, круассаны с сёмгой и цианидом пропадают за зря.
Юморист чёртов. Издаю звук фырчащей кобылы, и пройдя на балкон, сажусь на стул. На столе нас ждут две тарелки с омлетами, тарелка с четырьмя круассанами, ещё тарелка с ассорти наших местных, фермерских сыров, и ещё одна с нарезкой из тунца холодного копчения и слабосолёной сёмги. А ещё несколько пиалок: с фруктовой нарезкой, с орехами, с овощами на гриле. Тут даже две баночки с фермерскими йогуртами есть и пару джемов. Ух ты! Ела бы так каждый день!
Быстро завтракаю, всё ещё с сомнением скашиваясь на соседа, который с совершенно невозмутимым видом заканчивает поедать омлет. С чего он так раздобрился? Явно же подозрительно! От бывшего хорошего не жди — ясно как белый день.
Мысли никак не собираются в цельную кучу. Почему он так странно себя ведёт? Почему растрачивает свои «да» на какой-то завтрак? Почему выглядит, как довольный кот? Почему вообще он решил предложить мне сделку, если с ходу не использует эту игру в свою пользу?
— А теперь переодевайся в купальник. У тебя пять минут, — прерывает тишину Дём.
— Зачем?
— Как это зачем? Ответ: «потому что я сказал» тебя не устроит?
— Я серьёзно.
— Мы идём плавать.
— Но…
— «Но» тоже под запретом. Будем бороться с твоими страхами.
И после этих слов, Золотарёв поднимается со стула и удаляется в спальню, чтобы переодеться. А я медленно, немного заторможенно тащусь к своей сумке.
Вот чувствовала же, что он что-то задумал гадкое! Не закопать в горах, так утопить на фоне красивого вида! Я же не плаваю, после того случая в двенадцать, когда начался шторм и катамаран перевернуло волной, когда мы совсем немного не успели с родителями доплыть до берега. До двенадцати лет я обожала купаться и постоянно ныряла с пирсов. А потом как будто эти знания стёрлись, и на воде я удержаться совсем не могу. И сосед в курсе этой истории! Все, кто узнаёт, смеются: живу на море, а купаюсь только у берега и мой максимум — зайти по грудь и постоять в воде. И то, если рядом есть кто-то, в ком я уверена. Чтобы спас, если что. А в Демиде я совсем не уверена!
Была не была. С бассейнами, конечно, проще. Заходишь себе там, где мелко, и зацепившись руками за бортик имитируешь ногами плавание. Или на лесенке сидишь и загораешь. Спокойно и безопасно.
Переодеваюсь в ванной и осматриваю себя в зеркало. Да, с таким выражением лица только на похороны. Зато нежно-розовый вязанный раздельный купальник сидит прекрасно. Что ж, в таком красивом купальнике не так стыдно будет, когда я позорно пойду ко дну бассейна, если попытаюсь проплыть хоть бы метр.
День только начался, а я уже жалею, что согласилась. Сидела бы себе дома, книжку читала. И нашли бы меня через несколько лет в такой же позе обглоданную книжной молью. Но даже это лучше, чем очередной позор перед адским соседушкой.
Потуже затягиваю завязки лифа и поправляю высокий хвостик на макушке. Надеваю банный халат, которых тут целых четыре штуки, и выхожу из ванной комнаты. Дём уже ждёт, подпирая стенку в шортах-плавках и серой футболке. В руках у него два полотенца.
Спустившись на территорию, мы идём к инфинити-бассейну на террасе из тёмного дерева. В брошюре читала, что он подогреваемый. А ещё видела умопомрачительные фотографии этого бассейна, от которого идёт пар, на фоне заснеженных гор и деревьев. Отличное они место выбрали для отеля, конечно. На высоте тысяча сто метров от уровня моря, вдалеке только горы и нетронутая природа.
Золотарёв стаскивает через голову футболку, кладёт на лежак, и встав на бортик, красиво ныряет ласточкой, прямо как те парни-пловцы на соревнованиях, демонстрируя внушительную мускулатуру, от чего дыхание перехватывает не только у меня, но и у ещё двух девчонок, стоящих неподалёку с чемоданами и делающих фотографии.
— Ах, как не вовремя мы уезжаем! — сетует одна подруга другой, внаглую игнорируя факт моего существования. — Спорим, я заполучу его номер за десять минут?
— Не-а, я заполучу за пять! — спорит вторая. Даже не понижая голос, добавляет: — Разве не видела, что он смотрел именно на
Её взгляд сканирующее проходится по моему халату и скромному хвостику, а губы скривляются в неприязненной гримасе.
Эй, самки, приём! Я вроде непрозрачная!
Вынырнувший Демид ерошит мокрые волосы, подмигивая девушкам, из-за чего те снова хихикают и начинают шептаться, затем подплывает к бортику, у которого стою я, и приподнимается на руках.
— Мы притащились сюда, чтобы я наблюдала за тем, как ты кадришь весь бассейн⁈ Или чтобы в очередной раз продемонстрировать, какой ты неотразимый альфа-самец? — злостно шепчу я, наклонившись к нему.
— Ха! То есть, ты не отрицаешь, что я — неотразимый альфа-самец, м? — склоняя голову набок, хитро сощуривается Дём.
— Вот ещё!
— Если не залезешь в воду, то я им и правда номерок свой оставлю, Птичка.
И снова ослепительно улыбается девушкам, гад такой! Послала бы его в пешее эротическое, но гордость задета!
Оставляю на лежаке халат и полотенце. Проверяю завязки на трусиках-бикини. Вздёргиваю носик, фыркая в сторону девиц, и представляя себя чуть ли не Тайрой Бенкс, виляя бёдрами, направляюсь в сторону ступеней, плавно уходящих в отражающую солнечные блики чистейшую воду. Пробую воду пальчиками левой ноги. Вздрагиваю, потому что она кажется мне холодной, по сравнению с температурой воздуха. Постепенно спускаюсь на несколько ступеней, вода кругами расходится от моих шагов. Ещё одна и я уже стою ногами на дне бассейна, по пояс. Останавливаюсь. И к температуре привыкаю. Она очень комфортная, на самом деле. Сосед подплывает поближе, встаёт в полный рост, и приближается ко мне. Прочищаю горло:
— Ну что,
Поворачиваюсь к девицам, многозначительно подмигивая им. Они синхронно кривят лица, надувая губы и разворачиваются, чтобы уйти. Перевожу взгляд на удивлённого моим поведением Золотарёва.
— На ручках, значит? — слышится хрипловатый смех соседа. — Ну если ты именно так решила учиться плавать, то прошу.
Теперь уже он выставляет руки вперёд на уровне своего живота, делая два шага назад.
— Плавать? Но, ты говорил мне зайти в воду. Я зашла. Этого мало?
— Никаких «но», Насть. Ноги в руки, уверенность в сердце и бегом. Точнее, вплавь, покорять водные просторы.
Он же не отстанет, да?
Делаю два шага в его сторону. Дно бассейна уходит вглубь, а мне становится всё менее комфортно. Оборачиваюсь в сторону спасателя, сидящего на высоком стуле и наблюдающего за нами. Если что, он меня спасёт. Ведь да? Ещё два шага, и я по грудь. Всё! Дальше не пойду.
— Ого! Вот это прогресс! Ты уже не полпути к успеху, Журавлёва. Спустя полчаса мучений, смогла зайти в бассейн, а не наплакать его, — издевательски протягивает адский соседушка, сразу же получая от меня тычок в грудь. — Теперь возьми меня за руки.
Скептически смотрю на его ладони, протянутые ко мне. Снова на спасателя. И снова на соседа. Всё же вкладываю свои руки в его.
— Мне нравится, когда ты такая послушная девочка. Молодец. Теперь ляг на воду.
— Ни за что!
— Хватит трястись, как осиновый лист. Это всё в твоей голове, понимаешь же? Напоминаю, что ты не можешь мне отказать.
Ух! Беда на мою голову!
Пытаюсь лечь на воду животом, но ноги сразу же сами опускаются вниз.
— Видишь? Я это не контролирую!
Вздохнув, Демид требует, чтобы я повторила. Делаю всё, что он просил, и сосед тут же тянет меня за руки, уходя назад вглубь.
— Нет, пожалуйста! Помогите! — ору я, что есть мочи, уже представляя, как моё бездыханное тело уходит на дно. Вырываюсь, пытаясь нащупать пол под ногами, но, когда ничего не нахожу, буквально вспрыгиваю на Дёма, обхватывая его шею. — Спасите! Тону!!!
— Ты не тонешь, Настя. Тут воды тебе по подбородок, — закатывая глаза, пытается успокоить меня Золотарёв.
— Врёшь! Тут нет дна! Ты хочешь меня утопить! — продолжаю верещать я.
— Ну да, именно поэтому от дна, которого нет, ты оттолкнулась ногами и запрыгнула на меня?
Что? Пересиливая панику, смотрю на воду, под которой прекрасно видна плитка бассейна. Потом на соседа, которому вода едва по грудь достаёт. Ну конечно, легко ему с таким ростом издеваться над моими метр шестьдесят пять!
Поворачиваю голову, чтобы взглянуть на Демида, и чуть не сталкиваюсь с ним носами. Только сейчас осознаю, в какой недвусмысленной позе мы находимся. Я и правда на нём. Руками крепко обнимаю за шею, ногами обвила его бёдра, а тело прижато к его торсу. Мамочки! Стыдоба-то какая! Впору реально утопиться.
— Удобно? — с дельным недовольством интересуется сосед, одной рукой бессовестно подхватывая меня под попку, а другой невесомо оглаживая в районе поясницы под водой.
— Отпусти меня сейчас же!
— Уверена? По-моему, тебе всё очень нравится, Птичка.
От его хрипловатого голоса и едва заметной улыбки на пухлых губах, я ощущаю, как по телу прокатывается горячая волна, задерживаясь где-то внизу живота. Ещё пару минут рядом с этим несносным, и я, повысившейся температурой тела, смогу вскипятить этот бассейн!
— Отпусти, Дём, пожалуйста…
Наконец-то Золотарёв слушается. Чуть продвигается вместе со мной обратно к лестнице, там, где глубина меньше. Позволяет высвободиться из его объятий. Мажу быстрым взглядом по его телу. Капельки воды стекают по шее, совершенные кубики пресса блестят от влаги, а мощная грудь вздымается от дыхания. У меня мигом пересыхает во рту.
— Ладно, попробуем другой способ. Подожди минуту.
Демид оставляет меня в недоумении стоять у лестницы, сам же одним ловким движением подтягивается на руках о бортик и вылезает из воды. Идёт к своему лежаку, разворачивает полотенце и достаёт оттуда нечто настолько вульгарно розовое, что мне становится страшно.
— Ты не перегрелся, часом, соседушка⁈ — негодую я, на что Золотарёв закатывает глаза. Какой уже раз за этот день? — Я на такое не подписывалась!
Не реагируя на мои крики, Дём спускается обратно в воду и протягивает мне ярко-розовый, надутый им пару минут назад круг, с какими-то мультяшными принцессами.
— Что продавалось, то и купил у дома вчера. Знал, что с тобой будет тяжело. Надевай и ложись на воду.
— Шутишь? Мне не пять лет! — чуть ли не визжу я, упирая руки в бока.
— А ведёшь себя сейчас именно на этот возраст, — адский соседушка подмигивает мне, кладя круг на воду и толкая в мою сторону. Моё лицо уже точно красное от возмущения. — Давай, Настя. Не трать время. Иначе завтра на работу поедешь на электричке.
Бабуля точно была права! Самодур и тиран! Определённо мстит за все прошлые выходки! Мне ничего не остаётся, как смириться и через голову натянуть на себя это розовое недоразумение.
С кругом на талии иду глубже, пока он не оказывается под грудью. Под инструктаж соседа пытаюсь расслабиться, крепко вцепившись в круг, и «повиснуть в воде».
— Ой, у меня получилось! Смотри! — радостно поднимаю глаза на парня, когда поджимаю ноги и всё ещё не тону. Ух ты, а это даже забавно!
— Теперь аккуратно ложись на спину.
— Я утону…
— Не утонешь. Я же рядом.
Такой уверенный и успокаивающий тон. Вдобавок к словам, Дём крепко хватает круг, всем своим видом показывая, что ситуацию контролирует. Чуть более уверенно откидываюсь на спину, пытаясь выпрямить тело. Мне страшно, но одновременно даже весело. Получается! Даже ногами удаётся побултыхать, имитируя фонтанчик, и обрызгать Демида. Ха! Так тебе и надо, соседушка!
Радуюсь слишком рано. Потому что вдруг чувствую, как мы с надувным помощником куда-то двигаемся. Перестаю брызгаться и понимаю, что Золотарёв не просто держит круг, он снова тащит меня на глубину! Ужас окутывает от кончиков блондинистых волос до ноготков на пальцах. И я ничего не могу с этим поделать. Рефлекторно начинаю лягаться и отбиваться как ненормальная.
— Всё хорошо, успокойся. Я рядом. Рядом, — успокаивает меня Золотарёв.
От своих брыканий, оказываюсь перевёрнутая на живот. Ощущаю руки соседа, что пытается меня удержать, на себе: одна держит меня под грудью, а вторая, из-за того, что моё тело продолжает бесконтрольно брыкаться, смещается с бёдер к трусикам. Проскальзывает так, как будто невесомо проводит по ткани купальника пальцами.
Вот сейчас он подденет ткань бикини, скользнёт пальцами к самому чувствительному месту… От этих мыслей я безумно завожусь. А ещё, паника стихает, и вырываться я перестаю. И в эту же секунду понимаю, что никакого подтекста в своих действиях Золотарёв не имел. Правда пытался зафиксировать меня на одном месте. Твою дивизию! Щёки загораются так, как будто я получаю моментальный солнечный ожог. Мне стыдно до жути, ведь я всегда называла его извращенцем, а сама⁈
Воздержание — очень плохая штука. Так думаю я, когда, придя в себя, прошу Дёма меня отпустить в вольное плаванье, а сама резко плыву к бортику, хватаясь за него, и перевожу сбившееся дыхание. После него у меня были парни и неудачные свидания. Но до секса я дошла только с одним, зимой, и он никогда не сравнится с моим соседом. А теперь, когда он рядом, тело начинает сходить с ума и требовать своего.
Да-да, это всего лишь тело. Не разум! Я его ненавижу! И совсем не хочу!
Спасибо, что вода не «парное молоко», как сейчас на море. Охлаждает разум тут же, стоит мне извернуться и намочить голову.
Последующие три часа, мы то загораем, попивая ягодный лимонад на лежаках, то заходим обратно в воду, чтобы я заново училась плавать. Больше не позволяю соседу меня касаться. Сразу цепляюсь за бортик и старательно имитирую плавание.
Потом идём на обед в ресторан, переодевшись в номере. А после, Демид, приняв душ, оставляет меня одну, ссылаясь на какие-то дела внизу на Розе-Хутор. Пользуюсь моментом одиночества в номере, чтобы набрать себе ванну с пеной. Отдельной баночки с пеной, тут, конечно, нет. Но имеются мужские и женские варианты гелей для душа. А гель тоже нормально пенится.
Забираюсь в белую пену, что потрясающе пахнет ананасом и чем-то цветочным. Ступни кладу на бортик. За ними открытое окно с видом на горы. Уже вечереет. По небу плывут пушистые облака, слегка окрашенные в золотистый. Несколько облачков закрывают горные пики. Тянусь за бокалом свежевыжатого грейпфрутового сока со льдом, принесённого сотрудником десятью минутами ранее, и делаю глоток. Жизнь прекрасна! Вот стану известным на весь Сочинский край кондитером, заработаю кучу денег и буду тут отдыхать каждые выходные!
В чём-чём, а в этом Золотарёв был прав. На поляне летом туристов меньше всего, они все на побережье. А в воскресенье и подавно. Почти все отдыхающие выехали из отелей, потому что отпуск закончился, а новые заедут только завтра. Даже у бассейна мы встретили всего двоих выезжающих девчонок и мать с маленькой дочкой, которые провели там минут двадцать от силы.
Поэтому наслаждаюсь тишиной и спокойствием. Когда ещё такая роскошь выдастся? Позволяю пролежать себе в ванне целый час. За это время, полотно облаков всё сильнее покрывает горные пики, небо становится темнее, а сами облака окрашиваются в сине-розовый. Первые блёклые звёздочки загораются на небосводе.
Адский соседушка возвращается, когда я уже выбираюсь из ванны. Сообщает, чтобы я собиралась на ужин. Спорить нет никакого желания. Осталось дотерпеть несколько часов до полуночи, а дальше я буду свободна от этого дня и его требований.
Быстро сушу волосы феном. Подкрашиваю глаза тушью. Надеваю нижнее бельё и жёлтое льняное платье с открытыми плечами, состоящее из топа с короткими рукавами, что соединяется под грудью с коротенькой юбкой-солнцем. На ноги обуваю балетки. Выгляжу простенько, но со вкусом. Другого и не надо, не на свидание с интересующим меня парнем, в конце концов, иду.
Зато вид Золотарёва так и кричит о том, что он прямо сейчас собирается покорить толпу девиц. На нём белые брюки из лёгкой ткани, стильно подвёрнутые внизу, небрежно выпущенная с одной стороны, и заправленная в брюки с другой, голубая рубашка, расстёгнутая на три верхних пуговицы и с закатанными рукавами. На ногах коричневые замшевые лоферы. Такого же цвета пояс на брюках и дорогие часы на левой руке.
Стараюсь не рассматривать соседа, чтобы ещё чего не удумал лишнего. Принимаю равнодушный вид и выхожу из номера. Удивлюсь, когда мы не направляемся в сторону отельного ресторана, а Дём ведёт меня на парковку и заводит свой «Мерседес».
— Утопить не получилось, решил-таки закопать в горах под покровом ночи? — нервный смешок срывается с моих губ.
— Ты вообще не умеешь доверять людям, Настя?
— Людям? Конечно. Тебе — нет.
Он мягко смеётся, так, как будто его задели мои слова. Вот и отличненько. Может быть, пожалеет, что сам напросился столько времени со мной провести, и эта неделя закончится одним днём.
На Розу Хутор спускаемся быстро, даже несмотря на серпантин. Небо уже полностью тёмное, ярко горят звёзды, а чёткая половинка луны, окружённая дымкой такая большая, что выглядит даже таинственной. Как в каком-то мистическом фильме.
Подъехав к парковке нужного здания, оставив машину, идём в сторону знаменитого рыбного ресторана «Сахалин». Ого! Я о нём слышала, но сама никогда не бывала. Цены высоковаты, а я предпочитаю кухню попроще.
Пока поднимаемся по лестнице на второй этаж, ощущаю на своей спине пристальный взгляд Демида, но боюсь даже повернуться, чтобы не встретиться с его нахальными карамельными глазами. Остаётся всего две ступеньки, когда меня догоняет низкий баритон:
— Знаешь, а тебе идут короткие платья.
Дём говорит это без насмешки и без ноток издёвки, повергая меня в абсолютный шок. Головой ударился? Привычнее было бы услышать от соседа что-то в стиле: «Для меня такую короткую юбку нацепила, малышка?»
Удивление, вперемешку с моей врождённой грацией жертвенного камня в Кудепсте, заставляет споткнуться о бережно постеленный в лобби ковёр, почти поцеловавшись с полом, если бы не руки Золотарёва, которые ловят меня, хватая за талию и крепко прижимая к себе.
— Запомню, что тебе не стоит делать комплиментов, Журавлёва, а то убьёшься ещё, — его елейный, слегка ироничный тон, звучит где-то возле моего уха, из-за чего вспыхивают щёки.
— Ха-ха, очень смешно! Я просто не заметила ковёр… Спасибо?
Киваю через плечо, даже не оборачиваясь. Высвобождаюсь из цепкой хватки соседа и, расправив плечи, гордо вышагиваю вглубь ресторана. Отстранённо замечаю хостес, которая ведёт нас на террасу. А сама думаю о Демиде.
Он странный. И невыносимый. Когда садится за стол и получает от парня-официанта меню, задумчиво смотрит в него и зачёсывает волосы назад своими красивыми пальцами, из-за чего я как заколдованная пялюсь на него. А Дём смотрит в ответ, слегка вздёрнув подбородок. В глазах немой вопрос: чего уставилась, как будто видишь в первый раз?
Одёргиваю себя, переводя взгляд в сторону. Мы на большом балконе-террасе за столиком. Отсюда открывается прекрасный вид на Мзмыту, горы и отель «Тюлип инн» на соседнем берегу.
Бегло пробегаюсь по меню. Концепцию ресторан оправдывает. Тут всё из морепродуктов и рыбы. Нет, я, как житель черноморского побережья, люблю и мидии, и устрицы, и гребешки, и рапаны. Но остальных морских гадов — увольте! Особенно со всякими жуткими щупальцами!
— Я уже заказал, пока ты витала в облаках, — огорошивает адский соседушка. — И нет, в заказе нету осьминогов, можешь расслабиться.
Нет, ну это ещё подозрительнее, чем желание научить меня плавать! Он мог бы воспользоваться нашей сделкой и заставить меня есть ненавистное блюдо!
— Ваш лимонад «Карибский закат» и сангрия для девушки, — дружелюбно улыбается симпатичный официант, ставя на стол бокал с лимонадом и кувшин с сангрией.
Улыбаюсь в ответ, смущённо заправляя прядку за ухо. Нет, ну какой красавчик! И почему у меня на работе таких нет? Вселенская несправедливость! Официант тянется, чтобы налить мне напиток, но сосед раздражённо останавливает его:
— Я сам.
Был бы на месте Дёма любой другой человек, подумала бы, что он меня приревновал. Ещё раз заглядываю в меню, чтобы посмотреть состав напитков. Себе он заказал лимонад из малины, японской дыни и содовой. Звучит вкусно. А мне сангрию из «Каберне», сакуры и игристого. Почти целый литр!
— Ты такой подозрительно добрый. Собрался напоить меня и воспользоваться? — вопросительно смотрю на соседа, который наполняет мой бокал.
— Воспользоваться? Не смеши, Птичка. Я уже говорил тебе, что сама попросишь об этом.
— Не дождёшься! Неужто влюбился?
— Это правда. У меня определённо есть к тебе сильные чувства.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да. Чувствую, как ты меня бесишь.
Его смешок вышибает из моих лёгких весь воздух, и я начинаю задыхаться от злости, желая высказать соседу всё, что я о нём думаю, да такими словами, которыми вообще бы не гордилась мама, услышь она свою любимую дочку.
— Козёл! Нет, хуже! Ты…
— Ваши морские ежи, — прерывает мою гневную речь официант, ставя на стол огромный поднос со льдом и морскими гадами.
Кидаю убийственный взгляд на Демида, мысленно обещая, что обязательно ещё договорю. Вот останемся наедине, и выскажу всё, что накопилось!
Ну и как это есть? В жизни не пробовала дикобразов подводного царства. Даже выглядят пугающе! Бр-р-р. Какая мерзость! Хорошо, что мы в ресторане и они уже разрезаны, вычищены и не шевелят иголками!
Спасибо, что окрошку не заказал. Терпеть не могу данное подобие салата с кисломолочкой! Но это не потому, что Золотарёв такой добрый. Он просто не в курсе о моей неприязни к окрошке. Иначе бы точно поиздевался.
Понимая моё замешательство, сосед, не боясь, берёт одного в руку, ложечкой подцепляет из одной соусницы перепелиный желток, кладя его в ежа, наливает из другой соусницы чуть-чуть зеленоватой жидкости, перемешивает это всё это с оранжевой мелкой икрой. Выдавливает немного сока лимона. Набирает смесь в ложечку и слегка привстав, тянет ложку ко мне.
Какой невозможный! Беру ложку в рот, ощущая кисло-солёный вкус. Редкостная гадость! Кажется, я ещё не созрела для таких «деликатесов». И почему я смущаюсь? Почему, его жест начинает казаться таким милым?
Официант снова приносит новые блюда. Наконец-то нормальная еда! Передо мной ставит тарелку с гребешком, персиком и соусом, который называет «понзу». Подано это всё в красивой тарелке со льдом, а кубики из гребешков и персиков лежат в чём-то похожем на бело-розовые лепестки цветов. Не знаю, что это за овощ или фрукт, но выглядит настолько красиво, что я не удерживаюсь от фото под смешки Дёма. А ещё филе черноморского калкана с томатами и цукини.
Перед соседом же ставят тарелку строганова из рапанов с жареной картошкой с лисичками. И три фаланги камчатского краба в сливочном соусе с щучьей икрой.
— Будешь? — спрашивает Золотарёв, замечая мой взгляд на крабов.
Ага, потом в жизни с ним не расплачусь за такую одну такую фалангу по цене крыла самолёта. Видела цены, спасибо. Отрицательно качаю головой и принимаюсь за еду. Усердно набиваю рот, и чуть ли не залпом опрокидываю в себя постоянно пополняемый бокал с сангрией. Только чтобы избежать разговоров. Осталось всего два часа. Два часа, и я больше не обязана буду ему потакать.
В какой-то момент расслабляюсь и засматриваюсь на вид. Нет, ну идеальное же место для романтического свидания! Сама атмосфера располагает: внизу шумит речка, от гор приятно веет прохладой, звёзды ярко мерцают, а на столе горят три плавающий в вазе с водой свечки, придавая нашим лицам золотистый оттенок. Мне вдруг так хочется совершить какое-то безумство. Выйти из ресторана, взяться за руки, пройти немного вверх, где можно спуститься к реке и помочить там ноги, присев на большой камень.
Сангрия во всём виновата! Прочь, глупые мысли из головы!
Наконец-то ужин подходит к концу. Дём помогает мне отодвинуть стул, помогая подняться, и подставляет свой согнутый локоть, чтобы я могла схватиться за него.
Затем поездка на машине. Всё-таки открытый верх имеет множество преимуществ! Под какую-то приятную клубную музыку, выставляю руки вверх, когда адский соседушка разгоняется, а ветер так и бьёт в лицо, и издаю восторженный крик. Как бы не прискорбно было это признавать, мне понравился день в отеле с Демидом. Я никогда не отдыхала так, как будто туристка, а не местная. И сейчас этот маленький гештальт закрыт.
В номер идти не спешу. Алкоголь ударил в голову, и я решаю заказать кофе в лобби. Всё же опасно в таком настроении оставаться в одном номере с несносным соседом. Неспешно поднимаюсь на наш этаж, открываю дверь. Дём в ванной, слышу по звуку шумящего душа. Вот и прекрасно. Ставлю чашку с горячим американо на высокий столик, и раскладываю диван. Стелю бельё, которое ещё днём попросила у сотрудников. Собираясь насладиться свежим воздухом, иду на балкон, но тут же вспоминаю о забытой чашке с кофе.
И вот, возвращаюсь обратно в гостиную номера, как вдруг звук льющейся воды прекращается, дверь из ванной комнаты распахивается, а оттуда появляется сначала влажная и сильная мужская рука, после ноги и бёдра, обёрнутые в полотенце, а завершает композицию этого эротичного перформанса крепкий и накаченный торс. М-м-м… какое эстетически приятное визуальное наслаждение, но, к сожалению, с самодовольным лицом Демида Золотарёва, на которое со светло-шоколадных волос периодически стекают капли воды.
Нервно сглатываю, пытаясь не пялиться настолько откровенно. Ещё и это полотенце так плотно прилегает к телу, выделяя самый выпуклый участок…
Дём перехватывает мой взгляд, а в его глазах загорается дьявольский огонёк. Твою налево! Нужно срочно сделать хоть что-то! Забыв, как дышать и, смотря только в пол, издаю тихий вздох негодования, и уверенно направляюсь за чашкой, делая вид, что соседа, продолжающего светить своим полуголым великолепным торсом, не существует в этой комнате. На секунду всё же мажу по нему взглядом, но Демид уже не обращает на меня внимание. Сосредоточенно читает что-то в телефоне, хмурясь. Небось, с очередной юбкой переписывается, кобель!
Кружка в моей руке. Остаётся только вернуться на балкон и забыть увиденное. Но, моя природная невезучесть снова напоминает о себе. С точными науками я никогда не дружила, потому не рассчитала ширину своих бёдер и расстояние между столиком и диваном. Моё стремление сбежать с кофе от соседа оказывается настолько сильным, что я спотыкаюсь, чашка вылетает из рук куда-то в сторону дивана, а я, пытаясь удержать равновесие, задеваю своей филейной частью ничего не подозревающего Золотарёва, из-за чего полотенце слетает с него, решив продемонстрировать мне то, на что я старательно пыталась не смотреть! Дём, не успевший вовремя среагировать, оказывается абсолютно голый, но всё ещё ведёт себя так, как будто ничегошеньки не произошло.
— Настя?
А? Что? Я? Нет, меня тут нет! Здесь только мой призрак, потому что я уже умерла от стыда!
— Настя, — моё имя звучит как угроза.
Эй, НЛО, я в тебя никогда не верила, но молю, прилети и забери меня куда-то в другую галактику! Согласна даже на опыты!
— Эм… Ну… Понимаешь… — мой голос задирается на несколько октав, почти срываясь.
— Я, конечно, люблю инициативных девушек и знал, что однажды ты набросишься на меня, но не стоило для начала хотя бы пофлиртовать, м?
Его наглость просто поражает! Я аж задыхаюсь от раздражения.
— Как же ты надоел со своей самовлюблённостью, бесчестный, безнравственный, эгоистичный, себялюбивый павлин! — стараясь не смотреть вниз, тычу пальцем в его напрягшуюся грудь. — Я не собираюсь соблазнять тебя, спать с тобой и даже флиртовать! Запомни уже! Ты мне на молекулярном уровне отвратителен!
В ответ Дём лишь хмыкает, делает пару шагов назад и разводит руки в стороны, мол: «На, полюбуйся от чего отказываешься». Дерзкий нахал, такой красивый и соблазнительный, бесит до зубного скрежета!
— Ну-с, Птичка, как знаешь. Ты сама испортила диван, на котором собралась спать, — машет ладонью в сторону дивана. На светлом белье и правда расползлась огромная коричневая лужа. Наверняка уже и сама набивка мокрая. — Так что у тебя мало вариантов. Или ложишься спать со мной, или не смею задерживать.
Лениво подняв полотенце, адский соседушка перекидывает его через плечо, и чуть задевая меня плечом, неторопливо идёт в сторону спальни, сверкая свои голым красивым задом.
— Ненавижу! — кричу ему в спину, спешно забегая на балкон и с громким звуком захлопывая за собой дверь.
Вот и просижу тут всю ночь! Ничего, не кисейная барышня, переживу!
Через полчаса моё мнение начинает меняться. А в горах-то ночью прохладно! Я даже плед не взяла. Ещё и Демид выходит перекурить на балкон. Выпуская белёсый дым в ночной воздух, надсмехается над тем, как я сижу, обняв себя за плечи.
— Я уже спал, но тут услышал, как у тебя зубы стучат, решил проверить, не превратилась ли моя соседушка в хладный трупик.
Показательно отворачиваюсь, задрав голову. Не буду с ним разговаривать.
— Я серьёзно. Заболеешь ведь, — неожиданно спокойно и заботливо произносит Дём. — Обещаю, я не стану тебя сегодня трогать.
Молчу. Гордость важнее!
Ещё через полчаса шкала гордости снижается в минус. Тихо прокрадываюсь в номер, потом в спальню. За неимением других вариантов, я смиренно принимаю свою участь — спать на одной территории, в одной постели с краюшку, с тираном и самодуром Золотарёвым.
Понедельник, утро. Впервые за месяц на улице пасмурно, а со стороны моря идут тёмные тучи. Приложение о погоде даже смерч обещает! Меня всегда пугало такое буйство природы в наших краях. Особенно летом можно ждать чего угодно. То улицы и некоторые дома затопит после ливней, то пляжи смерчем снесёт, то людей смоет штормом, то в горах зимой лавина какая сойдёт. Всегда надо быть начеку! Особенно, такой трусихе, как я.
Но сейчас я боюсь не погодных выкрутасов, а своих вновь возникающих на подкорке чувств к соседу.
«Ты должна вытерпеть ещё шесть дней. Быть равнодушной. Он уедет и снова забудет о тебе. А ты не должна позволить ему опять поселиться в сердце, Настя. Иначе будешь слёзы проливать, как и год назад» — шепчет голос разума.
Но как оставаться хладнокровной, когда просыпаешься с утра в его объятиях, хотя пыталась спать чутко и не позволить этому случиться? Когда твой бывший, одновременно и объект твоих желаний и самый главный в мире враг, нежно гладит твои волосы во сне, прижимая к своему разгорячённому телу. Ладно, я уже готова признать, что плотски его хочу. Всё-таки у меня давно никого не было, а Дём был лучшим из всех. Звучит совсем не возвышенно. Зато правда.
И вот, сейчас, ранним утром, мы едем в его «Мерседесе», в сторону Сочи. Адский соседушка ведёт машину с абсолютно спокойным лицом. Радуюсь, что он, наверное, и не помнит наших объятий, потому что ещё до того, как он открыл глаза, я сбежала в душ. И это успокаивает. Значит, издёвки на эту тему отменяются.
Удивительно, но Золотарёв даже пытается завести подобие нормального разговора между нами. Спрашивает про мою учёбу, планы на жизнь. Из-за этого становится ещё более нервно. Он ведь ещё даже не сказал задние на сегодняшний день…
К моей работе приезжаем без опозданий. Собираюсь неловко попрощаться, но Демид выходит из машины со мной. И не считая должным что-то объяснять, идёт прямиком в нашу кофейню-кондитерскую. Его поведение такое странное, что я не придумываю ничего лучше, кроме как сделать вид, что мы не знакомы и тут же забегаю в комнату для персонала.
— Насть, тебя тот парень ждёт за столиком на улице. Просил передать, — заговорщически подмигивает мне бариста, когда я выхожу к витрине. — Вы встречаетесь? Чего прятала такого красавчика?
— Н-нет… — машу руками я перед собой, пытаясь откреститься от объяснений.
— Ах! Это он тебе посылал те подарки в пятницу? — радостно продолжает смаковать сплетню наша официантка. — Божечки! Зави-идую! Такой креативный!
Лепечу что-то нечленораздельное, стараясь не показывать своего дикого смущения, и убегаю в сторону выхода.
— Чего ты добиваешься? — восклицаю я, взирая сверху вниз на Золотарёва, вальяжно развалившегося за столиком и потягивающего бамбл — микс эспрессо, апельсинового сока, карамели и льда.
— Садись, пей, — Дём указывает на стул и стаканчик с холодным американо, проигнорировав мой вопрос, а потом смотрит так странно, что у меня практически начинают шевелиться волосы на затылке.
Его взгляд прямо в мои глаза. Адский соседушка изучает мою реакцию, всматривается так, как будто о чём-то важном раздумывает. Под таким взглядом я чувствую себя полностью обнажённой, даже душевно.
— Прекрати, пожалуйста, так смотреть… — шепчу я, вся сжимаясь и присаживаясь напротив него, отпивая из стаканчика.
Даже колкостей отсыпать не хочется из-за такого взгляда и поведения.
— М? — мотнув головой, приходит в себя Демид. — Просто задумался. Не бери в голову, Птичка.
Непривычная улыбка, вырисовывающаяся на его губах всего на секунду, настолько тёплая, такая, как видела только год назад, что я интуитивно улыбаюсь в ответ. Тут же одёргиваю себя и задаю волнующий вопрос:
— Какое сегодня задание, Золотарёв?
Он хмыкает. И прикусывает губу.
Ведёт себя так, как будто находится в каком-то предвкушении. И это его состояние, заставляет меня неловко поёрзать на стуле. Потому что обычно сосед так себя не ведёт! Нет в его мимике подобных привычек! А ещё, он не говорит ни слова, чем только сильнее бесит меня.
— Демид! — прикрикиваю я, вызывая у Дёма смех.
— Не кричи, Настя. Твои коллеги и так наблюдают за каждым нашим движением, — взлохматив волосы рукой, произносит он, а после наклоняется через стол, оказываясь в опасной близости. — Ты ведь у нас великий кондитер? Приготовь мне торт. Дай подумаю… Персиковый! Никакого жирного и масляного крема, и никакого шоколадного бисквита. И чтобы был красивый. Ты уж постарайся удивить меня.
— Что-то ещё, Ваше Величество? — фыркаю я в ответ.
— Ничего такого. Принесёшь его ко мне домой после работы и покормишь меня. Идёт?
Так и хочется сказать: «Обойдёшься». Но, лучше торт, чем какие-то другие его странные желания. Киваю. И спешу удалиться на работу не прощаясь.
Во время обеда прошу у Шефа разрешение на свой эксперимент. После недолгих уговоров, он всё же соглашается предоставить мне ингредиенты и оборудование. Ух! Надеюсь, получится то, что я задумала. Приступаю к готовке миндального бисквита, всё равно он нужен нам для пирожных. А я возьму себе чуть-чуть. Потом пропитываю бисквит апельсиновым сиропом. Делаю персиковый компоте, манговый конфи и пломбирный мусс. Собираю всё это, не забыв добавить свой сюрприз, и ставлю в морозилку ускоренной заморозки. Позже останется только достать тортик и покрыть его из краскопульта красным велюром.
Результатом я довольна. Коллеги тоже в восторге. Даже видео на втором пробном торте для Шефа снимаем и пробуем. Сама идея, конечно, не моя, такие торты популярны нынче на просторах интернета, но я уже задумываюсь включить его в своё портфолио в социальных сетях.
Домой спешу в приподнятом настроении. Тучи к вечеру сгущаются, но дождя всё ещё нет, что меня, немного уставшей от пекла, слегка огорчает. У лифта на первом этаже сталкиваюсь с пожилой парой наших с Демидом соседей.
— Что, Настасьюшка, праздник какой? — спрашивает соседка, кидая любопытный взгляд на фирменную коробку с тортом.
— Нет. Это нашему соседу подарок, — хихикаю я.
— Вот как? Видишь, Боренька, а я говорила, что милые бранятся, только тешатся! — обращается она к своему мужу. — Говорила же не вмешиваться, молодёжь и сами помирятся!
Становится стыдно. Своими выходками мы ведь им мешали. А эта милая пара даже слова не сказала!
— Простите, если тревожили вас…
— Ох, деточка, мне бы твои годы! Мы с Борисом тоже ругались сначала, кровь кипела. Молодо-зелено, всё понимаю. Только потом осознали, что любим друг друга. И Боренька стал моей единственной и настоящей любовью, которую я унесу с собой в могилу, — останавливая меня за локоть, шепчет соседка, когда мы выходим на нашем этаже.
Это так трогательно, что у меня в уголках глаз скапливаются слезинки. Пронести свою любовь через столько лет дорогого стоит.
— Вам очень повезло. И спасибо за понимание, — мягко улыбаюсь я. — Вот только мы не пара и никогда ей не станем.
— Милая моя, иногда мы не видим и не замечаем того счастья, что так щедро дарует судьба, принимая дар как проклятье. Не трать время на обиды. Остановись и присмотрись внимательнее. Доверься старой бабушке, — соседка смешно качает морщинистым пальцем в воздухе, подмигивает и удаляется в сторону своей квартиры, где на пороге её ждёт муж.
Я же, вздохнув, иду к квартире Золотарёва и нажимаю на новый звонок. Дверь распахивается через пару минут. Захожу в квартиру и удивляюсь, как тут всё изменилось. Коридор и кухня пока остались нетронуты, только старый линолеум сменился на плитку. И кухня пустая, потому что оттуда вывезли гарнитур. Зато через открытую дверь ванной комнаты я могу разглядеть свежий ремонт.
— Так вот зачем тебе понадобилось уезжать на ночь? — доходит до меня.
— Всё так. Мне выкладывали плитку и меняли сантехнику.
Ну конечно, он использовал эти сутки в своих целях. «Не подумала ли ты, дурочка, что Дём, правда, с тобой время хотел провести?» — нудный голос разума так и нашёптывает в голове. Конечно, сдавать ли или продавать квартиру, с новым ремонтом он сможет сделать это в разы дороже.
Сосед приглашает меня в спальню. Вот бесстыдник! Звать меня туда, где происходили все ночные оргии, мешавшие мне спать!
— Из других комнат мебель уже вывезли. Только тут остался столик.
Мысли мои, что ли, читает?
Но столик и правда есть, журнальный, старенький. А рядом с ним кровать, к которой я подходить не хочу. Да и задерживаться я тут не собираюсь. Прошу Демида принести нож, а сама распаковываю торт. Он приносит не только его, но и приборы с двумя тарелками. Сам садится на кровать, выжидая моих действий. Что ж, начнём шоу!
— Представляю твоему вниманию чудесный песиково-манговый муссовый торт, — демонстрирую я свой шедевр в форме сердечка, покрытый красным велюровым красителем.
— Это твоё признание в любви, Птичка? — хмыкает Дём.
— Не совсем.
Беру в руку нож, сильно замахиваюсь и со всей дури ударяя в сердцевину торта. Оттуда тут же во все стороны начинает брызгать тёмная, алая кровь. Точнее, вишнёвый сироп, бережно спрятанный мной в кондитерском мешочке внутри.
— Торт называется «Сердце бывшего». Надеюсь, я тебя удивила? — радостно ударяю ножом ещё пару раз, под недоумённым взглядом Золотарёва. — Приятного аппетита, соседушка!
И пока он не отошёл от моего представления, быстро сбегаю прочь, изображая злодейский смех.
Вторник, вечер. Заканчиваю работу, радуясь очередному дню, когда температура на солнце не превышает двадцать семь градусов, а небо периодически затягивает облаками.
— Всегда знал, что в тебе есть задатки маньячки, Насть. Теперь я буду запираться на оба замка. А то ещё прирежешь ночью, — вместо приветствия говорит Дём, встречая меня на парковке за кофейней-кондитерской. Точно вчерашний тортик припоминает, паршивец.
— Куда едем на этот раз? — игнорируя его высказывание, спрашиваю я, садясь в машину. — Или ты уже сто раз пожалел, не выдержав мой ужасный характер, и приехал попрощаться?
— Не дождёшься, — смеётся сосед, сворачивая на Курортный проспект. — Всего лишь карусели в «Сочи-парке».
Наверное, он ожидает от меня гневной тирады, вроде: «Зачем ты везёшь меня в детский парк, идиот?» Но я ничего подобного не говорю. Наша сделка длится уже третий день, но это впервые, когда мне начинает казаться, что я не зря согласилась.
— Только не говори, что не была в парке аттракционов? — Дём удивлённо оглядывается на меня, выгибая бровь.
— Конечно, была. Лет десять назад, — произношу это с лёгкой грустью.
Потому что и правда как-то печально. Сколько раз я смотрела на эти яркие фотографии радостных девушек в соцсетях, которые позируют на фоне каруселей, пытаясь сделать вид, что луна-парк в каком-нибудь Урюпинске — самый настоящий «Диснейленд». Но сама ни разу не нашла времени сходить. Кстати, наш «Сочи-парк» вполне себе на «Диснейленд» похож. Убеждаюсь, когда мы заходим на территорию. Раньше я видела его только с набережной Олимпийского парка.
Красота! На фоне большущего озера-фонтана возвышается сказочный средневековый замок с яркими, разноцветными башенками, а ещё огромные карусели. На небе сиреневато-оранжевые облака, добавляющие ещё большую яркость этой картинке прямиком из счастливого детства.
— И какое задание будет сегодня?
Мы вместе проделали путь из Сочи в Адлер, а Демид ни разу не заикнулся о его сути.
— Быть рядом.
— Что? В каком смысле?
Дём закатывает глаза, и поворачивается ко мне, подступая очень близко. Что за привычка у него нарушать мои личные границы⁈
— Просто будь рядом сегодня. Куда я, туда и ты, — почти что по слогам говорит он, как малому ребёнку.
Ага! Так вот что задумал? Сейчас усыпит мою бдительность каруселями, а потом заставит идти с ним в его квартиру, запрёт и сделает своей сексуальной рабыней⁈
— Я что, как собачка должна за тобой таскаться? Везде-везде?
— Везде. Пока я не отвезу тебя домой.
— Может, ещё на цепь меня посадишь?
— Если ты так сильно хочешь, Птичка…
Он шепчет это так тихо, что приходится напрячь слух, чтобы расслышать. А потом прижимает к себе так близко, что все мысли куда-то испаряются. Рука соседа медленно оглаживает голый участок моей поясницы, между коротеньким голубым топом и светлыми рваными джинсами. А второй рукой скользит по предплечью вверх, вызывая мурашки, касаясь шеи.
— Карусели так карусели. Веди, — решительно говорю я, резко и совершенно неловко отскакивая от Золотарёва.
Мы катаемся, кажется, почти на всех аттракционах. Кроме совсем детских и самых жутких. Я чувствую себя такой счастливой, что даже не хочется, чтобы вечер заканчивался. Ощущение, что сегодня день, когда не только я должна выполнять задание, но и Демид говорит мне на всё «да». Розовая сладкая вата как у той маленькой милой девочки в платье принцессы? Да. Подождать, пока я прокачусь в третий раз на цепочной карусели? Да. Ещё одну сладкую вату, только уже голубую? Да. Поплавать на «пиратской» лодке? Тоже да.
И даже когда небо становится совсем тёмным, полоска на горизонте окрашивается в розовый, а на замке и каруселях миллионами цветных огоньков загорается подсветка, я прошу прокатиться со мной на колесе обозрения, и он не отказывается. И всё равно, что Дём не переваривает такие карусели. Даже подумать не могла, что он может быть таким. Лёгким, беззаботным, станет веселиться, как ребёнок.
Когда сил практически не остаётся, сосед ведёт меня в другую сторону парка. Пугающая карусель в виде высоченной балки высотой с десятиэтажный дом, с круглым креплением сидений снизу, что постоянно вращаются на триста шестьдесят градусов, пока жуткий маятник делает минимум шесть оборотов, которые я насчитала в прошлый раз, вырисовывается перед нашими глазами. Это даже страшнее, чем «петля» на американских горках или карусель со «свободным падением»!
— Дём, ты… — запинаюсь, пытаясь собраться с мыслями. — Ты правда собрался кататься на этом чудище⁈
— Я? Нет, — усмехается он. — Мы будем кататься вместе.
Даже умудряюсь сделать пару робких шагов назад, в попытке сбежать подальше и от Демида, и от его сумасшедшей идеи. Кататься на этом⁈ Увольте. Видела я все те видео, как люди погибали на подобных аттракционах! Чем его обычные и безопасные чайные чашечки не устроили? Заняться больше нечем? Да я лучше ещё раз на американские горки, чем это!
— Нет, нет и ещё сотню раз нет! — выкрикиваю я, когда сосед хватает меня за предплечье, пресекая попытки к бегству.
— Я не спрашивал, Птичка. Я хочу покататься на этой карусели, и ты идёшь со мной, — требует он мягким тоном, снова притягивая меня к себе.
— Но я боюсь! — шепчу я, в сантиметре от его соблазнительных губ, начиная сходить с ума от такой близости.
— Ты не должна ничего бояться, когда я рядом.
Поддавшись порыву, Золотарёв обнимает меня, согревая теплом своего тела. А потом ласково и осторожно касается моего лба своими влажными губами. Прикосновение длится не дольше пяти секунд, но даже этого хватает, чтобы на моём лице расцвела глупая улыбка. Отстранившись, Дём внимательно смотрит мне в глаза, протягивает руку и говорит:
— Ну что, Журавлёва, будешь рядом, как и обещала?
Громко вздохнув, приняв для себя несвойственное решение, я вкладываю свою ладошку в его призывно раскрытую и произношу:
— Буду.
— Настён, ты прости меня! Поверила дрянной Лариске! — распинается мама по телефону. — Ну чего ты молчишь? Я этой Ларке чуть волосы не повыдирала за то, как её глупый Генка с тобой себя повёл! Ещё додумались оклеветать приличную девочку, деревенщины невоспитанные!
Три печальных вздоха следом, всё в стиле мамы и её театрального представления. Была бы рядом, точно слезу бы пустила. Прям дежавю. Ровно такой же тон был, когда я отказывалась идти на выпускной в школе с сыном её дорогой коллеги.
— Обещаю, больше не буду к тебе лезть со своими советами, только поговори со мной! Я же переживаю. Рожала тебя шестнадцать часов, мучилась, страдала! Доня, ты, и твоё счастье для меня дороже всего!
— Больше не будешь подсылать ко мне сыновей своих подруг? Обещаешь? — подаю голос я.
— Конечно! Ведь у тебя уже есть жених!
Что-что⁈ Какой такой жених?
— Мам…
— Не стесняйся, доченька, я уже всё разузнала! Ларка на днях на весь двор орала, что Генка приехал, а ты уже с парнем. Потом я позвонила тёте Ире из третьего подъезда, а она рассказала, что парень твой — наш новый сосед! Высокий, красивый, обеспеченный! Возит тебя куда-то на дорогой машине! Рассказывай всё!
— Мамуль…
— Знаю-знаю, ты у меня такая скрытная! Хотя бы знак зодиака его мне скажи?
На самом деле понятия не имею. В отличие от мамы не особо увлекаюсь астрологией.
— Ну… Родился он двенадцатого апреля, — отвечаю я. Иначе от мамы не отвяжусь, а эту дату я точно помню.
— Ах! Лучше бы ты знала его точное время и место рождения! Тогда бы мы смогли рассчитать асцендент! Ведь твой асцендент в козероге, поэтому вы с Геной идеально сходились по гороскопу! А парень твой — баран. Точнее, овен, — разглагольствует мама.
Баран — отличное описание Демида. Упрямый и невозможный.
— Только твой Гена мне совершенно не подошёл, мам.
— И то верно… Ну-с, овны не так плохи! — конечно, особенно, когда тебе так хочется потенциального зятя. — Самоуверенные, пылкие, трудолюбивые, смелые. Любят пробовать что-то новое и бросать жизни вызов. Но ты у меня совсем другая, доча: ответственная, дисциплинированная, целеустремлённая. Но у вас есть кое-что общее — упрямство.
Это я-то упрямая? Да мама просто Дёма не встречала! Пф!
— Ваше противостояние будет огненным, но если захотите, то сможете прийти к гармонии и взаимопониманию. Тем более, противоположности притягиваются. А теперь расскажи мне, он правда богат? Что там у него за машина? Какое образование? И родители? Семью хочет? А деток?
Начинается. Отнекиваюсь, что, перерыв на работе закончен и меня зовёт Шеф. Но зная маму и её коалицию соседок-сплетниц, она и сама всё выяснит. А не выяснит, так приедет погостить, чтобы лично убедиться. Надеюсь, Дём до этого успеет уехать.
Сегодня среда, а значит, четвёртый день нашей игры. Осталось всего три. И всё закончится. Интересно, что он предложит сегодня?
— Мы просто весь вечер должны держаться за руки, — сообщает Золотарёв, когда приезжает за мной на работу вечером.
— И всё? — округляю глаза я. — Прям вообще весь вечер? Всё время?
— Верно. С этой минуты и до самой полуночи. Но всё-таки, в туалет разрешу тебе ходить без моей руки, так уж и быть, — хмыкает сосед.
Мне совсем не нравится это задание и то, что приходится телесно контактировать с Демидом.
Треклятое слово забивается в черепную коробку, больно ударяя по разуму. Только сделка, ничего больше. Он уедет, я останусь. Такова судьба всех наивных девушек, живущих в курортных городах и пытающихся закрутить роман с тем, кто приехал на отдых. Сколько я знаю этих историй, когда летний роман, в котором озвучивались некие обещания остаться вместе, заканчивались слезами и разбитым сердцем. Мужчина уезжал, зачастую оказываясь вообще женатым семьянином в своём городе. Женщина оставалась одна у брошенного корыта. И я такая была год назад.
А теперь опять, кажется, влюбилась.
И как только в будущее воскресенье он скажет мне: «спасибо за игру» и исчезнет из моей жизни — я буду снова разбита. Поэтому, ни в коем случае нельзя показывать свои чувства.
Даже в тот момент, когда мы гуляем по набережной в стороне Морского порта, держась за руки. Даже когда мы садимся на пляже, любуюсь яркой крупной луной над неспокойным морем, всё ещё крепко сжимая руки друг друга и поедая вафли с мороженым: он — со вкусом солёный арахис с карамелью, я — с нутеллой и бананом. Даже когда я позволяю такую вольность, как положить голову на его плечо на пару секунд. Даже когда он не выпускает мои пальцы прямиком до двери квартиры. И только когда я закрываю за собой дверь, оказываясь в одиночестве, могу дать вольность эмоциям. Не плачу, нет. Но ощущаю противное опустошение внутри, как будто резко выкачали всю радость.
В последний четверг июля, впервые идёт дождь. Короткий, но достаточно сильный. На море бушуют волны, в ушах отдают громкие раскаты грома, а молнии расчерчивают серое, пасмурное небо. Всё под стать моему настроению. Демид приезжает в обед на мою работу. Сообщает, что сегодня он занят до самой ночи, а моё задание на сегодня — взять выходной на завтрашний день. И, ничего не объясняя, удаляется восвояси, оставляя меня весь день мучиться от мыслей, чем же таким важным он занят. Или кем.
«Завтра правила диктуешь ты. Будем делать всё, что сама пожелаешь. Удиви меня» — такая смс-ка приходит мне перед сном.
Удивить, значит? Ха! Ну поглядим, соседушка, выдержишь ли ты то, что я для тебя подготовила!
— Ты действительно меня
Его крупная, высокая фигура отчего-то так несуразно смотрится тут, как будто это место действительно ему совсем не подходит. А спортивный рюкзак, который я вручила соседу с нужными вещами абсолютно не вписывается в его стильный образ из светлых рваных джинсовых шорт и серо-голубой футболки.
— И что тебе не нравится, Дём?
— А что тут может нравиться? — презрительно кривится он. — Железный жаркий портал в ад, в который сейчас набьются неприятные людишки?
Вот оно! Та самая реакция, которой я и добивалась, покупая билеты даже не на «Ласточку», а на самую недорогую и простую электричку «Кубань». Моё возмездие за то, что он вчера шлялся неизвестно где! Довольно сцепляю пальцы в замок, хитро подмигивая Золотарёву:
— Ты же хотел, чтобы я тебя удивила. А ещё хотел, что б было что вспомнить, — делаю театральную паузу, приподнимая указательный палец вверх, а потом тоном, как у местного зазывалы на экскурсии продолжаю: — Дабы узреть лучший вид на море, идеальнее этого маршрута не найти! Всего час двадцать в пути, и почти всё время прямо по побережью, по самой низкой цене!
Я не вру. Вид правда великолепный. Я пару раз ездила к родителям на электричках Сочи-Туапсе. Но сегодня мы выйдем на станции Лесной, в микрорайоне Нижняя хобза.
— Самовнушение — отличная вещь, но меня ты не убедишь, Птичка. Тут даже кондиционера нет!
— О, не знала, что ты такой неженка, Золотарёв. А ведь простые смертные так каждый день на работу ездят, — хихикаю я.
Снова эта презрительная ухмылочка. Та самая эмоция, которая, кажется, не сходит с лица моего соседушки. Особенно, если вывести его из зоны комфорта. И сейчас Демид смотрит на меня с таким выражением лица, что я не понимаю, хочется заехать ему кулаком по лицу, или жарко поцеловать.
— Доиграешься, Журавлёва, — сузив глаза, чуть ли не шипит Дём.
Но в вагон послушно заходит. Сам ведь предложил эту сделку. Дать заднюю ему гордость не позволит.
Народу в электричке много. Кто-то едет на дикие пляжи, как можно дальше от города. Кто-то, приехав в Сочи, с чемоданами продолжают свой путь в бюджетные гостевые дома, разбросанные по побережью. Кто-то на свои загородные участки. Как и мы, собственно говоря. Золотарёву ещё предстоит помучаться сегодня.
Спустя час двадцать его недовольного ворчания, один стаканчик американо со льдом и несколько моих отправившихся в лучший мир нервных клеток, мы выходим на платформе Лесной, что стоит прямо у пляжной линии. Сегодня снова жарко. Солнце припекает, парит, как перед дождём, но небо почти безоблачное. На море небольшие волны, вода переливается множеством ярких оттенков синего, отражая солнышко, а вдалеке можно разглядеть несколько кораблей.
— Решила устроить нам свидание на диком пляже, м? — он мягко касается моего плеча, от чего я слегка вздрагиваю.
— Не совсем. Но пикник предусмотрен, — я задумчиво накручиваю прядь волос на пальцы. — Но сначала нужно потрудиться, чтобы его заслужить. Ведь кто не работает, тот не ест, верно?
— Ни слова больше, Настя, — отвернувшись и пройдя вперёд пару шагов, цедит Дём.
— Иначе что? — коварно улыбнувшись, спрашиваю я.
— Доиграешься. Я уже вроде бы предупреждал. Свяжу и отшлёпаю, — его взгляд, брошенный через плечо, устремляется на меня. И он такой пугающе серьёзный, что я даже не сомневаюсь, что так и будет. Потому нервно сглатываю и пресекаю желание дальше язвить. — Но для начала объясни, зачем мы притащились в эту глушь.
— Идём. Скоро всё сам поймёшь.
Прохожу вперёд и веду Демида за собой. Спустившись с платформы, мы поднимаемся по ступенькам между густыми зелёными деревьями в посёлок на небольшом склоне. Тут очень мило. На первых линиях находятся маленькие гостевые дома. На многих калитках висят таблички о сдаче комнат, а на заборах вьются виноградные лозы. Вдалеке пахнет мангальным дымом. Чуть дальше по маленькому посёлку, и мы добираемся до обычных жилых и дачных участков местных. В детстве, я часто проводила тут время с Тусей у её бабули. А вчера подруга пожаловалась, что бабушка уехала навестить родственников и попросила её собрать созревшую мушмулу и смородину. Наташе тяжело беременной, всё пришлось бы делать Лёне. Вот тогда-то ко мне и пришла отличная идея, как заставить Золотарёва потрудиться и помочь подруге!
На самом деле мы могли бы поехать к родителям. Там работы на участке куда побольше. Но… Во-первых, ехать туда на электричке почти три часа, а потом ещё два часа на машине из Туапсе. Обычно, меня всегда встречает папа на вокзале. Во-вторых, встречаться снова с Геной нет никакого желания. Мне повезло, что оба раза, когда я навещала старших Журавлёвых, Жуликовых не было дома. В-третьих, мама. Она бы точно не отпустила моего соседа просто так.
И вот, я отпираю ключом синюю железную калитку. Та приветственно поскрипывает в ответ, пропуская нас на небольшой участок, на склоне, на котором стоит одноэтажный маленький зелёный дом. Сразу столько воспоминаний! Ранее, тут было множество цветов. Бабушка Туси постоянно что-то выращивала, но возраст берёт своё, и ей сложно копаться в грядках. Но кусты с ягодами и деревья с фруктами остались.
Зайдя в дом, забираю у Дёма рюкзак и ставлю всё, что собрала с собой для пикника в холодильник. Моем руки, а затем, оставшись в джинсовых шортиках и верхе от купальника, взяв два ведра, веду соседа во двор:
— Итак, видишь вон то-о-о дерево с оранжевыми фруктами? — произношу, всучивая ему ведро. — Тебе нужно собрать все плоды.
— Серьёзно? Ты меня для этого сюда привезла? За этим потребовала раздеться до плавок? Могла попросить что угодно. Хоть яхту арендовать, хоть виллу снять. Но ты пожелала заняться сбором урожая⁈
— Именно так. Не думал же, что я просила тебя раздеться, чтобы полюбоваться твоим телом? И отказов не принимается. Сам сказал, что это мой день. Так что, будь добр, поработай на славу, дорогой соседушка. Мушмула сама себя не соберёт.
Подмигнув напоследок сгорающему от ярости Демиду, забираю второе ведро и направляюсь к белой смородине.
Ух! Ягодки такие мелкие, сложно их собирать даже с веточками, но дерево всего одно, так что это ненадолго. За такую услугу, Наташка пообещала подарить мне сифон-кремер.
«Душно», «жарко», «бессмысленно», «зачем люди вообще что-то выращивают, когда можно купить?» — вот что я слышу на протяжении пятнадцати минут от Золотарёва. А после, этот наглец идёт к шлангу. Включает воду и поливает себя. Да так, как будто в рекламе снимается. Приподнимает голову к небу, его волосы тут же намокают, мускулы на руке, держащей шланг, напряжены… Вот же! Чуть ли ногой не топаю от возмущения! Специально ведь делает это, чтобы отлынуть от работы! Бог ты мой, даже на фоне участка со шлангом в руке, он выглядит великолепно. Эти широкие плечи, которые так сложно обхватить, по которым стекает вода. Загорелая кожа кажется бархатной. Сильная намокшая грудь вздымается, а я прослеживаю глазами влажные дорожки, что скользят ниже, по идеальному прессу, к косым мышцам живота и тёмным волоскам, уходящим под резинку плавок…
Так и поступаю. Но сзади тут же слышатся шаги, а следом я чувствую поток воды, бьющей в спину.
— Какого⁈ — успеваю выкрикнуть я, повернувшись, за что сразу же оказываюсь облитой с ног до головы. — Ах ты гад!
— Разве тебе, Птичка, не жарко? — хмыкает Дём, как ни в чём не бывало, продолжая поливать меня из шланга.
— Тебе конец!
Наверное, я смотрюсь смешно, когда пытаюсь допрыгнуть до шланга и вырвать его из руки этого высоченного парня. Сосед, тем временем, бессовестно притягивает меня к своему телу, чем вызывает непроизвольное желание податься чуть назад. Чёрт тебя дери, я так просто не сдамся! Пытаюсь вырваться и брыкаться, показывая своё возмущение. Да так сильно, что в какой-то момент ощущаю, как нога поскальзывается на мокром газоне, а я начинаю заваливаться назад, утягивая за собой Золотарёва. Шланг улетает куда-то в сторону розовых кустов, а я оказываюсь в сильных руках соседа.
— Отпусти меня!
— Уверена, что хочешь именно этого, Настя?
— Д-да?
— Ладно.
И вот, я вдруг чувствую, как меня приподнимают, чуть проносят в сторону сухой травы, а потом просто кладут на землю. Нахал! Я же не совсем это имела в виду! Хочу возмутиться, но практически одним рывком, Дём, оказывается сверху, угрожающе нависая надо мной.
— И что ты собрался делать⁈ — пытаясь оттолкнуть его, попутно стряхивая прилипшие к лицу мокрые волосы, интересуюсь я.
— Как «что»? Естественно, собираюсь тебя связать и насиловать, — хмыкает Золотарёв, а в его карамельных глазах разгорается дьявольское пламя. — Но сначала я обязан тебя зафиксировать. Ты же маньячка, а то ещё побежишь за ножом.
Всё мой тортик забыть не может, бедненький.
Он сидит на моих бёдрах, сжимая ногами мои ноги, всё сильнее, при любой попытке дёрнуться. Мои руки сосед заводит за голову, стискивая своей крупной ладонью. Эта ситуация кажется мне дикой, пугающей и возбуждающей одновременно. Почти плавлюсь под его требовательным и властным взглядом.
— Ты совсем чокнулся, Золотарёв⁈ — практически на выдохе произношу я, пытаясь сделать тон возмущённым.
— Может быть. А ты, Птичка, притягиваешь неприятности, как будто магнит, — Дём наклоняется настолько близко, что касается кончиком своего носа до моего. — Вот и меня притянула.
Глупое сердечко начинает биться на запредельных скоростях. Пылкий жар разливается по телу, сосредотачиваясь внизу живота. Карамельные глаза внимательно изучают моё лицо. Меж его бровей залегла вдумчивая складка, а ухмылка на пухлых губах не сходит ни на секунду.
— Чего ты добиваешься, Дём? — прикусываю нижнюю губу, ощущая возбуждённый пах Демида.
— Чего добиваюсь? Уверена, что хочешь знать? — его низкий хриплый шёпот проходится, словно буран по шее и раздаётся возле уха. — Для начала… — его пальцы пробегаются по моей ключице, вызывая мелкие мурашки на коже. — Я коснусь тебя тут, — он чуть приподнимается, чтобы проскользнуть свободной ладонью к груди. Проводит как бы невзначай указательным пальцем прямо рядом с кромкой купального бюстгальтера. — А потом тут, — ведёт по животу вниз, поддевая край шортов, и забираясь ладонью внутрь.
Его руки такие горячие, а моё тело после ледяной воды и из-за поднявшегося ветра совсем холодное. Из-за контраста температур и ощущений, мои соски под мокрой тканью купальника твердеют, а к лицу приливает румянец, что не скрывается от взора Золотарёва, который прочищает горло от открывшейся ему картины.
— И что дальше, Демид? — нерешительно спрашиваю я.
Наверное, глупо поддаваться ему в этой игре. Но стоит ли отрицать свои чувства дальше, только потому, что потом будет больно? Может быть, и правда стоит жить здесь и сейчас?
— А дальше…
Пальцы соседа невесомо касаются плоти через слегка влажную от вожделения ткань купальных трусиков. Почти давлюсь стоном, что так и хочет сорваться с моих губ.
— А дальше, я пойду доделывать ту бессмысленную «работу», ради которой ты меня сюда притащила, Птичка. Ведь, кто не работает, тот не есть, так? А я очень голодный!
Его злорадный смех, когда он отстраняется от ошарашенной меня, поднимаясь на ноги и ероша свои мокрые волосы, жутко бесит. Все чувства смешиваются: желание, удивление, сожаление, разочарование, обида, ярость, что б ему пусто было! Как можно так поступать вообще⁈ Мерзкий тип! Зачем я только с ним связалась⁈
Не стесняясь в выражениях, я желаю Дёму вечной импотенции, чтобы в тёмной подворотне он наткнулся на гопников, чтобы на его новый ремонт прорвало канализацию в конце концов. На всю мою гневную тираду, он лишь снова раскатисто смеётся, как над глупым несмышлёным ребёнком, и продолжает идти в сторону дерева с мушмулой, под мои дикие крики.
— Не трать время на истерику, Настя. Смородина сама себя не соберёт! — веселясь, выкрикивает Золотарёв напоследок.
«Представляешь, какой кобель⁈» — злобно заканчиваю я смс-ку, отправленную Наташе.
Вёдра с фруктами и ягодами занесены в маленький погреб дома. Мои шорты уже высохли на солнышке. Демид расслабленно курит, сидя на ступеньках крыльца, подставив лицо жаркому светилу. Где-то за забором, в зелени, громко стрекочут цикады.
«Возьми вино в погребе. Лучше то, что на самой верхней правой полке» — приходит странная смс-ка от Туси в ответ.
Я помню, что у её бабушки всегда много домашнего вина было, потому что её второй сын занимается виноделием у себя в доме.
«Зачем?»
«Как зачем? Наш девиз непобедим, напоим, возбудим и не дадим! Отомсти ему!»
Снова её книжные штучки? Наташка и так взяла за основу своего нового сюжета нашу войну с соседом. Правда, в отличие от нас, её герои быстро и страстно примирились. А с другой стороны, почему бы, собственно, и нет? Раззадорить и отмстить — неплохое решение!
Почти собрав рюкзак, спускаюсь обратно в погреб и беру пластиковую тёмную бутылку. Покупать домашнее вино на юге где-то у незнакомцев — всегда большой риск. Но в этом вине я уверена. Ведь дядя Туси делает его для себя и своей семьи. Да и пили мы его не раз. Поднимаюсь, одеваюсь и выхожу к Дёму. Он так спокоен, что снова выводит из себя. Ну ничего, ты подожди, соседушка, и я на тебе отыграюсь!
Предвкушая свою маленькую месть, чуть ли в припрыжку направляюсь к морю. Золотарёв таким энтузиазмом не блещет, но послушно плетётся следом. Самый главный пляж посёлка прямо там, где и платформа с железной дорогой. Поэтому, нужно пройти левее и двигаться по галечному побережью минут пятнадцать, чтобы оказаться на совсем диком и пустом пляже. Хоть и тот, что у посёлка не имеет никакой инфраструктуры, и людей там от силы пятеро, но всё же. Лишние глаза нам не нужны.
Весело наблюдать за недовольным лицом соседа. Конечно, он привык ходить только на обустроенные пляжи в черте города, где и дорогущие лежаки, и зонты, и официанты коктейли приносят по первому зову. А мы с Наташкой тут проводили много времени раньше. Чисто, пусто, тихо. Только береговая линия, море, да густой зелёный лес сверху на пригорке. Красота!
Звонко засмеявшись, я расстилаю покрывало на нагретой солнышком гальке. На этом самом месте, в середине весны, мы с Тусей полдничали домашними маффинами с вишней и говорили о «вечном». О любви, семье, браке, детях. Тот раз кардинально отличается от сегодняшнего. Вместо подруги — бывший, вместо маффинов — канапешки с моцареллой, помидорами и песто, мини-пироги со шпинатом и фетой, запечённые с рикоттой персики и парочка свежих нектаринов. А вместо домашнего лимонада — вино.
Летний ветер перебирает мои волосы, гонит по небу пушистые, кучевые облака. Разложив всё, откидываюсь на спину, находя взглядом Демида. Пока я занималась принадлежностями для пикника, он уже успел окунуться в море. А теперь ложится на спину, приподнимаясь на согнутых локтях, играя мускулатурой.
— Итак? — игриво интересуется Золотарёв, скашивая на меня глаза.
Перевернувшись на бок и подперев одной рукой голову, я запихиваю в рот мини-пирог и жую с усердием бурундука, тем самым пытаясь оттянуть время и отвлечься от мыслей, что терзают голову.
— Итак… Выпьем?
Тянусь к вину. Приходится привстать на колени, чтобы аккуратно открутить крышку на бутылке и разлить по картонным розово-голубым стаканчикам. На них надпись: «Смейся. Улыбайся. Живи». Выглядит и правда так, как будто я подготовила свидание. Но на самом деле они остались после моего дня рождения.
Передав стаканчик соседу, принюхиваюсь к густой тёмно-бордовой жидкости. Гадство! Это же кагор! Самое крепкое вино! Да от него меня уносит с одного бокала! Надо было проверить, прежде чем брать. Но делать нечего. Главное, чтобы на Дёма подействовало.
— С чего вдруг, ты предлагаешь выпить, Настя, м?
— Просто так? Разве нужна причина? — выдавливаю из себя самую милую улыбочку.
Делаю глоток. Слишком сладко и крепко, так, что вяжет язык. Послевкусие приятней: чувствуются сухофрукты и шоколадные оттенки. Золотарёв тоже отпивает, морщится и сразу же заедает канапешкой.
Начинаю болтать о всякой ерунде. С каждым крошечным глоточком, потому что много пить этого крепкого вина я себе не позволяю, разговор складывается всё проще. Никаких подколок, шуток, сарказма. Демид так искренне смеётся, когда я рассказываю про Наташу и её новый сюжет для книги. А потом сам включается, балуя меня такими редкими историями про его жизнь, путешествия, планы на будущую работу.
Спустя половину бутылки, почти весь объём которой я старательно подливала Дёму, и сама чувствую, как приятное тепло разливается по телу. И это явно не из-за погоды, потому что облака уже полностью укрыли небо, позволяя только редким солнечным лучикам пробиться сквозь них. Даже воздух стал прохладнее из-за освежающего ветерка.
Сажусь, подобрав под себя ноги. Вытаскиваю из контейнера нектарин. Несколько раз прокручиваю фрукт в руке. Хитро сощуриваюсь, вспоминая об одном Туськином романе, где героиня соблазняла героя подобным способом. Как там было? Запрокинуть голову, поднести фрукт ко рту, откусить небольшой кусочек, да так, чтобы сладкий сок стекал тонкой струйкой от уголка рта до декольте, рисуя по обнажённой коже.
Губами прикасаюсь к гладкой кожице нектарина, что успел уже слегка нагреться в моих руках. Надкусываю. Кожица лопается, сок попадает в рот, позволяя почувствовать целое буйство вкуса на языке. М-м-м, и почему мне тут же вспоминается, как Дём ел такой же нектарин несколько дней назад? Ненароком вспоминаются его губы. В голове всплывает реалистичная фантазия, как эти губы целуют меня. Как его ладони ласкают изнывающее от желания тело, оставляя на нём лёгкую россыпь поцелуев.
Жарко. Очень жарко. Наверное, температура воздуха снова поднялась к тридцати.
Кидаю мимолётный взгляд на соседа. Он смотрит неотрывно в ответ. Его загорелое тело так сильно притягивает внимание. Сильный пресс с чёткими кубиками — моя слабость. Хочется пройтись по ним языком. Уверена, его кожа такая же сладкая, как я помню, даже после солёного моря. Такая же сладкая, как… У Демида находится удивительно много сходств с нектарином.
Жарко. Ещё жарче становится. А ещё стыдно, потому что Золотарёв, кажется, прекрасно понимает, почему я в таком состоянии. Не вышло из меня великой соблазнительницы. Только сама себя опозорила.
— Ты куда? — удивлённо вопрошает Дём, когда я на повышенных скоростях вскакиваю с покрывала и скидываю с себя шорты и маечку.
— Я… купаться? Ты же сам говорил, что море как парное молоко. И волн нет, да? — тараторю я, краснея. — Там же абсолютный штиль. А мне надо учиться плавать, ага. Ну, ты загорай! А я пошла!
И чуть не споткнувшись о камень, почти несусь к морю. Решительно ступаю в воду, заходя почти по пояс.
— Знаешь, когда резко наступает такой штиль на море, Журавлёва? — раздаётся сзади хриплый низкий голос, вынуждающий меня развернуться к его обладателю. — Перед бурей. А я не могу позволить тебе, боящейся воды, оставаться тут одной. Ведь это небезопасно.
Хитрая ухмылка. Горящий взгляд. Крупная фигура, надвигающаяся на меня. Всё это заставляет меня попятиться назад, как вдруг…
— А-а-а!
— Ты не тонешь, Настя. Всё в порядке, я держу тебя!
И в подтверждение этих слов меня с силой выталкивает из моря, а я ощущаю, что Дём крепко держит меня на руках. Приподнимает над водой, так, что только мои ступни её касаются.
Просто блеск! Умудрилась оступиться, упасть и удариться мягким местом прямо о дно, ещё и вымокнуть с ног до головы. Как же теперь болит копчик!
— С-спасибо… — почти всхлипываю я.
— Я же говорил тебе ничего не бояться, когда я рядом.
Золотарёв говорит серьёзным тоном, но его взгляд игрив. Внезапно он раскручивается вокруг своей оси, со мной на руках.
— Эй! Перестань! Я и так уже вся мокрая! — закрываю лицо руками, жмурясь.
Не планировала я голову мочить. Да и по сравнению с тёплой водой, воздух ощущается ещё более прохладным.
— Боже, как же это двусмысленно звучит, Птичка, — тихо хохочет Демид под мой неодобрительный шик. — Ты вроде собралась плавать, м?
— Я передумала… — стыдливо опускаю глаза.
— Так не пойдёт. Подожди минутку.
Сосед аккуратно ставит меня на ноги, и идёт в направлении берега. Он же не собирается, как в прошлый раз? От этих мыслей меня отвлекает далёкий раскат грома. Поворачиваю голову в сторону звука, подмечая, что над берегом, примерно в семи километрах от нас, чёрные тучи. И правда, затишье перед бурей. Одновременно завораживает и пугает. Только сейчас замечаю все эти контрасты. Далеко слева, над морем и берегом черным-черно. Тучи будто бы касаются края горизонта над водой. Далеко справа, в стороне Сочи, ярко светит солнышко и небо почти чистое. У нас же пока тихо. Море, ставшее таким тёмным, совершенно прозрачным без волн, что видно каждый камушек, кажется ещё более тёплым. Хочется окунуть и не вылезать.
Демид возвращается ко мне с уже знакомым надутым кругом. Фыркаю, смотря на это зрелище. Везде его с собой таскать теперь будет?
Он кладёт круг на воду, проводит руками по глади, ложится и, оттолкнувшись ногами от дна, ныряет. А всплывает прямо передо мной. Это зрелище дурманит. Когда такой привлекательный мужчина, оказывается возле моих ног. Медленно встаёт во весь рост, не отрывая взгляда. Тянется за кругом и приглашающим жестом руки, намекает, что мне пора заняться плаванием.
— Разве сегодня не я командую?
— Но ты сама сказала, что будешь плавать. Струсила?
— Ещё чего! — негодую я, хватая круг и натягивая это розовое недоразумение себе на талию.
— Ложись на живот. Я буду рядом, не бойся.
Окунаюсь в воду, ложась на живот. Как тепло и приятно! Мы совсем неглубоко, потому мне не страшно. И дно прекрасно видно. А ещё выпитое вино делает меня в разы смелее. Завязки купальника бултыхаются от движений, солёная вода тут же затекает внутрь лифа, из-за чего кожа покрывается мурашками. Пытаюсь расслабиться и насладиться тишиной. Глубоко вдыхаю солёный воздух. Где-то снова громыхает.
Чувствую, как Дём придерживает меня руками. Одна под грудью, а вторая касается в районе бедра, ужасно близко к тазовым косточкам, заставляя вздрогнуть. Пальцы соседа скользят дальше, оглаживая ноги и властно раздвигая их, не оставляя возможности свести их обратно.
Становится страшно, но в то же время будоражит. Водная прохлада тут же окутывает напряжённую плоть, а по чувствительному лобку проскальзывает палец, слегка задевая прикрывает купальной тканью нежные складочки.
— Демид!
— Молчи, Птичка. Ты ведь сама этого хотела, когда пыталась соблазнить меня нектарином.
— Нет! Я не…
— Совсем не умеешь врать, Насть. У тебя всё на лице написано, — выдыхает Золотарёв где-то на уровне моих лопаток.
Мне хочется сказать что-то в свою защиту, потребовать отпустить меня, накричать за такое наглое поведение, но все слова, что вертятся на языке, сменяются сдавленным стоном, когда ладонь Демида проскальзывает под трусики, раздвигая возбуждённую плоть и продвигаясь дальше. Тело предательски подаётся навстречу. То ли вино, то собственные чувства, заставляют послать всё к чёрту. Блаженно прикрыв глаза, я позволяю так развратно касаться себя.
Вся ситуация безумно заводит. Такого я не представляла даже в самых смелых своих фантазиях. Хоть мы на пляже и одни, сверху даже нет дороги, чтобы кто-то прошёл или проехал. Да и со стороны мы смотримся так, как будто он и правда учит меня плавать. И всё же, чувство опасности и возможности быть замеченными очень возбуждает.
— Ты и взаправду мокрая, Настя. Даже несмотря на то, что в воде, вся течёшь. Неужели так сильно хочешь меня?
— М-м-м… — и это всё, на что я способна.
Отрицать? Глупо. Оправдываться? Бессмысленно.
Закусив губу, я растворяюсь в медленных движениях, когда палец соседа надавливает на клитор, оглаживая по кругу, и снова проходится вверх-вниз. Всхлипываю, когда Дём вводит внутрь меня один палец, чтобы собрать смазку и снова вернуться к набухшему бугорку.
Тёплая морская вода обволакивает тело, кажется, что время остановилось, а происходит это всё не со мной. Палец Золотарёва принимается усерднее массировать клитор, срывая ещё несколько приглушённых стонов с моих губ. Другой рукой он скользит по моей спине, чуть оглаживая, тянет за лямки купального бюстгальтера. Дёргает их так умело, как будто всю жизнь этим занимался. И лифчик тут же летит в сторону берега, высвобождая упругие груди.
Я всегда была слишком стеснительной, чтобы соглашаться на авантюры школьных подруг искупаться голышом в ночи. Но теперь понимаю, почему это им так нравилось. Вода от движений наших тел плавно колышет груди, создавая ощущение лёгкости и невесомости.
Умелые пальцы второй руки, оглаживают мою грудь, остервенело сжимая и цепляя затвердевший сосок. Изнывая от желания, я подаюсь к его ладони внизу, еложу по ней, прося сделать это сильнее, быстрее, как можно скорее избавить от этой агонии вожделения.
И вот, руки Дёма отпускают меня, пальцы покидают жаждущее ласк тело. Он отстраняется всего на минуту, чтобы повернуть меня, держащуюся за круг к себе лицом и ныряет под воду.
Чувствую, как купальные трусики сдвигаются в сторону. Ягодицы тут же сжимают сильные руки, притягивая к себе. А промежности касается шершавый язык. Хочется заорать до изнеможения, но я лишь тихо постанываю, всё ещё страшась привлечь внимание случайного прохожего, и ещё крепче хватаюсь за круг. Губы Золотарёва горячие, но язык ещё горячее. Он проходится по всему клитору, впиваясь в нежную плоть, слегка прикусывает. Пальцами раздвигает половые губки, чтобы открыть себе ещё больший доступ. Беспрепятственно проникает языком во влагалище, проталкиваясь внутрь, слизывая солоноватые от воды выделения.
Язык и губы потрясающе ощущаются под водой. Настолько необычно и непривычно, что я едва ли не плачу от наслаждения, когда мягкие губы снова впиваются в чувственный бугорок, всасывая в себя, заставляя его сокращаться в импульсах удовольствия. Ноги дрожат, тело тоже. Но я всё ещё держусь на воде, уже смело сама касаясь влажных сосков в надежде увеличить удовольствие. Провожу по розовым горошинам пальцами, сжимаю, покручиваю. Бог ты мой, как же хорошо!
Надо отдать Дёму должное, выныривает он всего лишь раз за это время. Снова гремит гром. Распахиваю глаза, чтобы иметь возможность лицезреть не только приближающиеся тучи, но и несколько молний, ударяющих прямо в море вдали от нас. Всё больше темнеет. Ветер становится сильнее, а штиль сходит на нет. Моё тело начинает приподниматься и опускаться на пока ещё совсем малюсеньких волнах.
Тем временем, сосед снова выныривает, поднимаясь в полный рост. С удовлетворением в карамельных глазах пробегается по мне. Отступает на шаг назад.
— Что ты делаешь?
Он ничего не отвечает. Я совершенно не понимаю, почему Золотарёв медлит, почему не целует, не спешит взять меня? Разве не этого он добивался?
Дём медленно и мучительно сладко проходится ладонями по моим предплечьям, пока я пытаюсь нащупать дно ногами. Хватается за круг и резко стягивает его с меня через голову, отбрасывая на берег.
— Это нам больше не понадобится.
Подхватив меня за талию и приподняв, как будто я совершенно ничего не вешу, проносит к берегу, а после я оказываюсь лежащей на спине, чувствуя тяжесть тела Демида сверху. Мы всё ещё немного в воде, волны, ставшие чуть больше, омывают мои ноги до бёдер. Сосед осторожно проводит пальцем вокруг моего пупка, спускаясь ниже. Он как будто начал играть со мной в странную и одному ему понятную игру, проверяя на прочность моё терпение, которое, к слову, не резиновое.
— Я так соскучился. Тебе нужно просто попросить, Настя.
И нет сейчас гордости, желания спорить или затеять ссору. Это всё будет потом. А сейчас мне нужен он. Его язык, губы, дыхание.
— Пожалуйста, — шепчу ему в шею, обвив её руками и подмахивая бёдрами прямо в возбуждённый пах.
Наконец-то Дём тянется ко мне, порывисто прижимаясь губами. Нежность не для него, это я помню. И мне сейчас тоже не нужно. Какая нежность, когда мои внутренности раздирает от того, что хочется самой наброситься на этого парня, подобно изголодавшейся нимфоманке?
Он углубляет поцелуй, переставая сдерживаться. И нет больше дороги назад. Я тоже отпускаю себя, когда Золотарёв овладевает мной. Резко, напористо. Так, как умеет только он. Всасывает поочерёдно мои губы: сначала нижнюю, потом верхнюю, лаская. Перекрывает доступ к кислороду. Оставляет свои отметины до опухшей кожи и маленьких трещинок. Раскрываю рот, впуская его язык глубже.
Обычный, казалось бы, поцелуй, превращается в невероятное слияние.
Нереальное и совершенное.
Вкус бывшего отчётливо ощущается на моём языке, побуждая с силой схватиться за его плечи, царапая кожу, чтобы быть ещё ближе. Горячие волны вожделения растекаются по моему телу, окутывая от головы до ног.
Как же я скучала по его восхитительному вкусу. И как могла так долго сдерживаться, врать себе и терпеть?
— Дём… — задыхаясь, шепчу я.
Но его имя тут же тонет в сладостном танце наших языков и очередном раскате грома. Мелкие, пока редкие капли дождя начинают бить по нашим разгорячённым телам, орошают серую гальку на берегу и создают круги на всё более неспокойном море. Адски хочется его в себе. Там, где будет ещё жарче. Где влажно и приятно. Настолько глубоко, что можно потерять рассудок.
— Ты ведь понимаешь, что я возьму тебя прямо здесь и сейчас? — удобнее устраиваясь между моих ног и отодвинув край трусиков в сторону, произносит Золотарёв.
Один его палец тягучим, медленным движением проникает в моё лоно, из-за чего я жмурюсь от удовольствия.
— Смотри мне в глаза, — властный приказ соседа, заставляет меня тут же подчиниться.
Я уже готова позволить ему делать с собой всё что угодно, только бы не останавливался. Его губы исследуют всё моё тело, как будто заново изучая, пока палец имеет внутри. Дём тоже скучал? Его руки так жадно впиваются в бёдра, попку, грудь, которую он ласкает языком, зная, что мне это очень нравится.
И вот, Золотарёв снова набрасывается жадным, порывистым поцелуем, и наконец-то входит по самое основание, не отпуская губы из плена своего горячего рта. Мычу ему в губы, кусаю, стону. Пропадаю окончательно. Нереальное чувство эйфории накрывает с головой. Как же мне не хватало этого!
И до сих пор мало. Кажется, как будто расстояние, которого уже нет между нами — является километрами. Поэтому выгибаюсь и вжимаюсь в тело Демида ещё сильнее, чувствуя, как возбуждённые соски приятно соприкасаются с его грудью.
Второй глубокий толчок, растягивающий стеночки, и мой крик мешается с его хриплым рыком. Больше ничего не нужно. Лишь бы он был рядом всегда. Третий, и я приподнимаюсь на локтях, припадая губами к шее соседа. Четвёртый, и оторвавшись от пульсирующей венки, проведя по ней языком, устанавливаю зрительный контакт. Пятый, и я обхватываю ногами его бёдра.
— Поцелуй меня, Дём, — шепчу сбивчиво. — Поцелуй, как в последний раз…
— О нет, это будет далеко не последний раз. Так просто ты от меня не отделаешься, Настя.
И правда. Ведь у него на меня планы ещё на два дня. Всего два дня. И всё же… Он впивается в мои податливые губы, а я охотно отвечаю. Темп нарастает. Рваные движения становятся всё развязнее.
Снова гремит. И почти сразу небо озаряет яркая молния. Демид напрягается и замирает. А вместе с ним замирает и всё остальное.
Мир. Мои мысли. Я сама.
А после тело простреливает судорогой. Бурная разрядка накрывает, доводя до пика удовольствия, пока Дём прижимает меня к себе, продолжая ловить губами частые оргазменные выдохи. Крышу сносит окончательно. И мне, и ему. Сжав мои волосы в кулак, он жмурится, когда его поглощает собственный фееричный финал. Резко выходит, выплёскивая семя на мою грудь.
Пытаясь отдышаться и прийти в себя, я прижимаюсь к виску парня мокрым лбом и дышу, дышу…
Дышу им одним.
Последняя суббота июля. Сижу в такси, направляясь в неизвестность. Ну как в неизвестность? Куда-то на гору, не доезжая до Хосты.
Вчера, после того как мы поддались страсти, мне стало так стыдно и неловко, что я была впервые настолько рада непогоде, что разыгралась ещё сильнее. Да так, что нам пришлось бежать под ливнем по побережью, к вызванной впопыхах Дёмом машине. А там, я не придумала ничего лучше, чем притвориться спящей, только бы избежать неудобного разговора.
А сегодня с утра, он прислал за мной такси. Я долго размышляла, стоит ли вообще ехать. Может сделать вид, что срочно ухала к родителям? Или, что вызвали на работу на все выходные? А потом решила перестать бежать и бояться. Всё равно придётся попрощаться рано или поздно. Лучше поставить точку сейчас, дабы потом я не мучилась в сожалениях и сомнениях.
И вот, мы въезжаем на территорию какого-то строящегося коттеджного посёлка. Будь я в настроении, точно пошутила бы, что сосед решил скрыть убийство меня под слоем бетона. Но настроение ни к чёрту.
— Мы приехали, — сообщает таксист, останавливаясь у одного из домов.
— Сколько я вам должна?
— Всё оплачено. Хорошего дня!
И куда мне идти? Серый забор тянется по обе стороны от дороги. Из-за него виднеются полностью построенные светлые дома с коричневой отделкой и несколько ещё строящихся. Есть и в два этажа, и в три. Судя по стилю постройки, посёлок планируется элитным. Но вдоль дороги пока никакой инфраструктуры и озеленения, только спецтехника и рабочие, выкладывающие бордюры.
— Заходи, — слышится голос Золотарёва из-за спины.
Поворачиваюсь, замечая Демида, стоящего в воротах дома сзади меня.
— Что за шутки? Зачем я здесь?
Вихрь мыслей в голове никак не прекращается: это дом его друга или очередной юбки? Задание на сегодня — бесплатная рабская сила в виде меня, которой придётся шпаклевать стены? А может, сосед вломился сюда незаконно, чтобы кому-то подгадить? С его характером, врагов у Дёма должно быть много!
— Заходи, и всё узнаешь, Настя, — нетерпеливо постучав пальцами по забору, требует он.
— Просто скажи уже, какое будет задание, — удручённо вздохнув, прошу я, входя на территорию и осматриваясь.
Золотарёв открывает дверь, пропуская меня внутрь. Быстро шагает по коридору, ведущему через прихожую с лестницей, дверь в санузел и гардеробную, а также через открытую кухню справа и гостиную слева, к раздвижной прозрачной двери на террасу. Приходится почти что бежать за ним. Выйдя на улицу, Дём подходит к краю участка, что огорожен прозрачным забором, с шикарным видом на море. Останавливается и наконец-то заговаривает:
— Твоё задание на сегодня: отвечать на мои вопросы честно.
— И всё? — округляю глаза. — Не собираешься объяснить, зачем я тут?
— Объясню. Но сначала ответы, — говорит он, прищурившись. — Тебе нравится здесь?
Нравится ли мне в этом дворе? Нравится. Как может не нравиться? Стоя возле края участка, и даже если поставить летнюю мебель около стены дома, взгляд притягивает море, раскинувшееся на десятки километров. Ощущение, как будто кроме моря внизу ничего нет, потому что мы на небольшой горе и другие дома расположены ниже. Посередине, на краю участка, синей плиткой выложено основание небольшого инфинити-бассейна. Уверена, купаться тут с утра на рассвете и вечером на закате безумно приятно. А ещё, по бокам участка и сзади дома высокие заборы, так что создаётся ощущение почти полного уединения. Участок, конечно, небольшой, теплицу тут не поставить, да и ни к чему. Но очень ухоженный, а значит, застройщик, архитекторы и дизайнеры постарались на славу.
Нравится ли мне дом? Определённо. Он красивый и современный. Двухэтажный. Что находится на втором этаже я не знаю, но быстрый осмотр помог мне понять, что все окна комнат, кроме санузлов выходят на море. А ещё солнечное помещение кухни. Мебели ещё нет, но мне было бы приятно тут готовить.
— Нравится.
— Хорошо. А наша игра в эти дни, понравилась?
Честно признаться, я настолько сильно втянулась в эту игру, что каждый день хотела поскорее узнать, что сосед ещё для меня приготовил. Потому что абсолютно каждое задание выбивало из зоны комфорта, но при этом дарило приличное количество положительных и незабываемых эмоций, что я уже наплевала на этот комфорт.
— Да, — честно отвечаю я, закатывая глаза.
— А делала вид, что нет. И вела себя как вредная старушка. Даже подумать не мог, что вызову у тебя такие эмоции. Одно непонятно, зачем ты до сих пор это делаешь, Птичка? — он задаёт вопрос так резко и почти грубо, что по моей спине пробегают мурашки.
В каком смысле? Что делаю? Соглашаюсь на странные авантюры? Сплю с ним? Приезжаю не пойми куда и стою тут, ведя беседу на чужой территории? Вопрос настолько странный, что я слегка зависаю, пытаясь понять, что опять от меня хочет этот невыносимый человек.
— Что делаю?
— Отрицаешь свои чувства ко мне. Будь честной и ответь на вопрос: я тебе нравлюсь?
Вот же болван! И что говорить? Могу соврать, но Демид знает меня слишком хорошо, чтобы понять ложь это, или правда. Признаться, и показать свою слабость?
— Да… — почти одними губами произношу я.
По лицу Золотарёва пробегает секундное удивление, в глазах загорается настоящий огонь, и он хитро улыбается краешком губ.
— А в прошлом году?
Молча киваю, опуская взгляд в пол и рассматривая свои балетки.
— Тогда почему, ты, Настя, год назад так повела себя? Крутила одновременно со мной и с другим?
Я
— А знаешь, я соврала! Я тебя ненавижу! — сквозь сжатые зубы шиплю, за что тут же получаю громкую порцию смешков.
— Мы оба знаем, что это ложь. Ты меня любишь.
Бросаю на него испепеляющий взгляд, проклиная небеса за то, что этот паршивец прав.
— Ты не имеешь право обвинять меня, Демид! — обессиленно выкрикиваю в лицо соседу. — Что ты сделал год назад, помнишь⁈ Даже слова мне не сказал, но привёл ту девку! А потом ещё и ещё. Только и делал, что портил мою жизнь!
— Привёл, — холодно и глухо бросает он в ответ. — На следующий же день, как увидел тебя счастливо обжимающейся с каким-то додиком возле дома.
Я? Обнималась с каким-то парнем? Ах, точно! Воспоминания всплывают перед глазами. Тогда мама подослала ко мне очередного сына подруги, вроде бы четвёртого по счёту за то лето, чтобы мы сходили на свидание. Оказалось, что мы учились вместе в начальных классах. Парень тоже пошёл только из-за своей матери и не был заинтересован в отношениях, но мы приятно поболтали о детстве, наших бывших учителях и одноклассниках. Ну и обнялись по-дружески напоследок.
Неужели в этом дело? Дём увидел это и счёл, что у меня на стороне роман?
— И ты даже не удосужился спросить меня⁈ Решил сразу сделать больно в ответ, потому что обиделся⁈ — ощущаю, как ярость волной вскипает внутри меня. — Это просто мой одноклассник, с которым пыталась свести меня мама! Одноклассник!
— Признаю, было глупо. Осознал это только когда вернулся в Москву.
— И именно потому, что ты всё осознал, приехал в этом году и снова стал водить девок?
Золотарёв усмехается и наклоняется ближе, как будто собирается рассказать какую-то тайну. Чужое дыхание обжигает кожу, губы едва касаются щеки, на выдохе произнеся:
— Ревновала? Знаю, что да. Но я с ними не спал. Ни с кем.
«Не спал? Он сейчас признаётся, что водил их только, чтобы побесить меня?» — шестерёнки в голове отказываются принимать информацию за чистую воду. — «Неужели, я ему до сих пор небезразлична?»
Жмурюсь, качая головой. Правда уже на поверхности, остаётся только признать и прикоснуться к желанному, но почему я всё ещё не могу в это поверить? Всё ведь сходится. Эти девушки, которые выбегали в бешенстве из его квартиры, после стонов. Показательные встречи у наших дверей. И как я раньше не поняла?
— Птичка? — холодная рука Дёма скользнула по обнажённой коже моего плеча. — Всё в порядке?
В голосе звучит беспокойство, а во взгляде читается слишком много тревоги.
— Давление, наверное, поднялось, — краснея, тараторю я, касаясь тыльной стороной ладони собственного горячего лба. — Магнитные бури, все дела. Не обращай внимание! — нужно срочно перевести тему. — Всё время было интересно. Зачем тебе эта игра и наша сделка?
— Ты правда не понимаешь или притворяешься?
— Просто ответь.
— Что ж, я правда ожидал от этой недели чего угодно. Твоих криков, истерик, оскорблений и обвинений. Это же ты, Настя. Тебе только дай повод для ссоры придумать. Но ты сильно удивила меня. Настолько, что хотелось сместить планы, и придумать новые правила, чтобы мы сразу стали ближе. Как вчера, например. И всё же, мне было весело.
— Т-ты! Ты всё ради секса, да⁈
— Всё ещё не доверяешь мне? Эта игра и сделка была для того, чтобы ты снова в меня влюбилась. Потому что я тебя забыть так и не смог.
Демид по-детски широко улыбается, протягивая руки, подзывая меня к себе. А у меня внутри от его слов такая гамма чувств, что описать не получится. И сопротивляться этому нет никакого желания. Извечная буря бушующих сомнений и мыслей, утихает, оборачиваясь штилем. Сосредотачиваясь только на одном: отозваться на чувственные прикосновения.
Подаюсь вперёд, ухватываясь за этот момент, припадая к его губам.
Мучительно, сладко, нежно и трепетно.
Мы целуемся бесконечно долго, хватаясь за то, что было между нами и за то, что могло бы быть уже давно, если бы оба были мудрее, сбросили спесь и упрямство, переступили гордость и просто выяснили всё год назад.
Оторвавшись от моих губ, Дём задаёт вопрос, заставляющий моё сердце замереть:
— Ты сказала, что тебе нравится дом. Я купил его позавчера. Подарок от бабушек и дедушек за успешное окончание института, который обошёлся им гораздо дешевле квартиры в центре Москвы, — хмыкает, ласково проводя по моим волосам. — Скоро я уеду, нужно привести дела в порядок дома. Но вернусь в конце сентября уже насовсем. Ты останешься здесь со мной?
Остаться с ним? Переехать и жить тут вместе? Готова ли я поверить ему снова?
— Я…
Восемь месяцев спустя.
Высоко, в чарующем небе ярко мерцают звёзды. Их неземная красота заставляет поднять голову и мечтать о светлом будущем.
Прохлада апрельского позднего вечера, приятная свежесть от леса выше на горе, тишина, нарушаемая треском догорающих углей от уличного гриля, и тусклый свет от него же, который играет тенями на наших лицах, тёплый мягкий плед на коленях и двое влюблённых, нежащиеся в объятиях друг друга.
Перевожу взгляд с завораживающего неба на лицо Демида, всматриваясь в такие родные и до одури любимые черты, поудобнее устраиваясь на его коленях.
Через три месяца будет год, как мы вместе. С улыбкой вспоминаю времена наших соседских ссор. До чего же глупым было это ребячество! В тот июльский день, когда Дём предложил остаться с ним, я согласилась. Правда осталась только на одну ночь. Дала себе, да и ему, время на то чтобы, правда, подумать. Серьёзно. Хотя Золотарёв, казалось, уже всё для себя решил, но я не могла довериться так сразу.
Мы провели вместе две недели, пытаясь узнать друг друга заново, учились не спорить и ссорится, а разговаривать. В середине августа он уехал в Москву, перед этим принеся извинения за все свои выходки, попросив дождаться его. Целый месяц я нервничала, находясь в подвешенном состоянии. Да, звонил каждый день. Да, постоянно планировал чем мы займёмся по его возвращении. Но как бы ни были сильны чувства, утерянное доверие не могло возвратиться сразу. А в середине сентября Демид и правда вернулся. Со всеми своими вещами.
Поселившись в соседней с моей квартирой, в которой уже полностью доделали ремонт и поставили всю новую мебель, он принялся ухаживать так, как будто мы начали с чистого листа. Дём устроился на работу в престижную юрфирму, занимающуюся делами разных местных корпораций, которой владеет хороший приятель его отца. А я продолжила учёбу.
В январе закончилось обустройство коттеджного посёлка, и Демид выставил свою квартиру на Гагарина на продажу. Я упрямилась всего неделю, а потом не выдержала без него и переехала следом в дом, попутно выслушав от мамы нотацию в стиле: «Нельзя оставлять моего дорогого зятька одного! А то уведут!»
И вот, уже несколько месяцев мы живём под одной крышей, почти как семья. А на прошлых выходных, когда любимый отвёз меня в тот самый отель, в котором впервые учил плавать…
— Ай, прекрати! — хихикаю я.
Почувствовав моё шевеление на его коленях, Золотарёв крепче обнимает меня за плечи и прижимается щекой к щеке, потёршись чуть заметной щетиной о мою кожу, из-за чего мне становится щекотно.
— Не замёрзла, любимая? — заботливо спрашивает Дём. — Может, пойдём в дом?
— Давай ещё немного посидим.
Я мягко оглаживаю его крепкие плечи, зарываясь пальцами в волосы. Замираю, когда он оставляет невесомый поцелуй в уголке моего рта. Проходится большим пальцем, очерчивая скулу, а потом берёт в свою ладонь мою правую руку, на безымянном пальце которой в блёклом свете переливается кольцо из белого золота с аккуратным маленьким сердечком из жёлтого бриллианта. То самое помолвочное, что он подарил мне на выходных, сделав предложение. А я согласилась навсегда переплести наши жизни прочной нитью, стать его женой и построить по маленьким кирпичикам нашу семью.
Тогда было и моё заплаканное от счастья лицо, и неловко шмыгающий нос, и раскрасневшиеся щёки, и бешено бьющееся сердце, и решительное «да». А ещё уверенные пальцы Дёма, надевающие кольцо, которое он так старательно выбирал под чутким руководством Наташи.
Два года назад я утонула в чувствах Демиду, да так, что до сих пор всплыть не могу и даже не пытаюсь. Утонула в его аромате, голосе, в странной привычке сворачивать свои носки в странные и компактные загогулинки, в каждой крошечной родинке на теле, потому что
А мне и не нужен идеальный, который достанет с неба звёзды или жемчужины со дна моря. Нужен только Дём, по-своему надменный и сильный, не боящийся сказать правду в лицо, который любит меня всем сердцем, и которого я люблю ещё сильнее. Тот, кто постоянно рядом. Тот, кто терпеливо научил снова не бояться воды и теперь плывёт рядом бок о бок, и всегда спасает, помогая всплыть.
И мы больше не тонем в шторме взаимонепониманий. Только в глазах напротив, в наших чувствах и друг в друге, вместе смотря в совместное будущее, пока ещё размытое, но, бесспорно, счастливое.
Конец