Осень, ноябрь, пятница. До отпуска осталось сто сорок семь дней — зачёркиваю дату в календаре.

— Ах, дорогая, — мечтательно произносит Света, моя коллега. — Хоть бы раз взять отпуск в августе!

Света, а точнее Светлана Васильевна Коробчук, одна из старших бухгалтеров в центральном офисе крупного Российского банка, по совместительству моя лучшая подруга ещё со времён учёбы в институте. Света высокая, слегка крупная женщина с длинными светлыми волосами и яркими голубыми глазами. В свои двадцать восемь вечно жизнерадостная, всегда в поиске, и выбирает мужчин совершенно её недостойных.

— Знаешь же, что в августе в отпуска уходят только начальники и топ-работники. Кто-то же должен работать в конце концов, — отшучиваюсь я, и Светка смеётся шутке.

— Котова и Коробчук! — делает нам замечание Марианна Святославовна, заместитель главного бухгалтера. — Вы не держите материал перед глазами. Не видите взаимосвязи в отчете. Хватит болтать и принимайтесь за работу!

Ещё минут пять Марианна Святославовна высказывает своё недовольство отсутствием продуктивности в течение месяца, размахивая круглыми очками, как дирижёр палочкой.

Кажется, это она не видит главного: начало ноября, уставшие сотрудники, вечер пятницы, ливень за окном офиса на Арбате. В ноябре не хочется ни отчётов, ни расчёта выплат. Хочется горячего шоколада, а лучше — крепкого глинтвейна.

— Мужика бы ей, — шепчет мне Светка, и тихо хихикает в кулак.

— Света, стыдно! — упрекаю коллегу я.

— Стыдно просиживать лучшие годы в офисе. Уйдут ведь без возврату, года пригодные к разврату, — томно цитирует она Сотникову.

Марианна Святославовна продолжает вещать о цифрах, пока я понуро смотрю в календарь. Сто сорок семь дней до операции моего сына. Сто сорок семь дней, за которые на зарплату младшего бухгалтера — считай обычного стажёра на испытательном сроке, не собрать подобную сумму. Тем временем Марианна Святославовна убирает очки в чехол и обречённо вздыхает:

— Кто отнесёт отчёты Борису Борисовичу?

В кабинете стоит тишина, никто не хочет провести ещё час вечера пятницы в обществе строгого Мистера Бюджета — так мы величали начальника между собой. Поднимаю дрожащую руку, принимая решение. Нам с главбухом есть о чём поговорить.

— Похвально, Алёна Сергеевна. Все свободны. Хороших выходных.

Стулья скрипят по начищенному линолеуму бухгалтерского кабинета, сотрудники тянутся к выходу.

— Пятница! Пора выпить, закусить и повеселиться! — в предвкушении потирает руки Гоша. — вечный холостяк, весельчак и кутила. — Барышня Светлана, барышня Алёна, не желаете ли присоединиться к нам с коллегами и направиться в бар?

— С тобой, Георгий, хоть на край света, — радостно щебечет Коробчук.

— После встречи с Елизаровым, мне нужно домой. Муж будет ждать.

— Беги-беги, корми своего ненаглядного, — с упрёком хмыкает Светка.

Я укоризненно смотрю на её удаляющуюся фигуру. Знаю же, как она не любит Валеру, постоянно твердит мне о разводе и том, что в мои двадцать шесть я угробила свою жизнь. Только кому я нужна с больным сыном на руках? А Валерка какой-никакой отец. И Павлик его обожает.

Невидящим взглядом смотрю на бумаги в руках, на автомате направляясь в кабинет главного бухгалтера. Берусь за ручку двери: последний рывок, который я всё ещё не могу сделать, по нескольким причинам.

Самая раздражающая — это моё собственное ухудшающееся состояние. И дело, как ни прискорбно было осознавать в банальном, низменном, необходимом, старом как мир акте. Вернее, в его отсутствии. Секса в последние годы у меня почти не было ни с кем, кроме самой себя, с тех пор как родился Павел. Муж прикасался ко мне только по праздникам: «Да, Алёна, выключи свет, Алёна. Ты уже всё, Алёна? Ничего, кончишь в следующий раз, Алёна», — мысленно застонала я, вспоминая редкие и скучные ночи, без ласк, в объятиях человека, которого я по молодости выбрала себе в спутники жизни, но прогадала.

Валера перестал быть пылким любовником, как только родился наш сын. Я перестала интересовать его как женщина. Муж нуждался во мне только как в человеке, который выслушает его проблемы, подаст банку холодного пива с рыбой после рабочего дня, постирает и погладит вещи на работу, а затем тихо уйдёт в другую комнату, не мешая ему отдыхать возле телевизора.

И вот, я почти каждую ночь оставалась одна, чаще в комнате сына. Без перспектив на личную жизнь, и возможности снять напряжение. Собственные пальцы, и даже тайком купленный и спрятанный мной вибратор, не могли заменить мужское тело, касания и живую страсть.

Да и Валера не возбуждал меня больше, я ведь не железная, чтобы заводиться по команде: «Раздевайся, и ложись под одеяло». Конечно, куда же мне такой «никакой» — как говорил мой муж, претендовать на страсть и любовь, пламенные прелюдия, нежные касания, романтичные ласки и оргазм, чёрт его дери.

Незаметная, с вечным пучком, без макияжа, не ношу каблуки и красивые наряды просто потому, что на всё это не хватает финансов — нужно откладывать на операцию сына, а у Валеры проблемы на работе. Неопытная — он был моим первым, и видимо последним мужчиной. Годная только для того, чтобы варить борщи. Так я оправдывала себя, когда муж отстранился. И всё же я скучала даже по его механическим прикосновениям. По любым ласкам.

Валерка мне понравился сразу как увидела, на первом курсе института. Нам обоим только исполнилось по восемнадцать. Мой муж невысокий, и не то, чтобы красавчик, в типичном понимании этого слова. Но какова была харизма! Уличный хулиган, плохой мальчик из Тамбова. И я, типичная представительница высокоинтеллектуальной, верующей Тульской семьи со строгим воспитанием. Забеременела почти сразу, и пришлось пожениться, бросить учёбу. Сначала жили в общежитии, позже взяли маленькую квартирку в ипотеку. Страсть прошла, остался только быт. Теперь же, уже было чудом, что Света поспособствовала моему трудоустройству с одиннадцатью классами образования и академической справкой о завершении первого курса экономического факультета.

Вторая причина моего беспокойства — предложение, которое поступило мне от Мистера Бюджета. И это было унизительно, невозможно унизительно даже обдумывать подобное. Но, мне необходимы были деньги. Ради сына, ради того, чтобы мой восьмилетний малыш жил.

И я решаюсь. Стучусь три раза, открываю дверь, когда Елизаров приглашает меня войти.

— Добрый вечер, Алёна Сергеевна, — строго проговаривает начальник, осматривая меня с ног до головы. — Решили занести документы?

— Да, Борис Борисович, — протягиваю ему бумаги.

— Присаживайтесь, Котова. В ногах правды нет.

— Вы хотите обсудить отчёт?

— Я хочу обсудить моё предложение, Алёна Сергеевна.

— Почему вы предложили это мне? В офисе множество более… Раскрепощённых девушек.

Начальник встаёт из-за стола, обходит его и становится напротив меня. Наклоняется, проводя пальцем по моей щеке. Как же давно никто не прикасался ко мне так, с трепетом. Во все глаза воззряюсь на мужчину, удивлённая его действиями.

Борис Борисович достаточно привлекателен: тридцать шесть лет, светлые волосы чуть выше плеч, такие мягкие и густые, аккуратные губы, точёные скулы, гладко выбритое лицо и глубокие карие глаза. Главный бухгалтер носит исключительно рубашки и брюки, и считается очень перспективным в нашем банке. Но в офисе главбух не пользуется особой популярностью среди женщин. Слишком строгий и требовательный, вечно в бумагах и говорит только о цифрах. Даже на нашего Гошу из бухгалтерии вешались больше, чем на Елизарова.

Девушки офиса были без ума от старшего сына владельца. Судачат, что он один из самых завидных холостяков Москвы, но я никогда не встречала его. Да и навряд ли повстречаю, так как никогда не бываю по работе на верхних этажах.

— Вы тут сколько работаете? Месяца два от силы, Котова? И меня перевели из Петербургского филиала четыре месяца назад. Новички должны держаться вместе, — подмигивает мне Мистер Бюджет. — Меня пригласили в Клуб, и я должен привести новенькую, такие условия. Если вас переодеть, причесать, уверен, вы, Алёна Сергеевна, хороший вариант. Тем более отчаянно нуждаетесь в деньгах и явно незнакомы никому из того круга. Новое всегда привлекает. И это мои гарантии, вы не откажитесь в последний момент.

— Борис Борисович, вы же просто пожалели меня, да? Разве я подхожу на такую роль?

— Признаю, мне стало жаль вас, когда вы плакали в пустом кабинете. Вы поделились со мной своим горем, взамен предлагаю помощь. Я получу постоянное членство в Клубе, если за вас заплатят. Вам же я оплачу участие, как и договаривались.

— Не уверена, что вы не потратите время зря, Борис Борисович.

— Мы сделаем всё возможное. В любом случае у вас, Котова, других вариантов быстро получить деньги нет. Сами же говорили, кредиты больше не одобряют, у мужа проблемы на работе. С вашей зарплатой вы не скопите и четверти того, что я вам предлагаю. Соглашайтесь.

Согласиться ли мне буквально продать себя как товар, стать лотом на аукционе похоти? Пройти конкурс в Клубе и стать чей-то пусть и временной собственностью? Позволить пользоваться собой и своим телом? Потерпеть нужно будет всего один месяц. Месяц, который я буду вещью, а не человеком. Должна буду исполнить любые сексуальные фантазии своего «хозяина». Каждое его желание.

Суммы, предлагаемой главбухом, всё равно не хватит на операцию, но это покроет четверть расходов. Ещё часть выплатит благотворительный фонд. Что же до остального: время ещё есть. Что-то придумаю. Сжимаю кулаки. Ради сына, только ради него.

— Никто ведь не узнает?

— Нет, всё анонимно, Котова. Как для участниц, так и для мужчин. Мы подпишем контракт. Ваше лицо увидит только тот, кто заплатит за вас. С ним вы также подпишите договор.

— Хорошо. Я согласна.

— В таком случае, Котова, — нахально ухмыльнувшись произносит мужчина. — Я хочу опробовать вас.

— На что вы намекаете, Борис Борисович?! — вскакиваю со стула, и упираю руки в бока. — Мы о таком не договаривались!

— Разве вам не хочется снять напряжение? Я вижу в вас подавляемое желание. Позвольте мне помочь вам и в этом. Секс без обязательств, единожды.

Елизаров приближается, проводит кончиком носа по моей щеке, заставляя моё лицо пылать розовым румянцем. Хватает меня за лицо, слегка сдавливая подбородок, склоняется и касается своими сухими губами моих губ. Желание раскалённым лезвием пронзает моё тело, и я пытаюсь подавить его в себе. Бог мой, я уже и не помню, чтобы меня целовали вот так. Требовательно, страстно. Начальник сминает мои губы, то прикусывая, то почти нежно лаская языком, настойчиво пробираясь внутрь, вынуждая раскрыться для него. Проводит кончиком языка по моей нижней губе, заставляя распаляться сильнее. Делая момент ещё жарче.

Главный бухгалтер разрывает поцелуй, отходит к столу и обводит меня голодным, диким взглядом с ног до головы, останавливаясь на вздымающейся груди. Мои соски твердеют, больно упираясь в чашку лифа. Трусы намокают, я возбуждена до предела и жажду большего. Давным-давно не испытывала подобных чувств, настолько забытых ощущений. Елизаров смотрит будто дальновидный, расчётливый покупатель, на товар в витрине. Похабно облизывается, расстёгивает рубашку, являя мне достаточно худое, но подтянутое тело.

— Я буду нежным, Алёна. Просто скажи, что ты тоже этого хочешь.

И мне хочется. Так сильно хочется просто потому, что он тоже хочет меня. Он готов подарить мне наслаждение, ласки. Разве могу я отказывать своему изнывающему по близости телу?

— Вижу ты уже готова. Избавься от этого кошмара, который надет на тебе и иди ко мне, — командует начальник.

Я медленно приближаюсь, дрожащими руками расстёгивая свою серую блузку. Скидываю её под жадным взглядом Мистера Бюджета, оставаясь в одном простеньком лифчике телесного цвета. За блузкой следует моя скромная юбка. Распускаю свои русые волосы, которые теперь струятся по спине чуть ниже лопаток.

— Я не ошибся в тебе, Котова, — довольно тянет он. — Зря скрываешь своё красивое тело за этими тряпками.

— Спасибо, — отвечаю, покраснев. Комплименты я не получала столько же лет, сколько оргазм.

Начальник манит меня пальцем, и когда я подхожу ближе, усаживает меня на стол и принимается сладостно оглаживать мои ключицы. Спускается пальцами к груди, запуская один в чашечку лифа и дразняще подцепляя сосок. С трудом сдерживаю стоны блаженства, выгибаясь навстречу мужской руке, в ожидании большего. Наконец он снимает с меня лифчик, и принимается неистово ласкать оголённую небольшую грудь, то поглаживая, то пощипывая соски.

— Как ты хочешь, чтобы я взял тебя? Что тебе нравится, Котова?

От его вопроса горячая волна желания снова разливается по телу. Мой муж никогда не интересовался моими желаниями. Никогда. Приятная тяга внизу живота становится мощнее.

— Лучше покажите, как нравится вам.

Мужчина лениво расстёгивает ремень, затем ширинку синих брюк, приспуская их вместе с боксёрами, демонстрируя мне своё ещё не до конца затвердевшее, но явно немалых размеров естество. Кладёт руку на мою ягодицу, притягивая себе, и когда мои соски соприкасаются с его оголённой грудью, я понимаю, что больше не могу сдерживаться. Я хочу. Хочу всё то, что он может мне дать. То, чего мне не даёт собственный муж. Хочу почувствовать горячий член в своём нутре, сладостные толчки, и не менее восхитительный оргазм. Чувствую себя жутко пошлой, развратной. Я уже и забыла, как это — желать, хотеть, намокать для кого-то.

Забираюсь пальчиками под его рубаху, глажу торс, спускаюсь ниже к светлой дорожке волос у лобка. Сжимаю его достоинство, и член моментально каменеет. Мне было стыдно, но сдать назад я уже не могла. Провожу по стволу медленно, настолько медленно, что успеваю представить, как наконец между моих ног окажутся не собственные пальцы, а чужие: умелые, грубые, способные довести до экстаза. Наконец чувствую его ладонь у себя в трусиках: пальцы касаются взбухшей плоти, гладят складки, давят на возбуждённый бугорок. Истекающая влагой плоть, подрагивает в ответ на действия Мистер Бюджета.

— Ты такая мокрая. Уже готова для меня.

— Я хочу почувствовать вас в себе.

— Не торопись, Алёна Сергеевна. Для начала кончи от моих рук. Хочу на тебя посмотреть.

Начальник стягивает с меня трусики и погружает сначала один палец, затем и второй внутрь меня. Не стесняясь больше своих протяжных стонов, развожу ноги шире, позволяя клитору напрячься сильнее, вчистую откидывая правила приличия. Он продолжает иметь меня пальцами, большим же обводит клитор. Дышу чаще, вскрикиваю от удовольствия, схожу с ума от этих действий.

Он подключает вторую руку, раздвигая половые губки, двумя пальцами, а средним принимается массировать клитор, наращивая темп. Я жажду большего, ещё сильнее, быстрее. Но не хочу вступать с Борисом в полемику, и просто отдаюсь ощущениям. Горящему телу и нарастающему удовольствию.

Но мне мало. Хватаюсь за свою грудь, покручиваю собственные соски. Изгибаюсь и извиваюсь, закрываю глаза и страстно кусаю губы. Стремительно приближаюсь к фееричному финалу. И наконец меня накрывает долгожданное удовольствие.

Когда его руки покидают моё лоно, взмокшая я, дрожащими руками хватаюсь за его плечи, испытывая приятную усталость и желание удовлетворить того, кто напомнил мне, что такое настоящее удовольствие. Притягиваю Елизарова к себе, припадаю своими губами к его, сплетаю наши языки в пламенном порыве.

Мужчина одним рывком опрокидывает меня на спину, вжимая в стол и нависая сверху. Несколько раз проводит головкой члена по нежным складкам, давя на бугорок. Вновь возбуждаюсь, чувствуя, как увлажняется от смазки его головка.

Он проводит ладонью по внутренней стороне моего бедра, вновь касается влажной плоти, заставляя меня стонать под ним. Надевает презерватив и резко входит на половину длины. Наслаждаюсь тем, как изумительно растягиваются стенки влагалища для него. Как же хорошо. Нетерпеливо двигаюсь бёдрами навстречу его стволу, начальник понимает намёк, улыбается, и погружается глубоко в меня. Елизаров припадает горячим ртом к соскам, облизывает, кусает, играется с ними языком. Это похоже на пытку, самую приятную в мире пытку, агонию. С каждым толчком бёдер он погружается в меня, а я чувствую каждое движение, каждую венку, складочку и выступ на его пульсирующем члене. Почти что всхлипываю от удовольствия. Царапаю его спину короткими ногтями.

Поднимаю ноги вверх, раздвигаю настолько сильно, насколько способна, чтобы даже клитором чувствовать его толчки. Ощущать как половые губы соприкасаются с его кожей. Плавлюсь в его руках, пока с моих припухших губ срываются оглушительные крики удовольствия.

Начальник ускоряет ритм, натиск и силу, с которой имеет меня. Я уже на грани, но стараюсь держаться — сначала Борис. Он с силой сжимает мою грудь своими руками, закидывает голову назад и даёт выход собственным эмоциям с громким выдохом. Три секунды, и бурный оргазм накрывает уже меня, доводя до пика удовольствия.

Пытаюсь отдышаться, когда Мистер Бюджет отстраняется, натягивает боксёры и брюки, отходит и усаживается в кресло напротив меня. Я же так и остаюсь сидеть голой на его столе, пытаясь прийти в чувства. Тело до сих пор пульсирует, и кажется мне хочется ещё. Но я стесняюсь попросить о большем. Благодарна за то, что он подарил мне этот подарок, то, о чём я мечтала годами, удовлетворяя саму себя тайно под одеялом.

— Ты такая ненасытная, Котова, — восторженно говорит начальник, пока я пытаюсь собрать всю свою одежду, раскиданную по его кабинету.

— Это плохо, Борис Борисович? — улыбаюсь я.

— Твой муж глупец, раз даже не использует весь твой потенциал.

— Мой муж меня не хочет.

— Я и говорю — глупец. Или импотент. Но твоё воздержание — это даже неплохо. Ты сможешь получить всё что захочешь, от того, кто выберет тебя в Клубе, Алёна Сергеевна. Но и ты должна будешь постараться.

— Вы же никому не расскажете о сегодняшнем?

— Не переживайте, Котова, — переходит начальник на деловой тон. — Я просто хотел опробовать ваш потенциал, вы хотели получить долгожданный оргазм. Мы оба получили что желали, а лишние сплетни на работе мне ни к чему.

— Спасибо. За всё.

Искренне благодарю я, наконец надев на себя всё, что сняла ранее и забрав волосы в привычный пучок.

— Ознакомьтесь с контрактом, — говорит он, протягивая мне синюю папку. — Как подпишите, приносите.

— Конечно, Борис Борисович. Хорошего вечера.

— И вам, Алёна Сергеевна. И вам.

Кладу папку в сумку, и без оглядки покидаю кабинет главного бухгалтера. Впервые настолько удовлетворённая, что довольная улыбка никак не сходит с моего лица.

Промозглый Арбат, опустевшее метро, успеваю на последний автобус до Люберец. Несколько домов после остановки и наконец долгожданный подъезд.

Наш дом пятиэтажный, старый, с симпатичным зелёным двориком. Нам с Валерой хватило одобренной ипотеки только на вторичку, в старом районе Люберец. Но местоположение не имело для меня значения, главное, чтобы у сынишки была своя комната, двор с площадкой, где он может гулять, да школа рядом.

Поднимаюсь на пятый этаж, открываю слегка обшарпанную дверь ключом. Скидываю старенькие, но надёжные сапоги. Ставлю сумку на тумбочку, прячу папку в коробке из-под обуви. Вешаю пальто на крючок и прохожу на кухню.

— Привет, Валера, — здороваюсь с недовольным мужем. — Ты ужинал?

— Тебя жду, — подпирая пухлую щёку кулаком отвечает мой благоверный.

От Валерки пахнет перегаром. Значит опять пил с мужиками на гаражах. Значит, опять будет скандалить. Устало вздыхаю, открывая морозилку.

— Тут же есть пельмени, мог бы сварить. Павлик хоть ужинал?

— Зачем мне тогда жена, если я сам буду варить себе пельмени? — огрызается Котов. — Где шлялась так допоздна?

— Валера, у меня есть работа, если ты не забыл. Марианна Святославовна всех задержала.

— А я должен голодать из-за твоей глупой работы? О сыне хоть подумала? Павлик лёг голодным! И всё из-за тебя, никчёмная ты женщина.

— Ты не мог сделать ему бутерброд, Валера? Это что, так сложно? — в моих глазах скапливаются слёзы.

— Это твоя обязанность, любимая. И я всё ещё жду свой ужин.

Муж ударяет кулаком по столу так сильно, что подскакивает пустая тарелка. Смотрю на него, всё ещё не понимая, что вообще заставило меня выйти за него замуж много лет назад. Я благодарна Валере за сына, он моя жизнь и только ради него я терплю все эти оскорбления.

Когда-то Котов был худющим, сейчас он располнел, погрузнел, и явно пошёл в своего отца в двадцать шесть уже начав немного лысеть на макушке.

Во время учёбы, и когда родился Павлуша, муж с друзьями начали бизнес по ремонту машин в маленьком гараже. Кто-то занимался шиномотажем, кто-то починкой, я в этом не особо разбиралась, но Валера всегда гордился своим «призванием» — установкой и продажей фар, горделиво называя себя бизнесменом. Только в последние годы бизнес пришёл в упадок, и не приносил совершенно никаких денег. Мы перебивались как могли, ведь муж запрещал мне работать. Только когда сыну поставили страшный диагноз — красная волчанка, из-за которой началась почечная недостаточность, я вышла в офис. Теперь моему малышу, требовалась трансплантация, на которую не было денег. В своё время из-за бизнеса мужа, мы набрали столько кредитов, что не смогли и по сей день выплатить всё, не считая ипотеки. Потому, вся эта затея с Клубом казалась теперь единственным шансом.

Достаю пельмени из морозилки, наливаю воду в кастрюлю, включаю газ и ставлю кастрюлю на конфорку. Пока вода закипает, принимаюсь мыть скопившуюся за день посуду. После закидываю лавровый лист, солю, перчу, и наконец высыпаю пельмени в кипяток.

— И бутерброды сделай, — командует Валера. — Колбасы побольше. Не жадничай, ты же у нас теперь зарабатываешь.

— Хорошо, Валера, как скажешь, — устало отвечаю я, не в силах спорить с ним вновь.

На часах почти двенадцать ночи, а мне ещё нужно накормить благоверного, если получится поужинать самой, убраться на кухне. Благо завтра выходной и не нужно собирать сынишку в школу.

Наконец доготовив ужин, раскладываю пельмени по тарелкам, кидаю сверху по кусочку масла, раскладываю бутерброды на третьей тарелке, и достав сметану из холодильника выставляю всё на стол. Есть почему-то не хочется. Особенно в компании угрюмого Валерки, который всё ещё сверлит меня недовольным взглядом. Но заставляю себя, нельзя ложиться голодной.

— Мне надоело питаться этими полуфабрикатами. Завтра нажарь котлет с пюре, приготовь гороховый суп, и Павлик хотел яблочный компот, — командует муж. — Оплати счета за квартиру, коньяка купи, я должен бутылку Иванычу. И мне денег оставь на тумбочке. Завтра будет матч, так что вернусь поздно. А если сделаешь оливье, то я тебя отблагодарю, ну ты понимаешь, — поводит бровями Котов, пытаясь выглядеть соблазнительно.

— Если успею, Валера.

— Если хочешь, чтобы твой муж исполнил свой супружеский долг, то успеешь, жёнушка.

— Спокойной ночи, Валера.

Отворачиваюсь к окну, когда благоверный, шатаясь, выходит за дверь. Принципиально не стану готовить салат, меня тошнит от его слов. Сегодня в офисе, я вспомнила как это быть с мужчиной, который жаждет тебя, как приятно дарить удовольствие в ответ. Я даже не могла счесть это изменой, ведь Валера почти не прикасался ко мне. И пускай мы всю жизнь будем жить как сожители ради сына, я большего и не хочу его. Муж мне противен.

Собрав пустые тарелки со стола, вымыв их, протерев сам стол, я наконец закончила свои домашние дела на сегодняшний день. Достала из сумки телефон, и прочитала смс-ку от Светки:

«Зря ты, клуша, не пошла с нами в бар. Было весело!»

Улыбнулась, радуясь за подругу. У меня тоже был прекрасный вечер, пока я не вернулась домой. Только подруге конечно же не стоит знать о моём времяпровождении.

Заглядываю в спальню, убедившись, что муж давно спит. Достаю синюю папку из коробки, захожу в крошечную ванную комнату и запираю дверь. Обшарпанное, с выцветшими от старости голубыми стенами и бело-серым потолком, помещение всё равно создавало ощущение покоя. Набираю ванну, наливаю пену. И раздевшись, наконец окунаюсь в тёплую вкусно пахнущую воду. Беру папку со стиральной машины и начинаю вчитываться в контракт.

Конкурсантка должна выглядеть надлежаще. Конкурсантка не имеет право раскрывать свою личность никому, кроме выбравшего её мужчины. Проигравшая конкурсантка обязуется сохранять анонимность и не может распространяться о Клубе, его деятельности, участниках и других конкурсантках. Конкурсантка не имеет право раскрывать личность мужчин никому.

И ещё множество «должна и обязана» вплоть до прохождения медицинского осмотра и действующей справки с результатами анализов на венерические болезни. Однако и мужчина должен будет предоставить мне схожую справку. Такой подход радовал, как минимум я ничем не заражусь.

Я подпишу это, если уже решила, то пути назад нет. Оставалось надеяться, что мне не попадётся какой-то древний старик, который захочет удовлетворить свою похоть с молоденькой девчонкой. Поставив подпись, отказаться я уже не смогу.

Вылезаю из ванны, спускаю воду. Вытираюсь насухо, натягиваю пижаму. Снова прячу папку подальше. И иду в комнату сына. Мой русоволосый малыш спит. Ложусь в его кровать, притягивая сынишку к себе. Вдыхаю аромат детских волос, прижимаю к себе своего кроху.

— Мамочка, ты пришла? — сонно спрашивает малыш, открывая свои светло-серые глазки, такие же как у меня. — Я ждал тебя, мамочка, но заснул.

— Ничего страшного, Павлуш, ты спи, — улыбаюсь я. — Твоя мама рядом и никогда тебя не оставит.

— Никогда-никогда?

— Никогда-никогда, — вторю я Павлику.

— Обещай, — требует у меня сын.

— Обещаю, мой родной.

— Папа тоже всегда будет с нами?

— Конечно, Павлуш. А теперь давай, засыпай.

Сынок утыкается носом мне в плечо, и я тихо вздыхаю, обнимая его. Ради сына я пойду на всё. Даже жизнь отдам, чтобы только жил он. Моя маленькая вселенная собрана в этом мальчике. И какой бы не была сложной моя собственная жизнь, какие бы трудности на пути не всплывали, сыну я должна дать всё, что смогу. Он обязательно закончит выпускной класс, пойдёт в институт, встретит хорошую девушку, обретёт надёжных друзей, а потом и женится, заведёт своих детишек. Я обязана постараться ради его будущего, ради его здоровья. Сын придаёт мне сил вытерпеть что угодно.

Павлик начинает сладко сопеть, и я закрываю глаза улыбаясь. Пришло время сна.

Новый Арбат стоит намертво. К обеду дождь сменился морозом, да таким яростным, что я продрогла, когда бежала в супермаркет за обеденным перекусом. Как бы ни хотели водители попасть по своим делам в понедельник, как бы ни били по клаксонам, машины в пробке двигались в час по чайной ложке. Как бы ни старались спешить пешеходы — доставщики еды и курьеры, гололёд диктовал свои правила — приходилось понуро плестись по тротуару.

— Давай, Алёнка, что как не родная, — возмущалась Света, на мой отказ принять от подруги заказанный ею бизнес-ланч. — Так и будешь пирожком перебиваться? Твой-то ненаглядный явно дома пирует, на твои же честно заработанные.

— Свет, ты не должна тратиться на меня. Мне неудобно.

— Да брось, Котова. У меня нет семьи, которую нужно тянуть. Могу я хоть раз сделать что-то для своей подруги? Я взяла твоё любимое: суп-лапша, шницель с пюре и крабовый.

— Не надо Свет, покушаешь вечером.

— Ну, пожалуйста, ради меня, — смеётся Коробчук. — Ложечку за тётю Свету, ложечку за Павлика, и ложечку за Георгия, который пригласил меня в кино. Съешь, и я расскажу тебе подробности, м?

— Ты и мёртвого уговоришь, — улыбаюсь я, и киваю.

Подруга детства принимается эмоционально рассказывать о вечере пятницы, со всеми подробностями. И в этом вся Света: запоминает и описывает даже цвет шнурков, слишком долго переходя к основным моментам. Иногда это даже немного раздражает, но сейчас такая особенность подруги прекрасно помогает отвлечься от собственных тяжёлых мыслей.

Сорок минут на обед, пятнадцать, чтобы заварить кофе и постоять со Светкой на улице, пока та курит и сплетничает о Марианне Святославовне, секретарше Верочке или Елизарове. После перерыва каким-то образом отделаться от подруги, и отправиться к вышеупомянутому в кабинет с подписанным контрактом. И главное — не смотреть на его стол. Не вспоминать, что он вытворял со мной на этом столе сгорая от стыда и желания.

Я не влюбилась в Бориса, ничего такого. Никогда не чувствовала к нему симпатии, кроме как к грамотному, хоть и занудному руководителю. Всё же на Елизарове держалась вся бухгалтерия. И после пятничного вечера, я не изменила своё мнение. Мистер Бюджет всё ещё оставался Мистером Бюджетом, но оказался отличным любовником, хотя после стольких лет без нормального секса, мне бы сошёл любой любовник, даже средненький.

Но я отчаянно хотела снова оказаться на этом столе. Без чувств и привязанностей, просто снова ощутить мужское тело близко к своему. Все выходные не могла избавиться от мысли, что больше не смогу перебиваться самоудовлетворением, или редкими, неприятными ласками от Валеры. Может быть, мне повезёт, и в Клубе меня выберет прекрасный любовник? И, как и говорил Борис, сможет исполнить и мои фантазии? Но надежды было мало. В контракте конкурсантка описывалась чуть ли не безмолвной вещью. Да и сама концепция Клуба не подразумевала право голоса. Важны были только желания мужчин. Поэтому стоило быть реалисткой, и ни на что особо не надеяться. Кто платит, тот и главный, как говорится.

Дойдя до кабинета Бориса, вытираю испарину со лба, пытаюсь унять сердцебиение. Глупое воображение не оставляет ни шанса, мгновенно заставляя возбудиться, что мне вообще не на руку, потому что голова гудит и пухнет от невозможности реализовать фантазии. Стучусь робко:

— Войдите.

— Борис Борисович, добрый день, — смущённо произношу я, опустив взгляд на носки своих скромных туфель. — Я…

— Принесли контракт, Котова?

— Да.

— Вы изучили каждый пункт? Согласны со всем?

— Да.

— В таком случае, Алёна Сергеевна, у нас с вами есть пять дней на подготовку.

— В каком смысле подготовку?

— Вы же не думаете, Котова, что сможете прийти в Клуб в подобном виде?

Вот же чёрт его дери, я об этом совершенно не подумала! Конкурсантка должна выглядеть надлежаще — один из первых пунктов контакта. Конечно же, какой мужчина захочет меня в моём бежевом изношенном брючном костюме и скромном белье.

— Простите… Я думала совершенно о другом.

— Не страшно, Котова. Хотел отправить с вами свою помощницу, но решил, что это может вызвать лишние разговоры. Вам, уж простите в выборе образа я доверять не могу. Так что оставьте мне ваши размеры, я закажу всё, что нужно.

— Борис Борисович, я доставляю вам столько проблем, мне неудобно, — сконфуженно произношу я.

— Это наше общее дело, Котова. Проблем не будет.

— Простите, но можно личный вопрос?

— Спрашивайте, Алёна Сергеевна.

— Почему вы так хотите получить постоянное членство в этом Клубе? Почему туда вообще стремятся мужчины, разве нельзя получить всё то же самое с любимой девушкой или женой?

— У всех свои причины. У кого-то, как и у меня просто нет времени на отношения. Постоянную девушку нужно водить в рестораны, уделять внимание, дарить подарки и просто тратить множество времени. Я же сейчас занят карьерой, — спокойно пояснял начальник. — Другие недополучают что-то в браке, третьи пытаются нагуляться до брака. Четвертые, для них это просто образ жизни, постоянно пробовать что-то новое. Клуб даёт анонимность, гарантии о неразглашении и безопасность. Некоторые помимо того, что платят за женщин, совершают в Клубе бизнес-сделки, подписывают договора, заводят связи. Но вас не должно это интересовать.

— Ясно, — качнула головой я. — Могу идти?

— Постойте, Котова, — позвал меня Елизаров, и я остановилась словно вкопанная. — Возьмите это, покажете мужу, если будет задавать вопросы.

Начальник протянул мне документ: командировочное удостоверение, в котором говорилось, что я направлена в офис в Санкт-Петербурге, на выходные, как младший помощник. Конечно же удостоверение было липовым, но Валерка явно не поймёт в чём подвох. Скорее всего, даже обрадуется моему отсутствию, ведь в таком случае муж сможет пригласить друзей в квартиру.

— Вы всё продумали, верно? — улыбнулась я.

— Конечно, мне не нужны осечки, — улыбнулся мужчина в ответ. — Остальное я сообщу вам в пятницу, Котова. Будьте готовы к субботе, и не подведите меня.

— Постараюсь, Борис Борисович.

— Теперь можете идти.

Выхожу в коридор, облокачиваюсь на стену. Конечно, Елизаров прекрасно придумал: у мужа не возникнет вопросов, даже если я вернусь домой поздней ночью воскресенья. Неизвестно как надолго мне придётся остаться с мужчиной. Но, была ещё одна проблема, которую нужно срочно решить — сына с Валерой на выходные я оставить никак не могу. А если он снова забудет покормить его, или уйдёт в загул? Нет. Нужно что-то придумать.

Вздыхаю, собираясь с мыслями. Была бы моя мама рядом, но нет, они с папой предпочли и дальше жить в Туле, в отличие от Валериной. Его-то мать сразу же продала свою квартиру в Тамбове, и переехала в Москву, под предлогом помощи с Павликом. Даже жила с нами какое-то время, пока не приобрела собственное жильё, вот только совершенно не помогала. Зато постоянно упрекала меня в том, какая я ужасная невестка, отвратительная мать, как плохо я готовлю, ведь Валерочка любит не так. У Ирины Степановны, кажется, была одна цель: испортить мою жизнь.

Но, даже это я терпела, ведь Павлик любил свою бабушку. Вот и сейчас, переступив через всю свою неприязнь и остатки гордости, я набрала её номер:

— Ирина Степановна, добрый день, — говорю я в трубку, когда свекровь наконец соизволила ответить на звонок.

— Алёнка? Что-то случилось с Валерочкой? Чего звонишь? — недовольно бормочет мать мужа.

— Ирина Степановна, у меня к вам просьба. Сможете посидеть с Павликом в выходные? Я привезу его, и заберу потом. Меня в командировку отправляют.

— А Валерка чего? — удивляется свекровь. — Да и какие такие командировки на выходные при живом муже? Снова будет голодным сидеть, мой сынок?

— Ирина Степановна, я вас очень прошу, — скрепя сердце, уговариваю я. — Мне заплатят сверхурочно, это всё ради лечения сына. Тем более, Валера хотел отдохнуть от Павлуши и меня с друзьями, — решаюсь добавить я, зная, что, услышав это она точно согласится.

— Ах, сынок, мой пухлощёкий малыш. Тогда, конечно, раз Валерочка так решил. Привози внука.

— Спасибо! — благодарю я, но свекровь уже скинула вызов. — Противная женщина, — ругаюсь я в пустоту.

Поправляю волосы, приглаживаю рубашку. Дела сделаны, вопросы улажены. Нужно и поработать.

Поздний вечер субботы. Москва не спит, бесконечные автомобили разъезжают по дорогам, все куда-то спешат. Огни ночного города отражаются в лужах. Снова потеплело, выпавший вчера первый снежок подтаял, оставляя после себя противную слякоть.

Елизаров паркуется на Саввинской набережной, возле одноэтажного здания напротив Москвы-реки. Открывает передо мной дверь своей «Ауди», и протягивает руку, чтобы помочь вылезти. Здание Клуба смотрелось бы совсем неприметным, если бы не охрана на входе и парковка, выглядящая как у казино в Монте-Карло.

— Ожидали чего-то другого, Котова? — веселится Борис, наблюдая за моей реакцией.

— Как-то невзрачно, — отвечаю я, и чуть не спотыкаюсь на непривычно высоких каблуках.

— Это закрытый Клуб. Он и не должен привлекать внимание, — произносит начальник, поддерживая меня за локоть, не давая упасть. — Надевайте маску, Алёна Сергеевна.

Достаю из сумочки обыкновенную чёрную карнавальную маску, Борис помогает завязать ленточки на узел на затылке. Облачается в свою. Таковы правила Клуба, это я уже запомнила. Елизаров подставляет мне локоть, и я хватаюсь за него как за спасительную ниточку, думая только о том, чтобы не упасть, опозорившись прямо перед охраной.

Нас пропускают без вопросов, как только начальник показывает им свою карточку гостя. Сотрудница Клуба в такой же маске — видимо они у всех одинаковые, и в строгом деловом костюме, помогает снять нашу верхнюю одежду, и добродушно приветствует.

Осматриваю себя в зеркало, всё ещё не веря, что могу выглядеть настолько вульгарно в моём понимании: короткое, едва прикрывающее пятую точку, обегающее платье чёрного цвета с откровенным декольте, лодочки в тон платья на высоченном каблуке-шпильке, тёмно-красная помада на губах. Мне нравится только то, как выглядят мои волосы в высокой причёске с ниспадающими русыми крупными кудрями по бокам лица. И возможно то небольшое, но симпатичное ожерелье. Всё это подготовил для меня Борис. Даже прислал коробку с тем откровенным, полностью кружевным красным бельём, что надето на моё тело под платьем.

Другой сотрудник Клуба приглашает нас пройти в комнату, где мне на грудь крепят маленький значок с номером «двенадцать». Какой-то документ подписывает Елизаров, кивает мне, и направляется прочь из помещения. Меня же проводят в следующую комнату, наполненную девушками в таких же откровенных платьях.

— «Номер двенадцать», вы у нас первый раз? — уточняет женщина лет сорока, единственная без маски тут.

— Д-да, — дрожащим голосом отвечаю я.

— Не нервничайте так. Присядьте, я проведу вам инструктаж, — ровным тоном просит она, и я усаживаюсь в свободное кресло, а женщина садится напротив.

— Итак, скоро вы сможете выйти в основной зал. Выпить можно не более одного бокала шампанского, иначе дисквалификация. Улыбайтесь, пройдите по залу, чтобы вас смогли рассмотреть. Ни в коем случае не расспрашивайте мужчин ни о чём связанным с их деятельностью, личной жизнью, политическими взглядами и так далее. Разговоры могут вестись только на нейтральные темы. Как только начнётся аукцион, отойдёте к дальней зоне с другими девушками и будете ждать. Всё понятно?

— Мне нужно что-то рассказывать о себе?

— Если только вас спросят. Вся информация о вашем возрасте, параметрах, росте, цвете глаз, национальности есть в анкете, которую будут просматривать мужчины. В анкетах даже прописывается то, есть ли у вас дети, невинны ли вы, имеете ли стандартную ориентацию или нет. Всё, кроме имени, адреса и рода деятельности. Имя, фамилию, отчество и точную дату рождения узнает только тот, кто подпишет с вами контракт.

— Что ещё мне нужно знать?

— Это всё, — сообщает она, поднявшись, и собираясь отойти, но на минуту задерживается, произнося:

— Постарайтесь произвести хорошее впечатление. Если кто-то из мужчин перейдёт рамки дозволенного в Клубе, охрана всегда рядом, не бойтесь.

Женщина оставляет меня одну, но как только она уходит, ко мне подсаживается одна из конкурсанток. Яркая блондинка, с длиннющими волосами, в великолепном тёмно-зелёном бархатном платье. У неё «первый» номер. Девушка закидывает ногу на ногу, и рассматривает меня с интересом.

— Видно, что ты тут впервые, — усмехается она. — Да не бойся ты так, нервных никто не любит. Не буду спрашивать почему ты здесь, у каждой свои причины. Но, если хочешь в зал выйдем вместе. Я многих знаю.

— И никакого подвоха? — удивляюсь я такому предложению.

— Подвох есть всегда, — улыбается «номер один». — Покажу тебе тех, с кем лучше пофлиртовать, и тех, на кого у меня свои планы.

— Поэтому ты «номер один»? — вскидываю бровь я. — Потому что всех знаешь?

— Ха-ха! А ты забавная, — смеётся девушка. — Нет, просто я внесла себя в список первой. Номера даются каждый раз рандомно.

— Ладно, хорошо, я согласна на твою помощь, — соглашаюсь я. — Не волнуйся, я тут единожды.

— О, так говорят все. Только большинство приходят снова. Кто-то влюбляется, чего я делать не советую. Кто-то «подсаживается» на секс без обязательств. Другим нужны деньги.

— Значит никаких чувств и привязанностей?

— Не стоит. Иначе будет очень больно потом. Девушек из Клуба замуж не зовут, и отношений не предлагают, дорогуша.

Собственно, а чего я ещё ожидала? Я игрушка, на время, не более. Да и привязанность мне ни к чему. Думать нужно только о сыне, вот и всё. И надеяться, что мне попадётся адекватный мужчина.

Несколько минут «номер один» ещё рассказывает мне истории о несчастных влюблённых девушках, которые познали горе от своих чувств к мужчинам из Клуба, а после нас наконец приглашают в основной зал.

Здесь было красиво, по-настоящему элегантно, словно в старинной Английской гостиной. Почему-то я ожидала красные бархатные диваны, и множество шестов, в стиле дешёвенького стриптиз-клуба. И, ошиблась.

Множество мужчин в дорогих костюмах и масках, попивали алкоголь из бокалов и общались между собой, под тихую, ненавязчивую музыку в приглушённом освещении. Но, как только мы с остальными конкурсантками вереницей ворвались в основной зал, всё взоры обратились на нас.

Я сразу же почувствовала себя неловко, настолько, что вновь чуть не споткнулась.

— Итак, «Двенадцатая», — подбежав справа и схватив меня под локоток пропела «номер один». — Сейчас мы пойдём вон к тем двум симпатягам.

Девушка указала на двоих мужчин возле барной стойки. И сразу же потянула меня к ним. И эти двое мне сразу не понравились. Было что-то скользкое в их взглядах, такое неприятное, что мурашки шли по коже. И пока моя спутница мило болтала с незнакомцами, я стояла в сторонке молча наблюдая.

— Дорогуша, ты такая замкнутая, выпьешь? — отвлекаясь от беседы, повернулась ко мне новая знакомая.

— Нет, спасибо, я редко пью алкоголь, — ответила я, и обводя толпу взглядом заметила Бориса.

Хотела кивнуть своему руководителю, но тут же остановила себя. Нельзя показывать, что мы знакомы.

— Так-так, а этого я тут никогда не видела, — проследив за моим взглядом, изрекла «номер один». — Он вроде ничего. Пойдём, посмотрим, что это за фрукт.

— Эм… Нет, ты иди, а я тебя тут подожду, ладно?

— Как хочешь, — пожала плечами блондинка, и упорхнула в сторону Бориса.

Мысленно пожелав начальнику удачи и терпения, заказала у бармена минералки с лимоном, и уже было развернулась, чтобы понаблюдать за другими конкурсантками, как вдруг врезалась плечом в высокого мужчину. Минералка тотчас расползлась мокрым пятном на его чёрном пиджаке.

— Ох, простите! — отшатываюсь я, пытаясь найти в своей маленькой сумочке бумажные салфетки.

Смотрю на безупречные черты лица незнакомца, небрежную щетину, и притягательную улыбку. Его глаза, такие загадочные, завораживающие, тёмно-серые, с золотистыми вкраплениями. Такие холодные и безразличные ко всему. Всё в его облике было безупречно прекрасным и в то же время зловещим. На мужчине надет дорогой костюм, один только вид говорит сам за себя.

Волна тепла моментально разлилась по моему телу. Что это за чувство? Даже к мужу я не испытывала подобного, при первом знакомстве. Колени подкашиваются, а в груди будто расцветают тысячи пионов.

Я любуюсь его губами, и единственное чего мне сейчас хочется — чтобы он поцеловал меня. Но мужчина прерывает мои фантазии одной лишь фразой:

— Что ты творишь, глупая кукла?!

— Я тебя спрашиваю, безмозглая женщина, — цедит незнакомец сквозь зубы, дотронувшись до моих плеч, и хорошенько так встряхнув.

— По какому праву вы меня оскорбляете? — вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать.

Ожидаю, что мужчина вновь начнёт сыпать оскорблениями, или чего похуже. Но, незнакомец вдруг начинает смеяться. Весело так, как будто я сказала действительно нечто смешное.

— Забавная, сумасбродная кукла. Надо же, — издевательски говорит он, как только успокаивается.

Смотрит оценивающе, с головы до ног, словно раздевая взглядом как рентгеном. Задерживается на моих губах. Запрещаю себе прикусывать их, или чего хуже — облизывать.

— Вы ужасный грубиян. Если девушки здесь, то это не значит, что они куклы или вещи. Позвольте мне покинуть ваше общество, — говорю я, собираясь уйти.

— А кто же тогда? — усмехается он, хватая меня за локоть, не давая уйти. — Пустышки, жаждущие денег и любящие раздвигать ноги? Порочные девки, мечтающие о большом члене? Или очередные представительницы древнейшей профессии, считающие себя слишком «элитными» для обычного эскорта? — нагло вскидывает бровь незнакомец. — Выбирай, что считаешь нужным. Любое определение сойдёт.

У человека напротив меня, глаза горят свирепостью — первобытной, концентрированной, которая вот-вот прорвётся в болезненном разрушении, разнеся вокруг себя всё. Эта свирепость ощущается почти физически, висит в воздухе взрывоопасным облаком, не способном найти выход и рассеяться самостоятельно.

Я немного поджимаю губы, не позволяя себе полноценной недовольной гримасы. Всё же правила Клуба запрещают мне вступать в конфликты, но кажется я уже умудрилась нарушить одно из них.

Но этот бесчестный, настоящий дьявол во плоти, не оставляющий шанса остаться равнодушной. Всё ещё держащий меня за локоть, рассматривающий как тигр оленёнка перед прыжком. Как же можно быть таким притягательными снаружи, и настолько гнилым изнутри?

— Друг мой, — спокойно произносит подошедший к нам второй мужчина с лёгким восточным акцентом, шутливо толкнув моего собеседника в бок. — Оставь бедную даму в покое. Мы же пришли развлекаться, помнишь?

Он тоже выглядит великолепно: чёрные, слегка вьющиеся волосы, пылкие карие глаза, короткостриженая борода — Светка называла такую «Голливудской», и пухлые губы.

— Мой друг, — в тон своему приятелю, отвечает первый незнакомец. — Я и развлекаюсь, если ты не заметил. Не правда ли, «номер двенадцать»?

— Конечно, — мило улыбнулась я, слегка кивнув подошедшему. — Ваш друг великолепный собеседник. Но у него не самый приятный характер, к сожалению.

— Вы на самом деле так считаете? — удивился незнакомец. — Обычно дамы, как бы это сказать… — он задумывается на минутку, потирая большим и указательным пальцем подбородок. — Более довольны общением с ним.

Первый мужчина из-за его слов начинает смеяться. Удивляюсь тому, как такой интеллигентный и приятный на первый взгляд человек, может дружить с этим Мистером Высокомерие.

— У вас очень красивые глаза, Маленькая Госпожа, — делает мне комплимент темноглазый, плутовски улыбаясь, ловко переводя тему. — Вам наверняка уже говорили об этом сегодня множество раз.

— Вообще-то вы сегодня второй, с кем я разговариваю в этом месте, — краснею я. — Спасибо.

— Значит я успел вовремя, пока вас не заприметил кто-то другой.

— Друг, — встревает в наш разговор Мистер Высокомерие, до этого сохранявший молчание. — Я привёл тебя в Клуб, чтобы ты нашёл кого-то поинтереснее, чем эта невзрачная, неуравновешенная кукла. Она не та, с кем стоит связываться, пойдём.

Не выдерживаю. Ведь постоянно слышу подобное дома, от мужа. На что я вообще надеялась, придя сюда? Что на меня обратит внимание кто-то красивый, таинственный и притягательный? Нет же, чёрт меня дери! Куда мне до уровня этих мужчин. И этот незнакомец прав, как бы ужасно не звучали его слова. Глупенькая, и наивная. Не стоило вообще с ними разговаривать.

Резко разворачиваюсь, пока не расплакалась прямо перед ними.

— Постойте! — окликает меня голос с лёгким восточным акцентом.

Но, я не решаюсь обернуться. Спешно скрываюсь за толпой других девушек и мужчин. Хочется забиться куда-то в угол, и дождаться окончания ночи в одиночестве. Я ожидала, что меня могут унижать, всё-таки знала куда шла. Но и мысли не допускала, что это произойдёт с первым же встречным.

Постоять в сторонке в одиночестве конечно же тоже не выходит. Ко мне подходит очередной незнакомый мужчина невысокого роста, спрашивает что-то ненавязчивое, я откликаюсь, и он принимается рассказывать мне про свой любимый напиток, сетует, что в России совершенно не умеют его готовить. Я лишь улыбаюсь, киваю, делаю вид, что заинтересована, но мои мысли далеко. К счастью, мужчина быстро ретируется, сообщив мне напоследок, что подумает, и возможно выберет меня. Как же это противно!

Я запрещаю себе искать глазами в зале Мистера Высокомерие, чтобы разглядеть с кем он общается и какие девушки ему по вкусу. Но глаза хотят жить своей жизнью, всё равно осматривая зал в поисках него. Замечаю «первый номер» в компании одной из конкурсанток и широкоплечего лысого мужчины. Девушка ловит мой взгляд, машет, прощается с собеседником и прыгучей походкой направляется в мою сторону.

— «Двенадцатая», ты в своём уме? — шепчет блондинка мне на ухо. — Знаешь хоть с кем поругалась?

— С высокомерным грубияном?

— Молись Богу, или в кого ты там веришь, чтобы он не нажаловался на тебя организаторам, — наставляет конкурсантка. — Не советую больше связываться с ним. Никогда.

— Кто он такой-то? Обычный заносчивый тип.

— Ты же помнишь правило Клуба о неразглашении, «Двенадцатая»? Я не могу сказать. Но знаю его. Была с ним один раз. Тридцать три года, красив, всегда груб и жесток с девушками, как в постели, так и в общении. Но, никто не жалеет о проведённых ночах.

— И правда так хорош в сексе? — заливаясь румянцем, спрашиваю я.

— Властный, жаждущий полного подчинения, любящий жёстко и грубо. Он не станет спрашивать о твоих желаниях, дорогуша. Но я бы хотела вновь оказаться с ним. Почему спрашиваешь, понравился?

— Нет, — вру я, но кажется недостаточно правдоподобно.

— Конечно-конечно, — смеётся «номер один». — Но не питай лишних надежд, — превращаясь вдруг из милой собеседницы, угрожающе произносит девушка. — Тебя он не выберет. У него есть четыре правила: никогда не спать с кем-то повторно, никаких девственниц, никаких замужних с детьми, и никого строптивого. Только покорные, полное подчинение, помнишь?

— Эм… Да, я помню.

— Но ты не расстраивайся, я так и быть познакомлю тебя ещё с кем-нибудь. А о нём, забудь.

— Как скажешь, мне в общем-то всё равно, — пожимаю плечами я, когда блондинка переключает своё внимание на очередного кавалера.

Нет, я не такая. Не могу вот так просто ходить от мужчины к мужчине, завязывать разговоры. Слишком стеснительная и неуверенная в себе. Говорила же Елизарову, зря он выбрал меня. Мне так не хотелось подводить начальника, который вызвался мне помочь, хоть и таким безумным способом.

Так и стою в одиночестве, с угрюмым видом, полностью потеряв надежду на хороший исход этого вечера, пока не объявляют аукцион.

Вместе с остальными конкурсантками следую в дальнюю зону зала, сажусь на диван, сжимаю нервно в кулак край своего платья.

В голове только одна мысль: «Кого же выберет он»?

Всё происходит достаточно быстро. Та самая женщина-организатор, которая проводила мой инструктаж, на небольшой сцене объявляет номера конкурсанток. Мужчины читают анкеты на планшетах, и там же делают ставки.

Наконец очередь доходит и до меня. Осматриваюсь: тот самый низенький мужчина, вводит что-то на планшете, скорее всего делает ставку. Оглядываюсь на Мистера Высокомерие, который хмуро вчитывается в анкету, что-то шепчет своему другу недовольно, и откладывает планшет.

Конечно же, разве могло быть иначе? Отворачиваюсь, ожидая вердикта в конце аукциона, готовясь к ночи с тем незнакомцем, что единственный заинтересовался мной.

«Номер один» щебечет с другими конкурсантками, игриво всматривается в профиль сероглазого. Надеется, это заметно. Думаю, на неё тут много желающих. Кажется, девушка уделила внимание каждому в этом зале.

Когда время аукциона подходит к концу, нас отводят в уже знакомую комнату, откуда мы изначально и вышли. Охранник по одной сопровождает в другую, видимо там мужчины и забирают свою «добычу». Перед выходом каждой дают подписать очередной контракт.

Наконец охранник сопровождает меня в ту же самую комнату, что и других девушек до этого. Но мужчины там нет.

Замечаю только «господин Эмре Читин», и подписываю почти не глядя. Меня выбрал некий иностранец, и это уже радовало. Значит сумма, обещанная Борисом в кармане. Оставалось надеяться, что господину Читину хотя бы не больше пятидесяти.

Мне лишь подают пальто, и сопровождают ко второму выходу. Забавно, когда входишь в Клуб то ты будто желанный гость, через парадную дверь, но как только за тебя внесли сумму, вводят как прокажённую через заднюю дверь.

Возле выхода стоит полностью затонированный новенький «Мерседес», водитель, завидев меня, тут же выбегает и открывает передо мной заднюю дверь. Аккуратно присаживаюсь на сиденье, пока водитель усаживается за руль и заводит двигатель. Оборачиваюсь к мужчине, сидящему рядом, и не могу сдержать вздоха ошеломления.

— Вы?

— Я.

Господин Читин снимает маску, и я наконец могу рассмотреть его красивое лицо, тёмные густые брови, точёный нос и красиво выделяющиеся скулы.

— Эмре Читин, — протягивает он свою руку мне, пока я всё ещё в замешательстве глупо пялюсь на мужчину. — Эй, расслабься. И давай уже на «ты».

— Алёна… Просто Алёна, — таки вкладываю свою ладошку в его большую руку, и он нежно её пожимает. — Не ожидала, если честно увидеть вас. Тебя.

— Из-за моего друга? — смеётся он. — Он может быть тем ещё козлом, и усердно меня отговаривал, но ты сразу мне понравилась. Если быть честным, единственная кто понравилась из всех расфуфыренных дурочек. И я не привык отступать.

— Твой друг жуткий, высокомерный сноб! — ругаюсь я, и тут же опускаю смущённо глаза. — Прости, Эмре.

— На самом деле он не так плох, если узнать его поближе. Он мне очень помог когда-то, но давай забудем тот инцидент? Лучше расскажи о себе.

— Ты же читал анкету, зачем узнавать что-то о женщине на пару ночей? — недоумённо спрашиваю я.

— Я хочу узнать тебя, Алёна. Хочешь расскажу о себе? Мне нечего скрывать, а потом ты поведаешь мне свою историю, — улыбается он во все тридцать два, и продолжает:

— В Клуб я попал впервые, потому не привык ко всем этим правилам. Даже не ожидал, что встречу там кого-то достойного. Но, друг настойчиво звал сходить с ним. Когда ты облила его водой, он так разозлился, и мне стало интересно. Так мы с тобой и познакомились.

— И я в Клубе была в первый раз. И в последний.

— Заметно, Маленькая Госпожа. Ты вела себя совсем по-другому, в отличие от других женщин.

— Можно спросить? — Эмре кивает. — Зачем тебе это всё?

— Ты, наверное, поняла, что я не местный. В Москву я приехал по делам, встретиться с Российским партнёром нашей фирмы в Турции. А дома… Когда я вернусь в Стамбул, то должен жениться. Знаю лишь то, что невесту зовут Лейла и видел её фотографии. Мы никогда не встречались, помолвку заключили родители. Они у меня старомодные. Мне же не хочется расстраивать матушку, да и пора уже. Как-никак тридцать пять лет.

— И ты решил нагуляться? Как типично для мужчины.

— Не совсем. «Не суди да не судим будешь», — вроде так у вас говорят?

Улыбаюсь, слыша знакомую фразу из Библии.

— Ты прекрасно говоришь на русском, господин Читин.

— Я изучал ваш красивый язык. Но Турецкий мне нравится больше, — добродушно улыбается он. — Я знаю, что у тебя есть ребёнок. Знаю, что ты замужем. Но почему ты была в Клубе?

Я беспокойно поправила волосы. Рассказать, или нет? Эмре был со мной честен, хоть я и не ожидала подобных откровений. Я вообще не ожидала, что этот красивый мужчина заинтересуется кем-то вроде меня. Поэтому чувствовала себя в каком-то роде обязанной поделиться личным в ответ.

— Мой сын болеет. Ему нужна операция. А с мужем мы больше похожи на соседей по комнате, чем на женатую пару. Он почти не прикасается ко мне. И вот, я оказалась в твоей машине.

— Мне жаль, Маленькая Госпожа. Жаль, что тебе приходится идти на подобное, ради сына. Я бы очень хотел детей в будущем. И наверное, был бы также готов ради них на любые поступки.

— Дети лучшее, что может произойти в браке, Эмре. Даже если сам брак кажется кошмаром.

Господин Читин вдруг сжимает мою руку, нежно поглаживая тыльную часть большим пальцем. Я ощущаю, что между нами образовалось нечто похожее на взаимопонимание. Я редко чувствовала схожее к малознакомым людям. Но с Эмре было так просто. Словно он мой лучший друг, утерянный множество лет назад.

— Я рада, что это именно ты, господин Читин.

— А я рад, что мне встретилась ты.

Мы улыбаемся друг дружке, и между нами повисает молчание. Не то неловкое, что обычно бывает между незнакомцами. С ним комфортно молчать.

Любуюсь ночной столицей в окно несущегося по улицам автомобиля. Искренне люблю этот город. Вспоминаю, как в детстве буквально мечтала переехать в Москву. Грезила столицей в своей крошечной Туле.

Вот только теперь я безумно скучала по родному городку, с его старой архитектурой, уютными советскими улочками, и вечной пробке на Октябрьской улице. А ещё тосковала по старенькому бабушкиному домику в Щёкино, слегка покосившемуся забору и бескрайним полям за участком. По раннему пробуждению, когда умываешься ледяной водой из летнего душа на улице, пока берёзы покачиваются мерно на ветру. А потом бежишь за тёплым молочком к соседке Алевтине, которая всегда улыбнётся и жареным пирожком с капустой угостит вдогонку. Днём копошишься в огороде, работа сложная и неблагодарная, зато на ужин салат из собственных сочных помидоров и сладких огурцов. А ещё картошечка, с луком жареная, и тоже с собственного огорода. И яйца домашние с ярко-оранжевым желтком, коих в Московских супермаркетах днём с огнём не сыщешь.

Выныриваю из собственных воспоминаний, когда «Мерседес» останавливается около роскошного отеля на Тверской. Эмре ожидает, когда водитель откроет ему дверь. Затем, подаёт мне руку. Когда моя ладонь вновь ложится в его, мужчина произносит:

— Сегодня, ты принадлежишь мне, Маленькая Госпожа. Ты готова?

— На всю тысячу процентов, — уверенно отзываюсь я.

— Выпей, — Эмре протягивает мне шот с текилой. — Тебе не помешает расслабиться.

Я была уверена, что мы сразу же отправимся в номер, но господин Читин кажется хотел немного продлить этот вечер в великолепном баре на предпоследнем этаже отеля. Я редко пила, просто потому, что мне хватало очень малого, чтобы начать вести себя глупо. Да и Валера почти всегда запрещал выпивать, аргументируя это тем, что ему не нравятся пьяные женщины. Но, сегодня я обязана выполнять все желания мужчины, напротив. И даже то, что он казался добрым, не означало, что стоит с ним спорить. Потому, раз Эмре решил, что мне надо выпить, то так тому и быть.

Господин Читин молча наблюдает за мной в тот момент, когда я слизываю соль с края бокала. В тёмных глазах бушует желание, животный инстинкт. Опрокидывает шот сам, и тянет меня в сторону лифта.

Как только двери кабины закрываются, и мы успеваем спуститься на этаж ниже, он нажимает кнопку экстренной остановки.

— Что ты делаешь? — испуганно спрашиваю я, собираясь развернуться к нему лицом, но тут же ощущаю, как мужчина почти вдавил меня в дверь лифта.

— Сейчас мы немного поиграем, Маленькая Госпожа, — отвечает он, стаскивая моё пальто.

Мне так неловко ощущать, как этот высокий красавец дышит мне в макушку, придавливает своим мускулистым, горчим телом. Неловко, но безумно волнительно. Его руки, упирающиеся в дверь по бокам от моей талии, наводят на бурные фантазии о захватчиках, без спросу, жёстко имеющих своих пленниц. Это так унизительно и одновременно возбуждающе.

Эмре оглаживает меня по ягодице, горячие ладони опускаются на мои бёдра, очерчивая каждый миллиметр кожи. Становится совсем невмоготу, когда его рука устремляется вниз, туда, где заканчивается короткое вульгарное платье и начинается край чулка и красного пояса с подвязками, упираясь мне в спину своим твёрдым возбуждением. Господин Читин задирает подол платья вверх, полностью обнажая мои ноги, прижимаясь к моей попке, а его пальцы дотронувшись до кружевных полупрозрачных трусиков, надавливают на ткань между ног.

— Я покажу тебе, как именно хочу брать тебя, — хриплый голос Эмре выдаёт и его желание. — Покажу, какой у нас будет секс. И если ты будешь готова, мы продолжим нашу игру.

Уверена, от такого тона и голоса с лёгким восточным акцентом, ни одна женщина в мире, не смогла бы сдержать возрастающее желание. Вот и я прямо сейчас с готовностью сорвала бы с себя одежду, изогнулась в спине в призывной позе, чтобы он взял меня прямиком в этом лифте. И мне параллельно, если нас кто-то застукает. Я так сильно хочу его, что сразу же пропитываюсь влагой. Знаю, что наверняка краснею от стыда и желания, а мои щёки окрашиваются розовым румянцем.

Средний палец мужчины входит во влагалище, как будто исследуя, убеждаясь, что я готова для него. Пальцы перемещаются к клитору, массируют его, вызывая приглушённый стон. Господин Читин убирает руки от моих половых губок, кладёт их на бёдра и разворачивает меня к себе. На его небритом лице довольная ухмылка. Тёмные глаза впиваются в мои, в них танцуют бесы.

— Сможешь довериться мне? — шепчет Эмре, не теряя зрительного контакта.

— Мне бы хотелось.

Он возвращает ладонь в мои трусики. Палец проходится по складкам, раздвигая их, скользит дальше, несколько раз нежно проводит по взбухшему бугорку, ласкает его, надавливает. Снова входит внутрь, пока мои ноги знатно дрожат от вожделения. Палец господина Читина устремляется ещё дальше, останавливается возле второй дырочки. Я слегка дёргаюсь назад, когда до меня доходит, что именно мужчина имел в виду, когда просил довериться ему.

— Не бойся. Я не причиню тебе боли.

— Я никогда не…

— Тшш, — протягивая руку и прикладывая палец к моим губам, шипит он. — Доверие, помнишь?

Эмре нежно проводит кончиками пальцев по моей щеке, очерчивает контур губ, как будто стараясь помочь мне откинуть сомнения. Наконец, касается губ своими губами. Его поцелуй поначалу нежный и неторопливый, второй рукой он медленно касается шеи, гладит обнажённую кожу. Но как только мои руки поднимаются к могучим плечам, цепляясь за них, притягивая ближе к себе, его губы становятся настойчивей, Эмре кусает, зализывает и вновь кусает мой и так распухший рот. Дыхание сбивается, когда он разрывает поцелуй. Прикусываю губу. От его поцелуев и касаний, по телу бегут мурашки и кружится голова.

Всё происходящее походит на сладкий сон, и если бы я так отчётливо не ощущала его разгорячённое тело под своими ладонями, то могла бы решить, что и правда сплю.

Спускаюсь руками к его груди, расстёгиваю рубашку, дотрагиваясь до косых мышц пресса. Господин Читин определённо дразнит меня, растягивая сладкую пытку. Его влажный рот спустился на мою шею, а язык принялся ласкать кожу в поцелуях, вынуждая стонать громче, и выгибаться сильнее. Эмре оттягивает верхний край платья, оголяя грудь и даже не удосужившись снять полупрозрачный лифчик, легонько сжимает зубы на моём соске, а его палец наконец входит в анальное отверстие. Вскрикиваю, сначала от неожиданности и лёгкого дискомфорта, но чёрт его дери, когда мужчина начинает давить вдоль внутренней стенки влагалища, ощущения начинают мне нравится. Они новые, совершенно другие, но не менее красочные.

Никогда бы не подумала, что проникновение там, может быть настолько приятным. Насколько же плохо я знала саму себя. Пока Эмре неспешно, растягивая, имел меня пальцем в попку, мои руки исследовали его прекрасное тело. Я спустилась к пояснице, затем к его упругим ягодицам, которые с каким-то неописуемым удовольствием сжала, вернулась к сильной спине, слегка царапая короткими ноготками.

По клитору снова решительно заскользили мужские пальцы. Движения настолько отработанные, уверенные и правильные, что я желаю, как можно скорее ощутить его член в себе. И уже не важно, в каком из отверстий.

По всему телу проходят судороги, будто каждое нервное окончание куда он касается посылает импульсы удовольствия, бьёт электричеством. И, как только меня буквально начинает колотить в предоргазменном экстазе, господин Читин отстраняется, а его руки покидают мою плоть. Красавец-турок хитро улыбается, слыша мой вздох разочарования, нажимает кнопку своего этажа на лифтовой панели.

— Почему? — тихо спрашиваю я.

— Ночь только начинается, Маленькая Госпожа. Ты нетерпелива, но я научу тебя растягивать удовольствие.

Это звучало так многообещающе, что внизу живота снова стянуло тугим узлом от предвкушения. Я поправила платье, кое-как убрала выбившиеся пряди за ухо, и успела поднять с пола кабины пальто, перед тем как двери лифта раскрылись на нужном этаже.

Горячие струи воды обволакивают моё тело в душевой дорогого гостиничного номера. После жаркого происшествия в лифте я тороплюсь поскорее выйти из ванной комнаты и наконец отдаться похоти.

Вытираюсь насухо, надеваю бельё с чулками обратно — он возжелал посмотреть на меня во всей красе. И тихо прокрадываюсь в спальню. Замечаю Эмре стоящего возле окна, задумчиво разглядывающего ночную Москву.

Подхожу к нему со спины, забираюсь под халат, оглаживая его торс. Мужчина разворачивается ко мне, протягивает руку и вынимает заколку из моих волос. Русые локоны лёгкими волнами спадают на плечи и спину, не оставляя от нарядной причёски ничего. Глаза господина Читина с восторгом рассматривают меня в полумраке гостиничного номера.

— Ты очень красивая, — шепчет Эмре, и проводит ладонью по моей щеке.

Наклоняется и целует меня. Обхватываю его шею руками, поднимаясь на цыпочки. Глажу его плечи, скольжу по мускулистой груди.

— Я чувствую запах твоего возбуждения, — шепчет он отстранившись. — Уверен, твои трусики снова мокрые.

— Что мне сделать для тебя, господин Читин? Чего ты желаешь?

— Хочу, чтобы ты сняла бельё. Чулки оставь.

— Желаешь посмотреть, Эмре?

— Именно.

Его горячий шёпот будто отдаётся между моих ног пульсацией. Щеки горят, а последние остатки здравого смысла выветриваются, оставляя одно лишь сексуальное напряжение.

Когда восточный красавец прислоняется к большому окну спиной, отступаю на несколько шагов в сторону постели, откидываю волосы назад с плеч и медленно облизнув верхнюю губу, дотрагиваюсь до лямки лифа. Неспешно стягиваю её вниз, затем вторую. Поглаживаю собственную грудь, не отрывая взгляда от лица Эмре, чувствую, как соски болезненно сжимаются до напряжённых розовых горошин. Не от моих действий конечно же, а оттого, что я читаю в его глазах. Похоть, жажду, необузданное влечение.

Дотрагиваюсь до передней застёжки лифчика, дрожащими пальцами расстёгивая её. И наконец откидываю красное кружево в сторону. Веду ладонями по животу, разворачиваюсь к мужчине спиной, касаюсь краёв трусиков, и наклонившись снимаю их.

— Теперь садись на кровать и ласкай себя.

— А ты? Не присоединишься? — выгнув бровь, интересуюсь я, повернувшись к нему лицом.

— Терпение, помнишь? Давай, дотронься до себя.

Не разрывая зрительного контакта сажусь на край постели, медленно раздвигаю ноги, облизываю палец и дотрагиваюсь до половых губок, раздвигая.

— Нравится, что видишь, господин Читин?

— Очень, — низким голосом произносит он.

Обвожу клитор по кругу, прерывисто дышу, когда бугорок тут же набухает под моим пальцем. Ускоряю круговые движения, когда тело пронзает новая молния возбуждения. Выгибаюсь, прикрыв веки и тихо стону. Открываю глаза, снова ловя взгляд Эмре. Он молча наблюдает, как моя рука начинает двигаться быстрее, в так с бёдрами, а вторая ладонь сжимает простыню, как вздымается моя грудь от рваного дыхания, как на лоб спадают взмокшие прядки и как стекают капельки пота по шее вниз, к ключицам, а после в ложбинку между грудей.

— Медленней. Ты обещала быть терпеливой, — командует Эмре, и я повинуюсь.

Ловя наслаждение, я улыбаюсь, толкаюсь бёдрами вперёд, и перехожу к мерным постукиваниям подушечкой пальца по клитору. Не позволяю себе полноценной стимуляции, которую так жаждет моё лоно. Это было жестоко, я не привыкла растягивать. Мне хотелось кончить быстро, жёстко и громко. Но, нужно было быть послушной.

Откидываюсь чуть назад, достаю руку из промежности и влажной ладонью веду по мокрому горячему животу вверх, сжимаю в тисках пальцев грудь. Дразню себя, играю с сосками, медленно разжигая пламя промеж ног, пока оно не превращается в пожарище.

— Нет, Маленькая Госпожа. Я не разрешал тебе кончить, — повелительные нотки в его тоне заставляют распаляться сильнее. — Теперь возьми себя пальцами. Так, как бы ты хотела, чтобы это сделал я.

Встаю на колени на кровати, выпрямляюсь в спине, и наконец позволяю двум пальцам грубо обхватить и сжать клитор. Как же хорошо. Всматриваюсь в ставшие чёрными от желания глаза Эмре, запрокидываю голову назад с негромким: «ммм» удовлетворения. Но мне недостаточно. Ввожу во влагалище пальцы, представляя, что это его пальцы изгибаются и двигаются внутри меня, воображаю, как его язык вылизывает мой клитор. Седлаю свою ладонь, когда представляю лицо господина Читина между своих ног. Желаю, чтобы он имел меня, растягивал, наполнял своим естеством.

И это состояние такое непривычное и желанное — животная страсть, когда моё тело повинуется только инстинктам, а мозг отключается напрочь, давая огромный простор эйфории и возбуждая сильнее. И фантазии, которые помогают дойти до предела быстрее.

— А теперь кончи для меня.

Меня не нужно было просить дважды. Забыв про смущение, я ввела третий палец, продолжая порывисто иметь себя, содрогаясь от каждого толчка. Мои ноги подрагивают, а стоны становятся громче, я ускоряюсь, всхлипывая от пронзившего меня остро-сладостного удовольствия. Наслаждаюсь тем, как он смотрит на меня, будто желая одного — овладеть. Громкий крик срывается с моих губ, удовольствие сжимает стенки и напрягает нервы, когда я получаю разрядку.

Оргазм обрушивается на меня, как штормовые волны.

Спустя секунду, я почувствовала, как Эмре обнимает моё всё ещё дрожащее, обмякшее тело, опуская его на постель. Гладкие простыни ласково охлаждают разгоряченную кожу, когда я вытягиваюсь в его руках, тяжело дыша и глядя на темноволосого из-под полуприкрытых век. Я замечаю, как мужчина жадно облизывает губы, обводя взглядом моё голое тело.

Господин Читин стаскивает с себя халат и боксёры, и я наслаждаюсь видом на его достоинство. У него красивый член, внушительный, но не слишком большой чтобы было больно, с изящным изгибом, который должен был попасть точно в цель.

— Ты же пьёшь противозачаточные? — спрашивает он.

— Конечно, не волнуйся.

Эмре нависает сверху, склоняется, чтобы поцеловать меня, и я ахаю, когда его член касается моего лобка. Мужчина великолепно целуется: энергично, но нежно. Хихикаю, когда он прикусывает мою нижнюю губу, оттянув зубами и отстраняется, приподнимая мои бёдра, чтобы скользнуть членом по влаге между моими складками. Издевается, делая несколько слишком медленных и мучительных движений вдоль половых губ, касаясь клитора и входа, наполняя меня своей смазкой, делая невероятно влажной, пока я снова дрожу от предвкушения. Вжимается в моё тело, а я обхватываю его талию своими бёдрами, чувствуя твёрдость его мышц.

— Эмре, — нетерпеливо стону я. — Можно теперь мне посмотреть?

— Если ты этого хочешь.

Я вздыхаю, облизываю пересохшие губы и говорю:

— Прошу.

Его длинные пальцы обхватывают член, двигаются неторопливо. Его большой палец обводит головку, чтобы распределить смазку по стволу. Наблюдать за чужой мастурбацией непривычно, но волнительно. К щекам приливает жар, я чувствую новую волну возбуждения.

— Быстрее, — шепчу я, пока мужчина приближает своё естество к моей голой груди.

Обхватываю его семенники, крепко сжимаю, из-за чего господин Читин шумно выдыхает. Его ладонь напрягается, он увеличивает темп, а щёки мужчины краснеют от учащённого дыхания.

— Теперь я хочу увидеть, как ты кончишь, Эмре.

Красавец-турок ухмыляется, ускоряет движения. С его губ срывается хриплый стон, когда пальцы крепче обхватывают член, и он продолжает скользить по нему ещё быстрее. Он ругается на турецком, второй рукой сжимая мою грудь. Наблюдаю, как соблазнительная капелька пота появляется на его лбу, затаиваю дыхание в предвкушении. Любуюсь венками, проступающими на гладкой плоти в его большой ладони. Господин Читин кончает с низким стоном, его семя выплёскивается струями на мои соски, грудь и живот.

Моё дыхание учащается, а по венам начинает бурлить желание, когда я восхищённо смотрю, как он источает прерывистые, длинные выдохи.

Когда Эмре падает на простыни, я переворачиваюсь набок, подпирая голову ладонью, чтобы рассмотреть каждую линию, каждый волосок и небольшой шрам на его груди. Мужчина сгребает меня в охапку и шепчет в растрёпанные волосы:

— Готова к следующему сюрпризу, Маленькая Госпожа?

Я стою на коленях в кровати, выгнувшись в спине и подставив попку мужчине. Его пальцы медленно проводят по промежности, и я начинаю стонать. Эмре дал передохнуть нам всего десять минут, пока отвечал на телефонный, видимо срочный звонок. И как только вернулся в спальню, потребовал встать в позу.

Рука мужчины вновь коснулась моих половых губ, раздвигая и проникая пальцами внутрь влагалища, страстно лаская клитор и подготавливая. Когда моё возбуждение вновь становится очень сильным, он отстраняется, и я ощущаю, как на тугое кольцо анального входа льётся прохладный лубрикант. Мужчина пускает в ход вторую руку, аккуратно вводя палец в моё заднее отверстие. Выдыхаю, вздрогнув, но господин Читин не позволяет мне отстраниться, продолжая ласкать. Чувствую, как поддаётся, раскрывается моя задняя дырочка. Я будто нанизана на кончики его пальцев с обеих сторон.

Эмре помнит каждую мою эрогенную зону, и его умелые действия заставляют меня снова становится мокрой, настолько что внутренняя часть бёдер становится влажной и липкой.

Вдруг его пальцы резко исчезают, и я, не меняя позы, поворачиваю голову назад, чтобы понять, что именно происходит. Мужчина отходит к невысокому комоду, напротив душевой, выдвигает один из ящиков и ищет что-то.

Кровать снова прогибается под его весом, когда господин Читин вновь нависает над моей попкой, а по коже бегут тысячи мурашек.

— Знаешь, что это?

Эмре протягивает руку и демонстрирует мне небольшой металлический предмет шириной в два его пальца и длиной около девяти сантиметров.

— Анальная пробка? — уточняю я. — Разве ты не войдешь в меня там?

— Нетерпеливая, — ухмыляется он. — С анальным сексом нельзя торопиться, поэтому начнём с неё. Я должен подготовить тебя для себя, поэтому и дома вставляй её смазав смазкой.

— Как пожелаешь.

— Теперь расслабься и получай удовольствие.

Внутрь заднего отверстия снова проник один палец, и принялся осторожно массировать стенки изнутри, после чего Эмре добавил ещё лубриканта, и аккуратно ввёл второй.

— Сильнее раздвинь ноги, — приказал мужчина и я сделала то, о чём он просил.

Пальцы второй его руки закружились вокруг клитора, потирая перевозбуждённый бугорок, заставляя стонать и до дрожи напрягать мышцы ног, чтобы не двинуться навстречу его ласкам. Эмре раздвигает мои половинки, грубо шлёпает по ягодицам, вызывая волну новых ощущений, продолжает дразняще играть с мокрыми складками другой ладонью.

Я задыхаюсь от стонов, уже на грани, почти рыдаю от неудовлетворённого желания. И наконец, чувствую давление на тугое колечко мышц заднего прохода. Я не препятствовала, наоборот замерла, ожидая продолжения.

— Молодец. Теперь немного потерпи, расслабь попку. Как только ты примешь пробку, получишь желаемое.

Он не спешил, позволяя мне привыкнуть, раскрыться, принять в себя чужеродное тело. И когда мышцы поддались, я ощутила, как в задний проход входит твёрдый, холодный металл, занимая своё место между ягодицами.

Я пошевелилась, пока пробка заполняла изнутри стенки ануса, слегка отдаваясь болью. Господин Читин нежно прогладил меня по спине, ласково проговорив:

— Твоя попка выглядит так сексуально, с этим красным камушком. Как ощущения, Маленькая Госпожа?

— Ммм… Это заводит, — честно призналась я, и осознание данного факта только добавило возбуждения.

Его ствол резко входит в моё влагалище, заполняя собой. На миг кажется будто время остановилось. Из моей груди вырывается вскрик наслаждения. Я так восхитительно наполнена им, что уже ощущаю, как желание накатывает, и начинаю мечтать об очередном прекрасном оргазме.

— Ещё, — требую я. — Быстрее.

Тихий шорох сзади, и рука мужчины ложится на мой клитор, ласково гладя нежную кожу, заставляя дрожать. В молчаливом ответе он сильнее толкается вперёд, совершая резкие, отрывистые пассы внутри меня. И с каждым толчком удовольствия, которые он дарит мне, я растворяюсь в Эмре, желаю узнать, чего хочет он сам, сорвать крики из его горла.

Ахаю, вцепляясь в стойку кровати руками, с трудом заставляя себя не двигаться, чтобы продлить наслаждение. Рука темноволосого тянет основание пробки на себя, заставляя металлический предмет частично выскользнуть, когда самая широкая часть пробки восхитительно раздвигает колечко мышц, растягивая. Удерживая предмет в таком положении, господин Читин принимает ритмично двигать бёдрами, наращивая темп, под таким углом, чтобы задевать головкой члена точку «G». Стону от ощущения наполненности, которое давали его твёрдая плоть и анальная пробка в совокупности.

— О Боже! — вырывается у меня против воли. — Ещё!

— Мастурбируй сама, — велит кареглазый.

Отпускаю спинку кровати, хватаюсь рукой за подушку, другой дотягиваюсь до налитого кровью клитора, уже слишком раздразнённого его руками. Бугорок тут же отзывается, подавая электрические разряды туда, где узлами скопилось желание. Не выдерживаю, подаюсь бёдрами навстречу движениям Эмре. Из груди вырываются уже не сладостные стоны, а жалобные крики, молящие о разрядке.

Господин Читин снова вытаскивает пробку наполовину, затем резко вставляет в анус. Повторяет это действие ещё и ещё, имея меня уже в оба отверстия одновременно. Металлический предмет влетает и вылетает уже почти не встречая препятствий от сопротивления мышц. Я получаю тройное удовольствие, которое не получала ни разу в жизни. Мои бёдра встречаются с его лобком в быстром, убийственном темпе.

Задыхаюсь, когда мышцы тела сводит от напряжения. В гостиничном номере витает терпкий запах похоти. Член Эмре издаёт чувственные, хлюпающие влажные звуки. Ускоряю движение своего пальца по лону, когда мужчина наращивает темп, хотя я и не представляла, что можно быстрее.

Кричу, сдирая горло, содрогаюсь, когда колечко ануса сжимается и разжимается, напрягаются стенки влагалища, а взбухший клитор будто готов лопнуть на части. Волны наслаждения захватывают с головой, когда он окончательно вынимает пробку, и я кончаю, выгибаясь, постанывая от сотни мощных сокращений получивших долгожданную кульминацию мышц.

Господин Читин бормочет что-то на турецком, толкается во мне ещё трижды, прежде чем достать член и излиться на мою попку тёплой, вязкой спермой. Издаёт низкий стон и затихает, когда я падаю на постель, не в силах больше держаться.

Эмре ложится рядом, накрывая нас одеялом. Его глаза встречаются с моими, и наше тяжёлое дыхание начинает замедляться.

— А теперь поспи, Маленькая Госпожа. Нам обоим нужен отдых.

Громкий стук в дверь прерывает мой сон. Оглядываюсь в поисках халата, накидываю и ищу Эмре, но мужчины в номере нет.

Спешу открыть дверь, и встречаюсь глазами с девушкой, сотрудницей рум-сервиса, которая расплывается в услужливой улыбке:

— Доброго дня! Ваш завтрак готов, позволите войти?

— Завтрак? Я ничего не заказывала.

— Заказ поступил с ресепшн.

Пустой желудок, прознав про еду, активным урчанием напомнил о необходимости перекусить.

Приглашаю сотрудницу отеля внутрь, и девушка закатывает сервировочную тележку в номер. Сотрудница принимается за работу, расставляя на столе блюда и снимая с них крышки, периодически бросая на меня недовольные взгляды. Думает, что я не вижу. За кого она меня принимает, интересно, раз позволяет себе смотреть так?

— Вы что-то хотели спросить? — удивляюсь собственной смелости, но отступать некуда.

— Нет-нет, — лицо работницы заливается румянцем. Будто ещё чуть-чуть и она сбежит без оглядки. — Желаю приятного аппетита.

— Благодарю. У вас прекрасный сервис, — отвечаю я.

Девушка кивает, выставляет на стол вазу и небольшой букет нежных пионов.

— Хорошего дня! — натянуто желает работница, и ретируется, волоча за собой тележку.

Улыбаюсь, погладив мягкие лепестки цветков. Они такие красивые, бархатистые, и источают необыкновенный аромат. Пожалуй, это впервые — когда мне дарят пионы. Валерка дарил мне букеты всего два раза за прожитые вместе годы: на выписку Павлика из роддома и на первом свидании. И это всегда были розы, которые я не очень любила.

Эмре удивил меня. Такой милый жест внимания, заставил меня счастливо улыбнуться, а сердце ускорить свой ритм. Среди бутонов, в лучах осеннего солнца сквозь окна гостиничного номера, поблёскивала крупная карточка с логотипом цветочного магазина. На обратной же, катонной стороне, аккуратным, почти печатным почерком было выведено:

«Надеюсь, ты выспалась, Маленькая Госпожа? Мне пришлось уехать по делам, ты можешь оставаться здесь сколько пожелаешь. Твой номер телефона у меня есть. Мы встретимся в следующую субботу, а пока я запрещаю тебе мастурбировать и кончать наедине с собой. Подготовься к нашей следующей встрече, твой Эмре».

Я зажмурилась, наслаждаясь моментом. Господин Читин так обходителен, будто не купил меня в Клубе для собственных утех, а я девушка, за которой он красиво ухаживает. Сомневаюсь, что остальные мужчины из Клуба так же относились бы ко мне.

От мыслей о внимании мужчины, утро становилось чудесным, как и удивительно солнечная для середины ноября погода за окном.

Собственно, настроение поднималось и из-за завтрака, который подготовил для меня восточный красавец. Корзиночка со свежеиспечёнными круассанами, так и манила схватить один, намазать джемом и поскорее ощутить его вкус. Рядом красовалась тарелка с омлетом, колбасками-гриль, помидорками черри, зеленью, несколькими видами мягких сыров и тоненько нарезанной ветчиной. Чуть дальше тарелка с нарезкой из ананасов, манго и клубники. Несколько маленьких баночек с разными видами джемов, кувшин апельсинового сока и чайничек с чёрным чаем.

Наверное, я никогда в своей жизни не ела в таких количествах. Но оторваться было невозможно, настолько еда в отеле была вкусной.

Позавтракав, я включаю телефон, и мне тотчас приходит сообщение о зачислении средств на карту от Елизарова. Руководитель исполнил своё обещание в срок. Тут же мой старенький телефон пиликает из-за входящего сообщения от Бориса: «Котова, напишите адрес, я отправлю курьера с вашей сумкой с вещами, которая осталась в моей машине».

Точно! И как я могла об этом забыть? Уж не в этом вульгарном платье и неудобных туфлях я собиралась сесть в метро, а после в автобус до Люберец. Мысленно благодарю Мистера Бюджета за его прагматизм, и быстро строчу адрес отеля, и номер комнаты.

И пока жду курьера, принимаю душ, успеваю высушить волосы и даже немного понежиться в постели. Такая возможность мне выдастся не скоро. И после долгожданного стука в дверь, получаю наконец-то свои вещи.

А потом солнечная Тверская улица с шумной дорогой и множеством магазинов, метро и переход на Пушкинскую, тридцать пять минут до Жулебино без пересадок, ещё десять пешком по Жулебинскому бульвару, чтобы забрать сына у свекрови. Часовая прогулка с Павликом до детской площадки, поход в продуктовый, и снова автобус, до дома. Я была так счастлива, когда проводила время со своим малышом наедине.

Дом встречает нас с сыном громко работающим телевизором. И жутким запахом гари. Отправляю Павлушу мыть руки, а сама бегу на кухню. И застываю в ужасе: на плите уже дымится почерневшая сковородка с чем-то чёрным, что скорее всего раньше было рыбными палочками. Снимаю сковородку с конфорки, попутно выключая газ — ещё пара минут, и она могла бы загореться. Подставляю горячий металл под тёплую воду, выставив руку вперёд, дабы раскалённое масло, начавшее шипеть, не обожгло мою кожу. И как только катастрофа устранена, бегу в спальню.

— Валера! — зову благоверного, но в ответ слышен только храп. — Валера, чёрт тебя дери!

Муженёк ворочается в постели, недовольно приоткрывая глаза. Чувствую застоявшийся запах перегара. Ну надо же, жена с сыном в дверь, а он снова к пивной бутылке.

— Чего разоралась, Алёнка?

— Котов, ты решил спалить нашу квартиру? Что за безответственность?

— Ой-ой, велика беда, сжечь эту дыру.

— Валера, это наш дом! Единственный дом, между прочим. Куда бы мы пошли, сгори квартира, на улицу? Твоя-то мать нас к себе не пустит.

— Не смей упрекать мою маму! Она переехала, чтобы помогать тебе, а ты неблагодарная нос воротила.

— Помогала? Нет, ты правда так считаешь? — вспыхнула я. — Твоя мать только упрекала меня, ни разу не помогла с Павликом, да и я не просила её переезжать и помогать! Никогда ничего не требовала, это было её желание. Но теперь почему-то должна в ноги кланяться за её постоянное порицание и унижение.

— Правда глаза колит? Мама во всём права, — мерзко проговорил муж, вставая с кровати, и немного пошатываясь. — Ты никчёмная жена, никакая в постели, готовить не умеешь, и меня не уважаешь! Считаешь себя хорошей матерью, но бежишь на работу забывая о муже и сыне! Да другие жёны часами квартиру вылизывают, мужей с работы встречают в пеньюарах и ужином из трёх блюд. А я всё жалею тебя, дурочку, потому что кому такая нужна будет, если я тебя брошу?!

— Ты сам себя слышишь, Котов, неужели не стыдно? Я устроилась на работу только ради Павла. Потому что ты не способен принести в дом ни копейки, Валера. Я бросила учёбу, потому что ты так хотел. Я забыла о карьере, потому что ты так хотел! У меня не осталось подруг, кроме Светки, потому что тебе не нравились мои друзья. Мы занимаемся сексом раз в год, потому что ты никогда не хочешь. Ты изменил мне, но я простила! Мы брали кредиты, потому что ты гордо величал себя «важным бизнесменом», а я отказывала себе во всём. Я слушала твои оскорбления, оскорбления твоей матери, и ни разу не жаловалась. Потому что наш сын любит тебя и свою бабушку. Ты, Валера, ни разу мне доброго слова не сказал, как и Ирина Степановна.

Я не выдержала, высказала всё, что копилось в душе. Никогда не была женой, которая «пилит» мужа, упрекает во всём. Ни разу не просила новый телефон, деньги на одежду, романтических поступков и подарков. Мы и на море-то никогда не были. Потому что я всегда молча поддерживала мужа, его мечту и работу. Думала, что должна.

Любимый бабушкин дом в деревне, доставшийся мне в наследство продала ради очередного покрытия кредита, взятого ради Валеркиного гаража. Но в ответ получила очередные оскорбления. Надоело!

— Да после таких слов, Алёнушка, я не то что спать с тобой, видеть тебя не хочу! — выкрикнул он, и стукнул кулаком по стене. — Тварь неблагодарная!

Муж резко открыл шкаф, натянул на себя синие треники, олимпийку. Выскочил в коридор обуваясь, и сдёрнул пуховик с крючка.

— Не жди меня, вернусь, когда захочу!

— Скатертью дорога, Валера. Не приходи, пока не протрезвеешь!

Котов громко хлопает входной дверью, так, что со стены рядом с дверью сыпется штукатурка. Испуганный сынишка, выходит из ванной комнаты и прижимается ко мне, вытирая слёзки кулачками. Обнимаю Павлика.

— Мамочка, когда я вырасту, я смогу защитить тебя от папы! Он больше не будет тебя обижать!

На моих глазах слёзы, от слов малыша. Целую его щёчки, глажу волосы.

— Ты моё счастье. Мама тебя очень сильно любит, ты знаешь?

— Знаю, мамочка.

Сползаю по стене, всё ещё прижимая сынишку к себе. Я не должна плакать при нём. Мать должна быть сильной, обязана показывать пример и не перекладывать свои проблемы на ребёнка. И я постараюсь помириться с Валерой, как бы противно не было. Ради сына.

Предпоследняя неделя ноября пролетает быстро за работой. Офис снова загружен, в особенности отделы бухгалтерии и маркетинга. Сотрудники носятся по коридорам как угорелые, ведь нагрянул сын владельца и потребовал множество документов.

Ходят слухи, что отец передаст на днях полное управление банком ему. И все боялись кадровых перестановок, а начальники отделов старались услужить. Борис Борисович уехал в командировку, и парадом командовала Марианна Святославовна.

И конечно же, заместитель главбуха начала гонять своих самых нелюбимых сотрудниц. Всю неделю только и слышалось: «Алёна Сергеевна, срочно кофе! Коробчук, быстро в архив! Котова, отсканируйте чёрную папку за прошлый квартал! Светлана Васильевна, чего расселись? Быстро сведите предварительные графики!»

Светка то и дело причитала о том, что Святославовне пора на пенсию, выкуривала на две сигареты больше чем обычно, и обиженно поглядывала на Георгия, с которым они «не сошлись интересами».

Валера, после ссоры вернулся на следующее утро. Пропахший бензином и соляркой — видимо возился в чьей-то машине. Но это не скрыло от меня запах слишком приторных, противных женских духов. Был ли он с женщиной, как это случилось три года назад, или с ними выпивала жена одного из друзей — мне было неизвестно и узнавать не хотелось. Просто не могла предъявить ему в этот раз, потому что сама за день до скандала отдавалась едва знакомому мужчине за деньги.

Вечером того же дня, я объяснила сыну, что ссоры бывают между родителями, и ничего страшного в этом нет. Что папа разозлился, но всё хорошо и оба родителя несмотря на споры любят его по-прежнему. Всегда считала, что, если пара ссорится, или даже разводится ни один из родителей не имеет право настраивать ребёнка против другого. Даже если обиды сильны. Даже если подгорает.

С мужем мы не разговаривали всю неделю. Я молча возвращалась с работы, также молча готовила ужин, и молча ложилась спать в комнату Павлуши.

И вот, наконец настала суббота.

Валерка изъявил желание уехать на рыбалку с друзьями на выходные, мне же это было только на руку. Не было рядом Елизарова, который выписал бы мне очередной командировочный лист, и пришлось соврать Светке, что я таки решилась сходить на свидание.

Коробчук была крёстной матерью моего сына, и за неимением своих деток, души не чаяла в моём малыше. Всегда протягивала руку помощи. И была только рада, думая, что я решилась уйти от Валеры, которого она терпеть не могла ещё с института.

«Тебе хоть есть что надеть?» — вопрошала подруга.

«Котова, а возьми моё коктейльное платье со второго дня свадьбы сестры? Всё равно висит пылится. Мои десять лишних килограмм не позволяют его надеть», — тут же смеялась она.

Света была достаточно обеспечена по моим меркам. Независимая, сразу же после получения диплома начавшая строить карьеру в банковской сфере. К сожалению, одинокая, но в этом были и свои плюсы: деньги тратились только на её собственные нужды, большая двушка в Ясенево стала подарком её родителей на совершеннолетие, а зарплата старшего бухгалтера превышала мою вдвое. Но, подружка готова была променять всю эту независимость на хорошего мужчину и крепкую семью. Женщина мечтала о белокурой дочурке. И всё же, смотря на мой брак, Светка не раз повторяла, что лучше одной, чем с таким, как мой Валера.

Коробчук расспрашивала меня весь субботний день, что это за мужчина и почему я вдруг решилась на свидание за столько лет, но контракт не позволял мне вдаваться в подробности, поэтому я лишь отмахивалась и обещала рассказать «если всё сложится».

Подруга помогла уложить волосы нежными волнами, с превеликой радостью сбегала со мной в магазин нижнего белья, и поддержала в выборе нежно-розового комплекта, в тон платью. Одолжила всю свою косметику, подобрала аксессуары, и строго-настрого запретила одевать мои поношенные сапоги, предоставив во временное пользование свои дорогущие ботфорты на низком каблучке.

И наконец, я направилась к отелю на Тверской, ко времени, назначенному Эмре.

Господин Читин встретил меня лично, в красивом холле своего отеля. Положив руку на мою талию, проводил к лифту, и нажал кнопку верхнего этажа.

— Эмре, мы не направляемся в номер? — удивлённо вопрошаю я.

— Нет, Маленькая Госпожа. Сначала мы поужинаем.

— У нас что, свидание? — вырвалось у меня, и я тут же прикрыла накрашенные блеском губы.

— Ты ведь не влюбилась, Алёна? — вдруг серьёзно спрашивает господин Читин. — Я не смогу дать тебе большего, ты же понимаешь?

— Нет, не волнуйся. Ты невозможно красивый, галантный, интересный человек. И Прекрасный любовник. Я чувствую с тобой связь, но будто со старым, близким другом, — честно ответила я. — И естественно я помню о правилах Клуба. Никаких чувств. Но про дружескую симпатию там ничего не было сказано, — добавляю, улыбнувшись.

— И я чувствую то же самое. Значит, друзья с привилегиями? — смеётся он.

— Идеально. Думаю, это нам подходит, — удовлетворённо киваю я.

Двери кабины лифта открываются на этаже с рестораном. Здесь красиво: столики со свечами, мягкие диванчики, панорамные окна с видом на Красную площадь.

Хостес тут же провожает нас к одному из них. Эмре деликатно помогает снять моё пальто, отодвигает стул, и помогает присесть. Осматривает лёгкое платье с открытыми плечами, воздушными рукавами, и кружевной юбкой. Садится, напротив.

— Ты сегодня такая нежная как цветочек. Мне нравится.

— Благодарю. Твой костюм тоже великолепен.

Официант приносит меню, подливает воду в стоящие бокалы.

— Итак, Маленькая Госпожа, что предпочитаешь?

Заглядываю в меню, задумавшись. «Балтийский угорь с огурцом и икрой хариуса, тартар из карельской форели с соусом из японской крапивы и “мороженным” из молодого щавеля, утка конфи с пюре из батата и томатным чатни с соусом из красных слив, меренга из каштанового мёда и фуа-гра», — и ещё множество совершенно незнакомых мне названий.

— Понимаю, — улыбается мужчина. — Я тоже не люблю все эти пафосные блюда. Дома предпочитаю долму, пиде и менемен. Первое похоже на ваши голубцы, пиде можно сравнить с расстегаями, а последнее — Турецкий омлет с овощами.

— Звучит вкусно. А нашу кухню ты пробовал?

— Классическую? Конечно. Уха и блины с красной икрой великолепны.

— Мой сын обожает блины. Но самые любимые у него — с вишнёвым домашним вареньем. Я всегда добавляю мяту при варке, и оно перестаёт быть слишком приторным, — довольно произношу я, вспоминая, как Павлик каждый год с радостью ждёт масленицу.

— Как зовут твоего сына?

— Павел.

— Красивое имя. Он, наверное, очень счастливый малыш, ведь у него замечательная мама.

— Я надеюсь, — заливаюсь краской я.

Нашу беседу прерывает вновь подоспевший официант. Господин Читин интересуется, может ли он заказать на своё усмотрение, и я соглашаюсь. Ведь подобная кухня мне совершенно незнакома.

Эмре рассказывает о Турции, пока мы ожидаем заказ. И наконец официант расставляет перед нами тарелки.

— Два диких сибаса на гриле, — комментирует молодой человек. — Плато на две персоны, — ставя большой железный поднос со льдом и разнообразными морепродуктами продолжает тараторить он. — И два бокала «Пти шабли». Приятного аппетита!

— Ты забыл заказать гарнир? — удивляюсь я.

— Нет, Маленькая Госпожа. Забыла, что тебе нельзя овощи и фрукты? Зато рекомендовано употреблять белковую пищу.

А ведь правда, перед анальным сексом действительно были противопоказаны овощи, фрукты, хлебная и молочная продукция, хотя бы в день, когда акт должен был состояться. Ещё нельзя было пить много алкоголя, если только пару глотков. Учитывая, что я ничего не успела поесть сегодня, кроме чашки кофе и глазуньи из двух яиц, поначалу даже немного взгрустнула. Но предвкушение шикарного секса затмило все печали.

— Начни с Новозеландской устрицы «Белый жемчуг», — рекомендует мужчина, пока я с глупым видом пытаюсь понять, как есть это влажное, непонятное нечто.

Заметив мою растерянность, он снисходительно улыбается, берёт одну из раскрытых ракушек со льда, выдавливает из лимонной дольки сок, и поднеся к губам раковину выпивает то, что находится внутри. Берёт вторую ракушку, повторяет прошлые действия и протянув руку, подставляет ракушку к моим губам.

— Хочу покормить тебя. Давай, просто втяни в себя мясо. Медленно прожуй и почувствуй послевкусие.

И я повинуюсь. На первый взгляд устрица похожа на сырую слизь, такую неприятную, что хочется выплюнуть это в салфетку. Но немного прожевав я ощущаю сладковатое ореховое послевкусие.

— Ммм… Неплохо, — удовлетворённо произношу я, и делаю глоток белого вина.

Затем Эмре подсаживается ближе, кормит меня гребешком и сашими из тунца и лосося с японскими соусами. От морского ежа я отказываюсь, и когда мы доедаем сибас, вечер плавно перетекает в ночь, а ужин в нечто большее, чем простое поедание пищи.

Я слышу, как Эмре расстёгивает пуговицы на своей бежевой рубашке. Вижу, как лёгкая ткань падает на пол, за ней следует ремень с брюк. С наслаждением наблюдаю, как мужчина расстёгивает ширинку, и спускает штаны, а после зелёные боксёры.

Сегодня господин Читин раздевается передо мной, пока я медленно погружаюсь в горячую воду ванны, в его номере. Эмре следует за мной, ложится в белую ванну, и наши тела утопают в пышном облаке ванильной пены.

Расплываюсь в улыбке от жгучего желания, когда влажные губы мужчины страстно целуют меня в плечо. Он гладит моё тело под водой, соблазнительно трётся членом о попку. Пар забивается в нос, обжигая лёгкие, а горячая вода приятно обволакивает кожу.

Откидываюсь всем телом на Эмре, в прямом смысле ложась на него спиной, прижавшись к мощной груди, а поясницей к его паху. Наблюдаю, как капли воды стекают по его коленкам. Довольно стону, когда господин Читин обнимает меня в районе подмышек, медленно и мучительно крутит мои соски, заставляя вожделение вскружить мою голову. Укладываю голову на его плечо. Вода расслабляет мышцы — именно этого мой любовник и добивался, расслабить моё тело и анус.

Под водой касания будто другие, не такие, как в воздухе: лёгкие, скользящие, необычные и приятные. Я таю под его ладонями, которые гладят плечи, грудь, живот, бёдра. Разводят мои ноги настолько, насколько позволяют бортики ванны. Чувствую, как его ствол встал, упираясь в мои ягодицы.

Когда руки Эмре снова возвращаются к горошинам сосков, с моих губ срывается первый возбуждённый стон. Красавец-турок покусывает моё ушко, снова гладит живот, спускаясь до лобка, но намеренно дразня и не дотрагиваясь до половых губок. Наслаждается моим новым несдержанным стоном из-за жаждущего близости нутра.

— Может быть хватит прелюдий? — шепчу я. — Возьми меня. Возьми куда пожелаешь, только не мучай.

— И снова никакого терпения, Маленькая Госпожа. Я запрещаю тебе перевозбуждаться. Но разрешаю стонать, кричать и умолять, — серьёзно отвечает он.

— Тогда умоляю, возьми меня, полностью. Здесь и сейчас. Хочу почувствовать тебя.

— Сначала развернись ко мне попкой, — командует господин Читин. — У меня для тебя сюрприз.

Покорно привстаю, перевернувшись. Встаю на четвереньки и прогибаю спину, выставляя ягодицы прямо перед его лицом. В ванне всё это делать не шибко удобно, но очень необычно. У меня ещё не было подобного опыта, Валера никогда не хотел экспериментировать. Я же могла только фантазировать о разнообразном сексе, игрушках и позах. Потому и к подготовке к аналу подошла со всей серьёзностью, изучив множество советов в интернете на эту тему. Чтобы в полной мере прочувствовать всё, что мог преподнести мне Эмре.

Он, так красив, его тело сводит меня с ума, всю неделю до сегодняшней встречи заставляя прокручивать в голове различные пошлые сцены и мечтать, что именно он будет со мной делать.

Мужчина чем-то шуршит, оборачиваюсь, замечая, как он наливает смазку на очередную анальную пробку. Только эта пробка совсем непохожа на ту, металлическую. Она тоньше, но длинней. Пластиковая, серая и с кнопочкой. От вида игрушки возбуждение накаляется, мужчина шлёпает меня по попке, и этот шлепок приносит безумно приятное ощущение. Я выпячиваю ягодицы ещё сильней, в ожидании нового удара. Представляя, как после этого Эмре оближет каждую клеточку моего тела и отымеет как грязную потаскушку.

Господин Читин растирает смазку по моей задней дырочке, медленно вводит палец. Хищно скалится и дразнит меня вводя второй. Несколько раз двигает пальцами туда-сюда. Вытаскивает их, и наконец приставляет пробку ко входу в узкий задний проход.

— Да, скорее! — молю я.

— Нет, Маленькая Госпожа, потерпи. Сейчас будет приятно. Не переживай, пробка водостойкая.

Я охаю, когда анус наконец растягивается под давлением игрушки. Эмре мучает меня, вставляя её медленно, миллиметр за миллиметром, вытаскивая и засовывая вновь. Мои руки, которыми я опираюсь на дно ванны, начинают дрожать от напряжения. Мужчина по всей видимости наслаждается зрелищем, пока я обиженно поскуливаю от желания.

И вот, пробка наконец погружается полностью. Издаю томный, протяжный стон. Господин Читин проскальзывает рукой под мой живот, страстно покусывает плечо и шею, когда дотрагивается до возбуждённого бугорка одной рукой, а второй нажимает кнопочку на пробке.

— О боже, Эмре! — вскрикиваю от удовольствия.

Вибрация пробки в заднем проходе настолько приятна, что я неосознанно постанываю, кусая губы. А моя кожа покрывается мурашками то ли от возбуждения, то ли от холодного воздуха на теле на контрасте с горячей водой. Мне так сильно хочется поскорее кончить, что тело сходит с ума. На внутренней стороне бёдер снова образовалась влага от без остановки выделяющейся из влагалища смазки. А само лоно тоскливо ныло, ощущая пустоту без его пальцев и члена.

Я мечтала хотя бы самой коснуться своей плоти, но мужчина строго-настрого запрещает это делать, требуя подождать. Волны вибрации проходят по стенкам ануса, заставляя кровь сильнее приливать к дырочке. Слышится щелчок кнопки, и Эмре увеличивает скорость.

— Теперь развернись, и оседлай меня, Алёна, — требует он. — Хочу, чтобы сейчас ты была главной. Тебе нравится иметь власть над мужчиной?

— Мне всегда этого хотелось.

Это так заводит, подстёгивает желание. Поворачиваюсь, садясь на его бёдра, смотрю в его тёмные глаза, горящие огнём и не могу отвести взгляд. Не хочу медлить, желая только одного — ощутить его твёрдость каждой клеточкой тела, слышать рваное дыхание и шлепки наших мокрых тел, и накрываю его губы в пламенном поцелуе. Господин Читин не менее порывисто отвечает на поцелуй, обнимая меня за плечи, и гладя мою спину в районе лопаток.

Седлаю его естество, принимая во влагалище горячий член. Начинаю плавно и чувственно двигаться, наслаждаясь каждым толчком своих бёдер, погружающим его ствол как можно глубже в меня.

Шумно вскрикиваю, закрыв глаза от удовольствия. Мужчина нещадно выкручивает мои соски, тянет их пальцами, вынуждая чувствовать то боль, но головокружительное наслаждение. Впиваюсь зубами в кожу на его шее, и не могу сдержать очередной стон. Принимаюсь двигать бёдрами сильнее, катаясь на члене.

Опять чувствую влажные поцелуи на шее и язык на ключицах. Пробка продолжает вибрацию, когда мой любовник включает третью скорость. И тут же берёт губами соскок, облизывая по кругу, прикусывая зубами, второй рукой поглаживая поясницу.

Его ладонь вдруг тянется к моему горлу, нежно сжимая шею, когда я начинаю неистово прыгать на нём. Небольшая грудь дёргается в такт моим движениям, задний проход пульсирует, и я нахожу ту самую позу, в которой пробка почти дотягивается до точки «G». Чувства обостряются, кажется я скоро кончу. Руки мужчины перемещаются на мою попку, безумно сильно сжимая ягодицы.

В глазах темнеет, двигаюсь ещё быстрее, скачу сверху как ошалелая наконец заполучив власть. Сильное трение стенок влагалища о член уносят меня в пучину наслаждения. Каждый сантиметр его ствола растягивает моё лоно до самого предела, я насаживаюсь на всю длину так глубоко, что головка толкается прямиком в шейку матки.

— О, Эмре! Я хочу тебя ещё глубже, Эмре!

И мужчина сам начинает толкаться в меня со стоном, параллельно с моими движениями. Трение настолько сильное, что тело бросает в дрожь, заставляя меня кричать не сдерживаясь.

— Вот так? — хищно ухмыляется он.

— Да, — всхлипываю я, уже где-то на грани реальности. — Ещё, глубже, прошу.

Не сбавляя темпа, я протяжно ору, зажмурив глаза и изогнувшись в пояснице. Стенки влагалища сокращаются вокруг его члена, подводя мужчину к краю. Стенки же ануса сжимаются вокруг вибрирующей пробки, позволяя мне нырнуть в пучину двойного удовольствия.

Последнее обоюдное движение, и мужчина кончает прямо в меня, подстёгивая на новые волны оргазма от ощущения горячей спермы в моей дырочке. Получаю разрядку с диким стоном, и наконец расслабляюсь, потихоньку приходя в себя. Эмре отключает пробку, когда я слезаю с его члена и обессиленно падаю на грудь мужчине, замечая наконец какой холодной стала вода в ванне.

Дав нам отдышаться несколько минут в ванне, господин Читин вылезает сам, даже не удосужившись вытереться, помогает выбраться мне и подхватывает за ягодицы, прижимая к холодной плитке ванной комнаты.

Обхватываю его бёдра ногами, цепляясь за плечи. В такой позе, неистово целуясь, мы перемещаемся к постели.

Спиной чувствую холодные простыни, и замираю, разглядывая нависшего надо мной мужчину. Эмре целует каждый миллиметр моей бледной кожи, скользит по изгибам тела губами, замирая возле лобка.

— Ты?..

— Хочу попробовать тебя на вкус, Маленькая Госпожа.

— Никто и никогда не целовал меня там...

— Ни разу? — удивляется любовник, удобно устраивая лицо промеж моих ног и опаляя складки горчим дыханием.

— Ты будешь первым, — робко отвечаю я, отводя взгляд.

Господин Читин оставляет россыпь поцелуев на моём животе, лобке и внутренней части бёдер. Проводит языком по складочкам, раздвигая половые губки пальцами. Стону, разводя ноги шире. Его язык проходится по каждой складке, аккуратно и медлительно. Мягко входит во влагалище, вылизывая смазку возле входа, несколько раз толкается внутрь и это совсем другие ощущения. Не как от пальцев, члена или вибратора. Никто ещё не имел меня языком во влагалище, но это дико приятно. Тёплая, нежная, немного шершавая плоть трепещет в моём нутре извиваясь, облизывая стенки острым кончиком, двигаясь быстро, стремительно.

Язык Эмре снова устремляется к клитору, с нажимом проходясь по нему. Он посасывает, лижет, мусолит и слегка покусывает зубами возбуждённый бугорок. А после резко вбирает его в себя, и с моим оглушительном стоном отпускает. И из-за такой активной, новой для меня ласки я сжимаю в кулаках простынь, закидываю ноги на мужские плечи, выгибаюсь так сильно, чтобы максимально приблизить свою жаждущую плоть к его возбуждающему рту.

Но, любовник не даёт мне кончить, отстраняется именно в тот момент, когда я почти готова ощутить мощный оргазм.

— Ты великолепна, Маленькая Госпожа, — шепчет господин Читин мне на ухо, раздвигая мои ноги ещё шире и любуясь видом. — Хочу, чтобы ты кончила с моим членом в твоей попке сегодня. Постараешься ради меня?

— Я готовилась к этому целую неделю, Эмре. Потому приступай скорее.

Закусываю губу и зажмуриваюсь, будучи в полной готовности получить оргазм любым способом.

— Сначала наденем на тебя их, — заговорщически произносит мужчина, доставая из тумбочки вакуумные стимуляторы для сосков.

Смазывает их лубрикантом, и надевает на мои горошинки. Включает, и о Бог мой, почему я раньше не приобрела такую вещь для себя? Чувствительные сосочки от воздействия смазки вместе со стимулятором посылают импульсы прямиком по нервам, до самых кончиков пальцев на ногах. До чего же приятно!

Следующим из тумбочки был вытащен фаллоимитатор: розовый, чёрт его дери, огромный и толщенный, по всей длине имитирующий вздувшиеся венки, с функцией вибрации клитора.

— Теперь повернись попкой, засунь его в себя, и прими меня в свою заднюю дырочку.

— Ты хочешь, чтобы я умерла от оргазма, да? — смеюсь я, но мужчина сохраняет серьёзное выражение лица.

— Не сейчас, но через несколько минут да, — шутит он.

Покорно меняю позу, вставая на четвереньки, подставляю рукой искусственный фаллос, насаживаюсь на твёрдый пластик, затем тяну складки кожи в стороны, открывая чувствительный бугорок, когда силиконовый наконечник ложится на клитор. Нажимаю кнопку первой скорости, и сосредотачиваюсь на том, как импульсы наслаждения отдаются по влагалищу и клитору, как соски ноют от стимулятора, и как мне хочется, чтобы Эмре наконец загнал свой член в мой анус.

Чувствую, как умелые руки господина Читина мягко прижимают меня к кровати, продолжая ласкать спину и ягодицы. Прикусываю нижнюю губу, когда головка его возбуждённого члена обильно смазанная лубрикантом касается моих половинок. Двигаю бёдрами навстречу ему.

Любовник входит в меня не рывком, аккуратно и медленно вставляет на четверть длины, давая мне привыкнуть к его стволу в своей попке. Приподнимаюсь на руках, шумно выдыхаю, чувствуя лёгкий дискомфорт. В этот момент Эмре проходится ладонью по моей голове, волосам, надавливает на поясницу, и почти выйдя до конца, загоняет член обратно на всю глубину.

— Какая восхитительно узкая дырочка, — похотливо шепчет он. — Ты готова?

— Ещё как.

Он сильной хваткой прижимает моё тело к себе. Совершает короткий толчок, и медленно наращивает темп, даря наслаждение нам обоим. Дискомфорт уходит, оставляя место возрастающему наслаждению от анального секса. Расслабиться помогают и стимуляторы вместе с фаллоимитатором, передавая импульсами по всему телу разряды.

Столько удовольствия разом, в каждой моей чувствительной точке. Разве не об этом я мечтала всегда?

— Поторопись, Эмре, я не смогу долго сдерживаться… Прошу!

Ладонь любовника обхватывает мой подбородок, сжимая. Прижимаю к губам большой палец его руки, томно посасываю. Его обжигающее дыхание на позвоночнике и глухие стоны ласкают слух. Включаю максимальную скорость на секс-игрушке, истошно стону, выкрикиваю имя мужчины, молю быть резче, быстрее, грубее. Извиваюсь, предчувствуя приближающийся оргазм.

Восточный красавец резко выходит из моего ануса, и входит обратно, пока я в такт его движениям, продолжаю стремительно иметь себя искусственным фаллосом во влагалище. Эмре ускоряется, задаёт небывалый ритм.

Гостиничный номер начинает плыть перед глазами. Я сжимаю простынь в кулаке, чуть ли не разрывая ткань. И как только моё тело начинает бесконтрольно извиваться и трястись от наступления фееричного экстаза, а крики переходят в оглушающий визг, я ощущаю, как господин Читин с силой сжимает мои ягодицы руками, и после очередного глубокого толчка, замирает.

Падаю на постель, и мужчина тут же наваливается сверху, накрывая меня своим мощным, разгорячённым телом. Блаженно закрываю глаза, продолжая учащённо дышать.

Через некоторое время, мужчина перекладывается рядом на бок, пока я снимаю с себя все примочки, и подложив ладонь под руку, укладываюсь напротив него. Эмре оглаживает меня по волосам, накручивает прядку на свой указательный палец.

— Хочешь сходить со мной в душ через пару минут? — заговорщически шепчет он.

— Просто помыться вместе? Нет, это слишком скучно, — отшучиваюсь я.

— Шалунишка, — хохочет мужчина. — Сначала я намылю твоё тело, потом ты моё, а после… — он выгибает одну бровь, ухмыляясь. — Я подумаю, наказать тебя, или порадовать.

— Накажи. Я была сегодня очень плохой, — отвечаю я, закусив губу.

Мы продолжаем флиртовать, Эмре шепчет пошлости мне на ушко, рассказывает в каких местах и позах хотел бы взять меня, и что именно вытворить с моим телом. Я уже собираюсь подняться с постели, чтобы направиться в душевую кабину, но меня останавливает писк моего телефона.

Провожу по экрану, увидев сообщение от Светки. Читаю, и задыхаюсь от паники, поглотившей меня:

«Алёна, приезжай срочно! Павлику стало плохо! Я вызвала скорую, мы едем в больницу рядом с моим домом».

Сын, мой сыночек. Мысленно проклинаю себя на чём свет стоит. Уехала, развлекалась, а Павлуше стало плохо. Очередной приступ. А его мамы нет рядом.

Отвечаю короткое:

«Еду».

И под вопросительным взглядом Эмре начинаю в спешке натягивать на себя одежду.

— Что случилось? — спрашивает он, поднимаясь с кровати.

— Мне надо… Срочно, — через всхлипы пытаюсь выдавить из себя.

Господин Читин хватает меня за плечи, встряхивает хорошенько, чтобы я пришла в себя. И серьёзно спрашивает, вглядываясь в мои глаза:

— Что случилось?

— Прости, мне надо ехать. Сыну стало плохо. Он в больнице. Ты же отпустишь меня?

— Маленькая Госпожа, что за вопросы, конечно! Подожди, я оденусь и довезу тебя.

— Нет-нет, не надо, я не хочу тебя утруждать. Эмре, тем более там моя подруга, а по правилам Клуба мне нельзя раскрывать тебя.

— Тогда тебя отвезёт мой водитель. Не спорь, и будь со мной на связи, ладно? — требует он. — Если нужна будет помощь, не стесняйся, обещаешь?

— Спасибо тебе! — обнимаю его порывисто за шею, всхлипываю. — Спасибо.

— Давай, спускайся, машина будет ждать внизу.

Я плохо соображаю, когда выбегаю из номера, спускаюсь в лифте, проношусь по холлу к выходу. Водитель, как и было обещано ожидает меня возле «Мерседеса» Эмре.

Хорошо, что ночь, и нет пробок. Чёрная машина несется по пустынным улицам, пока я набираю номер Коробчук, и подруга сообщает, что Павлика отправили на гемодиализ.

Мы быстро достигаем нужной улицы, и останавливаемся возле городской больницы. Взбегаю по ступенькам, спешу к стойке регистратуры. Пухлощёкая женщина сообщает мне номер палаты. И я бегу мимо множества дверей, выискивая нужную. Сердце бешено стучит, пока глаза бегают от одних цифр к другим, но все они не те.

Хочется расплакаться из-за своей беспомощности. Наконец замечаю нужный номер, и тут же захожу в помещение.

— Смилуйся, государыня рыбка! Что мне делать с проклятою бабой? — драматично зачитывает Света моему сыну «Сказку о рыбаке и рыбке» Пушкина с экрана планшета. — Уж не хочет быть она царицей, хочет быть владычицей морскою. Чтобы жить ей в Окияне-море, чтобы ты сама ей служила, и была бы у ней на посылках.

— Мамочка? — раздаётся голос с больничной койки, которая находится ближе всего ко входу.

Сынок замечает меня, пытается приподняться на локтях, но ему мешают трубки, подключённые к его телу. Как же я ненавидела больницы и поликлиники. Белизну, слепящую глаза, противный стерильный запах, и все эти приборы, которые периодически подключают к телу моего ребёнка.

Хотелось схватить его в охапку, отодрать все эти трубки и катетеры, и увезти его далеко-далеко, к морю, как Павлик всегда и мечтал. Только это неисполнимо. Пока мой сынишка болен, мы вынуждены проживать всё это чуть ли не ежемесячно.

— Я пришла, мой хороший, — только и успела сказать я, присаживаясь на стул, который освободила Света, как тут же маленькие ручки схватили мою.

Обняла сына, насколько это было возможно. Принялась целовать щечки, ручки, словно боясь отпустить. Каждый раз, когда его состояние ухудшается я боюсь потерять своего сынишку навсегда. Пока он был здоров я не умела ценить то, что было привычно. Но, когда заболел, я научилась ценить каждую секунду, проведённую с ним. И только мысли о предстоящей трансплантации придавали сил, позволяли держаться крепко на ногах.

Одна была проблема: если нам сейчас снова назначат курс этих дорогостоящих процедур, деньги, которые я заработала благодаря Клубу и отложенные на операцию улетучатся за пару недель.

Я множество раз просила Валеру продать долю в гараже, чтобы добавить на лечение Павла, но он всегда находил отмазки. Мои родители постоянно звонят мне с предложением продать их Тульскую квартирку, чтобы отдать деньги на операцию внука, мне же всё время приходится врать, что сумма у нас почти собрана, ведь я просто не имею право оставить родителей на улице. Даже лучшая подруга часто предлагает одолжить сколько сможет, но я держу это предложение как самый крайний вариант.

Продавать квартиру в Люберцах тоже бессмысленно. Даже совершив сделку и получив деньги, их сразу же нужно будет отдать в банк, чтобы покрыть ипотеку. А больше у меня ничего нет.

Вся надежда на фонд. Иногда находится благотворитель, который жертвует полною сумму сбора. Иногда помогают люди, жертвуя по чуть-чуть и в итоге собирается много. Но, и нуждающихся в помощи деток с их сборами тоже очень много. И всё же я продолжаю надеяться.

— Мам! Мамочка? — Павлик дёргает меня за рукав платья, вырывая из глубокой задумчивости.

— Да, солнышко?

— Я хочу домой, — начинает хныкать малыш.

На самом деле мой сын совершенно некапризный, и я даже не знаю можно ли считать это везением. Пусть бы закатывал истерики, пусть не слушался, пусть рисовал бы на стенах и отказывался от каши. Пусть громко требовал бы в магазине купить ему игрушку, и не хотел вовремя ложиться спать. Пусть, только бы был здоровым.

Но Павлик стал совершенно спокойным ребёнком, когда обнаружилась болезнь. Будто смирился с неизбежным и принял как данность. Иногда я поражалась, насколько дети по-другому воспринимают мир и разные ситуации.

Только в больницах он позволял себе капризничать, никогда не хотел спокойно сидеть на процедурах и настойчиво просился домой.

— Милый, потерпи немного, — говорю я, пока трясущимися руками поправляю ему одеяло. — Ты же уже не маленький мальчик, правда?

— Я взрослый! — обиженно фыркает сын.

— Вот видишь, взрослый. А взрослым иногда требуется делать то, что им не очень нравится.

— Как папе ходить на работу и мыть посуду?

— Верно, — смеюсь я. — А теперь посиди с тётей Светой, мне надо поговорить с доктором. Будешь хорошо себя вести?

— Буду, — обещает малыш, с серьёзным видом выпятив подбородок.

Выхожу из палаты, и стучусь в соседнюю — кабинет дежурного врача. Пожилой доктор в белом халате, приглашает меня внутрь. Объясняет, что как я и ожидала снова понадобится курс гемодиализа, диета, и медикаментозное лечение. И конечно же осмотр у лечащего врача.

Врач даёт мне на подпись документы о проведённых манипуляциях, и просит оплатить счёт в регистратуре. Несмотря на то, что больница государственная, наша процедура всегда платная.

Возвращаюсь в палату к сыну. Благодарю Бога за то, что у меня есть такая подруга как Света. Дожидаюсь окончания процедуры, и пока Коробчук вызывает такси, оплачиваю по счёту скрепя сердце.

И как только мы садимся в такси, получаю сообщение от господина Читина:

«Надеюсь всё в порядке? Могу я чем-то помочь?»

Еле заметно улыбаюсь, набирая ответ:

«Спасибо, что спросил. Всё нормально. Ты уже и так помог».

Облокачиваюсь на сиденье, обнимаю сына и вздыхаю. Как же приятно это забытое чувство — забота.

Очередная пятница. Конец рабочей недели, а Москву заметает снегом.

Никогда не любила конец ноября и декабрь: эта вечная рабочая спешка перед праздниками, суета в магазинах и на улицах. Зато сын каждый раз радуется снегу так сильно, что даже в больницу он ездит с большей охотой.

На работе всё ещё властвует Марианна Святославовна, из-за чего настроение даже у весельчака Гоши опускается ниже нуля. В кабинете бухгалтерии напряжённая атмосфера — скоро сдавать годовой отчёт, а Мистер Бюджет уже затребовал предварительный. Не тот, что нужен для налоговой, а наш, внутренний, но не менее важный.

Марианна Святославовна то и дело прикрикивает на кого-то из сотрудников, а меня постоянно гоняет за кофе. Видимо считает своей личной секретаршей. Но, я не спорю. Голова сейчас настолько занята мыслями о сыне, что велика вероятность испортить доверенный мне документ.

Вот и сейчас я снова бегу в зону отдыха для персонала, к кофейному уголку.

— Что-то ты Алёнка зачастила, на моё место метишь? — хихикает Верочка, ассистентка владельца.

Красивая, а как же иначе. Длинноногая, пышногрудая, рыженькая. Но, как бы стереотипно она не выглядела для своей должности, отнюдь не глупая, с прекрасным образованием. Хотя Светка всегда называла её просто «секретаршей», и строила теории о том, как именно ассистентка получила работу.

— Очень смешно, Стародубцева, — возмущаюсь я. — Ты же знаешь, что Елизаров в командировке.

— Да-да, и власть в руках Старой Ведьмы, — отмахивается она и засыпает зёрна в кофемашину. — Зато у нас тут такое! Ты уже видела Алёхина младшего?

Ох, как же не люблю эти офисные сплетни. И угораздило меня наткнуться на Веру, теперь не отделаешься.

— Сына владельца? Нет, не встречала.

— Это не мужчина, Котова, мечта! Настоящий самец. А какой Станислав красавчик, — восхищается ассистентка. — Правда злой до жути, всех загонял. Но я готова простить ему всё.

Верочка мечтательно улыбается, накручивая рыжую кудряшку на пальчик.

— Сочувствую, — пожимаю плечами я, закидывая в чашку с американо для Марианны Святославовны кубик сахара.

— Да подожди ты, Котова, даже кофе со мной не выпьешь? — останавливает меня Вера, когда мне уже почти удалось улизнуть. — Расскажи, что у вас там новенького в бухгалтерии.

— Стародубцева, серьёзно, если я принесу кофе остывшим, Святославовна взбесится и отправит меня в архив. А я за эти дни и так безвылазно там сидела, — сетую я. — Давай поболтаем позже?

Разворачиваюсь и как можно быстрее стараюсь уйти, пока Верочка не придумала о чём ещё меня расспросить.

— Ой, ладно. Беги, Золушка. И передай Коробчук, что я жду её в курилке, — выкрикивает мне в спину ассистентка.

Я уже прошла одну из переговорных, но чёрт дернул меня обернуться, чтобы вежливо пообещать собеседнице исполнить её просьбу. И когда я медленно поворачиваюсь обратно, намереваясь продолжить свой путь к лифту, плечом задеваю высокого мужчину, резко вышедшего из переговорной, а из чашки, опасно наклонившейся в моей руке из-за столкновения, выплёскивается горячий американо, прямиком на его дорогой пиджак.

— Твою ж, — зло шипит он.

— Простите меня, пожалуйста! — страшась взглянуть ему в лицо пячусь я.

— Криворукая идиотка! — голос мужчины обжигает холодом и заставляет трепетать. — Фамилия, должность. Быстро.

Поднимаю глаза, успеваю разглядеть только кончик подбородка, как меня отталкивает Верочка, громко стуча каблучками.

— Станислав Игоревич! — взволнованно восклицает ассистентка, прикладывая к его груди салфетки. — Давайте я помогу вам?

Мужчина бесцеремонно отбрасывает её руки. Поднимает голову и безжалостно смотрит на меня своими завораживающими глазами, словно он мой хозяин и единоличный владелец. Осознание приходит сразу — я уже видела эти тёмно-серые, с золотистыми вкраплениями глаза в Клубе. Что же, теперь я прекрасно понимаю, почему все сотрудницы в офисе успевшие увидеть сына владельца, называют Алёхина мечтой любой женщины.

Он обладает не только невероятной харизмой в сочетании с неподдельной мужественностью, а имеет прекрасный вкус как в одежде, так и в парфюме. Невероятный аромат, настолько привлекательный, что кружится голова. Рассматриваю его, понимая, что Станислав Игоревич явно не узнал во мне девушку из Клуба, которая облила его минералкой.

Мужчина отодвигает обомлевшую Верочку, приближается ко мне, подходя почти вплотную, нависая как коршун над жертвой. На скулах Алёхина заиграли желваки. Он сильно злится.

— Фамилия и должность, — цедит Станислав сквозь зубы.

— К-котова, — начинаю заикаться я. — Котова Алёна Сергеевна. Младший бухгалтер.

— Вы уволены, — металл в его голосе внушает мне ужас.

Но для Алёхина, несомненно обстановка была привычной. Просто уволить кого-то из собственного офиса. Конечно, к чему церемониться с какой-то старжёркой. Я зажмуриваюсь, когда Станислав Игоревич огибает меня, и собирается уйти. Скопившиеся на ресницах слёзы, скатываются по щекам, оставляя мокрые дорожки. Я не могу потерять работу. Не могу!

— Это несправедливо! — выкрикиваю я, сжав для храбрости кулаки и резко развернувшись в его сторону. — Я не совершила ни единой рабочей ошибки. Меня не за что увольнять!

— Я имею право делать всё что пожелаю, — отвечает он, всё ещё стоя спиной ко мне и слегка повернув голову через плечо. — Особенно с сотрудницей на испытательном сроке. Расчёт возьмёте в своём отделе.

— Вот так просто, да? У вас совсем нет сердца! — кричу я, и мне уже параллельно что обо мне подумают. Терять больше нечего, поэтому я вываливаю на мужчину всё, что о нём думаю:

— Думаете если у вас есть деньги, то всё так просто? Распоряжаетесь чужими жизнями, будто играете в игру, — Вера хватает меня за руку, стискивая ладонь, пытаясь остановить поток слов и испуганно глядя на моё лицо. Но уже поздно. — Я извинилась, да я сожалею о том, что была неаккуратна, но вам ведь нет до этого дела. Люди для вас игрушки! Захотели — уволили, захотели — оскорбили. Вы бесчестный, грубый, эгоистичный нахал с отвратительным характером.

Перевожу дыхание, когда он медленно разворачивается и буквально пышет яростью. Верочка ахает, и ретируется. Алёхин всматривается в мои глаза так внимательно, как будто хочет проникнуть в мысли. На секунду мне кажется, что в его серых глазах промелькнуло что-то похожее на удивление, но если даже было и так, то уже бывший начальник не подал виду.

Не собираясь выслушивать его очередные оскорбления, и пользуясь моментом, пока он не успел ничего ответить, гневно добавляю:

— Счастливо оставаться, и идите вы ко всем чертям, господин Алёхин!

И убегаю в сторону лестницы так быстро, как только могу.

«Слабая. Глупая. Никому не нужная. Незаметная. Никчёмная», — крутились в голове слова мужа, которые он часто повторял.

И я была полностью с ним согласна. Умудрилась потерять единственный источник заработка, третий раз в жизни проявив характер. А должна была просить, умолять оставить меня на работе. Что же теперь делать?

Света конечно обещала попробовать поговорить с Марианной Святославовной, и советовала дождаться возвращения Елизарова. Но, я даже не надеялась на милость младшего Алёхина. Этот жестокий человек, после всего, что я высказала ему сегодня утром и на несколько метров не подпустит меня к офису. Спасибо, что подписал мой расчёт. И даже компенсацию за два месяца выписал.

Усмехаюсь. И на сколько этого хватит? Мне ещё предстояло каким-то образом сообщить об увольнении Валере. И я понятия не имела, как муж отреагирует.

Потому уже битый час сидела на лавочке во дворе дома. Замёрзла, проголодалась, но всё равно не шла домой. Было боязно.

Когда совсем стемнело, на улице снова начался снегопад, а мой капюшон уже знатно припорошило снегом, пришлось собраться с духом и всё же решиться подняться в квартиру.

— Пап! А кто сильнее, Тиранозавр или Спинозавр? — интересуется наш сынок, у Валеры.

Они сидят в комнате Павла, на ковре и играют в «Лего Юрского периода». Всё-таки в плане отношений с сыном, мой благоверный неплохой отец. Улыбаюсь, увидев эту картину.

— Конечно Тиранозавр. Видишь какие у него челюсти? — поясняет муж.

— Тогда Тиранозавр сейчас нападёт на тебя, защищайся! — предупреждает малыш, и с громким «ррр», прыгает на Котова с игрушечной фигуркой в руках.

Валера замечает меня, стоящую в проходе. Удивлённо вскидывает бровь.

— Ты чего так рано вернулась, Алёнка?

— Мама пришла! — выкрикивает Павлик, и бросается ко мне в объятия.

— Валер, нам поговорить надо, — понуро произношу я. — Пойдём на кухню?

Муж хмурится, но поднимается с пола и проходит в сторону кухни.

— Павлуш, ты кушал? Папа кормил тебя?

— Ага. Мы обедали, — кивает сынок.

— Хорошо. Поужинаешь в нашей спальне у телевизора, хочешь?

— Конечно!

Сынок только рад, такая возможность выдаётся нечасто. Иду на кухню и грею его ужин, отношу в спальню и прикрываю дверь. Возвращаюсь обратно и облокачиваюсь спиной на столешницу.

— Валер, послушай, пожалуйста, меня внимательно. Это важно, и мы должны обсудить это вместе… — с тяжёлым сердцем начинаю я. — Валера, я не знаю, как мы будем жить дальше, после этого, но…

Я хотела сказать: «Я не знаю, как мы будем жить дальше, после этого, но, мы обязательно справимся, если ты поддержишь меня». Собиралась рассказать про увольнение. В очередной раз попросить продать долю в гараже, но муж не дал мне закончить.

— Так ты узнала? — усмехается он, перебивая меня. — Я не собираюсь оправдываться перед тобой! Даже рад, что ты узнала.

Я совершенно не понимаю, что происходит. И собственно, о чём Котов говорит. Он что, шутит?

— Валер, ты издеваешься? — грубо спрашиваю я, сложив руки на груди. — Я с тобой серьёзно поговорить пытаюсь, а ты и слова не даёшь вставить. О чём ты вообще?

— Ты же сказала, что узнала, Алён. Про меня и Илонку.

— Илона? Твоя бывшая? — ошарашенно выпаливаю я, хватаясь руками за столешницу. — Ты что… С ней, снова, да?

— Я думал ты это и так знаешь, — недовольно отвечает Котов.

— Как ты мог, Валера? — мой голос срывается, слёзы снова катятся по щекам. — Ты ведь обещал, что больше этого не повторится, клялся, что тот раз — первый и последний, Валера! Наш сын болеет, ему требуется лечение, а ты вместо работы думаешь только о том, ка залезть своей бывшей под юбку?!

— Заткнись, бестолочь! — Котов резко вскакивает из-за стола и приближается ко мне.

Лицо мужа красное от злости, я вжимаюсь в кухонный гарнитур от обуявшего меня страха.

— Как же мне это всё осточертело! Ты со своим вечным нытьем и разговорами про работу и деньги. Твоё постоянно унылое лицо, и усталый вид. Ты даже меня удовлетворить нормально не можешь, жёнушка, так чего удивляешься?

— Ты ведь сам перестал ко мне прикасаться…

— Ты себя в зеркало видела? Да кто ж тебя захочет? А я благородно жалел тебя, но надоело. Я не железный. Илонка никогда меня не пилит, всегда ждёт с ужином и ко всему готова. Идеальная женщина!

— Значит идеальная? — пришла в бешенство я. — Не пилит, говоришь и с ужином ждёт? Готова на всё?! Она ли терпит твои пьянки годами, а? Она ли продала свой дом ради твоих провальных бизнес затей? А, без разницы, зачем я тебе всё это говорю? — цыкаю. — Ты же непробиваемый.

— Заткнись! Как ты смеешь меня оскорблять? — Котов опасно поднимает руку вверх, замахнувшись. — Как же ты мне надоела!

Я уже приготовилась отбиваться, но удара не последовало. Валера сжал кулак, и отступил на несколько шагов.

— Видишь, жёнушка, какая ты дрянь. Чуть не вынудила меня избить себя. Скажи спасибо, что я сдержался, — гадко осклабился муженёк. — Я ухожу из этой дыры!

— Нет, Валера. Это я ухожу, и забираю с собой сына.

— И куда пойдёшь? — расхохотался он. — Кому ты нужна?

— Это уже тебя не касается.

— И скатертью дорожка. Только потом не прибегай обратно, как побитая собака! Не приму!

Я не собираюсь отвечать, выхожу с кухни громко хлопнув дверью. Пару минут перевожу дыхание в коридоре, вытираю слёзы рукавом. Пишу Коробчук сообщение, и подруга сразу же приглашает нас к себе. Прохожу в спальню, к сыну.

— Павлуш, мы поедем к тёте Свете в гости, хочешь?

— А мне можно будет погулять с собачкой тёти Светы?

— Завтра утром, конечно.

Сынок хлопает в ладошки и подбегает к раскрытому мной чемодану, закидывая свою любимую игрушку. Я же собираю вещи, не всё, но первой необходимости. Пару дней поживём у Светки, а потом придётся вернуться к родителям в Тулу.

Собрав пожитки, одев сына, вызываю такси. Спускаемся вниз и садимся в жёлтую машину. Павлик дремлет на моём плече, пока я раздумываю о том, какие несчастья ещё выпадут на мою голову.

Коробчук встречает нас возле подъезда, помогает с чемоданом. И после того, как я укладываю Павла спать, мы с подругой садимся на её уютной кухне. Света наливает вино по бокалам, и внимательно слушает мой рассказ.

— Вот же похотливая кобелина! — негодует Коробчук. — Да чтоб у него больше не встал никогда. Возомнил себя пупом земли. Козлина низкорослая!

— Света, — смеюсь я. — Я рада, что у меня есть ты.

— И что дальше? Я надеюсь ты наконец-то разведёшься с ним? Не простишь же?

— Свет… а как же Павлик? Как объяснить такое сыну?

— Бедняжка моя. Но ведь Павлик любит и тебя, и этого. Они будут видеться, подумай в конце концов о себе. Поживи для себя. Твой ребёнок не будет счастлив, пока видит, как несчастна его мама. Лучше счастливые родители по отдельности, чем ненавидящие друг друга под одной крышей, уж поверь, ребёнку от этого лучше не будет. Я-то знаю.

— Думаешь если бы твои родители развелись, твоё детство было бы лучше?

— Да. Я бы не росла, видя слёзы мамы. Я бы не думала, что все их ссоры из-за меня. Но, давай не будем об этом? Лучше расскажи, что у тебя за мужчина появился, — хитро подмигивает мне подруга.

— Я пока не могу сказать. Кстати об этом. Свет, а можно мне завтра уйти ненадолго? Если тебе конечно несложно посидеть с сыном. Если ты занята, то скажи.

— Можно, только с одним условием. Если у вас сложится, то ты не забудешь о своей лучшей подруге, и познакомишь меня с каким-нибудь его красивым другом.

— Договорились.

Остаток вечера проходит даже весело и беззаботно.

Осматриваю себя в зеркало в прихожей гостиничного номера Эмре. Красный Светкин брючный костюм мне немного великоват, но затянутый ремень отлично держит брюки, которые сидят слегка свободно, но не настолько, чтобы выглядеть мешковатыми. Размер брюк у нас с подругой различается на один. Зато верх у Коробчук гораздо больше моего, потому пиджак больше напоминает мужской, своим размером и длиной. Но сексуальный шёлковый топик с кружевной каёмкой на декольте, заправленный в брюки создаёт вполне милый образ.

— Ты сегодня какая-то грустная, — произносит господин Читин, становясь позади меня. — Что-то с сыном?

— Нет, с Павликом всё более-менее нормально.

— Тогда что с тобой, Маленькая Госпожа?

— Я… Ушла от мужа, — понуро опустив голову, признаюсь я.

— Он обидел тебя? — серьёзно спрашивает мужчина, сжав кулаки.

— Я узнала, что муж изменяет мне. Но это не важно, Эмре. Я не люблю его, но переживаю как новость воспримет сын.

— Уверен, твой сын умный мальчик. Он поймёт тебя, — улыбается господин Читин, обнимая меня сзади. — Хотел отвезти тебя в Клуб на закрытую вечеринку, но если нет настроения, то давай повеселимся тут?

— Нет, я хочу развлечься. Мне это нужно.

— Тогда, Маленькая Госпожа, давай поторопимся.

Он хватает меня за руку, прихватывает с собой бутылку шампанского, и мы выходим из номера. Спускаемся вниз и садимся в «Мерседес».

— Подумал, ты захочешь выпить и расслабиться. Вечеринка не совсем обычная.

Эмре выкручивает пробку, с громким хлопком и делает глоток прямо из горлышка.

— И что нас ждёт? — спрашиваю я, и принимаю протянутую бутылку, отпивая глоток.

— Ну, я должен улететь раньше, Алёна. Отец вызвал срочно. Поэтому это наша последняя ночь. Мне захотелось немного развлечься напоследок. Я буду честен с тобой, — он сжимает мою руку. — Такие вечера устраиваются в Клубе только для избранных мужчин и девушек. В такую ночь можно обменяться партнёршами, устроить секс втроём, вчетвером и так далее.

— Прямо в Клубе?!

— Как говорят, для этого есть специальные помещения. Но, Маленькая Госпожа, повеселиться хочу я, ты не обязана в этом участвовать. Если тебя что-то смутит, или ты не захочешь чего-либо, я не стану просить. Выпьешь, поболтаешь с кем-то из девушек, отвлечёшься. А после мы вернёмся в отель, и ты попросишь меня о чём пожелаешь, договорились?

— Хорошо, Эмре. Спасибо, что заботишься о моих желаниях.

— А теперь надень маску. Как и обычно, всё анонимно. Мы приехали.

И действительно, машина остановилась возле уже знакомого здания. Натягиваю на себя маску, с помощью красавца-турка выбираюсь из машины, и мы проходим ко входу. Мой кавалер показывает охране карточку, и нас пропускают внутрь.

В основном зале немноголюдно, по сравнению с предыдущим разом. И обстановка совершенно другая: девушки в масках расслабленно танцуют, некоторые сидят на диванах возле мужчин, да и сами мужчины выглядят не настолько важными, как на прошлом смотре в Клубе.

Но атмосфера открытости и вседозволенности ощущается более явно. Будто едва ты входишь через дверь, оказываешься в мире запретных фантазий.

Я уже достаточно захмелела, и это состояние мне совсем непривычно. Но, настолько расслабленно я себя не чувствовала очень давно. Хочется смеяться, танцевать и делать глупости.

— Потанцуем, Маленькая Госпожа? — спрашивает мой любовник, будто прочитав мысли.

— Отличное предложение, — улыбаюсь я, и сама, схватив его за руку, тяну на танцпол.

Приятая музыка льётся из-за стойки диджея, достаточно ритмичная, чтобы подвигать бёдрами. Прижимаюсь спиной к Эмре, пока он водит ладонями по моему телу.

— Мне уже хочется тебя раздеть, — шепчет мужчина мне на ушко.

— А я хочу быть раздетой, — отвечаю, повернувшись к нему лицом.

В тёмных глазах любовника отплясываю блики прожекторов. Он выглядит так соблазнительно, в своей светлой рубашке, расстёгнутой на несколько пуговиц на груди. Обвиваю его шею, когда господин Читин вдруг завидев кого-то в зале, машет ему рукой.

— Пойдём, выпьем? — предлагает он.

— Как пожелаешь, Эмре.

Мы проходим к барной стойке, мужчина здоровается с другим мужчиной в компании жгучей брюнетки с каре. И когда тот поворачивается, я узнаю в нём Мистера Высокомерие, моего треклятого бывшего босса.

Отвожу взгляд, только бы не пялиться на него. Лишь бы он не понял, что я его знаю. Но, Алёхин даже не смотрит в мою сторону. Господин Читин заказывает очередную бутылку шампанского, разливает по бокалам и протягивает мне. Опрокидываю бокал залпом, и не желая больше находиться рядом с человеком, который меня уволил, и отхожу обратно к танцполу, прихватив с собой бутылку, снова начиная танцевать.

Вдруг моей спины касается нежная ладошка. Поворачиваюсь и замечаю уже знакомую «номер один».

— Приветик, дорогуша, — говорит мне блондинка.

Сегодня на девушке облегающее, будто вторая кожа, чёрное кожаное платье с молнией идущей от самого декольте до края платья.

— Здравствуй, — отвечаю я, улыбнувшись, делая глоток из горла.

— А говорила больше не придёшь сюда, — усмехается «первая».

— Меня пригласил мой друг.

Мы пританцовываем вместе, пока Эмре вдруг не манит меня пальцем. Подхожу к своему любовнику, склоняю голову, чтобы лучше его слышать.

— Маленькая Госпожа, ты когда-нибудь была с двумя мужчинами?

— Нет, никогда.

— А хотела бы?

— К чему этот вопрос, Эмре?

— Мой друг, — мужчина кивает в сторону Алёхина. — Пришёл со своей подругой. Но ему приглянулась и ты, — соблазнительно шепчет любовник мне на ухо, после чего эротично прикусывает мочку.

— Я не знаю, — неуверенно отвечаю я.

— Подумай об этом, — снова эротично шепчет господин Читин. Его губы очень медленно, спускаются от шеи вниз, оставляя после себя влажную дорожку из поцелуев. Закусываю губу, сдерживая стон.

Алкоголь затуманивает разум, не знаю, готова ли я к подобным играм, но подумать ведь никто не запрещал? Тем более, что отказывать господину Читину я не привыкла.

— Ладно. Я подумаю.

Полутёмная комната, в чёрных тонах. Ложе с бархатным покрывалом. Несколько кресел и диван.

И Мистер Высокомерие тут как тут. Чёрт его дери, я не ожидала, что это будет именно он. Мне совершенно некомфортно в его присутствии, поэтому я снова пью.

Мы с любовником сидим на одном из диванов, Алёхин же с двумя девушками на соседнем. Мужчины о чём-то переговариваются, потягивают виски. Брюнетка, подруга бывшего начальника, что-то шепчет «номеру один» на ухо, блондинка заливается смехом.

Девушки поднимаются с места, проходят в середину помещения, к ложу, эротично двигают телами в такт тихой музыке из динамика в комнате. Подруга Станислава создаёт впечатление властной женщины, лет тридцати: красивое каре, крупные кольца в ушах, красная помада на губах, сексуальный стрейчевый короткий топ оголяющий живот и такого же чёрного цвета стрейчевые брюки, облегающие ягодицы и бёдра, расклешённые внизу. Мысленно даю ей прозвище «номер два», так как их имена мне всё ещё неизвестны. «Номеру один» же, кажется просто хочется покрасоваться перед Алёхиным, но она расслаблена и весела.

«Вторая» обхватывает «Первую» сзади, всё ещё продолжая танцевать перед мужчинами. Брюнетка тем временем скользит рукой под вырез на платье блондинки, ухмыляется и тянет вниз застёжку, оголяя явно силиконовую, большую грудь с торчащими сосками лишённую нижнего белья.

Тихо ахаю, от удивления. Насколько же они раскрепощённые! Эмре выглядит довольным, на его губах хитрая ухмылка, он притягивает меня к себе, оглаживая моё бедро. Между моих ног становится влажно, от нежных касаний мужчины.

Тем временем, уже «Первая» стягивает топ со «Второй». «Вторая» окончательно стаскивает с «Первой» платье, являя находящимся в комнате округлую попку в трусиках, больше похожих на три тонкие ниточки. Затем в одних оранжевых кружевных стрингах остаётся и спутница Алёхина. Они неспешно избавляются от своих вещей, двигаясь при этом так эротично, что я даже завидую им. Ведь я так не умею.

Обе женщины избавляются от своих трусиков, устраивая настоящее шоу для мужчин. Хотя я уверена: всё что тут происходит делается именно для них.

Обе женщины перемещаются на ложе, встают на колени. Подруга бывшего босса, демонстирует бутылёк. Открывает крышку и принимается поливать себя по всей видимости массажным маслом. Золотистое масло красиво выливается на грудь брюнетки, из-за чего та, постанывает от наслаждения. Затем то же самое действие с маслом повторяет уже «Первая», массажируя свои груди и живот. До чего красивое зрелище, даже удивительно. Их кожа блестит, переливается в свете ламп, становится глянцевой и скользкой.

— Что скажешь, Маленькая Госпожа? Не желаешь к ним присоединиться? — шепчет Эмре мне на ухо.

— Если только к ним присоединишься ты, Эмре.

— Я так и не научил быть тебя терпеливой.

— У нас впереди вся ночь, — шепчу я, стараясь быть соблазнительной.

Сажусь в пол-оборота на диване, тянусь рукой к его груди, чтобы расстегнуть рубашку любовника. И вдруг, сталкиваюсь пальцами с чужой женской рукой. Отвлеклась на любовника, и совершенно не заметила, как блондинка уже удобно уселась сверху Мистера Высокомерие, раздевая и принимаясь делает ему минет, а брюнетка подобралась к моему любовнику.

Голая «Вторая» усаживается сверху на господина Читина, таки полностью расстёгивая его рубашку, позволяя тому просунуть свою руку между её ног и ласкать промежность. Замираю, смотря на них, когда сталкиваюсь с пронзительным взглядом карих глаз женщины из-под маски.

— Ревнуешь? — спрашивает она слегка хриплым голосом.

— Нет, — стараясь вложить уверенность в свой тон, отвечаю я.

Она ухмыляется, облизнув красные губы, хватает Эмре за подбородок и впивается пылким поцелуем в его губы. Чувствую себя пятой лишней, пока оба мужчины увлечены другими женщинами.

Но, моё расстройство длится недолго. Мой любовник отрывается от «Второй», и принимается пламенно целовать меня, стаскивая с моих плеч пиджак. Дрожу от возбуждения, когда мужчина склоняется к моей шее, опаляя чувствительную кожу горячим, сбившимся дыханием. Влажным языком, он проводит по краю уха, зубами прикусив мочку, и начав посасывать, в это же время, лаская мою грудь, сквозь шёлковый топик и ткань бюстгальтера.

Тело реагирует молниеносно. Выгибаюсь, подобно подруге Алёхина, которая седлает пальцы Эмре наслаждаясь. Сжимаю бархат дивана, стону не сдерживаясь, забывая о присутствии других людей в этой комнате.

Господин Читин направляет мою руку к ремню моих брюк. Я понимаю, чего он хочет, расстёгиваю пряжку, свободно просовывая ладонь к трусикам. Эмре в это время облизывает сосок женщины, снова ласкает её клитор.

— Сделаешь кое-что для меня? — возбуждённо спрашивает мой любовник. Я киваю. — Удовлетвори себя там, на ложе. Я хочу посмотреть на тебя.

— Но…

— Прошу, Маленькая Госпожа. Ради меня.

И я таю от его голоса с лёгким восточным акцентом. Повинуюсь воле любовника. Прохожу в центр помещения. На пол летит топ, за ним лифчик. Ложусь на импровизированную кровать, стягиваю с себя брюки и трусики. Мне немного холодно, из-за того, что я полностью обнажена. Кожа покрывается мурашками, твердеют и съёживаются соски.

Я лежу, страшась пошевелиться. Стискиваю ноги, когда замечаю пошлый взгляд Алёхина, направленный на мою промежность и вздымающуюся от дыхания небольшую грудь. Ещё чего! Не хочу, чтобы этот так смотрел на меня. Или хочу?

Перевожу взгляд на Эмре, наблюдая как его губы сливаются в поцелуе со «Второй». Она расстёгивает ширинку на его брюках, стягивает их и боксёры, дотрагиваясь до члена, наглаживая его плоть и сжимая яйца. Это настолько возбуждает, что я, забыв о неприязни к одному из мужчин находящемуся тут, глядящему прямо между моих ног, раздвигаю их сильнее, нежно поглаживая свой бугорок. Внутри разгорается пожар, постепенно собираясь внизу живота.

Усиливаю трение, откидываю голову назад, громко всхлипываю от обуявшего меня блаженного удовольствия.

Оглядываюсь на Алёхина, и он тоже пристально наблюдает за мной. Неужели он хочет меня? Как же возбуждает его взгляд. Я не могу отвести глаз от его огромного достоинства. Интересно, мне было бы больно, войди он в меня? Смогу ли я таять в его руках, просить дать мне то, чего я так жду, пока он будет тереться о меня своим членом. Пока, грубым толчком не войдёт в моё до безумия возбуждённое влагалище. Потом сожмёт мои волосы в своём кулаке, и начнёт иметь так жёстко, как только сможет. А я буду кричать так громко, как никогда не кричала.

Снова смотрю в его серые, потемневшие глаза, жар желания проходится по моему телу.

— Не смей кончать, девчонка, — приказывает мне Алёхин, властным тоном.

Я не хочу слушаться этого грубого нахала, но пальцы сами собой отпускают набухший бугорок, поднимаясь к животу. Твою ж… Почему он так действует на меня? Только взглянув в его глаза, хочется повиноваться, подчиняться.

В ответ он только нахально ухмыляется, понимая, чего я хочу. И он точно знает, что я хочу его в себе, так сильно, как никогда и никого не хотела. Я почти что ненавидела этого человека, но так вожделела, что было невмоготу. Я возжелала его ещё при первой встрече в Клубе, и это не проходило, раздражая меня. Только Алёхин кажется не собирался спать со мной. Как минимум прямо сейчас. Как будто издеваясь, он медленно проводит рукой по возбуждённому стволу, пока «Первая» ласкает его тело, а потом вглядывается в моё лицо, пытаясь распознать эмоции.

И я иду наперекор бывшему боссу. Почти полностью ввожу в себя палец, имитируя поступательные движения. Добавляю ещё два, подстёгивая захлестнувшую меня волну вязкого, невероятно приятного чувства похоти.

И под его взглядом я до хруста в спине выгибаюсь и кричу, ощущая, как жар в лоне постепенно угасает, как разливается по телу приятная тяжесть и облегчение.

После такого мне хочется выпить, хотя я и так выпила слишком много, но алкоголь раззадоривал чувства, помогал стать такой же раскрепощённой, как остальные в этой комнате в Клубе. Будь я трезва, вряд ли бы решилась на всё то, что уже сделала.

Поднимаюсь с импровизированного ложе, дохожу до дивана, с которого всё началось, и подняв с пола бутылку с шампанским, делаю большой глоток уже тёплой жидкости.

— Оближи бутылку, — жаркий шёпот на ухо, а сильные мужские руки обвивают мою талию.

Разворачиваюсь в его руках, задираю голову вверх и сталкиваюсь глаза в глаза с бывшим боссом. Вдруг хочется послать его куда подальше, но Алёхин гладит меня так медленно, так приятно, касаясь участков кожи будто случайно. И у меня от каждого его касания почти случается сердечный приступ. Окидываю восторженным взглядом потрясающие кубики пресса и с глубоким вздохом закусываю губу, срывая этим действом смешок с губ мужчины. Спиртное в голове не даёт долго размышлять, и я аккуратно подношу горлышко бутылки к губам, пошло и очень медленно облизывая по кругу стекло.

— Значит можешь быть послушной, если хочешь.

Станислав Игоревич резко преодолевает расстояние между нашими лицами, наклонившись, касаясь моих губ раскалённым жаром, начиная целовать меня. Вышибает дыхание из лёгких, из-за неожиданности произошедшего, и новизны ощущений. Мои глаза удивлённо распахиваются, когда его язык проскальзывает в мой рот, увлекая за собой в наслаждение.

Господи Боже! Я и не думала, что мои фантазии о нём, обо мне с ним, всё-таки воплотятся в реальность. Я слышу его дыхание, чувствую привкус терпкого виски. Мои губы раскрываются навстречу, а прерывистый поток мыслей сносит совсем в другое русло.

Но все мысли исчезают, как только сзади ко мне приближается Эмре, вжимая своим телом меня к Алёхину ближе. Руки Господина Читина гладят мои бёдра, а его губы оставляют дорожку влажных поцелуев на шее. Станислав разрывает поцелуй и облизывает мою шею, с другой стороны. Пронзительный и очень вульгарный стон срывается с моих губ. Нереальные ощущения, когда чувствуешь два разгорячённых мужских тела зажимающих с двух сторон моё, когда четыре руки оглаживают кожу, когда один стоящий член находится на уровне ягодиц, а второй упирается в живот.

Алёхин ухмыляется, снова властно целуя меня в губы. Никакой нежности или ласки, только желание покорить, завладеть без остатка. И пока Эмре мнёт мою грудь, крутит соски почти до боли, обостряя мои чувства, а Станислав играет языком глубоко в моём рту, и я откликаюсь, отдаюсь их рукам и страсти мужчин. Выгибаюсь, отбрасывая стыд.

Вдалеке слышится звук закрывающейся двери. Кажется, мы остались втроём, но я не стала отвлекаться и проверять так ли это.

Оба хотели меня, дышали громче, источали жар и обещание нереального удовольствия. А я хотела их, каждой клеточкой своего тела. Принять возбуждённую плоть в себя, кричать от удовольствия и страстно отдаваться.

Руки Эмре разворачивают меня лицом к нему. Мои тут же зарываются в его мягких волосах, притягивая восточного красавца как можно ближе. Тем временем Станислав Игоревич, кусает мою шею, грубо втягивает кожу, наверняка оставляя засос, помечая как собственность.

Когда мою грудь накрывают ладонями одновременно двое мужчин — я задыхаюсь, за пределами мыслимого и постижимого.

Эмре оторвавшись от меня нагибается, поднимая с пола бутылёк с маслом, поливает мою грудь, нежно массируя, передавая баночку своему другу. Тот наливает масло на мою спину, гладит, спускается к ягодицам и сжимает так требовательно, что я всхлипываю от удовольствия.

Бутылёк возвращается в мои руки, и я обливаю тело господина Читина, водя по плечам, рукам, сильной груди с тёмными волосками. Спускаюсь к животу, и вылив на руку масла дотрагиваюсь до члена, и начинаю сразу же быстро двигать рукой по возбуждённой плоти. К чему осторожность, когда внутри жжёт вожделение?

Сама разворачиваюсь к Алёхину, повторяя действия, оглаживая идеальный, твёрдый пресс, делая его кожу скользкой. Тяну руку вниз, к его маняще стоящему члену, но мужчина хватает меня за запястье, останавливая.

— Ты не можешь делать то, что я тебе не приказывал, куколка, — тоном, не допускающим возражений, цедит он. — А сейчас на кровать, быстро.

Эмре подталкивает меня к ложу. Заползаю на покрывало, привстаю на коленях, выпрямив спину, и с наслаждением наблюдаю, как два высоких, нереально красивых мужчины надвигаются на меня. Чувствую себя такой беззащитной, и это заводит.

Они ложатся по бокам от меня: Эмре приподнявшись на локтях, Алёхин же, подложив руки под голову и откинувшись на постель.

— Теперь можно, — командует бывший босс, и мне не нужно повторять дважды.

Протягиваю левую руку к яйцам Эмре, сжимаю, перехожу к члену и начинаю гладить, водить по нему пальцами, и стимулировать. Правой рукой наконец касаюсь члена Станислава, двигаюсь по стволу то вверх, то вниз. Начинаю чувствовать над мужчинами власть: захочу буду быстрее, захочу — медленней.

Вспоминаю, как Алёхин безжалостно уволил меня. И пусть он не узнал, что это именно я нахожусь под маской, зато знаю я. И разозлившись, яростно сжимаю его ствол, так сильно, будто хочу сломать. Но этому нахалу кажется даже нравится такая грубость.

Удовольствие мужчин прошибает мощной молнией по телу. Хочется большего. Но я не успеваю сфокусироваться на этой мысли. Сознание упорно замыкается на другом.

На прикосновении пальцев бывшего начальника ко внутренней стороне моего бедра. Он начинает с лёгкого, почти невесомого касания к половым губкам, едва задевает клитор, но мне хватает этого, чтобы по венам пробежался мощный электрический разряд.

Громко стону и выпячиваю попку назад, немного вильнув ею. Различаю, как хмыкнул Эмре, а его руки тотчас сжали одну из половинок.

— До чего порочная девка, — выдыхает Станислав, убирая пальцы из моей промежности. — Тебя сейчас отымеют два мужика, а ты вместо того, чтобы стесняться, течешь от этого.

На секунду прикрываю глаза. То ли от стыда, то ли от удовольствия — его резкие слова больше не оскорбляют, а наоборот распаляют сильнее. А грубая фраза выражает все накопившиеся желания.

— Так чего же вы ждёте? Сделайте это, и как можно скорее, — решительно требую я.

Я уселась сверху на Алёхина, как он и потребовал. Его член лёг между моих ног, и я всем нутром чувствовала его готовность и желание, будто горячий ствол источал ток и бил им прямо в лоно.

Я поёрзала, нетрепливо касаясь его половыми губками. Станислав не торопится входить, скользя головкой у входа, мне же хочется как можно быстрее ощутить её в себе, что внутри аж колотит.

Палец господина Читина протискивается внутрь моего заднего прохода, подготавливая к себе. Волна удовольствия вновь бьёт по телу. Я ощущаю себя такой жадной, неудовлетворённой и немного безумной.

Эмре сзади, нежно приподнимает меня за ягодицы, насаживая на мокрую головку, и наконец я чувствую, как твёрдый ствол бывшего начальника оказывается в нужном месте, и двигается вглубь влагалища. Как же приятно… Алёхин терзает мою грудь, требовательно мнёт соски, пока Эмре сжимает бёдра, двигает пальцем в анусе и ласково гладит поясницу. Я прыгаю и кручусь на члене как помешанная. Быстрее, сильнее, только не останавливаться и не терять эти сладкие ощущения.

Издаю сдавленный стон и вцепляюсь в плечи Станислава, оставляя царапины, когда господин Читин мягким движением руки заставляет меня лечь на Алёхина. Замираю, когда к анусу пристраивается мокрая от смазки головка. А после восточный красавец входит в мой задний проход. Проникает легко, мышцы уже не сопротивляются, вход уже достаточно растянут после наших прошлых ночей.

— Больше тебе нельзя двигаться самой, Маленькая Госпожа, — командует Эмре.

Кусаю губы, стараясь не подать вида, как я расстроена его требованием. Я была такой заполненной внутри, во мне было так много чужой плоти, а моя настолько изумительно растягивалась, что было невтерпёж. Хотелось крутиться, и толкаться ягодицами навстречу.

Мужчины начинают одновременно двигаться во мне. Выходить резко, и входить грубо и глубоко, заполняя меня всю. Приподнимаю попку, чтобы им было проще, когда любовники начинают толкаться быстрее, сильнее, резче. Оба полностью завладев мной, имея моё тело, как только пожелают.

Наклоняюсь, прикусывая губу Алёхина. Опускаюсь с поцелуями на его шею, и наконец-то срываю с его сладких губ тихий рык. Влажные шлепки их тел о моё подгоняли накатывающее волнами возбуждение.

Мне кажется, что всё происходящее сон, моё воображение. Фантазии, о которых я не могла и мечтать. Я сходила с ума от наслаждения. Мне безумно нравилась новая роль, в которой нас было трое и меня использовали по назначению. И я отдавалась этому чувству, забыв про всё на свете. Настолько неправильному, однозначно постыдному, но такому пленительному и чарующему.

Вскрикиваю в голос, стону постоянно, почти не останавливаясь. Срываюсь на крик. Электрические разряды, которые били внутри меня, ударяя в несколько самых чувствительных точек, давили так же ощутимо, как и оба члена.

Алёхин снова принимается терзать соски сильно и требовательно, заставляя кричать. Судя по его лицу, он больше наслаждался, пытая меня этой сладкой пыткой, не позволяя получить разрядку, нежели самим сексом.

Ласк больше не было, они оба просто имели меня как хищники пойманную добычу. А я, запрокинув голову продолжала стонать, всхлипывать от удовольствия, упиваясь их большими твёрдостями внутри меня.

Эмре, по всей видимости был близок. Сладко стонал, замедляясь, растягивая удовольствие. Станислав же наоборот, ускорился. И это обрушило на меня лавину новых чувств: один член приносил мягкое удовольствие, а другой врывался нещадно и стремительно. Они растягивали меня с обеих сторон, и каждая клеточка моей влажной плоти пульсировала из-за их движений.

Я понимала, что вот-вот кончу. И сжала покрывало в кулаках.

Блаженство подступало медленно, так медленно, как обычно со мной не бывало. Как будто не тело, ни разум не хотели заканчивать этот момент, мечтали продлить насколько возможно.

Но как только оба члена толкнулись максимально глубоко внутри, настала моя очередь получить то, что оба мужчины собирались мне дать.

Эмре сдался первым, громко застонав, крепко прижав меня к себе сзади, что было сложно вздохнуть и кончив в мою попку. И это чувство его спермы в моём анусе, вытекающей наружу, когда он покинул мою заднюю дырочку, сорвало голову.

Эмоции разом хлынули наружу, растекаясь внизу живота, окутывая лоно, которое с силой сокращалось. Алёхин будто только и ждал этого момента, схватил меня за талию, грубо приподнимая и яростно насаживая на себя. Лобок от таких резких действий, больно и влажно шлёпался о его лобок. Внутри всё ещё сладко пульсировало, его ствол пронзал стенки, делая удовольствие болезненным и почти мучительным, но таким восхитительным.

Бывший босс глубоко вставил мне в последний раз и кончил внутри. Замедляясь, мужчина всё ещё продолжал крепко держать меня, когда я привстала, чтобы его ствол выскользнул из моего влагалища. Я уже хотела было слезть, но Алёхин усадил меня обратно на слегка опавший член, измазанный спермой.

И я почувствовала, как новые вспышки второго оргазма, прошли по телу, когда я принялась тереться чувствительным клитором о его головку, захватывая половыми губкам каждую его венку, спускаясь бугорком вплоть до самых яиц.

Меня уже едва держали ноги. Чуть наклонившись вперёд, я схватилась за бицепсы бывшего босса. И, содрогнувшись, кончила вновь.

— Ненасытная, — ухмыльнулся Станислав, отпуская меня.

Сил отвечать не было. Я только слезла с любовника и распласталась на ложе, не в силах сдержать улыбку.

И пока я приходила в себя, оба мужчины оделись. Алёхин вышел не попрощавшись, Эмре же сообщил, что хочет провести некоторое время с «Первой» и «Второй», а его водитель будет ждать меня у выхода, как только я буду готова.

Когда я осталась одна, стало немного грустно. Мне понравилась эта мужская сила, которую оба с радостью демонстрировали. Я не винила себя за желание, инстинкты и искушение. Меня отымели два едва знакомых мужчины. Воспользовались как грязной девкой. Это было восхитительно, но это прошло. И теперь, я снова одна. Никому не нужная и забытая.

Прошла неделя с того дня, как я побывала в Клубе, стала безработной, подала на развод, и жила у Светки. Закончилась первая неделя декабря.

Эмре улетел на следующий день, красиво попрощавшись. Отправил с водителем огромный букет из разнообразных цветов в корзинке, и письмо. В нём мужчина высказывал благодарность за проведённые ночи, извинялся за то, что не смог попрощаться лично и сожалел, что не смог остаться подольше. А ещё желал мне встретить настоящую любовь и стать наконец счастливой.

Я понимала, что не должна была привязываться, но всё равно немного скучала по восточному красавцу. По нашему с ним времяпровождению.

А ещё, мечтала о новой ночи с Алёхиным. И тихо ненавидела себя за это.

Я хотела сразу после выходных вернуться к родителям в Тулу, но подруга не позволила. Требовала дождаться приезда Бориса Борисовича и намеревалась с ним поговорить. А уж если Светка что-то решила, то будет переть как танк.

А вчера прибежала вся довольная, рассказала, как Елизаров сам вызвал её и попросил, чтобы я подъехала в офис. Это было немного странно, выбрать день встречи вечером в субботу, когда на работе почти никого не бывает. С другой стороны, я понимала главбуха, который не хотел, чтобы уволенная с позором сотрудница явилась при всех.

Я конечно же согласилась, вернуться на работу было важнейшим приоритетом для меня.

И вот, я стояла на улице, кутаясь в пальто и ожидая, когда Борис спустится, чтобы провести меня внутрь. Главный бухгалтер спустился почти сразу, прижал свой пропуск к турникету, и мы поднялись в его кабинет.

— Котова, как вы умудрились поругаться с владельцем? — раздражённо начал он, с главного.

— Борис Борисович, я же не знала, что это Станислав Игоревич! — попыталась оправдаться я. — И вообще, я случайно облила его кофе, а он…

— Хватит, Алёна Сергеевна! Прекратите вести себя как ребёнок, — оборвал меня главбух. — Неважно что «он», но младший Алёхин теперь тут главный. И очень сомневаюсь, что вам так просто будет вернуться на работу.

— Я думала, что вы позвали меня, потому что нашли выход?..

— Можно сказать и так, Котова. У меня к вам деловое предложение.

— Я согласна на всё! Да хоть каждый день перебирать весь архив, только бы на работу вернуться.

— Алёна Сергеевна, вы не совсем верно поняли, — смутился Борис. — Предложение немного другое. Со мной, как с вашим бывшим представителем, связались организаторы Клуба. Один из мужчин хочет вашего присутствия на сегодняшнем аукционе.

— Нет. Я уже говорила вам, что повторно не стану участвовать в этом, — уверенно ответила я. — Борис Борисович, я благодарна, что вы уделили мне время, но если не можете помочь с возвращением в офис, то я пойду.

Мужчина тяжело вздохнул, будто неохотно оторвал листок из блокнота, и что-то поспешно в нём написал. Потом протянул мне. На бумажке значилась сумма, равноценная тому, что заплатил мне Борис в прошлый раз.

— Котова, от вас хотят одну ночь. Не месяц как в прошлый раз. Ночь, и мужчина из Клуба отправит вам эту сумму на карту. Мне в принципе всё равно, что вы решите. Но раз уж меня используют как посредника, я должен был вас оповестить.

— Только ночь? Кто этот мужчина? Богатый, старый извращенец?

— Мне не известна эта информация. Но, если согласны, то выезжаем через полчаса.

Одна ночь, и крупная сумма в моём кармане. Нужные деньги на дорогостоящие еженедельные процедуры сына. И фора во времени, на поиск хоть какой-то работы. Ведь судя по словам Бориса, в этот офис мне уже не вернуться.

Вот только я не хотела снова продавать себя. Не готова была опять спать с незнакомцем. Это было так отвратительно. Мне действительно повезло, что в прошлый раз попался обходительный Эмре, а не какой-то сальный мужичонка с безумными наклонностями.

«А вдруг это Алёхин», — пронеслась в голове мысль.

Нет, глупости. Он получил, что хотел, и вряд ли возжелал бы меня снова. Особенно, когда вокруг него столько женщин. А собирался бы заплатить за меня, сделал бы это ещё в первый раз. Как же мне быть?

С другой стороны, потерпеть нужно было всего одну ночь. Сжать кулаки, притвориться. Терпела же я как-то Валерку все эти годы. Уже привыкла со всем мириться, уживаться и не думать о себе. И сейчас нужно было подумать о сыне.

— Борис Борисович, я согласна. Только я не готовилась к поездке.

Я ткнула рукой на свой скромный свитер и джинсы.

— Ох, Котова, с вами одни проблемы, — покачал головой мужчина. — У нас нет времени заезжать к вам домой.

— Раз этот мужчина так хочет, к чему ехать в Клуб? Пусть приезжает сюда, — фыркаю я.

— Без понятия, Алёна Сергеевна. Поехали, пусть организаторы разбираются, что с вами делать.

Пожимаю плечами. Мне в общем-то всё равно.

Мистер Бюджет, провожает меня к лифту. Мы выходим из здания офиса и садимся в его «Ауди». Оба молчим, пока он ведёт машину. Я нервничаю, постоянно дёргая рукав свитера и молнию на пальто.

На Московских улицах нещадно метёт. Снег слепит глаза и бьётся о лобовое стекло. Даже щётки справляются с трудом, работая беспрерывно. Пишу сообщение Свете, и мне уже стыдно перед подругой, за вечные оправдания и просьбы посидеть с сыном. Обещаю, что это в последний раз, и благодарю ещё раз пять, за то, что она у меня есть.

Когда мы подъезжаем к зданию Клуба, меня начинает потрясывать, как будто знобит. Почему-то не хочется, чтобы там был Алёхин и видел меня. Чтобы убедился, как он был прав говоря о продажных девках, желающих денег.

У заднего входа меня встречает уже знакомая женщина-организатор. Подгоняет, проводит в незнакомую до этого комнату, больше похожую на тёмную гардеробную. Но, когда включается свет, я понимаю, что это гримёрка. Объясняет, что тут хранятся наряды танцовщиц и певиц Клуба. Удивляюсь, ведь будучи тут два раза, никогда не видела какое-то шоу. Видимо выступления проводятся в другие дни.

Женщина просматривает мои параметры в анкете на своём планшете, недолго перебирает чехлы на одной из вешалок, и наконец протягивает мне один из них. Затем подаёт мне коробку с обувью. Приглашает одну из сотрудниц заведения, чтобы та помогла с макияжем и причёской. Сообщает, что конкурсантки уже собираются выйти в зал, и у нас максимум пятнадцать минут.

— Привет, я Лена, помощница администратора. Но, не волнуйтесь, я училась на визажиста и иногда помогаю нашим девочкам. Присядьте возле зеркала.

— Спасибо вам, Лена, — благодарю я, делая то, что девушка велит.

Наблюдаю, как невысокая брюнетка открывает чехол с платьем, которое я не успеваю рассмотреть, сама же присматривается и откладывает его обратно, на кресло. После, сотрудница Клуба находит несколько баночек, пробует тон на своём запястье, и принимается наносить основу на моё лицо. Затем тени, подводка, тушь, и в самом конце помада.

Отворачивает меня от зеркала, и сообщив, что времени на укладку нет, делает простой, высокий и объёмный пучок на затылке. Помогает одеться, заставляя избавиться от моего бюстгальтера, и скептически рассматривает образ.

— Не хватает серёжек, — констатирует Лена.

— У меня нет.

— Ой, да ничего, сейчас, — весело говорит сотрудница, и порывшись в одной из коробок протягивает мне украшение.

— Я не могу, это же чужое.

— Это бижутерия. Тем более все костюмы и украшения с осеннего сезона, на зимний уже закуплены новые. Никто не станет искать эту безделушку.

— Спасибо вам, — отвечаю я, принимая украшение и немного смущаясь.

Вставляю серьги в уши, обуваюсь, и наконец могу разглядеть себя в зеркало. Охаю, прикрыв рот рукой. Никогда, ни разу в жизни я не выглядела так красиво. Даже на собственной свадьбе. Идеальное платье из светло-серой ткани без рукавов, чуть выше колен. Полностью облегающее, оно словно сделано из сверкающих страз. Даже лямки состоят из камней. У платья есть собственный вшитый внутри лиф-пушап с очень жёсткими чашами, из-за чего моя грудь выглядит больше и соблазнительнее. В ушах — серьги подвески из серебристого металла, до плеч, похожие на три равномерных цепочки состоящих из маленьких белых камушков. На ногах — простые, но изящные замшевые лодочки, как платье, светло-серые.

От макияжа, я ожидала чего-то сценически яркого, но нет. На глазах мерцающие очень нежные белые тени, чуть затемнённые к уголку. И тонкие стрелки, которые я никогда не умела рисовать. На губах же нежная матовая персиковая помада.

— Макияж водостойкий, так что можете ни о чём не переживать. Образ идеально сочетается с вашими серыми глазами, да? — довольно заявляет Лена.

Я довольно киваю. Как жаль, что приходится надеть маску и скрыть её труды под ней.

Мы проходим через коридор, в уже знакомую комнату, где собирали всех конкурсанток. Женщина-организатор цепляет мне на платье сороковой номер, и удовлетворённо кивает своей помощнице.

Настало время выйти в основной зал.

Девушки-конкурсантки уже во всю окучивали мужчин. Я, решив, что меня и так уже позвал сюда незнакомый мужчина, который определился, решила просто постоять у бара и что-то попить. Заказала минералку с лимоном, и обернувшись в сторону зала принялась наблюдать за гостями Клуба.

— Добрый вечер, — произносит подошедший ко мне мужчина. И я сразу узнаю его голос, даже не обернувшись. — Как ваше настроение?

— Борис Борисович, вы шутите? — шепчу я на ухо Елизарову.

— Котова?!

— Вы меня не узнали? — заливисто смеюсь я.

— Вы умеете удивить, Котова. Над вами прекрасно поработали. Что же, хорошего вечера.

— Благодарю. И вам, — желаю я, и Борис, кивнув, ретируется.

На моём лице наверняка глупая улыбка. Получилось забавное недоразумение, мне показалось, что Елизаров даже немного расстроился. Слежу за главным бухгалтером, который подойдя к двум незнакомым мужчинам о чём-то с серьёзным видом переговаривается с ними.

— Что ненасытная, уже присмотрела новую жертву?

Лёгкое прикосновение к оголённой части спины, вызвало у меня волну приятных мурашек, когда я услышала знакомый шёпот и мужское дыхание согрело мою кожу на шее.

Я обернулась, и столкнулась взглядом с тёмно-серыми, с золотистыми вкраплениями глазами. Широкие плечи, высокий рост, сводящий с ума парфюм. Конечно же это Алёхин.

Мужчина оценивающим взглядом скользит по моей фигуре, задерживая взгляд на ногах. Судя по всему, увиденное ему нравится, потому что на его красивом лице хитрая ухмылочка. Удивительно, даже Елизаров не узнал меня, а бывший босс сразу же догадался. Как же он до сох пор не понял, что я та самая уволенная сотрудница его банка?

— Доброго вечера, — тихо отвечаю ему я.

Не понимаю, как с ним общаться, после нашего секса. И чего он, собственно от меня хочет.

— Судя по тому, что ты снова здесь, то я был прав, куколка, — ледяным тоном цедит Станислав Игоревич, снова становясь похожим на грубого начальника. — Так кто же ты в итоге? Пустышка, жаждущая денег и любящая раздвигать ноги? Порочная девка, мечтающая о большом члене? Или очередная представительница древнейшей профессии, считающая себя слишком «элитной» для обычного эскорта, м? — горячо выдохнул он мне в ухо, склонившись и скользя ладонью по спине, забираясь ей под платье, огладил позвоночник.

— Вы не можете трогать меня! — выпалила я, чувствуя, как заколотилось сердце в предчувствии чего-то нехорошего.

— Ты хотела сказать, пока не заплачу за тебя? — ухмыльнулся Алёхин.

— Вам что, скучно? Нечем заняться? — разозлилась я. Как же он выводил меня своим поведением. — Богатенький, бессердечный женоненавистник! Настоящий Мистер Высокомерие. Грубиян и эгоист считающий, что всё продаётся и покупается! Вы наверняка даже ни разу не удосужились узнать, какие причины толкают женщин прийти сюда. Да о чём я с вами говорю?

— Именно, девчонка. Подумай, кому и где ты грубишь. И не забывайся, иначе можешь сильно пожалеть, — Станислав улыбнулся, но его глаза оставались холодными, из-за чего улыбка была больше похожа на звериный оскал.

Сказав это, бывший начальник развернулся, и пошёл в том направлении, куда минутами раньше направился Борис. Ни разу не взглянув на меня.

Да что за наказание такое на мою голову? Почему даже его грубость и оскорбления возбуждают меня? С какой стати именно на него так реагирует тело? С чего вдруг рядом с ним отключается мозг, и я перестаю думать обо всём, кроме его тела? Терпеть не могу и его, и себя из-за этого.

— «Двенадцатая», а я тебя не сразу узнала, — отвлекает меня голос уже знакомой блондинки. — А говорила больше не придёшь, но я встречаю тебя уже третий раз.

— Так вышло, — пожимаю плечами я. Почему-то некомфортно смотреть ей в глаза, после того, как видела её голой. — Сегодня на мне другая цифра, если ты заметила. А вот ты снова «номер один»?

— Ой, дорогуша, я тебя навсегда запомню, как «двенадцатую». И да, я всегда стараюсь записаться первой, чтобы получить свой любимый номерок. Так почему ты здесь опять? Неужели из-за него?

Она кивнула в сторону Алёхина. И сделала глоток шампанского, сощурившись.

— Причём здесь этот нахальный тип?

— Ты ведь была с ним той ночью, не отпирайся, я знаю.

— Я пришла с другим мужчиной. Но да, так вышло.

— И теперь надеешься, что он выберет тебя, так? Вот только не надейся понапрасну, «двенадцатая», никто не провёл с ним больше одной ночи. А у вас уже всё было. Просто предупреждаю, по-дружески.

Ну-ну, знаю я такую дружбу. Эта женщина преследует исключительно свои цели. Сама же признавалась, что только и мечтает снова лечь под Алёхина. И кажется, она мне кое-что недоговаривает…

— Послушай, но ты же была с ним второй раз. Не то чтобы меня это волновало, или я за вами наблюдала, но в прошлую субботу ты была в комнате.

— Я исключение, дорогуша, — самодовольно отвечает блондинка. — У нас конечно ничего не было тогда, но сегодня он будет моим. Так что не стоит ступать на мою территорию, ясненько? — сладко тянет она.

— Да пожалуйста, — фыркаю я. — Если тебе нравятся грубые хамы, нравится выслушивать оскорбления и унижаться, то я желаю тебе удачи.

«Первая» хочет что-то ответить, но не успевает, потому что начался аукцион.

Всё происходит, как и в прошлый раз. Я даже не слежу за тем, кто на кого делает ставки. Совершенно не интересно. Просто хочется, чтобы это всё скорее закончилось.

Когда аукцион объявляют закрытым, и мы оказываемся в комнате для конкурсанток, женщина-организатор сразу же приглашает меня на выход. И снова договор. Обращаю внимание на: «господин Соколов Виктор Николаевич».

Значит не Алёхин. Хотя я и не надеялась. И всё же умудрилась расстроиться.

Ставлю подпись, охранник приносит мне мою сумку и пальто, оставленные в гримёрной. И выводит из Клуба. Водитель тут же открывает передо мной дверь большого, белого «Мерседеса». Забираюсь на заднее сиденье, и совершенно не понимаю, что происходит. Я в машине одна, не считая водителя.

— Простите, а где?..

— Он ждёт вас в своём доме, госпожа.

— Понятно, — отвечаю я, расслабляясь.

Значит есть время настроиться. Время смириться со своей участью.

Водитель включает приятную музыку, «Мерседес» несётся по заснеженным, ещё не чищенным дорогам Москвы. Я даже задремала, настолько долго мы ехали.

И когда машина остановилась я не поверила своим глазам. Мы заехали через массивные ворота, на территорию, окружённую высоченным каменным забором. И эта территория была огромной, укутанной снегом, окружённой соснами. Вдалеке виднелись крыши других особняков, а дом возле которого вышла я был словно со страниц журнала о миллионерах. Двухэтажный, большой, из светлого камня.

— Алёна Сергеевна, проходите в дом, затем повернёте налево, в гостиную. Господин ждёт вас там.

Оставляю пальто и сумку в прихожей. Хочу разуться, но я не удосужилась сменить в Клубе туфли на свои сапоги. Тапочек тут не было, а приходить босиком какой-то моветон. Потому, протираю подошву влажными салфетками из своей сумки, и громко стуча каблучками по светлому мрамору, в тишине дома, спешу в указанном направлении.

Сколько же тут комнат? Неужели один человек может жить в таком огромном доме? Да тут один коридор размером с мою двушку, чёрт бы побрал этих богатеев.

Захожу в большую гостиную. Высокий мужчина стоит у окна, спиной ко мне. В полутьме комнаты сложно рассмотреть его стан, но он не кажется стариком. Уже хорошо.

Подхожу ближе, и замираю возле дивана, кашлянув. Мужчина оборачивается, и я не в силах сдержать удивлённый вскрик.

— Вы?! Но… Как? А где Виктор Николаевич?

— Прекрати уже верещать, Котова Алёна Сергеевна, младший бухгалтер, — издевательски тянет он. — Виктор Николаевич привёз тебя в этот дом. Он мой водитель.

— Что здесь происходит? — требую объяснений я. — Станислав Игоревич, что за игры?! В честь чего, вы выбрали меня?

— Сядь, — властно приказывает он. — И замолчи наконец.

Я не хочу, но тело повинуется ему беспрекословно. Усаживаюсь на мягкий диван и выпрямляюсь по струнке, гневно стреляя глазами в бывшего босса. Он без маски, и я наконец могу рассматривать его красивое лицо, и кубики пресса, которые прекрасно просматриваются из-за расстёгнутой чёрной рубашки.

— Пока не скажете, почему я, не замолчу.

— Неуравновешенная женщина! — ругается он. — Я же обещал, что ты понесёшь наказание за свои слова. Поэтому ты здесь. Удивлена, увидев меня?

— Думаете я не узнала вас в офисе, после первой встречи в Клубе? Ещё как! Особенно, когда вы увольняли меня!

— Значит, ты знала кем я являюсь, когда отдавалась мне в прошлую субботу? — нагло ухмыляется мужчина, подходя к камину, на котором стоит графин с виски. — Это что, была твоя извращённая месть? Или тебя возбуждает, когда увольняют?

Он разливает по двум стаканам напиток, и держа их в руках, подходит к креслу рядом с диваном. Ставит стаканы на журнальный столик, тянется к ведёрку со льдом и закидывает щипцами ледяные кубики в напитки. Протягивает один стакан мне.

— Спасибо, но я не пью такое крепкое спиртное, — отвечаю я, игнорируя его вопрос.

— Разве ты, куколка, не подписала контракт, в котором указано исполнять любое желание мужчины? Или мне позвать Виктора?

— Подписала, но…

— Если я сказал пить, то ты будешь пить, понятно?

— Да, — себе под нос бормочу я, и принимаю стакан.

Алёхин следит, как я подношу его к губам, как делаю глоток и морщусь от горького вкуса и обжигающего чувства в горле. Как облизываю уголок рта, на котором осталась капелька виски.

— Будешь послушной, и я подумаю о том, чтобы вернуть тебя на работу, Алёна.

— Правда? — воодушевившись спрашиваю я.

— Я сказал послушной. Тебе нельзя разговаривать, если я не задавал вопросов, — ледяным тоном произносит бывший начальник, залпом выпивая свой напиток. — Но за попытку хитрить со мной, ты не получишь то, что хочешь. Тебе ясно?

— Да.

— Теперь, допивай, вставай и раздевайся.

Во что же я вляпалась! Поднявшись с дивана, трясущимися пальцами я потянулась к лямке платья. Моё сердце нещадно начало колотиться в груди, когда я заметила его потемневшие глаза, скользящие по моей груди. Алёхин закидывает ногу на ногу и закуривает. До меня доносится запах дыма от дорогого табака.

Внизу живота начинает тянуть. То ли из-за возбуждения, то ли от страха. Я послушно сдвигаю лямку вниз, после вторую. Пытаюсь дотянуться до застёжки на спине, но не выходит.

Станислав скидывает пепел в пепельницу, поднимается с кресла и обойдя меня, встаёт сзади. Мужские руки, лёгшие на мои плечи, скользят вниз, очертив изгибы тела, дёргают молнию платья, и оно плавно слетает вниз.

Бывший босс возвращается на своё место, и довольно протягивает:

— Мне нравится, что ты без бюстгальтера. Пришла бы ты без трусиков, было бы ещё лучше. Теперь, повернись задом, и сними эту невзрачную тряпку. Туфли оставь.

Я послушно развернулась, прогибаясь в спине, наклоняясь и через ноги стягивая трусы. Переступила через ткань каблучками и повернулась обратно к Алёхину. Он затянулся и выпустил изо рта дым. Как же это всё унизительно, но как же возбуждает.

— Возьми графин и налей мне.

Кажется, Станислав привёл меня сюда чтобы я ему прислуживала. Может он вообще не собирается со мной спать, а просто желает ещё больше принизить.

Прохожу к графину, беру его в руки и возвращаюсь к мужчине, подливая.

— Теперь ложись на диван, и вылей виски себе на грудь.

— Чего вы добиваетесь?

Алёхин поспешно вскакивает со своего места и приближается ко мне вплотную, взирая с высоты своего роста.

— Я разве разрешал тебе разговаривать, Алёна? — прошипел он, и я качнула головой. — За каждый раз, когда ты меня не слушаешься, последует расплата.

Бывший начальник выхватывает из моих рук графин, грубо толкает меня на диван, наклоняется и его пальцы с силой сжимаются на моём соске. Стало жутко больно, и я моментально дёрнулась, пытаясь отстраниться от мучителя.

Станислав Игоревич усаживается сверху моих ног, обильно поливает моё тело виски, и я будто завороженная сморю как мужчина принимается слизывать с моей груди напиток, еда заметно, дразня касаясь языком сосков.

— Ммм… — неосознанно стону я, заливаясь румянцем.

Хочется моментально двинуть бёдрами навстречу ему. Но, я так сильно прижата весом его тела к дивану, что не могу и пошевелиться. Страх быстро исчезает, вытесняемый возбуждением. И мне так хочется прикосновений его рук, свободы движений, чтобы раскрыться перед ним, дать доступ ко всем своим отверстиям. И иметь возможность самой касаться его совершенного тела.

— Вот так, молодец, — хвалит он, и потянувшись к столу подцепляет пальцами кубик льда из ведёрка. — Когда ты так краснеешь, я забываю, какой ты бываешь сумасбродной. И вспоминаю, какой можешь быть развратной.

Я тяжело дышу, не в силах поднять на него взгляд. Сладкий стыд из-за воспоминания о нашем прошлом сексе, а ещё близость Алёхина, который так легко удерживает моё тело прижатым к дивану, что невозможно было даже шелохнуться, тонкий аромат его духов — всё это накрывает с головой, лишая и воли, и желания сопротивляться.

От мужчины так сильно веет доминантностью, что не возникает даже и мысли ослушаться. И, как бы мне не было стыдно, я не могла отрицать, что мне хотелось ему подчиняться. Нравилось это, о чём буквально кричала влага, проступившая между моих ног.

Вздрагиваю, когда холодный кубик льда, проходится по моему соску, заставляя горошину съёжиться, а горячую кожу вокруг покрыться мурашками. Запрокидываю голову от нахлынувшего удовольствия, когда мужчина круговыми движениями водит лёд вокруг затвердевшего соска, потом переключается на второй.

— Нравится?

— Да.

— Ты должна отвечать: «Да, господин Алёхин». Понятно?

— Да, господин Алёхин.

Сглатываю, когда мужчина без особых усилий приподнимается, раздвигая мои ноги и разместившись между ними, склоняет голову к половым губкам, обдав их горячим дыханием. Начинаю дёргаться и немного ёрзать, когда пальцы любовника проводят кубик подтаявшего льда по животу, оставляя на нём мокрую дорожку и холод касается лобка.

Наконец лёд, казавшийся ещё морознее, чем есть на самом деле, дотронулся до налившегося кровью бугорка. И это оказалось так странно, но так приятно. Сочетание горячей плоти и льда. Клитор закололо холодом, как будто тысячами маленьких иголочек, и я протяжно застонала, не зная, как ещё реагировать на это удовольствие. И пока Алёхин обводил кубиком набухший бугорок по часовой стрелке, то остужая, то распаляя его пыл, моё возбуждение дошло до невообразимых вершин. Сознание поплыло, а в голову застлала дымка наслаждения и жажды большего.

— Сегодня я накажу тебя, Алёна. Ты понимаешь, за что именно?

Ухо обдало горячим дыханием, когда мужчина навис надо мной, а тепло его тела чувствовалось настолько близко, что ещё чуть-чуть и его напряжённый живот коснулся бы моего.

Кубик льда соскользнул на пол, а его чувственные пальцы легли между влажными половыми губками, туда, где пульсация желания ощущалась сильнее всего.

— О… да, — выдыхаю я, сжимая промежность чтобы лучше почувствовать его руку на своих складках. — Да, господин Алёхин. Прошу вас, я была очень плохой.

Резкое, но несильное сжатие его пальцев на моём подбородке обожгло кожу, заставляя пискнуть от неожиданной грубости.

— Ты слишком отвлекаешься на собственные желания и потребности своего тела, а должна сосредотачиваться на моих приказах и моих желаниях.

Его жестокий, властный, непреклонный тон, говорит только об одном — этот мужчина не станет заботиться о том, чтобы мне было приятно. Его не волнует, чего хочу я и получу ли от этого наслаждение. Он хочет играть только по своим правилам, и только так, чтобы хорошо было ему.

Алёхин хочет мести за мои слова, и он сделает всё возможное, чтобы я пожалела о содеянном.

— Вставай и иди за мной, — приказывает любовник, и поднимается сам.

Он дожидается, когда я встану с дивана, и направляется в сторону лестницы. Мне остаётся только поспевать за ним, на дрожащих ногах.

Мужчина заходит в одну из спален. Я ожидаю чуть ли не пыточную комнату, но ничего такого нет. Обычная красивая спальня, большая, с огромной кроватью возле окна, камином, ковром, несколькими комодами, и небольшим диванчиком. Бывший босс указывает на дверь, ведущую в ванную комнату.

— Примешь душ, зайдёшь в гардеробную и выберешь туфли.

— Туфли? — удивляюсь я.

— Я сказал что-то непонятное? — злится он.

— Н-нет… Нет, господин, Алёхин. Как скажете.

Захожу в ванную комнату, скинув с себя обувь. Затем встаю в душевую кабинку, и включаю душ, перевожу лейку в режим тропического дождя, подставив голову струям, так чтобы вода касалась волос, но не лица. Хоть сотрудница клуба и сказала, что макияж полностью водостойкий, мне совершенно не хочется стать похожей на панду перед этим мужчиной.

Дотягиваюсь до баночки с шампунем, принюхиваюсь. Запах нейтральный, цитрусовый. Других баночек тут нет, и я понимаю, что эта комната явно не спальня Станислава, скорее гостевая, для его утех.

Намыливаю голову, смываю. Намыливаю ладони и провожу по телу, спускаясь к бёдрам. Мне не хочется пахнуть алкоголем, потому снимаю душ с крепления и навожу воду на шею и грудь, чтобы наверняка смыть остатки виски со своего тела. Спускаюсь ниже по животу…

Сзади раздаётся звук хлопнувшей дверцы кабинки. Ко мне прижимается голое мужское тело, упираясь твёрдым возбуждением в поясницу.

— И часто ты мастурбируешь с помощью лейки в душе? — нахально спрашивает Станислав, выхватывая лейку из моих рук, и раздвинув половые губки другой рукой, наводит струи на мой клитор.

— Ах! — вскрикиваю я от лёгкой стимуляции. — Я не…

— Не смей врать мне, — требовательно говорит он, вжимая меня в холодную плитку душевой грудью.

— Я сейчас не собиралась делать это, но… Дома часто делала в ванной.

Алёхин хмыкает, переключает лейку в массажный режим. Вода в лейке закручивается в центре и выдаёт мощную, пульсирующую струю, обрушивающуюся прямо на мой бугорок. Дышать становится тяжелее. Любовник играется с душем, то приближая к клитору струю, то отдаляя, специально издеваясь и вызывая мои тихие постанывания.

— Хочу видеть твоё лицо, развернись.

Я поворачиваюсь к нему, вглядываюсь в глаза, спиной прижавшись к плитке и сильнее, насколько это позволяет стоячее положение раздвинув ноги. Когда напор воды становится сильнее, зажмуриваю глаза, а протяжный стон вырывается наружу, теряясь среди звуков воды.

Открываю глаза, и не могу отвести взгляд от его рельефного тела с капельками воды. Сильные плечи, руки, красивый пресс и косые нижние мышцы пресса, а ещё невероятно сексуальная дорожка чёрных волос, уходящая от пупка к лобку.

Боже, почему я так сильно хочу его? Одного взгляда на этого мужчину достаточно, чтобы я намокла, как будто неудовлетворённая школьница, смотрящая своё первое порно.

Наконец имею возможность провести ладонью по его животу, насладиться его кожей. Мой клитор становится настолько чувствительным, что я вздрагиваю, вцепляясь пальцами в его плечо. Не могу больше терпеть. Одного касания пальцев Станислава к моей промежности хватило бы, чтобы я неистово кончила, но мужчина не спешил трогать меня.

Я захныкала, ощущая, как по телу уже проходится дрожь предвкушения. Его пальцы наконец отпускают половые губки и скользят в истекающее смазкой влагалище. Входят внутрь грубо, растягивая до невозможности. Выгибаюсь, закусываю губы.

— Ты не можешь кончать, пока я не разрешу тебе, куколка, — жёстко приказывает Алёхин, понимая, чего я хочу. — Теперь попробуй себя на вкус.

Он вытаскивает пальцы из моего нутра, скользит по пухлым губам, проникает ими в рот. Я старательно всасываю и вылизываю его пальцы, глядя на мужчину исподлобья.

Без каких-либо усилий, бывший босс приподнимает меня за ягодицы, всё ещё вжимая спиной в плитку душевой, и наконец входит напряжённым членом в моё лоно. Обвиваю его талию ногами, обнимаю за шею. Громко и пошло стону, когда его руки медленно опускают меня сантиметр за сантиметром на его огромный ствол.

Я тянусь к Станиславу, и он тут же подаётся навстречу, как будто и сам хотел поцеловать меня. Его губы и язык такие страстные, подчиняют, сминают и оставляют упоительное послевкусие обещания страстных ласк. Когда он отрывается от моего лица, я сдавленно дышу, вглядываясь в его потемневшие серые глаза затуманенным взглядом. Вся ситуация заводит настолько, что я уже чувствую тянущее ощущение внизу живота, которое всегда предшествует оргазму.

— Господин Алёхин, прошу…

— Ненасытная, похотливая девчонка.

— Умоляю, я уже почти… — жалобно стону я, как вдруг сильные мужские руки приподнимают меня, снимая с члена.

И он покидает моё нутро, почти что за секунду до кульминации. Опускает на ноги, нагибается и прикусывает сосок.

— Оргазм нужно заслужить. На колени, быстро.

Станислав отходит к стенке душевой, опираясь на неё спиной. Расставляет ноги, надавливает рукой на мою спину, заставляя опуститься на пол. Вода бьёт мне в лицо, и я немного теряюсь, утыкаясь лицом в тёмно-розовую головку.

— Чего ты ждёшь, Алёна?

— Я никогда не делала этого, — стыдливо отвечаю я.

— Шутишь? Ты же замужем, — хрипло смеется мужчина, явно не веря мне.

— Была замужем… Но я ушла от него, — поднимаю глаза на бывшего босса, который удивлённо изгибает бровь. — И… муж никогда не просил этого. Мы почти не занимались сексом.

Смущённо опускаю голову, но любовник тут же хватает меня за волосы и тянет голову вверх. Я немного хитрю, выражая протест. На самом деле уже давно готова взять член в рот и сосать его так, как видела во многих просмотренных мной порно-роликах. Попробовать наконец на вкус его смазку и ощутить во рту твёрдую плоть.

Но мне хочется, немного поиздеваться над своим бывшим боссом. В отместку за то, что не дал мне кончить. Пусть берёт силой, чёрт его дери.

И Алёхин сразу же понял игру, которую я веду. Почувствовал, как я сама желаю оказаться в его полной власти.

— Мне это не интересно. Открывай рот. Не заставляй меня делать тебе больно. Я не Эмре, и не собираюсь с тобой деликатничать, — говорит он, и сильнее дёргает меня за волосы.

Нагибается, второй рукой хватая меня за лицо, надавливая на щёки, принуждая рот раскрыться под давлением его пальцев и принять в себя головку члена.

— Поработай ротиком, — хрипло произносит бывший начальник, проталкиваясь внутрь. — Иначе никакого оргазма.

Я обхватила ствол рукой, вытаскивая его изо рта, провела пальцами по вздувшейся венке, любуясь его достоинством.

И принялась водить языком то по головке, то по уздечке, сначала медленно, а потом быстро и жадно. Вылизывала его смазку, так и сочащуюся из крошечной дырочки. Помогала себе рукой, двигаясь по коже.

— Убери руки за спину, куколка. Работай только ртом, — недовольно командует Алёхин.

Повинуюсь, вбираю член в рот на половину длины, а руки сцепляю в замок на пояснице. Мягко сосу, наблюдая за реакцией любовника. Мне нравилось, как мужчина дышит сквозь сжатые зубы, но не подаёт виду, что ему нравится происходящее. Я подозревала, что бывший начальник любил жёсткий секс, а не нежные ласки, и к минету это наверняка тоже относилось.

Задаю более быстрый тем, ни на секунду не замедляясь. Начинаю получать удовольствие от ствола в своём ротике.

— Теперь, ты должна взять его на всю длину своего горла, — велит любовник.

И я пытаюсь, но как вообще можно засунуть его так глубоко? Станислав заметив мои потуги, берёт дело в свои руки. Наклоняется, одной рукой наматывая мои волосы на кулак, другой обхватывая мой затылок. И вколачивается мне в горло, на всю возможную длину.

Я чувствую, как глаза слезятся, и мне сложно дышать, но я всё равно упрямо продолжаю открывать рот и пытаться доставить ему удовольствие. Ни в коем случае нельзя было показать свою слабость.

И эти хлюпающие звуки слюны в моём рту, глубоко толкающийся член, стянутые мужским кулаком волосы, и вкус слегка солоноватой смазки — всё будоражило кровь, было настолько пошлым и возбуждало до ломоты между ног.

— Приготовься глотать, куколка. Всё, до последней капли, — с ухмылкой проговорил мужчина и похотливо облизнулся.

Его кулак крепче сжался в моих волосах, толчки стали сильнее и энергичнее. Издав хриплый стон, через несколько движений, он последний раз толкнулся настолько глубоко, что я на секунду перестала дышать. И излившись в мой рот вязкой спермой, вынул ствол с влажным, вульгарным звуком, лихорадочно дыша.

Сглатываю его семя, но часть вытекает с уголков рта наружу, оставляя белёсые дорожки на подбородке, капая на грудь. Вытираю пальцами уголки губ, не отрывая взгляда от глаз бывшего босса. Облизываю кончики пальцев, когда он довольно кивает.

— Ты почти справилась, Алёна. Почти. А это значит, тебя всё ещё ждёт наказание.

Всматриваюсь в собственное отражение в зеркале ванной. Губы покрасневшие, распухшие. Мокрые волосы спутались. Зато макияж почти цел, только полностью смазалась помада и немного размазалась тушь на нижних ресницах, создавая странный эффект растушёванной подводки.

Я действительно выгляжу, как порочная девка, которую только что отмыли глубоко в рот в душе. Совершенно непохожа на себя обычную. И почему-то мне нравится этот образ. Глаза горят ярче, улыбка шире. Я больше не напоминаю себе усталую, измученную женщину.

Подмигиваю самой себе и прохожу в гардероб, связанный дверью с ванной. И ахаю, от удивления. Что тут вообще происходит?

Здесь нет одежды, только полки со множеством различных туфель. Лодочки, стилеты, туфли с высокими платформами на каблуке, туфли с открытыми носами, с разными ремешками, на шпильках, и даже на устойчивых толстых каблуках. Но все не менее десяти сантиметров.

Боже, да у Алёхина кажется фетиш на них!

Хотя это не так уж и плохо. Могло быть гораздо хуже, от «Первой» я уже успела наслушаться разных извращений, которые любят мужчины. Один заставлял её одеваться в полностью латексный костюм, кроме нескольких прорезей в определённых местах. Другой, любил одеваться сам в женское бельё, во время их утех. Третий просто с ума сходил от поедания еды с её оголённого тела. Так что, одержимость Станислава женщинами на каблуках была абсолютно нормальной, по сравнению с другими известными случаями.

Он просил выбрать, и я сразу же приметила красивые лодочки. Кожаные, нежно-розовые, с большим кожаным бантом на носу. Я бы носила такие и на улицу.

Выхожу из гардероба, в спальню к мужчине. Он в махровом полотенце, обмотанном вокруг бёдер, стоит у камина, в котором горит огонь. Сама атмосфера даже какая-то романтическая: за окном снег, камин излучает тепло и является единственным источником света в комнате, и безумно красивый мужчина, ожидающий меня.

Но, так только кажется. Одарив меня холодным взглядом, он отдаёт очередной приказ:

— На кровать. Ложись на спину, раздвинь ноги.

По моему телу проходятся мурашки, но я всё-таки исполняю его волю, укладываюсь на мягкое, велюровое покрывало. Любовник тут же скидывает с себя полотенце, и опускается на постель, на колени, между моих ног. Подхватывает меня за лодыжку, проведя ладонью по икре и обратно к ступне, задержав взгляд на розовой туфле.

— Они тебе идут. Но совсем не подходят для сегодняшнего вечера. Я бы на твоём месте выбрал чёрные, с завязками на щиколотках.

— Я могу поменять?

— Нет, куколка. Твой выбор многое говорит о тебе. Мне было интересно именно это.

Любовник вдруг хватает меня за лицо, склоняется и касается губами моих губ. Требовательно, настойчиво и уверенно, проникая языком в рот и будто вымещая на мне злость, он целует меня. И желание тут же раскалённым железом пронзает моё тело.

Его горячие губы, касаются моей шеи, снова оставляя на коже алые отметины. Взамен прошлых, которые успели сойти. Метки, означающие, что я принадлежу только ему. Даже если только этой ночью.

Губы бывшего босса растягиваются в дерзкой улыбке, что заставляет меня моментально напрячься. Мужчина дотягивается до тумбочки, открывая нижний ящик. И достаёт несколько мотков длинной, витой верёвки. Я признаю джут средней толщины с грубыми, жёсткими волокнами. Как-то пыталась сплести из подобного корзинку. Неужели он собирается…

— Это твоё наказание, Алёна. Я планирую связать тебя. Скорее всего тебе это не понравится, но ты обязана сказать, если будет больно или слишком туго. Ясно?

— Прошу, не надо, пожалуйста!

— Замолчи. Ты знала, на что шла. Если откажешься сейчас, не получишь ни копейки.

— Да, господин Алёхин, — мямлю я, и настроение вмиг улетучивается.

Он действительно садист. Тиран, мстительный эгоист. Заманил меня сюда, чтобы мучать. Слёзы жалости к себе собираются в уголках моих глаз. Часто моргаю, чтобы не дать им волю и не показать свою слабость мужчине.

— Встань, — требует он. — Руки за спину.

Джутовая верёвка тут же перехватывает кожу, фиксируя за спиной запястья, лишая возможности пошевелиться. С каждым новым витком, я ощущаю, как моя воля покоряется ему. Узлы ровные, как будто Станислав всю жизнь только и делал, что связывал девушек. До сих пор хочется плакать, но я держусь.

— Всё ещё считаешь меня нахалом с отвратительным характером?

— Да! — не в силах сдержаться, всхлипываю я. — Вас так задели эти слова, да? Правда глаза колит?

— Снова проявляешь свой взбалмошный характер, девчонка? — хмыкает он. — Тебя ждёт расплата.

Он обошёл меня, становясь, напротив. И глядя мне только в глаза, начал осторожно обвивать вокруг шеи вторую верёвку, делая узел в ложбинке между ключицами. Петля легла на шею, но не крепко, он не затягивает, как будто она просто служит напоминанием о моём неповиновении. Его мягкие и медленные движения резко контрастируют с колючими и шершавыми ощущениями от джута на нежной коже.

— По-твоему, я бесчестный и грубый?

— Да! Тысячу раз да.

— Ты забавная, я уже говорил об этом. Еле держишься, чтобы не заплакать, но стоишь на своём. Прямо как тогда, в офисе.

Колючие узелки продолжают ложиться на мою кожу, посылая по телу странные электрические разряды. Алёхин стал нежнее, касаясь пальцами так, будто ласкал, а не связывал. Из-за чего вдруг, такие перемены я не решаюсь спросить. Он оплетал верёвками всё моё тело, охватил каждую грудь по кругу, и спустился к животу, затянув узел на талии.

— Как ты там меня назвала? Мистер Высокомерие? Бессердечный женоненавистник? Я ничего не упустил? — нагло ухмыляется бывший босс. — На постель, встань на колени, живо.

— Богатенький эгоист! — напоминаю ему я, наплевав на осторожность, но приказ выполняю.

Мужчина смеётся, продолжая связывать моё тело. А меня даже начинает заводить эта игра. То, что я связана, то, что он может сделать со мной что хочет, а ещё то, что я снова могу высказать ему всё, что пожелаю.

Следующая верёвка ложится мне между ног, и большой, колючий узелок опускается прямо на клитор. И теперь я полностью раскрыта перед ним. Снова возбуждённая и жаждущая ласк. Вздрагивающая от каждого прикосновения. Станислав закрепляет верёвку на моих бёдрах, и закончив работу, отходит, любуясь своим творением.

— Неплохо. А теперь, мы кое-что попробуем.

Мужчина возвращается к постели, садится передо мной, копируя позу, и тянет за верёвку на бёдрах, которая тут же напрягается и узелок между ног впивается в клитор.

Из моей груди вырывается вскрик наслаждения. Он медленно тянет верёвку на шее, приближая моё лицо к своему. Целует настойчиво, не признавая отказа. Стону в его губы, остро чувствуя пульсацию между ног от давления джута.

— Маленькая, похотливая девка. Мне больше нравится, когда твой грязный ротик занят членом и ты не можешь нести все эти глупости, — снисходительно произносит Алёхин, отрываясь от моих губ, и немного помолчав, спрашивает:

— Тебе это нравится? Хочешь большего, м?

— Да… да, — шепчу я.

Пусть называет как хочет, пусть связывает крепче. Уже всё равно, потому что возбуждение настолько сносит крышу, что я готова кончить от дуновения ветра.

Станислав медленно обводит мои половые губки пальцами, усиливает верёвку на шее. Я завороженно смотрю на него.

— С тобой всё хорошо? Не туго? Нигде не болит? — вдруг настороженно спрашивает мужчина.

Видимо я слишком долго не двигалась и молчала. Надо же, он умеет проявлять хоть какую-то заботу.

— Всё хорошо, — кокетливо ответила я, задирая подбородок, отбрасывая остатки скромности.

— Ты вся течёшь. Называешь нахалом и эгоистом, но всё ещё хочешь меня?

— Я не выношу вас, господин Алёхин. Вы безнравственный, отвратительный тип. Но, да, хочу. Безумно хочу.

И этого хватило, чтобы мужчина тут же потянулся к тумбочке, достал ножик и резко разрезал верёвки сначала на моих руках, а после на всём теле.

Я замерла и задрожала, когда он, освободив меня, накинулся как зверь, вжимая в кровать. Его член без всяких прелюдий резко толкнулся на всю глубину истекающего влагой влагалища. Он двигался быстро, грубо и жёстко, растягивая скользкие стенки.

Бывший босс шептал мне на ухо уже ставшие привычными оскорбления. Мне никогда не нравились такие слова в мой адрес, но только не от него. Его слова во время секса казались настолько пикантными и порочными, что я была ни в силах не возбуждаться из-за них.

— Сильнее! — задираю ноги, обхватив его бёдра. — Ещё сильнее…

— Нравится, когда тебя грубо имеют, Алёна? Развратная девка.

— Да, пожалуйста…

Алёхин продолжал безжалостно вколачиваться в моё нутро и сжимать горло. Пока я откинулась назад, прикрыв глаза, погружаясь в мир страстных ощущений. Смешалось всё: наши руки, губы, удовольствие, его яростная агрессия. Я балансировала на грани разрядки.

И вот, наконец оргазм ударил по мне. Я вцепилась в спину Станислава, царапая его кожу, содрогаясь, ощущая, как стенки влагалища пульсируют и сжимаются при каждом спазме. Я получила своё, но Алёхин даже не думал останавливаться. Продолжал погружаться снова и снова, сильнее и быстрее, терзая мою плоть. И тут же, замедляется, производя глубокие, но медленные толчки. Возбуждение опять нарастает, и мощнейший взрыв снова накрывает меня.

Любовник выходит, и я чувствую липкую сперму на своих бёдрах. Падаю на постель, и перед тем как окунуться в сон, ощущаю ласковые поглаживания по волосам.

Просыпаюсь. Комната мне совсем не знакома, а за окном всё серым-серо из-за туч.

Надеюсь меня, голую и завёрнутую в простыню перенёс в эту спальню Алёхин, а не его водитель. Нахожу вчерашнее платье на спинке кресла, а свою сумку на тумбочке. Достаю бельё и свитер с джинсами, надеваю.

В комнате ещё был халат, но я ведь не собиралась тут оставаться, да и сильно сомневалась, что мне это позволено. Правило одной ночи Станислава, я помнила о нём.

Тем более нужно было скорее вернуться к сыну. Проверив поступление суммы на карту, я облегчённо вздохнула. Не обманул.

Где этот дом вообще находится и каким образом мне отсюда выбираться, я не имела понятия. Но решила, что как только доберусь до «цивилизации», сразу же куплю вина, тортик и продуктов. Устрою Светке ужин, хоть как-то отблагодарю её за всё.

Умываюсь, кое-как смыв вчерашний макияж влажными салфетками. Глаза жутко щиплет, а кожу моментально стягивает сухостью.

Выйдя из комнаты, чуть ли не на цыпочках, спускаюсь вниз. Нахожу своё пальто, там, где его и оставила, но вдруг понимаю, что сапог нигде нет. Вот же чёрт его дери! Я оставила их в Клубе!

— И где пожар? — произнёс Алёхин за моей спиной. Когда я развернулась к нему лицом, мужчина подошёл ближе, а его глаза пылали от раздражения. — Собираешься уйти даже, не попрощавшись? Не спросив про работу?

— А вам нужно моё прощание, господин Алёхин?

— Оставь вещи. Пойдём со мной, поговорим о работе.

— Правда? — воодушевилась я, следуя за мужчиной в противоположную от гостиной сторону. — Вот может же, когда хочет быть не таким эгоистом, — шепчу я себе под нос.

— Неужели ты сказала про меня что-то хорошее, куколка? — рассмеялся бывший начальник не оборачиваясь.

Как услышал только? Наглец. Решаю ничего не отвечать, боясь испортить его настроение. Алёхин заводит меня в свой домашний кабинет, садится за стол. Жестом руки приглашает меня сесть напротив.

— Я знаю, что нормального образования, и опыта работы у тебя нет, — с каменным лицом констатирует он. — Поэтому в офис я тебя не верну. Но, обещал тебе работу и всегда держу своё слово. У меня есть более интересное предложение.

— П-предложение? — начинаю заикаться я. — О чём вы?

— Ты станешь моей собственностью на две недели, — нагло ухмыляется он.

— Кто, я?! Да что вы о себе возомнили?

— А что не так, куколка? Я же купил тебя в прошлую ночь, и ты не была против. Хочу продлить. Если дело в деньгах, то… — он быстро пишет что-то на листке, и протягивает мне. — Этого достаточно?

С отвращением беру бумажку, на которой значится очень крупная сумма. Чуть меньше половины нужной для покрытия операции сына. Но, нет. И дело было даже не в том, что я хотела снова вернуться на работу, и зарабатывать честным путём. Глупо отказываться от подобной суммы, особенно когда это предлагает такой мужчина, за секс с ним, о котором я не могла и мечтать.

Я боюсь влюбиться. Привязаться за это время к нему так, что потом станет невозможно без него дышать. Алёхин принимает меня за обычную пустышку. И непонятно, хочет ещё немного поиздеваться или унизить меня ещё больше. Решаю узнать:

— Я слышала о вашем правиле одной ночи. Зачем вам я? Тем более тратить такую сумму, на незнакомую вам женщину.

— Ответ: «Потому что я так хочу» тебя устроит, Алёна?

— Нет.

— Это твои проблемы. Другого не жди. Так ты согласна?

— Нет.

— У всего в этом мире есть цена, куколка. Хочешь больше денег?

— Какой же вы отвратительный тип! Бесчестный, ненормальный! — кричу я в гневе, вскакивая с места и упираясь руками в стол. — Найдите себе другую игрушку!

— Значит хочешь больше денег, — он тоже поднимается, копируя мою позу. Его лицо так близко, я с огромным усилием отвожу взгляд от его губ. Алёхин протягивает мне вторую бумажку. — Этого хватит?

Сумма увеличивается, теперь тут чуть больше нужной мне половины.

— Но не думай, что я плачу просто так. Тебе придётся стать моей собственностью, делать всё, что я скажу. Переехать сюда и быть готовой двадцать четыре часа в сутки, — бывший начальник приближает своё лицо к моему. Проводит пальцем по моей щеке. — Абсолютно всё. И отказаться будет нельзя.

И как же мне хочется согласиться. Просто чтобы подольше побыть рядом с ним. Совершенно не понимаю, как подобные чувства могли зародиться во мне к такому тирану. И за такое короткое время. Но глупенькому сердцу видимо не прикажешь.

Но, есть то, что не позволит согласиться на его предложение.

— Господин Алёхин, — уже спокойно говорю я, присаживаясь обратно на кресло. — Что бы ни было, я не могу согласиться. У меня есть сын, и я не могу переехать к вам или ездить сюда по первому зову.

— В чём проблема? У него нет отца? Или родственников?

— У него есть отец. Который может забыть покормить ребёнка, который может напиться так, что и не заметит если у сына начнётся приступ, — злюсь я, вспоминая безответственность Котова. — Его отец ушёл к любовнице. Но, думаю вам не особо интересна история нашей жизни. Родственников тоже нет. Мы оба итак живём у подруги.

— Я не люблю детей, куколка. Но, могу проявить благородство, позволив вам разместиться с сыном в домике прислуги. Но, твой сын не должен мешаться под моими ногами в доме, шуметь или создавать проблемы. И ни в коем случае не должен мешать тебе явиться ко мне, когда позову.

Я перевариваю его слова несколько минут. И принимаю решение:

— Я согласна.

— В таком случае, бывший младший бухгалтер, Котова Алёна Сергеевна, — снова дразнит меня мужчина. — С этой минуты и на две недели я твой абсолютный хозяин.

Алёхин отправил меня со своим водителем домой к Светке, собраться. Подруга пыталась устроить полноценный допрос, и мне снова пришлось врать.

Сказала, что мама выслала денег, и я нашла квартиру. А ещё соврала, что собираюсь в спешке не потому, что отправляюсь почти что в рабство к мужчине по собственному желанию, а потому, что якобы приехали мои родители.

Виктора — водителя, я попросила припарковаться в соседнем дворе, только бы подруга его не заметила и не заподозрила ничего лишнего.

Я знаю, что Света обиделась. Обещаю себе, что обязательно ей расскажу обо всём, как только закончится срок. Две недели. Из дома Алёхина мы должны будем уйти за пять дней до Нового года, в неизвестность, но сейчас не хотелось думать об этом.

Мой новый «хозяин» пожелал, чтобы я приготовила ему ужин, потому по пути в особняк, мы заехали в магазин. Правда в какой-то элитный и дорогущий, и я была благодарна Виктору Николаевичу, что он пошёл с нами и помог выбрать продукты для Станислава, всё оплатил и донёс пакеты до «Мерседеса».

Павлик на удивление отреагировал спокойно. Пришлось сказать сыну, что его мама устроилась работать в дом с проживанием. И ему без меня нельзя выходить из домика прислуги. Благо тут было две свободных комнаты, маленькая кухонька со столом и стульями, и даже телевизор с диванчиком. И конечно же ванная комната. Жильё было даже чуть больше нашей с Валеркой квартиры.

Сам домик прислуги похож на дуплекс. Одноэтажный, с двумя отдельными входами. Вторая часть здания видимо принадлежала водителю Станислава.

Пообещала сыну за хорошее поведение завтра купить новые игрушки. Разобрала вещи, накормила малыша, пообедала сама. Приняла наконец полноценный душ. Затем позанималась с сыном.

Нужно было придумать, как отсюда возить Павлушу в школу и больницу, и я вышла спросить об этом у Виктора. Но, мужчина только отмахнулся, сказав уточнить у «босса».

Пришло время отправиться в основной дом и приняться за готовку.

Понятия не имела, что любит мой бывший начальник, а он не просил ничего конкретного. Я даже не знала есть ли у него предпочтения в мясе, и имеется ли что-то, от чего он категорически откажется или какая-то аллергия. Поэтому решила пойти сложным путём.

Приготовила куриный суп-лапшу, пожарила блинчики, подготовила к ним начинки: мясную, картофельную, и сладкую творожную. Сделала самый обычный салатик из огурца, помидора и салатных листьев. И просто надеялась, что Станислава это устроит.

Отнесла несколько блинчиков и суп сыну, и накормив, уложила спать. И тут же заметила через окно, въехавшую на территорию, ко входу в дом машину. Значит Алёхин вернулся. И значит, что мне стоит поспешить вслед за ним.

Накидываю куртку, всё-таки на улице жуткий мороз, и по расчищенной дорожке бреду к главному входу, туда где только что за дверью скрылся мой бывший начальник. Открыв дверь и пройдя на кухню, встречаюсь глазами с ожидающим меня Станиславом Игоревичем.

— Куколка, что за вид? — мужчина презрительно осматривает мои джинсы и свитер. — Разве так ты должна встречать своего господина?

Алёхин указывает рукой на пакеты, которые стоят на полу.

— Это твоё новое бельё. И одежда. Если нам понадобится выйти. А в моём присутствии ты можешь надевать только каблуки, если я не попрошу другого. И встречать меня каждый день в таком виде. Ясно?

— Да, господин Алёхин.

— У тебя есть десять минут, пока я приму душ, Алёна.

И сказав это, он разворачивается и уходит в сторону лестницы. Выжидаю пару минут, и тоже поднимаюсь в уже знакомую комнату, с гардеробной. Выбираю чёрные туфли на высоченном каблуке с завязками на лодыжках. Такие, о которых говорил мой любовник в прошлый раз. Снимаю одежду, сложив стопочкой в комнате, распускаю волосы. И спускаюсь на кухню, чтобы накрыть стол.

И когда всё готово, мужчина минута в минуту заходит в столовую смежную с кухней. Осматривает моё нагое тело.

— Молодец, куколка. Сядь, поужинай со мной.

Сам он, будто назло в классических брюках и футболке-поло. Как будто хочет мне показать даже этим действием, кто тут главный.

Боже, как же непривычно сидеть за столом в неглиже. Мне становится немного холодно, и кожа тут же покрывается мурашками. Станислав придирчиво осматривает приготовленные мной блюда. И вдруг, расплывается в улыбке.

— Как же давно я в последний раз ел домашние блинчики, — говорит мужчина, отрезая кусочек ножом, и наколов на вилку, кладёт еду в рот.

— Надеюсь, вам понравилось, господин Алёхин.

— Неплохо, — просто отвечает он. — Но с завтрашнего дня я выдам тебе список того, что ты должна готовить.

— Хорошо.

Мы ужинаем в тишине, но мне и кусок в горло не лезет. Пытаюсь заставить себя поесть, но скованность из-за наготы не даёт мне покоя. Да и расслабиться в присутствии Станислава никак не выходит.

— Какие у меня ещё обязанности, господин Алёхин? Убирать? Стирать? Гладить? — тихо интересуюсь я.

— Я разве плачу, чтобы ты стала домработницей? — усмехается мужчина. — Домашними делами занимается служба клининга. У тебя другие обязанности, если ты не забыла.

Закончив трапезу, он приказывает мне подняться в ту самую спальню, в которой мы проводили время вчера. Оглядев комнату, я замечаю уже знакомые верёвки на постели. Только теперь мотков стало больше, а некоторые, очень толстые джутовые верёвки уже связаны между собой, и я совсем не понимаю для чего он собирается их использовать.

Алёхин замечает мой растерянный взгляд, и на его губах растягивается почти зловещая улыбочка.

— Поиграем, куколка?

В полутьме спальни, я болтаюсь как марионетка, подвешенная за ниточки.

Верёвки, окольцовывающие моё тело в районе груди, талии, и бёдер переплетаются между собой, тянутся вниз, аккуратные узлы и плетение держат меня в воздухе, в метре от пола. Они прочно закреплены на потолке, на специальных крючках. Другие же верёвки обвивают кожу под коленями и на лодыжках, приподнимая их вверх, и держа широко расставленными. Эти верёвки тоже закреплены на потолочных крючках. Более тонкая верёвка тянется возле лобка, а узлы снова легли между ног, тёрлись о складочки, надавливая на клитор.

Он оставил свободными только руки и шею.

Я чувствую себя такой безвольной, почти горизонтально распятой навесу, будто в каком-то садистском порно-ролике. Не могу видеть, что именно делает Алёхин, если не приложу усилий, схватившись руками за толстый джут и не подтянусь на верёвках, подняв голову.

Но сейчас, любовник приказал расслабиться. Потому я просто вишу, откинув голову назад, опустив руки и рассматриваю узлы, тянущиеся к потолку.

— Нигде не жмёт? Не туго? — вновь на секунду становясь подозрительно заботливым, спрашивает Станислав Игоревич.

— Нет, господин, — честно отвечаю я. — Но, мне долго ещё так висеть? Просто…

Алёхин не позволил мне закончить. Грубый шлепок по правой ягодице, заставил вскрикнуть и выгнуться вверх.

— Замолчи. Я не разрешал тебе разговаривать. Чем послушнее будешь, тем быстрее заслужишь оргазм, Алёна.

Закусываю губу, и зажмуриваюсь, чтобы не выдать ещё что-нибудь глупое. Его большая ладонь тут же нежно погладила наверняка покрасневшую после удара кожу, успокаивая боль. Это было приятно. Удар по второй ягодице был немного мягче, или я просто была к нему готова. И любовник снова огладил кожу.

Это было приятно: он сначала наказывал, причинял боль, а после ласкал, будто извиняясь. И это безумно возбуждало.

Обхватив меня за затылок и приподняв голову, Алёхин склонился, и прикоснулся холодными губами к моим губам. Почти нежный поцелуй, такой нетипичный, с горькими нотками виски. Наше дыхание смешивается, его язык скользит в глубину моего рта, я же отвечаю взаимностью. Всего один поцелуй, но любовник настолько хорошо целовался, что я готова была задохнуться от наслаждения.

Станислав смещается к груди, обхватывая её руками, сжимает пальцами соски. Я чувствую жар от его пальцев, когда он тянет соски вверх, причиняя едва заметную боль и сильную негу. Я дёргаюсь в наслаждении, когда чувствую, как узлы в промежности надавили на половые губки и клитор, трепещущий и отзывающийся на прикосновения к твёрдым горошинкам.

Алёхин расположился между моих привязанных и широко раздвинутых ног, прильнул к коже живота, оставляя дорожку влажных поцелуев. На теле расцветали укусы и засосы, оставленные его губами и зубами. Спустился к лобку, облизнув, и прикусив кожу, наслаждаясь моим возбуждением. Нагнулся, и провёл языком по влажным от смазки складочкам. Поправил верёвки и сдвинул узлы так, чтобы плоть раскрылась максимально, выставляя напоказ бугорок. И больше ничего не мешало его языку закружиться вокруг клитора.

Пронзительно стону, откидываясь на верёвках, когда он вдобавок к языку погружает пальцы во влагалище и начинает двигаться внутри, разрабатывая вход. Хватаюсь руками за верёвки, подтягиваюсь чтобы полюбоваться им. Алёхин смотрит с ледяным спокойствием, требовательно и даже немного строго. Но в глубине его тёмно-серых глаз, я различаю поволоку зарождающегося вожделения.

Мой голос почти срывается, когда его пальцы достигают точки «G», принимаются тереть её, а язык и губы ускорят скорость на клиторе. И ощущения от этих ласк такие сильные, интенсивные и потрясающие, что моё нутро всего за пару минут готово достичь разрядки. Но он не говорил, что мне можно.

Изгибаюсь, чтобы снова взглянуть в его лицо, с молчаливым вопросом.

— Так сильно хочешь кончить для меня, куколка?

Киваю, закусив губу.

— Если я позволю тебе сейчас получить желанное, то потом ты должна будешь отработать, понимаешь ведь?

Снова киваю, уже готовая согласиться на что угодно.

— Тогда кричи. Так громко, как способна.

Нотки басовитого тембра будто проникают под кожу, ласкают слух, ударяют в самое сердце, срывая ограничители. Мне больше не нужно было сопротивляться нарастающему оргазму. Наслаждение смывает границы мира. И я стону, громко, срываюсь на крики, пока мои стенки пульсируют вокруг его пальцев.

Не замечаю, как повисаю на верёвках расслабившись. И как сильные руки Станислава обхватывают меня, медленно поглаживая.

— Ты очень красивая, когда выкрикиваешь моё имя.

Надо же, я и не следила за тем, какие слова вырывались из моего рта. Но подумать об этом времени нет. Пальцы бывшего босса ложатся на мои губы, и я инстинктивно обхватываю их, посасывая.

Алёхин снова улыбается, и эта улыбка обещает мне нечто большее, чем просто секс.

Любовник отходит к комоду, достаёт из ящика плётку флогер, сделанную из чёрной кожи, с множеством хвостов и широкой рукоятью. От увиденного я тут же заёрзала по верёвкам. Меня с одной стороны чрезвычайно возбудила мысль о порке, с другой же очень напугала. И это не укрылось от Станислава.

— Расслабься и слушайся меня, — приказал Алёхин.

Теперь он мой господин, а я просто безвольная рабыня, игрушка, готовая покориться его воле.

Хвосты плети заскользили по моим ногам, а после по складочкам между ног. Медленно, едва прикасаясь. И тут же я ощутила первый, лёгкий удар по бедру. Это было не больно, скорее служило напоминанием, о том кому принадлежит власть в этой спальне.

Второй удал прошёлся по животу, чуть сильнее первого, разорвав тишину и оставляя красноватые следы на коже. Я вздрогнула, и напряглась всем телом. Но, бывший начальник не стал останавливаться, и я почувствовала третий удар. Колющая боль обожгла ягодицы, и я взвизгнула. Станислав намотал хвосты на руку, и поигрывая рукояткой плети, ухмыльнулся. Четвёртый удар пришёлся по чувствительной груди.

— Господин, умоляю! — всхлипнула я.

— Ты готова извиниться за все те слова, которые сказала мне в офисе, а после в Клубе, куколка?

Алёхин сохранял совершенно спокойное выражение лица. Он мстил мне. Снова! Я-то наивно решила, что в прошлый раз он закончил, но нет.

— Вы хотите, чтобы я вам соврала?

— О нет, я хочу, чтобы ты попросила прощения искренне.

— Я не поменяла о вас мнение, господин.

— Что ж… В таком случае, мы продолжим, Алёна. Пока ты не передумаешь.

Покрутив в руках плеть, и раскрутив свою кисть, он цепочкой ударов прошёлся по ягодицам и ногам. Снова раскрутил кисть и ударил по животу. Мою кожу сильно жгло от боли, но как ни странно, сквозь боль я продолжала заводиться, чувствуя, как намокла внизу. Искренне недоумевала, как подобные пытки могут меня возбуждать. До сегодняшнего вечера такие игры были за пределами моего понимания, но присутствие Алёхина влияло на меня странно. И удары плети на коже возбуждали, заставляя хоть чего-то большего и особенного.

— Ты передумала, ненасытная девчонка? Извинишься?

— Нет!

— Как пожелаешь.

Хвосты флогера плавно по коже заскользили к моему лобку. Короткий, лёгкий взмах, и плеть шлёпнула по чувствительным складочкам. Я закричала, выгибаясь в верёвочных оковах.

— А теперь, передумала?

— Нет…

Я взглянула на своего мучителя из-под опущенных ресниц, томно закусив губу. Хвосты плети задразнили клитор, заставляя его пульсировать от неудовлетворённости и желания.

Алёхин пристроил длинную, широкую кожаную рукоять флогера к моему входу. Вставил слегка, растягивая лоно, Станислав продвинул рукоять глубже, добавляя большей остроты. Но вдруг резко вытащил плеть из влагалища, устроив своё достоинство между моих бёдер. И я затрепетала от предвкушения.

— Ты действительно сумасшедшая, знаешь сколько вещей я хочу с тобой сделать? Наказывать тебя очень приятно, но так и быть я сжалюсь сегодня.

Выгибаю вопросительно бровь. Чёрт его дери, он сдался. Сам не выдержал сладких пыток, потому что сгорал от желания. Он хотел меня, именно меня, и никого другого, по крайней мере сегодня. И это была моя маленькая победа.

Внутри сладко ныло, желание усилилось до невозможности. И я наконец почувствовала его член в себе. Прикусила губу, желая обхватить его ногами, податься навстречу толчкам, обнять его спину, чтобы снова поцарапать ногтями в экстазе. Но верёвки не позволяли. Они только в очередной раз напоминали, что я безвольная собственность, должная исполнять всё, что он пожелает.

Глубокие, сильные и грубые толчки ствола Станислава, достигающие самой матки, заставляют стонать во весь голос, и жадно хватать воздух ртом. Мне безумно хотелось кончить, но в то же время, хотелось, чтобы это блаженное наслаждение никогда не заканчивалось. Ловлю себя на мысли, что готова заниматься с ним сексом вечно. И осознав это, громко стону, переходя на крик. Глаза любовника потемнели, и как будто поблёскивали в полутьме комнаты. Секунда, две, три, и я вынуждена оторвать от него свой взгляд, просто потому, что мир в моих глазах темнеет. Я издаю финальный крик, содрогаясь от последнего импульса удовольствия.

Ещё мгновение, и Алёхин сделав последние толчки, кончает вслед за мной, изливаясь тёплой спермой на мои стенки. Сотрясается от оргазма, и выходит, ослабший, удовлетворённый.

Освободив меня от верёвок, и поставив на пол, на дрожащие ноги, мужчина произносит, прежде чем выйти из спальни:

— На сегодня мы закончили куколка. Но завтра, не рассчитывай, что я буду так же благосклонен.

Пятница. Мы с сыном уже пять дней живём в прекрасном особняке Станислава Игоревича. Он ни разу не пересекался с Павликом, и я была спокойна.

Вопрос с сыном, волнующий меня в первый день, мужчина решил сразу. Он запретил мне выходить без него или его водителя, без объяснения причин. Поэтому Виктор отвозил и забирал Павлушу со школы, а в назначенные дни возил нас в больницу на процедуру. И сразу же обратно, в дом Алёхина.

Зато бывший начальник мучил меня безбожно в последние четыре дня. Каждое утро требовал, чтобы я делала ему минет в душе, перед завтраком, непременно глотая до последней капли. После, грубо имел, почти всегда используя разные игрушки для анала во время секса. Иногда, он вызывал меня в течение дня, когда оказывался дома. А каждый раз после ужина связывал, снова подвешивал, использовал разные плети, а потом снова жёстко имел, всё ещё требуя извинений.

И меня это устраивало, хоть и было по утрам стыдно перед самой собой признавать, насколько мне нравятся наши ночи. Пожалуй, единственным минусом были не сходящие синяки, засосы и следы от плетей, которые приходилось замазывать тональным кремом на видных местах.

Но, сегодня Станислав повёл себя необычно. Зайдя в дом, я не нашла его в нашей комнате, в которой обычно всё и происходило по утрам. Пытаясь найти мужчину, я услышала звук хлопнувшей двери шкафа, из спальни в другом крыле дома. И решилась зайти в комнату, ту самую, его личную, в которой мы никогда не занимались сексом, и он ни разу не приглашал меня сюда.

— Доброе утро, господин Алёхин, — нерешительно сказала я, постучав по дверному косяку. — Простите, я не хотела вам мешать, но удивилась, не найдя вас в комнате.

— Всё верно куколка, сегодня мы поиграем в другую игру. Пойдём, — спокойно сказал он, застёгивая верхние пуговицы на рубашке и выходя из своей спальни.

Мы направляемся обратно, в привычную мне спальню, и когда заходим внутрь, любовник открывает шкаф, доставая небольшой чёрный картонный пакет и кидая его на кровать. Затем снимает с вешалки платье похожее на удлинённый белый жакет без рукавов, и он следует за пакетом. И последней становится обувная коробка.

— Сейчас ты наденешь всё это, и поедешь со мной.

— Мне одеваться при вас?

— Тебя что-то смущает Алёна?

Краснею, опустив глаза. Почему его присутствие заставляет меня так волноваться? Мужчина ведь не раз видел меня голой, но мои щёки всё равно покрывались румянцем как будто впервые.

— Ладно, у тебя десять минут. Жду внизу, — сообщает Алёхин, выходя за дверь.

Снимаю с себя свои джинсы и футболку, стягиваю бельё. Достаю из пакета красивый кружевной белый лифчик. Он почти прозрачный, но имеет устойчивые чашки пуш-ап за счёт косточек. К нему в комплекте идут такие же красивые, нежные трусики и пояс для чулков. Надеваю. Нахожу телесного цвета чулки, закрепляю.

Платье садится ровно по фигуре, красивое с поясом на талии. Вот только я совсем не понимаю, куда можно выйти зимой в платье жакете без рукавов и длиной чуть выше колена. Сапоги тоже красивые: высокие замшевые ботфорты кремового цвета.

Я видела подобные наряды на модницах в офисе, но не настолько открытые и явно не такие дорогие. Вдруг, мне впервые захотелось слегка подкраситься тушью. И красиво заколоть волосы по бокам.

Спустилась я вовремя. Ожидала, что мой бывший начальник хоть что-то скажет, но он лишь окинул меня взглядом и хмыкнул. Прошёл к шкафу в прихожей и достав красивое пальто с меховым воротником накинул его на мои плечи.

— Господин Алёхин, это же всё так дорого, не стоило вам на меня тратиться.

— Для начала, не указывай мне куколка. И запомни: женщина, которая находится радом со мной в людном месте не может выглядеть жалко и дёшево.

«Жалко и дёшево», — отозвалось в моей голове. Да, конечно же. Именно так он видит меня настоящую, без всей этой мишуры. Слышать такое от него почему-то больней и обидней, чем выслушивать годами оскорбления от Валерки.

— Ты обиделась, куколка? — интересуется Станислав, открывая мне дверь своего второго «Мерседеса».

Сам садится за руль. Одной рукой плавно управляет машиной, вторую устраивает на моём колене. Я предпочитаю игнорировать его вопрос.

— Куда мы едем, господин Алёхин?

— Сегодня у нас много дел, Алёна. Но сначала мы едем в офис.

— В офис?! Но зачем?

— Помнится ты недавно только и мечтала туда вернуться, а теперь не хочешь?

— Вы же уволили меня! Зачем теперь хотите привести меня на работу?

— Всё просто. Сегодня мы поиграем в начальника и его ассистентку. И если ты не будешь слушаться…

Он замолкает на минуту. Паркует машину возле знакомого здания на Арбате. Достаёт из кармана малюсенький пуль управления и нажимает на кнопку, нагло всматриваясь в мои глаза.

Вибрирующая пульсация тут же проходится по половым губкам и клитору.

— Нравятся трусики с сюрпризом, куколка? — выгибает бровь любовник.

— Вы же… Ах! — вскрикиваю я, от наслаждения. — Не собираетесь делать это прилюдно?

Когда мужчина снова нажимает на кнопку, всё прекращается.

— Я посмотрю на твоё поведение.

Конечно же! Я так торопилась, что совершенно не обратила на это внимание. Вшитая в трусики вкладочка, тоненькая, с небольшой выпуклостью, схожая по форме с маленькой ежедневной прокладкой. Этот хитрый, наглый мужчина продумал всё заранее. Снова захотел показать свою власть, поиздеваться надо мной получая наслаждение от моей беспомощности.

Сдаюсь, глубоко вздыхаю, но киваю. Посмотрим, на сколько хватит моей выдержки.

— Хорошо, как пожелаете.

— В таком случае, добро пожаловать в офис.

Кабинет Алёхина младшего просто огромный. А какой вид открывается из его окон!

Его большой деревянный стол, наводит на мысли не о работе, а о том, как бы любовник мог взять меня на этом самом столе. А большой кожаный диван у окна, так и манит встать на нём в призывную позу, когда его большой член…

— Итак, Алёна, — властно начинает мужчина. — Оставь пальто и вещи, сейчас я иду на совещание, а ты принесешь мне кофе в переговорную.

— Конечно, Станислав Игоревич.

Как только мы выходим из его кабинета, появляется секретарша Верочка. Как всегда, расфуфыренная, в обегающих брючках, подчёркивающих её достоинства и с внушительным декольте на блузе.

— Станислав Игоревич, доброе утро! Я подготовила ваше расписание, и… — она прерывается, замечая меня. — Котова?! Что ты тут делаешь?

— Вера, у вас так много свободного времени, чтобы тратить его на лишние разговоры? — грубо произносит наш босс. — Если так, то я найду вам занятие.

— Нет-нет, простите, Станислав Игоревич. Я пришла проводить вас на совещание. Кофе принести как обычно? — обворожительно улыбается Стародубцева, пожирая Алёхина взглядом.

— Сделаешь кофе и чай для остальных. Мной займётся моя личная ассистентка Котова. У вас есть пять минут, девушки. Время пошло.

— Как скажете, Станислав Игоревич…

Верочка кажется жуткой расстроенной, и по пути к кофейному уголку только и делает, что посылает мне злобные взгляды. Но заговорить она решается только тогда, когда наш Мистер Высокомерие удаляется в переговорную.

— И? Что ты тут делаешь? — немного грубо спрашивает Верочка.

— Работаю, если ты не заметила, Стародубцева.

— Ха-ха! Не смеши, Алёнка. С чего вдруг он тебя вернул, после позорного увольнения? У тебя не опыта, ни потенциала. И что за вид? Серая мышка вдруг превратилась в светскую леди?

— Вера, — вдруг неожиданно резко и сухо отвечаю я. — Не лезь, пожалуйста, не в своё дело.

— Вот как ты заговорила? Да что ты о себе возомнила? Думаешь, можешь соблазнить самого Алёхина?! Ты?! И не надейся! Он будет моим!

Показной кашель послышался за нашими спинами. Мы обернулись, и я даже чуть было не расплескала кофе своего любовника.

Алёхин гневно переводил взгляд с Верочки на меня. Он злился, и злился сильно. Такое же выражение было на его лице, когда мужчина уволил меня.

— Вера Леонидовна, я плачу вам за сплетни? — жёстко произнёс Алёхин. — Или быть может, вы считаете, что имеете какое-то право обсуждать меня и мои решения по набору сотрудников?

— Я… — стушевалась женщина.

— Кажется вы были гораздо смелее, когда несколько минут оскорбляли мою ассистентку и пытались обсудить мою личную жизнь. Вам есть что сказать в своё оправдание?

— Станислав Игоревич… Я не подумала… Больше такого не повторится. Простите, пожалуйста! — взмолилась Стародубцева.

— Вы должны извиниться не передо мной.

Мой рот чуть ли не открывается от удивления. Алёхин сейчас действительно заступился за меня?

— Прости… Котова, — нехотя сказала Вера.

— Похвально, Вера Леонидовна. Вы уволены.

— Чт-что?.. Но… Станислав Игоревич…

— Я не потерплю мерзких сплетен в своём офисе. Тем более, когда вы занимаетесь этим вместо работы. Отрабатываете до Нового Года, и мы с вами прощаемся.

Холодно и жёстко отчеканив это, Станислав разворачивается, поманив меня рукой, и направляется в переговорную ни разу не обернувшись.

В помещении ещё никого не было. Мужчина молча уселся в кресло во главе длинного стола, и я поставила его кофе рядом с ним.

— Вы поступили с ней жестоко. Как и со мной, — решила высказаться я. — Она же извинилась.

— Сядь, — приказывает он. — Во-первых, Алёна, это мой банк, и я могу увольнять кого пожелаю, надеюсь наконец ты это запомнишь. Во-вторых, я ожидал от тебя благодарности, а не очередных нападок. В-третьих, я давно наблюдал за Стародубцевой, и так или иначе собирался её уволить. Вера только и занималась тем, что сплетничала со всеми подряд, забывая о своих основных обязанностях, и не выполняя работу в срок, если я отсутствовал в офисе. Мне не нужны такие безответственные сотрудники. В офисе должна быть дисциплина, иначе работники просто забываю о том, зачем они тут находятся. Я никогда не увольняю просто так.

— Меня вы уволили просто так! Из-за какого-то кофе!

— Нет, — ещё грубее произносит он. — Я же спросил твою должность и имя, помнишь? — киваю. — Ты уже была одной из многих в моём списке на увольнение, куколка. Твоей квалификации недостаточно для работы в главном офисе, даже младшим бухгалтером. Ты и сама прекрасно это знаешь. Отдел кадров должен был сообщить тебе об этом на следующий день, и предложить начальную должность помощника бухгалтера в филиале банка, чтобы набраться опыта. Но, после того, как ты полчаса сплетничала с Верой, а потом облила меня кофе, оскорбив, я решил не давать тебе шанса.

— И заплатили за меня в Клубе, чтобы отомстить и поиздеваться.

— Именно так, куколка. И ты до сих пор не извлекла урок. Всё ещё споришь и пререкаешься. Поэтому, как я и обещал, тебя ждёт наказание. А теперь принеси ещё три кофе и две чашки зелёного чая, раз Стародубцева даже этого не смогла сделать. Совещание вот-вот начнётся.

Молча выхожу из переговорной, и возвращаюсь к кофейному уголку. И пока я занята выполнением обязанностей, переговорная заполняется пятью руководителями разных отделов: маркетинга, пиара, продаж, контроля качества и АйТи. Значит собираются обсуждать что-то важное, и скорее всего связанное с имиджем банков.

Расставляю чашки на подносе, и медленно, аккуратно несу их в переговорную.

Раздав напитки, сажусь на дальний стул, возле стены, куда указывает мне мой начальник. И наблюдаю, как Станислав выслушивает все отчёты своих подчинённых. Перед тем как подняться, и начать зачитывать что-то со своего планшета, любовник бросает на меня короткий взгляд, который не предвещает ничего хорошего. И, я сразу же ощущаю, как включилась вибрация в трусиках.

Боже! Он сумасшедший!

Меня будто окатило горячей волной. Жар прилил к щекам, по телу прошлась дрожь, вибрирующая накладка ощутимо давила на чувствительный бугорок, из-за того, что я сидела, а бельё буквально впилось в мои половые губки.

На мой телефон тут же пришло сообщение:

«Это только первая скорость, куколка. Кончать запрещено. Я слежу за тобой».

Я взглянула на Алёхина, но он даже не смотрел в мою сторону. С каждой секундой, я намокала всё больше и больше. И мне казалось, что все сотрудники в переговорной смотрят на меня, точно зная, что в моих трусиках сейчас находится то, что раздражает мой клитор. Но, все были заняты своими делами, сидели ко мне спиной и точно не догадывались о маленьком секрете между моих ног. Из-за чего возбуждение только росло.

Мои соски затвердели и если присмотреться, выделялись под тканью платья жакета. Думаю, что покраснела ещё сильнее, пока внутри творилось что-то неимоверное. И наконец он заметил, посмотрел пристально мне в глаза. В его же глазах, загорелся огонёк похоти. Всего на мгновение, но я успела заметить. Я закусила губу и сжала в кулаках подол платья. Задышала чаще, вздымая грудь.

— Совещание закончено. Завтра продолжим, — скомандовал мужчина, прерывая собрание.

И когда руководители отделов в недоумении поспешили покинуть переговорную, выключил вибрацию и подойдя ко мне вплотную рявкнул:

— В мой кабинет, быстро!

Алёхин резко захлопнул дверь, и провернул замок.

— На стол, раздвинь ноги, — приказал он тем самым голосом, который заставлял дрожать в предвкушении. — Сегодня ты была очень плохой и непослушной девочкой.

— Да, господин, — выдохнула я в ответ.

Я тихо застонала, когда его ладонь с силой надавила на влажную ткань трусиков, отодвигая их в сторону. Любовник пристроился между моих ног.

— Шире, — шлёпнув по внутренней стороне бедра, сказал он, побуждая расставить ноги ещё больше.

Он несколько раз шлёпнул ладонью по моему лобку, и довольно ухмыльнулся.

— Снова течешь, а вещь я ещё ничего не сделал. Твои маленькие сосочки так соблазнительно торчали в переговорной. Ты так краснела, Алёна. И всё для меня.

Станислав расстегнул ширинку, приспустив брюки и трусы, являя моему взору свою твёрдость. Провёл членом по складочкам, и я глухо застонала, чувствуя, что уже готова кончить от одного прикосновения.

— Ещё рано, куколка.

Его рука двинулась по половым губкам, собирая с них соки возбуждения. Головкой члена, он нежно принялся проводить по клитору. Я не выдержала, вскрикнув от наслаждения, как раз в тот момент, когда в дверь кабинета постучались, и в коридоре раздался знакомый голос Елизарова:

— Станислав Игоревич, к вам можно?

— Я занят! Ждите! — рявкнул Алёхин, явно раздражаясь из-за того, что нам помешали.

Мужчина зажимает свободной рукой мой рот.

— Ни звука, поняла? Наши невольные слушатели не должны догадаться об основном действии на сцене.

О, как же это заводило. Когда за дверью по всей видимости толпились сотрудники финансового отдела, ожидающие назначенной встречи, а в самом кабинете владелец банка собирался вставить своей ассистентке. И пускай я не была настоящей работницей, но такая игра была мне по вкусу.

Алёхин резко вошёл в меня, а его пальцы начали грубо тереть клитор. Я тихо простонала в его ладонь, когда любовник ещё сильнее зажал мой рот. Моё влагалище сладко сжималось из-за эйфорических спазмов током проходящих по стенкам, пока любовник имел меня в самом жёстком и быстром темпе, на который был способен. Я сражаюсь за каждый вздох, пока моё тело использует этот нереально красивый мужчина, для удовлетворения своих низменных потребностей.

Казалось, что если он меня отпустит, то я упаду и никогда не смогу встать. Я выгибаюсь, в безмолвном крике. Задыхаюсь от обуявших чувств и эмоций. Всё это кружит голову, и я хватаюсь за его волосы, чувствуя оргазм. Моё тело тряслось в сладостных судорогах. И ещё через несколько секунд я обмякла в его сильных руках. Затем кончил и Станислав. Так же тихо, и быстро, изливаясь спермой в меня.

— А теперь куколка, под стол. Посиди там тихонько, пока я разберусь с работниками.

Пришлось залезать. Мой Мистер Высокомерие даже не додумался купить шкаф в свой кабинет, чтобы прятать там любовниц.

«А были ли тут у него любовницы? Быть может я первая?» — пронеслось в голове. И эта мысль взбудоражила до неимоверной степени. Возможность быть для него хоть в чём-то первой.

Алёхин уселся на кресло, и я лицезрела его властно расставленные ноги под столом. Борис Борисович и Марианна Святославовна зашли в кабинет, зачитывая своему начальнику финансовые отчёты. А что если и мне сыграть с ним в игру? Не только же мужчине мучить меня прилюдно.

Достаю из кармана телефон, пишу ему смс-ку:

«Господин, ваша сперма сейчас стекает в мои трусики. Но вы же любите, когда я глотаю, не так ли?»

Сразу же приходит ответ:

«Не смей, Алёна, играть со мной в игры. Даже не думай, иначе поплатишься».

Но, я решила пропустить его слова и угрозы мимо ушей. Тихонько подползла поближе, беззвучно расстёгивая ширинку мужчины. Вытащила наружу его набухший ствол. Ох, как же я любила его красивый член. Им можно было любоваться вечно. Толстый, длинный, с красивыми венками по всей длине. И пахнущий мной.

Взяла его плоть рукой, и поднесла ко рту. Лизнула головку, и почувствовала, как Станислав дёрнулся, чуть отъехав на кресле назад. Посмотрел на меня сверху вниз, таким взглядом, который явно обещал самую жестокую месть. Я коварно улыбнулась. Снова облизнула головку, и сразу же взяла член в рот.

Медленно вбирала, усиливая давление губ. Создавала плотный, горячий и влажный вакуум вокруг его напряжённой плоти. Вытаскивала периодически, проходясь языком по жёстким чёрным волоскам на его лобке, всасывала каждое яичко, и возвращалась обратно, оставляя влажную дорожку по всему его естеству. Я мучила его медленно, пьяняще и сладостно. Видела, как он сдерживается только бы не толкнуться мне навстречу.

Выдержке Алёхина можно было позавидовать. Пока я посасывала его член, будто леденец, он вещал сотрудникам совершенно спокойным тоном, что-то о прогнозировании фонда оплаты труда.

Войдя во вкус, я принялась наращивать ритм, быстрее двигая ртом от кончика до самого основания, смыкая губы в тугое кольцо. И конечно же он не выдерживает. Выгоняет сотрудников, снова. И как только дверь за ними закрывается, любовник теряет контроль окончательно. Вскакивает с кресла. Толкается бёдрами навстречу, издавая полурык-полустон, запуская руки в мои волосы, одной хватаясь за затылок, другой наматывая пряди на кулак. Станислав продолжает иметь мой рот, упираясь в заднюю стенку горла.

— Глотай, — вполголоса хрипло скомандовал Алёхин.

Я вытащила член изо рта, похотливо облизнула губы, и шире открыв рот, коснулась головки, продолжая нежить языком его плоть. Он шумно выдохнул, сквозь зубы, и со стоном выплеснулся мне в рот. Я проглотила всё до капли, и прежде чем закончить, напоследок высунув язычок, обвела чувствительную головку.

Медленно отстранилась, пока мужчина переводил дыхание. Мои ноги затекли, а колени уже ныли, и наверняка были болезненно красными.

— Иди ко мне, куколка.

Станислав сел на диван и похлопал по своим коленям. Я поднялась с пола, и присела на них. Мужчина вдруг приобнял меня за талию, зарываясь лицом в волосы. И эта мимолётная нежность, была такой непривычной. До сегодняшнего дня, любовник никогда не вёл себя со мной подобным образом. И я наслаждалась этой короткой близостью, вдруг осознав, что влюбилась. По-настоящему, чёрт его дери.

— Я не могу нормально работать, когда ты рядом, — шепчет любовник, обдавая шею горячим дыханием, поглаживая мою спину. — Вставай, приведи себя в порядок, — вдруг меняясь в тоне, становясь резким говорит он. — У нас ещё много дел.

Мы приехали в красивый ресторан дагестанской кухни.

За столом уже сидели двое незнакомых мне мужчин кавказской наружности. Станислав предупреждал, что у него назначена встреча с инвесторами, поэтому я удивилась только тому, зачем я понадобилась мужчине на этой встрече. Один из мужчин был в глубоком возрасте, второй же достаточно молод и скорее всего являлся ровесником Алёхина.

— Станислав Игоревич, рад вас видеть. Как поживает отец? И кто эта прелестная леди с вами? — поинтересовался старший мужчина, протягивая моему любовнику руку для рукопожатия.

— Рашид Юсуфович, Тагир, доброго дня, — Станислав ответил на рукопожатие, приветствуя мужчин. — Отец прекрасно, сейчас путешествует с матерью по Греческому побережью. А это моя ассистентка Алёна Сергеевна.

Когда внимание переключилось на меня, я постаралась максимально мило улыбнуться, чтобы произвести хорошее впечатление.

— Здравствуйте.

Станислав заказывает множество разных блюд, для своих гостей: шашлыки из корейки барашка, говяжьи люля-кебабы, аварские хинкалы, курзе с картофелем, ассорти из овощей и зелени, овощи на углях, чуду с зеленью, и разнообразные соусы.

И вся Кавказская еда настолько вкусная, будто пропитана добротой и теплом. Я позволяю себе попробовать всего по чуть-чуть, но не разрешаю съесть много. Почему-то мне всё ещё дико неловко принимать пищу при Алёхине.

После, мужчины обсуждают какие-то рабочие моменты, и старший из них Рашид Юсуфович, отводит моего любовника в сторону, намереваясь обсудить с ним что-то наедине.

— Итак, Алёна, верно? — обращается ко мне младший мужчина. Я киваю. — Ты замужем?

— Я в процессе развода, Тагир Рашидович.

Я догадываюсь о его отчестве, полагая, что старший мужчина является отцом младшему.

— Для тебя просто Тагир, красавица.

— Хорошо, — смущаюсь я.

— Скажи, Алёна, тебе нравится работать с Алёхиным?

— К чему этот вопрос? Меня всё устраивает.

— Не подумай ничего дурного, красавица, но Стас сложный человек. Если вдруг ты хотела бы сменить место работы, то можешь позвонить мне, — мужчина протягивает мне свою визитку, приходится взять её в руки, чтобы не показаться невоспитанной. — Я давно ищу себе подходящую ассистентку.

Мне не нравится его взгляд, и совершенно не нравится его странная ухмылка. Но приходится выдавить из себя очередную улыбку. Мне не хочется испортить встречу любовника.

Но, когда Станислав возвращается, он выглядит безумно недовольным.

— Рашид Юсуфович, я подумаю о вашем предложении. А теперь нам с Алёной Сергеевной, пора, — показательно выделяя моё отчество, поговаривает Алёхин, гневно стреляя глазами в Тагира.

— Но, дорогой мой, — возражает старший мужчина. — Мы же с вами почти договорились.

— Мы с вами обязательно договоримся, Рашид Юсуфович, — грозно отчеканил Алёхин. — Если ваш сын перестанет клеить мою ассистентку. А теперь, нам действительно пора.

Любовник бесцеремонно хватает меня за руку, заставляя резко подняться с дивана, и выводит из ресторана. Как только мы садимся в его «Мерседес», он выжимает педаль газа, и машина на бешеной скорости несётся по улицам Москвы.

Уже стемнело. Станислав молчит, и я не решаюсь завести разговор первой, хоть мне и хочется узнать, что именно с ним происходит. Он, не обращая на меня никакого внимания, будто забыл обо мне вовсе, следит за дорогой. Пару раз отвлекается на телефон, периодически светящийся какими-то уведомлениями.

Через полчаса машина тормозит за чертой города, на повороте в густую, заснеженную часть леса. Из-за чего в машине становится совсем темно.

— Он тебе понравился? Уже готова была раздвинуть перед ним свои ножки, а?

— О чём вы говорите, господин Алёхин? В чём я виновата?

— Как ты посмела флиртовать с Тагиром, спрашиваю! — он гневно стукнул кулаком по рулю.

— Я не флиртовала! — обиженно отвечаю я. — Я просто проявила дружелюбие к вашим гостям.

— Поэтому с радостью взяла эту визитку?

Алёхин наклоняется ко мне, доставая из кармана маленькую картонку. Показательно тычет ей мне в лицо, и разрывает на несколько частей, выкидывая в окно.

— Господин Алёхин, вы что, ревнуете?

— Залезай ко мне на колени, быстро, — игнорируя мой вопрос, приказывает мужчина, отодвигая своё сиденье назад.

Я выполняю его требование, перелезая через ручник передач, между передними сидениями, и седлаю мужчину сверху, оказываясь к нему лицом. Ладони мужчины скользят под моим пальто, стягивая тяжёлую ткань с плеч, и отбрасывая его на заднее сиденье.

Я вглядываюсь в его лицо, и на губах Алёхина, как обычно, красуется фирменная нахальная ухмылка. Он проводит рукой по моей ключице, скользит вниз к ложбинке между грудей, останавливается у края декольте. Вдруг, его пальцы резко срывают с платья пояс, расстёгивают пуговицы грубым рывком и освобождают моё тело из оков платья жакета.

Руки Алёхина движутся по моему телу, оглаживая кожу на бёдрах и ягодицах. И моё тело горит от его прикосновений, а сердце учащённо бьётся, и сбивается дыхание.

— Кому ты принадлежишь, отвечай, — требовательно спрашивает мужчина.

— Вам.

— Именно, — воркует мужчина таким тоном, от которого мурашки идут по коже. Поднимает мой подбородок своими пальцами, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — И что же мне с тобой сделать? Чего хочешь ты?

— Я хочу почувствовать вас в себе, — выдыхаю в его приоткрытые губы.

— Как часто ты этого хочешь?

Он продолжает дразнить меня, разжигая пожирающее тело пламя вожделения.

— Всегда. Невыносимо, немедленно.

— Удумала приказывать мне, куколка? Бесстыжая девчонка. Распущенная до невозможного. Выпороть бы тебя, — усмехается Станислав, грубо сжимая мои ягодицы, рискуя оставить на них очередные синяки. — Ты моя, только моя. И будешь делать только то, что я скажу. Запомни это.

— Единственное чего я хочу, это быть вашей, — искренне отвечаю я.

Любовник резко прижимает меня к своей груди. Упираюсь руками в спинку его водительского сиденья. Он проводит пальцами по кромке моих чулков, а его зубы захватывают в сладкий плен затвердевший сосок через ткань лифа. Внизу живота начинает сводить от желания, и я со всей силы вжимаюсь в пах мужчины, жадно ловя ртом воздух, которого мне сейчас так не хватало.

Алёхин запускает пальцы в мои волосы, и оттягивает мою голову назад, немного царапая затылок. Покрывает засосами и укусами мою шею, усиливая возбуждение. Я ёрзаю промежностью по его бёдрам, надеясь хоть так намекнуть, что мне хочется более активных действий. Но, мужчина видимо планирует продлить мою пытку. Его движения слишком медлительны, я давно заметила, что он любит подводить меня к самому краю, а потом останавливаться. Пока я не начну умолять позволить мне кончить.

— Тогда будь хорошей девочкой, — требует любовник, сильно сжав мой клитор большим и указательным пальцами.

Я различаю дребезг пряжки его ремня, и слышу звук расстёгивающейся молнии брюк, за секунду до того, как Алёхин входит в меня молниеносным рывком, в прямом смысле слова выталкивая из моего горла громкий крик удовольствия.

— Знаешь, что случится с той, кто при мне будет бессовестно улыбаться другому мужчине? — шепчет он мне на ухо, вколачиваясь членом ещё глубже.

— Нет…

— На её попке появятся красные отпечатки моих ладоней, куколка.

И не давая мне возможности что-либо ответить, Станислав приподнимает меня одной рукой, а второй сильно шлёпает по ягодице, издавая почти что рык, когда стенки моего влагалища сильно сжимаются вокруг его ствола.

Не разрывая зрительного контакта, вглядываясь в его тёмно-серые с золотистыми вкраплениями глаза, я продолжаю насаживаться на твёрдую плоть как умалишённая. Быстрее и быстрее. Он повторяет шлепок со второй половинкой. Отвешивает ещё парочку, лёгких и игривых. Кожу начинает жечь от ударов, но это ещё больше заводит меня.

Кусаю губы, стону всё громче. И Алёхин не выдерживает, сжимает мои бёдра, больно впивается пальцами в кожу, ускоряя темп. Вдалбливается глубже и глубже, забыв обо всём на свете, больше не контролируя себя. Подводит нас к головокружительному оргазму. И я в ответ всхлипываю от наслаждения, мои бёдра трясутся, а ноги дрожат от интенсивности оргазма, и того, как он изливается во мне.

Впервые мы кончили одновременно, и это было прекрасно.

Суббота. Вечер. Мы с Павликом и Виктором Николаевичем только вернулись из поездки в торговый центр.

Сначала съездили в больницу, после я встретилась со Светой в кафе. Подруга требовала объяснений о моей «новой должности», конечно же узнав подробности от уволенной и обиженной на весь мир Верочки. И эта самая Стародубцева, пустила сплетню, которая разрослась до слухов, что я чуть ли не приворожила Алёхина ради работы.

Светка дулась, но моё: «я извинилась перед ним и умоляла дать работу, а Станислав Игоревич не такой ужасный как все думают, и сжалился надо мной. А остальное я обязательно расскажу тебе позже», — приняла. Хоть и явно не поверила.

А потом заехали в торговый, я прикупила сыночку обещанные игрушки, и зашли за продуктами.

И вот, сейчас я стояла возле плиты в главном доме, и пыталась приготовить любовнику очередное блюдо из его списка. Когда он написал и вручил его мне, я ожидала множество «ресторанных» наименований, но Станислав видимо скучал по простой и знакомой домашней еде из детства. У него было всё: красота, статус, деньги, власть, множество женщин готовых лечь к нему в постель по первому зову. Но, не было того, кто мог бы банально встретить его вечером с тарелкой домашних голубцов, которые собственно я сейчас и заворачивала.

Вчера, после нашей поездки в офис и обеда в дагестанском ресторане, Станислав был всё ещё зол. Даже после страстного приключения в его машине.

Он не пригласил меня в комнату, как обычно. А сразу же как мы въехали во двор, отправил к сыну в домик прислуги, и сказал не приходить к нему. Алёхин даже не вызвал меня сегодня утром, на уже привычный ритуал в душевой. Что-то было не так, и я начала переживать.

Не выгонит ли он меня раньше срока?

Уходить не хотелось. Я пыталась насладиться каждой секундой с ним, из тех оставшихся восьми дней, отведённых нам. Всего восемь, не считая сегодня. Это так мало, болезненно мало. Понятия не имела, как забыть после всего его голос, запах, руки.

Я влюбилась, и это было слишком глупо с моей стороны. Мистер Высокомерие, этот идеальный мужчина никогда не захочет связать свою жизнь с кем-то вроде меня. Я сомневалась, что в его планы в принце входило связывать себя бременем отношений с кем-либо.

Одинокая слезинка скатилась по моей щеке. Я не позволила себе заплакать. Не сейчас, здесь нельзя.

Алёхин зашёл на кухню почти бесшумно. Как всегда, в идеальном костюме. Красивый и высокомерный. И естественно заметил моё состояние.

— Что с тобой, Алёна? Что-то с ребёнком?

— У этого ребёнка есть имя. Его зовут Павел, — немного грубее, чем следовало ответила я. — С ним всё в порядке. Извините.

— Ты не ответила.

— Всё хорошо, господин. Ничего нет.

— Мне в общем-то всё равно. Заканчивай тут, и я подготовил тебе одежду в спальне. Соберёшься после ужина, мы едем в Клуб.

— В Клуб? Могу я узнать, зачем?

— Нет, — коротко ответил мужчина, и развернувшись вышел по своим делам.

Вздыхаю. А чего я от него ожидала? Беспокойства? Увольте, Алёхину нет до меня дела.

Как только я закончила готовку, позвала его к столу. Сама же оказалась, и отнесла ужин сыну, покормив и уложив малыша.

Вернулась в комнату, и нашла на кровати чёрное платье-пиджак на одно плечо, с глубоким V-образным декольте, и двумя крупными золотыми пуговицами под грудью.

«Я ему нравлюсь в таком сексуально-деловом стиле, значит? Интересно», — подумала про себя я.

К платью был комплект из чёрных чулков и красивых кружевных чёрных трусиков. Бюстгальтера я не нашла. А ещё замшевые коротенькие сапоги ботильоны на высокой шпильке.

Я оделась, быстро завила кудри плойкой, долго вырисовывала стрелки, подкрасилась тушью и выбрала матовую красную помаду для губ. Собственное отражение мне понравилось. Я выглядела соблазнительно, но не вульгарно. Немного игриво, но строго.

Спустилась вниз к Станиславу. Мужчина подошёл впритык, поддел подбородок пальцем, заставляя смотреть ему в глаза.

— Протяни руку, куколка.

В мою ладонь лёг предмет, на короткой гибкой ножке с двумя шариками в конце.

— Знаешь, что это?

— Нет, господин.

— Будет интереснее чем я думал, — усмехнулся он. — Это вагинальные шарики со смещённым центром тяжести. Расставь ноги.

Я послушалась. Мужчина прошёлся пальцами по промежности, отодвигая край трусиков. Прикоснулся к клитору, слегка массируя его большим пальцем. Средний же вставил во влагалище, и как только почувствовал появившуюся влагу, принялся медленно вводить шарики внутрь, продолжая поглаживать клитор.

— Замечательно, — удовлетворённо протянул Алёхин, когда шарики погрузились полностью. — Теперь можем ехать.

Станислав накинул на мои плечи пальто, и как только я сделала движение по направлению к выходу из особняка, шарики начали слегка смещаться, и я почувствовала один из них возле входа. Шарик, который находился глубже, пока ощущался не особо сильно. Гибкая ножка загнулась в сторону клитора, но пока не касалась его. Приятные, лёгкие волны прошлись по телу. Что же будет, когда я дойду до машины?

Я быстро спустилась по лестнице, пытаясь поспеть за любовником, в полной мере осознав, что всё будет сложно. При быстром движении, шарики внутри ощущались совсем по-другому. Становились тяжелее и посылали по стенкам влагалища приятные всплески вибрации.

И как только водитель помог усесться мне на заднее сиденье «Мерседеса», рядом с Алёхиным, мне показалось, что от обилия влаги между моих ног, на коже кресла просто останется мокрое пятно. Бывший начальник, только таинственно ухмылялся, но больше не проронил ни слова, пока мы не подъехали к Клубу.

Надев маски и зайдя внутрь, мы направились в незнакомый мне до этого зал.

Тут было достаточно темно. Все лампы светились красным, создавая какую-то до невозможности пошлую атмосферу. В зале, по моим подсчётам собралось человек сто, если не больше, разной степени обнажённости.

Мне пришлось двигаться осторожнее, казалось, что из-за влаги шарики просто выскочат, и я принялась старательно сжимать мышцы влагалища. Но из-за этого возбуждение только росло. Шарики чувствовались всё ярче, особенно их выпуклая металлическая часть.

Когда мы прошли уже половину зала, я чуть не замерла от удивления, заметив направляющуюся в нашу сторону парочку. Мужчина в маске и деловом костюме вёл на кожаном поводке, прикреплённом к ошейнику, юную девушку. И хоть она и была в маске, миловидные черты так и читались на её лице, обрамлённом золотистыми кудрями. Она была почти раздета, не считая корсета-боди и высоких туфель.

— Что это за вечеринка, господин Алёхин? — шепчу я мужчине, неосознанно беря его за руку и покрепче сжимая.

Он смотрит удивлённо на наши сцепленные ладони. Я понимаю, какую глупость совершила, ожидая, что бывший босс пренебрежительно оттолкнёт мою руку. Но мужчина просто игнорирует меня, продолжая вести через толпу к диванчику возле сцены. Отвечает мне через плечо:

— Никогда не слышала о БДСМ встречах?

— Я… Нет.

— В таком случае осмотрись повнимательнее.

И я следую его совету. На одном из диванов, мужчина в возрасте покручивая в руках очень странную плеть, объяснял технику порки группе других гостей Клуба, которые склонились к девушке, стоящей на четвереньках. Её латексное платье было задрано, а на ягодицах отчётливо виднелись красные полосы.

— Он Верхний, — поясняет Станислав кивком головы указывая на мужчину. — Она Нижняя.

— Господин и рабыня? — охнув, спрашиваю я.

— Доминант и сабмиссив, хозяин и рабыня. Называй как хочешь, суть одна.

— И вы тоже?..

— Нет, — резко отвечает мужчина. — Я, как и часть посетителей раньше приходил посмотреть шоу. Давно не бывал на таких вечерах. Но, если тебе понравится что-то из увиденного, мы обязательно это попробуем, куколка.

Мой взгляд падает на ещё один диван, где женщина в красном латексном платье, вязала узлы на теле молодого мужчины. Такие же, как в первую с любовником ночь были на мне. Ещё на одном из диванов, высокий, мужчина, мускулы которого не могла скрыть даже его рубашка, сидя порол двух женщин, стоящих ровно по струнке, с кляпами во ртах.

Наконец мы уселись на диван возле сцены. Станислав заказал выпить: виски себе и бутылку шампанского мне. Притянул меня к своему телу, собственнически обнимая за талию. Я сделала глоток пузырящейся жидкости и плотнее прижалась к мужчине. Было настолько прекрасно сидеть в его объятиях, что на несколько минут я даже забыла, что он не принадлежит мне, а я просто его игрушка.

Мне хотелось запомнить этот момент.

На сцене начиналось шоу. Открылись кулисы, позволяя лицезреть всему залу подвешенную в двух метрах от пола голую девушку. Она была опутана красными верёвками, и безвольно болталась рядом со своим мужчиной.

— Он Мастер сибари, — пояснил мне на ухо Алёхин, и чуть прикусил мочку.

Я откинулась на спинку дивана, поёрзала, и чуть не застонала вслух, чувствуя, как шарики вошли ещё глубже. Они будто сталкивались друг с другом, из-за чего мои трусики промокли насквозь.

Кажется, выступление на сцене закончилось, а я даже не успела увидеть. Смотрела как завороженная на губы мужчины рядом, как он прикладывает к ним свой бокал. Как делает глоток и облизывает губы языком. Зал проводил Мастера аплодисментами. Я снова взглянула на сцену.

Новое действующее лицо, та самая женщина в латексном платье, которая связывала мужчину. И… Знакомая «Первая» и ещё одна девушка в роли её моделей. Неужто она всегда присутствует в Клубе? Или пришла из-за Алёхина? Небольшой укол ревности сковал моё сердце, когда «номер один» хищно улыбнулась, глядя прямо на моего любовника.

— Ты ревнуешь к ней, куколка?

— Ты ревнуешь к ней, куколка?

— Что? С чего вы взяли?

— Ты вцепилась в мою руку. Собираешься отпустить?

Вот же чёрт его дери. Я действительно схватилась за его руку так сильно, что оставила на коже мужчины следы от ногтей.

— Простите, господин… Я не хотела.

— Ответь. Ревнуешь?

Его рука незаметно, под столом скользнула по внутренней стороне моего бедра, оглаживая тонкую ткань трусиков.

— Нет…

— Тебе, Алёна, не говорили, что врать плохо? — издевательски тянет он, кладя свою руку на моё плечо и просовывая палец к груди туго стянутой тканью платья, цепляет сосок.

— Я не вру, — солгала я.

Ну не скажу же я ему, что не хочу, чтобы он смотрел на других. Что мне больно даже от одной мысли, что он спит с другой. Да Станислав высмеет меня почём зря. Унизит, поиздевается. Мне не стоит показывать ему свои чувства и тешить его самолюбие.

— Вот как? Хорошо, — вдруг отступает мужчина. — Раз ты так говоришь.

Но его тон совсем неспокойный. Будто Алёхин затаил обиду, но отложил месть на потом.

Я перевела взгляд на сцену. Женщина в латексном платье, видимо тоже Мастер, показывала настоящее шоу с плетью. Сама плётка выглядела даже немного устрашающе: на крупных хвостах были узелки, которые оставляли широкие следы на коже девушек моделей.

Я вдруг представила себя на месте одной из девушек. Как Станислав поставил меня также, на карачки, выставляя мою саднящую от ударов попку на его обозрение. Как он наказывал бы меня, а потом с удовольствием рассматривал метки на светлой коже.

Как назло, эта мысль заставила вспомнить о шариках, и я плотнее сжала ноги, чувствуя, как влага снова выделяется в непомерных объёмах.

— Понравилась кошка? — обжигая горячим шёпотом на ухо, поинтересовался Алёхин.

— А? — не поняла я вопрос.

— Эта плеть. Узелковая девятихвостая кошка. Я могу наказывать тебя ей по-разному, куколка. Будешь хорошо себя вести, мои удары согреют тебя, постепенно доводя до жара. Будешь плохой девочкой, то удары укусят тебя, оставляя после себя колющую боль. Какой способ тебе нравится больше?

— Это… решать вам… господин, — прерываясь на порывистое дыхание, ответила я, когда его рука снова пробралась между моих ног и разожгла пламя по телу.

— Молодец, Алёна. Правильный ответ, — довольно говорит мужчина.

Представление на сцене заканчивается, я интересуюсь собираемся ли мы домой, но Станислав не торопится уходить. Поясняет, что конец вечера схож с тем, когда Эмре последний раз привёл меня в Клуб, и мы впятером уединились в одной из комнат.

А это значит, что бывший начальник пришёл сюда развлечься. Выбрать кого-то из женщин для своих утех. Вот только зачем он привёл меня? Неужели хочет, чтобы я переспала с кем-то на его глазах? Нет. Нет и точка, в этот раз я не готова на подобное. Да и в прошлый согласилась только из-за Эмре и потому, что сам Алёхин был там. Но и перечить ему я не могла. Иначе нарушу контракт.

Но, все мои раздумья закончились ровно тогда, когда Станислав оставил меня на несколько минут возле барной стойки, а вернулся в обнимку с двумя женщинами. Одна из них была красивой жгучей брюнеткой, с длиннющими идеально прямыми волосами до поясницы и внушительным размером груди. Вторая же была… «номер один». До невозможности довольная блондинка чуть ли не сияла от счастья, нахально ухмыляясь мне.

— Ну что куколка, присоединишься к нам, или водитель отвезёт тебя ко мне домой? — холодно интересуется Алёхин. — Если останешься… — отойдя от женщин, и притянув меня к себе, шепчет он на ухо, чтобы слышала только я. — Сможешь посмотреть. Но, если ты ревнуешь, можешь уехать.

— Вы даёте мне выбор? — дрожащим голосом спрашиваю я. — Уйти и не мешать, или смотреть как вы… вы… с этими?!

— Именно. Докажи мне свои слова, о которых так громко заявляла сегодня.

— Я хочу уехать, — едва слышно отвечаю я, понимая, что проиграла.

Он только кивает. На его лице торжествующее выражение. Я потерпела крах, доказала, что ревную. И Станислав доволен, как кот, который наелся сметаны.

Разворачиваюсь на каблуках, и стремительно покидаю зал, стараясь не перейти на бег. Слёзы уже застилают глаза, но я не позволяю себе заплакать, пока не оказываюсь в тёмном салоне «Мерседеса».

— С вами всё в порядке, Алёна Сергеевна? — спрашивает водитель любовника.

— Спасибо Виктор Николаевич, всё хорошо. Ваш босс остаётся. Отвезите меня домой, пожалуйста.

Мужчина кивает, и больше не лезет с расспросами. Да и мне это не нужно. Хочется, как в детстве, зарыться с головой в одеяло, обнять подушку и разреветься.

За окном проплывает заснеженная пустая Москва. И мне также пусто и холодно на душе.

Пятница. Шесть дней пролетели почти незаметно. И очень тоскливо.

В ночь с субботы на воскресенье я вернулась домой вся в слезах. Чтобы не разбудить Павлика, залезла в душевую и простояла там, пытаясь успокоить поток влаги из глаз. Потом сидела до рассвета у окна, ожидая, что вдруг Станислав вернётся. Что он может быть меня просто решил проучить. Но мужчина так и не появился. Благо утром воскресенья не нужно было никуда везти сына, поэтому я смогла выспаться.

Павлик в тот день нашёлся на улице, играющим со снеговиком, и как не удивительно Виктором.

Алёхин же не появился в поле моего зрения даже вечером.

В понедельник, я видела его выходящим из дома, но любовник так и не соизволил вызвать меня. Неужели ему надоел секс со мной? Или это его очередная извращённая и только ему понятная игра?

Вечером он вернулся к ужину. Но сразу же отправил меня в домик прислуги не пожелав разделить трапезу.

Во вторник я проснулась на нервах. Что-то определённо было не так. Мужчина избегал меня всеми возможными способами, но и не выгонял. Вечером я решилась спросить почему Станислав больше не зовёт меня к себе и даже не желает со мной ужинать, на что получила грубое: «Я так решил».

В среду он не вернулся домой не к ужину, ни на ночь.

Появился мужчина только под утро четверга, злой как чёрт, и я попалась ему под горячую руку. Он буквально вытащил меня из дома прислуги, затолкал в душевую и грубо поимел, не сказав ничего, кроме: «Одевайся» и «Оставь меня одного». А потом снова ушёл и не возвращался всю ночь.

И вот настала пятница. Утром бывший начальник снова не пожелал меня видеть. Молча уехал на работу. Моё напряжение было уже на пределе. Я даже сорвалась на какую-то мамочку, которая случайно толкнула меня, возле школы сына, когда отвозила его. И это было совершенно не в моём духе. Вести себя подобным образом. Срываться на людей.

После того как мы с Виктором Николаевичем отвезли Павлушу в школу утром, я вернулась в особняк и улёгшись в кровать, бесцельно смотрела в потолок, пока не задремала.

Видимо я проспала время, когда нужно было забрать сына со школы, а водитель не решился меня будить. Я проснулась от звуков смеха сына за окном.

«Наверное, опять играет с Виктором. Хороший мужчина, добрый», — подумала я, одеваясь и выходя на улицу. И тут же обомлела из-за открывшейся мне картины.

Мистер Высокомерие, бесчестный грубиян, богатенький эгоист, нахал, хам и человек, который как он выразился «не любящий детей», прямо сейчас играл в «войнушку» с моим сыном недалеко от ворот. Оба прятались за некими снежными укреплениями, а вместо оружия у них были снежки. Павлуша заливисто смеялся, а Станислав улыбался. Улыбался моему ребёнку, чёрт его дери.

Я с глупой улыбкой наблюдала за ними, пока малыш меня не заметил.

— Мамочка! — с радостным криком кинулся ко мне в объятия сын. — Мама ты поиграешь со мной и дядей Стасом?

— Дядей Стасом?

Уверена, мои глаза сейчас были похожи на огромные блюдца. Я замерла в немом удивлении. Посмотрела на Станислава, но он только выгнул бровь.

— Мама давай!

Сын потянул меня за руку, к своей стенке из снега, и я сдалась, плюхнувшись на колени за укреплением.

— Тогда давай покажем дяде Стасу, да, малыш?

Павлик хитро улыбнулся, и старательно принялся лепить снежный шарик. Я последовала его примеру, но даже не успела прицелиться, как Алёхин в наглую запульнул мне в волосы снегом.

— Ай! — недовольно воскликнула я, отряхиваясь и жалея, что не надела шапку.

— Мама я тебя защищу! — крикнул малыш. — Бум! Бах!

И два маленьких снежка полетели в Алёхина. Правда цели они к сожалению, не достигли. Павлик даже расстроился, но я, подмигнув ему, привстала и зарядила в любовника большим таким, тяжёленьким снежным шаром. И попала прямо ему в лицо.

— Твою ж… — почти выругался мужчина. — Ты ответишь за это, Алёна!

— Сначала догоните меня! — по-ребячески завопила я, и рассмеявшись принялась убегать.

Всего несколько секунд, и я была настигнута Станиславом. Любовник схватил меня за талию, развернув к себе лицом, и повалил в снег. Я вцепилась в его руку, и дёрнула со всей дури, потащив мужчину за собой. Он повалился сверху, придавливая своим мощным телом.

Мои волосы разметались по снегу, немного попало за шиворот, но я не обратила на это ровным счётом никакого внимания. Только смотрела в его тёмно-серые с золотистыми вкраплениями глаза, такие прекрасные и манящие. А потом взгляд переключился на его губы. Желанные, сладкие. Как же я по нему соскучилась!

— Догнал. Теперь не сбежишь, — хрипло шепчет любовник мне в губы.

Он проводит рукой по моим спутавшимся волосам, убирает прядку с лица, касается пальцами губ.

— Я не позволю тебе сбежать от меня, Алёна, — произносит Алёхин, и мягко касается моих губ.

Впервые так нежно, ласково, бережно. И мне хочется навсегда запомнить этот момент. Но, всё обрывается почти сразу. Когда за воротами раздаётся истошный стук и громогласный крик знакомого голоса:

— Впустите меня! Выходи подстилка продажная!

Валера. Какого лешего его принесло? И как он нашёл нас. Я испуганно задрожала. Вжалась в снег, пытаясь стать незаметной. Станислав подал мне руку, и заметив моё состояние спросил:

— Ты знаешь кто там?

— Это мой муж… Почти уже бывший муж. Господин Алёхин, я не знаю, как он нашёл ваш дом.

— Стойте с мальчиком здесь, я разберусь, — остервенело приказывает мужчина, направляясь к охранникам возле ворот.

Сынишка бежит ко мне, пугливо прижимается к ногам.

Ворота открываются, двое рослых мужчин из охраны встречают слегка очумелого Котова. Валера озирается по сторонам, осматривая дом и участок. После, его взгляд переключается на меня и Павлика. Он делает шаг вперёд, к нам. Но его путь перекрывают охранники.

— Вы кто такие?! — гневно кричит Котов. — Свалите с моего пути! А ты, потаскуха, иди сюда.

— С какой целью, ты, ничтожество, пытаешь проникнуть в мой дом? — леденящим тоном, от которого у меня идут мурашки по коже, вступает в разговор Станислав.

— Ты ещё кто такой?! — вопит что есть мочи мой почти бывший муж. — А-а-а, я понял. Теперь ты имеешь эту фригидную тварь?

Алёхин на это заявление только выгнул бровь, свысока смотря на Валеру уничтожающим взглядом. Ой-ой, я бы на месте своего почти бывшего муженька сбежала бы куда подальше. Но, Котов никогда не умел понимать намёки.

— Слушай, мужик, ты вроде ну это… того… Нормальный, — Котов задумался, почесав голову. — Вот уж не знаю зачем тебе эта, — он с отвращением взглянул на меня. — Но можешь оставить её себе. Я пришёл за своим сыном. Павлик, сейчас же иди сюда!

Сынок растерянно застыл на месте. Станислав хотел что-то сказать, но я мягко дотронулась до его руки, и прошептала: «я сама». Задвинула малыша себе за спину и зло проговорила:

— Валера, тебе не стыдно? Ты две с половиной недели даже не интересовался тем, где твой сын! Как ты нас вообще нашёл?

— Потому что я думал ты с Павликом в Туле! А ты пришла сюда раздвигать свои ноги, и украла моего ребёнка, стерва! Хочешь найти ему нового папашу? — прищурился Котов, пытаясь пробраться ко мне через охранников, которые сдерживали. — Илонка видела тебя на дорогущей машине у школы, я не поверил. Но сегодня проследил за сыном. Верни моего ребёнка! Он будет жить со мной и Илоной!

— То есть, будь мы в Туле, ты бы даже не поинтересовался его здоровьем, так? — наступала на Валеру я. — Ты за всё время ни разу не соизволил написать, и узнать, как проходят процедуры. Ты, хочешь забрать сына, которого забывал покормить? Сына, ради предстоящей операции которого ты не пошевелил и пальцем? Или ты наконец-то перестал пить, устроился на работу и продал свой гараж, чтобы оплатить лечение Павлика?!

— Ах ты меркантильная, неблагодарная! Если не вернёшь моего сына, я отсужу его у тебя! Думаешь тебе присудят опеку? Ха! Да ты в долгах как в шелках, Алёнушка.

— Я набрала кредитов из-за тебя! Бессовестный!

— Попробуй, докажи это в суде. А я расскажу им как ты при сыне и будучи ещё замужней ложишься тут под богатый кошелёк!

— Ты действительно никчёмный, Валера. И отец, и муж. Уходи, не позорься.

Лицо Котова уже давно покрылось красными пятнами. Его ноздри раздувались, а кулаки были сжаты. Никогда не замечала в этом пухлом мужчине такой прыти и силы, но видимо она таилась где-то внутри и ждала своего часа. Валера прорвался сквозь охранников, в миг оказался около меня и дал сильную пощёчину. Такую, что я от неожиданности чуть не осела на землю, если бы не Алёхин, тут же подхвативший меня руками сзади.

Щека жутко саднила, слёзы потекли из глаз. Тут же я услышала плачь сына. А уже через секунду, охрана схватила брыкающегося Котова, а мой любовник со всей силы врезал почти бывшему мужу кулаком в нос. Наклонился, приблизив своё лицо полное ярости к его, и прошипел:

— А теперь послушай меня, ничтожество. Если ты такой смелый, попробуй, рискни и ударь в ответ меня. Или ты слабак, который может только поднимать руку на слабую женщину?

Его тон, устрашающий, леденящий в жилах кровь и наводящий ужас. Валера молчит, не в силах выдавить из себя и слова. Только пару раз вытирает струйку крови, вытекающую из носа.

— Молчишь? Правильно делаешь. Эта женщина и мальчик под моей защитой. Обидишь их, будешь иметь дело со мной, уяснил? А теперь, — Станислав махнул рукой охране. — Уведите. Вызовите полицию, я собираюсь подать заявление о проникновении на частную собственность.

Сотрудники тут же вывели Валеру за ворота. Я бросилась к сыну, прижала его к себе успокаивая, гладя по волосам и целуя в щёчки.

— Он больше вас не тронет, обещаю, — сказал Алёхин, присаживаясь рядом с нами на корточки. — А ты Алёна, иди. Напиши заявление о рукоприкладстве, охрана побудет с мальчиком. Если будет нужно, Виктор отвезёт тебя снять побои.

— Спасибо вам. За то, что вступились, — безжизненным голосом отозвалась я.

Бывший начальник вдруг протягивает руку к моей щеке, по которой пришлась пощёчина. Проводит нежно тыльной стороной ладони.

— Болит?

— Нет… — тихо ответила я, прижимаясь щекой к его руке. — Уже нет.

Вдруг что-то изменилось в его взгляде. Мужчина резко поднимается, разворачивается и уходит не обернувшись.

— Мамочка, тебе больно? — с беспокойством спросил сынок, гладя мою щёку.

Мы с Павликом лежали в кровати, обнявшись. Уже прошло несколько часов с происшествия с Валерой. Снятие побоев не потребовалось. Всё-таки хорошо иногда иметь власть и деньги. Как только полицейские приехали к особняку и поняли кто именно вызвал их, вопросы отпали разом. Даже, наверное, не будь Котов виновен, его бы забрали в отделение только потому, что пожаловался сам Алёхин.

— Нет, солнышко. Не больно. Ты же поцеловал меня в щёку, вот и не болит, — улыбнулась я.

— Я не хочу возвращаться к папе… Я его боюсь, — всхлипнул Павлик.

— Мы не вернёмся к папе. Но, он всё же твой отец, когда-нибудь он попросит прощения, и тогда ты решишь, простить его или нет, ладно?

— Я не хочу! Папа злой!

— Но ты же взрослый, правда? А взрослые умеют прощать.

Я потрепала сына за волосы, и чмокнула в лобик.

— Ладно. Но, если папа тебя обидит, — малыш грозит в потолок своим кулачком. — Ты только скажи! Я пойду и побью его прямо по колокольчикам!

— Куда-куда? — смеюсь я.

— По колокольчикам! — грозно заявил мой сын. — Я вырасту и стану таким же крутым и сильным как дядя Стас. Да?

— Ты будешь гораздо сильнее, солнышко. И что за «дядя Стас»? Когда это вы успели подружиться?

— Он иногда играет со мной в снежки. И слепил для меня снеговика. А ещё обещал подарить большо-о-ой самосвал. Но это наш секрет. Я обещал тебе не рассказывать.

— Не переживай, я тебя не выдам, — подмигнула я.

— Дядя Стас хороший, да мама?

— Очень хороший, — грустно ответила я.

— А мы можем остаться с ним?

— Нет, сынок. Мы скоро уедем к бабушке и дедушке. Ты же соскучился по ним?

— Ага…

Малыш прижался ко мне крепче, его глазки закрылись, а пушистые ресницы подрагивали. Через пару минут Павлик сладко засопел.

Я же уставилась в потолок, размышляя, что упустила очень важную деталь. Мой любовник не просто общался всё это время с моим сыном, у них уже были общие секреты. А я ни сном не духом! А мне сказал, что детей не любит. И как это понимать?

Да и сам Алёхин вёл себя странно. Осталось два дня до нашего с Павлушей отъезда, а он даже не пользуется моим присутствием по назначению. Как бы это странно не звучало. А я морально готовилась к тому, насколько сложно будет мне уйти из его дома. Как трудно будет его забыть. Да и возможно ли его забыть в принципе? Я сомневалась.

Сон не шёл. Я отправилась в кухню. Несколько часов сидела на мягком диване, и смотрела какую-то скучную передачу по телевизору, совсем не улавливая происходящего на экране. За окном уже ночь, на ветру покачиваются голые ветви деревьев.

Выключив-таки телевизор, я прошла к кухонному уголку, намереваясь заварить чай. По телевизору всё равно ничего интересного, а чай с лимоном никогда не повредит. Включив чайник, я вдруг услышала, громкий стук в дверь. И кого принесло на ночь глядя?

— Алёна, выходи! Сейчас же!

Алёхин продолжил долбиться в дверь со всей дури.

— Я сейчас сломаю её!

Накинув халат, я добежала до двери. Открыла. И увидела Станислава, прижавшегося лбом к дверному косяку. От него за версту разит алкоголем. Выпил много, а может быть даже слишком много.

— Господин…

— Отведи меня домой.

Его тон звучит как-то надрывно и жалобно. Я подхватываю мужчину за талию, он опирается на моё плечо, и немного пошатываясь мы добираемся до главного дома. Кое-как поднимаемся по лестнице, и добираемся до его спальни.

Мужчина почти что падает спиной на постель, успев скинуть куртку, и я только сейчас замечаю, что всё это время его рубашка была расстёгнута. Сажусь рядом и наклоняюсь к нему.

— Что с вами? Могу я чем-то помочь?

— Она не та… — слабо отвечает он, придвигаясь и кладя голову на мои колени. — Они все не те.

Больше он ничего не говорит, и я не решаюсь задать вопрос о его мрачном настроении. Нужно уложить его в кровать, чтобы мужчина пришёл в себя и протрезвел.

— Я принесу вам воды, хорошо?

— Стой. Посиди со мной.

Я запускаю пальцы в его волосы, слегка массируя кожу головы и перебирая пряди. От Алёхина действительно жутко пахнет алкоголем. Но, я готова терпеть всё что угодно, главное быть рядом с ним.

— Ты любишь своего мужа? — вдруг спрашивает он.

— Нет, — тихо отвечаю, когда мужчина открывает глаза и пристально всматривается в моё лицо. Видимо ждёт продолжения. — Не было там любви. Может быть когда мы начали встречаться, но потом всё прошло. Мы поженились из-за беременности, а потом жили почти как соседи. Почему вы спрашиваете?

— Не знаю, — пожимает плечами любовник и морщится. — Просто пытаюсь понять, как ты могла связать свою жизнь с таким ничтожеством.

Теперь моя очередь пожимать плечами. Не знаю, что ответить на это. «Была глупа», «Не считала, что достойна большего», или «Так вышло»? Поэтому молчу. Скорее всего завтра любовник даже не вспомнит наш разговор.

Он снова морщится. Тянет руки к вискам и круговыми движениями массирует их.

— Может быть всё же воды? И таблетку от головной боли? — обеспокоенно спрашиваю я. — Зачем же так напиваться?

— Это твоя вина! Твоя!

Станислав Игоревич вдруг поднимается на постели, хватает меня за плечи, опрокидывает на кровать, заводит мои руки за голову и нависает сверху.

— Что я вам сделала? Почему вы на меня злитесь?

Чувствую на щеках слёзы. Они вытекают из глаз, скатываются к вискам. Несколько попадают на губы, и я ощущаю их солоноватый вкус.

— Из-за тебя. Всё из-за тебя, — гневно шипит он мне в губы, сильнее сжимая руки. — Я никого не хочу кроме тебя.

Мужчина касается моей щеки, стирая влагу, а меня словно пробивает током.

— Зачем вы это говорите? — обиженно шепчу я. — Вы ушли развлекаться с теми женщинами прямо на моих глазах!

— Тебе это не понравилось, Алёна? — вдруг ухмыльнулся он.

Его ухмылка тут же из хитрой превратилась в коварную. Он не дал мне ответить, распахнул мой халат, впился страстным поцелуем в мои губы, прикусывая. Моё тело мгновенно среагировало на эту ласку. Сладко потянуло между ног и внизу живота, соски болезненно напряглись обтянутые ночной сорочкой.

— Я знал, что ты ревнуешь. Если бы ты не врала тогда, мы бы уехали домой вдвоём, — сказал он, скидываю свою рубашку.

Мужчина не стал церемониться с моей одеждой, просто вытащил грудь из-под сорочки, и его пальцы тут же оттянули ноющие соски, что завело меня ещё больше.

— Знаешь, я не стал спать с этими девками в Клубе. Хотел, но перед глазами всё время ты.

Сказав это, Станислав расстегнул брюки, приспустил их вниз, затем свои боксёры, и достал уже стоящий член.

— Я не смог переспать даже с похотливой девицей, которая приходила на собеседование и открыто предлагала себя. Думаешь она была плоха? — зло сощурился любовник. — О нет, раньше я отодрал бы её прямо на столе, — выдохнул он мне в ухо, оттягивая ткань трусиков и проходясь пальцами по половым губкам, слегка задев клитор.

Его твёрдость упёрлась мне во внутреннюю сторону бедра, оставив на коже капельку смазки. Подхватив меня под бёдра, притянув к себе, Алёхин вошёл в меня невыносимо медленно, заполняя собой полностью, так, как я любила больше всего на свете.

— Но пред глазами снова была ты, отсасывающая мне под этим столом. Я ненавижу это!

Станислав сорвался на резкие, требовательные толчки, внутри разгорячённого лона. Я заметалась перед ним в исступлении. Простонала его имя, самозабвенно отдаваясь, наслаждаясь его членом, запахом, руками и губами.

— Меня раздражает, что я хочу только тебя! — рявкнул он, но без особой злобы, снова возвращаясь к медлительным, плавным и мучительным толчкам.

И в этот момент я потеряла всю оставшуюся гордость. Я устала терпеть, устала скрывать. Мне просто хотелось быть с ним, рядом, всегда, куда бы он не пошёл. Быть за его спиной, даже если весь мир отвернётся от этого мужчины. У нас осталось так мало времени вместе.

— Тогда зачем вы избегали меня столько дней? — я запустила руку в его тёмные волосы, наслаждаясь ощущением шёлка под своими пальцами. — Почему заставили каждый день думать, что я в чём-то провинилась?

— Потому, что хотел выкинуть тебя из головы, — честно признался он. — Но не вышло.

Затаив дыхание, я вгляделась в его лицо. Такое живое, настоящее. Сегодня Мистер Высокомерие впервые снял передо мной свою маску. Впервые был не «холодным господином», а расслабился, явил себя настоящего, без всей этой шелухи властного и деспотичного босса. Как будто сломал в себе что-то и позволил эмоциям и чувствам захлестнуть его с головой. Его движения внутри меня стали нежными, неторопливыми, будто он наслаждался каждым миллиметром моего тела. И я, окончательно потеряла голову, плыла по мягким волнам наслаждения, пока дикий водоворот блаженства утягивал меня за собой.

Сегодня между нами был не просто секс, или удовлетворение желаний. Сегодня, не только наши тела тянулись друг к другу, но сердца и души.

Весь мир исчез для меня, сузившись до лица моего любовника, и ощущения его твёрдой плоти внутри моего влагалища. А потом мир как будто взорвался, и я закричала, кончая и задыхаясь от страсти.

— Я... люблю… — пробормотала я, притягивая его к себе, когда и мужчину настиг оргазм. Зарылась лицом в шею, оставляя поцелуи на коже. — Люблю вас… Тебя.

Станислав шумно выдохнул, впиваясь в мои губы поцелуем и излился внутри меня. Тяжело дыша, почти рухнул рядом, обессилев. Повернулся, прижимая покрепче к себе, и закрыл глаза. Говорить и двигаться не было никакого желания.

— Поспи со мной сегодня. Не уходи, — нарушил молчание мужчина.

Я уткнулась в его плечо, слушая мерное дыхание в тишине спальне. И почти сразу провалилась в сон.

Проснулась я одна. Место на постели рядом со мной было ещё тёплым, хранило запах любимого мужчины, но пустым.

Я сдавленно вздохнула, вспоминая как вчера в порыве страсти призналась ему в любви. Кто меня за язык тянул, глупую? Оставалось надеяться, что Алёхин просто ничего не вспомнит. Всё же он был достаточно пьян.

Я нехотя поднялась с кровати, подошла к зеркалу и постаралась хоть немного привести себя в божеский вид. Вчера я даже не подумала одеть что-то поприличнее, выбежала в темноте к Станиславу в шёлковой сорочке, халате и одних домашних тапочках. А сейчас мне нужно было вернуться к сыну, через весь двор и сотрудников при свете дня.

Настроившись, я подошла к двери, и уже потянулась к ручке, но дверь открылась другой стороны. С порога на меня набросился довольный сын, и сразу же принялся меня обнимать. Сзади малыша стоял Станислав собственной персоной, с увесистым подносом на руках.

— Сюрприз! — восторженно крикнул малыш, и с разбега плюхнулся на постель. — Мы с дядей Стасом приготовили тебе завтрак, мамочка.

— Вы что?! — удивлённо захлопала я глазами.

— Завтрак, Алёна, завтрак. Людям по утрам нужно завтракать, если ты забыла, — съехидничал мужчина.

— Господин Алёхин, вам не стоило утруждаться, — смущённо промямлила я.

Любовник ухмыльнулся, поставил поднос с тарелками на кровать, и подошёл ко мне. Заправил за ухо волосы, наклонился и соблазнительно прошептал:

— Ты же вчера перешла на «ты», помнишь? Когда сказала, что любишь меня.

Уверена, я покраснела как помидор. Не знала, что сказать, ведь мой план тихо сбежать в домик прислуги и надеяться, что он ничего не вспомнит, только что разлетелся на тысячу осколков.

— Мам, иди, я приготовил тебе бутерброд, — спас обстановку мой сын. — Сам!

Сейчас бы отругать обоих за то, что они собирались есть в кровати, чего я сыну почти никогда не позволяла. Но, малыш так гордился тем, что устроил мне сюрприз, его светло-серые глазки так и сияли. Да и Станислав был только за, уже вальяжно улёгшись на простыни, и поедая клубнику.

— А ты покушал, солнышко? — скромно присаживаясь на край, спросила я у Павлуши.

— Дядя Стас сделал мне омлет, — довольно ответил малыш и хлопнул в ладошки. Взял в руку кусок хлеба, на котором была неаккуратно и криво нарезанная докторская колбаса с увесистым куском сыра. — На, кушай. Это мой бутерброд.

Я приняла еду от сына, и вопросительно взглянула на Алёхина. Тот ничего не ответил, только продолжил нахально ухмыляться.

— Вкусно, мама?

— Очень вкусно, Павлик. Ты такой молодец, — мягко улыбнулась я.

— Так парень, хочешь снова поиграть в приставку? — наклонившись к сыну, доверительно спросил Алёхин. Малыш тут же закивал головой. — Помнишь, как включать игру и где находится комната?

— Ага! Можно, мам? Пожа-а-алуйста!

Я недовольно скосилась на любовника.

— Ладно, сегодня можно. Но недолго.

Павлик радостно спрыгнул с постели, и был таков.

— Приставка значит? Что ещё ты делал с моим сыном в тайне от меня? — гневно накинулась я на мужчину.

— Твой сын оказался приятным малым, — игнорируя мой вопрос, задумчиво ответил бывший начальник. — Уж не знаю, он нравится мне сам по себе, или потому что мне нравится его мать…

— Нравится мать? Я?..

Станислав не дал мне договорить. Как и ночью, повалил на простыни, нависая сверху.

— Ты мне нравишься, Алёна. Я не могу сказать тебе, что люблю. Но, я не хочу, чтобы ты уходила, — проведя большим пальцем по моим губам, сказал он. — Ты красивая, добрая, и немного сумасшедшая, — я непроизвольно хихикнула. — Тебе нравится в сексе всё то, что нравится и мне. А ещё мне безумно нравится секс с тобой. Нравится, что ты всегда хочешь меня, нравится какая ты ненасытная.

Любовник наклонился, прикоснулся губами к моим, оттянул нижнюю и немного прикусил. Мне стоило многих усилий, чтобы не застонать от удовольствия и его слов.

— Я хочу, чтобы ты каждое утро принимала со мной душ. А потом мы бы вместе завтракали. Хочу, чтобы ты ложилась со мной спать. Хочу просто узнать тебя ближе. Останьтесь со мной. Хотя бы до конца Новогодних праздников. А после, мы решим, как жить дальше. Но, если не хочешь, ты можешь уйти. Деньги получишь, как я и обещал.

— Ты правда хочешь, чтобы я осталась с тобой? Это не сон?

Моё сердце билось так сильно, что казалось сейчас выскочит из груди.

— Нет. Я действительно прошу тебя остаться, Алёна. Тебя и твоего сына.

— Я люблю тебя, господин Алёхин. Люблю, и останусь так долго, как ты этого захочешь.

Один год спустя

Тридцать первое декабря. Москву замело снегом. Эта зима была очень холодной, но красивой, снежной. Сынок счастливо бегал во дворе, сооружая очередного снеговика.

Я же, закончив готовку последнего салата на праздничный стол, уселась на кресло и вытянула ноги. Через пару минут, в дверь постучали, и я пошла открывать.

— Привет, дорогая! — радостно прощебетала Коробчук, стряхивая снег с сапог, и ставя на пол блестящие праздничные пакеты. — Я тут винца принесла Испанского, которое тебе нравится.

— Только не говори, что привезла его из вашей с Виктором поездки, — рассмеялась я.

Как только всё прояснилось в прошлом году между мной и Станиславом, и когда Света помогала перевозить наши с Павликом вещи, я познакомила её с Виктором, водителем Алёхина. Мужчина сразу понравился подруге, а она ему. Оба были одиноки и решили попробовать. И вот, год спустя, они всё ещё вместе, наслаждаются жизнью. Как раз недавно, на ноябрьские праздники летали в Испанию, а на майские собирались в Турцию.

— Именно так, Алёнка. Ну что, веди, показывай, чего наготовила. Может помощь нужна?

— Нет-нет, я уже закончила. Только мясо запекается.

Я отнесла подарок от крёстной для сынишки под ёлку, и вернулась к подруге на кухню, которая уже рыскала в кухонных шкафчиках в поисках штопора.

— Вторая нижняя, левее от тебя. А бокалы на верхней.

Я села за стол, и через пару минут Светка уже плюхнулась напротив, с воодушевлением разливая красное игристое по бокалам.

— Ну что, с наступающим, Алён? Сложный был год, но следующий будет лучше.

— С наступающим, Свет. Спасибо, что всегда рядом.

По кухне разнёсся звон бокалов, я сделала глоток и довольно потянулась.

— Как самочувствие Павла? — спросила подруга.

— Хорошо. Сама знаешь, как трудно было после операции, но сейчас хорошо. Последние анализы в норме, лечащий врач доволен. А так, сама видишь, — я махнула рукой в сторону окна, на котором переливалась гирлянда. — Бегает, играет. Снегу радуется, как обычно. Говорит, ему девочка нравится, одноклассница. «Это моя невеста Настя», — заявил тут на днях до каникул.

Мы одновременно рассмеялись. Всё-таки детство прекрасно.

— Валера так и не навещает его?

— Нет. Он виделся с сыном последний раз в зале суда, когда мы разводились. И всё. Ни звонка, не сообщения даже на праздники. Да и не нужен ему такой отец, который им не интересуется.

— Я бы на твоём месте отсудила у Котова кучу алиментов! А ты, дурёха, пожалела козла.

— Мне от него ничего не нужно. Разошлись, квартиру продали, ипотеку закрыли. А дальше, пусть живёт как хочет.

— А как…

Но, подруга не успела договорить. В коридоре послышались быстрые шаги, от зашедшего мужчины повеяло зимней прохладой и морозным воздухом.

— Любимый, — радостно воскликнула я, поднимаясь со стула.

Подошла, и уткнулась любимому мужчине в плечо, вдыхая родной аромат, пока его руки обвились вокруг моей талии, крепко-накрепко притягивая к себе.

— Соскучилась, моя девочка?

— Я всегда скучаю, когда тебя нет рядом.

— Станислав Игоревич, добрый вечер! — радостно пропела Светка, напоминая нам, что мы в помещении не одни.

— Мы не на работе, Светлана. Можете быть не столь официальны. Витя подойдёт через пару минут, — ухмыльнулся Алёхин, своей фирменной ухмылочкой. — Отойдём на минутку? — снова наклоняясь к моему лицу, поинтересовался мужчина.

Я кивнула. Стас взял меня за руку и повёл наверх, в нашу спальню. Мне до сих пор не верилось, что мы вместе уже больше года. Что это второй Новый Год наш вместе. Что его спальня, теперь наша общая, и что этот мужчина ещё летом признался мне в любви. И рассказал, что давно знал кто я есть. Уже тогда в офисе понял, что я девушка из Клуба. Потребовал Эмре привезти меня на вечеринку, когда у нас был секс втроём. А ещё знал и про бывшего мужа, и про болезнь сына от господина Читина.

Мы с сыном окончательно и бесповоротно переехали к нему в особняк в начале весны. Точнее, перевезли все свои вещи, потому что жить-то мы и так жили вместе. Обустроили одну из гостевых в детскую, для Павлика. Мы полностью переделали ту комнату для утех, потому, что я не могла спокойно жить в доме зная, что там были другие женщины. Мне не требовались игрушки со Стасом. Настолько сильно заводило одно его присутствие. И всё же, комната превратилась в настоящее помещение для игрищ со стенкой для приковывания, креслом для связывания, креплений на потолке стало в разы больше, как для верёвок, так и для качелей. А туфли из гардеробной были мной безжалостно выкинуты, ведь мой мужчина наполнил новыми мой шкаф. И теперь в гардеробной красовались множество игрушек, вибраторов, стимуляторов, бандажей, плетей и прочих атрибутов похоти.

Мужчина познакомил меня с его родителями, а после у нас гостили мои. А потом, Алёхин нашёл клинику в Швейцарии, где имелся подходящий донор. И мы полетели на пересадку и операцию.

Стас собирался свозить нас на море, летом, но из-за послеоперационного периода сына, мы решили отложить поездку.

Ещё тогда, в прошлый Новый Год, он предложил мне на самом деле стать его личной ассистенткой, и работать с ним бок о бок. И я конечно же согласилась. Сколько помещений в офисе за этот год с трудом пережили наши порывы страсти и бурные игрища, я старалась не думать. Мы до сих пор хотели друг друга как в первый раз.

Поначалу я переживала, что в один день Стас может захотеть вернуться к прошлому, поехать в Клуб, найти кого-то нового. Но, о Клубе мы вспоминали лишь как о месте, которое столкнуло нас друг с другом, в буквальном смысле. Алёхин до сих пор припоминал мне «Мистера Высокомерие», разлитую на него минералку и кофе.

— У меня для тебя два подарка, Алёна. Выбирай, какой открыть первым, — войдя в спальню, деловым тоном заявил он, указывая на два пакета.

— Но ещё рано для подарков.

— Я хочу, чтобы ты открыла сейчас.

— Хорошо, как пожелаешь.

Я подошла к тому, что побольше. Достала увесистую коробку, и открыв застыла в немом удивлении.

— Кошка. Помнишь, тебе понравилась в Клубе эта плеть? — я кивнула, закусив губу. — Ты плохо вела себя, Алёна. Слишком мило улыбнулась тому проходимцу вчера на встрече. Поэтому, сегодня ночью я планирую тебя наказать, — томно прошептал он, притягивая меня к себе.

— Я и правда была плохой, — вступила в игру я, чувствуя зарождающееся желание. — Очень-очень плохой, — провела рукой по его груди, опускаясь к паху. Сжала плоть сквозь брюки, наличие которых меня сейчас безумно раздражало. — И мой господин, просто обязан хорошенько выпороть меня.

Я потянулась к его губам за поцелуем, но была наглым образом остановлена. Непонимающе воззрилась на любимого, но он указал на второй пакет.

Пришлось открывать. Внутри маленького пакетика была ещё более мелкая коробочка. А внутри этой коробочки находилась крошечная — бархатная. Открыв её, я обомлела.

— Это… Это… Ты даришь мне?

— Кольцо, любимая. Да. Тебе не кажется, что пора уже сменить фамилию? Алёна Сергеевна Алёхина нравится мне гораздо больше. Ты моя, и только моя. Мне совершенно не нравится, что моя женщина носит фамилию какого-то ничтожества, — брезгливо скривился он.

— Ты даришь мне кольцо, и делаешь предложение только из-за фамилии? — вспыхнула я. — Ах ты эгоистичный, безнравственный собственник! Наглый и…

Он заткнул меня поцелуем. Резким, страстным, и полным любви.

— Твой сын недавно спросил, можно ли ему называть меня папой, — оторвавшись от моих губ, вдруг серьёзно произнёс мужчина.

— И что ты сказал? — взволнованно спросила я.

— Сказал, что буду рад. Павлик теперь и мой сын, а ты моя женщина. И я хочу, чтобы стала моей женой. Чтобы мы были настоящей семьёй.

Я вдруг ощутила, как из глаз катятся слёзы счастья. В груди стало так тепло, так радостно.

— И я этого хочу. Быть с тобой всегда, до самой старости. Вместе.

Он улыбнулся. Смахнул мои слёзы, взял за руку и надел красивое колечко с тремя крупными камушками на безымянный палец. Нежно поцеловал, вкладывая в эту ласку все свои чувства.

— Но, с одним условием, Алёна, — загадочно протянул Алёхин.

И сердце моё ушло в пятки. Он попросит брачный контракт? Заставит уйти с работы? Сообщит, что хочет нагуляться до свадьбы и найдёт любовницу? По телу уже шла нервная дрожь, а мысли скакали от одной плохой, к другой ещё более худшей.

— Сегодня ты прекращаешь пить свои противозачаточные. Я хочу, чтобы ты родила мне ещё одного сына, или дочь, любимая. Согласна?

— Да! Тысячу раз да! — бросилась ему на шею я.

— Я люблю тебя, моя Алёна. И обещаю любить всю жизнь. Даже, когда ты станешь седой и сварливой старушкой.

Я рассмеялась. Вот же, вредный. Зато мой.

— А я люблю тебя, Стас. И буду любить всегда. Клянусь.

И в эту секунду я поняла, что всё плохое, что приключилось со мной за эти годы, всё, что заставила пережить судьба было необходимо. Просто для того, чтобы встретить его.

За свои уже двадцать семь лет, я испытала многое. Были победы и поражения, хотя поражений было больше. Была боль и унижения, особенно от бывшего мужа. Были и радостные моменты, а бывали тоскливые. Но, я всегда пыталась двигаться вперёд, через любые преграды. Даже когда было очень тяжело. Ведь никогда не знаешь, что ждёт тебя за следующим поворотом.

Каждый шаг, каждая ошибка были нужны и важны, чтобы привести меня в объятия любимого мужчины. Отца моего сына, и будущих детей. И пусть, Павлик был ему не родным, я знала наверняка — лучшего папы ему не сыскать.

— Ты меня целовать собираешься? — притворно обиженным тоном поинтересовался мой будущий муж.

— Ещё как!

И целуя любимого мужчину, гладя его спину, запуская руки в его волосы, я осознала, что нашла своё абсолютное счастье. И больше не отпущу.

Ни за что и никогда!