И вновь корысть людей привела к катастрофе. Попытка обуздать источник неисчерпаемой энергии пробуждает древний портал, который переносит часть Земли в неведомый мир. Мир дремучих лесов, где деревья растут до небес, а за каждым кустом скрывается грозный хищник. Мир, где нравы и законы теряют свою силу, пробуждая в людях первобытные инстинкты.
Антон — вчерашний студент, оказался в этом мире вместе с группой выживших. Ему предстоит пройти суровые испытания, чтобы защитить своих товарищей, найти новый дом и обуздать неожиданно пробудившуюся силу.
Сумеет ли он преодолеть все трудности и остаться человеком в мире, где самое главное — выжить?
Примечания автора:
Это первая книга в трилогии. Книга является первым произведением, что было мною написано, поэтому прошу не закидывать тапками.)
v1.0 — создание fb2 — (Ox90)
Безоблачное небо, розовый закат на фоне степи. Солнце медленно пряталось за горизонтом, одаряя деревню последними минутами дня. Тихий майский день плавно переходил в ночь.
Черный как смоль «Гелендваген», сливаясь с сумерками, вкатил через распахнутые ворота и замер посреди просторного двора. Следующий за ним по пятам фургон остановился чуть позади. Двери джипа распахнулись и наружу вышли четверо суровых мужчин. Они были одеты в черные спецовки с эмблемой известного охранного агентства «Аврора» на плече. Их командир, суровый мужчина средних лет, поправил кобуру с пистолетом, после чего повернулся к своим подчиненным.
— Начинаем! — коротко бросил он.
Люди принялись быстро и слаженно разгружать фургон и оборудовать лагерь. Затарахтел переносной генератор, ярко вспыхнули прожектора, освещая место работы. Ящики с оборудованием были оперативно перенесены к дому и расставлены вдоль стены в определенной последовательности.
Когда последний ящик был вскрыт, командир махнул рукой людям, все это время ожидавшим в фургоне. Два человека покинули его и направились к лагерю. Впереди шел высокий пожилой мужчина в очках, за которым по пятам следовал его молодой помощник.
— Все готово, профессор! — отрапортовал командир, обращаясь к пожилому.
— Очень хорошо, Иван, — кивнул тот. — Тогда велите своим гориллам убраться подальше от моих приборов!
Ивану не понравилось такое сравнение, но он уже привык к резкости профессора и не стал раздувать конфликт. Не сейчас.
— Как скажете, — сдержанно ответил он.
По команде его люди рассредоточились по двору, взяв лагерь под охрану. Держать оборону, собственно, было не от кого, так как вся деревня уже давно пустовала, но Иван решил не рисковать. Слишком многое стояло на кону.
В это время профессор вместе со своим молодым ассистентом медленно и аккуратно устанавливали оборудование. Они знали, что торопиться им некуда, ведь хозяин дома вернется еще очень и очень нескоро. Если вообще вернется. Когда установка была завершена, профессор подозвал к себе Ивана.
— У меня все готово. Звоните шефу!
Иван достал из кармана простенький, кнопочный мобильный телефон и по памяти набрал номер.
— Группа «Волка» на связи, — произнес он, спустя секунду. — Мы готовы начать.
Выслушав ответ, Иван убрал телефон и кивнул профессору.
— Главный дал добро. Действуйте!
Азартная улыбка озарило лицо ученого. Он подошел к компьютеру, который стоял в центре лагеря и похлопал по плечу своего помощника.
— Дима, установи на передатчике уровень альфа и медленно поднимай. Запуск произведешь только по моей команде!
Дима принялся колдовать над приборами, а профессор нетерпеливо направился к монитору компьютера и навис над ними, словно коршун над добычей.
— Давай! — велел он, спустя несколько минут.
Повинуясь команде Димы, мощный передатчик направил в землю столб невидимой энергии. Приборы ожили, замигали лампочки, застрекотали счетчики и на монитор начали поступать первые результаты.
Иван взирал на все это издалека, и лицо его становилось все более и более хмурым. Он не в первый раз наблюдал за экспериментами профессора, но впервые это происходило так близко от таинственного источника. Никто не знал, что за сила погребена под этим холмом и как она откликнется на попытки человека ее обуздать. И эта неизвестность заставляла Ивана нервничать.
В отличие от него, остальные бойцы оставались спокойны. Они понятия не имели, что сейчас происходит и к каким последствиям это может привести. Иван запрокинул голову и посмотрел на ночное небо.
Звезды горели ярко и успокаивающе.
«Все будет в порядке», — мысленно успокоил себя Иван. — «Что может случиться?».
И в этот момент мир утонул в ослепительной вспышке.
Ночь постепенно опускалась на город. Улицы уже обезлюдели, но во многих домах еще горел свет. Пятница. После тяжелой рабочей недели люди не торопятся ложиться спать, стараясь максимально растянуть удовольствие от наступления долгожданных выходных.
Мы с Машей медленно брели вдоль дороги, наслаждаясь прохладой и свежестью этого чудесного вечера. Редкие автомобили проносились мимо, освещая нас огнями своих фар. Девушка весело болтала, рассказывая мне о своей студенческой жизни и даже не подозревала о шквале эмоций, бушевавших у меня в душе.
Познакомились мы с Машей в бойцовском клубе, чуть больше года назад. Тогда я еще не вышел из ряда новичков и вместо отработки приемов разучивал азы: стойки, позы, типовые движения. Скукота! Но уже один тот факт, что новичков обучала Маша, заставлял меня бежать на тренировки, забывая о боли в мышцах и растянутых сухожилиях!
О, да! Я был просто переполнен чувствами, и как положено современному Ромео стойко скрывал их от своей Джульетты. Вернее, скрывал до этого дня. Но сегодня все изменится, сегодня тот самый день, когда я раскрою ей свою душу и приглашу, наконец, на свидание! Два бумажных прямоугольника — билеты в кино, буквально жгли мой карман огнем своего предназначения!
Однако сказать было проще, чем сделать! Стоило мне только открыть рот, как мысль о возможном отказе плотно сжимала горло, не давая словам выйти наружу. Шли минуты, а я все молчал. И вот, мы уже спускаемся в метро, а я так и не смог выдавить из себя заветные слова.
Станция встретила нас глухим рокотом электропоезда. Редкие пассажиры, покидали его и быстро семенили к выходу. Мы спустились по лестнице и остановились у ближайшего вагона.
Наступила пора прощаться.
Я глубоко вздохнул, набираясь смелости. Сейчас или никогда!
— Слушай, Маша…
Мой вялый голос без следа растворился в резко усилившемся шуме электрички. Двери вот-вот должны были захлопнуться, о чем громко предупреждал вежливый мужской голос.
— Спасибо, что проводил, Антон! До встречи в понедельник!
Маша шагнула в вагон и двери медленно сомкнулись, отсекая нас друг от друга. Поезд тронулся и, мерно гудя электромотором, стал неторопливо набирать скорость. Маша помахала мне рукой на прощание, и я махнул ей в ответ.
Так я и стоял, провожая взглядом удаляющийся состав, пока он, наконец, не скрылся в тоннеле, подмигнув мне на прощание красными огнями своих фар.
— До встречи, — кисло ответил я. Праведный огонь билетов угас, превращая их в бесполезные клочки бумаги.
Поправив болтающийся на спине рюкзак со спортивной формой, я неторопливо зашагал к центру станции. Там находилась массивная лестница, ведущая на другую ветку метро.
Последние пассажиры уже давно покинули платформу, и станция практически обезлюдела. На ней остались лишь двое полицейских, лениво о чем-то переговаривающихся, толстая тетка, устало сидевшая на большой дорожной сумке, да интеллигентный старичок в очках с круглой оправой.
Когда я проходил мимо полицейских, они покосились в мою сторону, как мне показалось, с подозрением, и я невольно ускорил шаг. Даже не знаю, почему! Вроде и не нарушаю ничего, паспорт всегда с собой ношу, но стоит оказаться рядом с бравыми служителями порядка, как на душе вмиг становится неспокойно…
— Опять дежурить всю ночь, — различил я недовольное бормотание одного из стражей порядка. — Да еще и в пятницу!
— И не говори! — уныло поддакнул другой. — Что там опять? Учения?
— Да не, шишка какая-то из столицы приехала. Вот на усиление и подняли всех, кого можно.
— Что за шишка-то?
— Вроде бизнесмен какой-то топовый. Мэр ему чуть ли не…
Что там делал мэр я уже не расслышал, поскольку отошел достаточно далеко. Да и не интересно мне это, если честно.
Переход между станциями представлял собой унылый длинный коридор, соединявший «Кузнецкую», откуда я шел, и «Мир», куда направлялся. Стены и потолок коридора были обложены мелкой зеленой плиточкой, которая, в сочетании с тусклым светом, вызывала у меня стойкую ассоциацию с больницей.
Ноги сами несли меня вперед, в то время как мысли вернулись к сегодняшней тренировке. Тренер у нас человек жесткий, можно даже сказать жестокий! Он беспощадно карал опоздавших, прогульщиков и лентяев, заставляя их делать тысячи штрафных приседаний.
Но все это просто цветочки, по сравнению с особыми днями, когда на нашего благородного сенсея ниспадало озарение! С усердием настоящего художника он разрабатывал особые приемы, которые под конец тренировки демонстрировал нам.
Вот и сегодня он осчастливил нас своим новым шедевром: приемом «ОМ», который на деле оказался обычным, пусть и замысловатым, ударом в промежность. Не удивлюсь, если окажется, что «ОМ» расшифровывается как «отбить мошонку».
В качестве наглядного примера, тренер пару раз продемонстрировал сей прием на одном из учеников, который впоследствии еще долго не мог стоять на ногах и до конца тренировки тихо стонал, сидя на скамейке у стены.
Но он был счастливчиком! Ведь остальным еще целый час пришлось усердно проверять гениталии друг друга на прочность…
Скажу честно — было больно! Несмотря на защиту и старания партнера не отбить мое достоинство, я успел-таки пару раз поваляться на полу в позе эмбриона. Но это было час назад, и теперь вызывало только улыбку.
Поглощенный воспоминаниями, я на полном ходу врезался в спины двух девчонок, которые ползли по переходу со скоростью хромой черепахи. Их веселое щебетание прервалось оханьем и популярной фразой: «Совсем уже!». Я ответил на это галантным «прошу прощения дамы», после чего довольно бесцеремонно протиснулся между ними и зашагал еще быстрее.
Наконец переход закончился, и я вышел на станцию с гордым названием «Мир». Высокие потолки подпирали массивные колонны, стены испещрены мозаикой великого советского прошлого.
Тут тоже царило почти полное безлюдье. У тихо гудящего эскалатора тусовалась компания мужиков рабочего вида. Неподалеку от них расположился бомжеватый дедок в потрепанной телогрейке и в такой же шапке-ушанке. Это в конце мая, к слову, когда температура даже по ночам редко опускается ниже десяти!
Впрочем, с ним все было понятно, изжиток великого советского прошлого — человек, вложивший в страну всю силу и молодость, а взамен получивший крохотную пенсию, которой едва хватает на таблетки и оплату коммунальных услуг.
Я свернул в противоположную сторону, намереваясь уединиться в другом конце станции, на первый взгляд абсолютно безлюдном. Но не успел я сделать и пары шагов, как из-за колонны на меня выскочило нечто тощее, грязное и ужасно вонючее. Пьяница. Вылупив на меня свои мутные глаза, он стал бормотать нечто неразборчивое, но весьма агрессивное, подкрепляя бормотание затейливыми жестами.
Я напрягся, ожидая продолжения и уже приготовился применить на нем прием «ОМ». К счастью, не пришлось. Мутный взгляд уперся в пол, а на пьяном лице появилось выражение полного безразличия. Словно подбитый танк, он стал сдавать назад, пока не скрылся за ближайшей колонной.
Такой сосед мне был совсем не по нутру, поэтому я отошел от него подальше. Судя по показанию счетчика над тоннелем, мой поезд ушел четыре минуты назад, а значит ждать следующего мне придется примерно столько же.
Уйма времени!
Неожиданно навалилась усталость. Полдня в институте и изнурительная пятичасовая тренировка дали о себе знать. Я прислонился к ближайшей колонне и закрыл глаза, наслаждаясь тишиной и покоем! Так бы, я, наверно, и стоял до самой посадки. Не дали. Из идиллии меня вывел возмущенный вскрик, сопровождаемый пьяным бормотанием.
Алкаш хулиганит? Я открыл глаза и принялся искать источник шума. Мое предположение оказалось верным. Девчонки из перехода соизволили, наконец, выплыть на станцию и сразу же угодили в объятия пьянчуги. Понравились они ему явно больше, чем я, и он стал выражать им эту симпатию всеми возможными и невозможными способами.
А вот юных дам это убогое создание, пахнущее перегаром и канализацией, явно не привлекало. Громко выражая свое недовольство, они направились в мою сторону и, пройдя мимо, остановились у соседней колонны.
Я не стал питать иллюзий на свой счет. Просто девушки проявили жизненную мудрость, оставляя меня между собой и алкашом. Вроде как живой щит получается. Вполне логично и разумно!
Пьяница порывался было пойти следом, но наткнулся на мой взгляд и остановился, вновь уткнувшись носом в пол. Вот так, ну не герой ли я? Одним грозным взглядом спас двух прекрасных дам от свирепого хулигана! Немного приукрасил, конечно, но в общем как ни глянь, а я все же Д’Артаньян! Пусть в кедах и без шпаги.
Я удовлетворенно хмыкнул и вновь прислонился к колонне, намереваясь еще немного постоять вот так, с закрытыми глазами. И благодаря этому я пробыл в нашем тихом, знакомом, немного глупом, но все же родном мире чуть дольше остальных. Может всего на несколько секунд или даже мгновений, но все же…
Вначале погас свет, но это я уже потом узнал, из рассказа Деда, так как видеть сам, ввиду понятных причин, не мог. Пребывая в полудреме, лишь какая-то часть моего сонного сознания отметила внезапно навалившуюся тишину. Стих возмущенный шепот девчонок, оборвалось бормотание пьяницы, прервался гул работающего эскалатора и даже вентиляторы, гоняющие в метро воздух, затихли.
Пол под ногами слегка содрогнулся. Я оттолкнулся от колонны и открыл глаза, намереваясь встречать поезд, и тут же понял, что что-то произошло. В ту же секунду этому пришло подтверждение в виде очередного толчка, на сей раз куда более чувствительного, чем первый. Я с трудом устоял на ногах, обеими руками схватившись за колонну, и даже присел немного от неожиданности.
И тут тряхнуло в третий раз!
Ощущение было такое, словно огромный великан схватил пол и встряхнул его, как ковер. Колонна вылетела из моих рук, и я грохнулся на пол, нехило приложившись об него лбом. Сознание на мгновение померкло, а когда я очнулся, вокруг снова горел свет.
«Свет? Слава богу, все закончилось!» — с облегчением подумал я.
Все действительно закончилось, правда, не совсем так, как я надеялся. Я понял это, потому что свет был непривычно тусклым, красным. Это было аварийное освещение, а оно срабатывает лишь тогда, когда питание из городской сети обрывается. Где-то далеко отсюда сейчас вовсю работал генератор, подавая напряжение на резервную сеть.
Несмотря на сильную тряску, станция с виду совсем не пострадала, если не считать нескольких глубоких трещин на потолке. Впрочем, я бы не поставил и гнутого гвоздя против тонны золота на то, что их не было там раньше. Метро строили в далекие девяностые, когда было модно экономить буквально на всем, а на чем не сэкономили, то благополучно разошлось по дачам строителей. Вот и получилось, что по плану стенка одной толщины, а по факту сосем другой.
Не метро, а карточный домик!
Попытка подняться на ноги закончилась позорным приземлением на задницу. Перед глазами все поплыло, а в голове заиграли колокола. Дотронувшись до лба, я обнаружил там внушительных размеров шишку, прикосновение к которой отдалось ноющей болью.
— Вот же, зараза! — выругался я, и собственный голос донесся до меня глухо, словно из-под земли.
В носу нестерпимо щекотало, во рту стоял неприятный, горький привкус. Кровь? Я сплюнул, но слюна была чистой. Потом понял, что это просто пыль. Мелкая такая, противная, бетонная пыль. У нас в квартире недавно ремонт был — вволю нажевался. Вот и сейчас язык вяжет, на зубах поскрипывает. Гадость!
Снова сплюнул и огляделся.
Обе девушки сидели на полу. Одна прижималась лбом к колонне и жалобно выла, тоже видать приложилась. Другая с виду не пострадала, но явно была ошарашена произошедшим. Она широко раскрыла свои глаза-блюдечки и непонимающе озиралась по сторонам. На мгновение наши взгляды пересеклись, я прочитал в ее глазах немой вопрос, ответа в моих она явно не нашла.
— Все в порядке? — обратился я к ней.
Она молча кивнула.
— Помощь нужна?
Она отрицательно покачала головой.
Ну нет, так нет! Мое дело предложить.
Вспоминая о недавнем опыте, я медленно и осторожно повторил попытку подняться. Ноги предательски дрогнули, но равновесие удалось сохранить. В глазах сразу начало темнеть, усилился шум в голове. Чтобы не грохнуться на пол, я оперся рукой о колонну. Второй рукой я схватился за лоб, который вмиг покрылся холодной испариной. В такой позе я простоял несколько минут, ожидая пока состояние не улучшится.
Вскоре в глазах прояснилось, а шум постепенно начал стихать. Готовый к новым приступам слабости, я отпустил колонну и немного постоял, но так как ничего плохого со мной не произошло, я медленно зашагал к ближайшему эскалатору, намереваясь поскорее выбраться наружу.
Хватит с меня этого дурацкого метро, накатался!
С тех пор как тряхнуло, прошло уже минут десять, но нормальное освещение так и не вернулось. К чему бы это? Землетрясение повредило электростанцию? Если так, то очень плохо! Тогда весь город без света останется…
Вообще-то землетрясения в «Кузнецове» не редкость, правда в метро они меня еще ни разу не заставали. С другой стороны, землетрясения обычно длятся дольше и затихают постепенно.
А тут раз и все!
С каждым шагом мое состояние улучшалось. Силы быстро возвращались, а звон в ушах и головокружение стихали. Хороший знак! Дело явно обошлось без сотрясения мозга.
Эскалатор не работал. Вот так сюрприз! Нет электричества, нет и самобегающей лесенки — извольте ножками наверх топать! Ну и потопал, что же делать. Хоть и непривычно было вот так по эскалатору ногами шагать, неправильно как-то…
Далеко я, правда, не ушел, уже на полпути дорогу мне перегородил бетонный блок рухнувшего потолка.
— Эээ… — протянул я, разглядывая неожиданную преграду.
Видимо, я не до конца отошел от удара иначе еще внизу заметил бы то, что ступени эскалатора усыпаны впечатляющим количеством земли, песка и бетонного крошева вперемешку.
Гляну вправо, затем влево. Там ничуть не лучше. Впечатляющий завал! Похоже, потолок просто рухнул, наглухо перекрыв этот выход.
Побрел назад, а спустившись — направился к противоположному выходу.
Девушки сидели в тех же позах, что и пару минут назад. Не отошли еще, но это и неудивительно. А вот Алкаш удивил! Поравнявшись с ним, я с удивлением обнаружил его мирно спящим. Он свернулся калачиком, обхватив ноги руками и блаженно улыбался. Нет, это же надо! Вокруг, значит, шум, гам, тряска, а он знай себе дрыхнет! На мгновение я ему даже позавидовал.
Замеченные мной ранее мужики по-прежнему стояли у эскалатора, словно ничего и не произошло. Все они оказались, как на подбор, крепкими и плечистыми. Их возраст колебался между тридцатью и сорока годами.
Вначале я принял их за рабочих завода, возвращающихся домой после со смены, но теперь понял, что ошибся. Шелковые рубашки с торчащими воротниками, золотые перстни, дорогие часы и массивные цепи выдавали в них местную братву. Понять бы еще, чего такие «четкие пацаны» в метро забыли.
Они тихо о чем-то переговаривались и не заметили моего появления, пока я не подошел к ним вплотную и громко не поздоровался:
— Добрый вечер!
Шепот стих. Пять пар глаз посмотрели на меня в упор и взгляд их был далек от дружелюбного. Повисла нездоровая тишина, которую прервал голос самого низкорослого, но при этом и самого плечистого мужика.
— Чего надо? — зычно спросил он.
— Просто хотел узнать, что произошло, — как можно более дружелюбно ответил я, неприятно удивленный столь холодным приемом.
Мужик пожал своими мощными плечами и как бы нехотя произнес: — Не знаем ничего, может землетрясение было.
Очень мудрое и дельное замечание! Вот уж без него бы точно не догадался… Тряхнуло — значит землетрясение! Стероиды ему, похоже, весь мозг в мышечную массу перегнали.
Вслух я, разумеется, ничего подобного говорить не стал. К чему отношения портить? Да и боязно мне было таким бугаям грубить если честно, никакие хитрые приемчики от грубой силы не спасут.
— Понятно. А как наверху обстановка, не знаете? — продолжая улыбаться спросил я и уточнил: — Получится выйти? Нет завала?
На лице моего собеседника появилось выражение раздражения.
— Да не знаю я ничего, пацан! — резко выговорил он. — Че там? Как там? Вот пристал! Дед вернется, у него и спросишь!
Сказав это, он повернулся ко мне спиной, явно не намереваясь продолжать диалог. Дед, это кто? Один из них? Но тут мне вспомнился бомжеватый старичок, ошивавшийся рядом с этой компанией и в данный момент поблизости не наблюдаемый.
Неужели…
Я еще раз взглянул на компанию и понял, что не ошибся. Никто из них наверх не поднимался, опасались обвала, вот и отправили старика обстановку разведывать, мол, если вернется — значит все хорошо и можно спокойно подниматься.
Трусы!
Меня обуяло глубочайшее презрение к этой компании. Мысленно сплюнув, я отправился мимо них к подъемнику. Глянул вверх. Потолок на месте, даже лампы не побило. Ни следа обвала. Однако торопиться я не стал. Осторожно поставив ногу на застывшую ступень эскалатора, я стал неторопливо подниматься вверх.
Слабость и головокружение больше не давали о себе знать, зато на смену им пришел голод! После тренировки я обычно съедаю пару сникерсов и запиваю их соком. Куча сахара и углеводов — то, что надо! Но сегодня от традиции пришлось отступить, торопился Машку проводить.
Интересно, как она там? Выбралась? Может сидит уже дома и чай с сушками пьет? Хотя нет, это вряд ли, слишком мало времени прошло с того момента, как мы расстались, и до того, как тряхнуло. Значит она тоже сейчас в плену метро, оставалось лишь надеяться, что с ней все в порядке.
Сникерсы, кстати, так и лежат на дне рюкзака, ожидая своего звездного часа. Мысль о близости еды давила на меня, но есть в такой обстановке мне не хотелось совершенно. Делу время, а еде час! Как-то так вроде бы говорится?
Я одолел последние ступени, миновал турникет и оказался рядом с будочкой, в которых обычно восседают самые разнообразные полные тетеньки в возрасте. Именно полные и именно в возрасте. Почему так, не знаю, традиция наверно. Однако сейчас будочка пустовала, не было и охранника, который должен эту будочку вместе с необъемной тетей охранять. Непорядок…
Деда я обнаружил практически сразу. Он стоял прямо за будкой и вид у него был такой, что я на мгновение замер: борода взъерошена, шапка сбита набок, а челюсть отвисла чуть ли не до пола. Выпученными от удивления глазами он смотрел в направление выхода, который был скрыт от меня будкой. Сгорая от любопытства, я приблизился к старику и посмотрел туда же, куда и он.
От увиденного у меня глаза на лоб полезли. Это еще что за чертовщина? Глюки? Я моргнул пару раз, потер глаза, но видение не исчезло. Выхода не было. А может и был, но видно его точно не было. На том месте, где взгляд искал привычные стеклянные двери, возвышалась громадная куча песка. Обычного такого песка, золотистого цвета. Он полностью забил проход и все пространство между ним и будкой.
Шагнув вперед, я нагнулся и зачерпнул горсть, дабы убедиться в его реальности. Песок был самым настоящим, теплым и немного влажным. Я позволил ему струйками стечь между пальцев. Нет, не глючило меня. Песок. Самый настоящий песок! Я даже понюхал его и ощутил солоноватый запах моря.
Ну, это уже точно глюк! «Кузнецов» — крупный промышленный город, неподалеку от Омска и ближайшее к нему море, Каспийское, находится в нескольких тысячах километров отсюда. Это через весь Казахстан!
Но если морской запах мне померещился, то песок был абсолютно реален. Вот он, лежит на моей ладони, теплый и шуршащий. Движимый неким чувством я аккуратно ссыпал его в карман джинсов. Пусть лежит! Вроде как доказательство себе и всем, что я не сумасшедший.
Судя по количеству и напору песок, откуда бы он ни взялся, забил весь переход как минимум, а значит, в ближайшие пару часов нас точно не откопают, может и до утра провозятся.
А ведь если подумать, то у другого выхода тоже был песок. Правда, не так много, вот и не обратил внимания. Но он был!
Делать тут было больше нечего. Выход завален и точно надолго. Заглянув напоследок в будку и не обнаружив в ней ничего интересного, я направился обратно к эскалатору.
— Идемте вниз, — позвал старика, что так и замер, будто статуя. — Тут нам не выйти!
Мои слова, похоже, вывели его из транса. Со щелчком захлопнув рот, он поправил сползающую шапку и молча двинулся за мной.
А внизу нас уже поджидали все, кто находился на станции. В первом ряду стояла компания братков, за ними пристроились обе девушки, а чуть дальше обнимал колонну пьяница. Стоило нам с дедом спуститься, как они окружили нас плотным кольцом.
— Ну что там? Не обвалило? — спросил мужик, с которым я уже общался. В своей компании он явно был за главного.
— Нет там прохода, — ответил я. — Забит!
— Чем забит? Ты чего мелишь, пацан? Ты внятно говори!
— Вот этим, — сказал я, высыпая на пол песок. — По самый потолок завалило!
— Песок? — мой собеседник был явно сбит с толку. Он перевел взгляд на старика и уточнил: — Дед, че правда, что ли? Песок?
— Правда! — ответил старик и, к моему удивлению, тоже достал из кармана горсть песка. — По самую крышу замело, ни пройти, ни проехать!
— И что теперь делать будем, Петь? — раздался растерянный голос кого-то из компании. — Там обвал, тут песок!
— Ждать будем, — почесав затылок, ответил Петя. — Ждать, пока не откопают нас!
— Не понимаю, откуда этот песок вообще взялся? — задала весьма резонный вопрос одна из девушек, на ее лбу красовалась здоровенная шишка.
— Самосвал провалился с песком, — тут же нашелся Петя и уверенно кивнул, соглашаясь сам с собой. — Да, так оно и было!
То, что для одного самосвала песка там явно многовато, я решил не говорить. Нашли хоть какое-то логичное объяснение случившемуся и хорошо. Незнание пугает куда сильнее, чем самые бредовые идеи. А вообще тут не самосвал, тут целый состав нужен, вагонов так на двадцать. Переход-то о-го-го какой! Вот только не ходят через город поезда, только по окраине.
Может, конечно, и не один самосвал был, но это тоже сильно вряд ли. Очень уж сомнительно, что колонна набитых песком грузовиков, проезжая через центр города, разом провалились в метро. Нет, бредовая идея!
Все притихли, раздумывая о свалившейся на наши головы беде. Тишину нарушил голос пьяницы:
— А давайте поплаваем в моооррреее! — он вожделенно посмотрел на девушек, расплылся в широкой улыбке и томно прибавил: — Можно голышом!
Свою речь он закончил громко икнув, после чего грациозно съехал по колонне, за которую держался и уселся задницей на пол. Несмотря на сонный вид, он не отключился, продолжая смотреть на нас, то ли ожидая ответа, то ли просто из любопытства.
«А он протрезвел! — мысленно отметил я. — Полчаса назад едва мычал, как тот Герасим, а сейчас уже вот такие речи задвигает!».
Выступление пьяницы оказалось последним на нашем импровизированном собрании. После него все разошлись по своим углам и стали ждать спасения. Компания Пети осталась возле эскалатора, Дед, как и раньше, пристроился рядом с ними, а подруги по большой дуге обошли корчившего им рожи пьяницу и направились в дальний конец станции.
Я зашагал вслед за ними, намереваясь пристроиться где-нибудь в уголке и утихомирить разыгравшийся не на шутку желудок. Однако в голову мне внезапно пришла гениальная мысль: «А ведь можно выйти через другую станцию!».
Сказать остальным? Нет, пока не буду. Ломанутся еще все разом, а что там да как неизвестно. Лучше сам тихонечко схожу на разведку, если путь свободен — вернусь за остальными.
Переход как раз был неподалеку, и я, убедившись, что никто на меня не смотрит, быстро стал спускаться.
Лампы аварийного освещения в переходе располагались далеко друг от друга, отчего некогда светлый тоннель стал мрачным и пугающим. Теперь он навевал мысли уже не о больнице, а о морге.
Три шага на свету, пять в полумраке. Когда я, наконец-то, выбрался из тоннеля, то почувствовал невероятное облегчение. Однако длилось оно совсем недолго, потому что увиденное на станции повергло меня в настоящий шок.
Станция была завалена. Точнее завалена была ее половина. Большая половина. Земля, бетон и… песок? Все это лежало одной большой горой, возвышавшейся до самого потолка и начисто похоронившей под собой один из выходов, тот самый, через который совсем недавно зашли мы с Машей.
— Да что же это… — проговорил я, не веря своим глазам. — Как же так?
— Это обвал! Вот как тряхнуло третий раз, так и посыпалось.
Раздавшийся в тишине голос заставил меня вздрогнуть. Из-за колонны показалась фигура человека, который оказался тем самым интеллигентным старичком в очках. Правда теперь очков на нем не было, из-за чего он близоруко щурился. Вся его одежда была в пыли, а на лацкане пиджака виднелись несколько бурых пятен, похожих на кровь.
— Нас тут двое, — продолжил старичок, кивком головы указав себе за спину. — Наталья серьезно повредила плечо и пока не может идти самостоятельно.
— Вы не пробовали подняться на поверхность? — спросил я первое, что пришло мне в голову.
— Пробовал. Как раз рядом стоял, когда накрыло, и сразу же наверх пошел, — он на секунду замешкался, а потом тихо добавил: — Там песок.
Словно опасаясь, что я ему не поверю, он достал из кармана горсть золотистого песка и протянул мне.
— Вот, целая гора песка! Прямо у лестницы начинается, — он тяжело вздохнул. — Я и копать пробовал и на помощь звал, но все без толку.
Сказать по правде, чего-то подобного я и ожидал, так что удивился не сильно. Мы немного постояли в молчании, а затем он спросил:
— Ну, а у вас там как? Песок пройти не дал?
— Не дал, — подтвердил я, слегка растерявшись. — А как вы догадались?
— Вы меня извините, если я вас обижу, молодой человек, но не ради нас же с Натальей вы сюда пришли? Раз решили выходить тут, значит там подняться наверх не удалось.
— Верно, — пристыжено кивнул я. У меня действительно даже мысли не возникло о том, что кто-то здесь может нуждаться в помощи.
Слегка растерянный, я стал рассказывать своему новому знакомому о том, как обстоят дела на смежной станции. Старик внимательно слушал, кивал, а затем шлепнул себя ладонью по лбу и протянул мне руку.
— Да что же это со мной? Совсем от старости манеры потерял! Новиков Константин Павлович, будем знакомы!
— Очень приятно, Антон, — представился я в ответ. — Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Можете, — оживился Константин Павлович. — Как я уже говорил, Наталья повредила руку. Не могли бы вы перенести ее вещи через переход? Очень обязаны будем!
— Ведите, — кивнул я.
Идти оказалось совсем недалеко. Буквально через несколько шагов Константин Павлович остановился рядом с колонной, прислонившись к которой верхом на сумке сидела полная тетенька. При виде нас, она с трудом поднялась, придерживая правую руку под локоть, и неуверенно мне кивнула.
— Это Антон, — представил меня старик. — Он любезно согласился нас сопроводить. Выхода на соседней станции, увы, нет, но там хотя бы обошлось без обвала!
Я поднял сумку, которая оказалась на удивление тяжелой, а старик галантно подал Наталье руку.
Вместе мы двинулись по уже поднадоевшему мне переходу. Я шел впереди, а Наталья с Константином Павловичем ковыляли следом. Оказавшись на станции, я поставил сумку на пол и вопросительно глянул на старика. Куда, мол, вас уважаемые дальше вести?
— А мы пока тут побудем, — ответил он на незаданный мной вопрос. — На поклон-то все-равно ходить не к кому!
Скамеек на станции, к сожалению, предусмотрено не было, так что я помог Наталье взгромоздиться на ее сумку. Выглядела женщина совсем неважно. Ее лицо посерело, а тяжелое дыхание говорило о крайней усталости. Похоже, наша небольшая прогулка отняла у нее слишком много сил.
— Спасибо, — поблагодарил меня Константин Павлович и жестом предложил отойти в сторонку.
Мы вошли обратно в переход, прошли немного вглубь, остановились. Старик приблизился ко мне лицом и, понизив голос, произнес:
— Вы знаете, я по профессии врач, хирург. У Натальи очень тяжелый перелом и ей срочно нужно в больницу, — я кивком показал, что понимаю серьезность ситуации, и он продолжил: — Там на станции были два милиционера, одного засыпало целиком, а второго только придавило колонной, он даже умер не сразу, я слышал стоны.
Константин Павлович перевел дыхание, после чего вновь заговорил:
— У него на поясе висит рация, — тут врач замялся и опустил глаза, как бы смущаясь. — Я сам не мог взять, понимаете? Наталью не мог оставить, да и сам не мог, вот так, с мертвого вещи брать.
Он резко поднял взгляд и посмотрел мне в глаза.
— А вы? Вы смогли бы, Антон? По рации можно связаться со спасателями, объяснить им ситуацию…
Он взял меня под локоть и повел еще дальше вглубь перехода, на ходу продолжая внушать:
— Мобильный телефон тут не работает, нет сети, я смотрел уже. Ни мой телефон не ловит, ни Натальи, — он достал из кармана увесистый кнопочный мобильник бородатых лет выпуска и показал мне. В верхней части экрана красовалась надпись: «NO SIGNAL».
Вот так, а я про свой смартфон и думать забыл. Все бегал по лестницам и переходам, выхода искал, а просто взять и позвонить не додумался! Похоже, стресс несколько притупил мои умственные способности. Мельком глянув на дисплей своего смартфона, я убедился в правоте врача — сигнала не было.
Тем временем старик убрал телефон в карман и проникновенно заговорил:
— Кто-то должен пойти! Вы понимаете? Должен! И я прошу вас, Антон! Других не знаю, а вы человек, как мне кажется, хороший. Сходите?
Во взгляде старика была мольба, а его рука так крепко сжимала мой локоть… Ну разве мог я отказать?
— Схожу, Константин Павлович, схожу!
— Вот и хорошо, — сразу заулыбался тот. — И вот что, Антон! Вы меня зовите просто Костей или же Доктором. Как вам больше нравится.
Он объяснил мне, где искать тело, пожелал удачи и отбыл обратно на станцию, присматривать за Натальей. Ну а я, тихо выматеревшись, вновь побрел по раздражающему меня переходу добывать средство связи.
Станция встретила меня гнетущей тишиной. Из-за обвала большая часть ламп вышла из строя, но даже в царившем тут полумраке найти упавшую на полицейского колонну не составило труда. Беднягу придавило так, что видны были только его ноги и нижняя часть спины. Остальное тело, вместе с частью колонны, было надежно погребено под завалом.
Вид раздавленного тела внушал мне отвращение, но одновременно с ним я чувствовал и любопытство. Раньше мне доводилось видеть покойников лишь на похоронах, но то были закутанные в одежду и подготовленные для публичного лицезрения тела, а тут — свежий окровавленный труп! Пусть и уполовиненный…
Смерть всегда оставалась для меня чем-то загадочным, мистическим. Вот и сейчас мне чудилось, будто в воздухе висит некая темная аура, но стоило подойти поближе к телу, как она рассеялась.
Колонна расплющила верхнюю часть тела, обнажив белые осколки кости и спутанные комки внутренностей. Из тела натекло немало крови, прежде чем свернуться, она растеклась изрядной лужей и успела насквозь пропитать форменные брюки.
— Мир пухом, — вполголоса сказал я, на корточки присаживаясь рядом с мертвым полицейским.
В воздухе стоял специфический, тяжелый сладковатый запах, от которого у меня затрепетали ноздри, а во рту появился неприятный привкус меди. Это вызывало позывы рвоты, и я обрадовался, что так и не успел поесть. Сделав несколько глубоких вдохов и собравшись с силами, я приступил к осмотру.
Рация висела на самом видном месте, целая и невредимая, по крайней мере на первый взгляд. Кроме нее на поясе оказалась еще масса других, не менее интересных предметов: наручники, фонарь, газовый баллончик, резиновая дубинка и кобура с пистолетом.
Вначале я достал большой тяжелый фонарь: надоело в темноте сидеть. Щелчок по выключателю и яркий луч пронзил темноту, высвечивая на стене первые буквы в названии станции. Я повел фонарем в сторону, обводя станцию, и луч послушно высвечивал даже самые дальние ее уголки. Мощный! Хорошая находка, особенно если аварийное освещение прикажет долго жить. Я положил фонарь справа от себя так, чтобы луч освещал тело.
Следующим на очереди был пистолет. Оружие мне, по сути, было не нужно, но любопытство взяло верх. Когда еще подвернется случай подержать в руках настоящий пистолет? Изучить? В армию я не собирался, наслушался разговоров о дедовщине. Так что вряд ли такая возможность представится мне скоро, если вообще представится. Поэтому я решил удовлетворить свое любопытство.
Сердце билось учащенно, пока я расстегивал кобуру и доставал оружие. Черный металл, серая ребристая рукоятка со звездочкой посередине: я безошибочно опознал известный пистолет «Макарова» или просто «ПМ».
В оружии я немного разбирался, по большей части благодаря играм и страйкболу, поэтому знал о технике безопасности. Я нашел рычажок предохранителя и убедился, что он находится в верхнем положении, то есть включен. Вот теперь можно и поковыряться!
Интересно, сколько в нем патронов? Вроде бы восемь, но не уверен. Я повертел оружие в поисках кнопки-держателя магазина, но не нашел. Вместо нее у «ПМ» оказалась защелка на самом краю рукоятки. Сдвинув ее в сторону, я потянул магазин, и тот легко вышел из гнезда.
Патроны я выщелкал себе на ладонь и передернул затвор. Убедившись, что казенник пуст, я пересчитал патроны. Восемь, все верно: не подвела меня память. В специальном отделении на кобуре находился еще один магазин, запасной, значит всего шестнадцать патронов. Для войны маловато, но для городской полиции более чем достаточно.
Осмотрев пистолет еще раз, я снарядил его и отложил в сторону. Поигрался и хватит. Надо поторапливаться, вообще-то Доктор ждет, а я ведь еще даже к рации не прикасался!
Вытащив прибор, я поднес его поближе к глазам и стал внимательно разглядывать. Рация была большая, добротная. На прорезиненном корпусе выступали несколько переключателей, кнопок и колесиков, о назначении которых мне оставалось лишь догадываться.
Если в оружии я худо-бедно разбираюсь, то в радиотехнике не смыслю ничего. Понятия не имею, как искать частоту или устанавливать связь. Несмотря на это, я все же включил питание прибора, наугад потыкал кнопки, покрутил колесико на боку, но кроме шипения и свиста ничего не добился.
— Сплошное разочарование, — пробормотал я, прекратив бесполезные попытки найти частоту.
Время шло, так что оставшиеся предметы я снимал и сразу же складывал в рюкзак, потом посмотрю, когда время будет. Поначалу я думал, что дубинка с фонарем в рюкзаке не поместятся, очень уж длинные. Ошибся. Влезли просто отлично, даже не выпирало ничего! Хороший у меня все-таки рюкзак, вместительный.
Несколько минут я потратил, размышляя: брать с собой пистолет или не брать? В конце концов решил, что взять все же стоит. Просто так, на всякий случай. Да и оставлять оружие тут будет как-то неправильно. Вдруг кто другой возьмет? Так что пусть у меня пока побудет, а как наружу выберемся — первому же полицейскому сдам.
Все, вещи уложены — можно возвращаться назад! От долгого сидения на корочках у меня затекли ноги, и я с удовольствием размял их, сделав несколько приседаний. Упражнения заставили кровь течь быстрее и по телу пробежала теплая волна. Дойдя до желудка, она вызвала в нем утробное урчание.
Надо поесть.
Взгляд скользнул на тело. Нет! Тут я есть точно не будут — вытошнит. Я отошел подальше, где не ощущался запах крови и не видно было тела. Выудил со дна рюкзака вожделенный шоколадный батончик и приступил к еде. Обертка звучно шуршала, пока я избавлял ее от содержимого, а затем жалобно поскрипывала под языком, когда я слизывал с нее остатки подтаявшего шоколада.
Вылизанная до блеска обертка полетела на пол, а я достал пакет с соком и сделал несколько экономных глотков. После шоколада пить хотелось зверски, и мне стоило больших усилий не выпить все сразу. Но разум все же взял верх над жаждой: сока мало, всего пол лита, а сколько мне еще придется здесь торчать неизвестно, так что лучше экономить.
После трапезы желудок наконец-то заткнулся, занятый перевариванием полученной пищи. Стало тепло и хорошо. Меня потянуло ко сну, захотелось лечь прямо тут на полу и отдохнуть. С трудом подавив зевоту, я заставил себя подняться на ноги. Заснуть сейчас было бы не самым правильным поступком.
Пыль и бетонная крошка шуршали под ногами, пока я медленно брел через этот дурацкий переход. Доктор поджидал меня у самого выхода, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. В его взгляде читался вопрос, но вслух он ничего спрашивать не стал.
— Принес, — сказал я, протягивая ему передатчик.
Щелкнул тумблер, из динамика послышался уже знакомый мне свист и шорох. Доктор слегка приглушил звук, чтобы не привлекать ненужного внимания, и стал медленно крутить колесо диапазона частот. Затем он нажал какую-то кнопку и вновь закрутил колесо. Через несколько минут он выключил рацию, так и не добившись результата.
— Спасибо, Антон, — с запозданием поблагодарил он меня. — Похоже, мы достаточно глубоко под землей и радиоволны сюда не проникают.
Он зацепил рацию за поясной ремень и прикрыл ее пиджаком, скрывая от посторонних глаз.
— Надо бы подняться выше и попробовать снова, — сказал старик, растерянно улыбаясь. Похоже, он и сам не верил в то, что это может помочь.
— Можно, — сказал я, решив, что попытка все же не пытка. — Сходим сейчас?
Старик кивнул и задумчиво сказал:
— И неплохо было бы еще с остальными поговорить, организоваться как-нибудь.
Организовываться надо, что ни говори, а сидеть поодиночке и ждать у моря непогоды — это не дело. А вместе мы что-нибудь сможем сделать. Что именно? Да, много чего! И песок можно раскопать и сигналы какие-нибудь подавать спасателям, или даже на другую станцию по туннелю уйти. Все же лучше, чем сиднем сидеть на известном месте.
Мы с Доктором не сговариваясь направились к компании братков у эскалатора. Трусы они, конечно, но все же сильные мужики, а главное же уже организованы. А от пьяницы толку никакого не будет, да и девчонок вряд ли к раскопкам привлечь получится. У них же там макияж, платочки-ноготки и вообще «фи»!
Петя сидел на корточках, опершись спиной о колонну и курил. Его подручные расположились вокруг него, кто на корточках, кто сидя по-турецки, а кто и вовсе лежа на боку. До нас доносились отдаленные слова и смешки. Развалились ребята, будто и не ЧП вовсе, а пикник какой!
И ведь главное лень жопу им было оторвать да хоть что-то самим сделать! Наверх подняться не попробовали, на другую станцию перейти тоже. Уверен, что они так и торчали все это время тут. Подумал так и усомнился в правильности решения подходить к этой компании.
Дед, с которым мы поднимались наверх, тоже был тут, но разместился чуть поодаль. Он разложил на полу свою телогрейку и теперь лежал на ней, подперев голову рукой.
При нашем приближении разговоры смолкли. Никто не проронил ни слова, отдав право голоса своему главарю, Пете. Тот смерил нас ленивым взглядом, и, не вынимая изо рта сигарету, вяло осведомился:
— С чем пожаловали?
Я открыл было рот, но Доктор заговорил первым:
— Да мы вот рацию раздобыли, — он отодвинул полу пиджака, демонстрируя всем черное брюхо передатчика. — Но тут внизу ничего поймать не получается, хотим наверх подняться и там попробовать еще раз.
— Ну, так идите! — снисходительно махнул рукой Петя. — Денег за проход не берем!
Сказано это было таким тоном, словно давая свое разрешение, он делал нам огромное одолжение.
— Компанию составить не желаете? — спросил Доктор, не теряя надежды привлечь их к решению наших общих проблем. — Мы бы не отказались от помощи!
— Вон у тебя помощник, — махнул Петя в мою сторону. — Его и запрягай, а у нас тут дела, как видишь.
Сказав это, он по-хозяйски обвел рукой своих друзей. Те похихикали, но на нас при этом старались не смотреть. Это, кстати, признак того, что для них еще не все потеряно. Вот ежели человек гадость какую сделал, а потом нагло на тебя таращится, то с ним уже все кончено, испорчен он и починке не подлежит.
— Я пойду! — Дед, доселе тихо лежавший на телогрейке, вдруг поднялся на ноги и нерешительно добавил: — Если вы не против, конечно.
— Нисколько! — воодушевился Доктор и представился: — Константин!
Он протянул руку Деду и тот пожал ее, представившись в ответ:
— Александр.
— А это, Антон, — похлопал меня по плечу Доктор.
Мы тоже поручкались, после чего Доктор вновь обернулся к компании.
— Может еще кто?
Он с надеждой переводил взгляд с одного на другого, но никто не вызвался. Они сидели, опустив глаза, и только Петя не опустил. Смотрел на нас и взгляд его был недобр, как у волка, которому бросили вызов.
Так как добровольцев больше не нашлось, то наверх мы отправились втроем. Во время подъема Доктор то и дело включал рацию, пытался найти рабочую частоту, но, как и в прошлый раз, кроме шипения и треска ничего из динамика не доносилось.
Подъем наверх проходил медленно и нудно. Старики пыхтели от натуги и постоянно останавливались, чтобы отдышаться и утереть пот. При желании я мог быстро забежать наверх, перепрыгивая через три ступеньки, но вместо этого продолжал неторопливо следовать за пожилыми спутниками.
Обстановка наверху оставалось без изменений. Пустая будка стояла на своем месте. Никуда не делась и огромная куча песка, которая, как мне кажется, стала еще больше.
Тяжело пыхтя и отдуваясь, старики направились к песку и уселись на него, как на диван.
— Надо… было… идти… медленнее! — сквозь отдышку проговорил Дед. — Я уже лет десять так не напрягался!
— А сколько вам лет то? — поинтересовался я, присаживаясь рядом. Песок оказался на удивление мягким и теплым.
— Шестьдесят три, — ответил Дед.
— А выглядите старше, лет на…
Я прикусил язык, но было поздно.
— На сколько? — усмехнулся Дед.
— Ну… на семьдесят.
— Это из-за одежды, — ничуть не смутился старик. — Давно в стирку пора, да и мне самому в баню не мешало бы.
— Так почему не сходите? — опять ляпнул я, не подумав.
— Не местный, потому что, — пожал плечами старик. — Вот вернусь в родное село, сразу баньку заделаю!
— Так вы из деревни?
Это почему-то не пришло мне в голову. Нищий, сумасшедший, бомж — вот что я подумал, увидев его в первый раз, а предположить, что простой деревенский человек приехал ненадолго в город не смог. Мне стало стыдно за свою глупость.
— Из деревни, — как ни в чем не бывало подтвердил Дед. — Точнее из села. «Орешкино» называется. Километров пятнадцать от «Кузнецова» будет.
Доктор, молча возившийся с рацией, заслышав слова Деда, оторвался и посмотрел в нашу сторону.
— «Орешкино»? — переспросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Бывал я там как-то проездом, очень милая деревенька! Там еще дом есть такой, с большими красными воротами. Постучался туда, дорогу узнать, а меня хозяйка и накормила, и молоком свежим угостила! Какая добрая женщина!
Доктор с улыбкой покивал, предаваясь приятным воспоминаниям.
— Тамара там жила, — заулыбался и Дед. — Добрейшей души человек! Редкий в наше время…
— А ваш дом может по соседству? — полюбопытствовал Доктор.
— Да нет, я живу на холме, что с другой стороны, — покачал головой Дед.
— Такой большой, прямо на опушке леса?
— Верно! Видели выходит?
— Видел, — подтвердил Доктор, хлопнул себя по коленям и воскликнул: — А ведь как интересно получается! Вот мы с вами, выходит, почти что встречались однажды, а познакомились уже тут! Воля судьбы, воля судьбы…
Они стали болтать о судьбе и ее непредсказуемости, при этом Доктор не оставлял своих попыток настроить рацию. Наблюдавший за его попытками Дед внезапно ловко выхватил прибор и сам взялся за настройки. На удивленное «ой» Доктора, он коротко бросил:
— Я радистом служил. Думаю, что поболее вас в этом понимаю.
Дальше сидели молча, с напряжением глядя на рацию и вслушиваясь в перестрелку радиопомех. Рацию Дед держал уверенно, ухватив всей пятерней, и деловито пытался поймать частоту. По всему было видно, что делать ему это не впервой, однако минут через десять он отключил питание, так ничего и не добившись.
Возвращая прибор Доктору, он произнес:
— Нет сигнала, пуст эфир!
Голос его звучал как-то странно, и это не ускользнуло от нас с Доктором.
— Это плохо? — встревоженно спросил старый врач.
Дед кивнул.
— Мы в самом центре города, эфир здесь просто не может быть пуст. Радио, переговоры патрулей, обязательно должно быть хоть что-то! А тут ничего…
— Возможно, сигнал слишком далеко от нас? — предположил я, чувствуя, как в глубине души зарождается липкий страх.
— Это рация довольно слабая, принять и передать сигнал может в радиусе примерно десяти — двадцати километров, в зависимости от местности и погоды. В нашем случае, — тут палец Деда указал вверх, — это расстояние снижается до пяти — десяти километров, и раз я ничего не смог поймать, значит, в этом радиусе ни одного сигнала нет вообще.
— Десять километров? Это же половина города! — прикинул я и с надеждой спросил: — Может, рация неисправна?
— Исправна, иначе помех мы бы тоже не услышали, — уверенно ответил Дед и с тревогой добавил: — Там, наверху, явно что-то случилось.
От его слов у меня по спине пробежала волна мурашек. Я-то думал, что сигнала нет из-за неисправности рации или просто потому, что мы не умеем ей пользоваться. Но если Дед прав, и причина не в нашей рации, выходит, что неисправны все передающие приборы наверху. А что могло разом вывести из строя тысячи прием-передатчиков по всему городу?
Молчание прервал Доктор, задав вопрос, который вертелся у меня на языке:
— Неужели, война?
Дед угрюмо кивнул.
— Война? В смысле ядерная? — на всякий случай уточнил я.
Эта мысль пугала меня, жгла как огнем, и я старательно гнал ее прочь. Нет. Не может человечество пойти на такое, только не это! Но короткую серию толчков, вызвавших обвал, и это странное молчание в эфире по-другому объяснить не получалось.
— Скорее всего, — тихо ответил Дед.
— Выходит бомбы упали прямо на город? Прямо нам на голову? — спросил Доктор, и я невольно посмотрел наверх. За исключением нескольких небольших трещин, потолок был абсолютно цел.
— Ну, это все же метро, а не бомбоубежище, — задумчиво ответил Дед. — Прямого попадания оно бы точно не выдержало. Так, что если это действительно были ядерные бомбы, то взорвали их не в самом городе, скорее всего над ним. И это, кстати, объясняет отсутствие радиосигналов — электромагнитный импульс, который сопутствует ядерному взрыву, имеет свойство выводить из строя электронику.
— Но, если бомбу взорвали не в городе, значит, люди могли выжить? — с надеждой спросил я.
— Могли, конечно! — ответил Дед, и я вздохнул с облегчением. Однако его следующая фраза повергла меня в уныние: — Где-нибудь на окраине.
— Выходит воздух заражен, — как бы сам себе сказал Доктор.
— Если бомба не грязная, то загрязнения от нее незначительные и фильтры метро основную массу примут на себя, — поведал нам Дед. — Но да, в общем, воздух заражен.
Я глубоко вдохнул и с замиранием сердца спросил:
— Мы умрем?
Дед уверенно кивнул.
— Да.
— Совсем необязательно! — возразил Доктор и, как по учебнику, начал читать: — Радиация в небольших дозах к летальному исходу не приводит. У облученного резко снижается иммунитет, и он начинает простывать от любого сквозняка, что при осложнениях может привести к воспалению легких, а так как иммунная система слишком слаба, то даже прием антибиотиков может не справиться с заболеванием, что неминуемо приведет к смерти.
— Это я и имел в виду, — пояснил Дед, когда Доктор закончил читать свою лекцию. — Мы умрем не от самой радиации, а от ее последствий.
Да уж. Пережить Армагеддон и умереть от простуды… Перспектива, мягко говоря, безрадостная.
Вновь повисла тишина. Говорить нам было уже не о чем, а вот подумать, как раз, надо было о многом. Что там сейчас, наверху? Действительно ли началась война — ядерная война, и город превратился в груду пепла? У меня ведь родители там остались, друзья. Если был взрыв, то они должно быть уже мертвы, похоронены заживо под обломками или превратились в пепел. А Маша? Осталась в метро или успела выйти? Надеюсь, все же не успела.
А может, мы все-же ошибаемся? Рация дала сбой, и спасатели уже роют проход, а мы тут навоображали…
Эх, хочется надеяться, хочется. Да вот только не особо получается. Чтобы опытный радист и не настроил рацию? Чтобы не смог поймать радиостанцию или переговоры ночного патруля? Нет, не бывает так.
Молчание нарушил треск рации. Пока я размышлял, старики вновь принялись мучить несчастный прибор. Дед что-то тихо втолковывал Доктору, а тот понимающе кивал в ответ. Внезапно шум стал немного тише, и мы услышали искаженный помехами голос.
— …те нам прием. Аэропорт …нецов, ответьте нам, …ем! Гос. ди, кто-нибудь …ышит …ня? Пов…ю, пассажир… борт… семь, …зывает аэро…т Кузне… не…жу огней. Потрял ориен…ю. Прием. … Да где вы все?!
Мы напряженно слушали этот полный отчаяния зов к несуществующему, по-видимому, аэропорту «Кузнецова». Пилот повторил свое сообщение еще раз, а затем его голос утонул в шуме помех. Тогда Дед поднес прибор к лицу и заговорил сам:
— Вы меня слышите? Ответьте, пассажирский самолет, вы меня слышите? Ответьте, прием!
Он отпустил кнопку и стал ждать ответа, но его не последовало. Повторив попытку еще несколько раз, старик обреченно покачал головой.
— Улетел. Далеко улетел уже, рация слабая совсем, не поймаем больше. Он вообще прямо над нами пролетел, низко очень, потому и удалось поймать передачу.
У меня в горле стоял ком, а на душе скребли кошки. Пассажирский самолет, это же минимум сто человек на борту, а то и больше! И все они погибнут, может, уже погибли. Оставалась правда надежда, что пилот сумеет посадить самолет, но надежда призрачная. Днем, шанс совершить аварийную посадку был бы выше, но сейчас ночь, электроснабжения в городе нет, а значит все что могли видеть пилоты — это безграничную тьму со всех сторон.
Я взглянул на остальных. Дед был мрачен, а Доктор, казалось, постарел лет на десять. Словно вся его энергия улетела вместе с тем самолетом. Он сидел ссутулившись, с выражением усталости на лице, и отсутствующим взглядом смотрел перед собой. Только сейчас я заметил, насколько же он стар, намного старше Деда!
— Давайте спустимся вниз, — тихо попросил Доктор. — Мне надо Наталью проверить, да и поспать не помешает. Ночь все же, а я с утра на операциях. Устал, знаете ли…
Мы поднялись, стряхнули с одежды песок и пошли обратно. Информация, которую мы узнали, давила на всех нас неимоверным грузом. Никто больше не пытался заговорить, мы просто шли, опустив головы вниз, и думали каждый о своем.
Петя со всей своей компанией продолжал все так же бесцельно рассиживаться на полу. Нет, хоть бы на другую станцию сходили что ли? Настолько лень жопой шевелить? Нас они встретили безо всякого энтузиазма, явно рассчитывали увидеть кого-то другого.
— Опа! А спасатели где? — недовольно поинтересовался Петя.
— Нет спасателей, — мрачно ответил ему Дед. — Сами мы теперь за спасателей будем.
— Это еще как понимать? — нахмурился Петя. — Ты, Дед, конкретно говори, че там делается-то наверху?
— А ты зад свой подними, да глянь! — резко ответил тот, будто прочитав мои мысли, и неожиданно зло добавил: — Выродок!
Оторопев от такой наглости, Петя не сразу нашелся с ответом, а когда он все же разразился бранью, мы были уже далеко и слушать его угроз не стали.
— Я с вами теперь буду, ладно? — попросил Дед. — А то противно мне с этими по соседству квартировать.
— Разумеется! — кивнул Доктор. — Держаться следует вместе и желательно подальше от этих неприятных людей.
Разместились мы недалеко от перехода. Просто скинули с себя верхнюю одежду и разлеглись на нее. Вскоре к нам присоединились девушки, которые устали от приставаний пьяницы. Тот, шатаясь, приплелся вслед за ними, и мы с Дедом еще долго отгоняли его прочь.
Мы не стали говорить женщинам о сделанном нами открытии, и без того все были напуганы. К чему еще панику разводить? Прямо сейчас нам всем необходим крепкий сон, ну а завтра будем искать выход из сложившейся ситуации.
На нашем ложе из одежды могло устроиться пять человек, без особого комфорта, правда, но протестовать никто не стал. Устали все, и не столько физически, сколько морально.
Наталью, уложили в середину. Справа от нее расположились девушки, а слева Дед с Доктором. Пьяницу, вконец обнаглевшего и осмелевшего, пришлось отгонять уже пинками и угрозами столкнуть на рельсы. После нескольких неудачных попыток пристроиться к нам, он махнул рукой, обиженно что-то пробурчал и улегся у ближайшей колонны.
Этой ночью было решено нести караул. Мало ли чего случиться может, обвал там или другая какая беда. Хотя, лично я больше о Петиной компании переживал. От этих гопников чего угодно ожидать можно. Плохого в смысле.
Честь бодрствовать первым выпала мне.
Когда все улеглись и раздался дружный храп, я тихонько извлек из рюкзака дубинку и, присев у колонны, стал поглядывать в сторону эскалатора. Петя со своими дружками таки поднялись наверх и как раз сейчас спускались обратно.
С такого расстояния разглядеть их лица не представлялось возможным, но я заметил, как Петя что-то оживленно втолковывает своим друзьям, постоянно тыкая пальцем в нашу сторону.
Я насторожился и весь подобрался в ожидании какой-нибудь пакости, но никаких враждебных действий не последовало, а вскоре вся компания опять ушла наверх. Тут я окончательно расслабился и незаметно для самого себя задремал.
Находясь в полудреме, я увидел Машу. Она вышла из вагона, невесть откуда взявшегося поезда, и грациозно направилась ко мне. Поезд бесшумно исчез в туннеле, а красавица Маша обиженно спросила:
— Почему ты не идешь за мной, Антон?
Я хотел было ответить, но не смог издать ни звука.
— Не идешь, — укоризненно протянула она.
Я вновь попытался ответить и снова не смог. Тогда я попытался коснутся рукой губ и не нашел своего лица, рука прошла сквозь него, как сквозь туман. Я — призрак!
Тем временем Маша стала медленно пятиться назад. Вот она подошла к краю платформы, остановилась, махнула мне рукой, словно приглашая следовать за ней, а затем ловко спрыгнула на рельсы.
— Спишь на посту, солдат? — голос, раздавшийся над самым моим ухом, грубо вырвал меня из дремоты.
Я рывком вскочил на ноги и помотал головой, отгоняя от себя сон. Рядом стоял Дед и ехидно ухмылялся.
— Иди, ложись. Мне все равно не спится, постою вместо тебя, так уж и быть!
Петя со своими дружками, похоже, так и остался наверху. Решили копать? Ну да и фиг с ними! Без них спокойнее будет.
Благодарно кивнув Деду, сунул ему в руки дубинку и, не замечая удивленного вопроса «Откуда?», направился к остальным.
Спать хотелось страшно! Я улегся на нагретое Дедом место, подложил под голову рюкзак и моментально провалился в сон.
Открыв глаза, я не сразу сообразил, где нахожусь. Сел, потер ладонями лицо, разгоняя кровь, помассировал веки. Все, проснулся. Зевая, я огляделся по сторонам и сразу вспомнил, где я, с кем и почему.
Женщины еще спали. Дыхание Натальи было тяжелым, она ворочалась и время от времени стонала во сне. Девушки, напротив, спали мирно, тесно прижавшись друг к дружке. Ни Деда, ни Доктора поблизости не оказалось, зато Петина компашка вновь появилась у эскалатора. Видимо устали копать или просто поняли бессмысленность этой работы.
Спину ломило от неудобного ложа, и я сделал несколько упражнений, чтобы хоть немного ее размять. Когда стало чуть полегче, я отправился на поиски стариков. Неторопясь прошелся вдоль путей, посмотрел за колоннами и даже на рельсах глянул, но стариков так и не обнаружил.
Зато я нашел пьяницу. Он сидел неподалеку от нашего импровизированного лагеря, спрятавшись за колонной. Закрыв лицо руками, он время от времени тихо стонал. Похоже, у человека началась известная народная болезнь — похмелье.
— Так тебе и надо! — злорадно сказал я, проходя мимо него.
Обойдя всю станцию, я так и не нашел стариков. Наверх они вряд ли ушли — это ведь мимо Пети проходить надо. Куда же они тогда могли деться? А на другую станцию уйти, вот куда!
Моя догадка оказалась почти верной. Едва я спустился в переход, как наткнулся на спину Деда. Доктор был рядом с ним, он кивнул мне и радушно поприветствовал:
— Доброе утро, Антон! Как спалось?
— Хорошо, — отозвался я, и поинтересовался: — А который час?
Собственно, время я и сам мог посмотреть, но телефон остался в рюкзаке.
— Двенадцатый час уже, — ответил Доктор, глянув на экран своего мобильника.
Ого! Это ж сколько я, получается, спал? Десять часов? Одиннадцать? И то, и другое было для меня много, просто нереально много! Обычно, я не сплю больше шести часов, в крайнем случае семи. Кому-то этого может и мало, но лично мне хватает за глаза. А тут… Ладно, выспался-то и вправду хорошо, это главное.
— Спал ты прямо как убитый! — словно прочитал мои мысли Дед. — Будили, да не добудились!
Разговаривая со стариками, я обратил внимание на то, что освещение уже не кажется мне таким тусклым. Даже щуриться не приходиться, чтобы лица собеседников разглядеть. Привык, наверное. Человек вообще ко всему привыкает — не то, что к свету! Точнее к его отсутствию.
— Так зачем будили-то? — спросил я, прислушиваясь к шелесту работающего вентилятора.
Шум был ровный и многообещающий. Свет есть, воздух тоже. Чего еще надо для счастья-то?
Вот только неизвестно, сколько это счастье еще продлится. Генератор работает на топливе, а любое топливо имеет свойство заканчиваться. Вот так в один миг раз, и обрубит свет. Потом закончится воздух и все — смерть от удушья в кромешной тьме!
Меня передернуло от этой мысли, и я решил пока не рассказывать друзьям о своих опасениях. Ситуация и без того непростая и повлиять на нее мы не можем, так что незачем ее паникой усугублять.
— Да мы вот с Александром размышляли, как дальше быть… — говорил тем временем Доктор. — Хотели и твоего мнения спросить.
Дед согласно кивнул.
— Больше людей — больше идей.
— Понятно. И как, надумали что-нибудь без меня?
— Надумать-то может и не надумали, — со вздохом ответил Дед, — но решили, что оставаться под землей нам больше нельзя. Сколько еще генератор протянет, неизвестно. А так вообще поесть бы не помешало, на сытый желудок может и мысль какая дельная в голову придет!
Вот так, выходит, не одного меня мысль о генераторе гнетет! Насчет еды он тоже прав кстати — есть хочется страшно! Чувство такое, словно кол в желудок забили и ворочают там из стороны в сторону. Впрочем, у меня в рюкзаке еще один батончик лежит, вот только есть его в одиночку как-то совестно. Можно, конечно, и поделиться с остальными, но, по правде говоря, там и делить особо нечего. Так, на один зуб.
— Есть идея, где еду достать? — спросил я, раздумывая о том, как бы незаметно для остальных употребить заначку.
— Есть одна мыслишка, — Дед снял с головы шапку и почесал затылок. — Раз на станции работники работают, то обязательно должно быть и такое место, где они отдыхают. Вот там можно еду и поискать.
Служебные помещения, ну конечно! И как это я сам не подумал? Там ведь не только еда, там телефон может быть, обычный такой, с проводом, а еще планы метро и способы эвакуации на случаи ЧП. Вот только, где эти служебные помещения искать?
— Наверху все засыпало капитально, только будка и осталась, — вспомнил я. — Значит, надо искать на станции. Кто-нибудь видел какие-нибудь двери?
— Рядом с эскалатором, возле тоннеля есть, — сообщил нам Дед. Шапку он уже одел обратно и теперь важно поглаживал свою бороду. — Там еще написано «Только для персонала». Думаю, стоить заглянуть.
Стоит! Еще как стоит! Я, конечно, не любитель нарушать правила, но в нашей ситуации, если где-то написано «не входить», то входить туда как раз-таки надо обязательно. Входить, вламываться, влазить, вползать, да хоть втискиваться, если это поможет отсюда выбраться!
— Значит, решено, — подвел я итоги. — Когда пойдем?
— Да прямо сейчас можем и пойти, — пожал плечами Дед. — Чего время зря терять? Его и так немного осталось…
— А что насчет… — я кивком показал на выход, подразумевая спящих.
— Разбудим, — понял меня Доктор. — Время уже позднее, надо Наталью осмотреть.
— Всем идти, смысла нет, — немного подумав, сказал я. — Может, там и нет ничего, тогда только время зря потратим.
— Так мы вдвоем и сходим, — предложил Дед, положив руку мне на плечо, — а вы, Константин, за женщинами присмотрите.
На том и порешили. Вернувшись к лагерю, я подхватил рюкзак, накинул его на одно плечо, и направился было к эскалатору, но меня остановил громкий оклик Деда:
— Постой!
Я оглянулся. Старик догнал меня и уже нормально сказал:
— Нам надо на «Кузнецкую» идти.
— А здесь? — удивился я.
— Тут эти расположились, — ответил Дед, явно имею в виду банду Пети, — а к ним лучше близко не подходить. Сволочи.
Тут я не мог с ним не согласиться. Искать еду перед носом Петиной своры занятие бесполезное. Увидят — отберут. Наверняка, ведь отберут, потому что нет у них совести, совсем нету, это я уже понял. Правильно Дед сказал — сволочи они.
Честно говоря, присутствие Пети уже давно вызывает у меня некоторое напряжение. Бандиты ведь они и в метро бандиты, только силу уважают, а слабые по их понятиям тех, кто сильнее должны обслуживать.
Сейчас они ведут себя тихо, потому что боятся. Страх перед законом, перед тюрьмой, он словно цепь, удерживающая бешеных псов от людей. Но теперь эта цепь исчезла, рассыпалась в прах, просто псы этого пока еще не поняли.
Но они поймут. Очень скоро! И тогда нам будет плохо, и тогда придется сражаться. Но как нам сражаться против пятерых крепких, здоровых мужиков? Какие у нас против них силы? У Натальи серьезная травма, она даже ходит с трудом, двое стариков, две девчонки, пьяница, который еще неизвестно на чью сторону встанет, ну и я. Силы тут явно неравны.
Правда есть у меня один козырь в рюкзаке — пистолет. Но стану ли я стрелять в людей? Смогу ли? Нет, определенно, с Петиной компанией лучше не связываться. Лучше вообще к ним близко не подходить и на глаза не попадаться, тогда и оружие доставать не придется.
Надеюсь.
— Ну, мы пойдем! — сказал Дед, передавая Доктору дубинку. — И так уже времени сколько потратили.
И мы пошли на поиски еды, оставив Доктора присматривать за женщинами. Прямо пещерные люди какие-то!
Всю дорогу мы проделали молча, а когда вышли на станцию Дед внезапно спросил:
— А ты не думал о том, чтобы по путям отсюда уйти?
— Думал, если честно, — признался я, — но уверенности нет. Далековато.
Расстояние меня волновало мало, если честно, а вот осознание того, что шаткий потолок тоннеля в любой момент может рухнуть мне на голову, пугало до усрачки!
— Ну, километра два — три, — пожал плечами старик. — Не так уж и далеко, да и идти кроме тебя некому.
— Это почему? — спросил я, хоть и догадывался, что он имел в виду.
— Потому, что ты парень молодой и спортивный, — пояснил Дед и для пущей убедительности поднял палец вверх. — Не баб же гнать на разведку, в самом деле! Мы с Константином уже не мальчики, у меня к тому же осколок в ноге, а с ним долго не побегаешь.
Я посмотрел на него удивленно, а он пояснил:
— Афган, восемьдесят пятый год. Как зацепило, так до сих пор и сидит, зараза!
Ничего себе, оказывается, он еще и ветеран! Да не простой, а с боевым ранением. Вот после этого и пробуй о людях по внешности судить.
— Так ведь все равно же идти придется, даже если я дорогу разведаю.
— Знать бы точно, что выход есть, то еще можно, с передышками дойдем. А вот вслепую никак! Может там, на полпути обвал случился, назад потом ноги волочить получается? Нам-то и в одну сторону идти — подвиг будет. Так, что ты подумай, Антон, хорошо подумай! Без тебя вылазки не будет.
Примерно это я и рассчитывал услышать, хотя про осколок, конечно, новость. Их ведь даже в те времена удаляли без проблем, а сейчас и подавно. Если старик меня не обманывал и действительно получил ранение на фронте, то достать осколок ему должны были еще на войне. Отчего же не удалили? Об этом я Деда и спросил.
— А я не говорил никому, — подмигнул он мне и добродушно улыбнулся. — Время тогда такое было, что с этой травмой и домой могли отправить, а мне домой не хотелось.
— Почему, если не секрет? — полюбопытствовал я.
— Да нет никакого секрета, — развел руками Дед. — Душа у меня была простая, солдатская. Командир командует — солдат выполняет. Вот понятный уклад, а что мне дома делать было? В земле ковыряться? Кур со свиньями разводить? Может, был бы семьей обременен, то и вернулся бы, а так…
Он махнул рукой и замолчал, явно не желая продолжать, ну и я не стал старые раны человеку вскрывать. Зачем? Живет он своей жизнью и пусть живет. Хотел головой рисковать ежедневно, так это его решение, и никто его винить не может. Не имеет права.
— А потом семьей обзавелись?
— Нет, — грустно ответил он. И этот короткий ответ ясно дал понять, что тему лучше оставить.
За разговором я и не заметил, как мы прошли через всю станцию и подошли к подножью лестницы. Прошли еще немного вперед, мимо таблички «только для персонала», пропустили лестницу, ведущую прямо на рельсы, и подошли к металлической двери.
— Тут! — уверенно сказал Дед.
Я несколько раз стукнул в дверь кулаком, выждал немного и снова постучал. Ответа не последовало. Что ж, никого нет дома. Я решительно повернул ручку и дернул дверь на себя. Скрипнули плохо смазанные петли, и дверь распахнулась.
Как и на станции, внутри работала лампа аварийного освещения и, хотя света было маловато, фонарь можно было не доставать.
Комната, в которую мы так бесцеремонно вламывались, оказалась совсем крохотной — метров шесть в длину и ширину, а обстановку можно было описать одним словом — скудная. Из мебели тут были: письменный стол, над которым прямо в стену были вмонтированы мониторы слежения, несколько стульев, потрепанный диван у дальней стены да шкаф с какими-то бумагами. Вот и все, скромненько.
Отделка у помещения была столь же убогой, как и обстановка. Бетонные стены были грубо выкрашены в какой-то неопределенный серо-голубой цвет, а пол покрывал истертый до дыр линолеум, который, наверняка, с самого открытия станции тут лежит. Справа от входа находилась еще одна дверь.
Мы переглянулись. Дед переступил порог первым и тут же направился к шкафу, бумажки перебирать. Кому что, а я вот лучше посмотрю, что там за дверью!
Вторая комната оказалась просторнее, с двумя длинными скамейками посредине и рядом металлических шкафчиков, стоявших вдоль стен. Справа от двери на стене располагался пожарный щит, а напротив дверь с большой надписью «WC».
— Что там? — донесся до меня голос Деда.
— Раздевалка!
Сказать по правде, я был немного разочарован. Втайне надеялся найти тут чуть ли не секретный бункер с годовым запасом провианта.
Шагнув к ближайшему шкафчику, я потянул ручку, но дверца не поддалась. Пошел к другому. Тоже заперто. Упрямо передвигаясь от одного шкафчика к другому, я обошел их все, и все они оказались заперты.
В дверях показался Дед.
— Заперто, — с досадой кивнул я на шкафчики. — А у тебя что?
— Схемы станций нашел, пакет с десятком бутербродов и термос с кофе.
Он выглядел довольным. Еще бы! Я вот вчера перед сном батончик сникерса умял и все равно есть хочется, а остальные так и легли спать голодными.
На мгновение я почувствовал угрызение совести. Мог ведь вчера поделиться со всеми, а сожрал один. Хотя, раздели мы батончик поровну, и каждый получил бы кусочек размером с фалангу большего пальца. Такой скудный ужин не только не утолил бы голода, но и наоборот распалил бы его еще сильнее.
— Здорово! — искренне обрадовался я. — Значит, живем?
— Живем! — подтвердил Дед и, покосившись на пожарный щит, добавил: — И шкафчики эти тоже вскроем, вдруг там чего полезного найдется!
Сказав это, старик снял со щита увесистый топор.
— Лом бери! — велел он, подходя к ближайшему шкафчику. Короткий замах, удар. Лезвие вошло точно в зазор, перебивая язычок замка. Метко!
Тем не менее, дверь все еще не открылась. Дед сделал шаг назад и кивнул мне:
— Твоя очередь.
Я вставил лом прямо под застрявшим лезвием топора и толкнул его от себя изо всех сил. Внутри что-то хрустнуло, и дверца отлетела, стукнувшись в соседний шкафчик. Металл звонко ударил о металл.
Внутри оказалась одежда. Черные берцы, темно синие штаны из плотного материала, такая же куртка с эмблемой метрополитена на груди, голубая рубашка и ярко-оранжевая каска со встроенным фонарем.
— Эффективно, — уважительно сказал я Деду. — По-варварски, конечно, но эффективно!
— Против лома нет приема! — подмигнул мне старик.
Минут за тридцать, мы вскрыли и перерыли все шкафчики до единого. К сожалению, содержимое оказался весьма однообразным. Обувь, костюмы и каски. Зачем работникам метро каска, мне непонятно абсолютно. Не стройка же!
Как бы там не было, но с этих касок мы получили целую кучу маленьких светодиодных фонариков, умело извлеченных Дедом при помощи неизменного лома.
Дед вообще оказался на редкость смекалист. Например, из одежды он предложил соорудить постель. Набил рубашку скомканными брюками, и получилась отличная подушка! А куртки пойдут вместо подстилок и покрывал.
Глядя на сваленную в кучу обувь, я задумался. Если я все же решусь идти на другую станцию, то топать несколько километров по шпалам лучше в берцах, а не в мягких кедах.
Подобрав себе пару по размеру, я тут же их надел. Встал, прошелся по комнате. Малы оказались, жмут в носках, а пятка будто в тиски зажата. Снял, надел другие, на размер больше. Эти подошли, не жмут вроде. Походил туда-сюда, и вправду не жмут, сидят как влитые! А удобные, жуть! Хоть по виду не скажешь. Обманчиво громоздкие, но на деле легкие, лишь немного тяжелее кедов. Хорошая обувь. Очень хорошая!
Так, ботинки выбрал, теперь будем куртку мерять! Выбрал на глаз, повертел, посмотрел. Тоже хорошая. Ткань тонкая, но плотная и очень крепкая. Осмотрел швы, подергал. Прочно и надежно. Приятно порадовало обилие карманов. По одному сбоку пара на груди и один внутренний. Одел, застегнул молнию и мысленно похвалил тех, кто снабжает наше метро.
Дед тоже времени даром не терял. Воодушевленный моим примером, он сменил свои истертые сапоги на удобные ботинки. Походил, поприседал и лицо его расплылось в довольной улыбке. Куртку он брать не стал, оставшись при своей телогрейке. И верно, спать-то в ней мягче, да и теплее она как-никак, а ночью, как я заметил, было весьма прохладно.
Мы съели по бутерброду, запивая их подостывшим, но еще не совсем холодным кофе. После еды потянуло на сон. Сложив несколько курток одна на одну, мы растянулись сверху, а под голову положили самодельные подушки.
— Хорошо-то как! — нарушил молчание Дед. — Лежать бы так, и век не вставать!
— Верно, хорошо.
Я устроился поудобнее, положил руки за голову и прикрыл глаза. Всего на мгновение, и тут же отключился.
Как и в прошлый раз, я увидел перед собой Машу. Рыжие волосы растрепаны, глаза смотрят прямо на меня. Точнее сквозь меня, будто я прозрачный, а за моей спиной находится нечто, сильно ее встревожившее.
Я обернулся. Мрак. Густой, непроглядный, огромный… Он словно засасывал меня внутрь, парализовал, не давая отвести глаз, и чем больше я смотрел, тем страшнее мне становилось. И это было не чувством ужаса, это был затаенный, тихий страх, который вначале лишь настораживает, давит на уровне живота, а потом медленно поднимается все выше и выше, постепенно охватывая все тело.
Где я? Ответ на этот вопрос был вокруг меня. Тоннель. Под ногами рельсы, по стенам тянутся провода, исчезая во мраке. Темном, густом и жутком мраке.
Пересилив себя, я отвел глаза и вновь посмотрел на Машу. Теперь она смотрела мне в глаза, и во взгляде ее была неуверенность.
— Иди, — прошептала она.
— Я приду.
— Ты боишься…
— Я приду!
Она опустила глаза.
— Я верю, но… Сможешь ли ты перебороть свой страх?
— Я приду, ты главное дождись!
Я шагнул вперед, протянул руки, но она отстранилась, покачав головой.
— Тебя здесь нет!
Она отвернулась и пошла прочь. Я хотел было пойти следом, но понял, что это бессмысленно. Маша права, меня здесь нет. Это просто сон. Я должен пойти за ней в реальном мире, а не в мире грез. Силуэт девушки медленно растворился в темноте. Я лег на шпалы, положил руки за голову и закрыл глаза.
Я открыл глаза. Надо мной нависало встревоженное лицо Деда.
— Проснулся? — спросил он, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Поднимайся, нам немедленно надо возвращаться!
Глаза его были устремлены на дверь, а в голосе слышалась тревога. Я рывком поднялся на ноги и тоже посмотрел на дверь.
— Что случилось?
— Кричал кто-то, — взволнованно ответил он, и уточнил: — Женщина.
— Когда?
— Недавно, пару минут назад всего.
— Долго я спал?
— Минут двадцать.
Тишину прорезал крик. Глухой, далекий, полный паники и страха. Дед был прав, кричала женщина. Внезапно крик перешел в визг, а затем резко оборвался.
Мы переглянулись и, не сговариваясь, бросились к выходу. Дед вперед, я за ним. У двери он слегка притормозил, чтобы подхватить прислоненный к стене топор. Я последовал его примеру, вооружившись ломом.
Выскочив на платформу, мы остановились, прислушиваясь, но больше ничего услышать не удалось. Крик не повторялся.
— Бежим! — скомандовал Дед и трусцой припустился к переходу. Я кинулся за ним.
При желании я мог легко обогнать старика, но разделяться не хотелось. Неизвестность глодала душу, а адреналин подстегивал так, что даже Дед сменил трусцу на легкий спринт.
Когда мы пробегали середину перехода, вновь раздался крик. Голос был другой, но тоже женский. Еще я расслышал возню и приглушенные мужские голоса. Кто-то громко спорил, ругался.
Мы ускорились. Дед уже был на пределе — свесил язык до пола, и пыхтел как паровоз, но останавливаться не собирался.
Мысли в моей голове путались, сменяя друг друга с быстротой кадров в киноленте. Кто кричал? Почему? Стоит ли так бежать? Может спасатели? Но среди этого хаоса одна мысль выделялась четко и ясно. Она жгла как огнем, заставляя ноги нести тело вперед: «Петя, сволочь ты, не дай бог…».
Мы выбежали из перехода, и я встал как вкопанный. На полу передо мной было тело. Мертвое тело Натальи. Женщина лежала на боку, ее глаза были распахнуты и неподвижно смотрели прямо на меня. Из приоткрытого рта стекала тонкая струйка крови.
Я замер, не в силах оторвать взгляд от трупа. Дед же оказался более расторопным, обогнув тело, он направился было дальше, но остановился, когда ему навстречу из-за колонны вышел мужик из компании Пети. Он посмотрел на нас с легким отупением, словно не мог понять: кто мы такие. Но затем его губы растянулись в широкой улыбке.
— А пожаловали! — протянул он. — Ну, заходите, веселье в самом разгаре!
Его голос звучал как-то странно, заторможено. Я не сразу сообразил в чем дело, а когда понял, то удивлению моему не было предела. Да он же пьяный! Не так, чтобы в зюзю, но и не слабо! Глаза плывут, язык заплетается, но на ногах стоит твердо. Сразу видно — практика! И вот где он только бухло достал, а?
— Ты что сделал, гад? — прорычал Дед.
Он поудобнее перехватил рукоять топора и шагнул к бандиту.
— Не шали, старый! — огрызнулся тот, даже не шелохнувшись.
В следующую секунду Дед занес над головой топор, как я успел заметить, бить он собирался обухом, и бросился на врага. Бандит на удивление ловко увернулся, отступив влево, и ухватился за древко правой рукой. Одним могучим рывком, он вырвал топор из рук Деда и без замаха ударил им старика в живот.
Удар, по-видимому, был силен, так как, согнувшись пополам, Дед рухнул на колени и от легкого пинка верзилы завалился на бок. Судя по тому, что крови не было, удар был нанесен не острием. То ли бандит не хотел его убивать, то ли просто не посмотрел, какой стороной бьет.
Так или иначе, но при виде этого зрелища я испытал просто нечеловеческую ярость! Да что он о себе возомнил? Какой человек способен вот так запросто убить больную женщину и избить старика?
Снова раздался крик. Кричала одна из девушек. Послышался отборный мат и глухой звук удара, после чего крик затих. Шаг вперед, и я вышел из-за колонны. Повернул голову влево, откуда доносился звук.
У края станции, который заканчивался стеной, столпились товарищи верзилы. Двое крепко держали девушек, а третий, вместе с Петей, старательно стаскивали с них одежду. Одна из девушек была уже наполовину обнажена и совсем не сопротивлялась мучителям, а вот вторая брыкалась ого-го! Тут у насильников дело шло хуже.
На секунду я окаменел, а затем поток ярости захлестнул меня с новой силой, да так, что, казалось, я сейчас лопну. Ярость, злоба, отвращение. Все это перемешалось в душе, образуя дьявольский коктейль, а если еще добавить бурлящий в крови адреналин, то сложно даже описать, как я себя сейчас чувствовал. Такого я никогда за всю жизнь не испытывал и, надеюсь, никогда не испытаю вновь.
— А ты чего? — голос верзилы вывел меня из оцепенения.
Я медленно повернул голову в его сторону, посмотрел в его наглые глаза и тихо произнес:
— Убью.
Странно, но в моем голосе не было и капли той злости, которая что бушевала сейчас у меня внутри. Не было в нем и страха, только решимость. Это были не просто слова, это приговор. Он заслужил. Нет, не так, они все заслужили. Я же просто приведу этот приговор в исполнение и все. Без суеты, без колебаний. Я знал, что сделаю это, и он это понял: по моему голосу, по взгляду. Он понял все. У этой задача имеется лишь два решения: либо он убьет меня, либо я его, а третьего тут не дано.
Мы стояли друг напротив друга. Гнев против злобы, лом против топора, ловкость против силы. Он замахнулся и шагнул ко мне. Глупо, очень глупо. Он намного крупнее, тяжелее и к тому же пьяный. Увернуться от удара не составило труда, небольшой пируэт и я оказался у верзилы за спиной.
Тренер учил нас, что главное в бою — это победа. «В драке правил нет!» — часто кричал он во время спарринга. — «Либо ты, либо тебя! Так что подлови момент, и бей со всей дури!» И я ударил. Прямо как вчера на тренировке. Шаг вперед, левая нога легко нашла опору и приняла на себя вес тела, а правая описала красивую дугу, и носок ботинка вошел прямо в гениталии верзилы.
— Омм… — простонал тот, затем тихо всхлипнул и рухнул на колени, обеими руками зажимая отбитую промежность. Топор глухо стукнулся об пол. Не теряя времени, я зашел к нему сбоку, поднял лом и с силой обрушил его прямо на затылок верзилы.
Лом, длиной в полтора метра и весом около десяти килограммов — это страшное оружие! Череп верзилы раскололся как орех, с громким хрустом. Брызнула кровь, и уже безжизненное тело рухнуло на пол.
Дед по-прежнему лежал на полу, держась за живот и тихо стонал, но я не обращал на него внимание. Перед моими глазами стояла белая пелена, и я не мог оторвать взгляда от того, как по полу медленно расплывается лужа крови.
Ощущения были такими, будто я сплю. Словно это не со мной сейчас происходит, а с кем-то другим, а я всего лишь безмолвный наблюдатель. И лишь спустя несколько секунд до меня окончательно дошло, что же я только что сделал, и понимание этого вызвало во мне волну страха и отвращения к самому себе. Я — убийца! Только что своими собственными руками, я хладнокровно убил человека…
Руки дрогнули, и лом со звоном упал на пол. Этот звук почему-то напомнил мне звон церковных колоколов.
Так бы я, наверное, еще долго стоял, сокрушаясь об убитом бандите, но тут воздух прорезал испуганный визг девушки, за которым последовал хохот ее мучителей. Этот визг вывело меня из оцепенения, а хохот вновь наполнил сердце гневом. Нет, нельзя сейчас слабость проявлять, не все еще сделано!
Бой с верзилой закончился быстро и прошел на удивление тихо. Никто из Петиной компании даже не посмотрел в нашу сторону, продолжая с увлечением заниматься своим грязным делом.
Что ж, так даже лучше. Это только в кино бандиты выстраиваются в очередь и нападают на героя по одному. В реальной жизни все гораздо проще. Окружили, напали разом, повалили, и давай бить-пинать, пока весь дух из тебя не выйдет! Тут никакие каратэ с кунг-фу не спасут, только крепкая шкура и длинные ноги.
Однако сейчас я не собирался идти на них врукопашную, не дурак! Я снял с себя рюкзак и поставил его на пол. Расстегнул молнию, сунул внутрь руку и нащупал ребристую рукоять пистолета. Вытащил его, снял с предохранителя и передернул затвор. Патрон со щелчком зашел в патронник.
Они заметили меня, когда я подошел почти вплотную, так сильно увлеклись. Первым на меня посмотрел Петя и губы его скривились в злобном оскале. Он открыл рот, явно намереваясь сказать что-нибудь злобное и агрессивное, однако разглядел в моей руке пистолет, и злоба на его лице сменилась удивлением и страхом.
Я остановился, в нескольких шагах от него и замер. Палец напрягся на спусковом курке, но выстрелить я не смог. Передо мной словно барьер встал, который запрещал отнять чужую жизнь. Пусть даже жизнь такой мрази. Рука задрожала, и я испугался, что пистолет сейчас выпадет из нее так же, как до этого выпал лом.
Мое колебание не ускользнуло от глаз Пети, и на его губах вновь появилось наглая самодовольная улыбка. Он шагнул ко мне и протянул руку к оружию, явно намереваясь его забрать. Но сделать он этого не успел, потому что в этот момент я таки сумел пересилить себя и нажал на спуск.
Грохнуло.
Отдача толкнула руку назад, и я с непривычки чуть не выронил пистолет. Стрелок из меня так себе. Фиговый я стрелок, если уж совсем честно. Страйкбол пару раз в год, да по банкам в лесу из пневматики пулял время от времени, вот и вся моя практика. Но с пары метров промазать довольно трудно, особенно когда мишень вот такая вот сволочь, что хуже любой скотины.
И я не промазал!
Целился я в центр груди, но перед самым выстрелом рука предательски дрогнула, утащив оружие вниз, так что пуля попала в живот, прямо под пупок. Петя удивленно посмотрел вниз, на расплывающееся красное пятно, затем то ли ойкнул, то ли хрюкнул, закрыл рану руками, да и повалился на бок.
Говорят, что смерть от ранения в живот самая мучительная из всех и, глядя на извивающегося на полу Петю, я понял, что это правда. Он стонал тихо, но так мучительно, что у меня даже появилась мысль его добить. Но не стал. Нет, остановил меня не страх, просто тратить еще один патрон на этого выродка мне было жалко.
Что ж, Петя уже не боец, и бандитов осталось всего трое. А эти трое вытаращив глаза, смотрели-то на меня, то на корчащегося в агонии Петю и явно не верили своим глазам.
— Отпустите девушек, — велел я.
Они послушались. Девушки, оказавшись на свободе, рыдая, подошли ко мне. Лица у обеих были в синяках и ссадинах, у одной кровоточил разбитый нос. Пустяки, легко отделались. Их даже раздеть до конца не успели, вовремя я. А вот если бы минут на десять припозднился…
— Слушай, мы не хотели, — пролепетал один из бандитов. — Это все Петя! Он велел…
— Он велел, а ты сделал, — жестко отрезал я, и спросил: — Где Доктор?
— Кто?
— Старик, что с девушками был. Где он?
— А! Так он в подсобке. Закрыли мы его там, — затараторил бандит и, наткнувшись на мой грозный взгляд, быстро добавил: — Да все в порядке с ним! Живой, так малость бока намяли, но-то за дело!
Я стиснул зубы:
— За какое еще дело?
— Так он Ваську, — кивок назад. — По голове дубинкой огрел!
Узнать Ваську было несложно. Такую шишку поди не заметь, вон какая! Прямо маяк, только не светится. Поверх нее, наверное, и шапка б не каждая налезла. Лицо у Васьки вытянутое, глазки маленькие. Крыса, по-другому и не назовешь.
Подсобка значит. Мы на другую станцию пошли в такую же подсобку, а они решили далеко не ходить. Понятно откуда водка появилась, наверняка тоже шкафчики вскрыли и нашли чью-то заначку.
— Ключ от подсобки у кого? — осведомился я.
— Нет ключа. Там доской подперли и все.
Я внимательно посмотрел на говорившего. По голосу можно было подумать, что он раскаивался, но такого раскаяния я еще в школе навидался. Там ведь тоже таких сволочей полно. Кидаются сворой, а получив достойный отпор плачут и рыдают. Но стоит лишь повернуться к ним спиной, и они тут же нападают опять.
— Тебя как звать? — спросил я.
— Антон.
— Тезки значит, — усмехнулся я, и велел: — Подойди.
Он подошел, и я без замаха ударил его рукоятью в лоб. Не из садистских побуждений, а просто для того, чтобы показать, кто тут главный. Брызнула кровь. Антон схватился за разбитый лоб, отшатнулся и, поскользнувшись в луже крови, грохнулся на пол.
— Вставай!
Он подчинился. Медленно поднялся, продолжая держаться за лоб, и замер, глядя на меня со страхом. Стонущий на полу Петя уже не был для него объектом подражания. Я грустно улыбнулся. Поздно ты думаешь, скотина, поздно!
— Буду краток, жить хотите? — я дождался кивков и продолжил: — Тогда сейчас все строятся в шеренгу, и шагают к переходу. Вопросы есть? Вопросов нет. Вперед!
Они послушно встали друг за другом и двинулись в указанном направлении. Девушки тихонько семенили за мной. Они уже перестали реветь и начали понемногу отходить от пережитого ужаса.
— Спасибо тебе, — раздался тихий голос сзади.
Я ничего не ответил. Благодарность мне не нужна. Кто бы поступил иначе? Только трус или сволочь последняя, а я не тот и не другой. Я просто человек.
Дед уже пришел в себя. Он сидел, опершись одной рукой об пол, а второй держался за живот. При нашем приближении он попытался подняться, но не смог.
— Помогите ему, — попросил я девушек, а своим пленникам показал на труп верзилы и приказал: — А вы хватайте своего дружка. Антон, бери лом.
Антон покосился на меня с опаской, явно ожидая очередного подвоха, но подчинился и аккуратно поднял лом.
— Вы двое пойдете впереди, а ты Антон, следом за ними и лучше не дергайся. В стволе еще семь патронов осталось, и мне ни одного для вас не жалко!
Он кивнул, и слабо улыбнулся. Мы двинулись по переходу, двое с трудом волокли верзилу, Антон нес лом, а я шагал в нескольких метрах позади и держал их всех на мушке. Думаю, они уже догадались: зачем я погнал их на «Кузнецкую», буду использовать, как живую рабочую силу, пусть могилы копают.
Несмотря на свои слова, отпускать я никого не собирался, и твердо пообещал себе, что убью их, как только они сделают все, что от них требуется. И это не потому, что я так хочу, а просто потому, что должен. Нельзя оставлять их в живых, просто нельзя.
Были бы они поумнее, сами бы догадались об ожидавшей их участи, но человек так устроен, что, оказавшись на краю гибели, цепляется за соломинку. Вот и эти уцепились за мои слова, а ведь я, по сути, ничего им даже не обещал.
Подгоняемые моими командами, они быстро дотащили труп до того места, где лежал мертвый полицейский.
— Рядом кладите! — велел я, и они подчинились.
Вообще-то нехорошо эту падаль в одной могиле с честным человеком хоронить, но мысль эту я просто отмел. Смерть всех уровняла. Какая разница, было ли это тело раньше героем или последней скотиной? Червям все равно…
Я приказал Антону оставить лом, после чего повел всех назад за остальными телами. Вначале принесли Наталью. Уложили там же, рядом с бандитом. Последним приволокли успевшего издохнуть Петю.
Прикинув место, где мог быть засыпан второй полицейский, я велел троице выкапывать оттуда песок и засыпать им тела. Работа шла медленно. Антон рыхлил ломом землю и песок, а остальные таскали его в своих куртках и засыпали трупы. Я стоял в сторонке, наблюдая за этим процессом. Не слишком далеко, попаду в случае чего, но и не близко, чтобы не подвергаться излишнему риску. Я ждал.
Ждать пришлось долго, минут сорок. Лишь, когда тела уже практически скрылись из виду: случилось то, чего я ждал. Антон вскрикнул и, как ужаленный, выскочил из образовавшейся ямы. Он растерянно посмотрел на меня.
— Труп!
— Знаю, — сказал я и выстрелил.
На сей раз рука не дрогнула, и пуля попала Антону прямо в центр груди. Он дернулся и упал в выкопанную им же яму. Я, перевел пистолет и выстрелил еще дважды. Все. Три трупа. Я подошел ближе. А нет, два с половиной!
Один из бандитов все еще был жив. Пуля лишь чиркнула шею и он, зажимая рану ладонью, пытался уползти. Я навел на него пистолет и четвертым выстрелом добил. Пригляделся — Вася. Живучий, как и положено крысе!
Я заткнул пистолет за пояс джинсов, и раскалившаяся сталь ствола обожгла кожу. Барьер давно уже был сломан, так что убить этих троих оказалось легче, чем Петю. Но, тем не менее, близость смерти и вид крови вызвали у организма здоровую реакцию. Перед глазами поплыли круги, а к горлу подступила тошнота. Я упал на колени, и меня вырвало съеденным недавно бутербродом и кофе.
Минут пять мой организм колбасило, и желудок с завидным упорством пытался выдавить из себя все, что мог. Вскоре выдавливать стало нечего и меня наконец-то отпустило. На полу осталась большая лужа, от которой пахло даже хуже, чем от крови.
Я отодвинулся подальше, вытер рот и выступивший на лбу пот. Покосился на тела мертвых бандитов, ожидая приступа раскаяния в содеянном, но не испытал ничего, кроме глубокого сожаления о зря пропавшей еде.
Несколько минут мне понадобилось, чтобы окончательно прийти в себя. Собравшись с духом, я подошел к выкопанной Антоном яме. Бандит лежал на спине, устремив невидящий взгляд в потолок. Рядом с ним, из песка торчало тело. К сожалению, Антон успел откопать только часть головы и кисти рук, но, без сомнения, это был второй полицейский.
Присев на корточки, я принялся сгребать руками песок, так, чтобы, закопав голову полицейского, оголить его пояс. Работа оказалось тяжелой, и я быстро вспотел. Скинул куртку, постоял минут пять, тяжело отдуваясь, и вновь взялся за дело.
Копать пришлось долго. Время от времени мне попадались куски бетона с торчащими стержнями арматуры, и тогда приходилось браться за лом.
Мало-помалу, но дело шло. Я рыл песок, рыхлил землю, колол бетон и осторожно извлекал стекло. И молился, чтобы желанный мне пояс уцелел, иначе, получается, зря я тут пот проливаю.
Однако опасения мои были напрасны, а труд вознагражден. Пояс оказался на месте, а его содержимое практически не пострадало, только рацию помяло немного.
Пистолет я снял вместе с кобурой — пригодится. Не носить же, в самом деле, оружие в рюкзаке, да и за поясом как-то неудобно. В том, что оружие мне еще понадобится я ничуть не сомневался. С момента катастрофы прошло меньше суток, а на мне уже пять трупов, и я очень сомневаюсь, что дальше будет лучше.
А что, если Дед ошибся? Что, если произошло сильное землетрясение, но вскоре все образуется? Нас откопают, придут спасатели, врачи, полиция. А тут я такой красивый, в ворованной одежде да при украденном оружии из которого грохнул четверых!
Если верзилу еще можно будет списать на землетрясение, то вот этих четверых точно нет. Что меня тогда ждет? Пожалуй, где-нибудь в Америке меня ждала бы медаль за проявленный героизм, а у нас пожизненное без права на досрочное освобождение.
Ну, а если прав Дед — то мы уже все мертвы! Радиация убьет или изуродует так, что и жить не захочется. И так и так выходило плохо!
Размышляя о мрачности будущего, я продолжил потрошить пояс. Снял дубинку и наручники, извлек из кармашка газовый баллончик. Осмотрел его со всех сторон, да и выбросил. Здоровенная трещина на корпусе свидетельствовала о том, что газа внутри уже нет. А вот рацию я заберу. Пусть и битая, но может на запчасти сгодиться. Ну а если получится ее починить, то у нас уже будет пара. Какая-никакая, а связь!
К моему великому счастью, фонарь остался цел и невредим. Его мне хотелось заполучить особенно. Мощная батарея давала на порядок больше света, чем те фонарики, что мы с Дедом с касок наковыряли.
Закончив с мародерством, по-другому и не назовешь, я потратил еще пару часов и все оставшиеся силы, чтобы закопать тела бандитов. Последний труп я уже даже и не закапывал, просто песком сверху припорошил и все, слишком устал.
Рюкзака у меня с собой не было, так что снятые с мертвеца вещи пришлось завернуть в куртку, наподобие котомки. Перед уходом я ненадолго заглянул в подсобку, спальники захватить. Дед с Доктором травмы получили — им пригодятся.
Уже направляясь к переходу, я подумал, что надо было и тела бандитов обыскать. Мало ли что у них в карманах полезного могло заваляться? Я чертыхнулся на свою непредусмотрительность, сплюнул от досады на пол, да и ушел. Не откапывать же их теперь обратно, в самом деле!
Подсобка на станции «Мир» заметно отличалась от служебного помещения «Кузнецкой». За убогой металлической дверью оказался шикарный кабинет. Напротив двери находился массивный письменный стол, рядом с которым, на расстоянии вытянутой руки, стоял шкаф для бумаг, вдоль стен расположились несколько удобных стульев, а в дальнем углу даже стояла кожаная кушетка. С первого взгляда становилось понятно, что это место предназначено не для простых работяг, а для начальника.
Начальник, кстати, тоже оказался тут. Невысокий пухлый дядя лет сорока с подбитым глазом и здоровенной шишкой на лбу. Представился он Игнатом, просто Игнатом, без отчества и фамилии.
Историю он рассказал следующую: накануне вечером, дождавшись, когда смена разойдется по домам, он выпил полбутылки водки и улегся спать на кушетку. Выспаться ему не дали. С самого утра нагрянула банда хулиганов, бесцеремонно разбудили хозяина, забрали у него бутылку и выпили всю оставшуюся в ней водку, а вместе с тем и вторую, оставленную на потом. Этого им оказалось мало, и они потребовали добавки, а узнав, что больше нету, избили Игната до полусмерти и заперли тут. Чуть позже они приволокли бесчувственного Доктора.
Доктору досталось крепко. Он рассказал, что вся компания нагрянула к ним разом. Окружили, затребовали себе еды, водки и девушек, а вставшего у них на пути Доктора банально избили отобранной у него же дубинкой. Сломали два ребра, стукнули по голове, а дальше у него провал в памяти.
Дальше продолжили рассказывать девушки. Нокаутировав Доктора, бандиты принялись отбирать сумку у Натальи. Та защищала свое имущество стойко, кричала, брыкалась и даже кусалась. В конце концов, ее тоже ударили дубинкой. Она упала и больше не вставала. Девушки хотели убежать, но куда тут убежишь? Их загнали в угол, скрутили и стали раздевать, ну а дальше, собственно, я уже и сам все видел.
Выслушав все это, я окончательно убедился в том, что поступил правильно. Люди, которые творят подобные вещи, жизни не достойны. Так что не жалко мне их совершенно, ну вот ни капельки!
На фоне произошедших событий все совершенно забыли про пьяницу, а сейчас как-то разом о нем вспомнили и стали задаваться вопросом: «Где он?». Ладно, раньше его не заметили, может, спрятался, куда со страху, но ведь его и сейчас не видно.
Доктор вспомнил, что после нашего ухода он на глаза уже не попадался, а все остальные лишь руками разводили. Странно как-то, утром был человек, а к вечеру исчез. Ни на одной из станций его не оказалось, я даже наверх поднялся посмотреть, не открылся ли выход. Но нет, песок был на месте, а вот алкаш исчез.
Мистика!
— Может в тоннель ушел? — предложил Дед, который уже совершенно оклемался от полученного удара.
— Без света далеко не уйдет, — резонно возразил Игнат.
Мы втроем расположились за столом, а Девочки с Доктором отдыхали в углу. Старый врач чувствовал себя неважно, он задремал на кушетке, и мы старались его не тревожить. Девочки же просто сидели на принесенных мной спальниках и тихо перешептывались.
— Ну, положим, фонарь у него мог быть или телефон там, — стоял на своем Дед. — Никто же его не обыскивал!
— Может и так, — махнул рукой Игнат, явно не желая ввязываться в бессмысленный спор.
На том мы и сошлись. Ушел в тоннель и все тут, других предположений все равно ни у кого не возникло. А вот почему он так сделал, и что с ним сталось, никого особо не волновало. Своих проблем хватает!
Закончив, таким образом, поиски пропавшего, мы наскоро перекусили, после чего занялись ревизией. В сумке Натальи оказалась самое ценное, что только могло для нас быть — еда. Две буханки хлеба, большой кусок сала, пять литровых банок варенья и банка компота. Помимо этого, четыре палки вяленой колбасы и двухлитровая бутылка минералки.
— С дачи ехала покойная не иначе, — перекрестился Дед. — В магазин заскочила перед метро.
— Как ни крути, а мы ей теперь жизнью обязаны, — добавил я. — От голодной смерти нас спасла!
С учетом нашей численности еды было совсем немного, но если правильно распределить пайки, то можно растянуть дней на десять. Пояса, конечно, затянуть придется, но хотя бы уже не так туго.
Вопрос с водой решил Игнат, притащив из уборной десятилитровую канистру, почти полную.
— Трубы чинят, — пояснил он, вытирая взмокший от усердия лоб, — пока не закончат, даже в туалет нормально не сходишь! Приходится на «Кузнецкой» набирать.
— Скажите, Игнат, — решил я расспросить о давно мучившем меня вопросе, — а вот электричество в метро, откуда сейчас поступает?
— Из депо, — уверенно ответил он, — там аккумуляторная есть, недавно обновили. Мощная! Из нее вся резервная сеть на ветке запитана.
— И надолго хватит? — подключился Дед.
Игнат задумался.
— Ну, дней на пять должно хватить, но тут я не специалист.
Я присвистнул. Живем, однако! Еда, вода есть, воздух и свет тоже есть. Это уже намного лучше, чем было вчера!
— А связь с другими станциями у вас имеется? — без особой надежды в голосе спросил Дед.
Игнат молча выдвинул верхний ящик стола и извлек из него красный телефон. Дед бросился к аппарату и вцепился в него, словно хищник. Пару секунд он смотрел на аппарат, словно заклиная ее, а затем резко приложил трубку к уху.
— Нет гудков, — разочарованно сообщил он, кладя трубку на место.
Игнат хлопнул себя по лбу и выдал:
— Ну, конечно! Ремонт же идет, вчера как раз связь отключили, сегодня мастера должны подойти и все сделать. Если откопают нас, конечно.
Я покосился на Деда:
— Он еще не знает?
— Только про песок и обвал.
— А они? — Я кивнул на девушек, которые подошли к нам, проявляя интерес к беседе.
— Тоже.
— О чем это я не знаю? — забеспокоился Игнат. — Случилось чего?
Девушки тоже выглядели озабоченно, но вслух ничего не спрашивали, ждали, видимо, пока мы сами им все расскажем.
— Судя по всему, началась война — ядерная война, или другая катастрофа такого же масштаба, — сказал я, решив не тянуть кота за хвост. — Суть в том, что никто нас откапывать не будет, так что мы теперь сами по себе.
Я вкратце пересказал им то, что мы успели узнать. О самолете, об отчаянных запросах пилота к молчащему аэродрому, рассказал о нашем призрачном будущем и идее уйти на другую станцию.
Все молчали. Даже Дед, хоть он и был в курсе, но тоже притих. Страх и безысходность давили на всех.
— А телефоны почему не ловят? — нарушил тишину Игнат. — На станциях есть поддержка всех мобильных операторов!
— Связь идет через вышки, — пожал я плечами, удивляясь столь наивному вопросу. — Если вышек нет, то и связи не будет.
Игнат посмотрел на меня с недоумением, моргнул пару раз и выдал:
— А куда они делись-то?
Наступил мой черед смотреть на него с недоумением. Его лицо было каким-то слишком румяным, а глаза все время косили влево. Выпивший он, не иначе. И это странно, ведь если верить его словам, то уже часов пятнадцать прошло, с тех пор как он полпузыря выжрал. Алкоголь давно уже должен был выветриться.
— Вышки снесло, сожгло, разбурило или расплющило, — медленно, как для ребенка произнес я и закончил: — Вместе с домами, дорогами, машинами и людьми!
Игнат помолчал, почесал затылок, потом вздохнул, подошел к шкафу, сунул за него руку и вытащил оттуда бутылку водки, опорожненную на четверть.
— Выпить надо, раз такое дело, — заявил он в ответ на наши удивленные взгляды. Он приложился к горлышку, сделал несколько больших глотков, резко выдохнул и осведомился: — Никто не хочет?
— Откуда? — удивился Дед. — Ты же говорил, что нету. Тебя же били за нее!
— Ну, отдал бы, и что? Что бы изменилось? — усмехнулся Игнат. — Я лучше сам выпью, да и похмелиться надо было. Вы хоть знаете, какая подлая штука — это похмелье?
— Знаю я, — протянул Дед. — А еще знаю, что из похмелья можно запросто уйти в запой!
— Ну, мне это не грозит, — спокойно ответил Игнат. — Если там все раздавлено и сожжено, то водки мне уже не пить! Вот добью бутылку и все, трезвенник!
Как бы в подтверждение своих слов, он поднес горлышко ко рту и сделал солидный глоток, уменьшив содержимое бутылки уже до половины. Выдохнул, собрался было повторить, но тут вмешался Дед. Ловко выхватив бутылку, он закрутил пробку и положил водку к остальным припасам.
— Фигу тебе! — сказал старик, сунув под нос возмущенному Игнату солидных размеров кукиш. — Трезветь прямо сейчас начинаешь!
Игнат обиженно засопел, надулся и ушел к освободившимся спальникам, почивать.
— Снял шапку и ушел в ночь, чтобы всем плохо стало, — тихо прокомментировал я его действия.
Игнат мои слова явно расслышал, громко фыркнул и повернулся к нам спиной. Через минуту он начал посапывать, а еще через пять комнату заполнил его раскатистый храп.
Это словно послужило сигналом. По очереди зевая, девушки отправились вслед за Игнатом, устроились на одном спальнике вдвоем и вскоре задремали. Дед тоже зевал каждые пять минут, но остался сидеть за столом, изучая изъятые из стола Игната схемы.
Ну а мне спать не хотелось совершенно. Измотанные мышцы болели, требуя покоя, но мозг был ясен, так что я устроился на стуле, вытянув ноги, и принялся размышлять обо всем, что произошло со мной в этот безумный день.
А поразмыслить было над чем. Все-таки не часто мне приходится по пять человек разом убивать. Да что говорить, мне вообще не приходилось убивать до сих пор! Драки, конечно, были, даже серьезные, до крови и сломанных костей, но вот смерть…
Почему я так поступил? Нет, верзилу того и Петю понятно, первый не дал б мне пройти, а второй был, так сказать, мозговым центром этой компании. Оба они стояли у меня на пути, за что и поплатились. Но остальных можно было и отпустить, по сути. Дать фонарь, немного еды и просто выгнать в тоннель. Можно ведь было? Можно! Так почему же я этого не сделал?
Думал я над этим долго и в результате пришел к выводу, что дело не только в том, что они заслужили такую участь, это бесспорно и никто, я думаю, спорить с этим не станет. Однако, главная причина все же была другой. Дело в том, что никуда бы они не ушли! Некуда тут идти и они это знали. Без еды, без воды, без надежды на будущее. Под дулом пистолета они, конечно, ушли бы в тоннель, но, в конечном итоге, страх перед неизвестным пересилил бы страх перед оружием, заставляя их повернуть назад.
Они бы выждали, пока мы не уснем, а затем напали. А даже если бы и не напали, даже если бы ушли на другую станцию, уже одно их незримое присутствие где-то там давило бы на нас морально. Каждая ночь превратилась бы в пытку, напряжение, постоянные дозоры, сон в пол уха и пол глаза. А так, прикрыли дверь и все, можно спокойно отдыхать, не думая о безопасности.
Находясь в размышлении, я даже не заметил, как погрузился в некий транс. Вроде бы сижу тут, с открытыми глазами, смотрю перед собой, но одновременно нахожусь где-то далеко, в самом центре своей души.
Из оцепенения меня вывел голос Деда:
— Антон, подойди-ка на минутку.
Я тряхнул головой, приходя в себя, поднялся на ноги и подошел к старику. На столе перед ним лежала подробная карта метрополитена.
— Посмотри-ка на это, — палец Деда постучал по карте, указывая на что-то, находящееся между станциями «Революционная» и «Мир».
Я пригляделся. В этом месте от тоннеля шел какой-то отвод, заканчивающийся кружком с крестиком внутри.
— И что это? — не сообразил я.
— А ты пометку глянь.
Под схемой была небольшая таблица с расшифровкой всех сокращений и символов. Я быстро просмотрел ее, нашел интересующий меня значок и прочел вслух:
— Вентиляционная шахта основного использования.
Вопросительно посмотрел на Деда и, не дождавшись от него никакой реакции, слегка раздраженно спросил:
— Ну и что нам это дает?
— Как что? — старик явно досадовал на мою непонятливость. — Это же наш выход на поверхность! И всего в каом-то километре отсюда!
— Ага, — усмехнулся я. — Делов-то проползти ужиком по вертикальной стенке против напора воздуха, просочиться сквозь решетки и мухой пролететь через вращающиеся лопасти!
— Да нет же! — Дед взял тонкую книжку, лежащую рядом с картой, открыл и прочел вслух: — Все вентиляционные шахты основного использования запитаны от городского источника питания…
Он пролистал несколько страниц вперед и продолжил:
— Воздуховоды и вентиляционные шахты оборудованы лестницами. Ну что, понял?
— Понял, понял, — покивал я.
И я действительно понял. Во-первых, раз вентиляция там от городской сети питается, то сейчас работать не будет. А во-вторых, там есть лестница, так что ползти ужиком точно не придется. Однако план мне не понравился совершенно, ибо шахта эта находилась не в том тоннеле, куда уехал поезд с Машей. Об этом я Деду и рассказал, под большим секретом, разумеется.
— Вот оно как! — нахмурился тот. — Дела любовные — это, конечно, дела светлые. Только вот несподручно нам через «Кузнецкую» идти. Не выгодно!
— Почему?
— Потому что далеко. Это самый длинный тоннель во всем метро!
Я пожал плечами.
— Ну и что? Пройдем. Можно с привалом.
Дед усмехнулся.
— Ты-то да! Молодой и сильный. Девочки с Игнатом тоже дойдут, пусть и с привалом. А вот мы с Павловичем можем застрять. Возраст! Да и травмы имеются. У меня нога шалит, а у него ребра сломаны, забыл уже?
Я глянул на спящего Доктора и прикусил губу. Дед прав. Сломанные ребра и возраст не позволят ему нормально ходить. Можно, конечно, бросить всех и уйти одному, но чем я тогда буду отличаться от Пети? Нет, не могу я так. Маша — девушка крепкая, сильная, она без меня справится, а они нет.
— Я с вами, — сообщил я Деду.
— Спасибо, — тут же заулыбался старик. — Родина тебя не забудет!
Сдвинув карту на край стола, он положил на стол нож и палку колбасы, из вещей Натальи, достал отобранную у Игната водку. От колбасы он отрезал несколько ломтиков, свинтил крышку с бутылки и подтолкнул все это мне.
— Выпей и закуси.
Я отрицательно покачал головой и отодвинул бутылку в сторону.
— Не пью.
— Что, совсем? — удивился он.
— Совсем, — подтвердил я, — бросил.
Дед поцокал языком, глянул на меня и, хитро прищурившись, спросил:
— Ты устал?
— Устал.
— А спать не хочешь?
Это был даже не вопрос, а скорее утверждение, и я был вынужден согласиться:
— Не хочу.
— А почему не хочешь если устал?
— Выспался, — пожал я плечами. — Спал же недавно, к тому же дольше чем обычно.
— А вот и нет! — старик покачал головой и вновь придвинул ко мне бутылку. — Адреналин в тебе гуляет, он и не дает заснуть. Выпей немного, это расслабит нервы.
— Мои нервы в порядке.
— У человека, который только что убил пятерых, к тому же убил в первый раз в жизни, нервы не могут быть в порядке. Поверь мне, я знаю.
По его тону я понял, что он действительно знает. Непонятно только, откуда ему известно, что пленных я тоже убил? Никто меня об их участи не спрашивал, а сам я еще не рассказывал.
— Не глухой, потому что и считать умею, — ответил Дед, на мой вопрос. — Метро — это тебе не лес даже, эхо тут знаешь какое? Три выстрела подряд было, это ты их свалил, потом еще один, добил выжившего.
Да уж, про это я как-то не подумал…
— А они поняли? — я кивком указал на спящих.
— Поняли, конечно. Не глухие тоже, да и не дураки вроде. Ну, кроме Игната, он, как и все начальники, дурак редкостный.
— И как они… это восприняли?
— Нормально. Доктор только поворчал немного о гуманности, но ему и положено, он же пацифист по профессии.
Я помолчал, обдумывая его слова. Так даже лучше, наверное. Раз все знают, то и объяснять никому ничего уже не придется. Пусть принимают меня таким, какой я есть, а кому не нравлюсь, тот волен и не принимать, мне-то все равно. Демократия в чистом виде!
Подумал я так, да и глотнул водки, хорошо так глотнул, хоть и скромнее, чем Игнат. Горло вспыхнуло огнем, рот заполнила горечь. Фу, гадость все-таки редкая, эта водка! Я ее и раньше почти не употреблял, только за компанию, а как в спорт подался, вообще завязал. Вот уже два года почти.
Гадость не гадость, а дело свое она сделала. По телу разлилась волна тепла, и мысли об убитых в голову больше не лезли. Выдохнул. Схватил сразу всю нарезанную колбасу и запихал в рот. Вкусная! Горечь как рукой сняло, вместо нее рот наполнился пряным вкусом мяса. Медленно разжевал, проглотил и с сожалением стал наблюдать за тем, как Дед убирает оставшуюся колбасу.
— Ну как, отпустило?
Вместо ответа я зевнул во весь рот, поднялся и, пошатываясь, направился к спящим. Одно место еще оставалось свободным. Я улегся на него, расслабился и моментально заснул.
На сей раз Маша не пришла ко мне во сне. Вместо нее я увидел свой дом, своих родителей. Они сидели за столом на кухне и о чем-то тихо разговаривали. Подойдя поближе, я заметил на столе карту, ту самую, которую показывал мне Дед. Прислушался, стараясь уловить суть разговора, но не смог понять ни одного сказанного ими слова. Вроде как слышу все, но ничего не понимаю, будто на иностранном языке говорят.
Они о чем-то спорили, постоянно жестикулировали, а отец, впридачу, часто тыкал пальцем в карту. Я глянул туда. Это была станция.
«Спортивная», — прочел я название.
Если не ошибаюсь, именно туда ехала Маша. Я перевел взгляд на родителей и отшатнулся. Они больше не разговаривали, теперь они смотрели прямо на меня. Бледные лица, застыли словно каменные маски, а их глаза… глаза были черными, то есть абсолютно черными, ни белков, ни зрачков, сплошная пустота, бездна.
Меня затрясло. Я попятился, наткнулся на что-то, обернулся. Тоннель. Огромный, черный, бесконечный тоннель. Он начал затягивать меня, как водоворот, все глубже, глубже и глубже… он будто пытался поглотить меня, растворить в себе.
Я открыл глаза.
Сердце в груди отбивало бешено ритм, словно пытаясь прорваться сквозь ребра наружу. Я провел рукой по лбу, вытирая холодный, липкий пот. Дед все еще сидел, склонившись над картой, и не обращал на меня ни малейшего внимания.
Вскоре сердце немного успокоилось. Я вновь прикрыл глаза, будучи абсолютно уверен, что заснуть мне больше не удастся. И ошибся. Последняя мысль еще не успела сформироваться в голове, как я вновь отключился.
Проснувшись наутро, я был полон энергии и мне даже на часы не пришлось смотреть, чтобы понять — спал я долго. Легкость в теле и свежая голова — самый лучший показатель крепкого и здорового сна!
Я поднялся, потянулся всем телом, аж до хруста! Огляделся. В комнате никого кроме меня не оказалось. На столе сиротливо стоял мой скудный завтрак: тарелка с одиноким бутербродом и полкружки минералки. Позаботились обо мне. Вроде мелочь, а приятно!
Поел, попил и на душе стало еще лучше! А вообще хорошо, что Дед вчера со мной по душам поговорил, и про убитых, и насчет предстоящего похода. Теперь у меня больше нет никаких сомнений, только уверенность.
Закончив завтрак, я убрал тарелку, смахнул со стола крошки и принялся искать свой рюкзак. Нашелся он в углу слева от двери, где вчера я его, собственно, и оставил. Открыл, убедился, что ничего не пропало, и вернулся с ним к столу.
Вчера, перед тем как идти в подсобку я ненадолго задержался, чтобы сложить снятое со второго полицейского оружие и амуницию в рюкзак. Трофеи все же мои, понадобится кому — поделюсь, а кидать в общую кучу не стану, фигушки!
Я выложил на стол оба пистолета, кобуру и два запасных магазина. Пистолеты оказались абсолютно одинаковыми, но вычислить тот, из которого я вчера стрелял, не составило труда, даже магазин доставать не пришлось, достаточно было просто понюхать ствол.
Определив свой, или лучше сказать основной, теперь-то уже они оба мои, пистолет, я сменил в нем магазин, поставил на предохранитель и отложил в сторону. В отстрелянном магазине оставалось всего два патрона. Я выщелкал их, один зарядил в патронник запасного ПМ, а второй положил в карман джинсов, на самое дно. Пусть лежит как последняя, так сказать, надежда. Оставшийся магазин я убрал в отделение на кобуре, а пустой, вместе со вторым пистолетом, кинул на самое дно рюкзака, где им суждено пролежать до лучших времен.
Разобравшись с оружием, я взялся прилаживать кобуру. Прицепил на пояс и сразу же обнаружил малоприятный факт, она оказалась до жути неудобной! Попробовал цеплять и так, и этак, но как ни старался, а какая-нибудь выпуклость да упиралась, то в живот, то в бедро.
Намучился я изрядно. Даже сзади подвешивать пробовал, но хоть за спиной она и не грозила ничего мне отдавить, процесс извлечения пистолета превращался при этом в настоящее приключение. Проще было сразу за лом хвататься. Не пойдет!
В современных тактических подразделениях бойцов оснащают легкой оперативной кобурой, не прикрытой сверху и укороченной снизу. Эх, что бы я только не отдал сейчас за такую! Но, как говорится, хочешь сделать что-то хорошее — сделай это сам. Поэтому, вооружившись кухонным ножом, я стал терпеливо отпиливать лишние части.
Минут через десять упорного и терпеливого труда я закончил модернизацию. Снизу кобура «похудела» сантиметра на три, а сверху я нещадно отрезал все, оставив лишь тонкую полоску кожи с застежкой, чтобы пистолет при каждом прыжке не выскакивал.
Полюбовавшись на свою работу, я приладил обновленную кобуру над правым бедром. Вложил пистолет, выхватил. Удобно! А если сверху куртку надеть, то и незаметно получится. Кто не знает, что я вооружен, ни в жизни не догадается!
Увлекшись работой, я и думать забыл о причине своего одиночества. Нету никого и ладно, появилось время личными делами заниматься. А вот когда я с этими самыми делами покончил, вопрос вырисовался сам по себе. Где все?
Пораскинув мозгами, я пришел к выводу, что раз никого нет внутри, значит, все они снаружи. Оставалось лишь проверить это предположение опытным путем.
Брать с собой рюкзак я не стал, потяжелел он неслабо, кило на десять, а все время таскать на горбу такой вес — это лишний расход калорий. За сохранность имущества я особо не беспокоился. Никто из моих новых знакомых особо вороватым не казался, даже Игнат, даром что начальник. Все тут нормальные люди, члены общества, так сказать. А ненормальных я уже того, с корнем.
Гениальная догадка оказалась верна, все мои товарищи обнаружились на станции. Они стояли у края платформы, примерно на полпути между мной и переходом, и напряженно смотрели кто на рельсы, а кто в тоннель. Поезда ждут что ли? Я направился к ним, и одновременно с этим из перехода показался Дед. К товарищам мы подошли одновременно.
— Нормально там! — сходу сказал старик.
Казалось бы, всего два слова, а какой вздох облегчения они вызвали! Все одновременно заговорили, засмеялись, а девчонки аж в ладоши захлопали. Только я один стою дурак дураком и ни черта не понимаю.
— Что происходит? — спросил я, обращаясь к Деду.
Он посмотрел на меня, как на слабоумного ребенка, но затем, по-видимому, сжалился, взял меня под локоть и подвел к краю платформы, одновременно доставая из кармана фонарик. Луч света упал на рельсы. Я глянул вниз и офигел. Там была вода. И пускай ее было не очень много, примерно по колено, но все же, вода в тоннеле!
— Откуда? — с недоумением спросил я.
— Придумай вопрос полегче! — вздохнул Дед, и тут же заявил: — Вчера вечером ее точно не было. Я перед сном ходил тоннели осматривать на предмет проходимости. Все было сухо. Думал вот, с утречка соберемся да к вентиляции двинем. А теперь, вот!
Он был расстроен. Видимо возлагал большие надежды на свой план, а тут раз и облом! Я тоже состроил печальную мину, хотя в душе ликовал! Раз тут вода, то поход к вентиляции отменяется и придется нам таки идти через «Кузнецкую», где, как я понял, все сухо. Машенька, я иду к тебе!
— Наверное, канализацию прорвало, — предположил я, еле сдерживая улыбку.
— Другого объяснения не вижу, — согласился Дед.
Тяжело вздохнув, он в сердцах плюнул в воду. В луче света было видно, как его плевок резво поплыл прочь от нас. Вода, оказывается, не стоячая, а проточная. Настоящий ручей!
— Течет, — поведал я о своем открытии.
— Течет, — уныло согласился старик. — Да что с этого толку?
— Во всем всегда есть хорошая сторона, — поучительно сказал я. — Туалет теперь пахнуть не будет!
Кстати, начет запахов. Пахло от воды как-то необычно. Не канализацией, а как-то по-другому, но очень странно. Запах был мне смутно знаком, но опознать его никак не получалось. Я прошелся вдоль путей, поближе к тоннелю, и спустился по технической лестнице к самым рельсам. Зачерпнув воды в ладонь, я поднес ее поближе к носу, принюхался, затем набрал немного в рот, пробуя на вкус и тут же выплюнул. Вода оказалась жутко соленой! Пока лез обратно, вспомнил: откуда я знаю этот запах. Запах йода и соли. Море!
— Ну как? — ухмыльнулся подоспевший Дед. — Вкусно?
— Соленая она! Морская!
Старик вскинул брови:
— Шутишь?
— А вот слазь и сам попробуй, раз не веришь, — посоветовал я.
Видимо он не поверил, так как охая и чертыхаясь полез вниз. Оттуда раздался всплеск, а затем короткая речь непонятного содержания, но весьма понятной интонации — смесь удивления и непонимания. Примерно то же самое испытывал и я.
Дед забрался обратно и со вздохом произнес:
— Не врал…
— Не врал, — подтвердил я.
— Но откуда тут морская вода? — спросил он, озадаченно глядя на рельсы.
— Придумай вопрос полегче! — передразнил я его, и добавил: — А если сложить с песочком наверху, то…
Фразу я закончить не успел, так как в это время подошли наши друзья. Впереди, морщась при каждом шаге и держась рукой за бок шел Доктор, рядом с ним, отставая на один шаг, двигался Игнат. Девушки, как всегда, держались позади.
— Что у вас тут? — спросил старый врач, обращаясь скорее к Деду, чем ко мне.
— У нас тут больше вопросов, чем ответов, — отозвался тот. — Вода в тоннеле, морская оказалась. Чудеса, да и только!
— Правда морская, — подтвердил я, заметив недоверие во взгляде Доктора. — Мы спускались и на вкус пробовали, а запах так и отсюда чувствуется.
И они поверили. Во всяком случае, лезть вниз и лакать воду никто больше не стал. А вопросов, как правильно заметил Дед, и вправду прибавилось.
Игнат почесал затылок и спросил:
— Если в тоннеле морская вода, а наверху песок, то мы, получается, под пляжем сидим, а рядом море плещется?
— Вроде того, — согласился я. — Так что станцию, вашу, можно сразу в «Пляжную» переименовывать!
— Обойдешься! — хмуро отрезал Игнат.
Мне вспомнился наш потерянный пьянчуга, который предлагал позагорать и поплавать. Неужели, он еще тогда почувствовал этот запах? Или же это просто совпадение? Да уж, после всех этих открытий теория о ядерной войне перестала казаться мне передовой. При взрыве бомбы море и песок на голову не свалятся! А у нас свалилось, причем в прямом смысле слова.
— Если предположим, хоть это и похоже на сумасшествие, — осторожно начал Доктор, — что над нами действительно песчаный берег, а немного южнее начинается море, значит «Мир» и все идущие за ней станции уходят под воду?
Я согласно кивнул.
— Выходит так.
— Под давлением рухнули стены, и вода пошла в тоннель, — продолжил мысль Доктора Дед.
— Тогда вода появилась бы сразу, — покачал головой Игнат. — Стены-то на такое высокое давление извне не рассчитаны.
— Наверное, тоннель не совсем уходит под воду, а идет как бы по касательной, — предположил Доктор, задумчиво поглаживая подбородок.
— Это как? — не понял Игнат.
— Рядом проходит, — пояснил я.
Доктор кивком подтвердил правоту моих слов и продолжил:
— В этом случае, первое время стены тоннеля держали напор, но вода потихоньку размыла почву. Стала просачиваться, отверстие расширилось и вот результат.
— Не понимаю, как это мы так близко к морю оказались? — недоуменно покачал головой Игнат.
Его недоумение испытывали и все остальные, это было хорошо видно по их лицам.
— Я думаю, вопрос нужно ставить по-другому, — ответил на это я и, указав пальцем вверх, прибавил: — Какого черта, там произошло?
Взгляды всех присутствующих устремились вверх, словно обшарпанный потолок мог приоткрыть тайну происходящего на поверхности.
— Если вода доберется до аккумуляторной… — внезапно начал Дед, но Игнат пересек его: — То мы просто пойдем на другую ветку, а там сухо.
— Короче уходить нам надо, — высказал я свое мнение. — А то как хлынет…
— Не хлынет, — успокоил меня Дед. — Если бы хлынуло, то уже давно. Потихоньку подтапливать будет. Уйти всегда успеем.
— Ну да, обнаружим утром, что тапки плавают, тогда и пойдем, — пошутил я.
Никто не засмеялся, только девушки вежливо улыбнулись. Кстати, к своему величайшему стыду, должен признать, что так с ними толком и не познакомился. Время сейчас, конечно, не самое подходящее, но все же.
— Антон, — протянул я руку девушкам.
Они переглянулись и по очереди представились:
— Вера.
— Саша.
Вера — брюнетка, а Саша — блондинка. Хотя и не совсем блондинка, просто волосы у нее очень светлые, русые, как цвет колосьев в поле. Я по очереди пожал руки им обеим, под удивленными взглядами остальных мужчин.
— А вы что еще не… — начал было Дед, но я его перебил.
— Уже познакомились.
— Ага, ну тогда ладно…
И вновь наступила тишина. Каждый обдумывал сложившуюся ситуацию и то, как она влияет на него лично. Однако через некоторое время Доктор хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Когда все посмотрели на него, он заговорил:
— Что ж, план по выходу на поверхность через вентиляционную шахту накрылся медным тазом, ввиду повышенного риска. А значит нам нужен новый план. Предлагайте товарищи, не стесняйтесь. У кого какие идеи?
— Попробуем откопать выход? — неуверенно предложил Игнат.
— С нашими силами на это уйдет целый год, — не согласился я. — Лучше пойти по тоннелю через «Кузнецкую».
— А можно послать кого-нибудь посильнее и помоложе на разведку к шахте, — внес предложение Дед, при этом искоса поглядывая на меня. — Пока тоннель окончательно не затопило.
— К шахте идти исключено! — решительно сказал Доктор. — Это слишком опасно!
Я облегченно вздохнул. Очень уж не хотелось соваться в мокрый тоннель ведущий, вполне вероятно, на дно неизвестно откуда взявшегося моря.
Дед похоже уловил мой настрой и недовольно покачал головой, пробормотав что-то на тему трусливых девок, которые ножки замочить боятся. Однако сказал он это так тихо, что внимания на него никто не обратил.
— Да, по тоннелю тут не пройти, — задумчиво повторился Доктор, — а песок нам, как верно Антон заметил, и за год не откопать.
— Значит, остается через «Кузнецкую» идти, — подвел итоги Дед, смирившись с окончательным изменением планов. — Когда выдвигаемся?
— К сожалению, мне еще пару дней необходимо отлежаться, — сказал Доктор, как-то извиняющее пожимая плечами. — Антон, как вы смотрите на то, чтобы разведать для нас маршрут?
— Не против! — без колебаний ответил я.
И вправду ведь, чего сидеть штаны просиживать? Лезть в темный тоннель, конечно, радость невеликая, но это хотя бы давало нам надежду! А в безвыходной ситуации, надежда стоит очень много.
Один только вопрос оставался — связь. Если тоннель чист и есть выход на поверхность, то рация избавит меня от необходимости возвращаться, что сэкономит как мои силы, так и наше общее время. Сломанную рацию я еще вчера отдал Деду как специалисту, и он обнадеживающе обещал в ней поковыряться. А вот успел он это сделать или нет — не знаю.
— Ерундовая там поломка, починю! — отмахнулся старик, когда я задал ему этот вопрос. — Но раньше, чем к вечеру, не рассчитывай.
А мне раньше и не надо! Пока вещи в дорогу соберу, пока рюкзак уложу — половина дня пройдет, а перспектива ночевать в тоннеле меня абсолютно не прельщала. Так что сегодня день сборов, а вот завтра с утречка можно выдвигаться!
Определившись с планами, все разошлись и занялись своими делами. Доктор прилег на кушетку и стал что-то тихо рассказывать Вере с Сашей, Дед уселся за стол и принялся налаживать рацию, а Игнат изъявил желание пройтись по станциям, чтобы осмотреть, так сказать, родное хозяйство. У меня возникло смутное подозрение, что идет он родное не только осматривать, но еще и втихаря употреблять.
Наши припасы были аккуратно сложены в углу. Я присел на корточки рядом с сумками и крепко задумался. Сколько времени займет переход? До ближайшей станции допустим час ходу, но ведь не факт, что там можно будет подняться на поверхность. А еще более сомнительно, что я смогу раздобыть там еду и воду.
Сколько там всего впереди станций? «Кузнецкая», «Солнечная», «Спортивная», «Ленина» и «Центральная». Все. Пять станций, четыре тоннеля. Пройти их можно за полдня, но ведь еще и каждую станцию осмотреть надо! Значит день — полтора. Ну и остальных еще ждать примерно столько же. Короче, надо брать трехдневный запас. Может, конечно, повезет и выход найдется уже на «Солнечной», но я для себя решил, что буду надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Так меньше шансов ошибиться.
Приняв окончательное решение, я принялся за сборы. Рюкзак был забит под завязку, так что пришлось вытряхивать все содержимое и укладывать заново. Спортивную одежду я сразу откинул в сторону — не нужна. Дубинку тоже оставил, места занимает много, а в бою бесполезна. Навыков нет! Отложил и один из фонарей, оставлять товарищей без мощного источника света нельзя. Им ведь тоже через тоннель идти.
Так, что там дальше? А дальше газовый баллончик. Мне он точно без надобности, лучше девушкам оставлю, для самозащиты. Которая из них так активно отбивалась от насильников? Саша, кажется. Вот ей и отдам. Наручники прекрасно уместились в боковом кармане. Вес небольшой и места почти не занимают. Пользы от них тоже немного, но мало ли?
Когда вещи были уложены, я взялся за провиант. Положил початую палку колбасы, половину буханки хлеба, небольшой кусок сала, ну и сникерс свой захватил. Куда же без него! Бутылка с минералкой, из запасов Натальи, оказалась пуста наполовину. Я отвинтил крышку и глотнул немного. Гадость! Мало того, что соленая, так еще и с газом. Как такую люди пить могут, не понимаю.
Взяв из сумки литровую банку малинового варенья, я осторожно вскрыл ее и аккуратно перелил содержимое в бутылку. Получилось аккурат под пробку. Перемешал, пригубил этот импровизированный компот. Вкус заметно изменился! Правда в худшую сторону.
Откровенно говоря, дрянь получилась редкостная, но тащить стеклянную банку в рюкзаке не хотелось — места займет много, есть неудобно. Да и разбить ее проще некуда, и что тогда делать? Слизывать липкую массу с пыльных стенок? Увольте! А варенье надо брать однозначно, это сахар. На таком скудном пайке и без того туго придется, а так глотнул этой сладковатой бурды, и можно еще с полкилометра отмахать!
Справедливости ради надо заметить, что от ужасного вкуса воды был один существенный плюс — экономия. Какой бы сильной ни была жажда, а больше одного глотка этой сладко-соленой бурды я выпить банально не смогу — не полезет.
Закинув собранный рюкзак за спину, я взялся настраивать лямки. Очень важный процесс, кстати! Не дотянешь — набьет спину, пережмешь — натрет кожу. Через пару минут лямки были подогнаны как надо, и на этом я со сборами покончил.
Дед, как и обещал, засел за рацией. Я направился к нему и остановился рядом.
— Как продвигается? — спросил я.
— Потихоньку, — вяло отозвался старик, массируя уставшие глаза. — Боюсь, что к вечеру не управлюсь, ни паяльника-ни отвертки. Только нож.
Он слегка потряс ножом, как бы говоря: «Видишь, с чем работать приходится?». Впрочем, что бы он там ни говорил, а работал он быстро и умело. Рация лежала перед ним раскрученная и раскуроченная. Старик с задумчивым видом вытаскивал из нее детали, деловито осматривал и либо возвращал на место, либо отодвигал на край стола.
— Сломанные, — пояснил он, проследив за моим взглядом. — Будем замену искать.
— Где искать? — удивился я.
— А вот здесь.
С этими словами он поставил на стол телефон Игната.
— Ого! Неужели, Игнат разрешил? — с сомнением спросил я.
— Не знаю, — подмигнул мне Дед. — Я его не спрашивал!
— А когда вернется и узнает?
Старик расплылся в улыбке.
— Ну, тогда уже поздно будет плакать, верно?
Вот так. Все просто и логично.
Дед принялся решительно раскручивать телефонный аппарат. Вывинтил болтики по углам, снял крышку и погрузился в созерцание содержимого. Я в технической части не силен, но помогать взялся охотно. Где-то придержать, что-то открутить, так с горем пополам и работали. Часа через три вернулся Игнат, поддатый до невозможности и безмерно счастливый.
А нам что? А нам только на руку. Проплыл он мимо и на остатки своего телефон даже не глянул. Подошел к кушетке и встал перед Доктором, всем своим видом демонстрируя, что место пора освобождать. Тот вздохнул и с явным сожалением переместился на пол.
— И откуда он только взял? — подивился я, наблюдая за укладывающимся спать Игнатом.
— В магазин сходил, — не отвлекаясь от дела хмыкнул Дед.
А может и правда сходил? А что! Нашел лаз на поверхность, сбегал до рюмочной, заправился и назад! Вполголоса перекидываясь подобными шуточками, мы продолжали работать.
Когда занимаешься делом, время летит незаметно. Вроде бы сидим всего ничего, а часы уже полвосьмого показывают! Даже ужин пропустили, как и все остальные, впрочем.
Дед работал упорно. Рация и телефон были разобраны подчистую, а извлеченные из них детали валялись уже по всему столу. После того как, как отбраковка была завершена, старик принялся запихивать рабочие части в красное брюхо телефона.
Микрофон оказался сломан и восстановлению не подлежал. Динамик хоть и работал, но полагаться на него особо не следовало. Да, крепко рации досталось, нечего сказать! Вместо испорченных деталей, Дед искал их аналог в деталях телефона, и, что самое удивительное, находил.
Примерно в час ночи он погнал меня спать, мотивируя тем, что завтра, то есть уже сегодня, мне рано вставать и долго идти. А я особо и не упирался. Сморило. Перед сном сварганил несколько бутербродов, сам поел и Деду принес. Тот благодарно кивнул и принялся жевать, не отрываясь от работы.
Трудоголик!
Я растянулся на лежаке, прикрывшись сверху курткой. Тихий шелест вентиляции напоминал звуки леса, так что, если прикрыть глаза, перед мысленным взором вставал образ соснового бора. Высокие стволы качаются на ветру, шуршит трава, душисто пахнет травой и землей…
Проснулся я от того, что кто-то грубо и бесцеремонно меня тормошил. Дед. Глаза воспаленные, мешки под ними как две картошины, но рот растянут до ушей в донельзя довольной улыбке.
— Работает! — заявил он, стоило мне открыть глаза.
— Что работает? — не сообразил я спросонья.
— Рация, дурень!
— Ааа… — протянул я, зевая. — А который час-то?
— Да часов пять где-то, — отмахнулся он.
Я аж подскочил от возмущения. Пять утра! Вот садист! То-то я чувствую, что не выспался. Нет у него совести, однозначно!
Я уже открыл было рот, намереваясь высказать все, что о нем думаю, но не стал. Как-никак, а он всю ночь просидел за работой, старался и, похоже, не зря.
Проглотив ругательства, я поднялся на ноги и спросил:
— Покажешь?
— Идем!
Он подвел меня к столу, посреди которого гордо стоял модифицированный телефон. Я присмотрелся, телефон как телефон, только дырка в боку, а из нее антенна торчит. Батарея в корпус не уместилась, и Дед закрепил ее снизу, просто примотав изолентой.
— Солидно, — похвалил я. — Нормально работает?
— А то! — гордо вздернул подбородок старик.
— Демонстрация будет?
Он глянул на спящих, подхватил телефон-мутант и кивком указал мне на двери. Пошли, мол покажу. Я взял со стола вторую рацию, после чего двинулся за ним. Оказавшись на станции, старик положил телефон на пол и забрал у меня нормальную рацию.
— Смотри сюда, — показал он на круглое колесико сбоку. — Это регулятор частоты, я его уже настроил, так что не трогай.
Его палец переместился на кнопки с цифрами.
— Тут панель быстрого вызова, я сохранил нашу частоту на первом канале. Так что, если случайно собьешь настройки, просто жми на единицу.
Я кивнул, показывая, что запомни полученную информацию.
— А тут, — он ткнул пальцем в большую кнопку на боку. — Переключатель. Нажал — говоришь, отпустил — слушаешь. Понял?
Я вновь кивнул и приготовился слушать дальше.
— Все! Теория закончилась, — развел руками Дед. — Теперь переходим к практике.
Вернув мне прибор, он подхватил телефон и отошел от меня метров на двадцать, после чего уселся на пол, снял трубку и приложил ее к уху. Рация в моей руке ожила, завибрировала, и по станции раздался шипящий голос:
— Орел, орел, это ястреб! Как меня слышно, прием!
Я поднес рацию к губам, нажал на кнопку, как показывал Дед, и проговорил:
— Орел на связи, слышимость так себе. Шипит и булькает все время, это так надо? Прием.
— Так не надо, но так будет. Рация не телефон, привыкай! Прием.
— Понял тебя, ястреб! Конец связи.
Ну что ж, работает и то хорошо. Повесив прибор на пояс, я направился к Деду. Тот не стал идти мне навстречу, а терпеливо поджидал.
— Продолжим испытания? — предложил он.
— А еще не все?
— На расстоянии надо попробовать и через преграду.
Это он дело говорит. С десяти шагов работает очень даже неплохо, а в паре километров как будет? Может связь уже через сотню метров пропадет. Так что проверить надо, без вариантов.
— Значит, ты остаешься здесь, а я на «Кузнецкую» иду, так? — уточнил я.
Старик кивнул:
— Все верно, иди.
И я пошел. Спокойно так, вразвалочку, никуда не торопясь, а кода был примерно на полпути, рация завибрировала, и из нее донесся нетерпеливый голос Деда.
— Ну, где ты там? Прием!
— В переходе еще, — доложил я. — Полет проходит нормально! Прием.
— Рожденные ползать летать не будут. Гусеница ты! Конец связи.
Проходя мимо завала, я покосился на аккуратный курган, поежился и невольно ускорил шаг. Вчерашние события казалось дурным сном, но вид братской могилы напомнил мне, что все это произошло наяву.
Дойдя до тоннеля, я остановился, постоял пару минут, вглядываясь в его черный зев, а затем спустился вниз.
Оказавшись на рельсах, меня посетило странное чувство неправильности. Вроде бы и знаю, что поезд не придет, и охрана за мной не погонится, а все равно как-то неуютно. Очень захотелось залезть обратно. Но делать этого я, разумеется, не стал. Напротив, включив фонарь, я решительно двинулся во тьму.
Метров через пятьдесят, я остановился и взялся за рацию.
— Орел на связи! Как меня слышно? Прием!
— О, долетел наконец! — даже сквозь треск помех я уловил в его голосе недовольство. — Спускайся в тоннель и пройди немного вперед. Прием.
— Уже, прошел где-то метров пятьдесят. Нормально или дальше идти? Прием.
— Нормально все, возвращайся. Конец связи.
С чувством выполненного долга я развернулся на сто восемьдесят градусов и как можно быстрее зашагал обратно. Взобрался по лестнице наверх и уже собрался уходить, как вдруг из тоннеля послушался какой-то странный шум, то ли писк, то ли скрежет. А может, и то и другое одновременно.
Вновь включив фонарь, я направил его луч в тоннель, освещая каждый уголок, но ничего необычного не увидел. Стены да рельсы. Прислушался, ничего. Показалось, наверное.
Дед поджидал меня у перехода. Когда я с ним поравнялся, он молча показал мне большой палец. Вот мол, как рация работает. Я с ним согласился, показав сразу два больших пальца.
В подсобке царила тишина. Все спали, что и неудивительно. Часы на мобильнике показывали ровно шесть утра. Мы с Дедом не торопясь позавтракали хлебом и салом, запили водой из канистры. После чего старик стал клевать носом и зевать так, что я всерьез испугался за его челюсть.
— Пожалуй, пойду, — сказал я, после очередного зевка.
— Разбудить? — глазами указал на спящих старик.
— Не надо, — покачал я головой. — Не люблю слезных прощаний.
Дед хмыкнул и поднялся на ноги.
— Ну, тогда я тебя провожу, без слез. Иди, собирайся!
А что мне собирать? Все уже давно собрано! Поэтому я просто закинул рюкзак за спину и вернулся к Деду. Газовый баллончик вместе с дубинкой и вторым фонарем я положил на стол, так чтобы он видел.
— Баллончик Саше отдай, как проснется, а с остальным распоряжайся по усмотрению.
— Не вопрос! Еще пожелания будут, или пойдем уже?
— Пойдем.
В дверях я спохватился и вернулся за стоявшим в углу ломом. Чуть не забыл! Один раз он мне жизнь спас, глядишь, еще выручит. Уже в дверях обернулся на спящих товарищей и на секунду задрожал взгляд, запоминая эту мирную картину. Я был абсолютно уверен, что уже никогда сюда не вернусь.
Шли мы молча и лишь стук ботинок о пол разгоняло гнетущую тишину. Ни мне, ни Деду говорить особо не хотелось, да и не о чем нам было разговаривать. Все слова уже были сказаны, а несказанное и так понятно.
Возле тоннеля мы остановились. Пришло время прощаться. Дед, как и обещал, обошелся без долгих речей, просто протянул мне руку.
— Найди для нас выход, ладно? — попросил он.
— Постараюсь, — ответил я, пожимая протянутую ладонь.
— Связь через каждый час, — напутствовал он меня, — если не отвечу, вернись немного назад и попробуй снова.
— Понял, сделаю.
— Ну и молодец тогда. Иди с богом!
Я секунду поколебался, затем вытащил из рюкзака второй пистолет и вложил его в руку Деда. Жаба — зверь сильный, но совесть все же сильнее. Не могу я вот так, все оружие себе забрать, по-свински как-то…
— А тебе? — удивился моей щедрости Дед.
Я молча приподнял куртку, обнажая поясную кобуру и спросил:
— Доводилось пользоваться?
— Разберемся, — уверил он меня, убирая оружие в карман.
Ну, разберется, значит разберется. Бывший военный как-никак. Я спустился на рельсы, включил фонарь, и не оглядываясь вошел в тоннель.
Вначале тоннель шел почти прямо, и мощный фонарь освещал путь далеко вперед. Двигался я у левой стены, подальше от контактного рельса. Нет, я прекрасно понимаю, что он обесточен, но все равно как-то не по себе.
Воодушевленный, как Одиссей, я рвался вперед, с трудом сдерживая желание побежать. Так прошло минут десять, а потом мое рвение пошло на убыль, мрак тоннеля давил все сильнее и сильнее. Вспомнился сон, в котором черная бездна засасывала меня в себя, и весь мой порыв куда-то улетучился. Появилось чувство, будто кто-то наблюдает за мной из темноты, караулит.
Облизнув внезапно пересохшие губы, я сбавил темп и резко оглянулся, освещая тоннель позади себя. Ничего.
«Трусливый дурак!» — мысленно обругал я себя. Приснился, понимаешь, кошмар, и уже дрожу как ребенок. Темноты испугался! Стыдно, стыдно… хорошо хоть, не видит никто.
Вперед, только вперед!
Я решительно двинулся дальше. Серые стены с ворохом обвисших проводов, мелькающие шпалы и угнетающая чернота впереди. Просто диву даюсь, как метро может быть настолько разным! На станции, в окружении толпы людей и в ярком свете ламп оно кажется живым, а здесь, в глубине тоннеля, стало мертвым и пугающим.
В лицо мне дул холодный ветерок, принося с собой кисловатый запах машинного масла. Мрачные тона и монотонное движение угнетали. Я поймал себя на том, что все чаще смотрю вверх, ожидая, что кто-нибудь кинется оттуда мне на спину. Умом-то я понимал, что это глупо, что это фантазия играет со мной злую шутку, но все равно было не по себе.
Жутко.
Очень хотелось пить. Я остановился, и потянулся было за бутылкой, но отдернул руку. Нельзя. Времени всего ничего прошло, а воды мало, выпью чуть-чуть на привале.
Время шло, а тоннель все не кончался, и это вселяло в меня новый страх. Мне вдруг стало казаться, будто он не закончиться никогда, что я двигаюсь на одном месте, будто попал в некую пространственную аномалию. Вновь захотелось побежать, на сей раз от страха.
Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я принялся считать шаги, но быстро сбился и бросил эту затею. Пробовал петь, но хриплый голос, эхом разносившийся по пустому тоннелю делал только хуже.
Так, надо успокоиться! Сбросил рюкзак, присел на корточки, спиной прислонившись к холодному бетоны стены. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Это помогло, я довольно быстро успокоился, а попутно умудрился задремать — сказался недосып.
Внезапно, что-то дернуло меня за пояс, а тоннель заполнил шорох и свист. Я подпрыгнул как ужаленный, но тут же успокоился. Рация, мать ее перемать! Рация…. А ведь так и до инфаркта недалеко!
— Антон, как слышно меня? Почему не выходишь на связь, прием.
Голос Деда был встревожен. Я достал мобильник. Ого! Уже больше часа прошло. Проспал я сеанс связи, однако!
— Слышу хорошо, продвигаюсь без помех. А про связь… прикорнул немного, сморило, прости дурня…
— На первый раз прощаю, — отозвался Дед, — но в будущем постарайся выходить на связь вовремя, это очень важно для нас. Прием.
— Остальные уже проснулись? Прием.
— Да, и очень на тебя злы. Тут кое-кто хочет с тобой поговорить.
Из динамика послышался звук возни и вскоре раздался искаженный, но узнаваемый голос Доктора.
— Алло! Антон, это очень некрасиво с вашей стороны! Уйти вот так, даже не попрощавшись. Мне так много надо было сказать, а теперь уже поздно!
Я усмехнулся. Обида пятилетнего ребенка, которого родители оставили дома одного.
— И вам тоже доброго утра Константин Павлович, сказать вы мне все можете прямо сейчас, я внимательно слушаю. Прием.
Повисла пауза, мне хорошо было слышно его возмущенное сопение, но крыть ему было нечем. Он это тоже понимал и просто сказал:
— Удачи там, и на связь выходить не забывайте.
— Постараюсь. Прием.
— Первый тоннель прошел? Прием.
Это снова Дед.
— Нет, где-то половину пока. Отдохнуть присел и незаметно для себя задремал.
— Ну, бывает, бывает, — послышался кашель, который я опознал как искаженный динамиком смех Дед. — Как настроение в целом? Прием.
— Приподнятое, — соврал я. — Прямо лечу! Прием.
— Ну, лети, орел, лети. Главное про следующий сеанс связи не забудь, ровно через час! Понял? Прием.
— Понял, понял. Отбой уже.
— Ну, раз понял, то шагай дальше. Конец связи.
Шипение смолкло, уступив место тишине. Так себе рация, конечно. Шумы едва фильтрует, звук искажает так, что человека по голосу узнать невозможно. Но, чем богаты, как говорится…
Прибор отправился на пояс, а я поудобнее перехватил лом и продолжил свой поход.
Минут через двадцать остановился, решив сделать привал. Подустал что-то, видимо опять давал о себе знать недосып. Недолго думая, я расстелил у боковой стены куртку, да и уселся на нее.
Мощный полицейский фонарь я отключил и отложил в сторону. Экономия! Взамен, достал из кармана сразу два маленьких. Включил их и положил рядом. Света они давали немного, но для передышки хватит за глаза.
Получившие отдых ноги приятно пульсировали. Не привык я к долгой ходьбе. Вроде бы и тренируюсь постоянно, бегаю, а от простой ходьбы все равно устаю. Правда ходьбу с набитым рюкзаком за плечами и десятикилограммовым ломом в руках я практикую нечасто.
Вытащил из рюкзака бутылку, свинтил пробку и приложился, стараясь не замечать ужасного вкуса. Экономить конечно надо, но ведь у меня еще два литра есть, а пить очень хочется… сделал себе поблажку в общем.
Бутылка отправилась обратно в рюкзак, а я прислонился к стене и расслабился. Чтобы опять ненароком не заснуть, решил заняться подсчетами пройденного пути. Если в школе нам не врали, то средняя скорость пешехода равна пяти километрам в час. То есть за пятьдесят минут, я по идее должен был пройти около четырех километров. А какое там между станциями расстояние? А не знаю какое, но узнать могу очень даже запросто!
Я достал рацию, зажал кнопку переключателя и произнес:
— Орел вызывает базу. Игнат, ты там?
— На связи! Что-то ты рано. Случилось чего? Прием.
— Все в порядке, просто хотел узнать, какая длина у тоннеля?
На той стороне послышалось сопение Игната. Он явно пытался вспомнить цифры, которые, по идее, должен знать назубок. Затем сопение сменилось шелестом бумаги, не иначе как за карту взялся. Примерно через пять минут, он все же ответил.
— Расстояние перегона между станциями будет ровно четыре километра, семьсот сорок два метра. Прием.
О как! Значит, если верить моим подсчетам, то станция уже совсем рядом! Это обнадеживает.
— Понял тебя, спасибо, пойду дальше. Конец связи.
Я выключил питание и убрал прибор на пояс, экономить батарею буду. Все равно следующий сеанс связи еще нескоро. Затем я поднялся, отряхнул куртку, взгромоздил на плечи рюкзак и включил фонарь.
Мощный луч отбросил тьму метров на сорок, но один ее сгусток не пожелал подчиняться законам физики и остался на месте, прямо посреди тоннеля. Я не поверил своим глазам. Моргнул, но видение не исчезло. Черный сгусток тьмы располагался прямо на рельсах и… шевелился.
Озарение свалилась на меня как гром. Голова! Это не сгусток тьмы, это животное, потому что у него есть голова! И сейчас оно, ослепленное светом, отчаянно этой головой мотает. Сообразив, что свет стряхнуть не получится, существо попятилось назад.
Я стоял и таращился на это диво с отвисшей челюстью. А диво, похоже, постепенно привыкало к свету. Во всяком случае, пятиться оно прекратило. На меня уставились два красных глаза, и я прямо физически почувствовал этот взгляд — злой и голодный.
Что это еще за чертовщина такая? Собака? По размерам как раз на собаку тянет, на большую и очень-очень толстую собаку. Насколько я знаю, собак в метро не пускают, даже маленьких, которых в сумку можно спрятать, а эта махина не то, что в сумку, в дверь не каждую пролезет!
Пока я рассуждал, существо окончательно привыкло к свету, завизжало и подалось вперед. Нет, это не собака! Собаки так не визжат, так визжат свиньи или… крысы! Я, конечно, знаю, что бывают большие крысы, но чтобы такие?!
Визг твари сорвался на шипение, мерзкое такое, аж мурашки по коже пошли. Не к добру это все, не к добру…
В том, что существо передо мной хищное, сомнений не было. Судя по всему, своим неожиданным пробуждением я помешал обеденной трапезе, главным блюдом которой, собственно, и должен был стать.
Я прищурился, стараясь получше рассмотреть, что же передо мной такое. Хоть расстояние до существа было значительным, но кое-что разглядеть удалось. Оно имело в длину метра полтора, и притом задняя часть была значительно шире передней. Это придавала созданию еще большую схожесть с крысой. Маленькие, сильные лапы, густая черная шерсть. Голова, по сравнению с телом, совсем крошечная, приплюснутая и в то же время вытянутая. Ну, очень уж на крысу похоже! На крысу переростка.
Скорее всего, существо привлек звук моего голоса, и оно стало красться впереди меня, полностью скрываясь во тьме. Когда же я выключил фонарь и присел отдохнуть, потихоньку начало приближаться.
Как бы обернулось дело, реши я, скажем, вздремнуть часок, даже думать не хочется. Печально бы обернулось. Для меня естественно. А сейчас как? Так просто бросать еду тварь явно не собиралась. Инстинкт самосохранения заставлял ее медлить, но голод все же победил.
Вначале нерешительно, но затем все смелее тварь стала приближаться. Голову она держала низко, над самыми шпалами, а широко расставленные лапы проворно перебирали, на удивление быстро перемещая столь массивную тушу. В этом движении не было ничего крысиного, так мог двигаться только ящер.
Наблюдая за происходящим, я оставался неподвижен, но мысли в голове сменялись со скоростью кадров в киноленте. Что делать? Бежать? Бесполезно! Догонит и сожрет, вон какая шустрая. Стрелять? А пистолет-то в кобуре, а кобура под курткой!
Нужно достать его как можно быстрее! Левая рука занята ломом, в правой фонарь. Что-то одно по любому придется бросить. Однако расставаться ни с тем, ни с другим не хотелось. Лом — оружие ближнего боя, дойдет до рукопашной, и он незаменим. С другой стороны, махать им в темноте толку мало. Можно положить фонарь так, чтобы он освещал поле боя, но если придется отступать, то я окажусь без источника света.
Вот такой вот расклад!
Крысозавр быстро приближался. Он находилась метрах в десяти от меня, а это уже критическая дистанция! С такого расстояния мне были отлично видны его оскаленная пасть, полная кривых, желтых зубов.
Послав к чертям все предыдущие идеи, я поднял и с силой вогнал лом в щебень между шпал. Тот вошел не глубоко, но прочно. Фонарик перекочевал в левую руку, а освободившейся правой я быстро извлек пистолет.
Снять его с предохранителя дело одной секунды, еще одну я потратил, наводя оружие на цель, а затем резко утопил спуск. Бабахнуло, как из пушки! Отраженный стенами звук ударил по непривычным к такому ушам, вызывая у меня легкое головокружение.
Первый выстрел я сделал, практически не целясь, и, разумеется, промазал. Пуля угодила в щебень между шпалами, прямо перед носом твари. Та резко остановилась и удивленно взвизгнула, мотнула головой и замерла.
То ли оглушило, то ли напугало.
Пока тварь замерла в нерешительности, я смог прицелится получше. Второй выстрел снова ударил по ушам, но уже не так сильно. То ли уши заложило, то ли потому, что на этот раз я догадался приоткрыть рот, чтобы нормализовать давление.
На сей раз пуля угодила именно туда, куда я хотел: прямо между злобных красных глаз. К моему величайшему разочарованию череп твари выдержал попадание. Пуля лишь скользнула по нему, разрывая ткани и оголяя кость. Крысозвар попятился, замотал головой и завизжал так пронзительно, что у меня мгновенно разболелась голова.
Было бы глупо стоять и ждать, пока тварь очухается. Поэтому я начал методично всаживать в нее пули одну за другой. После восьмого выстрела раздался щелчок, оповещающий, что пора сменить магазин.
Тварь была еще жива, но оглушена и, судя по всему, полностью дезориентирована. На голове у нее не осталось ни одного живого места, сплошная кровавая масса. Куски плоти свисали безобразными лохмотьями, левый глаз вытек и висел на сгустке нервов бледно-розовым комком.
Подходить к крысозавру не хотелось, но успех следовало закрепить. Поэтому я выпустил из рук пистолет и фонарь, стараясь чтобы последний, после падения, светил на раненное животное, рывком выхватил лом и ринулся в атаку.
Мне повезло дважды. Во-первых, фонарь не разбился и упал довольно удачно, во всяком случай его свет оказался направлен примерно туда, куда я хотел, а во-вторых, оглушенная тварь еще не успела прийти в себя.
Подбежав вплотную, я с размаху опустил свое оружие на череп твари. Кость треснула, но не проломалась. Оглушенное, но все еще борющееся за жизнь животное, дернулось, норовя впиться зубами мне в живот, но зацепилось о шпалу и свалилось, придавив передние лапы своей тушей. Это окончательно лишило крысозварва возможности двигаться.
— Да сдохни же ты, наконец, тварь живучая! — с яростью заорал я и с размаху ударил тварь снова, и снова, и снова. На третьем ударе черепная кость проломилась, четвертый размазал в кашу мозги, а пятым я просто выплеснул на агонизирующий труп скопившиеся за последние минуты злобу и страх.
Победа!
Я возвышался над трупом поверженного хищника и тяжело дышал. Еще никогда в жизни мне так сильно не хотелось выпить водки. В ушах стоял звон, глаза разъедало дымом — в воздухе нестерпимо воняло горелым порохом.
Отдышавшись и немного придя в себя, я первым делом поднял фонарь и пистолет. Вытащил последний магазин и перезарядил оружие. Пустой магазин отправилась на дно рюкзака.
Каким-то чудом, расплескавшиеся во все стороны мозги на меня не попали. Поэтому я только отряхнулся от пыли, утер со лба пот и был готов к дальнейшему странствию.
Однако перед тем как уйти я решил ненадолго задержаться, чтобы внимательнее осмотреть мертвую тварь.
Голова, как я отметил раньше, была сплюснутой и вытянутой. Из приоткрытой пасти торчало два ряда кривых и очень острых на вид зубов. До сих пор я был уверен, что только акула может похвастаться таким строением челюсти. Ошибался, значит!
Я обошел тварь по кругу. Ее тело покрывал короткий, но густой черный мех. Торчащие задние лапы оказались трехпалыми, как у доисторической ящерицы и каждый палец на ней заканчивался длинным изогнутым когтем.
Передние лапы были надежно погребены под тушей, что делало невозможным определить, насколько сильно они отличаются от задних. Думаю, все же несильно, так что хорошо, что я ее сначала расстрелял, а уж потом ломом добил. Царапни она меня такой вот лапкой по брюху и желудок вместе с кишками полетели бы на землю!
А еще у твари был хвост. Не очень длинный, но зато толстый и жесткий, как у бобра. Хвост явно выполнял роль баланса, позволяя твари становится на задние лапы. Хотя не удивлюсь, что тварь использует ее в качестве дубинки, в бою оглушая своих противников.
В общем и целом, можно было сделать вывод, что лежащая передо мной туша хоть и смахивает на крысу, но никакого реального отношения к грызунам не имеет. Крысозавр и есть.
Землетрясение, обвал, песок наверху, морская вода на путях, убийство пяти человек и теперь вот бой с почти динозавром в тоннеле метро. Девушку после тренировки проводил называется…
Несмотря на явную силу, крысозавр был слишком тяжел и не смог бы взобраться на станцию. А вот подкрасться к человеку, стоящему на краю платформы и стащить его вниз запросто! Меня передернуло от этой мысли. Ведь слышал же что-то утром, когда в тоннель лазил! А если ночью кто-нибудь струю пускать пойдет?
Вспомнился мне и исчезнувший пьяница. Какая участь его постигла, оставалось лишь гадать. Может, ушел себе спокойно, а может и утащила его такая вот тварюга. Надо срочно предупредить остальных!
Включив рацию, я тут же вызвал Игната, но ответил мне Дед. Голос у него был встревоженный. Причину этой тревоги объяснила его первая фраза.
— Антон, что случилось? Мы слышали выстрелы. У тебя все в порядке? Прием!
— Все нормально, отделался легким испугом, — отшутился я и вкратце рассказал о недавней битве.
После моего рассказа он надолго замолчал. Похоже, все, а что там собрались все, я даже не сомневался, переваривали услышанное.
— Да уж, к тоннелю лишний раз лучше не подходить, — раздался, наконец, задумчивый голос Деда.
Я улыбнулся. Они там теперь, наверное, вообще из подсобки выходить перестанут. Ну и правильно, пусть боятся. Лучше перебдеть, чем недобдеть!
Поговорив еще минут пять, я вновь отключил питание и поспешил продолжить свой путь. Прошло не больше двадцати минут, когда впереди показался свет. Но это был не красный свет аварийных ламп, а яркий, желтый и живой свет солнца!
Солнечный свет на станции «Солнечная». Эта фраза звучала довольно забавно, но лишь до тех пор, пока я не выбрался из тоннеля.
Станция и вправду оказалась залита настоящим солнечным светом, который подпала в метро через огромную дыру в потолке. Дыра имела около пяти метров в ширину и тянулась через всю станцию от одной лестницы до другой. Кое-где из рваных краев торчала погнутая арматура с кусками бетона на ней.
Платформа же оказалась завалена камнями, кусками бетона, землей, а также кустами и деревьями. Причем деревьями весьма необычными. Среди всего этого беспорядка я увидел и опознал кусты тропического папоротника, лианы и фикусы. Там были еще какие-то массивные деревья, целиком покрытые мхом, и совершенно мне не знакомые. Одно могу сказать точно — в условиях умеренного климата такие не растут!
Я совершенно спокойно взирал на сие тропическое изобилие. После всего, что произошло со мной за последние дни — заряд удивлений закончился. Динозавры? Нормально. Тропики? Ну, а почему бы и нет! Динозаврам как раз место в тропиках. Почему? Потому, что по «Дискавери» так показывали! Раз динозавр — значит тропики, раз тропики — значит динозавр, и баста! Все просто, все логично.
Мне повезло, что обрушился лишь самый центр потолка, а остальная часть станции пребывала в относительном порядке. Лишь кое-где по стенам тянулись трещины. А вот если бы завалились еще и стены, то пришлось бы мне повернуть назад.
Как не жаль, но почти вся платформа, а также подсобки и, что самое печальное, лестницы, перестали существовать. Хоть плачь, хоть головой об стенку бейся, а наверх тут выйти не получится. Для этого нужно уметь прыгать вверх метров, эдак, на двадцать или летать. Но я, к сожалению, ни того, ни другого делать не умею.
Однако была и хорошая новость. Оказывается, воздух в метро поступает не только из вентиляционных шахт и одно это уже дает весьма оптимистичные мысли о будущем.
Небольшой завал был и на рельсах, однако препятствия для движения он не создавал. Достаточно приподняться на цыпочках и можно разглядеть черный зев тоннеля на противоположной стороне.
Он словно звал меня войти в него, чтобы продолжить путешествие, и я не стал противиться этому зову. Перебравшись через завал, я огляделся напоследок и вошел в тоннель.
Путь до «Спортивной» занял у меня вдвое меньше времени, чем от «Кузнецкой» до «Солнечной». Один раз я останавливался, чтобы перекусить, и второй, чтобы выйти на связь.
Мой рассказ об увиденном на «Солнечной» вызвал настоящий фурор! Все говорили разом, смеялись, хлопали в ладоши, а девушки, кажется, даже плакали. Из всего этого гомона я понял только то, что они готовы прямо сейчас паковать вещи и отправляться в путь.
Краткая лекция о том, что спать им придется вовсе не на пляже под пальмами, а на куче мусора, который к тому же вполне вероятно кишит всевозможными насекомыми, да еще и под открытым небом, слегка остудил их пыл, но настроения не испортил.
— Здорово, Антон! — радостно смеялся Доктор. — Это просто здорово!
Дед был настроен менее оптимистично и напомни мне, да и всем остальным заодно, о радиации, которая вероятно поступает в метро через этот самый пролом.
Не знаю, как остальные, но лично я уже не верил в ядерную войну. Слишком много странностей никак с войной не вяжущихся. Да и чувствую я себя нормально, тогда как серьезно облучении тошнить уже через час начинает.
А если подумать, то даже если я не найду нормального выхода, вполне можно будет на «Солнечной» обустроиться. Деревья там есть, лианы какие найдутся. Расчистим место, соорудим шалаши и будем жить. Пить будем дождевую воду, а питаться крысозарвами из шкур которых можно шить одежду. Красота!
Находясь в приподнятом настроении, я стал насвистывать под нос незамысловатый мотивчик из какой-то рекламы, а ступив на станцию, получил именно то, чего заслужил своей беспечностью — сильнейший удар по затылку, который отправил меня в полный и абсолютный нокаут.
Очнулся я от того, что кто-то деловито выгребал содержимое моих карманов. На пол посыпались фонарики. Судя по всему, этот кто-то остался весьма разочарован, потому что, закончив осмотр, пнул меня ногой в бок.
Застонав, я открыл глаза. Зрение вело себя как-то странно. На меня будто очки надели с кривыми линзами. Нормально было видено только в центре, а по краям все плыло, как в тумане. Затылок пульсировал тупой, ноющей болью, будто паровой молот стучит в безжалостных попытках проломать мой череп. Кроме того, меня мучила тошнота, и сильный звон в ушах.
Сотрясение мозга. Поставил я себе неутешительный диагноз.
— Очухался? — осведомилось склонившееся надо мной тощее, заросшее щетиной лицо. От него исходил стойкий запах гнили, и я брезгливо отвернулся. Не дожидаясь ответа, бандит опять спросил: — Сопля, а ты че такой бедный-то, а? Мамка денег мало дала?
Эта фраза явно показалась ему верхом остроумия. Он громко заржал и, повернувшись к кому-то, находящемуся за пределами моего зрения проговорил:
— Слышишь, Сема, этой сопле мамка денег не дала!
Он снова заржал и поднялся, потеряв ко мне всякий интерес. Я был очень рад, что он избавил меня от своего присутствия, это давало мне возможность подумать. Сильно хотелось спать. Голова соображала вяло, мысли путались, однако три вопроса сформировались весьма четко: «Где я?», «Кто эти люди?» и «Что им от меня надо?».
Если на первый вопрос я мог ответить довольно точно, то остальные пока что оставались загадкой. В общем-то я, конечно, понимал, что попал в лапы очередной банды отморозков, вроде Пети и его дружков, но вот что они собираются со мной делать? Убьют? Вполне вероятно.
Эх, ну почему судьба так часто сводит меня со всякой швалью?!
Спустя какое-то время, я начал приходить в себя. Вначале восстановилось зрение, потихоньку стихла головная боль, а шум в ушах пошел на убыль. Я отчетливо услышал громкое сопение и чавканье.
Слегка приподняв голову, я огляделся и с удивлением обнаружил, что нахожусь в вагоне поезда. Мои мучители, а их оказалось двое, восседали на сидении справа от меня и с наслаждением вкушали еду.
Мою еду!
Колбаса уже исчезла, оставив о себе на память лишь кучку смятой кожуры. Но этого моим пленителям не хватило и теперь они налегали на хлеб с салом. А я еще экономил, блин! Для них, выходит старался, чтобы им побольше досталось.
Офигенная справедливость…
Я попробовал пошевелить руками и с разочарованием понял, что скован своими же собственными наручниками. Причем скован грамотно — руками за спину. Ноги тоже оказались скованны.
Вот и пригодились наручники. Молодец Антон, не зря тащил!
Все, что мне оставалось, это молча наблюдать за тем, как эта парочка со смаком уплетает мои харчи. Сволочи! Чтоб вам подавиться!
Как ни странно, но в моем печальном положении были и хороший момент. Отвлекшись на еду, бандиты забыли провести тщательный обыск и не забрали ключи от наручников, лежащие в кармане джинсов. По-видимому, они нашли ключи в рюкзаке и решили, что других нет. Сопоставить же количество наручников с количеством ключей ума не хватило.
Также, к моему величайшему удивлению и несказанной радости, пистолет все еще оставался при мне. Он по-прежнему покоился в кобуре на поясе под курткой и ждал своего часа. Рации же была уготована особая честь, а именно больно впиваться мне в спину.
Бандиты громко чавкали и глотали еду, почти не прожевывая. Изголодались видать совсем, раз первым делом на еду накинулись. Угрозой они меня явно не считали, поэтому и не удосужившись тщательно обыскать. А вот тут им и сюрприз будет! Очень неприятный сюрприз…
Правда не знаю, действительно ли они не нашли оружия или просто поленились его снимать, решив, что раз скован по рукам и ногам-то все равно до него не доберусь. Хотя нет, какой бандит оружие не возьмет? Особенно если сам считай безоружный. Вон у одного под ногами топор валяется, а у другого под рукой лом — точная копия моего. Или это мой и есть?
Не важно! А важно другое, хоть пистолет у меня, но достать его из того положения, в котором я сейчас нахожусь, никак не получится. С тем же успехом он мог быть на поясе у одного из бандитов, или вообще на Марсе.
Кроме того, еще неизвестно как долго мне осталось им владеть. Рано или поздно бандиты доберутся до дна рюкзака и найдут там пустые магазины. Дальше гением быть не надо, чтобы сложить два и два. Раз есть магазины, то должен быть и пистолет, к которому они прилагались. Ну, а потом пойдет допрос с пристрастием и тщательный обыск.
Эх, вот бы они меня одного оставили! Может и вышло бы до оружия добраться, а так…
А так не выйдет. Начну шевелиться, и меня тут же успокоят. Аргументов у них достаточно, одним вот уже по голове приголубили. Так что подождем пока, может им припрет по нужде сходить.
— Сема, я пойду бак солью, а ты постереги соплю, лады? — спросил у сообщника тот, что обшаривал мои карманы.
Сема покивал в ответ, проворчал что-то с набитым ртом и вернулся к еде. А карманник тем временем уже выходил из вагона на платформу, будто и не ждал ответа. Интересно, это внушение такое? Подумал о том, чтобы их на горшок сопроводить и один тут-же сорвался да побежал. Хотя какое тут внушение, дуракам-то, как известно, везет! Вот и мне свезло.
Сема сидел очень удачно — спиной ко мне и, судя по всему, присматривать не собирался. Этим-то я и воспользуюсь. Ну, пан или пропал! Затаив дыхание, я стал медленно изгибаться, делая подобие мостика, только без рук, опираясь на затылок, и медленно переместил руки под, извините, задом. Затем так же медленно вернулся в прежнее положение. Выдохнул. Присмотрелся. Сема ничего не заметил.
Так, хорошо. Первая фаза пройдена, осталось самое трудное. Вновь задержав дыхание, я напряг мышцы живота и сложился пополам так, что носом почти достать до колен. Аккуратно стал поднимать руки вверх, а когда цепь от наручников была уже под самыми пятками, отвел руки в сторону, согнул колени и провел ноги под ней.
Все, свободен!
Во всяком уже не обездвижен. Опустив ноги, я перевел дыхание и дал себе немного отдохнуть. Устал изрядно! Это только на первый взгляд кажется, что трюк простой, а на самом деле сил отнимает прорву.
Так, десять секунд прошло, а больше ждать нельзя. Вредно для жизни и здоровья!
Пока я отдыхал, Сема успел прикончить сало и сейчас жадно запивал его моей мешаниной прямо из горла. Часть воды тонкими струйками стекала у него по щекам и змейкой опускалась по шее за шиворот.
Меня настолько возмутило это расточительство, что я забыл об усталости, и с большим трудом сдержался, чтобы не заорать на него.
Раз с едой он закончил, значит, скоро начнет обшаривать рюкзак и обязательно найдет магазин. Надо поторапливаться!
Дальше, по сути, все было просто, тут главное успеть, ну и как повезет еще. Если, к примеру, он сейчас обернется, то вся моя затея пойдет коту под хвост.
Повезло, не обернулся. Вместо этого он, как я и предполагал, принялся потрошить рюкзак, вытаскивая и швыряя на пол все то, что я с такой тщательностью туда упаковывал.
Аккуратно задрав куртку, я засунул два пальца в карман джинсов и извлек из него ключ от наручников. Маленький такой ключик, как от почтового ящика, даже меньше, но c очень важным свойством! За замком, который он открывает, меня ждет не свежая газета, а жизнь и свобода!
Наручники открылись с легким щелчком. Я замер, ожидая, что мой надзиратель вот-вот повернется на звук, но ангел хранитель спас меня и в этот раз. Почти одновременно со щелчком Сема стал расстегивать молнию очередного кармана и не обратил на посторонний звук ни малейшего внимания.
Все так же медленно и стараясь не шуметь, я полностью освободился от оков. Расстегнул кобуру, извлек пистолет.
Ах, это чувство силы! Стоило, лишь коснутся ребристой рукоятки, как оно влилось в меня потоком уверенности и жажды мести. Мне даже показалось, что я стал выше и как-то массивнее что ли.
В тот самый момент, когда я снял пистолет с предохранителя, произошло то, чего я так боялся и одновременно ждал. Засунув руку по самый локоть, Сема вынул из нутра моей многострадальческой сумки магазин. Покрутил ее перед своим носом и повернулся ко мне с явным намерением задать по этому поводу вопрос.
Спрашивать он ничего он не стал. Просто замер, глядя выпученными глазами в черное дуло пистолета. Теперь я мог рассмотреть его получше. Какие же они все одинаковые, эти отбросы общества! Грубая щетина, мутноватый взгляд и откровенно желтые зубы.
От своего товарища Сема отличался только низким ростом и чрезмерной упитанностью. Нет, совсем уже толстым он не был, но килограммов пятнадцать лишних на боках носил.
Но самое главное даже не во внешнем сходстве, а в душе. Труса и подлеца видно сразу, стоит лишь создать угрозу его никчемной жизни как он из надменного «братка» моментально превращается в обычную тряпку. Губы дорожат, слюна льется рекой, и руки трясутся как у хронического алкоголика.
Тьфу, аж смотреть противно!
— Сиди тихо, дядя, — велел я, стараясь придать голосу максимально грозные нотки. — Будешь делать, как я скажу — останешься в живых.
Тут я немного покривил душой. Когда вернется его напарник, одного из них точно придется убрать. Постоянно держать на мушке двух бандитов никаких нервов не хватит. Впрочем, не факт, что убирать придется именно Сему, вон он какой послушный, сидит себе молча и пузыри пускает, надеюсь, хоть не обмочился еще.
— Пристегнись к поручню, — приказал я, кидая ему наручники.
Он молча выполнил приказ.
— Ключ у тебя?
Тот кивнул и вытащил из кармана копию ключа, благодаря которому я освободился.
— Кидай в рюкзак.
Он повиновался.
— Теперь сложи туда все, что разбросал, свин ты этакий!
И вновь безропотное подчинение. Нет, а он определенно начинает мне нравиться! Не в смысле, как человек, а как пленник. Тихий и послушный. Скажу — встань на голову, встанет. Вот уверен, что встанет!
Рюкзак он набил довольно быстро, не утруждая себя особой аккуратностью и бережностью. Просто закидал все в главное отделение.
— Вытаскивай все из карманов и складывай туда же, — отдал я новый приказ.
Уже через минуту он сидел с вывернутыми карманами, а я стал богаче на складной нож, пачку дешевых сигарет, коробок спичек и горсть мятых денежных бумажек. Так же ко мне вернулась часть украденных фонариков.
— Теперь кидай мне рюкзак, а сам сиди и смотри в пол. Понял?
Он кивнул и пробормотал:
— Понял.
Сема бросил мне сумку и уткнулся носом в пол, как и было велено. Я принялся ожидать. Ждать пришлось совсем недолго. Минуты через две, послышались гулкие шаги, и в поезд зашел второй бандит.
Подельник Семы не сразу сообразил, почему его напарник сидит так тихо, глядя на свои башмаки. Почему пленник не корчиться на полу, будучи скованным по рукам и ногам, а вполне удобно устроился на корточках с пистолетом в руке. А когда сообразил, то не стал падать на колени и молить о пощаде. Вместо этого он рванул назад, пытаясь выскочить из вагона, но я был к этому готов. Выстрелил, и выпущенная мной пуля настигла его в тот момент, когда он только начал свой рывок.
Тело грохнулось, оказавшись наполовину в вагоне, наполовину на станции. Судя по тому, что он не шевелился и не стонал, пуля прошла сквозь ребра и угодила прямиком в сердце, почти мгновенно оборвав его жизнь.
Повезло, ничего не скажешь.
Сема взвизгнул, вжался в сидение и уставился на меня выпученными от страха глазами.
— Не бойся, дядя, я ведь дал слово, что не убью тебя, — успокоил я его. — А вот приятелю твоему я ничего не обещал!
Кажется, мои слова его немного успокоили. Во всяком случае, вжиматься в сидение он перестал. Я приблизился к нему и сел на сидение с другой стороны вагона.
— Поговорим? — предложил я и, дождавшись кивка, продолжил: — Он тебе кто был? Друг?
— Пахан.
— Вы что, из тюрьмы сбежали?
— Не, он зону раньше топтал, а я нет. На дело как-то ходили, он паханом тогда был, так и остался.
— Что за дело?
Сема покосился на труп и нервно облизнул губы.
— Лавку грабануть хотели, но не вышло. Хозяин деньгу в банк раньше сдал.
— Что ж вы на дело, да без оружия?
— Да куда ж мы без волыны? Вон у Горы…
Он прикусил язык, но было поздно. Я вскочил на ноги и подошел к трупу. Тщательный обыск дал неплохие трофеи. В кармане куртки у убитого нашелся легендарный пистолет «ТТ», к тому же не простой, а именной, с шикарной гравировкой «Генералу А. В. Горе от МВД СССР.».
— Его что ли? — удивился я, прочитав гравировку вслух.
— Деда егоного, на войне дали за что-то. А как дед в ящик сыграл, менты хотели отобрать да Гора засунул в трубу и сказал, что нету!
Я хмыкнул, удивленный такой находчивостью. И вправду ведь с мертвого не потребуешь, а родню не привлечешь. К пистолету нашелся запасной магазин и горсть патронов. Серьезно подготовились!
Помимо оружия, содержимое карманов убитого в точности копировало то, что я успел отобрать у Семы. Сигареты, спички, немного денег и нож с пружинным лезвием. Прямо какой-то стандартный бандитский набор!
Пистолет и боеприпасы я закинул в рюкзак — потом разберусь. Туда же отправились и все остальные трофеи. Признаться, я начинаю входить во вкус мародерства. Будто в магазин сходил за покупками!
Собрав трофеи, я вновь присел напротив Семы и направил на него пистолет.
— Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай, честно и не задумываясь. Если соврешь — убью. Понял?
Он часто закивал.
— Понял, понял, понял…
— Сколько вас было?
— Двое и было.
Я с сомнением посмотрел ему в глаза и слегка опустил пистолет, аккурат на уровень его живота.
— Да правду я говорю! Зуб тебе! Двое нас было, — затараторил Сема, не спуская глаз с оружия. — Там магазинчик маленький, только хозяин да продавец, чтобы их взять, много людей и не надо!
— Где остальные пассажиры поезда?
— Ушли. Почти сразу ушли, часов через пять — шесть примерно. С ними машинист был, мусор и еще какие-то люди со станции, там всего человек тридцать — сорок было, не больше.
— Что за мусор? — не сообразил я.
— Ну, мент. Полицай.
А вот это отличная новость! Во-первых, люди были и притом много. Значит, среди них вполне могла оказаться и Маша. Во-вторых, раз ушли, значит, путь свободен. А в-третьих, среди них был полицейский. Это ну очень хорошо, потому что Маша, если она с ними, конечно, будет в относительной безопасности. Это радует, очень радует. Вот только непонятно, если путь наверх свободен, тогда эти двое чего тут застряли?
Этот вопрос я и задал Семе.
— А некуда там идти. Леса сплошные! Мы вначале со всеми полезли и прямо обалдели. Выходим значит посреди леса, какой только на картинках в журналах бывает, да по телевизору. Вокруг все такое зеленое, мартышки вокруг шныряют, орут как черти! Ну, машинист с ментом, значит, побазарили и повели всех по компасу куда-то к черту на рога. Ну, а мы ж не дураки! В кусты сиганули, только нас и видели!
Я кивнул.
— Дальше.
— Ну, значит, шли мы вроде как назад. Кругом лес, а потом бац, и вышли прямо на улицу! Представляешь? Выходим из леса, а там дорога, магазин стоит, а вокруг деревья прямо из асфальта растут! Так вот, мы в магазин этот зашли, а в нем продавщица, совсем одуревшая сидела. Как кинулась на нас с палкой! Ну а мы ее… То есть, Гора ее пером по горлу чик! Деньги взяли и в лесу запрятали, в нычке. Я тебе покажу потом эту нычку, там немного, но я тебе покажу…
Он остановился перевести дыхание. Похоже, столь подробной исповедью он надеялся выкупить себе жизнь. По этой же причине и деньги мне обещал отдать. Вот только кому они теперь нужны, деньги эти?
— Что дальше было?
— Ну, дальше мы обшарили там весь, нашли бублики и сухари. Много! Несколько ящиков. А еще там булки всякие были и хлеб. Мы только это и жрали тут все время, пока ты, то есть вы не пришли. Колбаса ваша, в натуре, как дар неба прямо! Такая сочная, вкусная…
— Не буди во мне зверя, а то я сам из тебя колбасу сделаю и съем! — разозлился я. — Вы, сволочи, всю мою еду сожрали! Чем мне теперь жрать прикажешь?!
— Так сухарей еще много, — заверил меня Сема. — Мы три ящика принесли. И еще мешок булок. Только булки черствеют быстро, и нет мочи их всухомятку жрать! А воды мало…
Вот уж обрадовал! Воду мою он, правда, не всю вылакал, на треть бутылки еще примерно будет, но все равно, убить бы гада за такое, да вот беда нужен он пока что. Ладно, с едой разберемся. Не думаю, что Сема врет, а значит, голодная смерть на горизонте не маячит. Продолжим допрос.
— Девушку среди пассажиров не видел? Рыжую такую, молодую и очень красивую? — задал я самый, пожалуй, интересующий меня вопрос.
— Машку, что ли? Видел, конечно!
Я затаил дыхание и подался вперед, приблизившись к нему на весьма небезопасное расстояние.
— Как она? Не ранена? С остальными ушла?
Он оскалил прокуренные зубы в мерзкой улыбке.
— Нормальная была, живая и здоровая. Очень здоровая и такая ладная вся. Гора ее в кусты тянуть хотел, но она от мента ни на шаг не отходила.
От этих слов на меня накатила волна отвращения и злости. Я сжал рукоятку так, что костяшки побелели и без замаха, но с силой врезал Семе дулом прямо в солнечное сплетение. Он хрюкнул и стал хватать ртом воздух. Лицо его вначале побледнело, а затем покраснело. Я отшатнулся, опасаясь, как бы его случайно не вырвало прямо на меня. Но обошлось. Глотая ртом воздух, он подавил рвоту и через силу спросил:
— За что?
— За то, что сволочь! — ответил я, стараясь утихомирить бушующую ярость. — Машку насиловать собирались? Женщине, испуганной, горло перерезали из-за стопки размалеванной бумаги? Пристрелить тебя надо, да патрона жалко!
— Да не я это, не я! — в ужасе заорал Сема. — Гора все, он виноват. Он пахан был. А я что? Просто шестерка я…
— Верно, шестерка. На стреме стоял и все это видел! Мог своего Гору топором по башке огреть и женщину спасти. Мог ведь? Мог, но не стал! Просто стоял и смотрел. Мразь…
Я сплюнул на пол и через силу подавил в себе желание вышибить ему мозги прямо сейчас. Рано еще, не все он рассказал. Да и слово я ему дал, а слово мужчина должен держать, даже если неприятно, как сейчас. Должен…
Сема молчал, уставив глаза в пол. Щеки его дрожали, и по всему было видно, что виноватым он себя отнюдь не считает. Ну да ладно, воспитание у него такое. В окружении воров и убийц сложно вырасти нормальным человеком.
— Значит так. Сейчас я тебя отстегну, и мы вместе выйдем наружу. Ты покажешь мне, куда пошли люди и где тот хлебный магазин. Понял?
— Понял. А потом что?
Он смотрел на меня со страхом, ожидая ответа. Неужели и вправду думает, что от моих слов что-то изменится? Неужели верит? Или просто хочет верить? Да уж. Человек действительно так устроен, что хватается за любую соломинку. Убью я его, не убью это не важно. Он просто не хочет терять надежду.
— А потом мы вернемся сюда и будем ждать моих людей, — ответил я и он вздохнул с явным облегчением.
О каких людях я говорю, он не спросил, хоть во взгляде и читался вопрос. Скорее всего, боится меня разозлить. Ну и я его просвещать не стал, обойдется.
Прежде чем идти наверх, я отошел в другой конец станции и вызвал Деда. Тот ответил не сразу, и я уже испугался, не сломался ли прибор, но примерно минут через пять сквозь шум и помехи послышался едва различимый голос. Я крутнул катушку звука на максимум.
— Антон, ты где? Прием!
— Я на «Спортивной», тут, кажется, есть выход наружу. Скоро буду пробовать подниматься. Прием.
— Понял тебя. Почему долго не выходил на связь? Прием.
— Были проблемы с местными воротилами. Один труп, а второй на цепи сидит. Прием.
Послышался смешок, а затем мой собеседник, не без ехидства произнес:
— Да ты прямо маньяк! Его хотя бы не убивай пока. Нас дождись. Прием.
— Постараюсь, но обещать не могу. Очень уж руки чешутся. Прием.
— Все понял, о новостях сверху не забудь рассказать. Мы выдвинемся с самого утра, а завтра к днем, самое позднее к вечеру должны подойти. Конец связи.
Завтра так завтра, будем ждать. А пока ждем можно и делом заняться! Прежде, чем вернуться за Семой, я заглянул в подсобку. Мало ли что там может быть полезного, а может прячется кто-нибудь. Не-то что бы я сильно не доверяю словам Семы, он трус, а трусы пред реальной угрозой смерти не врут. Но береженого, как известно — бог бережет! Лучше проверить.
Стоило только приоткрыть дверь, как в нос мне ударила омерзительная вонь. Там что, туалет забился? Зажав рукавом нос, я все же зашел внутрь и осветил комнату фонарем, то тут, то там на полу виднелись небольшие кучки. То, что зловоние идет именно от них я абсолютно не сомневался. Нет, туалет не забился, эти полудурки им просто не пользовались, предпочитая гадить прямо в комнате.
Все, хватит проверять. Я вышел и захлопнул за собой дверь. Вот уж правду говорят, что иногда люди ведут себя хуже любой скотины.
Назад я двинулся вдоль состава, заглядывая внутрь через окна. В предпоследнем вагоне оказался устроенный бандитами склад и по совместительству спальня. В задней его части друг на друге стояли три деревянных ящика и большой белый мешок, в каком обычно картошку носят. На сидениях беспорядочно лежали несколько курток как та, что была на мне. Судя по всему, они вскрыли и выпотрошили все шкафчики прежде, чем, в прямом смысле слова, загадить помещение.
Проверка доказала искренность Семы. В мешке я нашел много разных булочек, батонов и хлеба. Некоторые уже успели покрыться тонким слоем белой плесени, но все еще аппетитно пахли сдобой. Срезать плесень и можно есть. В ящиках же были аккуратно сложенные пачки сухарей и бубликов.
Целое богатство!
Я надорвал один пакет и с удовольствием захрустел маленьким, хорошо прожаренным сухариком. Вкусно! Я уселся на сидение и, похрустывая сухариками, стал доставать и аккуратно раскладывать рядом с собой содержимое рюкзака. Ревизию, так сказать, проводить буду.
Оружие я не глядя откладывал в сторону, потом разберусь, а остальные вещи после осмотра аккуратно складывал обратно в рюкзак. Кроме еды ничего не пропало, да и мародерка весьма скудной была. Спичками разве что разжился, полезная вещь, да и сигареты ничего. Во время всех войн и конфликтов, спирт табак и наркотики всегда были самым ходовым товаром. Так что сменять сигареты на что-нибудь полезно будет не проблема. Главное, чтобы было кому менять.
А вот деньги — мусор. Их я поначалу хотел выбросить, но потом подумал, что в крайнем случае пойдут на растопку и оставил.
С этим все, теперь оружие! Трофейный пистолет оказался массивным и тяжелым, куда тяжелее «Макарова»! «ТТ» мне был знаком неплохо, даже его модель дома есть! Первый советский самозарядный пистолет, сменивший на вооружении знаменитый бельгийский револьвер «Наган». Гордость Советского Союза, так сказать.
Держать пистолет в руке было не очень удобно. Рукоять угловатая и немного великовата для моей ладони. Но тут ничего не поделаешь, не для удобства его делали, а для войны.
Патрон к «ТТ» калибром «7.62», был подчистую содран с немецкого «7.63» маузер, а немцы в патронах толк знают! Длинная, вытянутая пуля была уже, чем у «ПМ», со слегка заостренным концом, что увеличивало ее пробивную способность.
Тот же «ПМ», к примеру, даже на близком расстоянии не пробьет легкий бронежилет или каску, а вот «ТТ» запросто! Будь у меня эта игрушка во время битвы с крысозавром, хватило бы одного точного выстрела.
Был у «ТТ» и еще один существенный плюс. В отличие от Макарова, фиксатор магазина тут выполнен в виде кнопки на левой стороне рукоятки, как в американском «Кольт-1911», например. Это значительно ускоряет процесс перезарядки, что немаловажно в бою.
Кроме достоинств, были, к сожалению, и недостатки. А именно, отсутствие такой важной детали как предохранитель. Эту функцию выполнял взводной курок. Если слегка потянуть его вниз, не до конца, то спуск и затвор блокируются, и чтобы снять оружие с такого рода предохранителя, нужно взвести курок до конца.
В магазине восемь патронов, патронник оказался пуст. Я поставил затвор на задержку, взял один патрон из лежащей подле меня кучи и снарядил его напрямую, после чего отпустил фиксатор. Рама со щелчком встала на место, заглотив золотистое брюхо патрона. Я вернул магазин на место и слегка взвел курок. Попробовал нажать на спуск, предварительно направив оружие в окно. Спуск был неподатлив, как камень.
Пару взмахов ножом и мой новый пистолет влез в кобуру, которая после очередной операции окончательно потеряла вид, превратившись в настоящие лохмотья. Запасной магазин без труда и весьма надежно разместился в креплении для газового баллончика. Оставшиеся патроны я всыпал в боковой карман рюкзака, к наручникам.
А боезапас у меня теперь солидный! Тридцать шесть патронов к «ТТ» и одиннадцать к Макарову, что в общей сложности дает мне сорок семь выстрелов. Неслабо!
Складной нож, реквизированный у Семы, отправился в левый карман куртки, а снятый с убитого Горы я засунул в ботинок. Иметь скрытое оружие весьма полезно, что испытано и подтверждено моей собственной шкурой.
После этого остался лишь один вопрос. Что делать со вторым пистолетом? Просто убрать его в рюкзак не хотелось, не практично, но и в руках таскать все время тоже не вариант.
Поломав голову, я все же нашел выход из положения. Внутренний карман куртки, оказался как раз по размерам, и пистолет влез туда без труда, только рукоять чуть-чуть выпирала, но так даже лучше, выхватывать удобнее.
Довольный своей находчивостью, я вернулся к Семе.
— Ну что, готов? — спросил я, освобождая его от оков.
Он кивнул, поднялся и замер, ожидая указаний.
— Бери лом, — велел я, секунду поколебавшись. Опасно, конечно, но мало ли, что там наверху бегает, уж лучше пусть он будет хоть чем-то вооружен.
Приказав Семе идти впереди, я пристроился у него за спиной, на безопасной дистанции. Правую руку я постоянно держал на рукояти «ТТ», пусть только попробует баловать, и дыра в затылке ему обеспечена.
Баловать он, впрочем, не пробовал. Даже наоборот, всем своим видом выражал абсолютную покорность. К примеру, лом держал опасливо, на вытянутых руках, словно это ядовитая змея, а не кусок железа. А когда мы подошли к двери, он вдруг стал изображать из себя лакея, услужливо распахнув ее передо мной.
Но больше всего меня раздражало то, что он постоянно оглядывался. Пройдет пару метров и обернется. Боится, что я застрелю его в спину? Хотел бы, давно бы уже пристрелил! Пришлось хорошенько на него прикрикнуть. Это подействовало. Мой пленник ускорил шаг и перестал все время оборачиваться.
И вот настал момент, которого я так долго ждал — лестница! После двух дней, проведенных в заточении, даже не верилось, что можно вот так запросто, безо всяких проблем взять и выйти наружу.
Я стал медленно подниматься, с опаской ожидая очередного подвоха судьбы: песка, завала или засады. И лишь когда над головой показалось голубое небо, я понял, что справился.
Я нашел выход!
Сердце застучало учащенно. Всего с десяток ступеней отделяло меня от долгожданной свободы. Мне послышались звуки проезжающих автомобилей, гомон проходящих мимо людей. Казалось, что сейчас я просто выйду на остановку, сяду в автобус и спокойно поеду домой. Однако вскоре перед глазами замаячили верхушки деревьев, и вся иллюзия привычного мира рухнула.
Сидя в метро, я отвык от солнечного света, поэтому, оказавшись наверху, на мгновение ослеп. Когда же глаза привыкли и я, наконец, смог смотреть нормально, моему взору предстала невероятная картина! В каких-то двадцати шагах от меня начинался густой, тропический лес, на фоне которого донельзя неуместно смотрелась тротуарная плитка и здоровенная красная буква «М» на металлическом столбе.
После увиденного на «Солнечной» я догадывался, что нечто подобное ждет меня наверху, но дух все равно захватило! Окружающее казалось мне совсем нереальным, словно какой-то шутник включил 3D-проектор с тропической заставкой. Однако никакого проектора поблизости не было, а шелест листвы и скрип покачивающихся на ветру деревьев говорили мне, что все это взаправду.
Я огляделся. Выход из метро представлял собой своего рода островок цивилизации. Круг с неровными краями, на котором сохранился тротуар, кусок дороги и груда кирпичей, явно отвалившихся от стены какого-то здания. Со всех сторон этот островок огораживала сплошная стена из кустов и деревьев.
— Что за чертовщина, — пробормотал я, разглядывая окружающий меня пейзаж. — Куда же это нас занесло?
Внезапно со стороны леса раздался визг, переросший в глухое уханье. Совсем близко! Послышался треск веток. Краем глаза я уловил движение справа и резко повернулся в ту сторону. Пистолет как по волшебству оказался у меня в руке.
— Мартышки, — спокойно пояснил Сема. — Нас почуяли вот и гомонят. Когда выходим всегда так.
Он стоял неподалеку, беспечно опираясь на лом.
— Нападают? — спросил я, напряженно вглядываясь в заросли.
— Не, ни разу не было! Чуют твари, что мы — реальные пацаны, вот и боятся!
Это он мне так польстить пытается что ли? Я покосился на него. Ну, точно! Рот до ушей, глаза блестят. Думает, что польстил и ждет моей реакции. А вот хрена ему, а не реакцию! Корешам своим пусть льстит, петушок!
— В каком направлении ушли люди? — спросил я, убирая пистолет обратно в кобуру.
— Туда, — Сема махнул рукой куда-то влево. — Там еще брешь между деревьями осталась, это они проломили.
Я пригляделся. Среди сплошной полосы непроходимых зарослей и вправду виднелось какое-то подобие узкого прохода. Прикинув направление, я понял, что тропа должна вести на окраину города. Интересно получается. Я-то был уверен, что они к центру пойдут.
— А магазин прямо вон там будет, — Сема указал перед собой. — Метров пятьдесят по прямой. — А нычка… — продолжил было он, но я его оборвал.
— Да засунь ты себе свою нычку в оное отверстие и хорошенько там покрути!
Он обиделся и отвернулся. Ну и фиг с ним. Думал лестью и бабками от своих грехов откупиться? Черта с два! Получит он у меня еще, и за действия, и за бездействия, сполна получит!
— Давай к магазину веди! Чего встал? — жестко осадил я его.
И мы пошли. Добравшись до джунглей, я велел Семе остановиться, а сам присел рядом с тем местом, где тротуарная плитка резко переходила в землю. Место перехода выглядело довольно странно. Слой земли был немного выше, из-за чего она осыпалась, частично скрыв место стыка. Я разгреб землю руками, обнажая край плитки и удивленно присвистнул.
— Вот те раз! — Край плитки был срезан, причем так ровно и аккуратно, что на ней не осталось ни сколов, ни трещин, ни обуглившихся краев. Ни один из известных мне способов резки на такое не способен.
— Чаво там? — задумавшись, я совершенно не заметил, как любопытный Сема подошел ко мне со спины. Он навис надо мной, поигрывая ломом как дубинкой, и с интересом рассматривал вырытую мной ямку.
— Чего-чего, давай заросли руби! — велел я, раздраженный скорее собственной беспечностью, нежели поведением пленника. Впрочем, никакой агрессии бандит не проявил. Пожав плечами, он принялся прокладывать дорогу.
Как Сема ни старался, но быстро прорубать дорогу у него все равно не получалось. Он размахивал ломом из стороны в сторону, пыхтя при этом как паровоз, но растительности были слишком много. Огромные листья папоротника плотно перегораживали нам путь, не давая сделать ни шагу.
Было жарко. Ни густая тень, ни близость вечера особо не спасали, так что пот лился с меня тремя ручьями. Температура стояла градусов под тридцать, наверное, хотя и не поручусь. Может мне просто так кажется, после прохлады метро.
— Ух и быстро же растут черти! — пожаловался Сема, сшибая очередной папоротник. — Тока вчера все высекал!
— Руби-руби, — велел я. — Мы уже почти пришли!
Откровенно говоря, я совсем не был в этом уверен. Заросли были настолько плотными, что окажись мы в шаге от намеченной цели, не узнали бы этого до конца. Так оно на самом деле и вышло. Джунгли кончились неожиданно резко. Еще секунду назад нас окружал лес, а в следующий момент мы оказались посреди улицы.
Перекресток. Под ногами гулко застучала асфальтированная дорога с привычными выбоинами, заплатками и затертой разметкой. Чуть правее находился пешеходный переход, полосы которого уводил куда-то в лес.
Островок, на который мы вышли, был заметно больше того, на котором находился вход в метро. В его центре располагалось небольшое одноэтажное здание с простой и банальной вывеской «Хлеб».
— Пришли! — радостно объявил Сема и пальцем указал на вывеску: — Вот тот самый магазин!
У обочины, напротив магазина был припаркован старый красный «жигуль» восьмой модели. Двери и багажник автомобиля были распахнуты настежь.
— Кто машину обыскивал? Гора? — спросил я, останавливаясь недалеко от машины.
— Гора, — подтвердил бандит. — Тока нифига там не было!
Оно и понятно. Кто же в машине ценности хранить будет? Особенно в стране, где живет такой вороватый народ.
Приказав Семе ждать, я стал осматривать автомобиль. Машина была не просто старой, а ветхой. Настоящая развалина! Кузов местами прогнил до дыр, а двери и капот покрывала вереница мелких жучков, явно свидетельствующих о коррозии под краской. Я слегка надавил на один такой жучок, и краска лопнула, обнажая ржавую труху.
В салоне царил настоящий кавардак! Бардачок распахнут и выпотрошен, а его содержимое разбросано по всему салону. Все, что открывалось, было открыть, а что не открывалось — вырвано с мясом. Хорошо постарались, нечего сказать!
На приборном щитке одиноко лежал брелок с ключами. Я взял его и стал вертеть в руках. Машина, наверное, продавщице той принадлежала, и что она только тут забыла посреди ночи? Я вставил ключ в зажигание, легкий поворот и приборная панель ожила, замигали лампочки, медленно поползла стрелка счетчика топлива, но остановилась, едва дотянув до первой отметки. Почти пусто.
Да уж, далеко не уедешь! Впрочем, куда тут ехать-то? Везде куда ни глянь сплошные деревья. Можно, конечно, прорубить дорогу к метро, деревья-то хлипкие совсем и кустов много, вот только смысл какой?
Нет, машина нам точно ни к чему. Туда, куда я собираюсь идти, проехать будет невозможно. Автомобиль без дороги — бесполезный кусок металлолома!
Вытащив ключ, я положил его обратно на приборный щиток. Выбрался наружу и обошел машину по кругу, захлопывая двери и багажник.
На сей раз Сема не стал подкрадываться ко мне, а ревностно исполнял приказ, терпеливо ожидая меня там, где я ему и велел. Глядя на то, как он застыл по стойке смирно, сложно было поверить, что передо мной бандит, а не солдат.
— Зачем закрывать? — спросил Сема, кивнув на автомобиль — Пусть бы и так…
Он криво ухмыльнулся, моментально утратив весь свой бравый облик. Передо мной вновь предстал обычный уличный гопник.
— А зачем ее так оставлять? — ответил я вопросам на вопрос.
— Нууу… — протянул он задумчиво, но не нашел ни одного довода и просто сказал. — А все равно ж на ней не уедешь, так с чего жалеть?
— С того, что вандализм плохая привычка, — поучительно разъяснил я.
— Ванда… че? — удивленно выпучил глаза Сема. Похоже, словарный запас у него весьма ограничен.
— Вещи говорю портить незачем! Никогда ведь не знаешь, что может пригодиться в будущем.
— Это когда?
— Когда-нибудь, — пожал я плечами. — Запас карман не тяготит!
Судя по озадаченному выражению лица, он никак не мог взять в толк, какую именно выгоду можно получить от старого автомобиля, который оказался в ловушке, огороженный со всех сторону непроходимыми, а уж тем более непроезжими лесами.
— Вот представь, что у тебя есть ненужная вещь, — зачем-то взялся я объяснять. — Точнее ненужная прямо сейчас. Представил?
Он кивнул, и я продолжил:
— Теперь предположим, ты эту вещь выкинул. Прошел месяц, и она тебе вдруг понадобилась. Что ты будешь делать?
Он промычал что-то невнятное и пожал плечами.
— Вот, а если бы ты ее не выкинул, а, скажем, положил куда-нибудь, то смог бы просто пойти и взять. Понял?
— Ааа, нычка! — хлопнул он себя по лбу. — В нычку ты ее сунешь!
— Ну, вроде того, — не стал я его разубеждать. Пусть хоть так, главное суть он уловил.
Поговорив еще пару минут о всевозможных нычках и схронах, я решил, что пора уже заняться делом.
— Хорош языком чесать, давай теперь внутрь заглянем, — изъявил я свое желание и направился к двери, однако Сема, к моему удивлению, с места не сдвинулся.
— И чего ждем? — повернулся я к нему. — Особое приглашение надо?
— Лучше туда не ходи, — как-то жалобно пролепетал он, стараясь не смотреть мне в глаза.
— Это почему еще? — нахмурился я.
— Внутри она осталась. Не схоронили…
— Кто остался? Продавщица?
— Она, — кивнул Сема. — Сутки уже лежит, не надо ходить!
— Наоборот, обязательно надо, — разозлился я. — Сходить и похоронить человека как положено!
Я решительно направился к двери. Понурив голову, Сема поплелся вслед за мной.
Уже у самого входа я остановился и на секунду заколебался. Мне вдруг стало как-то не по себе, неуютно. Вроде бы и привыкнуть уже пора, сам ведь человека убил и даже не одного, так откуда это странное чувство?
Переборов себя, я распахнул дверь и шагнул внутрь. Передо мной предстало небольшое темное помещение, на стенах которого размещались полки для хлебобулочных изделий. Внутри стоял стойкий запах крови и разложения. Да уж, на такой жаре трупу много времени не надо.
Однако трупа видно не было, зато весь пол и даже часть стен были измазаны кровью. Будто кто-то выпотрошил свою жертву, а затем волочил тело, словно тряпку, старательно размазывая кровь по всем углам.
Чем это Гора с Семой тут занимались интересно? Простого убийства им не хватило что ли? Надо значит и над телом поглумиться? Однако бросив взгляд на Сему, я понял, что открывшийся вид стал шоком и для него. Он уставился на пол вытаращенными от ужаса глазами и до крови закусил нижнюю губу.
— Это не мы, — просипел он, словно прочитав мои мысли. — Мы ее прямо тут, на полу бросили!
— Если не вы, то кто?
— Не знаю, — признался он и, понизив голос, добавил: — И знать не хочу.
Тут я его понимаю прекрасно. Мне и крысозавра хватило за глаза. Стоил лишь представить, кто мог учинить такое с телом, как по спине пробегали мурашки. Может мартышки эти? Вдруг они только живых бояться, а падалью не брезгуют?
Прямо напротив входа, за прилавком с кассовым аппаратом, находилась дверь. Она была распахнутая настежь и кровавый след вел именно туда.
За дверью скорее всего склад находится, а на складе может быть какая-нибудь еда. Проверить или просто уйти?
Размышляя об этом, я вдруг отчетливо услышал в тишине какой-то странный звук. Затаив дыхание, я прислушался. Хруст и чавканье. И доноситься он как раз из-за двери. Похоже тварь, разделавшая тело несчастной женщины, сидит сейчас на складе и жрет. И ведь не сухариками она так хрустит, человеческой плотью.
— Уйдем отсюда, — жалобно попросил Сема, пятясь к выходу. Лицо его посерело, а с прокушенной губы ручейком стекала кровь. Тоже услышал.
— И оставить этого хищника у себя в тылу? — запротестовал я.
— Еда у него есть, мы ему не нужны! — резонно возразил бандит, продолжая пятиться.
Тут он был прав, конечно. На сто процентов прав, или даже на сто двадцать! Что бы там ни было за этой дверью, сейчас оно занято пищей и, если мы по-тихому свалим, в погоню скорее всего не кинется. Но если я сейчас просто возьму да уйду, ничего не предприняв, то мне до конца жизни будет сниться этот окровавленный пол и страшные звуки, доносящиеся со склада. Нет, не стану я убегать, и точка!
Покрепче сжав рукоять пистолета, я направился к двери. Мартышка там или кто другой, сейчас я это узнаю!
— Не ходи, — умоляюще попросил Сема. — Я с тобой не пойду!
Я не ответил. Стараясь не поскользнуться на залитом кровью полу, я медленно двигался к страшной двери. А за моей спиной Сема, как заведенный, повторял: «Не пойду, не пойду, не пойду…».
Мне хотелось крикнуть ему: «Ну и не ходи, трус поганый. Вали к чертям, спасай свою шкуру!», но сдержался. Конспирация важнее, а поорать и потом можно будет.
Чем ближе к двери я подходил, тем сильнее и отчетливее становились звуки. Помимо чавканья я стал различать тяжелое дыхание и глухое рычание монстра. Мартышка? Определенно нет! Судя по издаваемым тварью звукам, дело мне придется иметь, по меньшей мере, с тигром!
Когда до двери оставалось всего несколько шагов, я невольно затаил дыхание, а преодолев их, не сразу заставил себя миновать проход. Постоял немного, набираясь смелости, затем выставил пистолет пред собой, переступил порог и включил фонарь.
От увиденного у меня волосы на голове зашевелились. Возле дальней стены, прямо в центре высвеченного фонарем круга сидел обнаженный человек. То есть вначале мне показалось, что это человек, но я быстро осознал свою ошибку. Это был он — монстр.
Сгорбленная фигура очень напоминала человеческую. Две руки, две ноги и голова. Ни хвоста, ни крыльев, ни рогов. Однако кожа, или скорее шкура, имели ядовито-зеленый оттенок, который разбавляли мелкие черные пятнышки, идущие по всему телу. Руки и ноги твари были непропорционально длинными, тощими, а вот ладони выглядели вполне по-человечески, только пальцы неимоверно длинные и заканчиваются не безобидными ногтями, а острыми на вид когтями.
Монстр сидел ко мне спиной и был целиком поглощен своим мерзким делом. Объектом его внимания была груда красного мяса, костей и чего-то еще, кажется, внутренних органов. Ни яркий свет, ни мое дыхание не отвлекли его. Монстр жрал, и сейчас этот процесс был для него важнее всего на свете.
Скованный шоком я стоял, с ужасом наблюдая за происходящим. Вот костлявая рука потянулась вперед, длинные пальцы играючи пробежались по мясу, словно по клавишам фортепиано. Остановившись, ладонь на секунду исчезла в куче, а когда появилась вновь, пальцы сжимали внушительный кусок мяса. Придирчиво обнюхав его, монстр запрокинула голову, и отправила себе в рот. Раздалось довольное рычание, от которого у меня чуть не подкосились ноги. Могу поклясться, что монстр получал от еды наслаждение, смакуя каждый кусок, как деликатес.
«Живоглот», — почему-то пронеслось у меня в голове. — «Это живоглот!».
Завороженный зрелищем, я не заметил, как сзади ко мне подошел Сема. Умеет же подкрадываться! Заглянув через мое плечо, он заорал так, словно это его там сейчас жрут. Этот вопль, полный первобытного ужаса, подействовал на меня как пощечина и вывел, наконец, из оцепенения.
Я выстрелил, не дожидаясь реакции твари и тут же понял, что сглупил. Наблюдая за живоглотом, я неосознанно опустил пистолет вниз, так что нацелен он сейчас был не в монстра, а прямо в пол. Мощная остроносая пуля легко пробила напольную плитку, образуя в ней аккуратную маленькую дырочку и застряла где-то в бетонном основании.
Только патрон зря потратил, хорошо хоть ногу себе не прострелил, герой-первооткрыватель, блин! Дали же дельный совет — делать отсюда ноги, так нет, на геройство меня понимаешь, потянуло, на подвиги! Оставалось надеться, что увлеченный трапезой монстр не обратит на нас внимание.
— Кушай, кушай, не отвлекайся! — шепотом заклинал я тварь, медленно отступая назад. Однако вопль Семы и мой выстрел все-же привлекли внимание живоглота. Его голова медленно повернулась, и на нас уставились два огромных желтых глаза. Челюсти монстра мерно двигались, не переставая пережевывать пищу, а в глазах читалась смесь раздражения и упрека. Этот взгляд словно спрашивала: «Да как у вас наглости хватило меня от такой вкуснятины по пустякам отрывать?».
Но затем настроение монстра резко изменилось. Движения челюсти прекратилось, а ноздри, напротив раздулись, словно меха в кузне. Взгляд монстра стал цепким и сосредоточенным, пасть приоткрылась в диком оскале, демонстрируя большие треугольные зубы.
Продолжая пятиться, я уперся во что-то мягкое и теплое. Сема. Надо же, а я-то думал он уже давно удрал и несется сейчас где-нибудь в чаще. Ан нет, ошибся. Вот он. Стоит как дурак, с дрожащими руками и выпученными глазами. Кровь из прокушенной губы продолжала капать, стекая по подбородку прямо ему на грудь.
Точно, кровь! Так вот почему монстр так оживился — почуял свежую добычу! А может и нет. Тут ведь насквозь все кровью пропахло, куда уж там. Правда, судить я могу лишь по меркам своего собственного, человеческого носа. А вот как обстоят дела с обонянием у этого мутанта-переростка, оставалось лишь догадываться. Может и различает он как-нибудь свежую и несвежую кровь.
Гурман хренов!
А живоглот, тем временем, поднялся на ноги и распрямился, едва не задевая головой потолок. Рост в нем было метра два с половиной, если не больше. Медленно, в развалку, монстр двинулся прямо на нас.
Вытолкав застывшего Сему со склада, я пинками погнал его к выходу. Стрелять с расстояния в несколько метров было игрой в русскую рулетку. Любой хищник, если он ранен, приходит в ярость и атакует с удвоенной силой. Так что, убить монстра следовало с первого выстрела, иначе вторым пришлось бы стрелять себе в голову.
Пересекая помещение, я чуть не свалился, поскользнувшись в луже крови. Но обошлось. Только лодыжку подвернул, и теперь она отдавала болью при каждом шаге. Впрочем, боль была не особо сильной, терпимой, да и адреналин делал свое дело, придавая мне сил.
Оказавшись на улице, мы с Семой, не сговариваясь, рванули к чаще. Если доберемся до деревьев, то можно будет устроить засаду и попытаться подстрелить монстра. А если не получится убить, то пусть он потом, раненный, еще побегает за нами!
К сожалению, сбыться этому плану, было не суждено. Пробежав всего несколько шагов, я зацепился носком о край плохо подогнанной плитки и растянулся на тротуаре. Не знаю, исчерпал я свой лимит везения, или мой ангел-хранитель просто не вовремя отошел покурить, но как бы там ни было, случилось это очень не вовремя.
Грохнулся я крайне неудачно — на локти. От боли у меня потемнело в глазах, а руки потеряли чувствительность, превратившись в пару вялых тряпок. Пистолет вылетел из ослабевших пальцев и, к моему величайшему ужасу, укатился прямо под днище машины. Теперь, чтобы его достать, мне потребуется не меньше двух минут. Две минуты! У меня их просто нет. А ведь сначала еще надо подняться…
Подняться я тоже не успел. Едва встал на четвереньки, как меня накрыла тень. Сердце екнуло, я прямо физически почувствовал присутствие монстра. Обернулся. Живоглот возвышался надо мной, огромный, как скала. Его ноздри раздувались, но взгляд был устремлен не на меня, а в спину драпающего изо всех сил Семы.
Живоглот взглянул на меня сверху вниз, словно раздумывая, стоит ли гоняться за вкусно пахнущим мясом или ограничится тем, что лежит прямо под ногами. Слава богу, выбор был сделан не в мою пользу. Не обращая на меня больше ни малейшего внимания, монстр устремился за Семой.
Сделав несколько шагов, он присел, выгнул спину дугой и прыгнул метров на пять. Затем повторил маневр, сократив дистанцию до своей жертвы почти вдвое. Да уж, такими темпами он поймает Сему в два счета! А когда поймает…
Додумывать эту мысль я не стал. Одним рывком поднялся на ноги, запустил руку под куртку и нащупал там теплую рукоятку «Макарова». Чувствительность еще не до конца вернулась к пальцам, поэтому пистолет пришлось сжимать обеими руками. Я аккуратно навел дуло в спину застывшего перед прыжком живоглота и выстрелил.
Пуля попала монстру прямо в центр спины. Туда, где у человека расположен позвоночник. От такого попадания человек моментально свалился бы парализованным, но, к сожалению, сейчас передо мной был не человек. Удар пули лишь толкнул живоглота, заставив его сделать шаг вперед. Монстр обернулся, уставившись на меня полным злобы взглядом. Похоже, он не могла поверить, что какая-то козявка осмелилась на столь дерзкий поступок.
Однако дерзость требует кары. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, живоглот разинул свою пасть и воздух сотряс душераздирающей рев. Монстр направился ко мне. Я выстрелил второй раз, и попал в живот, заставляя создание остановиться. И все.
Прыжок, и монстр приблизился ко мне. Еще пара таких прыжков и мне каюк, однозначно. Я даже стрелять не стал. Зачем зря патроны изводить? Все равно из «ПМ» его не убьешь. Вот из «ТТ» шанс был, а гладкая, круглая пуля «Макарова» просто отталкивает эту тварюгу, не оставляет на толстой шкуре даже царапины.
Есть правда один маленький шанс. Если я подпущу живоглота вплотную, то можно попытаться оглушить его выстрелами в голову, как я сделал это в тоннеле, во время сражения с крысозавром. Если все получится, то у меня появится шанс сбежать или добраться до «ТТ».
Однако делать этого не потребовалось, а спасение пришло ко мне оттуда, откуда я его никак не ждал. Сема, бешено выкрикивая что-то на жаргоне вперемешку с матом, размахнулся и со всей дури швырнул в монстра тяжелый лом. Пролетев несколько метров, тот с глухим звуком врезался живоглоту в голову.
Наши выходки, похоже, окончательно привели монстра в бешенство. Я вновь был забыт, а Сема стал объектом его внимания. Бандит же ждать монстра не стал, и улепетывал что есть духу к спасительному лесу. На ходу он выкрикивал какую-то чушь про нычку. Вот далась ему эта нычка в такой момент!
И тут меня озарило. Да он же гений! В два прыжка я оказался у пассажирской двери машины, распахнул ее и скользнул в салон. Перебравшись на место водителя, я вставил ключ в зажигание и провернул его, одновременно выжимая педаль газа до упора. Двигатель взревел, и стрелка оборотов разом подскочила до максимума.
Мне очень повезло, что в автошколе я учился именно на такой машине. Восьмерка машина непростая, есть у нее один неприятный момент, о котором знает далеко не каждый. Первая передача включается почти так же, как и задняя. Разница незначительна, чуть переборщить и врубишь заднюю передачу. Но я знал, поэтому уверенно выжал сцепление и четко включил первую передачу.
Тронулся я не так круто, как хотелось бы, сказалось отсутствие практики. Не рассчитав соотношение оборотов и сцепления, я добился того, что машина дернулась вперед, чихнула и чуть не заглохла, но поддав газу, мне удалось выровнять работу двигателя. Бодро рыча, машина стала набирать скорость.
Границы островка я достиг за пару секунд. Лихо завернув руль влево, я послал машину в разворот и почти вписался, лишь слегка зацепив бампером кустарник на границе леса.
Развернувшись, я остановился и встретился взглядом с монстром. Тот стоял, и в недоумен таращился на автомобиль, словно решая убегать ему или атаковать. Затем словно демонстрируя свое превосходство, раскинул руки в стороны и зарычал низко и грозно.
На бой что ли вызывает? Ха! Ну, вызов мы принимаем! В ответ на рык живоглота я вдавил педаль газа в пол, заставляя двигатель взреветь. Машина рванула веред, вжимая меня в сидение. Крепко вцепившись в руль, я нацелился на своего врага.
Собью нафиг!
Наращивая обороты, автомобиль несся вперед, а живоглот все стоял и выжидал. Подскочив на бордюре, я потерял немного скорости и к тому же явно повредил глушитель. Под днищем заскрежетало, а шум мотора стал просто оглушительным. Тем не менее, на ходовых качествах это не сказалось, а остальное сейчас не важно.
Монстр, до сели стоявший без движений, явно смекнул, что этот большой и дико ревущий орешек ему не по зубам. Развернувшись на месте, он быстро понесся к лесу. Опередив меня всего на несколько секунд, он влетел в кусты папоротника и исчез.
Затормозить, как положено, возможности уже не представлялось, и мне ничего не оставалось кроме как рвануть руль влево и одновременно ударить по тормозам. Машину занесло. Сметая папоротник и скользя по траве, она на полной скорости влетела в заросли.
Удар пришелся о правый борт. Брызнуло стекло, со скрежетом прогнулся металл, а меня чуть не вырвало из сидения. Благо ремень безопасности удержал. И когда это я его пристегнуть успел? Да уж, привычка — страшная сила!
Двигатель заглох. Я отстегнулся, распахнул дверь и буквально выпал на руки подоспевшего Семы.
— Ты как? — участливо спросил он.
— Живой! — вяло отозвался я. — А этот где? Ушел?
— Не ушел, а убежал, — радостно засмеялся бандит. — Тока пятки засверкали!
Я тоже посмеялся, но без особого энтузиазма. Ибо не факт, что смывшийся живоглот не подстерегает нас где-нибудь неподалеку. Так что расслабляться, пока не стоит.
— Пошли отсюда, — предложил я Семе.
Он согласно кивнул.
— Только пистолет сначала найду, — спохватился я, — и фонарь куда-то делся…
Пистолет нашелся быстро, на том самом месте, где недавно стояла машина. А вот фонарь бесследно исчез. Честно говоря, я даже не помню, когда именно его выронил. То ли при падении, то ли еще раньше.
Перед уходом, я нашел в себе силы зайти в магазин и плотно закрыть дверь на склад. Вот и все похороны, хотя и хоронить там уже особо нечего.
Возвращаясь к метро, мы двигались медленно и осторожно. Оглядывались на каждом шагу и замирали при любом шорохе. Однако все мои опасения оказались напрасны. В лесу нас никто не поджидал, из-за кустов не бросился и головы не откусил.
Всю дорогу Сема похлопывал себя по карману в поисках сигарет. Затем вспоминал, что они лежат у меня в рюкзаке и из его груди вырывался мучительный вздох. Я старательно делал вид, что не замечаю его страданий. Курение — зло! Мало того, что вредит здоровью, так ведь дым еще и демаскирует позицию, по сильному запаху нас любая тварь за километр учует. Так что придется ему обходиться без курева. Пусть отвыкает!
Когда мы вышли на островок с метро, солнце уже скрылось за деревьями, и свет постепенно угасал, делая окружающий лес темным и мрачным. Я достал мобильник и с надеждой глянул на дисплей. Сети по-прежнему не было. Сколько ни тянул я телефон к небу, а значок сигнала так и остался пустым.
Перед тем, как спуститься, Сема уговорил меня собрать немного дров.
— Костерчик заделаем, чай забабахаем! — подмигнул он мне. — С сухарями самое-то будет!
Собрав охапку относительно сухих веток, я торжественно вручил ее Семе и уже направился к метро, но тут увидел то, что заставило меня остолбенеть. Над лесом медленно поднималась диск луны, и он был настолько огромен, что заполнял собой не менее четверти неба.
Нет, это вовсе не луна! Во всяком случае, не та луна, которую я привык видеть по ночам, а совсем другая, чужая и незнакомая, как и весь мир вокруг. И вновь в голове у меня зазвучал вопрос «Куда мы попали?».
— Идем уже, темнеет! — Сема стоял на лестнице, переминаясь с ноги на ногу.
Когда мы стали спускаться по эскалатору, я почувствовал облегчение. Напряжение, которое не покидало меня после встречи с живоглотом схлынуло, но взамен пришли усталость и голод.
Сложив ветки у самого эскалатора. Получив от меня спички, Сема оперативно развел костер и принялся готовиться к чаепитию. Воду он налил в большой металлический чайник, после чего ловко закрепил его надо костром. Из поезда он принес жестяную банку с заваркой и пару кружек. Когда вода закипела, Сема разлил ее по кружкам и сыпанул в каждую из них заварки. Щедро так сыпанул, не скупясь.
Выждав несколько минут, я отхлебнул немного из своей кружки. Чай получился крепким и обжигающе горячим. Есть хотелось сильно и ждать, пока чай остынет, не было сил. Я вскрыл пачку сухариков, достал один, обмакнул в кипяток и отправил в рот. Вкусно!
Когда моя пачка опустела, я впервые за последние несколько дней почувствовал себя по-настоящему сытым. Долили кипятка в полупустую кружку, и поставил ее рядом, пусть стынет.
— Что это за сволочь наверху была? — повернулся я к Семе, который заканчивал опустошать вторую пачку сухарей.
— А я почем знаю? — удивился тот, комкая в руках упаковку.
Пластиковый комок полетел в огонь и стал быстро плавиться.
— На обезьяну похожа, а ты вроде про мартышек говорил, — я повторил трюк Семы, отправив упаковку в огонь. — Может мартышка и есть?
Сема задумчиво отхлебнул чаю.
— Не, это не то, — уверенно покачал он головой. — На тех, что мы с Горой видали, совсем непохожа!
Потом мы молча пили чай и смотрели в огонь. Когда кипяток в чайнике закончился, а от костра остались только угли, мы, не сговариваясь, побрели к поезду.
Тело убитого Горы так и лежало рядом с последним вагоном. По правде говоря, я уже успел про него забыть и думать не думал, что с ним делать. Возиться с ним было неохота, но ночевать рядом с трупом тоже не хотелось. Но куда его тогда девать?
Первое, что пришло мне в голову, это столкнуть труп на рельсы позади поезда, но аромат разлагаемого тела будет доставлять массу неудобств, да и ребят напугает, когда они завтра подтянутся. Так что, отбросив лень, я велел Семе взять мертвеца за руки, а сам подхватил за ноги. Вместе мы потащили его в подсобку, там все равно и так уже дышать невозможно.
Тело отправилось прямо на ряд кучек. Моральная сторона таких похорон меня ничуть не смущала. Как жил человек — такие ему и похороны! Сему участь мертвого товарища тоже не особо шокировала. Когда мы шли обратно он вовсю зевал, а оказавшись в вагоне, тут же завалился спать.
Меня тоже клонило ко сну, притом настолько сильно, что я даже Сему пристегивать не стал. Упал на свободное сидение и моментально вырубился.
Я был в лесу. В том самом тропическом лесу, который раскинулся на поверхности, а вокруг царил полумрак. Ночь. На безоблачном небе сверкали мириады звезд, а огромный диск луны величественно парил над головой.
Я огляделся. Лес, лес, кругом лес. Лишь за спиной небольшая поляна, а на ней… Маша. Ее тело окутывало призрачное сияние, а раздувающиеся на ветру волосы в лунном свете приобрели серебристый оттенок. Это зрелище было настолько прекрасно, что мое сердце на мгновение остановилось.
Маша стояла, наклонив голову на бок, сцепив руки за спиной. Она смотрела на меня пристально, словно ожидая чего-то. Я побежал, стараясь не отрывать от нее взгляда. Мне казалось, что если я хоть на миг потерю ее из виду, то она исчезнет, растворится в этом лунном свете. Я бежал и бежал до тех пор, пока не выбился из сил, а затем упал на колени, по-прежнему не отводя глаз.
Дыхание сбилось, а сердце вырывалось из груди. Я, наверное, пробежал целый километр, однако Маша стояла все так же далеко. Меня захлестнуло чувство отчаяния и беспомощности. Маша была близко, но все равно не мог быть рядом с ней.
— Почему? — прокричал я призрачному силуэту. — Почему ты не идешь ко мне?
— Ты слишком далеко! — ответила она.
— Где ты?
— Там, куда ты идешь.
— Ты будешь ждать меня?
— Возможно…
Сказав это, она развернулась и грациозно пошла прочь. Тьма начала сгущаться, размывая очертания ее фигуры. Я продолжал смотреть, пока ее силуэт окончательно не слился с темнотой.
— Будь все проклято! — прорычал я и со злостью впечатал кулак в землю. — Будь все проклято!
Проснулся я рано, но голова была свежей, а тело отдохнувшим. Я был полон сил, и лишь мрачные мысли портили настроение. Чертов сон никак не выходил из головы. Какой он уже по счету? Третий, четвертый? Родители, Маша. Они словно намекали, что я должен идти. Но куда и зачем? Что вообще означают эти сны?
Вообще-то я человек совсем не суеверный. Не верю ни в вещие сны, ни в гадалок с шаманами, ни в прочее колдунство. Развод для лохов! Однако, творящаяся вокруг чертовщина и эти странные сны дали трещину в плотине моего рационализма. А вдруг?
Сема беспечно дрых неподалеку, сопя и храпя во сне. Ему-то пофиг все, кошмары да суеверные мысли не мучают. Появилось жуткое желание пнуть бандита в бок, но я тут же устыдился этого порыва. Он ведь, по сути, ничего плохого мне не сделал. Даже наоборот, жизнь спас. Правда вначале бросил помирать, после чего я спас жизнь ему и, лишь, потом он спас меня. Тьфу! Запутанно как-то получилось.
И все же, узнав Сему получше, он показался мне довольно неплохим человеком. Испорченным, правда, но неплохим. Ну а испорченность дело поправимое, будем перевоспитывать!
Будить его я все-же не стал. Поднялся, тихо вышел из вагона и направился к эскалатору. Может оно и глупо подниматься наверх в одиночку, но после нескольких дней, проведенных в подземелье, непреодолимо тянуло на свежий воздух.
Снаружи было по-утреннему свежо и на удивление холодно. На листьях папоротника белыми пятнами выступала изморозь, а среди деревьев витал легкий туман. При дыхании изо рта вырывался пар. Я поежился и пожалел, что не надел куртку.
Вдоволь надышавшись и промерзнув до костей, я прошел вдоль деревьев, собирая в охапку ветки для костра. Дрова за несколько часов должны подсохнуть, а потом и чай можно будет сообразить. С бубликами. Ну, Сема, ну Шайтан! Подсадил меня на этот травяной наркотик…
Вернувшись на станцию, я застал удивительную картину. Посреди платформы, в слабом свете аварийного освещения, стоял Сема. Руки он держал в положении «хенде хох», то бишь задрал вверх, а напротив него с пистолетом в руке и каменным лицом замер Дед. Зрелище было на редкость живописное, хоть картину пиши!
— Немецкий офицер расстреливает партизана, — прокомментировал я, подходя поближе.
— Пока еще не расстреливает, но уже очень близок к этому, — мрачно ответил старик и осведомился: — Ты почему на связь не выходил?
— Батарея села, — соврал я, не моргнув и глазом. Мысленно же я обозвал себя самыми последними словами. Мало того, что на связь забыл выйти, так еще и рацию отключил. Вот тебе и экономия! Даже представить сложно, как они там все изволновались. Похоронили меня уже, небось…
— Ясно, — холодно ответил Дед. — Мы-то тебя уже считай, похоронили. А ты жив, здоров значит!
Мне показалось, или последние слова он произнес с упреком? Вроде как «лучше бы ты и вправду помер, а то выходит зря мы волновались». Обидно, между прочим! Отвечать на этот выпад я не стал. Просто пожал плечами.
— А этот почему не пристегнут? В наручниках тоже батарейка села? — Дед хмуро посмотрел на Сему, отчего тот боязливо сжался.
— Заслужил доверие, — ответил я, пропуская колкость Деда мимо ушей. — Спас мне жизнь.
— Правда, что ли? — вскинул брови Дед.
Я кивнул.
— Значит, теперь он полноправный член группы?
— Вроде того. Для меня во всяком случае.
Дед оценивающе осмотрел бандита с ног до головы, словно решая, стоит ли такого в команду брать. А тот стоял ни жив ни мертв, с лицом бледнее простыни. Наша непринужденная беседа совсем не казалась ему забавной.
С секунду поколебавшись, Дед опустил оружие, а лицо его расплылось в широчайшей улыбке. Он с силой хлопнул Сему по плечу и представился:
— Меня Александром звать, или просто Дедом, как удобнее!
— Семен, — сипло отозвался наш новый компаньон. — Можно просто Сема.
— Ну, Сема так Сема! Будем знакомы! Да ты руки-то уже опусти, Сема!
Тот послушно опустил руки, продолжая опасливо коситься на Деда. Судя по всему, он еще не до конца поверил в свое спасение. Чтобы окончательно развеять его подозрения, я встал между ними и обратился к Деду:
— Остальные где?
— Игнат осматривается… — ответил Дед, убирая пистолет за пояс. Он хотел добавить что-то еще, но не успел. Со стороны подсобки раздался испуганный вскрик, и мы все разом повернулись в ту сторону.
— В подсобку полез? — спросил я с сочувствием.
— Ну да, в подсобку, — удивился вопросу Дед. — А что?
— Зря…
— Это почему? — еще больше удивился старик.
— Пахнет там плохо, — ответил я, решив не вдаваться в подробности.
В этот момент из подсобки выскочил Игнат и рванул к нам со скоростью олимпийского чемпиона. Добежав, он остановился и попытался что-то сказать, но сквозь тяжелое дыхание вырывались только хрипы. Его лицо выражало одновременно ужас и отвращение.
— Тру… тру… труп там! — выдавил он и лишь после этого заметил меня. — О, Антон! Живой! А мы тебя уже похоронить успели!
Сговорились они что ли? Хоронят меня, понимаешь! Вместо ответа я сунул ему охапку дров.
— Ты канистру с водой принес?
— Принес.
— Ну, так иди костер разведи. — Я махнул рукой в сторону эскалатора, где виднелась кучка углей, оставшихся от вчерашнего чаепития. — Чаю сварим и выпьем за мое воскрешение!
— Да, выпить бы надо! — оживился он, явно подразумевая нечто более горячительное, нежели чай.
— А где Доктор с девочками?
— Отдыхают, — Дед махнул рукой в сторону поезда. — Из сил совсем выбились. Константин в особенности. У него же ребра треснуты, девочки его, читай на руках тащили. Мы сюда полночи шли, а он тут чай глушит!
— Ну, извиняйте! — развел я руками и, не удержавшись, добавил: — В следующий раз обязательно помру, чтобы вас не разочаровывать!
Тут Дед смутился. Пожал плечами и направился к вагонам. Мы с Семой последовали вслед за ним. Доктор действительно выглядел изможденно. Он лежал на сидении, положив под голову смотанную в рулон куртку и на наше появление отреагировал довольно вяло. Лишь приподнял в приветствии руку, которая тут же безвольно упала обратно.
Обе девушки тоже разместились тут. Саша бодро помахала мне рукой и сказала «привет», слегка при этом добродушно улыбнувшись, а Вера лишь фыркнула, скользнув по мне взглядом и тут же отвернулась.
— Здравствуйте, господа-марафонцы! — бодро поприветствовал я их. — Поздравляю с успешным вступлением в олимпийскую сборную по бегу через тоннель!
На шутку никто не отреагировал. Из чего можно было сделать вывод: либо они так устали, что не поняли ее смысл, либо пошутил я на редкость тупо. Мне почему-то кажется, что второй вариант ближе к истине.
Канистра с водой стояла прямо у входа. Хорошо, что Игнат не поленился принести ее с собой, а то у Семена с водой оказалось реально туго. Вчера, считай, весь запас с ним выдули. Я наполнил чайник до самых краев и понес его Игнату. Дед с Семой стали в вагоне готовить место для будущего чаепития.
Игнат не подвел, и когда я подошел к нему костер уже горел вовсю! Как он умудрился так ловко разжечь сырые ветки, оставалось только гадать. Дыма было много, но и тяга тут отменная, так что весь дым уходил вверх, не доставляя нам ни малейшего дискомфорта.
Подвесив чайник над огнем, мы уселись рядом и стали ждать, пока он закипит. Чтобы скоротать время, я попросил Игната подробно рассказать о том, что случилось после моего ухода.
— Да ничего особенного, — ответил он. — Вначале все от рации не отлипали, но потом стали по очереди сидеть, а остальные своими делами занимались. Доктор девочкам нашим все лекции какие-то читал, а они его вместо радио слушали. Дед спал почти весь день, ну а я по станциям побродил малость. — Тут Игнат щелкнул себя пальцем по шее, заговорщицки мне при этом подмигнув и продолжил: — А потом ты на связь перестал выходить, и все забеспокоились. Решили, если ты к вечеру не объявишься — пойдем тебя выручать. Вот и пошли. Монстра того, убитого видели. Страшный, аж жуть! Как ты его ушатал-то в одиночку? Так, о чем это я? Ах да, пришли мы, значит, к самому утру. Заходим осторожно на станцию, а тут тишина. Идем вдоль состава, а у одного из вагонов кровищи немеряно! Тут мы уже думали все, хана тебе! Сожрала тварюга какая или банда порешала. Ну, идем мы значит дальше и тут видим бандита этого, ну как его там, Семена! Видим мы, что Семен спит, а наручниками не пристегнут, а рядом с ним куртка твоя с рюкзаком лежат. Тут Дед психанул. Схватил Семена за шкирку и на пол скинул, а потом вытащил из вагона и давай пытать, где ты и что он с тобой сделал. Семен там что-то про подсобку лепетал, вот я и решил проверить, а Дед караулить остался. Ну, дальше ты и так уже знаешь.
Рассказывал Игнат криво, но общую суть я все же уловил. Сему же мне стало откровенно жаль. Бедняга! Вчера я чуть его не застрелил, затем он получил заряд незабываемых впечатлений от встречи с живоглотом, и когда ему казалось, что жизнь наконец-то вне опасности и можно спокойно поспать, его будят, бьют и заставляют признаваться в том, чего он не совершал.
Чайник засвистел, и мы понесли его к столу. А стол уже был накрыт и сервирован. Когда говорят о чаепитии, мне всегда представляется небольшой круглый столик, покрытый белоснежной скатертью. А на столике стоит вазочка с варением и небольшие фарфоровые чашечки.
Надо ли говорить, что ничего подобного я не увидел? Роль столика играли сдвинутые ящики, и они же были скатертью. Чашек тоже не нашлось, вместо них были две железные кружки и несколько выпотрошенных консервных банок. Варенье, правда, было, хоть и не в вазочке, а прямо в банке, но жаловаться на сервис никто не стал. Не до жиру!
Когда кружки были наполнены и чай немного настоялся, все оживились. Зашуршали упаковки, захрустели сухарики. Девушки придвинули к себе банку с вареньем и с пугающей быстротой начали ее опустошать. Мне оставалось только подивиться такой прыти, а вот Сема явно был разочарован. Его лицо мрачнело по мере уменьшения варенья в банке, и когда ложки заскребли по дну, он чуть ли не плакал.
Сжалившись, я отдал ему свой несчастный сникерс, до которого он вчера так и не успел добраться. Пусть ест. Заслужил.
Когда первый голод был утолен, все разом набросились на меня с расспросами. Повествуя о наших похождениях, я не скупился на детали и умолчал лишь об участи несчастной продавщицы, дабы не портить аппетит. Периодически я предоставлял слово Семе, а сам использовал эти короткие паузы, чтобы набить рот едой.
Постепенно поток вопросов угас, и разговор перешел в обычную болтовню о пустяках. Дед травил бородатые анекдоты, а мы смеялись, даже если было не смешно, радовались, непонятно чему. Хотя, почему непонятно? Очень даже понято! Мы праздновали, что воссоединились, праздновали, что наконец-то вырвались из плена метро, праздновали, что живы.
После второй кружки разговор постепенно увял. Девушки зевали, а Семен так и вовсе уже похрапывал. Нет, а пофигист он все же знатный! Вроде нервы должны играть, все же сидит рядом с Дедом, который недавно грозился его убить, так нет, он преспокойно себе спит!
После чаепития, Доктор, Саша с Верой, и Семен отправились спать. Дождавшись, пока они уснут, я предложил остальным подняться наверх, но Дед заартачился.
— Небезопасно, — пояснил он, кивая на мирно спящего Сему. — Кто-то должен тут остаться.
Я отмахнулся.
— Успокойся уже. Он спит и вообще никому вредить не станет. К тому же, мы ведь ненадолго совсем!
Дед пристально посмотрел мне в глаза.
— Ты ему доверяешь? В смысле, полностью?
Я кивнул. Не знаю почему, но я действительно доверял Семе. Чувствовал, что он не предаст.
— Ну, ладно, — вздохнул Дед. — Пошли.
Старик первым двинулся к эскалатору, а мы с Игнатом пристроились за ним. Поднялись мы довольно быстро, и я с усмешкой стал наблюдать за реакцией своих друзей. Как они рты-то разинули! Как по сторонам таращатся! Первоклашки в зоопарке! А когда в лесу загалдели мартышки, я и вовсе расхохотался, наблюдая за побледневшим Игнатом и схватившимся за пистолет Дедом.
— Они на людей не бросаются, — успокоил я их с видом знатока. — Травоядные!
— Уверен? — спросил Дед, недоверчиво окинув взглядом кроны деревьев.
— Уверен, уверен! — заверил я его. — Утром у них была масса шансов меня сцапать.
— Ладно, будем иметь в виду, — согласился он, но пистолет из рук не выпустил.
Ишь, недоверчивый какой, хоть и повидал меньше моего, а боится куда больше! Впрочем, неизвестность всегда пугает сильнее реальной опасности. Поначалу я ведь тоже себя так вел, боялся каждого куста, а потом ничего, привык.
— Странно все это, — щурясь от солнца, пробормотал Дед. — Жили, считай на севере, а тут это! Откуда?
— Так мы, это, в прошлое попали, юрский период! — заявил Игнат и авторитетно прибавил: — Я вот недавно книжку прочитал, так люди там после взрыва бомбы тоже в другое время попали.
— Ты что совсем? — Дед постучал себе по лбу. — Это тебе не писулька с киношками, это жизнь! В жизни такого не бывает!
— Ну, мало ли что, — надулся Игнат. — Может и вправду бомбой жахнуло и нас забросило в прошлое!
— Тогда почему вокруг, — Дед постучал ногой по плитке. — Нет ни следа разрушения?
— Да откуда же мне знать? — развел руками Игнат. — Я ж просто предположил, а диситацию защищать не брался!
— Диссертацию, — машинально поправил я, но мои слова остались незамеченными.
— Лучше тогда и не предполагай тогда ничего, фантазер! — фыркнул Дед. — Раз подтвердить свои домыслы фактами не можешь.
— Ага! А монстров ты как объяснишь тогда? Динозавры же!
— Динозавры побольше были! — вновь фыркнул Дед. — А то мутанты какие-то!
— Это не юрский период, — ляпнул я зачем-то. — Это другой мир.
— С чего ты это взял? — Дед буквально распял меня своим пристальным взглядом.
— Те твари, которых уже я видел, на Земле никогда не водились.
— Да неужели? — с сарказмом спросил старик, явно собираясь исполнять роль критика до конца.
— Ну, да, я в детстве малость увлекался динозаврами, — признался я. — Журналы читал, книги, передачи разные смотрел. Не динозавры это.
Дед снова фыркнул, да покачал головой, всем своим видом показывая свое отношение к такого рода доказательствам. Возмущенный недоверием, я хотел было рассказать ему о луне, но решил с этим повременить. Пусть лучше сам все увидит, ночью, а на словах ему все равно ничего не докажешь.
Истолковав мое молчание как знак капитуляции, старик хлопнул в ладоши и победно произнес:
— Если сложить все, что мы знаем о случившемся то, получается, что не знаем мы ничего!
Возразить на это было трудно, по той простой причине, что он был абсолютно прав. Сейчас у нас слишком мало данных. Чтобы строить какие-нибудь догадки, нужно сначала получить больше информации, а стоя тут и рассуждая, мы ее точно не получим.
Эх, были бы среди нас ученые, они, наверное, сказали бы что-нибудь умное или даже дельное. Но нам, простым смертным, остается лишь гадать. Впрочем, столь ли важно, как и куда нас судьба занесла? По-моему, гораздо важнее, что нам делать дальше! Этой мыслью я поделился с остальными.
— Все верно, — согласился со мной Игнат. — А куда ты говоришь люди из метро ушли?
— Туда, — безошибочно указал я направление.
— Уверен?
— На все сто. Ну, если Сема ничего не напутал.
— Или не наврал, — пробормотал Дед.
— А зачем ему врать-то? — не понял я.
— Так может он и не один тут, может у них там целая банда засела. Вот он нас к ним в лапы и ведет. Допросить бы его надо хорошенько…
— Допросил ты уже, — махнул я рукой. — Он после твоего допроса лет на десять постарел. Аж виски поседели!
— Войны без жертв не бывает! — безжалостно заявил Дед.
— И с кем у нас война?
— А вокруг чего? — Дед обвел рукой окружающий нас лес.
— Джунгли.
— А в джунглях в этих чего?
Я пожал плечами, показывая, что вопрос не по адресу.
— Монстры там! — сообразил Игнат.
— Вот именно, монстры! — поддержал его Дед. — И монстры бывают разные, не только те, что с клыками да зубами, есть и такие, что из куста пальнуть могут или горло перерезать, пока спишь! Как нам от таких монстров защищаться?
Э как он загнул! Послушать его, так Сема прямо мировое зло какое-то. Иуда и Брут в одном флаконе. Нашел козла отпущения! Может он его еще в случившейся катастрофе обвинит? Ну так, до кучи.
— Защищаться будем вот так, — ответил я, демонстрируя им свой новый пистолет. — Пуля в голову — самый простой и верный способ.
Увидев оружие, Дед резко изменился в лице. Раздражение сменилось любопытством и восхищением.
— Где достал? — с придыханием спросил он, завистливо разглядывая оружие.
— Трофей, — ответил я и коротко рассказал о том, как заполучил «ТТ».
— Везучий ты, — заметил старик, выслушав мой рассказ. — Если бы он его достать успел, то сейчас мы бы с тобой не разговаривали.
— Знаю.
— Так значит у нас теперь три пистолета, — обрадовался Игнат и протянул мне руку ладонью к верху.
— Что? — я сделал вид, будто не понял намека.
— Сам знаешь! — нагло ответил он. — Господь велел делиться!
— Не упоминай имя его всуе! — погрозил я ему пальцем.
— К черту! — не отступал Игнат. — В три ствола защищаться будет легче! Если тебя убьют, мы потеряем сразу два пистолета.
Тут он меня уел, нечего сказать. Вообще-то я и сам подумывал отдать ему второй ствол, но жаба…
Эх, убить бы эту жабу! Вздохнув, я вытащил из кармана объект спора и протянул его Игнату.
— Он на взводе, — предупредил я, но Игнат меня уже не слушал, схватил оружие и стал вертеть его в руках, рассматривая со всех сторон.
— Ты хоть пользоваться им умеешь? — спросил Дед, с опаской наблюдая за действиями Игната.
— В армии доводилось пострелять, — отмахнулся тот.
— Будем считать, что умеешь, — вздохнул старик. — Но я все-же покажу потом, как и за что дергать надо.
— Долго не подергаешь, — предупредил я.
— Это почему? — вскинул брови Дед.
— Потому, что патронов мало, — развел я руками. — Отстреляет, что есть и все. Дальше можно будет гвозди им забивать.
— Будем надеяться, что до стрельбы вообще не дойдет!
Настал мой черед вздыхать. Если смотреть на статистику, то пострелять нам придется еще изрядно. Мы из метро едва вышли, а уже наткнулись на сильного монстра. А крысозавр так вообще в сам в метро залез. Что еще нас поджидает в этих дремучих лесах?
Мы немного постояли, наслаждаясь свежим воздухом, и внезапно мне сильно захотелось домой. Принять бы сейчас в ванну, лечь в кровать, да почитать какой-нибудь захватывающий роман! Наверно на лице у меня отразилась печаль, потому что Дед внезапно ободряющей похлопал меня по плечу.
— Все будет нормально, Антон! Выбрались же из метро, выберемся и отсюда!
Выберемся, да? Знать бы еще, куда выбираться! Что, если подобная чертовщина происходит по всему городу? А если по всей стране? По всему миру? Ну а если я все же прав и нас закинуло в другой мир, то отныне нас ждут лишь боль и страдания.
— Надо бы осмотреться, — задумчиво сказал Игнат, разглядывая ближайшие деревья. — Забраться повыше да поглядеть, чего вокруг делается.
— А ведь это дельная мысль! — оживился Дед. — Возможно, рядом с нами есть и другие люди, тогда мы сможем пойти к ним!
— И кто полезет? — спросил я, сжигаемый нехорошим предчувствием.
— А кто из нас самый молодой и ловкий? — спросил Дед.
— И самый выспавшийся, — поддакнул Игнат, демонстративно зевая. Они одновременно посмотрели на меня.
— Ну, можно ведь и завтра слазить, — предложил я, понимая, что моей участи это все равно не изменит.
— Завтра никто из нас не помолодеет, — подтвердил мои опасения Дед. — Так что, голубчик, изволь на ветку вспорхнуть!
Я обреченно вздохнул и стал осматриваться. Какое бы дерево выбрать? Все они какие-то не такие. Слишком кривые, слишком тонкие, а ветки — одно название! Тонкие, ненадежные. Поглазев минут пять, все же определился.
Дерево, на которое пал мой выбор, стояло чуть левее того места, где мы с Семой начинали свой путь к магазину. Оно оказалось довольно высоким, примерно с трехэтажный дом, и не в пример своим соседям прямым и толстым. Но самое главное, на нем хватало крепких веток! По такому дереву любой младенец без труда заберется на самую вершину.
— Полезу, пожалуй, — сообщил я, нацелившись на дерево.
— Ни пуха тебе, — сказал Дед.
— К черту!
Проверив, надежно ли закреплен пистолет и закрыты ли карманы, я подошел к дереву. Взялся за первую ветку и стал потихоньку карабкаться. Взбираться оказалось легко. Ветки находились так близко друг от друга, что мне даже тянуться особо не приходилось. Оттолкнулся левой ногой, подтянулся за сук, схватил следующий и одновременно перенес правую ногу выше. Нашел упор и опять подтянулся.
Двигаясь, таким образом, не прошло и пяти минут, как я оказался практически на вершине. Сверху оставалось еще метра три, а снизу уже было добрых десять. Ветки стали слишком тонкими и угрожающе прогибались под моим весом. Перспектива свалиться вниз меня абсолютно не прельщала, поэтому я решил не искушать судьбу и остановился на достигнутой высоте.
Карабкаясь наверх, я совсем не смотрел по сторонам, полностью сосредоточившись на самом процессе подъема. Зато теперь, оказавшись наверху, мог смотреть сколько душе угодно. А посмотреть было на что!
Место, на котором находился наш островок, располагалось на холме, да и дерево мое было значительно выше других, так что обзор у меня был просто шикарный! По обе стороны от меня простирались бесконечные, зеленые кроны. Лес, сплошной лес, тянущийся до самого горизонта. А далеко-далеко, на самой границе горизонта маячили настоящие колоссы — деревья гиганты! Они находились так далеко, что оценить их истинный размер не представлялось возможным, но даже так было понятно, что передо мной настоящие небоскребы леса!
Так, тут все осмотрел, а что у нас сзади? Покрепче уцепившись за ствол, я обернулся и чуть вниз не грохнулся. За моей спиной было море. Огромное, синее и невероятно красивое море! Над ровной водной гладью медленно и величественно поднималось солнце. Этот вид так завораживал, что я даже не сразу обратил внимание на призывные крики снизу.
— Ну что там Антон? — сложив руки рупором, кричал Дед. — Видно чего-нибудь? Не молчи!
— Море! — прокричал я в ответ, справившись с первым ощущением.
Море было совсем близко. Километрах в пяти — шести, наверное, не больше. Значит, все это время мы действительно находились в смертельной ловушке, и каждый день, вот эта прекрасная масса воды могла хлынуть в тоннель, утопив нас заживо. Вовремя мы, однако, ушли…
— Еще что-нибудь видишь?
— Пока нет!
Я слегка сместился по стволу, изменяя угол обзора, и почти сразу наткнулся взглядом на новое чудо.
— Дом вижу! — крикнул я. — Многоэтажку!
Кто бы мог подумать, что вид самого обычного многоэтажного жилого дома может вызвать во мне такой прилив радости? Еще несколько дней назад это было просто невозможно, но теперь, моему восторгу не было предела!
Надо же, дом! Самый настоящий, большой и крепкий дом! А там, где дом, там и люди! В таких домах много людей живет, очень много.
К сожалению, между островком и домом находилась возвышенность, так что разглядеть мне удалось лишь его верхнюю часть. Что находится в его окрестностях и насколько велик тот островок, я мог только предполагать.
— Далеко до дома? — спросил Дед.
— Далеко! Километров двадцать точно, где-то на окраине города.
Хотя какого к черту города? От города-то рожки да ножки остались! Высотка, метро и еще, наверное, с дюжину таких же островков. Вот и весь город.
— Еще что-нибудь видишь? — спросил Дед после минутной паузы.
— Ничего, — отозвался я, — только деревья.
— Тогда спускайся.
— Понял!
Но перед тем, как спускаться, я попытался сориентироваться, чтобы определить, в каком направлении должен находиться мой дом. Выходило, что прямо в море. Я улыбнулся и подбодрил себя мыслью, что моим родным повезло, и они остались в старом мире. Однако в глубине души я испытывал чувство тревоги. Что если их тоже затащило сюда? Сумели ли они выбраться или покоятся сейчас на дне морском? Что вообще происходит сейчас на Земле?
«Надеюсь, с вами все в порядке!» — стиснув зубы подумал я. Затем отогнал от себя тревожные мысли и начал спуск.
Лезть вниз оказалось легче, чем карабкаться наверх, так что очень скоро я уже стоял на земле и отряхивал джинсы. Чисто символический жест, кстати, ведь не снимал я их уже четвертый день. Спал в них, ел в них, вытирал об них руки и валялся на земле. Всю скопившуюся в моей одежде грязь можно было разве что в химчистке вывести и-то не факт.
— Что будем делать? — спросил Игнат, когда мы спускались вниз по эскалатору.
— Надо идти к дому, — решительно заявил я. — Там могут быть люди.
— А могут и не быть, — возразил Дед, вновь заняв сторону оппозиции. — С чего ты взял, что там кто-то есть?
Тут уже настал мой черед удивляться.
— А с чего бы им там не быть? Мы же выжили, значит и они могли! Шансов у них даже больше нашего!
— Там старый район, коммерческий, — вмешался в наш спор Игнат. — И он в основном состоит из складов и офисов. А жилые дома там — новострой.
Слова Игната заставили меня задуматься. Западный район действительно по большей части застроен небольшими двух- трехэтажными домиками, которые за удобство расположения и низку цену, раскупили торговые компании. И лишь совсем недавно этот район начали потихоньку застраивать новыми, высотными домами для сотрудников все тех самых компаний. Так что вполне вероятно, виденный мной дом еще попросту не достроен.
— В направлении дома ушли люди из метро, — заметил Игнат. — Можно попробовать туда добраться.
— Даже если там кто-нибудь и есть, еще не значит, что они нас примут! — возразил Дед.
Тут он тоже прав. Люди по своей натуре существа боязливые и пускать к себе незнакомцев просто так не станут. Особенно когда вокруг происходят столь странные события. Думать в общем надо, думать!
— Прежде чем что-то решать, нужно с остальными посоветоваться, — сказал Дед. — Они тоже имеют право голоса.
— Согласен, — поддержал я его, — расскажем всем, а потом сядем, и решим, как нам быть.
На том и порешили. Дальше мы спускались молча, а оказавшись на станции, сразу же направились к вагону, ставшему нам вроде маленькой коммунальной квартирки.
Все спали. Даже Сема, хоть и продрых всю ночь без задних ног. Однако, присев на сидение, я и сам вдруг почувствовал сонливость. Зевнул во весь рот и решил, что поспать и вправду не помешает. Поудобнее устроившись на сидении, я спокойно задремал.
Находясь в полудреме, я все же не окончательно отключился от реальности, и пока тело отдыхало, мозг продолжал методично обрабатывать полученную информацию. Куда нас занесло? Действительно ли мы оказались в другом мире или на другой планете? Признаться, я до последнего в этом сомневался. Все думал, может на Земле случилась какая-то внеплановая чертовщина, в корне изменившая ее облик?
Но нет, после всего, что мне удалось увидеть, никаких сомнений уже не осталось. Это не наш мир, не наша Земля, другая. Место, где человек уже не хозяин, а гость, и к тому же гость незваный.
Хоть с одним вопросом удалось разобраться. Правда на его место встала дюжина других: «Куда нам теперь идти?», «Как жить?», «Что делать?». Ответ на все эти вопросы были лишь один — выживать. Выживать и приспосабливаться к новым условиям.
Но есть у меня еще одна цель — Маша. Игнат не ошибся, люди из метро действительно ушли в сторону дома. Не знаю, целенаправленно или нет, но если да, то был ли он их конечной целью? Так или иначе, но куда бы они ни направились, Маша ушла с ними.
Это знание и предрешало мой дальнейший маршрут. Даже если остальные не согласятся, я все равно пойду туда, пусть и один. Хотя об этом думать рано. Если отбросить идею с домом то, что нам остается? Сидеть здесь и доедать сухари, ожидая, когда закончится электричество? Лично мне такая жизнь совсем не по душе и остальным, я уверен, тоже.
Что еще мы можем? Уйти к морю? И что там делать? Валяться на песочке, да рыбу руками ловить? Или может быть уйти в джунгли и пытаться выжить там? Эта идея мне нравилась особенно, если предположить, как нас там заждались! Только табличку на шею повесить «заморский деликатес» и в путь!
Нет, для себя я все уже решил.
Вот такие вот мысли и гуляли у меня в голове, пока тело тихо и мирно валялось на старой, жесткой скамейке, в обесточенном вагоне на едва освещаемой станции метро, посреди черт знает какого мира.
Не знаю, сколько бы я так еще провалялся, если бы в мои мысли не копьем не вклинился насмешливый голос:
— Долго еще спать собрался, лентяй?
— Я не сплю, а размышляю, — ответил я, открывая глаза.
Надо мной нависало бородатое лицо Деда.
— Долго размышляешь! — ухмыльнулся старик. — Второй час уже тут слюни пускаешь.
Я сел и машинально провел рукой по лицу. Чисто. Обманул? Точно обманул. Вон как усмехается. А я же как дурак повелся!
От длительного лежания в неудобной позе, тело затекло не на шутку! Поднявшись, я полез в карман за смартфоном, время глянуть. И тут меня ждало разочарование. Телефон был мертв и не подавал никаких признаков жизни. Села батарея? Скорее всего, если вспомнить, когда я подзаряжал его в последний раз.
Я надавил на кнопку питания, и принялся ждать. Дисплей ожил, привычно пошла загрузка операционной системы. Однако дойдя до половины, загрузка оборвалась. На экране появилась надпись «подключите зарядное устройство», повисела несколько секунд, после чего раздалось скорбное пиликанье, и телефон благополучно сдох.
Все, кончилась цивилизация…
Я засунул бесполезный кусок пластика обратно в карман и обратился к Деду:
— Который час?
— Пол-одиннадцатого уже, — ответил тот, мельком глянув на часы.
А часы у него неплохие, кстати! Крупные, позолоченные и на вид совсем не дешевые. Интересно, где он их откопал? Вчера я этих часов у него не видел. Нашел в одном из шкафчиков и утаил? Нехорошо, не по-коммунистически!
— Где взял? — спросил я, пальцем указав на интересующий меня объект.
— Где взял, там уже нету! — отмахнулся Дед.
— А все же? — не отставал я.
— Много будешь знать — плохо будешь спать! — тут он отвернулся, давая понять, что продолжения не будет и зашагал прочь. На выходе он остановился и бросил мне через плечо. — Мы чай решили организовать, только тебя ждем. Приходи, как будешь готов.
Старик вышел, а я оглянулся по сторонам и невольно скривился. Кроме меня, в вагоне не было ни души. М-да, разведчик! Десять раз уже связали и зарезали. Индеец Большое ухо, блин…
Я с опаской проверил пистолет, но он оказался на месте. Не вытащил никто, даже шутки ради. А вот я бы на их месте не удержался. В назидание, так сказать, чтобы приучить к бдительности. Дав себе зарок больше не поддаваться слабости, я пошел к остальным.
Чай пили прямо у костра, рассевшись полукругом. На огне бодро дымил чайник, а вокруг хлопотал Сема, ревностно исполняя роль прислуги. Перед всеми уже стояли кружки, и теперь он аккуратно засыпал в них заварку.
Между Игнатом и Дедом было свободное место, и я незамедлительно его занял.
— Не жалко воду? — повернулся я к Деду. — Мало ведь.
— Не жалко, — ответил вместо него Игнат. — Там наверху дождь зарядил. Мы ведра поставили, много должно накапать!
— Ну, раз такое дело, — протянул я, принимая из рук Семы пачку сухарей. — Тогда можно и побаловаться!
Дождь — это очень хорошо, с жажды точно не умрем. Нам вообще повезло оказаться в тропиках, а не где-нибудь посреди пустыни. Еду и воду раздобыть тут можно всегда.
— Что ж, раз все в сборе, то пора начинать совещание! — громко сказал Доктор.
Все повернулись к нему.
— Пора, — поддержал его Дед и громко спросил. — Какой у нас вопрос на повестке дня все знают?
Посмотрел он при этом почему-то на меня.
— Куда нам стопы дальше двигать, — флегматично ответил я.
— А зачем вообще куда-то уходить, — подала голос Вера. — Тут сухо и безопасно. Еда и вода есть.
— Аккумуляторов надолго не хватит, — печально вздохнул Игнат. — А когда они сядут, мы останемся в полной темноте.
По кислому виду несложно было догадаться, что оставлять метро ему уж очень не хочется. Еще бы! Ведь тут он царь и бог, каждый закоулок знает. Все вокруг его, родное, так сказать, хозяйство! Ну а там, наверху, он станет обыкновенным выживанцем, как и все мы.
— Допустим, мы собрались уходить, — предположил Доктор. — Какие у нас есть варианты?
— К дому, к морю или в джунгли, партизанить, — перечислил я.
Никто не удивился и вопросов задавать не стал, из чего я сделал вывод, что про нашу вылазку всем уже доложено и все давно рассказано.
— Не к дому, а к домам, — поправила меня Саша. — Там не один дом, а несколько. Просто один выше, а остальные пониже.
Я пристально посмотрел на нее, не шутит ли? Нет, вполне серьезна. Немного смущена, но серьезна.
— Откуда знаешь? — спросил я, пристально глядя на нее.
— Мы, недавно, опять наверх поднимались, — сказал Дед. — Саша на то самое дерево залезла, осмотрелась.
— Зачем? — удивился я.
— Я легче, поэтому смогла немного повыше забраться, — пояснила девушка. — Один дом хорошо видно, а второй только чуть-чуть, едва крыша торчит.
— Значит их два? — спросил я, старательно маскируя уныние под удивление. Быть обставленным девчонкой — это совсем не круто!
— Два точно видела, но может и больше.
— Ну, хорошо. Значит к домам, к морю или в джунгли, — поправился я. — Что выберем?
В этот момент закипел чайник, и у всех появилось время, чтобы хорошенько все обдумать. Пока Сема разливал кипяток по кружкам, все сидели молча. А когда чайник опустел, и Сема занял свое место, на ноги поднялся Дед.
— Лично я считаю, что нам нужно идти к морю, — тут он выразительно посмотрел на меня. — Объясню. Дело в том, что мы понятия не имеем, какого рода опасности нас подстерегают в джунглях, а путь к домам совсем не близок! Чтобы добраться до них, понадобится целый день, а может и не один. Это значит, придется идти с ночевкой. Мы не солдаты и не охотники, большая часть нашей группы — это женщины и старики. У нас мало оружия, и оно слабое. Поэтому, я считаю, что совершить такое путешествие нам не под силу!
Он сел с видом выполненного долга. Следующим поднялся Игнат.
— Я согласен с Дедом. Нужно двигать к морю. От себя добавлю, что от моря легче кормиться. Я умею ловить рыбу сеткой, пауком и удочкой. Можно будет построить лодку. К тому же, берег — это открытое пространство и любой хищник окажется там как на ладони.
Я не стал говорить, что мы там тоже будем как на ладони, и если к нам в гости пожалует двуногий хищник с ружьем, то он легко сможет наблюдать за нами издали, а сам при этом останется незамеченным.
— В домах могут быть люди, — взял слово я, решив не вставать. — Возможно, там есть электричество и нормальная еда, мягкая постель и крепкие стены. Там будет безопаснее, чем где-бы то ни было. Кроме того, как вы, наверное, уже знаете, из метро ушла группа людей. Они направились в сторону домов, и я надеюсь, успешно их достигли. Ну, а море штука неспокойная и непостоянная. Отливы, приливы, шторм, цунами. Так что я предлагаю идти к домам.
От это речи у меня здорово пересохло горло. Горячий чай пришелся как нельзя кстати, увлажняя и смягчая его.
Желающих выступить больше не нашлось и слово вновь взять Доктор.
— Другие предложения будут? — спросил он, но все молчали. — Если нет, то приступим к голосованию.
Он обвел нас взглядом, как бы предлагая высказаться против такого демократичного способа решения вопроса. Возражений не последовало.
— Кто за то, чтобы попытать счастья в джунглях или остаться в метро?
Никто не шелохнулся, только Игнат печально вздохнул и отрицательно помотал головой.
— Что ж, единогласно исключаем эти два пункта из голосования, — с улыбкой сказал Доктор и продолжил: — Кто за то, чтобы идти к морю?
На сей раз вверх взметнулись три руки. К морю хотели идти Дед, Игнат и Вера.
— Кто за то, чтобы пойти к домам?
Я тут же поднял руку и почти сразу за мной руку подняли Саша и Сема.
— Трое против троих, — подвел итоги Доктор. — Похоже, мой голос решающий.
В воздухе витало напряженная тишина. Никто не лез с расспросами и предложениями. Ждали, давая ему возможность спокойно все обдумать. Старик не торопясь потягивал чай и задумчиво смотрел в огонь.
Я тоже пил. Маленькими, частыми глотками, попутно раздумывая над тем, почему меня поддержали Семен и Саша. Ну, с Семой все относительно понятно. Он вбил себе в голову, что я его пахан и теперь, похоже, собрался идти за мной хоть в пекло.
А вот выбор Саши мне порядком озадачил. Мало того, что она пошла против мнения подруги, так ведь и логики в ее решении нет! К морю идти намного ближе, за день доберемся наверняка. Да и вообще девчонки море любят, пляж там, волны, юбочки-бикини. Впрочем, чего я себе голову ерундой забиваю? Девушки ведь тоже бывают разные!
— К домам, — сказал Доктор, не отрывая взгляда от огня.
Он сказал это так тихо, что я с трудом его расслышал. Остальные либо не расслышали совсем, либо просто не поверили своим ушам.
— Что-что вы сказали? — повернулся к нему Дед.
— Я сказал, мы идем к домам! — на сей раз, это было сказано твердым голосом человека, уверенного в своем решении.
Я почувствовал, как от слов Доктора по телу разливается волна облегчения. Все же, будем держаться вместе! Это хорошо, а то я уже мысленно подготовил себя к походу в одиночку, хотя здравый смысл и подсказывал, что соваться в джунгли одному не стоит. Как говорится — вместе веселее! Ну и безопаснее, само собой.
— Одумайтесь, Константин Павлович! — схватился за голову Дед. — Вам тяжелее всех придется. Не дай бог, что-нибудь в дороге случится, вы же первый и свалитесь!
— Во всяком случае, свалюсь я там, где сам того захочу, — ответил Доктор и твердо добавил: — Я за себя решил.
Я посмотрел на Сашу, и она ответила мне робкой улыбкой. А ведь хорошая девушка, добрая, открытая и к тому же красивая. Волосы у нее густые, лицо овальное, с правильными чертами. Только подбородок чуть выступает, но это ее совсем не портит, даже наоборот, придает какую-то изюминку. Фигура у нее спортивная, а если присмотреться, то и грудь ничего. Размера, эдак, второго…
Тьфу ты, занесло! И о чем я только думаю? Машу уже забыл? Моча в голову ударила?! В общем, Саша мне понравилась, в отличие от своей подруги, которая была полной ее противоположностью. Худенькая, маленькая тихоня. Мышка, одним словом. Правда мордашка у нее смазливая, если присмотреться.
Семен меня, кстати, опять удивил. Сидит сейчас рядом с двумя, молодыми и привлекательными девушками, глушит себе чай потихоньку и хоть бы раз на них взглянул! Вроде бы нормальный мужик средних лет, а реакции ноль!
Интересно даже, это он так хорошо притворяется, или девочки ему совсем по барабану? И если первое просто подозрительно, то второе уже хороший повод задуматься о безопасной дистанции. Особенно по ночам.
— Когда выдвигаться будем? — Недовольный голос Деда оторвал меня от размышлений. Обращался он ко всем, но ответил я.
— Для начала надо собрать и распределить наши пожитки, затем отдохнуть, как следует. Ну, а выходить по любому с самого утра нужно, чтобы побольше светлого времени урвать.
Все было ясно и предельно понятно. Вопросов никто задавать не стал и как только чай был допит, мы сразу же принялись за работу.
Это только кажется, что собраться в поход на несколько дней просто. Бери все что надо, суй в рюкзак и в путь! Однако на деле все куда сложнее!
Лично мне, во время прогулки по тоннелям рюкзак всю спину отбил. А ведь шел я пару часов от силы, да и груз там был ерундовый. Теперь же нас ожидает по-настоящему длительный поход, и нести предстоит несоизмеримо больше!
Все необходимое мы стаскивали в центр платформы. В первую очередь туда перекочевали запасы еды и воды. Взяли все, а это четыре коробки сушек с сухариками, мешок булок, канистра с водой плюс то, что осталось от запасов покойной Натальи.
Вышло много. Очень много! Но оставлять хоть что-нибудь было жалко. Не ясно ведь, где мы будем брать еду в дальнейшем.
Возможно, это глупо, и мы прекрасно обойдемся дарами леса. Будем стрелять зайцев да корешки с ягодками собирать! Не знаю, правда, не сожрет ли местный заяц нас самих, и не траванемся ли мы незнакомыми плодами. Во всяком случае, ставить подобные эксперименты на себе я точно не стану. Увольте!
Помимо еды, у нас было еще много других вещей. Чайник, куртки, ботинки, фонарики, пара топоров и ломов, ведра и еще множество всякой житейской мелочи, без которой ни один цивилизованный человек не протянет и дня.
Казалось бы, зачем все это надо? Хватило бы и того, что на нас надето, а уж кухонная утварь в домах точно найдется. Но Дед уперся рогом и с пеной у рта отстаивал каждую рубаху.
— Это же одежда! — вбивал он в наши глупые головы. — Кто ее шить потом будет, а? А обувь-то, обувь! Вот износите ботинки и что потом? Босиком пойдете? Если рубаху сшить еще как-то можно, то ботинки тебе кто сладит? Хорошая обувь, она всегда в цене будет!
И так далее, и по каждой мелочи. Была бы возможность он, наверное, и поезд бы с собой прихватил, на запчасти.
Хотя, правда, конечно, на его стороне. Образ жизни, навязанный нам так называемой цивилизацией, делает нас весьма невнимательными к такому, казалось бы, естественному процессу, как производство. Надо обувь? Иди в обувной магазин! Износилась рубашка? Всевозможные бутики к вашим услугам! И при этом редко кто задумывается, откуда все это в магазинах берется.
Вот и сейчас. Из всех нас только Дед сообразил, что одежда важна ничуть не меньше еды и воды. Просто понадобится она нам не сразу. Кроме того, в будущем одежду и обувь можно будет обменять на ту же еду и воду, если останутся те, у кого выменивать, конечно…
Работа кипела. Сбор пожитков занял на удивление много времени, но часа через два, основная масса груза все-таки была собрана, и оставалось ее только распределить. Девушки вместе с Доктором ушли в вагон, как он выразился на лекцию, оставив нас разбираться с этой проблемой своими силами.
— Дааа… — задумчиво протянул Дед, глядя снизу-вверх на собранную нами кучу вещей.
— Многовато как-то, — почесывая затылок, посетовал Игнат.
Мы с Семой промолчали. Кучка и вправду получилась знатная! На своем горбу все это утащить будет ой как непросто!
— Носилки нужны, — сказал Дед, и мы дружно закивали, поддерживая его идею.
Вооружившись топорами, Дед с Игнатом отправились наверх нарубить сучьев и веток для будущих носилок. Мы же с Семой остались внизу. Я приказал ему стеречь вещи, а сам тихонько подкрался к вагону и стал подслушивать, о чем таком важном Доктор читает лекции девочкам.
По правде говоря, я был абсолютно уверен, что он просто травит байки о своей бурной молодости, и каково же было мое удивление, когда я эти байки услышал! Анатомия. Оказывается, все это время Доктор обучал первых в этом мире врачей.
С этого момента, мое уважение к старому врачу возросло многократно. Будучи человеком преклонного возраста и к тому же весьма нужной профессии, он вполне мог потребовать к себе особого отношения и повышенного внимания. Но вместо этого, решил безвозмездно передать свои знания следующему поколению.
Не менее мудрым шагом было выбрать в ученики именно девушек. В этом суровом мире мужчины всегда будут при деле. Защита и добыча еды ляжет на наши плечи, оставляя женщинам, если они, конечно, не специалисты по выживанию, самую грязную работу. Человека же, обладающего познаниями в медицине, никто в прачки да поварихи не определит.
Ко всему прочему, судя по широкой улыбке старика, сам процесс обучения доставлял ему огромное удовольствие. Вот так, трех зайцев одним выстрелом и убил! Я не стал им мешать и тихо вернулся к Семену.
А тот стоял, засунув руки в карманы, и с интересом наблюдал за спускающимся по эскалатору Дедом. Промокший насквозь, он тяжело ступал по ступеням, держа в каждой руке по большому пожарному ведру, которые, судя по раскрасневшемуся лицу старика, были отнюдь не пусты. Даже отсюда я хорошо различал его тяжелое дыхание.
— Чего уставились? Помогайте! — прикрикнул он, спустившись, наконец, вниз. — Уроню ведь сейчас…
Мы с Семой подбежали к нему и подхватили каждый по одному ведру. Облегченно вздохнув, Дед распрямился, размял плечи и направился к сваленным в кучу вещам.
— Сейчас переливать будем, — сообщил он нам, вытаскивая из кучи канистру.
— А Игнат где? — осведомился я, приблизившись к старику.
Ведро я держал на весу, крепко сжимая дужку обеими руками. Сема поставил свое ведро рядом со мной и отошел в сторонку, как бы демонстрируя, что в процессе переливания он участвовать не собирается.
— Ветки для носилок готовит, — ответил Дед.
— Сюда понесет?
— Нет, наверху их собирать будем.
Дед отвинтил пробку и поставил канистру передо мной. Затем он вытащил из груды одежды рубашку, сложил ее в два слоя и аккуратно приложил к отверстию.
— Хоть немного отфильтруем, — пояснил он и скомандовал: — Лей!
И я стал переливать воду. Медленно и аккуратно, стараясь не пролить ни капли. Канистру, чайник и бутылки удалось наполнить доверху, а оставшейся водой мы с Семой быстро умылись, по очереди помогая друг другу. Дед от умывания воздержался, но ему и не надо, помылся уже!
— Льет? — спросил я, кивнув на эскалатор.
— Как из ведра! — Кивнул головой старик.
— Хоть с водой проблем не будем.
— Это да!
Он поежился и громко чихнул.
— Пойду-ка я, что ли, опять поставлю.
Дед взялся за опустившие ведра, но я перехватил их и потянул к себе.
— Хватит с тебя! Переоделся бы лучше да обсушился, а то заболеешь, и Доктор на тебе будет девочек учить. Я схожу.
— Девочек я и сам много чему научить могу, — усмехнулся тот, но ведра отпустил. — И не жалко тебе одежду мочить?
— Я уже почти неделю не мылся, да и одежду постирать не помешает. Совмещу полезное с приятным!
— Ну, давай!
Наверху бушевала гроза! Я понял это еще на лестнице, которая представляла собой самый настоящий водопад. Вода пенилась, стекая по ступенькам, и исчезала в решетках канализации. Даже не знаю, куда она там дальше девалась. Ведь по сути канализации уже нет. Точнее есть, но не здесь, а там. В мире, откуда мы пришли. А может все-таки здесь? Было бы неплохо! А то этим дождиком нас и без моря затопит.
Промок я мгновенно. Дождь даже не лил, а стоял сплошной стеной. Мощные порывы ветра били мне в спину, и мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы устоять на ногах. А ведь это еще под прикрытием деревьев! Не будь их, меня бы, наверное, просто-напросто сдуло. Я попытался представить, что сейчас творится с морем и еще раз порадовался, что мы туда не пойдем.
Все небо было затянуто тучами, отчего оно стало черным как ночью. Я запрокинул голову, стараясь разглядеть в этом черном океане хотя-бы намек на просвет. Дождь нещадно хлестал меня по лицу, заставляя щурить глаза. Ни солнца, ни неба я не обнаружил, зато отчетливо увидел, как ветер гнет верхушки деревьев. Казалось, еще чуть-чуть, и они сломаются, не выдержав его чудовищного напора.
Полыхнула молния, прочертив в небе зигзаг. Спустя секунду раскатисто ударил гром. Ну и погодка! В самый раз фильм ужасов снимать. Про зомби, например. Вновь полыхнула молния, на сей раз ее разряд пошел горизонтально вниз и ударил куда-то в лес. Довольно близко, кстати. Так близко, что я отчетливо различил с той стороны шипение и треск.
Мне очень захотелось кинуть ведра и спуститься вниз в теплое и сухое метро. Я с трудом пересилил этот порыв и направился к деревьям, с веток которых толстыми струями стекала вода. Установив ведра, я закрепил их, вдавив поглубже в грязь. Отошел, посмотрел. Ведра стояли крепко.
Ну что ж, полезное дело сделал, осталось приятное! Я быстро стащил с себя одежду и огляделся в поисках чего-нибудь тяжелого, чем можно было ее прижать. Неподалеку от меня лежало бревно. Точнее целый ворох бревен, которые, судя по всему, натаскал Игнат. А сам-то он, кстати, где?
Поблизости я его не видел. Сходить поискать что ли? Да ну, черт с ним. Мужик он взрослый, сильный и вроде не совсем глупый, к тому же вооружен. Не пропадет!
Одежду я запихал под бревно, после чего стал усиленно растирать себя руками, стараясь смыть слой пота и грязи. Эх, мыла бы еще не помешало, но и так сойдет. Все же душ без мыла лучше, чем мыло без душа!
Ветер крепчал с каждой минутой, и мне все трудно было устоять на одном месте. Я яростно тер кожу, от холода покрывшуюся мурашками, мыл засаленные волосы. Вскоре я так замерз, что у меня зуб на зуб не попадал. Я понял, что если пробуду здесь еще немного, то простуда мне будет гарантирована.
Быстро сполоснув одежду, я начал было одеваться, но остановился, сообразив, что внизу по любому придется все это снимать. Послав к чертям этику, я свернул одежду в узел и пошел как есть, в одних труселях.
У входа в метро я наконец-то увидел Игната. Он двигался мне на встречу, и был одет точно так же, как и я, то бишь в трусах поверх костюма Адама. На плече у него покоились два топора. Их он придерживал правой рукой, а левой прижимал к себе ком мокрой одежды.
— Ккак тебе ддуш? — стуча зубами спросил я, когда мы вместе стали спускаться по лестнице.
— Оффигеть, — ответил он, также выбивая зубами дробь, — ддавно хотелось, помыться.
— Это точно, — согласился я, и мы понимающе переглянулись.
Босые ноги шлепали по мокрым ступеням. Чвяк, чвяк, чвяк…
— Я там бревна видел, это ты натаскал?
Игнат кивнул.
— Я.
— В одиночку?
— А чего там носить? Делов-то!
— Быстро просто.
— Ну, так рубить и не пришлось почти, — пожал он плечами. — Ураган за меня всю работу сделал.
— Кстати, как думаешь, нас не затопит?
— Если и затопит, то не сразу.
— Значит, успеем сбежать?
— Однозначно.
У меня отлегло от сердца, и я зашагал быстрее.
Внизу горел костер. Это еще при спуске было понятно, по дыму, что веял над нашими головами. Возле огня, закутавшись в куртку и с кружкой горячего чая, восседал Дед.
— С легким паром! — шуточно отсалютовал он нам кружкой. — Присаживайтесь!
Мы с радостью воспользовались приглашением.
— Дрова откуда? — спросил я, грея руки у самого огня.
— У Семена запас был, — ответил Дед, прихлебывая из чашки. — Но это последние, так что ловите момент!
Вещи мы разложили на прямо пол, поближе к костру, затем приняли из рук невесть откуда взявшегося Семы по кружке чая и с наслаждением стали ловить этот самый момент.
— Ну и погодка, — завел разговор Игнат. — Часа два уже льет, а утихать и не собирается!
— Если так и дальше пойдет, — наклонил голову Дед. — То скоро там будут болота и нам придется ждать, пока земля высохнет.
Я не вмешивался в их разговор, молча наблюдая за тем, как горит костер. Не то, чтобы я из солидарности предоставил старшим слово, просто лень было отрываться от теплого чая и созерцания огня. Очень уж умиротворяющее состояние.
— Дай бог, чтобы болото не стало озером, — продолжал говорить Игнат. — Лодки-то у нас с собой нет!
— А ты тогда плот смастеришь, — усмехнулся Дед. — Бревна то уже собрал!
— Труд надо разделять поровну, — покачал головой Игнат. — Раз я бревна таскал, то плот пусть кто-то другой делает.
— Самый молодой и сильный? — предложил Дед.
— Самый молодой и сильный! — согласился Игнат.
Они выразительно посмотрели на меня, а я лишь вяло отмахнулся.
— Ну, вас в баню с вашим плотом. Так гребите!
— Да, в баню было бы неплохо! — тоскливо вздохнул Дед. — Да где ж ее сейчас возьмешь!
Медленно тянулось время. Наши кружки давно опустели, а одежда успела высохнуть. Но мы не замечали этого, продолжая сидеть возле угасающего огня и тихо говорить о пустяках под шум бушующей наверху грозы.
Дождь не проходил целых четыре дня подряд. Первые два дня он лил с прежней силой. На третий день небо все еще оставалось черным, но ветер слега поутих и уже не грозил вырвать весь лес с корнями.
Время от времени мы выходили, чтобы набрать воду, хотя все найденные емкости уже были заполнены. Когда переливать воду стало некуда, Саша подала идею устроить большую стирку. Сема как настоящий волшебник, достал из кармана большой кусок желтого хозяйственного мыла и торжественно вручил его нам.
Мыло, как оказалось, он еще раньше взял в подсобке, и нам оставалось лишь благодарить небеса, что он сообразил это сделать. Заходить туда сейчас никто бы, наверное, не отважился.
Несмотря на слова Игната, электричество пока не пропало. Видимо расход был куда меньше планового. Однако я заметил, что свет ламп заметно потускнел, а значит аккумуляторы скоро прикажут долго жить.
Лишь на четвертый день, ближе к полудню, в погоде, наконец, наметились улучшения. Небо начало светлеть, а дождь слабел с каждой минутой. Это была последняя возможность, чтобы помыться. Доктор и Сема от душа отказались, ограничившись обливанием из ведра, а вот девушки засобирались наверх.
Мы с Дедом и Игнатом отправились вместе с ними, охранять. Выстроившись в подобие треугольника, мы отвернулись от девушек и стали ждать. Минут пять я разглядывал деревья перед собой, и отчаянно боролся с желанием оглянуться. Потом, все же не выдержал и украдкой бросил взгляд через плечо.
Это движение не осталось незамеченным, и в спину мне полетел ботинок. Кое-как увернувшись, я вновь уставился на деревья, но сзади еще долго не утихал возмущенный ропот.
До самого вечера обе девушки демонстративно меня игнорировали, а на все попытки извиниться лишь возмущенно хмыкали и спешили отойти подальше.
— Ну и как, стоило оно того? — спросил Дед, насмотревшись на мои мучения.
— Не знаю, — пожал я плечами и не без горечи добавил: — и это самое обидное.
Глаза старика удивленно округлились.
— Неужели ничего не видел?
— Совершенно!
— А ты им об это сказать не пробовал?
— А чем я, по-твоему, весь день занимаюсь? — посетовал я. — И слушать не хотят! Неужели я это заслужил?
Дед от души рассмеялся и похлопал меня по плечу.
— Заслужил! И скажу тебе на будущее, когда в следующий раз соберешься подглядывать за девками, знай — попадаться нельзя!
Ближе к вечеру, когда я уже совсем отчаялся заслужить прощение, ко мне подошла Саша и без слов отвесила увесистый подзатыльник.
— Знаешь, за что? — спросила она.
— Знаю, — ответил я, потирая голову. Рука у девушки оказалась на удивление тяжелой.
— Не делай так больше!
Я поднял руки вверх, в примирительном жесте.
— Не буду!
— Тогда прощаем. Но теперь ты наш должник!
Ввязываться в споры по поводу того, кто там чей должник, я не стал. Разобрались и ладно! А вообще, это скорее они мне должны, за спасение от Петиной банды. Хоть в благодарность за это могли бы простить!
Впрочем, может, поэтому и простили.
К вечеру дождь практически прекратился, а утром мы проснулись в темноте. Все, электричество кончилось.
Пока остальные кое как пытались организовать завтрак, я сбегал наверх, на разведку. Дождь наконец-то утих, лишь влажная земля напоминала о недавнем разгуле стихии.
Эта новость здорово всех взбудоражила! В спешном порядке все вещи были перенесены наверх, где Игнат с помощью Доктора и девочек уже сооружал носилки.
В первую очередь мы закрепили ящики с едой, а уже поверх них легли все остальное. Куча получилась немалая и держалась она на соплях, но без хорошей веревки ничего лучше у нас все равно бы не вышло, а пустить на веревки одежду не позволил Дед.
Выйти утром, к сожалению, не удалось. Пока носилки соорудили, пока вещи перенесли уже перевалило за полдень. Так что ночь нам предстояло провести в джунглях, и хорошо, если только одну! Игнат, было, заикнулся о переносе срока выхода на завтра, но Дед твердо стоял на том, что тянуть нельзя и уходить нужно именно сегодня.
Я был полностью с ним согласен. И дело не только в отсутствии света, просто хищники, как и мы, наверняка пережидали ураган в своих норах и сейчас только начинают их покидать. Завтра же, голодные и свирепые, они уже будут резвиться вовсю!
Управившись, наконец, с вещами, мы выстроились в колонну и двинулись в путь. Первым шел Игнат. Лом мелькал в его крепких руках, сшибая росшие на пути кусты, папоротники и небольшие деревца. Мы с Семой двигались за ним, волоча носилки с имуществом, за нами пристроились Доктор и девушки. Замыкал колонну Дед.
Игнат старался, но зелени было слишком много, да и лом все же не мачете. Регулярно приходилось делать остановки и ждать, пока Игнат не расчистит путь на особо заросших участках, а затем снова ждать, пока он не восстановит силы. В общем, продвигались мы со скоростью улитки.
Не просохшая после дождя земля чавкала и хлюпала под ногами, а при длительных простоях ботинки медленно тонули в ней, как в трясине. Однако, несмотря на все мелкие неудобства и тяжесть груза, дорога совсем не казалась мне скучной или утомительной. Напротив, я с любопытством осматривался по сторонам, любуясь диковинной красотой тропического леса.
Едва заметная тропинка, по которой мы шли, вилась среди диковинных деревьев, раскидистых папоротников, пышных кустов и высокой травы. С ветвей окружающих нас деревьев лохмотьями свисали длинные полосы мха, напоминающие гроздья зеленого винограда. Необычный, пугающий, но в тоже время великолепный вид.
Спустя несколько часов, я обнаружил некую аномалию. Высокие толстые деревья здесь не теснились рядом, а росли на значительном расстоянии друг от друга. Пробелы же между ними буквально наводняли кусты и небольшие группы тонких невысоких деревцев. По мере нашего углубления в джунгли, эти разрывы становились все продолжительнее.
— Странно, — невольно вырвалось у меня, когда между двумя соседними деревьями я насчитал целых двадцать шагов, что почти вдвое превышало предыдущий рекорд. Сказал я это очень тихо, только для себя, но Доктор умудрился меня расслышать и поспешно уточнил:
— Что именно показалось вам странным, Антон?
— Да лес тут какой-то необычный, — ответил я и немного подумав, добавил: — Неоднородный.
— Не вижу ничего странного. Перед нами самый обыкновенный буш!
Обогнув носилки, Доктор догнал меня и пристроился рядом. Он стойко переносил пеший путь, не жалуясь и не требуя поблажек. Но несмотря на это было видно, что дорога дается ему тяжело. Он был бледен, обильно потел, а руки то и дело обхватывали поврежденные ребра.
Несмотря на это он открыто мне улыбался, явно радуясь возможности скрасить монотонность пути беседой.
Услышав слова Доктора, к нам повернулся Игнат, на лице которого читалось легкое удивление.
— Буш? Как президент, что ли?
— Это такой тип леса, — словно не замечая вопроса Игната, пояснил мне Доктор. — Хотите послушать?
Меня разобрало любопытство, и я кивнул.
А Доктор только этого и ждал. Он сделал жест, словно поправляя несуществующие очки, и охотно принялся рассказывать:
— Буш — это очень особенный лес, характерный в основном для Австралийского континента и очень редко встречается в других частях света. Как вы уже наверняка заметили, среди крупных деревьев тут растет огромное количество различных кустарников, папоротников, а также маленьких деревьев. Это густые, труднопроходимые леса. В Австралии они буквально кишат попугаями, но здесь их что-то не слышано.
— Да уж, никогда не думал, что увижу нечто подобное собственными глазами, — признался я, восхищенный рассказом Доктора. — А вы бывали в Австралии?
— Бывал и не раз, — кивнул старый врач. — Эх, молодые годы!
— Тут очень красиво, — сказал я, заметив, что Доктор немного погрустнел. — Австралийцы должно быть очень любят свои леса.
— Еще бы! — вновь оживился Доктор. — Еще в прошлом веке целые племена австралийских аборигенов жили в буше, игнорируя все блага цивилизации. Их еще называли людьми буша. Долгое время европейцы старались доказать им превосходство своей культуры, но безуспешно.
— Невероятно! — искренне восхитился я.
— Невероятно глупо! — снова обернулся к нам Игнат. — Зачем жить в лесу, если можно в хорошем доме?
— Боюсь, что вам, дорогой Игнат, этого не понять! — иронично ответил ему Доктор. Затем он кивнул мне и явно довольный нашей беседой вернулся на свое походное место.
После нескольких часов почти беспрерывного пути, я выбился из сил. Ноги гудели, а плечи так и вовсе потеряли чувствительность. Пальцы на руках разгибались сами собой, отчего постоянно приходилось перехватывать ручки носилок. Но я терпел, лишь пыхтел от натуги и до скрежета сжимал зубы.
Сказать по правде, мне было просто стыдно просить отдыха или смены, Сема вон идет позади меня и ничего. А ведь он старше меня, да к тому же пьет и курит… Нет, нельзя слабость напоказ выставлять, никак нельзя! Под властью этих мыслей я упрямо передвигал ноги, старательно перешагивая, валявшиеся на дороге, сучья и камни.
Еще через час, я уже был готов наплевать на гордость и просить о помощи. Но как раз в тот момент, когда я уже собрался окликать Деда, лес плавно перешел в небольшую поляну, и старик объявил долгожданный привал.
Поставив носилки, я устало сполз по ним на землю. Если в середине пути у меня ломило только руки и ноги, то теперь разболелась еще и спина. Стоило отпустить груз, как по позвоночнику прокатилась волна пульсирующей боли.
Сема прошел мимо меня, бодрый и жизнерадостный. Он выглядел как человек, который хорошо потрудился и теперь имеет право не менее хорошо поесть. Глядя на него, мне стало только хуже. Это какой же я выходит слабак, раз пузатый бандюган, любитель пожрать и поспать вот так меня обставил?
Рядом со мной на корточки присел Дед.
— А ты молодец! — похвалил он меня. — Хорошо шел.
— Да куда там, — устало отмахнулся я. — Вот Сема прямо терминатор! Столько отмахал и даже не запыхался!
— Ну, так он же со мной менялся! — огорошил меня Дед.
— Как это? Когда?
— Да прямо на ходу, каждые двадцать минут, — улыбнулся старик, — чтобы тебя не беспокоить и колонну не задерживать.
— Ага, спасибо за заботу! — едко сказал я, чувствуя, как нарастает волна возмущения. — И сколько раз вы так смениться успели?
— Да раз десять, наверное, а может и больше. Точно и не скажу.
Волна возмущения превратилась в цунами, затопившее мою душу. Я им что, раб? Хватило же совести, вот так в наглую гнать человека, губя его здоровье. А сами, небось, посмеивались за моей спиной… Ух, изверги!
— Чья это идея была? — спросил я, уже не скрывая злости.
— Коллективная. Когда решали, в каком порядке кого строить. Ты же молодой, сильный. Молодец!
— Да вы… — начал я, но Дед уже поднялся.
— Пойду-ка дровишек для костра соберу. Пора бы уже перекусить!
Он похлопал меня по плечу и поспешно ретировался. На языке вертелись ругательства, но пришлось их проглотить. Черт с ними! Сам виноват. Надо было сразу требовать замену, а не робота из себя строить.
К тому же Дед в чем-то прав. Он стар и несмотря на бравый вид, я видел, что он заметно прихрамывает на правую ногу. Тащить груз с его травмой даже полчаса уже подвиг.
Неожиданно навалилась усталость. Я зевнул, прикрыл глаза и с наслаждением окунулся в тишину.
— Привет! — раздался рядом знакомый, девичий голос.
Я открыл глаза. Напротив меня, на расстоянии вытянутой руки сидела Маша. Губы ее были растянуты в счастливой улыбке.
От удивления я потерял дар речи, только и мог, что таращиться на нее да рот открывать, словно выброшенная на берег рыба.
— Устал? Ничего, сейчас помогу! — она протянула ко мне руку, коснулась пальцами чуть выше солнечного сплетения. Я вдруг ощутил в том месте странное покалывание, а спустя мгновение в моей груди резко потеплело. Маша убрала руку. — Так-то лучше! После отдыха будешь как новенький. Ты ведь знаешь, что не такой как все? Ты намного сильнее остальных!
Что за странное приветствие, да и как она вообще тут оказалась? А где все? Я осмотрелся по сторонам, но не увидел ни души. Посреди поляны горел костер, над которым сиротливо болтался чайник и никого поблизости.
Только Маша и я.
— Чего молчишь? — засмеялась девушка. — Не рад?
— Нет… Ну то есть да, рад, конечно, но откуда ты здесь?
— А ты откуда? — не переставая улыбаться, спросила она.
— Я? — удивился я такому вопросу. — Ну, из метро вышел…
— Так и я оттуда! — сказала она, и я совсем растерялся.
— Но что ты тут делаешь? Разве ты не ушла с другими людьми к домам?
— А мы не к домам пошли.
— Не к домам? А куда?
— Туда, — она махнула рукой куда-то влево. — Далеко.
Я вновь оглянулся по сторонам. Никого. Да куда они все подевались-то? Разом приспичило? Не вовремя… Я вновь посмотрел на Машу. Сидит спокойно и безмятежно улыбается. Стоп!
— Маша.
— Да?
— Ты ушла за город?
— Ага.
— Но если ты ушла за город, то как можешь сейчас сидеть здесь, со мной?
— О чем ты? — удивились она. — Меня тут нет, я тебе просто снюсь!
— Эээ… То есть я сплю?
Она пару раз кивнула головой.
— Угу.
— Понятно, — сказал я, хотя на самом деле мне было ни черта не понятно, — как ты можешь приходить ко мне во сне?
— А сам как думаешь? — хитро улыбнулась девушка и подмигнула мне. — Быть может, ты просто очень хочешь меня видеть?
— Еще как хочу! — заверил я ее. — Куда мне идти?
— Узнаешь, когда придет время, — ответила она, покачав головой. — Просыпайся уже, соня!
— Что?
Я открыл глаза. Передо мной, на корточках сидела Саша.
— Я говорю — просыпайся, соня. Чайник уже закипает!
Она поднялась на ноги, но не ушла. Так и стояла надо мной, сложив руки за спиной.
В паре десятков метрах от нас, в центре поляны, горел костер, а над ним болтался закипающий чайник. Все было прямо как в моем сне. Или это все же был не сон? Я поискал взглядом Машу, но, разумеется, не нашел. Нет, точно сон. Только странный какой-то, призывный. Как там Маша сказала? «Ты просто очень хочешь меня видеть». А ведь и вправду хочу, очень-очень сильно. Еще она говорила, что я не такой как все. Что ж, с головой у меня точно непорядок!
— Так ты идешь? — Саша смотрела на меня, склонив голову на бок.
— Иду! — ответил я и поднялся на ноги.
Прошел пару шагов и неожиданно понял, что боль и усталость прошли, а мышцы налились силой. Как странно, я ведь и спал-то всего несколько минут!
Мы шли с Сашей бок о бок, и это вызывало у меня легкое напряжение. Глаза непроизвольно косились в ее сторону, а мозг искал подходящей темы для беседы.
— Долго я спал? — спросил я, чтобы совсем не молчать.
Саша пожала плечами.
— Минут двадцать, наверное.
— А во сне я ничего не говорил?
— Нет, — она удивленно посмотрела на меня. — А ты что, разговариваешь во сне?
— Да вроде нет. Я просто так спросил.
Раньше я действительно никогда не разговаривал во сне и хорошо, что не начал. Незачем им о моих снах знать, о Маше. Это личное. Да и Доктор меня пытать начнет, если узнает. Сон сном, но очень уж он на галлюцинацию похож!
— Антон, скажи, а у тебя девушка есть? — тихо спросила Саша.
Я вздрогнул. Чего это она вдруг? Неужто я все же говорил во сне? Или Дед проболтался? Я не сразу нашелся с ответом.
— Нет, пожалуй. Есть одна девушка, которая мне нравится, но у нас с ней пока ничего не сложилось. А почему ты спрашиваешь?
Я посмотрел на Сашу. Та была явно смущена и старалась не встречаться со мной взглядом.
— Так просто, любопытно, — ответила она, глядя себе под ноги.
И тут до меня дошло. Этот робкий взгляд, улыбка, забота. То, как она легко меня простила и почему поддержала мою идею идти к домам. Я смутился. Первый раз в жизни, я понравился девушке настолько, что она сама идет мне навстречу.
— Ну, а у тебя?
— Что? — не сообразила она.
— Есть парень?
Вопрос вообще-то глупый, но ничего лучше мне в голову не пришло.
— Ааа… не-а, — протянула она, покачивая головой. — Я вообще еще ни с кем не встречалась.
Подойдя к остальным, мы сели рядом, но продолжать беседу не стали. Я был слишком смущен, да и девушка, скорее всего, тоже.
На душе у меня было радостно, но одновременно и неспокойно. С одной стороны, есть девушка, которая мне нравится, а с другой — девушка, которой по-видимому нравлюсь я.
Если подумать, то Саша ничуть не уступает Маше и при других обстоятельствах я бы даже раздумывать не стал. Но сейчас не все так просто. Что если я начну встречаться с Сашей, а потом окажется, что Маша все это время меня ждала? Что я тогда скажу? «Извини, дорогая, но эта девочка оказалась ближе и была доступнее! Ну, ты ведь понимаешь…».
А если наоборот? Раскрою Саше о своих истинных чувствах, извинюсь, а потом окажется, что Маше я вообще до лампочки и все наши отношения были не более чем дружбой. Если вообще ее найду.
Ух, сложно…
Нет, этот вопрос лучше отложить до лучших времен, а то так и мозг вывихнуть недолго!
После обеда мы продолжили наш путь. Честь тащить носилки снова выпала мне, и я исправно исполнял ее следующие пять часов. После короткого отдыха вся боль и усталость прошли бесследно и с тех пор больше не возвращались. Этот короткий отдых будто открыл во мне второе дыхание! Это было здорово, но в тоже время странно. Будто слова Маши обо мне действительно сбылись. А может я просто привык?
Как бы там ни было, но голову себе я этим не забивал. Гораздо больше меня беспокоили здешние зверье, а точнее полное отсутствие такового. С самого утра нам на пути не встретилась ни одна животина, даже вездесущие мартышки хранили абсолютное молчание.
Мир вокруг нас будто вымер.
Мысли монотонно текли в голове, полностью отключая сознание от реальности. Тело же, будто на автопилоте, переставляло ноги, шаг за шагом приближая меня к цели.
Вечерело. Солнце еле проглядывалось сквозь кроны деревьев, а подходящего для ночлега места все не подворачивалось. Положение ухудшало то, что Доктор совершенно выбился из сил. Нам все чаще приходилось делать остановки, чтобы дать ему передохнуть и с каждым разом они становились все продолжительнее. На одной из таких остановок, мы собрались на совет.
— Что делать будем? — сходу спросил Дед.
— Темнеет. Пора ночлег искать, — ответил ему Игнат.
— Мы его и так уже два часа ищем, — проворчал старик. — Я спрашиваю, что будем делать, если не найдем?
— А что мы можем? — тихо спросил Доктор, он был бледен и не отрывал руки от за сломанных ребер ребра.
— Надо разбить лагерь пока еще светло, — предложил я. — А ночью будем нести караул.
— Караул имеет свойство засыпать на посту, — возразил на это Дед, выразительно покосившись в мою сторону.
— Ну, караулить по любому надо, — сказал я, слегка смутившись. — Можно разбиться на пары, тогда один не даст заснуть другому.
— Или оба договорятся и будут спать вместе, — язвительно сказала Вера, злобно посмотрев сначала на меня, а потом на Сашу.
— Ладно, как будем устраиваться? — не стал развивать дискуссию Дед.
Все притихли. Похоже, ночевать в джунглях до сих пор еще никому не доводилось.
— Можно забраться на деревья и переночевать там, — спустя минуту сказала Саша. — Люди так раньше делали.
Я задумался, а ведь неплохая идея! Деревья тут в основном ухватистые, забраться можно почти на каждое, а уж устроиться и подавно. Вот только не каждый на это способен. Дед не знаю, а вот Доктору такое точно не по плечу.
— Можно-то оно можно, барышня, да только кто нас с Доктором наверх потащит? — словно прочитав мои мысли, спросил у нее Дед.
Саша смущенно потупила взор, а новых идей никто не предлагал.
— Да уж, ситуация, — почесал затылок Игнат. — Может, еще немного вперед пройдем? Авось и найдем какой-нибудь дом или хоть пещеру какую.
— Давайте еще пройдем, — тихо поддержал его Доктор и с вымученной улыбкой добавил: — Что-то не хочется мне лезть на дерево.
Дед посмотрел на него, как бы говоря: «А я ведь предупреждал, что так оно и будет!», но вслух говорить этого не стал. Мы вновь построились в походном порядке и двинулись вперед.
Темнело быстро, а двигались мы медленно. Минут через сорок, Игнат остановился, вытащил из багажа каску и нацепил ее на голову. Щелчок и в сгущающихся сумерках прорезался тонкий лучик света.
Мы продолжали идти, и с каждой минутой надежда угасала вместе с солнцем. Вокруг нас были сплошные деревья. Ни поляны, ни островка, вообще ничего!
И тут меня осенило.
— Стойте! — сказал я, и, не дожидаясь реакции остальных, поставил носилки на землю.
— Что такое? — обернулся Игнат.
— Дураки мы, вот что!
— Это почему?
— Потому, что вслепую идем! Мы же в трех шагах от поляны пройти можем и не увидеть ее!
— И что ты предлагаешь? — спросил Дед, подходя ко мне сзади.
— На дерево залезть и осмотреться!
Лицо старика вытянулось от удивления.
— Да уж, — спустя секунду протянул он. — Очевидное решение всегда лежит перед самым носом.
— Все гениальное просто! — подошла к нам Саша. — Я могу залезть. Антон, наверное, уже устал.
— Не надо, — покачал я головой. — Со мной все в порядке.
— Но…
— Я сам.
Она неохотно кивнула и отошла к Вере. Выбрать дерево особого труда не составило. Все они были примерно одной высоты, и лишь одно на несколько метров возвышалось над другими.
Наверх я карабкался быстро, стараясь обогнать приближающийся закат. Если станет слишком темно, то никакого толка от моей позиции уже не будет. Я лез, плюнув на все меры безопасности, и иногда, стоя на тонких ветках, выписывал такие пируэты, что снизу доносились взволнованные возгласы.
Скакать по веткам на высоте десятка метров было страшно, но одновременно с этим невероятно захватывающе! Я полностью полагался на свою силу, ловкость и удачу. Думаю, именно так себя чувствуют акробаты, выполняя сложный высотный трюк без страховки.
Оказавшись наверху, я в первую очередь заметил дома, которые значительно приблизились. Теперь я мог с уверенностью сказать, что Саша оказалась права. Над деревьями четко виднелись очертания двух домов.
Еще я отметил, что мы отклонились от маршрута. Незначительно, но все же отклонились. Тропа забирала немного вправо, так что дома расположились слева от меня.
— Поторопись! — раздался снизу голос Деда. — Красотами местными в другой раз любоваться будешь.
Он был прав. Солнце стремительно садилось, и с каждой секундой становилось все темнее. Еще минут десять и мне даже спускаться будет сложно. Я стал пристально оглядывать местность, в надежде отыскать для нас хоть какое-нибудь место для ночлега.
Ничего. Сколько я не щурился, сколько не вертел головой, мне так и не удалось разглядеть ни одного просвета в сплошном зеленом покрове, который окружал нас со всех сторон. Тщательно оглядев округу в последний раз, я уже собрался слезать, но тут краем глаза заметил какое-то белое пятно.
Присмотревшись внимательнее, я убедился, что не ошибся. Посреди густых крон, явно виднелась большая, белая точка. На фоне ярко-зеленых деревьев она выглядела настолько неуместно, что я диву давался, как пропустил ее раньше.
Спуск занял у меня больше времени, чем подъем, так что, когда я оказался на земле, солнце уже скрылось, и нас окутала тьма.
— Там, слева что-то есть, — сказал я, опережая расспросы. — Думаю это дом.
— Далеко? — воодушевленно спросил Игнат.
— Метров пятьсот.
— Далековато, — слегка приуныл он. — Но за полчаса должны дойти.
— Тогда не будем терять времени! — сказал Дед.
Он быстро раздал всем фонарики, а мне и Семе протянул каски. Сам же он взял в руки мощный фонарь и встал за спиной Игната, освещая ему путь.
Если по тропе мы шли со скоростью улитки, то теперь она могла нам даже посочувствовать. Мало того, что приходилось прорубать эту самую тропу с нуля, так еще и деревья стояли так плотно, что носилки приходилось буквально втискивать между ними. Минут через десять меня посетила новая гениальная идея.
— И зачем мы тащим с собой вещи?
— Не понял вопроса? — повернулся ко мне Дед.
— Мы завтра все равно этой дорогой на тропу вернемся, так?
— Так.
— Значит можно просто оставить их тут, а на обратном пути забрать.
— Это значительно увеличит нашу скорость, — поддержал мою идею Игнат. — А то таким темпом, боюсь, нам и до утра не дойти!
Дед сморщился, явно не желая расставаться с пожитками, но поразмыслив пару секунд, все же согласился.
С собой мы взяли только самое необходимое: топор, немного воды в пластиковых бутылках, еду и чайник с кружками. Остальное бросили как есть. Зверю наше добро все равно ни к чему, а человек тут навряд-ли появиться.
Двигаться без груза стало намного легче! Теперь наш маршрут не ограничивался расстоянием между деревьями, а Игнату не было нужды так тщательно прорубать дорогу. Шли, как могли. От организованной колонны не осталось и следа. Усталость взяла свое, и мы торопились, желая поскорее оказаться в безопасном месте.
Я двигался чуть позади Игната с Дедом. Слева от меня ковылял Доктор, а справа шли Саша и Вера. Сема плелся где-то позади.
Вдруг над нами раздался пронзительный визг мартышки, и ей тут же вторил целый хор сородичей. От неожиданности Саша взвизгнула и схватила меня за руку. Я крепко стиснул ее ладонь и уже не отпускал.
Дом появился внезапно. Казалось, джунгли не просто закончились, а как бы растворились в выросшей у нас на пути стене. Желтая, обшарпанная двухэтажка перегородила нам путь. Я глянул вверх и обнаружил на крыше, то самое белое пятно, которое привлекло мое внимание. Большая спутниковая тарелка. Благослови бог того любителя телевидения, который здесь жил!
Здание оказалось невысоким, всего в два этажа, но довольно длинным. Стена тянулась вправо и влево метров на десять. Дверей не видать, а окна закрывали толстые металлические решетки. Держась рядом, мы, не сговариваясь двинулись вдоль стены.
Где-то вдалеке вновь завыла мартышка, но на сей раз в ответ ей раздался не хор сородичей, а жуткий гортанный рев.
— А вот это уже серьезно! — сказал Игнат, ускоряя шаг и на ходу доставая пистолет.
Мне послышалось или в его голосе играли нотки страха? Впрочем, сейчас мне тоже было немного не по себе. Перед глазами невольно вставала картина: сгорбленная фигура живоглота, склонившаяся над кровавой грудой мяса. Левой рукой я нащупал рукоятку «ТТ» и выдернул его из кобуры.
Сашу держалась молодцом, не плакала и не жаловалась. Лишь закусила губу да покрепче сжала мою ладонь.
Обратная сторона дома представляла собой сплошную стеклянную витрину, посередине которой располагалась дверь. Над ней висела вывеска, в неярком свете наших фонарей мне удалось прочитать название: «Охота и рыболовство».
Первым у двери оказался Игнат. Он дернул за ручку, но дверь не открылась. Чертыхнувшись, он дернул посильнее, но с тем же успехом.
— Заперто, — Игнат отошел от двери, глядя на нее, как на злейшего врага. Мыслей я, конечно, читать не умею, но совершенно уверен, что сейчас он размышлял с какой бы стороны приложиться к ней ломом.
Я убрал пистолет назад в кобуру, нежно отстранил от себя Сашу и забрал у Игната лом. Замах, удар и стекло витрины со звоном посыпалось вниз.
— Открыто, — пока остальные стояли, удивленно разинув рты, я быстро полез внутрь.
Осторожно, чтобы не пораниться, я пролез сквозь торчащие из рамы острые края и оказался в магазине. Под ногами хрустнуло битое стекло. Подсвечивая фонарем, я внимательно осмотрел помещение, готовый в любой момент сигануть обратно. Пусто.
— Ну что там? — раздался снаружи голос Деда.
Вечно он меня торопит!
— Здесь никого нет!
С помощью лома, который все еще находился у меня в руках, я сбил остатки стекла, чтобы остальным не пришлось лезть в раскорячку.
Вначале я помог взобраться Саше, а потом, по очереди, и всем остальным. Когда снаружи оставался только Игнат, округу вновь пронзил рев неизвестной твари. Совсем близко уже!
— Думаю, тебе лучше поторопиться, — подогнал я побледневшего товарища и тот молниеносно оказался внутри.
— Тут дверь есть! — радостно сообщил Дед, откуда-то из глубины магазина, но спустя секунду разочарованно добавил: — Но она заперта.
Что ж, это мы уже проходили! Дверь оказалась тонкой и на вид довольно хлипкой. Судя по всему, за ней располагался склад или служебное помещение.
— Откроем, — заверил Игнат, забирая у Семы топор. — Ну-ка разойдитесь! Кроме тебя Антон, ты мне будешь нужен.
Все отошли, а я поудобнее перехватил лом и встал слева от двери. Убедившись, что все отошли, Игнат размахнулся и с силой вогнал лезвие прямо над замком. Тонкая древесина лопнула с одного удара, оголяя верхнюю часть замка. Еще пара ударов, и он уже представлял собой остров, соединенный с остальной дверью лишь несколькими тонкими полосками.
Игнат отошел, уступая мне место. Я вонзил лом в щель между дверью и замком, толкнул его пару раз от себя и дверь с хрустом распахнулась.
— Все внутрь! — скомандовал Дед и первым последовал своему призыву.
Комната, в которую мы так бесцеремонно вломились, и вправду оказалась складом. Тут совершенно не было окон, а вдоль стен располагались стеллажи и несколько массивных деревянных шкафов. Середина комнаты была заставлена картонными коробками. Часть из них была вскрыта, часть нет.
— Надо забаррикадироваться! — сказал я, подходя к ближайшему от двери шкафу. — Ну-ка помогите мне!
Семен, Игнат и Дед кинулись мне на помощь. Кряхтя и тужась, мы вместе сдвинули шкаф с места, заблокировав им выломанную дверь.
— Фууу… — выдохнул Дед, сползая на пол. — Теперь не пройдет!
— Если это медведь, то пройдет, — возразил Игнат, утирая со лба пот.
— Если это медведь, то нас уже ничто не спасет, — невесело усмехнулся Дед. — Без ружья в смысле. Есть у кого ружье?
— У Пяточка, — хихикнул Сема.
Юмора никто не оценил.
— А ты хоть заметил, куда мы вломились? — ответил я Деду вопросом на вопрос.
— Не до того, было, — отмахнулся старик, внимательно оглядывая помещение. — Магазин какой-то.
— «Охота и рыболовство», — опередив меня, сказала Саша. — Папа меня часто сюда водил.
— А твой папа охотник или рыболов? — уточнил я на всякий случай.
— Охотник, — улыбнулась девушка. — Он тут себе и ружье покупал, и патроны, и снаряжение.
— Ружье — это хорошо, — оживился Дед. — Ружье бы нам сейчас не помешало! Не знаешь, где они тут оружие держат?
— Оружие должно храниться в стальном шкафу, под замком, — пожала плечами Саша.
Она внимательно осмотрела помещение, освещая фонариком, стоящие у стен шкафы. На одном из них луч света замер, и Саша неуверенно произнесла:
— Скорее всего, тут.
Мы приблизились к шкафу и стали внимательно его осматривать. Щирокий, массивный, его стены были выполнены из толстых листов металла, грубо сваренных между собой. Закрывался шкаф на добротный висячий замок, который не оставлял нам ни малейшей надежды.
Примерно на уровне глаз в дверцах шкафа находилось несколько щелей, видимо для вентиляции. Посветив туда фонариком, я увидел черные стволы ружей.
— Солидно, — протянул Дед, трогая замок. — Нам такое не сломать!
— Может у них на витрине чего есть? — предположил Игнат.
— Ружья на витрине не держат, — покачала головой Саша. — Их только под заказ привозят, а чтобы заказать, надо еще специальное разрешение получить. Тут либо ранее заказанное держат, либо то, что на ремонт отдавали.
— А где могут быть ключи? — спросил Дед.
— У менеджера, — уверенно ответила девушка.
— Как думаешь, он их с собой домой забирает? — спросил я без особой надежды.
— Конечно, иначе грош цена безопасности.
Да, не повезло. Мне пришло в голову выражение про грушу, которая хоть и висит под самым носом, но скушать никак нельзя.
— Ну-ка, дайте я попробую! — громко сказал Игнат, демонстрируя нам топор.
Топор в его руках — это сила! Но даже этой силы не хватило, чтобы сбить толстый металлический замок. Десяток могучих ударов оставили на его металлической поверхности лишь несколько царапин. Шума при этом было столько, что все обитатели джунглей уже, должно быть, отлично знали о месте нашего ночлега.
— Не выйдет! — сказал я, кладя руку на разгоряченное плечо Игната. — Только шумим понапрасну.
Тяжело отдуваясь, Игнат со злостью бросил топор на пол и отошел в сторону. Там, где не работает грубая сила, мудрый человек применит рычаг! Я занял место Игната, просунул в замок лом и налег на него всем своим весом. Спустя минуту я отступил, замок никак не желал ломаться.
После небольшого перерыва, мы взялись за лом уже вчетвером. Просунув его до середины, мы с Семеном взялись за один конец и стали тянуть его вверх, в то время как Дед с Игнатом давили на другой конец сверху.
В какой-то момент, когда мне казалось, что голова вот-вот лопнет от напряжения, замок обнадеживающе хрустнул, но к нашему великому разочарованию не сломался.
— Бесполезно, — сказал я, отходя в сторону и разминая раскрасневшиеся пальцы.
— Да уж, — вздохнул Дед. — Тут автоген нужен или циркулярная пила.
— Еще взорвать можно, — вставил Игнат. — Только у нас динамита нет.
А ведь точно, взорвать! Игнат, сам того не понимая, дал по-настоящему ценный совет. Порывшись в кармане, я достал оттуда патрон к ТТ и поднял его вверх, показывая всем.
— Вот вам взрывчатка.
— Такой замок отстрелить не выйдет, — покачал головой Дед.
Я молча присел на колени, поднял брошенный Игнатом топор и с его помощью кое-как отделил пулю от гильзы. Затем, под пытливым взглядом Деда, осторожно пересыпал порох из патрона в замочную скважину. Вытащил следующий патрон и проделал с ним ту же операцию.
— Ах ты, хитрец! — воскликнул Дед, восторженно потирая руки. — Ну, сейчас мы его бабахнем!
Однако сейчас мы бабахать не стали. Узнав о нашей затее, Саша и Вера с возмущением стали требовать тишины. В качестве аргумента они показывали на мирно почивающего Доктора и клевавшего носом Семена.
— А если какая-нибудь тварь ночью полезет? — привел довод Дед. — Чем тогда отбиваться будем?
— Вот тогда и будем об этом думать, — решительно заявила Саша. — А от вашего взрыва к нам сюда половина леса прибежит!
Дед подошел к ней вплотную.
— Там снаружи бродят монстры! Если они полезут к нам посреди ночи, то будет уже поздно! Заранее надо готовиться.
Однако девушки уперли руки в боки, явно собираясь отстаивать свою позицию до самого конца.
— Они правы, — встал я на сторону подруг.
— Это почему? — повернулся ко мне Дед.
— Потому, что мы не знаем наверняка, сломается ли замок от взрыва или нет. А вот внимание к себе мы привлечем однозначно.
— И то верно, — почесав затылок, согласился старик и, тяжело вздохнув, резюмировал: — Тогда завтра подорвем!
Ждать до завтра ему явно не хотелось, азарт прихватил. Меня, впрочем, тоже, но усталость и здравый смысл взяли верх. Пожелав всем спокойно ночи, я улегся прямо там, где стоял и моментально заснул.
Наутро я проснулся первым, мои товарищи тихо спали рядом. Даже не знаю, как я понял, что наступило утро, ведь окон в помещении не было. Однако внутренний голос настойчиво твердил свое, мотивируя это тем, что надо срочно выйти наружу и облегчить мочевой пузырь.
Сел и с удивлением обнаружил рядом с собой как-то тюк, на удивление теплый и мягкий. Выудив из кармана фонарик, я включил его, предварительно прикрыв ладонью. Свет получился тусклый, однако его оказалось достаточно, чтобы осмотреться вокруг. Тюк оказался Сашей, которая лежала ко мне почти вплотную.
Вот те на! Спать ложился один, а проснулся с девушкой. И ладно бы после пьянки, это еще понятно, но трезвым? Первый раз со мной такое!
Впрочем, жаловаться тут было не на что. Наоборот, радоваться пора, в кои то веки девки сами ко мне в постель прыгают! Конечно, грязный пол на складе магазина постелью назвать сложно, но все-же…
Я мог бы еще долго рассуждать на эту тему, но мочевой пузырь настаивал на немедленном опустошении, грозясь в противном случае совершить суицид. Проще говоря, лопнуть.
Мне не хотелось никого будить, но справлять нужду рядом со спящими товарищами не позволяла этика, а самостоятельно сдвинуть шкаф — физическая форма. Ну не родился я Шварценеггером, что ж тут поделать!
Ничего не оставалось, кроме как тихо обойти спящих друзей и по очереди их разбудить. Поднял я лишь тех, без кого никак не смог обойтись: Деда, Игната и Сему.
Сложнее всего пришлось именно с Семой. Если во время пробуждения Дед с Игнатом ограничились ворчанием, то Семен просто-напросто отказывался просыпаться! Он отталкивал меня, бормотал какие-то угрозы и поглубже натягивал на голову куртку. Вконец отчаявшись, я просто вылил ему за шиворот кружку воды. Расточительно, конечно, но зато какой эффект!
Шкаф мы отодвинули не до конца, а ровно настолько, чтобы в образовавшуюся щель мог протиснуться один человек. Сломанная дверь была распахнута наружу, но возле нее нас никто не поджидал.
Я осторожно высунул голову, готовый в любой момент отпрянуть назад и посмотрел сначала направо, а затем налево. Магазин заливал неяркий солнечный свет, льющийся из стеклянной витрины.
— Чисто, — сказал я, протискиваясь наружу.
— Не спеши, — посоветовал Дед. — Осмотрись хорошенько.
— Тут никого нет, — заверил я его, еще раз осмотрев помещение.
— За прилавком глянь!
Я вытащил пистолет и медленно подошел к прилавку. Заглянул за него и ничего не обнаружил.
— Выходите уже, трусы! — громко сказал я, торчащим из проема головам. — Говорю вам, что никого тут нет!
Не без опаски выбравшись наружу, мои друзья стали с любопытством оглядываться по сторонам. Заниматься осмотром вчера нам было некогда, торопились укрыться. Да и темно уже было. Зато сегодня и света, и времени, хоть отбавляй! Дед сразу же направился к прилавку, под стеклом которого лежали компасы, ножи, крючки и тому подобная дребедень, без которой ни один рыбак вроде как уже и не рыбак.
Стены за прилавком были увешаны товаром покрупнее. Удочки, сачки, рюкзаки и камуфляжные костюмы. Смотришь на все это, и глаза разбегаются. А ведь мы еще склад не осматривали!
— Пойду спать, — объявил Сема, направляясь обратно на склад.
— А я наружу выйду, а то уже сил нет! — сказал я, нисколечко не покривив душой. У меня уже натурально началась последняя стадия.
— Вместе выйдем. — Сказал Дед. — Я покараулю, а то еще утянут тебя в кусты, и кто тогда на дерево полезет, маршрут смотреть?
— Саша может, — успокоил я его. — Она у нас зоркий глаз!
Как оказалось, с внутренней стороны дверь открывалась без ключа, что позволяло нам избежать вчерашней акробатики и выйти вполне по-человечески. Солнце только-только показалось над деревьями и еще не успело нагреть почву и воздух. Я закутался в куртку, вновь подивившись утреннему холоду.
Под охраной Деда, я отошел за деревья, где смог наконец-то исполнить волю своего организма.
— Хорошо-то как! — сказал я, вдыхая свежий воздух полной грудью.
— Ну, еще бы, — усмехнулся Дед. — Ты же так долго терпел!
— Я про утро говорю, вообще то.
— Да, утро замечательное. А если до обеда нас никто не съест, то и день отличный будет, а там, глядишь, и до вечера доживем…
— Пессимист ты.
— Не пессимист, а реалист, — поправил меня Дед. — И вообще просто не выспался.
— Недосыпание делает из тебя пессимиста, буду иметь в виду. Который час, кстати?
— Полседьмого, — ответил старик, мельком глянув на часы. — Не пора ли остальных поднимать?
— Пожалуй, — согласился я. — Дел у нас много.
Игнат встречал нас у входа, радостный как ребенок. Причину его радости я понял сразу, стоило лишь взглянуть на его правый бок, которым он, как бы невзначай, повернулся к нам. Пистолет, который он раньше держал в кармане, теперь расположился в небольшой тактической кобуре защитного цвета.
— Красота, а? — гордо спросил он, задорно хлопнув себя по бедру.
— Удобно? — поинтересовался я.
— Еще как!
В доказательство, он ловко выхватил оружие и направил его на ближайшее дерево. Движение вышло четким и быстрым. Ну, прямо ковбой из старого фильма! Именно о такой кобуре я мечтал там, в метро. По сравнению с ней, моя самоделка смотрелась откровенно убого.
Покосившись на Деда, я убедился, что не одинок в своей зависти. Ему, пожалуй, было даже хуже, ведь у меня хоть какая-то кобура есть, а он, бедолага, так за поясом пистолет и носит.
— Там этого добра много, — сказал Игнат, заметив нашу реакцию. — Целая коробка!
На складе царило утреннее оживление. Девушки выглядели бодро и уже уплетали свой завтрак. Доктор тоже проснулся, но вставать пока не торопился. Он сидел на постели, зевая во весь рот, и растирал ладонями лицо. Только Сема спал, уткнувшись носом в стенку.
— С добрым утром! — поприветствовал я всех разом. Затем повернулся к Саше: — Комары ночью не кусали?
— Нет, — ответила она с улыбкой. — Побоялись, наверное.
— Так и должно быть, ведь я был рядом!
— Между прочим, меня они тоже не кусали, — язвительно заметила Вера, становясь рядом с подругой. — А ведь тебя рядом не было!
— Это все злая аура, — не остался я в долгу. — Даже у бесстрашного меня рядом с тобой мороз по коже!
Саша прыснула в кулак, а Вера высокомерно хмыкнула и демонстративно отвернулась в другую сторону.
К нам подошел Доктор.
— А днем ведь нас тоже комары не кусали, — сходу подхватил он тему, прервался для широкого зевка, а затем продолжил: — За целый день я не видел ни одного комара, жука или таракана, и это в тропиках! Как-то это аномально…
Я задумался, силясь припомнить, докучали мне вчера насекомые и вынужден был признать, что нет. За все время, проведенное в этом мире, я не видел даже банальной мухи. Доктор прав, это и впрямь довольно странно.
— Может, тут вообще нет насекомых? — предположила Вера.
— Невозможно! — решительно заявил Доктор. — Насекомые — это важнейшая часть экосистемы, без них все живое давно бы погибло!
Вера равнодушно пожала плечами.
— А по мне, так они просто вредители.
— Популярное заблуждение, — отмахнулся от ее слов врач, — человек всегда рассматривает другие живые организмы лишь по отношению к себе любимому, совершенно не задумываясь о том, какую роль они играют в биосфере!
— И какую же роль играют насекомые? — усмехнулся я, полностью разделяя мнение Веры.
Ответ старый врач, похоже, подготовил заранее, потому что ни секунды не размышляя стал перечислять, загибая при этом пальцы:
— Опыляют цветы, поедают других насекомых, уничтожают трупы и навоз и к тому же являются пищей для многих птиц и мелких животных!
— Может это и важно, — не сдавался я. — Но не так, чтобы жизненно.
— Ты слышал мнение старого хирурга, который на досуге прочел несколько книг, — рассмеялся Доктор. — Специалист рассказал бы намного больше!
— Слава богу, что таких здесь нет, — тихо проворчала Вера.
— Ну, пока что насекомые нам не встречались, — подытожил я.
— В привычной нам форме, — туманно сказал Доктор.
Я ожидал продолжения, но он не стал развивать тему и пояснять смысл сказанного, но вместо этого Доктор уселся рядом с Верой и принялся уплетать сухарики.
Решив не терять времени, я стрельнул у Саши горсть сухарей и, хрустя ими на ходу, отправился осматривать стеллажи.
В это же время Дед с Игнатом, забив на завтрак, увлеченно рылись в коробках. Проходя мимо них, я приметил на боку Деда новенькую кобуру, точно такую же, как у Игната. Да уж, времени он даром не теряет!
Стеллаж, к которому я подошел, был выше, чем оружейный шкаф, но металл куда тоньше. Грубые срезы с рваными краями и неаккуратные мазки краски говорили о том, что это самоделка.
Стеллаж был забит коробками, в которых были десятки ножей! Тут были и простые перочинные, и швейцарские, и охотничьи, а в самом углу верхней полки покоилась парочка угрожающего вида мачете.
Я взял большой охотничий нож, вытащил его из чехла и аккуратно провел по лезвию большим пальцем. Острый! До крови не порезался, но кожу рассек моментально. Подвесив нож на пояс, я продолжил осмотр.
Два следующих стеллажа порадовали меня обилием камуфляжной одежды, а в стоящем рядом деревянном шкафу оказались рыболовные снасти. Огромное богатство! И ведь это я лишь четверть помещения осмотрел! А еще коробками весь пол завален. Что ни говори, а джек-пот мы-таки сорвали! Даже без ружей.
От осмотра меня отвлекли голоса. Дед с Игнатом стояли над открытой коробкой и громко о чем-то спорили.
— Лучше «Горки» ничего не бывает! — уверял Деда.
— «Горка» для холодов предназначена, — возражал ему Игнат. — Там ткань куда плотнее. Упаришься!
— Ничего подобного! Это летний вариант, да и по утрам тут холодно!
— Причем здесь утро, когда днем жара? Да ты просто уперся и ничего не хочешь слушать!
— Я говорю о том, что знаю!
— Много же ты знаешь…
Я направился в их сторону.
— О чем спор?
Они стояли друг напротив друга с упрямой решимостью на лицах. Каждый держал в руках по камуфляжной куртке. Открытые коробки рядом с ними тоже оказались набиты камуфляжем. При моем появлении, они не прекратили спор, а перевели его в новое русло.
— Антон, рассуди! — кинулся на меня Игнат. — Какой костюм, по-твоему, будет лучше для тропиков?
Я растерялся. Нашли, блин, у кого спрашивать! Я им, что продавец-консультант? Однако показывать свое невежество не стал. С умным видом взял куртку из рук Игната и стал внимательно ее рассматривать: легкая, с высоким воротником и несъемным капюшоном. Пояс и рукава были стянуты плотной резинкой, обеспечивающей максимальную изоляцию от окружающей среды. Глянул состав ткани: хлопок — 35 %, п/э — 65 %.
— Что еще за п/э такое?
— Полиэстер, — ответил Дед, опережая открывшего было рот Игната. — Синтетика.
— Синтетика синтетике рознь, — заявил Игнат. — Тут хорошая.
Так-то вроде куртка и неплохая, но наличие в ней синтетики, да еще в таком количестве, настораживала. В такую жару кожа дышать должна, а у синтетики с этим как правило туго.
Повертев куртку еще немного, я вернул ее Игнату и взял другую, из рук Деда. Она оказалась намного тяжелее и куда более плотной. Здесь тоже был высокий воротник и капюшон, резинки на рукавах были, но не такие тугие, а пояс так и вообще болтался свободно.
«Горка», — прочел я этикетку. О составе ткани ни слова, только пометка, что она повышенной износостойкости.
— Какая-то уж очень плотная, — решил я, возвращая Деду куртку. — На таком пекле мы в ней просто сваримся!
Дед насупился, но спорить не стал, то ли здравый смысл проснулся, то ли просто посчитал, что это ниже его достоинства. Так или иначе, но проблема решилась в пользу Игната, и он с довольным видом, уже перебирал костюмы, в поисках своего размера.
Недолго думая, я присоединился к нему и уже через пять минут мы щеголяли в новой одежде. Прошелся по комнате, присел, помахал руками и остался полностью доволен ощущениями. Костюм сел как надо и совершенно не сковывал движений! Ткань была мягкой и приятной, никакого дискомфорта.
Когда я закончил, Игнат показал мне на две коробки, в одной из которых хранились поясные ремни, а другой был забит кобурами для пистолетов.
Ремень я подобрал быстро, а вот с кобурой пришлось повозиться. Большая часть из них оказалась слишком мала и не хотела вмещать мой ТТ. Однако, проявив терпение, мне все же удалось отыскать подходящую. Кобуру я зацепил над правым бедром, а нож подвесил над левым.
Глянул на себя в зеркало и не узнал. Прямо не я, а спецназовец, только без автомата. А вообще красиво смотрится и главное удобно! Чего еще желать? Вот смотрю на себя и думаю: может, надо было вместо института в армию идти?
Наблюдавший за нами, Дед плюнул на свою гордость и тоже облачился в костюм, благо размеров было достаточно.
Затем настал черед Саши, Веры и Доктора. Одежда пришлась им по вкусу, и размер нашелся, так что проблем не было. Оставалось еще переодеть Сему и у нас уже не разношерстная компания будет, а организованный военный отряд! Однако сейчас наш бандит крепко спал, и будить его мы не решились.
В остальных коробках нашлась еще масса полезных вещей: рюкзаки, палатки, одеяла, фонари, обувь. Опись всех наших трофеев уместилась бы на нескольких страницах. Самыми важными, пожалуй, были лишь две находки: бинокль, обнаруженный в шкафу с оптикой, и спортивный лук.
Лук решили отдать Вере, после того как она продемонстрировала нам настоящее мастерство, точно поразив цель выстрелом через все помещение склада.
— Я с детства стрельбой из лука занимаюсь, — с гордостью объяснила она свои навыки. — В олимпийском резерве числюсь.
Во как! Ходит рядом с тобой без пяти минут олимпийский чемпион, а ты и знать этого не знаешь!
Закончив осмотр, мы-таки растолкали Семена и заставили его помогать со сборами. К десяти часам мы были собраны, одеты, а некоторые и переобуты. Можно было двигаться в путь. Правда, оставался еще один нерешенный вопрос.
— А не пора ли нам замок рвануть? — спросил Дед, алчно сверкнув глазами.
— Думаю, пора! — ответил я, и на сей раз никто возражал.
Дабы избежать пожара при взрыве, оружейный шкаф было решено максимально изолировать. Вещи со стеллажей перенесли к дальней стенке, а между ними и оружейным шкафом мы воздвигли стену из деревянных шкафов. Как-никак, а все это теперь наше имущество и беречь его следует как зеницу ока!
Дед раздобыл где-то плоскогубцы, и по очереди стал извлекать с их помощью пули из патронов. Затем он осторожно передавал мне гильзы, а я пересыпал из них порох в замок. Несмотря на солидный размер замка, нам хватило десятка патронов, чтобы забить его под завязку.
Вместо фитиля Дед предложил использовать спичку, воткнув ее под углом вверх так, что головка торчала наружу. После того, как все было готово, мы выгнали всех со склада и вдвоем присели у шкафа.
— Готов? — спросил старик, держа в одной руке коробок, а в другой незажженную пока спичку.
— Готов.
— Ну, тогда поехали…
Он чиркнул спичкой и поднес ее к импровизированному фитилю. Головка вспыхнула, обдав нас дымом и запахом серы. Огонь медленно, но решительно пополз по деревяшке вниз.
— Уходим! — скомандовал Дед и бросился к выходу.
Я побежал за ним, и как только, оказался за дверью, ее тут же захлопнул стоящий на стреме Игнат. Пару мгновений спустя раздался взрыв. В дверь забарабанили осколки, но наружу ни один не вылетел.
— Хана замку! — с довольным видом констатировал Дед.
— Без вариантов! — согласился я.
А ведь еще немного и заряд осколков вполне мог прилететь мне в спину! И тогда все, закончилась бы моя эпопея, так сказать, на самом интересном месте. Спасибо Игнату, не подвел!
— Чего стоим? — спросил Дед с задором в голосе. — Пошли мародерить!
И мы пошли. От шкафа густо валил дым, воняло сгоревшим порохом. Сила взрыва превзошла все наши ожидания! Замок не просто сорвало, его разнесло на куски, которые теперь валялись по всему помещению.
Несмотря на наши опасения, пожара не случилось. Лишь пол, часть стены и потолок слегка почернели. Впрочем, гореть тут особо и нечему, чистый бетон вокруг, даже краски нет.
Сам шкаф перенес взрыв стойко, во всяком случае, дверца выдержала, а в том месте, где раньше висел замок, теперь красовалась глубокая вмятина. Однако содержимому это никак повредить не могло.
У шкафа я оказался первым, так что мне и выпала честь его открыть. Жалобно скрипнули петли. Дверца слегка заела, но все же открылась. А ведь могло быть и хуже. Намного хуже! Ударная волна, например, могла деформировать дверцу и перекосить петли. В этом случае, пришлось бы изрядно поработать ломом.
Внутри оказалось не совсем то, на что мы рассчитывали, но в целом улов оказался неплох! Нашей добычей стало семь единиц оружия. Карабин с нарезным стволом и креплением под оптику, гладкоствольное ружье-двустволка, дробовик, две спортивные пневматические винтовки и два травматических пистолета «Оса».
Шкаф был разбит на две секции. На верхней полке хранились ружья и пистолеты, а на нижней — патроны. Мы разбогатели на две упаковки дроби, по пятьдесят патронов двенадцатого калибра в каждой и сотню винтовочных патронов калибра «5,6 мм».
Оружие было извлечено из шкафа и разложено на полу. Пневматику мы решили не брать, лишний вес, а толку ноль. В шкаф ее! К остальным стволам претензий было меньше, хотя это, наверное, лишь потому, что я про них почти ничего не знаю.
Патронов кот наплакал, но ведь и мы не на войну идем. Тем не менее, я, как человек запасливый, считаю, что патронов много не бывает! Выстрел тут, выстрел там. Вот и нет боеприпаса…
Была еще упаковка травматических патронов к «Осам», но это уже не серьезно. Из этих травматов даже не застрелишься. Разве что как оружие последнего шанса пойдет.
— Это папин «ТОЗ»! — сказала Саша, буквально вырвав у меня из рук карабин. — Он на прикладе свое имя вырезал, видите?
Я присмотрелся и действительно обнаружил на краю приклада умело вырезанное имя владельца.
— Николай, — прочел я вслух. — Это точно его?
— Точно! Папа его недавно в ремонт сдавал, со дня на день забирать должны были.
— Пользоваться умеешь?
— А как же! — Саша ловко вынула магазин и стала набивать его патронами. — Меня папа на охоту часто брал.
Я посмотрел на Деда, но тот лишь пожал плечами, дескать, делай, как знаешь и углубился в созерцание своей двустволки.
— Пусть у тебя будет, — решил я. — Ты вроде как наследница. К тому же умеешь из него стрелять.
— Спасибо! — просияла Саша. — Я к нему еще оптику поищу. У папы двукратный прицел есть, он его здесь покупал. Может, найду такой же.
— А про остальные знаешь что-нибудь? — спросил я, показывая на двустволку и дробовик.
— «ИЖ» и «Бекас», кажется. Точнее не скажу.
— Все правильно! — подтвердил ее догадку Дед.
Он переломил ружье и посмотрел через стволы на свет.
— В «Ижевске» хорошие ружья делают! А вот из «Бекаса», — тут старик кивнул на дробовик, — не стрелял, так что не знаю!
Саша отправилась на поиски оптического прицела. Я взял в руки дробовик и стал его разглядывать. Приклад и длинный ствол делали его очень громоздким, но стоило приложить оружие к плечу, и это ощущение пропало. Руки сами нашли упор и словно бы слились с ружьем.
— Пристрелять надо, — сказал Дед, любовно поглаживая вороненые стволы ружья. — И карабин, и ружья.
Пристреливать решили прямо у входа. На шум уже наплевать, все хищники в округе давно про нас знают, так что пара хлопков тут роли не сыграет.
Поручив остальным заносить коробки обратно на склад, мы с Дедом и Сашей вышли на улицу. Я взял себе помповое ружье. Патроны к нему набил в патронташ, который удобно разместился на правом плече и наискосок пересекал грудь. В него влезало двадцать патронов, и еще столько же я распихал по карманам.
Дед вел себя расслабленно и уверенно. Даже странно, ведь обычно он такой собранный и осторожный. Видимо оружие придало ему уверенности в полном превосходстве над местными хищниками. Двустволка небрежно покоилась у него на плече, а грудь крест-накрест пересекали два патронташа.
А-ля Панчо Вилья!
Поначалу дробовик хотел взять Игнат, но Дед заявил, что оружие по праву мое, так как именно я сообразил взорвать замок порохом. С этим можно было поспорить, ведь идея со взрывом пришла в голову как раз Игнату, а я лишь сообразил, как именно ее реализовать. Но он об этом не вспомнил, а я решил скромно промолчать.
Ко всему прочему, как основному прокладчику маршрута, Игнату полагалось мачете, а две единицы оружия на руки выдавать не положено, расточительно и вообще не по уставу. Получив такой простой ответ, Игнату ничего не оставалось, как угрюмо согласиться.
Он лишь проводил нас печальным взглядом, в котором я заметил искорку недоброй зависти.
Солнце жарило вовсю! По его положению на небе я прикинул, что сейчас должно быть около одиннадцати, и в который раз позавидовал часам Деда. Жаль, что в магазине часов не нашлось, в цифровую эпоху они, видимо, не ходовой товар.
— Ну что, приступим? — спросил Дед, как только мы оказались на улице.
Среди изобилия оптических прицелов, Саше удалось найти один подходящий к ее винтовке, и сейчас она возилась, цепляя его на крепление. Закончив, Саша присела на одно колено, прицелилась и стала уверенно обстреливать верхушки деревьев.
Выстрелы эхом разносились по лесу. Время от времени она останавливалась и корректировала прицел, после чего продолжала стрельбу.
Мы с Дедом молча наблюдали за этим процессом. Я мысленно вел счет попаданиям. Если ветка на дереве дернулась, значит — попала, нет — промазала. Поначалу она нещадно мазала, но с каждым выстрелом попаданий становилось все больше. Отстреляв дюжину патронов, она удовлетворенно кивнула и поднялась на ноги. К этому времени ее счет был семь — пять. В пользу попаданий.
— Неплохо, — с уважением сказал Дед. — Хорошо тебя отец обучил.
— Да ну, — отмахнулась Саша. — Папа намного лучше меня стреляет!
— Возможно, но он все равно должен тобой гордиться.
Девушка просияла и посмотрела на меня. Я кивнул и показал ей большой палец. Круто, мол, стреляешь. И это была не просто похвала. Меня действительно восхитили ее навыки, не ожидал.
— Моя очередь, — сказал Дед, снимая с плеча ружье.
Он, как и Саша, успел заранее зарядить оружие, поэтому, не теряя времени, поднял его и, почти не целясь, выстрелил, вначале из одного ствола, потом из другого. Грохнуло так, что уши заложило. Тонкое деревце, метрах в пяти от нас, брызнуло щепками, а после второго выстрела переломалось пополам. Его нижняя часть осталась стоять, а верхняя упала на землю.
Дед переломил ружье и выбросил на землю дымящиеся гильзы. Достал из патронташа два патрона и зарядил их в стволы. Вновь прицелился, и выстрелил дуплетом. Очередное дерево и рядом стоящие кусты буквально взорвались. Во все стороны полетел щепки, ветки и листья.
— Хорошее, — сообщил Дед, перезаряжая ружье, — с таким и на медведя можно идти!
Ох, знал бы он, насколько вещими окажутся его слова…
В отличие от остальных, свое оружие я нес незаряженным. По правде говоря, я вообще понятия не имею, как его заряжать и, что гораздо хуже, как из него стрелять! Кое-что о дробовиках я, конечно знаю, в фильмах и не такое показывают, но вот практики ноль.
Ну ничего, будем учиться. Тут самое главное не опозориться!
Как-то давно я видел боевик, в котором герой лихо палил по врагам из такого вот дробовика. Заряжал он его снизу, через приемное гнездо. Я перевернул дробовик и действительно обнаружил там искомое отверстие. Что ж, в этом фильм не врал.
Так, теперь надо засунуть туда сколько-то патронов, сколько именно не знаю, но если верить тому самому фильму, то не меньше пятидесяти. В нем герой целый взвод солдат положил, без перезарядки. Реальность оказалась банальнее, влезло всего шесть патронов.
Передернув цевье, я упер приклад в плечо, взял прицел на ближайшее дерево и спустил курок. Грохнуло. От отдачи, я чуть не полетел на землю, но все же устоял на ногах, вовремя сместив центр тяжести.
В дерево я не попал. Отдача мало того, что заставила меня отступить на шаг, так еще и ствол вверх задрал, отчего весь заряд дроби улетел в небо. Хорошо еще, что ружье в руках осталось.
— Отлично стреляешь, ковбой! — хохотнул Дед.
Я не стал отвечать на его издевку, а вновь поднял ружье. Так, в прошлый раз ствол увело вверх, значит, берем поправку и целимся немного ниже. Теперь упор. Левую ногу вперед, на нее я буду опираться. Правую отодвину чуть назад, она будет амортизировать отдачу. Вот так. А теперь…
Выстрел! Вновь отдача, от которой заныло плечо. Всего-то два выстрела сделал, а оно уже болит! Синяк гарантирован. Интересно, а после десятка что будет, вывих или перелом?
Мои расчеты оказались верны. Хоть я и постарался держать ствол покрепче, но его все равно дернуло вверх. Однако, благодаря тому что я целился ниже, попадание пришлось именно туда, куда я хотел.
Дерево, выбранное мной в качестве мишени, было куда толще тех, по которым палил Дед. Его не сломало, не согнуло и даже не покорежило, однако щепки полетели обильно.
Я выстрелил еще три раза, чтобы хоть немного привыкнуть к оружию и на этом остановился. Мало, конечно. По идее надо не пять, а пятьдесят выстрелов сделать, но запас патронов, к сожалению, не бесконечен.
— Молодец, ковбой! — похвалил Дед, когда я опустил ружье. — Для первого раза очень даже неплохо!
— Так заметно, что первый раз?
— За километр разит новичком.
Я глянул на Сашу в поисках поддержки, но та согласно кивала головой, подтверждая слова старика.
— И ты Брут? — укорил я ее.
— Платон мне друг, но истина дороже! — ответила она и подмигнула.
Нет, чем больше я узнаю эту девушку, тем сильнее она меня удивляет! В наше время не так уж много ее сверстников, вот так запросто могут цитировать Сократа, скорее уж Джастина Бибера.
— Предлагаю осмотреть маршрут, — сказал Дед, — вдруг вчерашний хищник по окраинам бродит.
— Согласен, — кивнул я.
Мысль и вправду дельная. Не знаю, какая именно тварь нас вчера преследовала, но если придется с ней драться, то лучше сейчас на наших условиях, чем потом на ее.
— Идемте, — сказала Саша, и направилась было вперед.
— Э, нет барышня! — перегородил ее дорогу Дед. — Тут дело сугубо мужское. Вам лучше в дом вернуться.
— Вот еще, — заупрямилась девушка. — Я иду с вами!
— Тут ты нам не поможешь, — покачал головой старик, — только под ногами путаться будешь.
— Сами же сказали, что я хорошо стреляю! — вспыхнула Саша. — К тому же я умею зверя выслеживать.
— Выслеживать никого не придется. Ежели он тут, то сам нападет, а ежели нет, то и бог с ним! Бегать за ним по всему лесу нам ни к чему.
— Ты лучше сверху нас прикрой, с дерева, — внес я предложение. — Будешь за снайпера.
— Заодно и маршрут прикинешь, — поддержал меня Дед.
Она посмотрела на меня с подозрением, а я постарался состроить как можно более серьезную мину. Судя по всему, мне это удалось, поскольку спорить она перестала и начала осматривать деревья, в поисках подходящей позиции.
— Вот это, — выбрала она высокое, тонкое дерево.
— Не упадешь? — спросил я с сомнением.
— Я легкая, — успокоила она меня, — и к тому же все детство по деревьям лазила.
Мы подождали, пока она не взберется. Оказавшись почти на вершине, она уселась на сук и помахала нам рукой.
— Пошли! — сказал мне Дед.
Мы не спеша двинулись в обход дома, повторяя в обратном порядке свой вчерашний маршрут. Оказавшись на другой стороне, Дед пихнул меня локтем в бок и сказал:
— Ловко ты это придумал с деревом.
— Для ее же безопасности.
— Да уж, это не с папой на оленя ходить! Местные твари ей не по зубам.
Как будто нам они по зубам.
— Думаю, она это понимает, просто хочет выделиться.
— Интересно, с чего бы это?
Я пожал плечами.
— Из упрямства, наверное.
— Или от большой любви, — усмехнулся Дед.
— К кому? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.
— Дурак! — засмеялся старик. — Она же с тебя глаз не сводит! Не заметил разве?
— Заметил.
— И что?
— Ничего…
— Тогда тем более дурак!
Я не знал, что ему на это ответить. Про Машу он и так знает. Рассказать, как она является в моих снах? А поймет? Вряд ли. Скорее пальцем у виска покрутит и Доктору сдаст, на опыты. Нет, рассказывать я ничего не буду. Пусть уж лучше дураком меня считает, чем психом.
— Она девка добрая, красивая и умная, — продолжал тем временем Дед, — да к тому же вы с ней одного возраста.
— Она младше, — вяло отмахнулся я.
— Всего на несколько лет! К тому же в браке не возраст важен, а любовь!
— Мне только девятнадцать, о каком браке речь?
— Самый тот возраст! Когда мне было девятнадцать, я уже всех девок в округе перещупал!
Этот разговор потихоньку начинал утомлять. Послушать байки о том, как Дед в молодости девок топтал, конечно, интересно, но в своих отношениях с прекрасным полом я предпочитаю разбираться сам.
— Вот что главное в женщине? — не унимался старик.
— Не знаю, — пожал я плечами, — характер, наверное.
— А вот и нет. Верность!
— Ну, верность зависит от характера, по-моему.
— Не всегда. Была у меня одна, красивая, добрая, умная… а вот верности ни на грош. Вся деревня к ней ходила. Какой позор…
За такими разговорами мы прочесали значительный участок леса. Дед продолжал поучать меня в любовных делах, рассказывая о том, как много хороших девушек он упустил в молодости, а я старательно делал вид, что мне интересно.
Внезапно он оборвал свой рассказ об очередной пассии и нагнулся, рассматривая что-то на земле. Я присел рядом и увидел небольшой, овальный отпечаток, чем-то напоминающей след собаки. Правда собак такого размера не бывает.
— Кто это? — спросил я.
— Медведь, — ответил Дед, поднимаясь на ноги.
Он был мрачен и собран, а на лице его читалась тревога. С этого момента он держал оружие наготове и стал часто оглядываться по сторонам.
— Ты уверен? — почему-то шепотом спросил я, осторожно двигаясь вслед за стариком.
— Это след бурого медведя, — уверенно ответил он.
— Откуда здесь медведь?
— В наших лесах водятся медведи и волки. Ты не знал?
— Знал, но откуда он в этом лесу? — сделал я упор на слове «этом».
— Оттуда! — не оборачиваясь, бросил Дед.
Что ж, какой вопрос, такой и ответ.
— Он опасен?
— Как правило, нет. В обычном лесу, ему достаточно ягод и меда. Но здесь…
Он не закончил фразу, но я и так все понял. В старом мире лес был богат на самую разнообразную пищу. Ловкому и к тому же всеядному медведю не составляло труда кормиться подножным кормом. В крайнем случае, он мог поймать и съесть, например, зайца.
В этом мире, судя по всем нет пчел, которые сделали бы мед, нет ягод, нет фруктов и вполне возможно нет вообще никаких съедобных растений, да и ушастых мы пока не встречали.
— Голодный медведь очень опасен, — сказал Дед, — а этот за последние дни, возможно, вообще ничего не ел.
— Как же он не помер?
— За счет жирового запаса. Из спячки-то вышел давно, что-то наесть наверняка успел. Да и девять дней — не такой уж великий срок. Человек без еды целый месяц жить может, а тут неделя.
Ну да, ступил малость. Вот что значит городской житель!
— Держи ухо востро, — посоветовал Дед, — а оружие наготове.
Я кивнул и снял дробовик с плеча. В этот момент, над нами раздался выстрел. Я безошибочно определил винтовку Саши. Мы замерли и стали всматриваться в заросли. Через пару секунд выстрел повторился и теперь, как бы в ответ на него, из зарослей, прямо перед нами, раздался рев, а деревья и кусты зашевелились.
Мы, не сговариваясь, направили стволы в ту сторону. Я встал в позу, из которой недавно тренировался стрелять, а Дед сел на одно колена, как раньше это делала Саша.
Я напряженно всматривался в зеленый покров, стараясь разглядеть там бурый мех медведя, но ничего не увидел. Мне вдруг стало ужасно жарко. По лицу струился пот, а ладони вспотели так, что я испугался, не соскользнет ли палец с курка в ответственный момент. Мы выжидали.
И тут я вспомнил, что забыл дозарядить дробовик. Всего я зарядил в него шесть патронов, пять выстрелил во время тренировки, значит, остался один. Идиот! Дурак! Кретин! Нет слов, которыми можно выразить всю степень моего кретинизма. Хоть я и не первый раз оказываюсь в дурацком положении, но впервые это может стоить мне жизни! Но что еще хуже — жизни моему товарищу.
Минут за пять напряженного ожидания, мы не увидели больше никакой активности. Медведь не появлялся. Я покосился на Деда. Тот продолжал сидеть, вглядываясь в заросли. Его лицо было залито потом, тоже в жар бросило.
— Может, ушел? — тихо спросил я.
— Похоже, так.
— Глянем?
— Только осторожно.
Мы медленно двинулись вперед. Обошли дерево, прошли сквозь кустарник и оказались на небольшом пяточке, на котором кроме травы ничего не росло.
Трава тут была изрядно примята. Кое-где на ней виднелись капли крови, которые цепочкой уходили в джунгли. В том месте, где поляна снова переходила в лес, кусты и деревья были поломаны и смяты, образуя своего рода тоннель.
— Тут кто-то продирался, — констатировал Дед, — и притом в большой спешке.
— Я, кажется, догадываюсь кто, — сказал я в ответ.
— Шибко умным быть не надо.
— Как думаешь, он вернется?
— Вряд ли, — покачал головой старик, — похоже, Саша здорово его зацепила.
— Из мелкашки-то?
— Это нарезное оружие, — поучительно сказал Дед, — он не хуже твоего «ТТ» бьет.
— Выходит, мы обязаны ей жизнью, — сказал я, глядя на верхушки деревьев. — Надо будет поблагодарить.
— Непременно! — улыбнулся Дед. — И знаешь, я думаю, что благодарность от тебя ей будет особенно приятна!
В ответ на это мне оставалось лишь устало вздохнуть.
Когда мы вернулись, Саша уже слезла с дерева и стояла, дожидаясь нас. Мы по очереди стали отбивать ей поклоны и всячески благодарить за продление наших никчемных жизней.
— Теперь вы оба мои должники, — заявила она, — а ты, Антон, дважды!
— Да, — согласился я, — теперь я точно твой должник.
— И как ты его только заметила? — спросил Дед
— Случайно, — призналась Саша, — я вообще-то вас искала, с биноклем. Увидела что-то бурое в кустах, присмотрелась, а это медведь. Ну и выстрелила.
— Куда ты его? — спросил я. — Медведя ведь непросто испугать, а он улепетывал так, будто за ним черти гнались!
— Я вообще-то в глаз целилась, — ответила Саша, заливаясь румянцем, — но промазала.
— А куда попала? — уточнил я.
— Первый раз в дерево, — улыбнулась она, — а второй раз в нос.
— Ни фига себе, — восхитился я, — хорошо же ты мажешь!
— Лучше и не придумаешь, — кивнул Дед. — Попади ты ему в глаз, он бы рассвирепел и кинулся на нас, а вот нос — самая чувствительная часть любого зверя.
— Тогда будем считать, что вас спас случай, — задумчиво сказала Саша.
— Нас спасла ты! — решительно возразил я. — Случай просто оказалась на твоей стороне.
— Когда будем в безопасности, с нас причитается, — добавил Дед. — Накроем тебе стол и выставим бутылочку!
— А я не пью, — покачала головой Саша. — Вообще не переношу спиртного!
— Ну, тогда мы выпьем, а ты закусишь, — подмигнул ей Дед.
Отложив, таким образом, благодарности на потом, мы ограничились тем, что по очереди чмокнули ее в щеку. Во время поцелуя, она ненадолго прижалась ко мне, а когда отстранилась, лицо ее было залито румянцем.
Перед тем как возвращаться к остальным, мы вернулись на место своей тренировки и собрали все отстрелянные гильзы. Если потом удастся раздобыть порох и капсюли, то можно будет переснарядить патроны. К карабину, правда, еще и пули искать придется, но на всякий пожарный собирали гильзы и к нему.
Наш рассказ о стычке с медведем вызвал у остальных серьезные опасения. Семен вообще струхнул не на шутку и даже предложил остаться тут. Однако девушки высмеяли его за малодушие, и он притих.
Ничего, пусть боится! Страх делает человека осторожнее. Беспечность, с которой мы шли весь вчерашний день, вполне могла стоить нам жизни. Лучше шарахаться от каждой ветки, чем умереть из-за избытка самоуверенности.
Несмотря на опасность возвращения медведя, было решено остаться еще на один день. Дело в том, что Доктор, с утра казавшийся бодрым, внезапно занемог. Лоб его покрылся испариной, дыхание стало тяжелым.
— Горячий, — сказала Саша, ощупывая лоб своего наставника. — У него температура!
— Перенапрягся, видимо, — покачал головой Дед. — А ведь я ему говорил!
— Я пойду, пойду, — прошептал Доктор, с трудом открывая глаза. — Только помогите встать.
Дед бросился к нему и силой уложил обратно.
— Лежите уже, Константин, бог с вами! Один день ничего не решит, завтра двинемся.
Доктор благодарно кивнул, лег и тут же задремал. Весь день он проспал, лишь изредка просыпаясь, чтобы попить воды. От еды отказывался, даже от чая. Мы не на шутку перепугались, что он вообще испустит дух, но поделать ничего не могли. Ни лекарств, ни навыков, ничего.
К вечеру ему стало немного лучше, и мы даже начали строить планы на завтра, но тут небо затянуло тучами, а в воздухе запахло озоном.
— Да ладно! — возмутился Дед, когда с неба начали падать первые капли дождя.
— Припасы! — вспомнил я оставленные вещи.
Мы переглянулись, в глазах Деда читался ужас. Даже мысль о потере честно награбленного имущества была для него невыносима.
— Я на складе пленку видел, — вспомнил я. — Замотаем!
— Сорвет! — покачал головой Дед.
— Там большой моток, сможем носилки целиком обмотать и ей же к деревьям примотаем. Не должно сорвать.
— Эх, была не была! — согласили Дед.
Так и сделали. Рванули вначале на склад, а затем в заросли, возвращаясь по своим вчерашним следам. Прихватив немого еды, мы в несколько слоев обмотали всю конструкцию носилок толстой пленой. Затем, все той же пленкой примотали ручки носилок к двум деревьям, истратив на это последние метры. Получилось солидно! Даже Дед перестал ныть, а всю обратную дорогу радовался замечательной идее.
Крупные капли дождя прорывались сквозь деревья, падая нам на головы. Я накинул капюшон и ускорил шаг. Дед последовал моему примеру. Едва мы успели заскочить под крышу, снаружи громыхнул первый раскат грома, а вслед за ним, будто по команде, начался ливень.
— Да уж, попали мы, — покачал головой Игнат, наблюдая за стекающим с крыши водопадом.
— Пересидим, — сказал я, вынимая из рюкзака упаковки сухарей и бубликов. — Еды взяли, вода есть.
По правде говоря, от сухарей у меня уже изжога началась. Судя по кислым минам окружающих не у меня одного. Но спорить никто не стал. Да и о чем спорить? Другой еды все равно нету!
Гроза продлилась двое суток, но было слабее предыдущей. Дождь лил, гром гремел, молнии сверкали — все как полагается! Но это все же лучше, чем ураган.
Доктору отдых пошел на пользу! За три дня отдыха к нему вернулись силы. Ребра, хоть и болели, но с его слов гораздо меньше, а жар и вовсе больше не возвращался. Доктор охотно ел, много болтал и вообще был крепок и бодр.
Но вот дождь ослаб, стихли порывы ветра, а сквозь тучи заиграло солнышко. Не дожидаясь, пока погода окончательно нормализуется, Дед скомандовал сборы.
Пока все были заняты тем, что паковали наши пожитки, я нашел небольшую сумку и принялся запихивать в нее ножи, бинокли и компасы, а затем, немного поколебавшись, отправил туда обе осы и все боеприпасы к ним.
— На обмен пойдет, — пояснил я свои действия.
— Правильно мыслишь, — похвалил меня Дед. — Вряд ли в тех домах нас встретят добрые коммунисты с хлебом и солью.
— Бизнес есть бизнес, — философски заметил Игнат, — везде и во все времена!
Набив пожитками свои новенькие рюкзаки, мы пошли обратно к тропе. Перед тем как шагнуть в лес, я обернулся и окинул магазин прощальным взглядом, мысленно поблагодарив всевышнего за то, что он нам его послал. Останься мы тогда ночевать в лесу, вполне вероятно, что купались бы уже в желудке медведя. А так живы, здоровы и неплохо вооружены!
— Ты идешь? — окликнул меня Дед.
— Иду! — крикнул я в ответ, затем развернулся и двинулся вслед за уходящими друзьями.
Игнат, как и раньше, возглавлял нашу колонну. Он шел молча. Время от времени его мачете со свистом рассекал воздух, расчищая нам путь. Я двигался вслед за ним и, каждый раз, когда он оборачивался, ловил на себе завистливые взгляды. До сих пор не смирился с потерей дробовика.
Оружие я, к слову, зарядил, и теперь держал в руках, полностью готовый к бою. На недолгом совещании перед выходом, мы решили разделиться на три небольшие группы, каждая из которых выполняла свои обязанности.
В первой группе два человека. Один прокладывает путь, другой его охраняет. Вторая группа, самая многочисленная, это те, кто несет груз или сам грузом является. Ну а третья группа прикрывает колонну с тыла.
Я шел в первой группе, и моей текущей задачей было охранять Игната. За мной, на расстоянии нескольких метров двигались Саша и Вера, которые охраняли Доктора. С небольшим отрывом, за ними следовали Дед с Семеном, которые вскоре должны были сменить нас с Игнатом.
— Хорошее? — неожиданно спросил Игнат.
До меня не сразу дошло, о чем он говорит.
— Что хорошее?
— Ружье, спрашиваю, хорошее?
— А… да, неплохое.
— Мне бы такое, — вздохнул он и вновь посмотрел на дробовик.
— Завидовать нехорошо, — сказал я максимально осторожно, а то ведь и обидеться может.
— Я не завидую, просто себе такой хочу, — буркнул он, с силой сшибая очередной куст.
Ага, как же, не завидует он! Вон, какой озлобленный, а глаза так и липнут к ружью. Мне даже не по себе стало, а не оттяпает ли он мне голову во сне, вот так же легко, как сейчас куст срезал?
— Давно себе такой хотел, — снова заговорил Игнат, — но все разрешение никак не мог получить.
— Зато теперь тебе разрешение не нужно! — подбодрил я его.
— Теперь такое ружье не достать, — раздраженно заметил он. — Еще повезло, что оружейный магазин вместе с нами сюда перелетел. Хоть у кого-то будет.
Вновь завистливый взгляд.
— Ну, может я его тебе потом отдам, когда себе другое оружие найду.
— Правда? Отдашь? — сразу же заулыбался Игнат. — Вот спасибо! Всю жизнь мечтал дробовик купить. Но куда там! Вы не охотник. Вы не сдали экзамен на умение пользования. Вы то, вы се… Тьфу на них! Бюрократы!
Я пожал плечами и не стал повторять, что отдам ему оружие только тогда, когда найду ему достойную замену. Если вообще найду. Пусть лучше лелеет надежду, чем загорает от зависти.
Носилки никуда не делись и ждали нас там же, где мы их оставили. Ветер таки сорвал одно крепление, сдвинув их в сторону, но груз от этого нисколько не пострадал.
Едва сорвали пленку, Дед тут же кинулся проверять, все ли на месте. Поворошил узлы одежды, распахнул мешок, открыл ящики. Все было в целости и сохранности.
— Слава богу, все цело! — с облегчением сказал он. — А то я боялся, что мартышки растащат.
— Замотано же было! — напомнил я ему.
— И что с того? — не сдавался он. — Обезьяны — воры известные!
— Вы, дорогой мой друг, не того боитесь, — заметил Доктор, поднимая палец к небу. — Животные берут исключительно то, что им надо для жизни. Если кого и стоит бояться, то человека.
— Ну не скажите! Вороны, вон, любят побрякушки блестящие, — возразил на это Дед. — Хотя зачем они им нужны? Не пойму!
— Даже у зверей и птиц есть тяга к прекрасному, — философски ответил ему Доктор, — но грязные рубашки и сапоги не блестят, так что зря вы волновались.
Вслушиваясь в их разговор, я мысленно готовил себя к очередному марш-броску с носилками в руках. Кое-что мы распихали по рюкзакам. Например, каждый взял себе сухпаек из пары пачек сухарей и сушек, наполнил флягу водой из канистры, ну и так, мелочевку всякую, вроде спичек и сменной одежды.
Все это немного уменьшило вес, но именно что немного. Основная масса никуда не делась. Она продолжала лежать большущей кучей и давила на меня морально. Стоило мне только представить, как придется тащить все это на своем горбу, с риском надорваться, как настроение мигом ушло в минус.
Я украдкой глянул на Сашу. Она стояла ко мне боком и о чем-то рассказывала Вере. Вдруг она повернулась и на ее лице засияла улыбка. Моя апатия тут же исчезла, а настроение поднялось до небес. Все плохие мысли отошли на задний план, а сердце застучало быстрее.
Что со мной? Неужели влюбился? Но ведь к Маше я испытываю совсем другие чувства! Даже мысль о ней вызывала у меня щемящее чувство в груди, непонятную тоску и уныние. Я всегда восхищался Машей. Испытывал перед ней трепет, восторг и, чего уж скрывать, желание.
С Сашей же все обстояло иначе. Вместо трепета нежность, не восторг, а уважение. Как-то незаметно, из простого попутчика, она превратилась в дорогого для меня человека, друга, товарища по оружию, с которым хочется стоять плечом к плечу, да и просто человека, рядом с которым я ощущаю себя комфортно. Быть может, это и есть настоящая любовь?
Я отогнал от себя эти мысли. Не время, не время… и не место тоже. А то, расслабился, понимаешь, вокруг ничего не замечаю. Обезьяны эти по веткам скачут, медведь где-то под боком шатается, да и вообще черт знает, что еще в джунглях водится. Может тираннозавры местные… Нельзя расслабляться, нельзя!
— Может, один все понесешь? — предложил Дед, надевая на плечи рюкзак. — Ты же у нас молодой, сильный.
Лицо его оставалось серьезным, но глаза смеялись.
— Фиг тебе! — хмыкнул я. — Хватай конец, будешь помогать.
— Эх, молодежь… Старика запрягает, — наигранно покряхтел Дед. — Никакого уважения к старшим!
Несмотря на свои слова, он довольно резво подхватил носилки и не менее резво стал толкать их вперед, буквально впечатывая меня в спину Игната.
— Живее! — подгонял меня Дед. — Нечего терять время!
Толкать меня он может сколько угодно, но скорости нам это не придаст. Мы и так двигались настолько быстро, насколько позволяла проходимость леса. Так что пришлось Деду поумерить свой пыл.
Состав группы потерпел изменения. Впереди теперь шли Игнат с Верой. Игнат прорубал нам путь, девушка его прикрывала. Мы с Дедом и Доктором вошли во вторую группу, ну а третья досталась Саше с Семой.
На тропу мы вышли ровно в час дня, и тут наша скорость заметно возросла. Мачете — это вещь! Ни топор, ни лом и в подметки ему не годятся! Тонкое, но острое лезвие без труда кромсало все подряд: кусты, лианы, папоротники и даже молодые деревца.
Поскольку долго тащить носилки Дед не мог, они с Семой то и дело менялись местами. Таким образом мы могли идти почти без остановок, делая недолгие привалы только чтобы дать отдохнуть Доктору.
— Хорошо идем! — весело сказал Дед, после нескольких часов пешего марша.
— Как думаешь, долго еще? — спросил я.
— А что, уже устал? — ехидно ответил он вопросом на вопрос.
— Нет. Просто хочу знать успеем ли мы добраться до темноты.
— Должны успеть, — ответил Дед, сразу становясь серьезным, — Саша говорила до домов уже совсем близко, километров пять, не более.
— Да уж, здорово мы вчера отмахали…
— Не-то слово.
— Я вот еще удивляюсь, почему за весь день на нас так ни одна тварь и не напала? — поделился я своими мыслями.
— Может некому? — предположил старик.
— Ты что, правда, в это веришь? — удивился я.
— Ага! Переели друг друга, — ответил он и засмеялся.
Я кинул взгляд через плечо. Глаза Деда блестели, а губы были растянуты в глупой улыбке. Он что, пьяный? Да быть того не может! Для пьяного слишком активный, да и вообще, когда бы он набраться успел, если все утро от меня ни на шаг не отходил?
Как-то поздно вечером, возвращаясь домой с тренировки, в одном из дворов я набрел на компанию любителей травки. Выглядели и говорили они примерно так же, разве что вялыми какими-то были, сонными.
Я задумался. Последние дни Дед прямо сам не свой. Хотя, если подумать, то не он один. Игнат злится и хандрит, Сема, обычно беззаботный и безучастный, при упоминании медведя вдруг запаниковал и не хотел идти дальше. А Саша? Робкая и нерешительная Саша вдруг стала навязчиво ко мне липнуть.
Что с ними такое? Кто-нибудь вообще ведет себя нормально? Вроде бы Вера и Доктор, но с ними я мало общался, так что не уверен. Я? Да, со мной все в порядке. Вроде бы…
Ладно, будем рассуждать логически. Всему и всегда есть причина, а значит, это странное поведение было чем-то или кем-то вызвано. Психическое излучение? Вибрация, действующая на мозг? Возможно, какая-нибудь местная тварь имеет такую способность и пытается завести нас в ловушку?
Я сосредоточился, стараясь уловить какой-нибудь раздражитель. Шум листвы на ветру, шелест травы под ногами, вот где-то треснула ветка, крик мартышки вдалеке. Никаких посторонних звуков или психического давления я не ощущал.
Ничего.
— Вы ничего не чувствуете? — спросил я достаточно громко, чтобы меня расслышали все.
— Так это ты пустил шептуна? — подколол меня Дед.
— Ничего, — мрачно отозвался Игнат, — было бы ружье, может, почувствовал бы радость.
— Запах приятный, — сказал Доктор. — Вы его имели в виду, Антон?
Я принюхался. Точно, запах! Как же я раньше не понял. В воздухе действительно витает необычный, приятный аромат. Сладковатый и одновременно терпкий. Он был удивительно знакомым, но в тоже время я никак не мог его распознать! На сдобу похоже, но не как от свежей выпечки. Еще как будто мускус или орехи. Ваниль? Нет, не могу определить…
Иногда, при попытке что-то вспомнить, возникает состояние, когда мысль ускользает от тебя. Вроде бы вот она, вертится в голове, но при этом никак не дается в руки, будто вода, что вытекает сквозь пальцы. Именно это чувство и посетило меня сейчас.
— Как давно появился этот запах? — спросил я.
— Да еще несколько дней назад, — ответил Доктор. — Я думаю, это цветы так пахнут.
Да, запах похож на цветочный аромат. Вот только не видно что-то поблизости цветов. Нет их, как и насекомых.
Судя по всему, запах набирал силу постепенно, по мере нашего углубления в джунгли. Чем дольше мы шли, тем выше становилась его концентрация. Это объясняло тот факт, что никто не обратил на него внимание. Постепенно привыкли.
— Игнат, ты как себя чувствуешь, не устал? — спросил я.
— Нормально, — отозвался он, не оборачиваясь, — а что?
— А не мог бы ты идти немного быстрее?
— Быстрее? Бежать что ли?
— Было бы неплохо…
Он посмотрел на меня непонимающе, но возражать не стал и немного ускорился. Вскоре мы вышли на небольшой островок, состоящий из куска дороги с замершими на нем автомобилями. Две легковушки и грузовик.
На свободном от деревьев пространстве, запах не исчез, но заметно ослаб. Это почти сразу же отразилось на поведении Игната. Он успокоился и перестал сверлить меня завистливым взглядом. Дед тоже прекратил глупо лыбиться, его взгляд приобрел былую цепкость и силу.
Значит все-таки воздух. Наверняка очередная местная фауна постаралась. Неприятно, конечно, но, судя по всему, не смертельно.
Мы вышли на середину островка и скинули вещи в кучу. Девушки тут же уселись на горячий асфальт отдыхать. Доктор, хоть и устал, к ним не присоединился, а пошел вместе с нами осматривать автомобили.
Грузовик оказался старым «КамАЗом», с желтой стрелой высотного крана, на которой белыми буквами тянулась надпись «Ивановец». Такие машины частенько можно встретить на стройках.
Позади крана замерла старая черная «Волга» двадцать четвертой модели. Капот смят в гармошку, лобовое стекло покрылось паутиной трещин, а по всему корпусу шла волна деформаций.
На другой полосе, почти вровень с «Волгой», замерла черная «Тойота Камри». Владелец бережно припарковал ее на обочине и даже не поленился включить сигнализацию. Синяя лампочка под стеклом ярко мигала, отпугивая несуществующих воров.
Гадалкой быть не надо и так понятно, что именно тут произошло. Ехали себе люди, никого не трогали и тут бац! Прямо посреди дороги вырастают настоящие баобабы! Идущий впереди грузовик дает по тормозам, расслабившийся водитель «Волги» не успевает среагировать и на полном ходу влетает ему в зад.
Больше всего повезло владельцу «Тойоты». По тому, как аккуратно он припарковал свой автомобиль, становилось понятно, что экстренного торможения ему удалось избежать.
Осмотрев автомобили, мы пришли к выводу, что хозяева, покинули их, не забыв прихватить с собой самое необходимое. Из оставшегося, мы не взяли практически ничего. Лишь аптечку из багажника «Волги» забрали — в хозяйстве пригодится!
— Да уж, крепко машинке досталось, — сказал Дед, осматривая повреждения.
— Водитель, скорее всего, выжил, — заявил Доктор, заглядывая в салон. — Тут нет следов крови.
— А мне вот интересно, что тут кран делал? — поделился я своими мыслями.
— На стройку ехал, — пожал плечами Игнат.
— Когда это случилось, было уже около двенадцати ночи. В такое время никто не работает.
— Да с халтуры он возвращался, — усмехнулся Дед. — Это же и ежу понятно!
— Что еще за халтура? — удивился я.
— Подработка. Берешь служебный кран и за деньгу у кого-нибудь на даче крышу поднимаешь. Ну, или еще что-нибудь тяжелое.
— Ааа… — протянул я. — Ясно!
— Да куда тебе, студенту, понять! — махнул на меня рукой Дед. — Что ты вообще про жизнь рабочего класса знаешь?
— Ничего не знаю, — признался я. — Но ведь и не осуждаю, вроде.
Он вновь махнул на меня рукой и перевел разговор на другую тему:
— Я вот думаю, что не стоит нам тут надолго задерживаться. Подхарчимся и в путь!
— Перед уходом неплохо будет глянуть, сколько мы уже отмахали и не отклонились ли от маршрута, — внес я предложение.
— Нужное дело, глянь, — согласился Дед и повернулся к Игнату. — А ты возьми Семена, да соберите с ним дров для костра. Ладно?
— Хорошо, — отозвался тот и кивком велел Семе двигаться за ним.
Они ушли, а Дед повернулся к Доктору.
— Ну а вы чего бегаете, Константин? Вам передохнуть надобно, — мягко, но настойчиво сказал Дед. — Вы еще совсем не оправились.
— Все в порядке, — улыбнулся своей искренней улыбкой старика врач. — Мне уже намного лучше.
Выглядел он и вправду куда здоровее. Лицо было уставшим, но не болезненным. Просто лицо пожилого человека, который долго шел пешком. К тому же он перестал все время держаться за бок и лишь изредка дотрагивался, как бы проверяя на месте ли он.
— Все равно отдохните, — поддержал я Деда. — Идти еще долго, другого шанса отлежаться может и не представиться.
Доктор склонил голову в знак согласия и двинулся к девочкам, я последовал за ним.
Саша и Вера сидели спиной к спине и тихо о чем-то перешептывались. При нашем приближении они замолчали и сделали вид, что рассматривают окружающий пейзаж. Рассудив, что их разговоры, это их дело, я, как ни в чем не бывало, обратился к Саше:
— Я собираюсь осмотреться, не хочешь составить мне компанию?
— Давай, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Опять на дерево?
— Ага, — подтвердил я и щедро предложил: — Выбирай!
Она нахмурила лоб и стала деловито осматривать окружающий нас лес.
— Вот это, наверное, — выбрала она, — не самое высокое, но зато нас двоих выдержит.
При слове «нас» она покраснела и потупила взгляд. Вот она Саша, которую я знаю, робкая и стеснительная!
— Пойдет! — одобрил я ее выбор. — Высота сейчас не самое главное, один дом уже и так видно.
Тут я не соврал. Еще на подходе к островку я обратил внимание, что среди деревьев проступает контур высотного дома, а с островка так и вообще было отлично видно крышу и несколько верхних этажей. Близко мы подошли. Если продолжим идти в том же темпе, то окажемся на месте задолго до темноты.
Когда мы подошли к дереву, нос защекотал уже знакомый сладковатый аромат. Исподтишка я наблюдал за Сашей, а с ней почти сразу начали происходить перемены. Сделав всего пару вдохов, она вдруг расправила плечи и стала прямо-таки излучать уверенность и силу.
— Давай наперегонки, — предложила девушка с задором в голосе. — Кто заберется последним, выполняет желание победителя!
— Я на желания не играю, — ответил я, покачав головой.
— Трусишка! — засмеялась она.
— Я не трус, просто берегу твою честь. Мало ли какие желания взбредут мне в голову.
— А с чего ты взял, что они мне не понравятся? — лукаво спросила Саша, прижимаясь ко мне плечом.
По телу пробежала волна жара, а во рту как-то сразу пересохло. Я невольно приобнял ее и приблизил к ней свое лицо, с твердым намерением поцеловать. Где-то внутри, загнанный в угол, разум умолял остановиться, ведь сейчас передо мной не настоящая Саша, и когда она придет в себя, то, наверняка, пожалеет о случившемся. Однако инстинкт брал свое.
— Сначала обгони! — засмеялась девушка, прижимая палец к моим губам.
В следующий момент ее уже не было рядом, а когда я опомнился, она успела подняться уже метра на три. Пару секунд я еще стоял в замешательстве, не зная, как поступить, но затем плюнул на все и полез вверх.
Мы карабкались с разных сторон и поэтому не могли видеть друг друга, но я постоянно слышал где-то сверху ее звонкий смех. Сверху. Как я ни старался, как ни тужился, но вырваться вперед не получалось. Того и гляди мне еще придется ее желание исполнять!
Подъем шел быстро. Мой дробовик, вместе с карабином Саши, остался на попечении Доктора, так что ничто не стесняло движения. Я старался изо всех сил, поэтому, когда оказался наверху, устал и взмок.
Тут меня уже ждала Саша. Девушка сидела на последней из достаточно толстых веток и беззаботно болтала ногами. Я уселся на соседнюю ветку и расслабился, давая телу возможность отдохнуть.
— Ты проиграл! — заявила девушка, ткнув в меня пальцем. — Ты должен мне желание.
— Угу, — ответил я, стараясь восстановить дыхание, — когда вернемся к остальным, обязательно выполню.
— Нет, — покачала она головой. — Сейчас!
С этими словами Саша ловко перепрыгнула на мою ветку и уселась мне на колени. Мы оказались лицом к лицу, притом так близко, что почти касались носами. В следующий момент ее губы впились в мои, страстно, но нежно. Все произошло настолько неожиданно, что я чуть не полетел на землю, в последний момент лишь каким-то чудом ухватился за ветку.
Не знаю, сколько времени длился наш поцелуй, должно быть, всего несколько секунд, но мне они показались вечностью! Было хорошо. Так хорошо, что, когда Саша отстранилась от меня, я почувствовал досаду.
— Извини, — сказала Саша, густо краснея, — не знаю, что на меня нашло.
Сейчас это была настоящая Саша. Не одурманенная неизвестным газом девушка, а моя Саша. Да именно так, моя!
— Все хорошо, — сказал я, крепко прижимая ее к себе свободной рукой. — Тебе не нужно извиняться.
— Правда? Ты не сердишься?
— Нисколько!
— Я… Не знаю, почему так себя вела, ведь я совсем не такая! Просто тогда это почему-то казалось мне правильным.
— Ты не виновата, это все воздух, в нем что-то есть, — сказал я, решив не скрывать от нее правду. — Этот запах, тут какой-то газ, вроде наркотика. Остальные тоже ведут себя странно.
— Правда? А я и не заметила… Хотя, Вера весь день какая-то молчаливая. Совсем на нее не похоже. Понимаешь, обычно она такая болтливая. Я думала это из-за тебя, что мы с тобой… что я… ну, в общем, той ночью…
— Легла рядом? — помог я ей.
— Да.
— Так вы об этом тогда говорили?
— Да, об этом.
— И что она сказала?
— Что ей все равно с кем я сплю.
Тут Саша покраснела еще гуще и опустила взгляд.
— Жестоко!
— Это нормально, — улыбнулась девушка, — она такая. Всегда говорит прямо. Потом мы с ней еще о всякой ерунде поболтали. Она была совершенно нормальной! Почему так?
— На островке концентрация газа меньше, — пояснил я. — Источник находится рядом с деревьями.
— На островке? — переспросила Саша. — На каком островке?
— Это я так называю кусочки нашего мира. Они маленькие и всегда окружены джунглями, прямо как острова в море. Вот я и называю их островками. Островки цивилизации.
— Название подходящее, — согласилась Саша. — Можно и я так буду называть?
— Конечно, можно, — улыбнулся я.
Саша слегка поерзала, от чего ветка под нами жалобно скрипнула, протестуя против такой нагрузки.
— Думаю, мне лучше обратно перелезть, — сказала девушка, с опаской глядя вниз, — а то еще ветка сломается.
— Да, — ответил я и прижал ее к себе еще сильнее.
— Отпусти уже, — засмущалась Саша, — упасть ведь можем!
Ее лицо было пунцовым, и она старательно отводила глаза. Однако улыбка выдавала, что мои объятия ей вовсе не противны. И внезапно я понял, что счастлив. Счастлив, потому что могу сидеть вот так в обнимку с любимой девушкой и знать, что она тоже любит меня. Была бы возможность, обнимал бы ее весь день!
Находясь рядом с Сашей, я забыл обо всем на свете: о Маше, о цели нашего похода, о джунглях со всеми хищниками, о том, что внизу нас ждут друзья. Сейчас были только мы.
— Я люблю тебя, — прошептал я ей на ухо и душа моя будто вздрогнула от этих слов.
Но это было правдой. Я определился, сделал выбор и ничуть о нем не жалею!
— Что? — переспросила девушка, хотя явно все расслышала.
— Я люблю тебя, Саша.
Она, наконец, посмотрела мне в глаза, и я увидел, что в уголках у нее скопились слезы.
— Правда, любишь?
— Правда.
— Такую как сейчас или какой была пять минут назад?
— Я люблю тебя такой, какая ты есть.
Она вновь прижалась ко мне, но лишь на мгновение, а затем стерла с глаз набежавшие вдруг слезы и решительно перелезла на свою ветку.
— Работать надо, — заявила она твердым голосом. — Нас люди ждут.
Ну да, работа не волк — в джунгли не убежит!
Саша сняла с пояса бинокль и принялась осматривать окрестности. Я последовал ее примеру.
Смотреть на дома не было смысла. Они и снизу видны. Куда интереснее, что в окрестностях этих самых домов творится.
К сожалению, мы были еще достаточно далеко, и все что я мог разглядеть — это несколько островков, лежащих недалеко от нашего маршрута. Опустив взгляд, я стал осматривать местность вокруг нас, но никаких хищников, да и вообще животных не обнаружил.
Как-то все это очень подозрительно. Если судить по первым впечатлениям, то это место должно просто кишеть всевозможной живностью. А тут ничего! Может, их что-то отпугивает? Скорее всего газ, но раз так, то и нам не стоит надолго задерживаться в лесу. Мало ли, может это не наркотик вовсе, а яд замедленного действия!
Я убрал бинокль. Саша еще вела наблюдение, и я не стал ее подгонять. Подожду. Чтобы скоротать время, я стал рассматривать дерево, на котором мы сидели. Толстое и крепкое. Так, во всяком случае, казалось на первый взгляд. Помимо этого, оно было высоким и прямым, как сосна. Кора относительно гладкая, усеянная мелкими пупырышками, как у баобаба. Ветки у него растут часто и расположены близко друг к другу. Листья большие, больше моей ладони раза в два, и очень мягкие на ощупь. Кстати, отличная замена туалетной бумаге!
Интересно, как оно называется? Если, конечно, подобное дерево растет в нашем мире. Вернее, уже не в нашем мире, а в том, из которого мы пришли. Потому, что тот мир уже не наш, а наш мир этот, потому что отныне мы живем в нем. Тьфу ты, сам себя запутал…
Я провел рукой по стволу, и одна из пупырышек внезапно откололась, оказавшись у меня на ладони. Я поднес ее к глазам. Ого, сюрприз! Никакая это, оказывается, не пупырышка вовсе, а жук! Причем жук совершенно мне неизвестный, даже близко ничего похожего не встречал. Я, конечно, не специалист и головой ручаться не буду, но, по-моему, на старушке Земле таких вовсе нет.
— Вот тебе и нету насекомых, — усмехнулся я сам себе.
— Что ты сказал? — спросила Саша, отрываясь от бинокля.
— Ничего, — ответил я. — Просто жука нашел.
— О, Доктор будет счастлив! — улыбнулась она.
— Вот и я о том же.
— А что за жук?
— Понятия не имею, никогда такого раньше не видел.
— Как выглядит?
Я присмотрелся к найденному насекомому.
— Маленький, серенький, с тонкими лапками и большим брюхом, — начал я описывать свою находку, — еще на голове какая-то странная присоска.
— Фу! Так это клещ, наверное, — предположила Саша. — Лучше выкинь!
— Вот еще! В карман пока положу, а потом отдам Доктору, он же любитель!
Девушка пожала плечами и вернулась к наблюдению.
— Видишь что-нибудь интересное? — спросил я, после минутной паузы.
— Ничего, — ответила она с тревогой в голосе.
— Тебя это беспокоит?
— Если честно, то да. В таких лесах должно быть много разной живности, а тут все словно вымерло. Ты не находишь это странным?
— Скорее всего, это из-за воздуха.
— Мне это не нравится…
— Мне тоже, но выбора у нас все равно нет. Надо идти.
Она кивнула.
— Можно спускаться. Вряд ли мы еще что-нибудь увидим.
— Давай, — согласился я, и мы полезли вниз.
Во время спуска я отколупнул еще несколько жуков, умело притворяющихся частью древесной коры, и отправил в нагрудный карман, где уже покоился их собрат.
На краю островка нас поджидал Дед. Пропустив Сашу вперед, он пристроился рядом со мной.
— Ну, как свидание прошло? — шепотом, чтобы не услышала Саша, спросил он.
В ответ я поднял большой палец, решив не вдаваться в подробности. Нефиг! Дружба дружбой, а личная жизнь касается только меня. Вернее, нас с Сашей.
— Молодец, ковбой, — все так же шепотом похвалил меня Дед. — Не упустил свой шанс!
Саша обернулась и выразительно посмотрела на меня, как бы предостерегая от излишней болтливости. Я успокаивающе улыбнулся и слегка наклонил голову, давая понять, что ей совершенно не о чем беспокоиться.
Дед, похоже, заметил ее взгляд, так как поспешил сменить тему разговора.
— Далеко мы продвинулись? — громко спросил он.
— Мы ближе, чем было сегодня утром, — неопределенно ответил я.
— И еще ближе, чем несколько дней назад, — понимающе кивнул старик.
— Точно.
— Успеваем до темноты?
— Должны, — пожал я плечами, — но если не успеем, то не беда.
— Почему?
— Я видел несколько островков, как раз рядом с нашим маршрутом. Если что — переночуем там.
— Островки? — удивленно поднял брови Дед, и мне пришлось пересказать ему тоже, что я недавно говорил Саше.
— Понятно, — одобрительно хмыкнул он. — Подходящее название ты выдумал, возьму на заметку.
— Пользуйся, — щедро разрешил я.
На том месте, где раньше сидели девушки, теперь горел костер. Наши друзья уже расположились вокруг него и с аппетитом уплетали свою еду.
Супер игра! Угадай, что у нас сегодня на обед и получи главный приз! Ваш ответ? Правильно — сухари! Вы выиграли пачку сухарей и кружку чая!
Я взял свою порцию и молча принялся есть. Прав был Сема, ой как прав… Сухари с бубликами не то чтобы дрянь, но очень быстро приедаются. От них мало того, что изжога, еще и запор мучает!
Эх, а как же хочется сейчас шашлычка! Большие кубики сочного свининки, мягкие внутри и зажаренные до хрустящей корочки снаружи, да чтобы лука побольше!
— Смерти хочешь?
Я с удивлением посмотрел на Деда. Тот оставил свой паек и сверлил меня голодным недружелюбным взглядом. Судя по всему, последнюю фразу я сказал вслух, так как не только он, но и все остальные смотрели на меня точно такими же злыми и голодными глазами.
— Не ты один по мясу изголодался, так что молчи лучше, а то сам шашлыком станешь, пусть и без лука!
— Уже и помечтать нельзя, — вздохнул я.
— Мечтай молча, — посоветовал Дед, вновь набивая рот сухарями.
Дальше ели в тишине. После обеда мы быстренько забросали костер землей, собрали пожитки, разбились на группы и вновь двинулись по тропе. Стоило углубиться в джунгли, как запах резко усилился.
Я стал пристально следить за своими спутниками, стараясь уловить момент, когда они начнут вести себя по-другому. Однако ничего такого не происходило. Игнат даже не смотрел в мою сторону, целиком отдавшись рубке кустарника. Дед не травил анекдоты, Доктор шел молча, Вера с Сашей тоже не выказывали никаких признаков отравления.
Выводов было два. Либо концентрация газа снизилась, либо наш организм привык настолько, что научился подавлять его наркотический эффект.
К четырем часам воздух настолько раскалился, что стало трудно дышать. От прямых лучей солнца нас неплохо защищали деревья, но от жары они, к сожалению, спасти не могли.
Больше всего жара докучала мне и Семе, так как именно мы, помимо рюкзаков, тащили еще и носилки. Вначале я потел, но затем пот исчез, причем так резко, будто кран перекрыли. Начался период иссушения. Губы стали сухими, потрескались и ныли каждый раз, когда я проводил по ним языком.
Приходилось часто останавливаться, чтобы передохнуть и восполнить баланс жидкости в организме. Правда, баланс восполнялся ненадолго, примерно на полчаса, после чего вся вода вновь выходила из меня вместе с потом.
Примерно за час наши фляги опустели наполовину, так что во время очередной остановки Дед просто-напросто их отобрал, заявив, что воду, надо экономить.
Я не знаю, как именно мы прошли следующие два часа. Помню, как монотонно переставлял ноги, делая шаг за шагом. Вперед меня гнала только надежда, что мы вот-вот покажутся дома, что за следующим деревом, ну может через одно… уже совсем скоро я смогу, наконец, попить и отдохнуть.
К вечеру жара начала спадать. Дед скомандовал остановку и милостиво вернул нам фляги.
— Только немного, — предостерег он, — а то еще плохо станет.
Сам он выглядел не лучше остальных. Кожа на его лице стала сухой, а губы растрескались. Было видно, что он уже на пределе своих сил, но держится стойко. Кремень мужик!
Хуже всех приходилось Доктору. Он хоть и не нес на себе никакого груза, но возраст не шутка. Последний час он еле плелся, поддерживаемый с обеих сторон Сашей и Верой. Старик был бледен, его глаза впали, рука вновь непрерывно сжимала сломанные ребра. Однако жаловаться он и не думал.
Мы сбились в кучу, укрывшись в тени деревьев. Я стал разминать затекшие руки, и время от времени прикладывался к фляге, делая небольшие глотки.
— В такую жару сидеть бы дома перед телевизором да пиво из холодильника пить! — мечтательно вздохнул Игнат.
— В такую жару я б сам к тебе в холодильник забрался, — заявил ему Сема, — и пиво бы твое выпил, не вылезая оттуда!
Все засмеялись.
— Да я бы тебя за такое… — начал Игнат, но договорить не успел, потому что в этот момент на него сверху свалилось нечто большое, мохнатое и дико визжащее.
Игнат мигом оказался на земле, прижатый весом неизвестной твари. Та, не переставая визжать, молотила нашего друга своими когтистыми лапами с явным намерением располосовать ему все лицо.
Игнат матерился и всячески пытался оторвать от себя назойливое животное. Отталкивал, наносил удары, но все было тщетно. Они катались по земле, словно борцы, пытающиеся одолеть друг друга.
От удивления и неожиданности нас всех охватил ступор. Мы стояли, открыв рты, и тупо наблюдали за происходящим. Первым опомнился Дед. Сорвал с плеча двустволку, взвел курки и прицелился в копошащуюся массу.
Обоих ведь грохнет, пронеслось у меня в голове, пока правая рука выхватывала из кобуры пистолет, ремешок дробовика при этом соскользнул с плеча, и оно повисло на сгибе локтя.
Главное опередить Деда, думал я, вспоминая, как легко заряд дроби сломал пополам небольшое деревце. С такого расстояния у Игната просто не было шансов.
— Замри! — заорал я, обращаясь одновременно и к Деду, и к Игнату.
Слава богу, вняли оба. Дед, который уже напряг палец на курке, отвел стволы в сторону, а Игнат застыл и, напрягшись, приподнял своего мучителя над собой.
Нас разделяла всего пара метров. Ерунда, а не расстояние! Чтобы промахнуться на такой дистанции, надо очень сильно постараться. Я стараться не стал, аккуратно навел мушку прямо в центр серой туши и плавно вдавил курок.
Пистолет тявкнул, и визг твари резко сменился с угрожающего на жалобный. Она забилась, задергалась и, хрюкнув пару раз на прощание, обмякла, свалившись прямо в объятия Игната. Тот напрягся, пытаясь столкнуть с себя мертвую тушу, но не смог.
— Помогите! — прохрипел он.
Я опустил руку вниз, давая возможность ружью соскользнуть на землю, и кинулся на помощь, на ходу убирая пистолет в кобуру.
Подхватив переднюю часть мертвой твари, я подождал, пока Дед возьмет заднюю. Затем, напрягаясь изо всех сил, мы кое-как стащили тушу с Игната и бросили ее на землю подле него.
От напряжения у меня потемнело в глазах, а спину, которая и без того болела после перехода, заломило так, что я всерьез стал опасаться за ее состояние.
— Ну и туша! — отдуваясь, охал Дед. — Килограммов под сто, не меньше.
— Не-то слово, — согласился я. — Чуть спину не сломал.
Игнат так и остался лежать на земле. Он тяжело дышал и даже не пытался подняться на ноги. Доктор с девушками подбежали к нему и принялись осматривать и ощупывать.
— Переломов нет, — констатировал Доктор после тщательного осмотра, — но очень много синяков, ссадин и укусов. Будем обрабатывать!
— Выпить ему лучше дайте, — посоветовал Дед, — а то у него, кажется, шок.
— Дадим, — согласился Доктор, доставая из рюкзака бутылку и аптечку. — Девочки, помогите!
Саша и Вера стали разбирать содержимое аптечки. На свет появились бинты, марля, вата и йод. Тем временем Доктор откупорил бутылку и поднес горлышко к губам Игната.
— Выпейте, вам сейчас нужно.
Сделав небольшой глоток, Игнат рывком сел, вырвал из рук Доктора емкость и жадно к ней присосался.
— Куда! — возмутился врач, силясь вернуть бутылку себе.
— Оставьте, Константин, — попросил Дед. — Ему сейчас надо.
— Да куда же столько, — запротестовал Доктор, — плохо ведь станет! К тому же, это наша последняя бутылка…
Игнат пил, не обращая внимания на жалкие попытки старика его вразумить, и остановился лишь после того, как последняя капля стекла ему на язык.
— Агрх! Уфф… — выдохнул он, вытирая рот расцарапанной рукой, отчего на лице появились полосы крови.
— С ума сошел! — закричал на него Доктор, забирая пустую тару. — Алкоголь же обезвоживает! В обморок грохнешься!
Как бы в противоречие его слов, Игнат не упал в обморок, а наоборот, взбодрился и прямо-таки расцвел. На щеках появился румянец, а глаза заблестели.
— Откуда взялась эта сволочь? — спросил он, начав было подниматься на ноги, но Доктор навалился на него всем своим весом и заставил лечь на землю.
— Куда собрался? Раны обработаем вначале.
Обрабатывать, впрочем, начали девочки. Доктор стоял над ними и голосом строгого учителя раздавал указания. Очень быстро все раны были промыты водой и обработаны йодом. После этого Саша принялась заклеивать царапины пластырями, а Вера бинтовать раны.
Понаблюдав немного за этим процессом, я повернулся к поверженной твари и стал ее разглядывать. Размеры поражали. Своими габаритами тварь превосходила крупного взрослого мужчину. Ее тело сплошь покрывал густой серый мех. Верхние и нижние конечности напоминали лапы гориллы, разве что заканчивались пальцы длинными изогнутыми когтями.
По сравнению с туловищем, голова у твари оказалась совсем маленькой, меньше человеческой. Возможно, именно поэтому глаза на ней выглядели особенно огромными, хотя, по сути, были не больше моих. Вместо ушей две дыры в черепе, а морда напоминала бульдожью. Такая же широкая и приплюснутая. Из приоткрытой пасти торчали мелкие, что примечательно, совсем не острые зубы.
Не самое ужасное создание из виденных мною в этом мире, но весьма неприятное. Я припомнил, какие звуки оно издавала, прыгнув на Игната. А не мартышка ли это, случайно?
Подошел Дед и протянул мне оброненный дробовик. Я поблагодарил его кивком, и принялся проверять, не забился ли ствол. Оружие оказалось в порядке, и я повесил его на плечо.
— Что думаешь? — спросил старик, окидывая взглядом тварь.
— Думаю, Игнат легко отделался.
— Согласен. А что насчет твари?
— Похоже, перед нами голосистая мартышка собственной персоной, — поделился я своими соображениями.
Дед кивнул, словно мои слова подтвердили его мысли. На всякий случай мы подозвали Семена и тот подтвердил, что это мартышка и есть.
— Это ведь не та тварь, что напала на вас у магазина?
— Нет, — покачал я головой, — та была намного страшнее!
Вновь кивок.
— Тогда мы все легко отделались. Будь это та тварь или еще что похуже, боюсь, без смертей бы не обошлось.
— У нас ни дисциплины, ни выучки, — пожал я плечами. — Идем как туристы на прогулке.
— Так мы и есть туристы! — усмехнулся Дед. — А ты что думал, нацепил форму, взял ружье и уже спецназ?
— Если бы! Это было бы весьма неплохо.
— Вот именно, что было бы…
Мы помолчали. Дед внимательно рассматривал мертвую мартышку, а я старался представить себе наше будущее. Картины вырисовывались одна хуже другой. Если мы успешно доберемся до домов, то забьемся в какую-нибудь квартиру и будем сидеть там, боясь нос на улицу высунуть. В этом случае нас ждет медленная голодная смерть.
Однако это в лучшем случае, а в худшем мы вообще туда не дойдем. Сожрут еще на подходе.
— А хорошо ты ее снял, — похвалил меня Дед, разглядывая места попадания.
Я тоже глянул. Пуля вошла в левый бок твари, оставив крошечное входное отверстие, с запекшимися краями, из которого даже кровь не текла. На другом боку, в том месте, где пуля покинула тело, не хватало целого куска мяса. Вот оттуда кровь как раз текла, и довольно обильно!
— Точно в сердце попал. Пуля на вылет прошла, через ребра, — удивился Дед. — Это же надо так умудриться!
— Фирма веников не вяжет, — важно заявил я, хоть и сам малость офигел от такого удачного попадания. Скользни пуля по ребрам, еще неизвестно куда бы она после этого полетела. Может вверх, а может и вниз. А внизу у нас кто лежал? Вот так-то! Повезло короче.
— Да уж, фирма твоя гробы делает, — кивнул Дед. — Восемь тварей на твоем счету уже, не считая сбежавшей.
Я удивленно посмотрел на старика.
— Каких еще восемь? Крысозавр в тоннеле, и мартышка вот эта. Два всего, считать разучились, батенька?
— А про остальных ты забыл?
— Каких остальных?
— Петины дружки и пахан Семы.
— Так-то же люди…
— Это кто люди? — возмутился Дед. — Насильники, воры и убийцы? Твари-то, а не люди, похуже этой.
— Ну, если так рассуждать, то да, — пожал я плечами. — Восьмая тварь получается.
Честно говоря, я и сам тех уродов за людей не считаю. Вора я еще понять могу. Не одобряю или оправдываю, нет, просто понять могу как человека. Бывают ведь ситуации, когда по-другому на жизнь не получается заработать. Но убийство? Изнасилование? Люди так не поступают, а кто поступает, тот уже и не человек вовсе, а моральный урод, бешенное животное. И церемониться с такими нечего, пулю в голову и все.
— Вот я и говорю, гробовщик ты наш…
Э, как он меня из ковбоев в гробовщики произвел! Обидно даже. Впрочем, я все же убийца, пусть и не осужденный. Да и не осужден лишь потому, что судить меня тут некому. Все кругом мне жизнью обязаны, даже Сема. Но вот там, куда мы идем, наверняка, найдутся желающие поставить это мне в вину. Когда человек зол и напуган, он часто вымещает эти чувства на ком-то другом.
— Ты восемь тварей убил, — твердо сказал Дед, словно догадавшись о моих опасениях, — не людей, а именно тварей. Если тебя кто спросит, так и отвечай, а в подробности вдаваться не надо и за остальных не беспокойся, я с ними поговорю.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я его.
— Не за что, — отмахнулся Дед, — мы все твои должники, да и врать не придется, по сути. Тварей ты убил, не людей.
Прямо гора с плеч. Если никто подробностей рассказывать не станет, то мне и подавно незачем. Пусть лучше думают, что я мега охотник и ковбой, а не гробовщик и убийца. Спасибо Деду, что разговор этот завел, сам бы я о таком просить точно не стал. Не решился бы.
— Ну, вот и все! — раздался позади нас голос Доктора. — До свадьбы, как говорится, заживет!
— До свадьбы еще дожить надо, — усмехнулся Игнат, поднимаясь на ноги.
— Ты как? — спросил я его.
— А как выгляжу? — задал он встречный вопрос.
— Как ожившая мумия Тутанхамона, — честно ответил я, оглядывая его с ног до головы.
— Вот и чувствую себя так же, — улыбнулся он, а затем, помрачнев, добавил: — Куртке хана, даже на тряпки ее теперь не пустишь — вся кровью заляпана.
— Ничего, — подбодрил я его, — этого добра у нас полно!
— Идти сможешь? — спросил Дед.
— Смогу! — ответил Игнат и словно в доказательство бодро прошел взад-вперед.
— Тогда в путь! Вечер ждать не будет.
— А с этим что? — спросил Сема, пнув мертвую тушу.
— А что? — не понял я.
— Ну, мясо же! Пропадет…
Игнат скривился.
— Ты что, эту гадость жрать собрался?
— А чиво? — набычился Сема. — Мясо как мясо!
— Как хочешь, — махнул на него Игнат, — лично я эту дрянь жрать не стану. Мало ли, может оно бешенное было, вон как кинулось!
Сема оглядел нас всех, но поддержки не нашел. Разочарованно вздохнул и оставил тушу в покое.
Из-за многочисленных ран Игнат больше не мог прорубать нам дорогу, поэтому мы отправили его охранять тыл. К неописуемой радости Игната, я вручил ему дробовик, а взамен взял мачете. Дед с Семеном вызвались тащить носилки, тем самым отдавая мне право прокладывать маршрут.
После носилок это оказалось сущим удовольствием! Я медленно шагал, пинками убирая с дороги редкие ветки и камни. Иногда дорогу загораживала растительность, и тогда в ход шло мачете. Взмах, другой и все. Никакой физической нагрузки, никакой боли в спине. Прогулка, да и только!
Обернувшись, я увидел красное от натуги лицо Деда и ехидно ему подмигнул. Что ж, может быть, в следующий раз он десять раз подумает, прежде чем отнимать у меня воду!
Чем ближе дело шло к ночи, тем быстрее остывал воздух. Навстречу нам дул теплый ветерок, насыщенный ароматами тропического леса и земли. Я расслабился и с наслаждением вдыхал этот воздух полной грудью, любуясь царящей вокруг экзотикой. Красота! Даже не представляю, как мы могли так долго сидеть под землей, отрезанные от всего этого.
— Сосредоточься! — раздался сзади строгий голос Деда. — Идешь как первоклассник на экскурсии.
Вот чего он лезет? Такая красота кругом, такой запах, а он мешает! Сосредоточиться, понимаешь. Да кому это надо? Мне вдруг стало до жути смешно. Хотелось обернуться и рассмеяться ему в лицо. Еле сдержался.
Через какое-то время я поймал себя на том, что действительно не могу ни на чем сосредоточиться. Мысли просто расплывались и просачивались сквозь сознание, как вода сквозь пальцы. А еще мне было очень смешно. Смешил Дед постоянными требованиями повысить бдительность, смешило пыхтение Семы, смешили тревожные взгляды Саши.
Что это с ними? Газ начал действовать? Газ… а ведь и вправду начал. Да только не на них, а на меня. От этой мысли я аж замер. Меня как водой холодной окатили. Вот значит, как оно работает! Если бы не знал, то и не заметил бы. Будто так и надо, просто хорошее настроение и все.
Чистый кайф!
— Чего встал? — раздался над ухом недовольный голос Деда. — Топай давай!
Я возобновил движение.
Так, спокойно. Надо рассуждать здраво. Когда это началось? Уже после нападения мартышки. Ага, мартышка, с маленькой головой. А как она смешно визжала… Нет, нельзя отвлекаться! Надо удерживать мысль в голове. Значит так, после нападения, но не сразу, а когда? После того, как я сменил Игната. Он, кстати, тоже уже под кайфом был. Ружью радовался аки младенец конфете, чуть в ладоши не хлопал.
Но почему меня пробрало только сейчас? Почему не раньше? А не потому ли, что раньше я был слишком сосредоточен? Поглощен делом? Скорее всего, так оно и есть, во всяком случае, другого объяснения я не вижу. Значит, чтобы не поддаваться действию газа, достаточно всегда быть сосредоточенным.
За такими мыслями, я и не заметил, как джунгли перед нами расступились, а земля под ногами сменилась асфальтом. Лишь пройдя еще несколько метров вперед, я остановился и с удивлением понял, что стою посреди улицы.
«Я вернулся домой!» — именно такой была моя первая мысль. Вокруг все было так привычно и до боли знакомо: асфальтированная дорога, автомобили у обочин, витрины магазинов, невысокие кирпичные дома.
Город!
Однако, если приглядеться, становились заметны следы разрухи и запустения. Улицы были безлюдны, дороги занесены песком и сухими листьями. Многие двери были распахнуты, а витрины магазинов разбиты.
А еще меня поразило состояние асфальта. Прямо посреди дороги тянулась глубокая, длинная трещина, а ближе к обочине целая вереница маленьких. Да уж, хорошо администрация района за дорогами следила!
— Добрались! — радостно сказал Игнат. — За такое надо выпить!
— Выпил уже все, — хмыкнул Дед.
— А где все? — удивился Сема. Он явно рассчитывал на то, что нас будут встречать если не с оркестром, то хотя бы с хлебом-солью.
— Люююдииии! — заорал вдруг Игнат, сложив ладони рупором. — Ауууу!
От неожиданности я аж присел, рука сама собой потянулась к пистолету. На этот дикий ор никто не отозвался. Людей не было. Нет, я знаю, что этот район уже давно готовят под снос и населен он слабо, но теперь он полностью обезлюдил.
— А вы заметили, что тут как-то слишком много машин? — тихо спросил Доктор.
Я огляделся по сторонам и признал его правоту. Машин было не просто много, а очень много! Некоторые были припаркованы по правилам, другие брошены как попало. Мы притихли, разглядывая молчаливое свидетельство царившей тут недавно паники.
— Думаю, они хотели уехать в центр, но наткнулись на лес, — сказал наконец Дед. — Побросали машины и пошли пешком.
— Куда? — недоуменно спросил Семен.
— Туда, — Вера махнула рукой в лес, из которого мы только что выбрались.
Мы посмотрели в сторону леса, затем обернулись к городу. Далеко впереди, примерно в центре островка, возвышался дом, служивший нам ориентиром в джунглях. По соседству с ним, стоял второй — девятиэтажный. На его фоне первый выглядел просто огромным.
— Пятнадцать этажей, — сосчитал Дед. — Никогда еще не видел такую громадину!
— Новострой, — угрюмо сказал нам Игнат. — И года не прошло, как стройку закончили.
— А ты что, местный? — повернулся к нему Дед.
— Нет, но бывал частенько. Проездом.
— Этот островок очень большой, — сказал я, — и здесь столько магазинов…
— Вряд ли там что-нибудь осталось, — покачал головой Дед, указав на ближайший «Гастроном», витрина которого лежала на тротуаре в виде кучи битого стекла.
— Все уже украдено до нас? — усмехнулся я.
— Ага, именно.
Несмотря на уверенность Деда, я все-таки подошел к вышеупомянутому магазину и заглянул внутрь. Что ж, старик оказался прав. Судя по тому, что мне удалось разглядеть, отсюда вынесли все до последней крошки.
Мы медленно двигались по дороге, не забывая заглядывать в каждый встречный магазин, и везде встречали одно и то же — пустоту и разруху. Ветер гулял по безлюдным улицам. Носился между домами, словно радуясь отсутствию человека. Обстановка была мрачной и угнетающей.
— Город-призрак, — тихо проговорил Игнат, вышагивающий рядом со мной. Лицо его было хмурым, а руки крепко сжимали дробовик.
— Сомневаюсь, — покачал я головой. — Кто-то же вынес все продукты.
— Возможно, их уже нет в живых.
— Может и так, но я бы на это не сильно рассчитывал.
— Почему?
— Потому что человек, как таракан, всеяден и живуч.
Игнат собрался было что-то возразить, но внезапно замер.
— Слышал? — спросил он меня.
Я прислушался, но кроме стонов ветра ничего не уловил.
— О чем ты?
— Не знаю, — сказал он, покачав головой. — Но я точно что-то слышал.
— Должно быть ветер.
— Нет, как будто что-то… Вот! Опять! Слышал?
На сей раз я тоже уловил какой-то неясный звук, доносившийся откуда-то слева. Не знаю, что это было, но точно не ветер. Как будто хлопок.
— Чего стоим? — недовольно спросил Дед.
— Тихо ты! — шикнул я на него. — Молчи и слушай.
Мы стали вслушиваться все вместе, Игнат даже глаза прикрыл от усердия. Минут через пять, когда я уже готов был махнуть рукой и пойти дальше, звук повторился. Теперь я расслышал его отчетливо — удар, будто что-то тяжелое уронили, а за ним смех. Тихий, но вполне узнаваемый.
— Что это? — шепотом спросил Дед.
— Люди, — ответил я.
— Уверен?
— Мне так кажется, — пожал я плечами. — Посмотрим?
— Давай.
Скинув вещи у стены ближайшего дома, мы взяли оружие наизготовку и направились в сторону звука. Дед, как единственный среди нас человек, имевший реальный боевой опыт, шел впереди.
Двигались мы не спеша. Дед поминутно останавливался и прислушивался к шуму. По мере приближения звуки становились все сильнее и отчетливее. Какая-то возня, несколько мужских голосов, тихо о чем-то переговаривающихся, смех.
Обычно, один человек говорил, а остальные молчали, а затем, после небольшой паузы, раздавались взрывы смеха.
— Анекдоты травят, — прошептал мне на ухо Дед, во время очередной остановки. — Эти ребята точно не вояки.
Обогнув пару домов, и пройдя через двор, мы подошли к небольшому трехэтажному строению, ставшему последней преградой, отделявшей нас от неизвестных людей. Тут Дед скомандовал остановку. Мы присели, как и шли, цепочкой вдоль стены. Приложив палец к губам, старик приказал мне следовать за ним.
Группа осталась на месте, а мы вдвоем тихо прокрались до конца стены. Дед остановился и аккуратно высунул голову за угол. Замер на пару секунд, а потом так же аккуратно убрал ее назад.
— Трое, — шепотом сообщил он мне. — У входа в какой-то магазин топчутся, рядом с ними грузовик. У двоих ружья.
— Как думаешь, кто они? — таким же шепотом спросил я.
— Скорее всего, мародеры. Двое с оружием — это охрана, а третий — наверняка, водитель. В кузове коробки какие-то.
— Тогда, еще как минимум двое должны быть в доме, — высказал я свое предположение. — Кто-то ведь должен вещи выносить.
— Я тоже так думаю, — согласился Дед.
— Что будем делать?
— Надо с остальными обсудить.
— Согласен. Пойдем?
— Да.
Мы вернулись обратно к сгорающим от нетерпения друзьям. Те окружили нас, став в полукольцо, и тут же потребовали новостей.
— Ну что там? — с нетерпением спросил Игнат.
— Люди, — тихо ответил Дед. — Мародеры.
— Сколько их?
— Троих видели, но думаю, человек пять не меньше.
— Вооружены?
— Два ружья у них точно есть.
— Час от часу не легче…
— Что делать будем? — спросил Дед. — Идем мимо или вступаем в контакт?
— Куда там мимо, — досадливо поморщился Игнат. — Они наверняка обосновались там, куда мы идем! Так что мимо все равно не получится.
— Кстати говоря, это отличный шанс добыть информацию о том, что происходит в городе, — вставил я.
— Языка предлагаешь взять? — повернулся ко мне Дед. — А вдруг они порядочные люди?
— Ну, можно, конечно, пойти к ним с поднятыми руками, в надежде на их порядочность, — пожал я плечами. — Однако, в этом случае, на меня не рассчитывай.
— Хорошо, — согласился Дед. — Есть у кого возражения?
Возражений не было.
— Раз нет, то приступим к разработке плана.
— Какой план, слету возьмем! — влез в разговор Сема. — Ствол в рыло и без базара.
Он оскалился, явно довольный своей гениальностью.
— Первым пойдешь? — ехидно спросил у него Дед. — Там метров тридцать открытого пространства, и они в любой момент могут посмотреть в нашу сторону.
Однако играть в героя Семен не захотел. Он скромно потупился и больше гениальных идей не высказывал.
— Есть еще идеи? Нет? Тогда вот моя. Девочки остаются прикрывать тыл и защищать Доктора. Остальные растянутся цепью и постараются тихо подойти поближе.
— Будем угрожать или вначале поговорить попробуем? — уточнил я.
— По ситуации, — ответил Дед. — Оружие не прячем, но в нос им не тычем. Если агрессии не проявят, то отчего не поговорить?
Я осмотрелся в надежде найти что-нибудь полезное, для осуществления нашего плана, и нашел. Вдоль дороги росли ровные ряды деревьев. Клены кажется. Они были довольно высокими и имели густую крону. От выкрутасов местной погоды деревьям досталось. Листья на них пожелтели и в ближайшем будущем обещали осыпаться, но пока держались.
Идеальное место для снайпера!
— Если забраться вон на тот клен, — сказал я, указывая на ближайшее дерево, — то можно будет держать под прицелом всю улицу.
— До него далеко, — покачал головой Дед. — Не подкрадешься, заметят.
— У нас камуфляж. Если ползком по газону, то могут и не заметить, — возразил я. — Мы же при этом получим неплохой козырь!
— Ну, если ползком, — задумался Дед, — то может и получиться. Только вот кто пойдет?
— Я пойду! — Тут же вызвалась Саша.
— Вот еще, — запротестовал я. — Моя идея, мне и идти.
По правде, если бы вызвался кто-нибудь другой, я бы особо не протестовал, но вот Сашу туда отправлять совсем не хочется.
— Я меньше, а значит, меня труднее заметить будет, — заявила девушка. — К тому же винтовка моя! Ты из нее и стрелять-то не умеешь!
— Разберусь как-нибудь, — отмахнулся я. — Дело-то нехитрое.
— Девочка права, — встал на сторону Саши Дед. — У нее больше шансов помочь нам оттуда, вспомни медведя! А вот тебе как раз место в штурмовом отряде.
— В каком отряде? — переспросил я.
— В штурмовом, — повторил Дед. — С теми, кто на сближение пойдет. Или хочешь девчонку вместо себя послать? Отличная будет компания — два пузатых мужичка, старик и маленькая девочка. Как думаешь, сдадутся они нам?
— Я вовсе не маленькая! — Вспыхнула Саша.
— А я не пузатый! — Возмутился Игнат.
Дед проигнорировал их возмущения, пристально глядя на меня в ожидании ответа. А что я на это скажу? Боюсь за нее и все тут. Что если ее ранят или даже убьют? Нет, не хочу отпускать.
Дед видимо догадался о ходе моих мыслей, так как смягчил тон и принялся меня убеждать.
— Из ружья на такой дистанции попасть непросто, — сказал он. — К тому же мы будем ее прикрывать. В случае чего, прижмем их огнем. Как-никак, а стволов у нас больше!
Я кивнул, понимая, что он абсолютно прав. Тянуть нельзя, в любой момент они могут закончить погрузку и уехать. Это наш шанс. Сейчас или никогда. Как говорится — кто не рискует, тот не пьет шампанское!
— Хорошо, — обреченно вздохнул я и разрешил Саше: — Иди.
— Спасибо! — Улыбнулась она мне.
Я тоже вяло ей улыбнулся.
— Только будь осторожна!
— Буду!
— Я дам знать, когда можно будет ползти, — предупредил ее Дед. — А до этого момента просто стой поближе к траве.
— Поняла, — кивнула Саша.
Она проверила оружие, чмокнула меня в щеку и пошла. Дошла до границы видимой области, остановилась и посмотрела в нашу сторону, ожидая команды.
А мы тем временем, вновь подошли к углу. Как и в прошлый раз, Дед аккуратно выглянул из-за него и замер, подняв левую руку вверх. Спустя какое-то время, рука резко опустилась вниз, отдавая долгожданный приказ.
Саша не стала выжидать или сомневаться. Одним рывком она преодолела расстояние до травы, кинулась на землю и змеей поползла к дереву. Двигалась она плавно, но при этом весьма проворно.
— Хорошо идет, — одобрительно хмыкнул Дед, тоже наблюдавший за ее действиями, — грамотно.
— Ты за мародерами лучше следи, — посоветовал я. — Если ее заметят, сразу начнем стрелять.
Он кивнул и вернулся к наблюдению. Я вытащил пистолет из кобуры и сжал рукоять обеими руками, готовый в любой момент выскочить и открыть огонь, но все обошлось. Саша благополучно доползла до дерева и, укрывшись за ним, показала нам большой палец.
— Она на месте, — сообщил я Деду и только тут сообразил, что последнюю минуту не дышал.
Выдохнул. Вдохнул.
— Хорошо, пусть лезет, — сказал старик, не отрываясь от наблюдения. — Они пока не смотрят.
Я замахал Саше, всячески показывая, чтобы она взбиралась на дерево. Сложив пальцы в символе «ок», она закинула винтовку за спину и стала карабкаться вверх. Через несколько секунд она исчезла среди листьев, и лишь легкое колебание веток выдавало ее присутствие.
— Думаю, она на позиции, — сказал я Деду, выждав для уверенности пару минут.
— Думаешь?
— Я ее не вижу.
— Это хорошо, значит, и они не увидят.
— Ну что, идем уже? — с азартом спросил Игнат.
— Погодь, — остановил его Дед. — Еще двое вышли, несут что-то.
— Оружие есть?
— Не видно. Вроде нет.
— Значит, все-таки пятеро, — сказал я.
— Скорее всего, — согласился Дед. — Хотя в доме могут оставаться другие. Подождем немного.
Мы вновь стали ждать. Дед сидел на корточках, время от времени осторожно выглядывая из-за угла. Свое ружье он прислонил к стене и придерживал его одной рукой. Игнат, по моему требованию, отдал «ПМ» Семе, оставив у себя мой дробовик.
Таким образом, мы все оказались вооружены. Четверо мужчин и одна девушка снайпер. Против нас пятеро мародеров, двое из которых вооружены ружьями, а остальные, возможно, пистолетами.
В принципе, наши силы примерно равны и в случае боя, победа достанется тому, кто быстрее сориентируется в ситуации. Конечно, у нас есть преимущество, ввиду эффекта неожиданности и снайпера на дереве. Однако это в теории, а как оно будет на практике, неизвестно и очень надеюсь, что проверить не доведется.
— Те двое ушли внутрь, — сказал Дед, после минутного ожидания. — Остальные опять болтают. Идем, пожалуй.
Он взял ружье наизготовку, глубоко вдохнул и первым вышел из-за угла. Мы последовали за ним.
Все выглядело примерно так, как я себе и предполагал. Трое разномастно одетых мужчин стояли рядом, и беззаботно о чем-то разговаривали. Недалеко от них, у обочины, был припаркован потрепанный бортовой «ЗИЛ», некогда бежевого цвета. В открытом кузове аккуратными, ровными рядами покоились различные коробки и пакеты.
Мы шли на них, выстроившись шеренгой, медленно и совершенно не скрываясь. Слепой заметит, глухой услышит. Тем не менее, наше присутствие еще долго оставалось незамеченным, и это обстоятельство позволило мне рассмотреть их повнимательнее.
Человек, которого Дед назвал водителем, оказался высоким мужчиной средних лет. Он был крепкого телосложения, с волевым подбородком и ранней сединой в висках. Из одежды на нем были летние бежевые брюки и бежевая ветровка. Его голову украшала темно-синяя бейсболка с белой буквой «N» над козырьком.
Охранники оказались на удивление молоды. На вид я бы дал им не больше пятнадцати. Они были ужасно похожи друг на друга, словно братья. Оба высокие и худые, с узкими лицами, высокими лбами и совершенно одинаковыми улыбками.
«Словно отец с сыновьями», — подумал я, глядя на них. — «Идиллия!».
Они спокойно и громко о чем-то разговаривали, улыбались. Расслабились, в общем. А зря. На посту расслабляться нельзя! В последний момент один из парней посмотрел в нашу сторону, и улыбка моментально слетела с его лица. Он попытался вскинуть ружье, но наткнулся на двустволку Деда.
— Не дергайся! — приказал старик. — Опусти оружие!
Парень подчинился. Остальные двое повернулись к нам и удивленно выпучили глаза. Для них наше появление оказалось полным сюрпризом.
— Вы кто? — заговорил водитель, первым опомнившись от удивления. Оба охранника молча топтались на месте, продолжая нервно мять в руках оружие.
— Кто такие, спрашиваю? — продолжал водитель, нахмурившись. — Варановские? Вы нарушаете договор…
— Народное ополчение! — нагло перебил его Дед. — Сколько с вами еще людей?
— Двое, — слегка опешил водитель, но тут же опомнился и добавил: — Еще десять человек на двух машинах едут и скоро будут здесь.
Последнее явно было ложью, произнесенной с целью взять нас на испуг. Дед тоже это понял, так как подошел к нему вплотную и ткнул ружьем в живот.
— Ты мне ложь с правдой не смешивай, — угрожающе сказал он, — а то я тебе кишки с дробью смешаю!
Человек побледнел, но не отступил. Кулаки его сжались, а на скулах заиграли желваки. Смелый. А раз смелый, значит опасный, с таким надо держать ухо востро.
— Папа, не надо, — попросил один из юнцов. — Делай, как они скажут.
Значит, прав я оказался, и, по крайней мере, один из охранников действительно его сын. Но скорее всего оба, очень уж похожи…
Водитель покосился на сына и сделал шаг назад.
— Оружие лучше положите, — велел Игнат, заходя слева. — Без глупостей и резких движений.
Оба ружья со стуком упали на асфальт.
— Молодцы, — похвалил Дед, — а теперь руки вверх и ноги в стороны, будьте любезны.
— Кто вы такие? — вновь подал голос водитель.
— Я уже сказал, мы — народное ополчение! — начал раздражаться Дед. — Выполняй!
Они растерянно замолчали и подчинились. Игнат подобрал ружья и повесил себе на плечо, а Дед, вручив мне свою двустволку, стал тщательно обыскивать пленников. Спустя минуту он отступил, держа в руках изъятый у водителя складной нож. Больше оружия у них не нашлось.
В этот момент распахнулась дверь, и наружу вышли оставшиеся два человека. Первым шел высокий и худой парень с темными волосами и крючковатым носом. На нем были синяя рубашка с короткими рукавами и голубые, пятнистые джинсы.
Шедший следом, был пониже, зато широкоплеч, с хорошо развитой мускулатурой. Его овальное, довольно красивое лицо шло в контраст с совершенно лысым черепом. Одет он был в черные кожаные штаны и черную майку. Глаза скрывали большие солнцезащитные очки.
Шли вновь прибывшие не налегке, у каждого в руках по туго набитому пластиковому пакету.
Завидев своих друзей в положении хенде хох и окруженных вооруженными неизвестными в камуфляже, они замерли. Высокий поставил пакеты на землю и сунул руку за пояс.
— Лучше тебе этого не делать, — посоветовал я, направляя на него двустволку.
— А что нам лучше делать? — осторожно спросил он, доставая руку обратно. Без оружия.
— Присоединиться к остальным и не делать глупостей, — посоветовал Дед, забирая у меня ружье. — Тогда все будут живы и здоровы. Обещаем.
— Зла мы никому не хотим и проблем не ищем, — подтвердил я. — Просто поговорим и разойдемся миром.
Хорошо, однако, переговоры начались, нечего сказать! Мне стало как-то кисло. Что они теперь о нас подумают? По сути, мы их банально захватили. Вышли из-за угла, наставили ружья, а сейчас еще и допрашивать начнем. Блеск!
Второй из пришедших, видно решил поиграть в Брюса Уиллиса. Он ловким движением выхватил из-за пояса товарища пистолет и направил его на меня.
Второй раз с момента катастрофы, я оказался так близко от смерти. Вроде бы сейчас, у меня должна начать проноситься жизнь перед глазами. Во всяком случае, так утверждают «знатоки». Однако в голове пронеслась лишь возмущенная мысль: «Почему он наставил этот чертов пистолет именно на меня?».
Впрочем, какая разница почему? Приглянулся, наверное. Неважно. Важно то, что пистолет он наставил, а вот выстрелить не успел. Раздался сухой хлопок, и оружие буквально выпрыгнуло из его рук.
— А ну всем лечь мордой вниз! — заорал Дед таким голосом, что я сам чуть было не выполнил его приказ.
Они подчинились. Водитель с сыновьями, и владелец пистолета выполнили приказ сразу же, а тот, кого я мысленно окрестил Брюсом Уиллисом, замешкался, проворчал что-то себе под нос, но потом тоже улегся.
Снова обыск, и вновь никакого оружия. Пистолет, из которого меня чуть не убили, оказался стареньким «ПМ». От выстрела он отлетел к стене дома и на первый взгляд совсем не пострадал.
Все захваченное оружие мы сложили на капот грузовика. Две старые двустволки, нож и пистолет. Не так уж много для группы из пяти человек.
— Сашка, молодец, — тихо сказал мне Дед.
— Да, — кивнул я, — за мной еще один должок.
— Если бы она его убила, то никаких переговоров уже не вышло бы, — добавил старик. — Пришлось бы их допросить, связать и уйти, а так еще есть перспектива.
— Последствия будут по любому, — вздохнул я, глянув на пленников. — Они этого не забудут.
Дед промолчал, но по его помрачневшему лицу я понял, что эта мысль тоже не дает ему покоя.
Я помахал рукой дереву, на котором сидела моя спасительница, и показал, что можно спускаться. Так или иначе, а позицию свою она уже засветила, да и опасность вроде как миновала. В общем, нечего ей на дереве сидеть и клещей собирать. Через минуту Саша, вместе с Доктором и Верой уже стояли рядом с нами.
— Кто у вас за главного? — спросил Дед, возвышаясь над пленными. Ружье он повесил на плечо, а руки упер в бока. Ни дать, ни взять — солдат победитель.
Рука водителя медленно поднялась вверх.
— Подымайся! Пытать тебя будем! — нарочито грозно велел Дед.
Пленный поднялся и стал отряхивать одежду. Лицо его было хмурым и взволнованным.
— Не трогайте папу! — хором закричали оба подростка, поднимаясь на корточки.
Игнат навел на них дробовик и те мигом улеглись обратно.
— Пойдем! — скомандовал водителю Дед и кивком пригласил меня следовать за ними.
Мы направились в сторону угла, за которым недавно сидели в засаде. Пленный уже явно простился с жизнью. Он плелся как черепаха, поминутно кидая тоскливые взгляды на сыновей, словно прощаясь с ними.
Мы подошли к дому и завернули за угол, откуда еще недавно наблюдали за мародерами. Тут Дед остановился и повернулся к пленнику.
— Рассказывай! — строго приказал он.
— Что рассказывать? — не понял водитель.
— Все и без утайки! — потребовал старик. — Кто вы, откуда, зачем, сколько вас всего и так далее.
— С чего начинать то?
— Для начала назови нам свое имя, — посоветовал я.
Дед одобрительно кивнул.
— Верно, с этого и начинай!
— Василий я, — буркнул тот, — Александрович, если вас отчество волнует.
— Будем знакомы, Василий Александрович! — вполне дружелюбно улыбнулся Дед. — Два пацана с ружьями, твои сыновья?
— Мои! Старший — Юрий, а младший — Павел, — подтвердил он и попросил: — Не трогайте их, пожалуйста. Они хорошие ребята.
— Не тронем, — пообещал я, — мы тоже хорошие ребята.
Это заявление, похоже, немного успокоило Василия. Он перестал нервно сжимать кулаки и посмотрел, наконец, мне в глаза.
— Чем вы тут занимаетесь? — продолжил допрос Дед.
— Технику вывозим.
— Мародерите значит?
— Как раз, таки нет, — криво усмехнулся Василий. — Это Кондрата склад, так что, по сути, он просто свою собственность забирает.
— Что за Кондрат?
— Высокий, худой парень, — объяснил Василий. — У него еще пистолет был.
— Раз не мародеры, почему не отозвались, когда мы вас звали? — спросил я.
— О чем это вы? — удивился Василий, по очереди глядя то на меня, то на Деда.
— Вы что, крик не слышали?
— Только как крикун выл! — покачал головой Василий. — Но они часто воют, мы уже внимание не обращаем.
— Крикун, в смысле мартышка? — уточнил Дед.
— Ну да, похожи малость, — кивнул Василий.
Мы с Дедом переглянулись. Я едва удержал в себе смех, губы старика тоже дрогнули. Ух, жаль Игнат этого не слышит! Посмотрел бы я на его лицо…
— Гм, понятно! — пряча смешок в покашливании сказал Дед и тут же вернул допрос в прежнее русло: — А стрелок тогда кто?
— Брюс, — сказал водитель и, заметив наше недоверие, продолжил: — Правда, Брюс! Американец, компаньон Кондрата. Приехал посмотреть, как бизнес идет. По-нашему ни бум-бум.
— Брюс, так Брюс, — пожал я плечами, — не Уиллис хоть?
— Нет, — улыбнулся Василий, — Стивенсон, кажется или Стивсон. Как-то так.
Ну что ж, американец и в Африке американец! Мало мы их видели, что ли? Точно такие же люди, как и мы, разве что понтов побольше.
— Что за техника? — спросил Дед, возвращая разговор в прежнее русло.
— Компьютерная. Запчасти разные, провода. Еще ноутбуки, мониторы, мышки, клавиатуры и так далее.
— И зачем вам все это?
— На будущее, — пожал плечами Василий. — Кто знает, что потом может пригодиться? Вот мы и свозим все поближе к себе.
— Разумно, — согласился Дед, — остальные магазины тоже вы обчистили?
— И да, и нет, — уклончиво ответил он.
— Это как понять?
— Частично мы, частично «Варановские». Может еще кто-нибудь, я не знаю.
— Что еще за «Варановские» такие? — озадаченно спросил я.
— Люди Варанова, — пояснил Василий таким тоном, словно это должно было что-то для нас означать.
— Слушай, не тяни резину, — устало помассировал виски Дед. — Объясни уже толком, что у вас тут творится.
И он принялся объяснять.
Рассказывал он долго, но мы слушали его не перебивая. Как оказалось, живут они в том самом девятиэтажном доме, ставшим нашим ориентиром. Вернее, поначалу их группа располагалась в обоих домах, правда, тогда они еще не были группой. Часть людей составляли жильцы обеих домов, часть стянулась с округи, как он с сыновьями, а часть пришла позже.
В основном это были такие же бродяги, как мы. Люди с островков, которых катастрофа застигла вдали от дома. Те, кто оказался ближе, добрались, остальные либо погибли, либо остались сидеть по домам в ожидания спасателей.
Наутро первого дня катастрофы еще никто ничего не понимал. Люди проснулись в своих квартирах без воды, света и связи. Соседи жаловались друг другу на произвол коммунальных служб, сетовали об испорченных выходных. Бабульки на лавочках обсуждали, как в понедельник понесут коллективную жалобу в администрацию района.
Многие жители верхних этажей заметили резкое изменения ландшафта за окном, пытались обратить на это внимание соседей, но те просто поднимали их на смех. Одни считали это попыткой розыгрыша, другие просто не хотели смотреть фактам в лицо, предпочитая закрыться в своем маленьком мирке, где все хорошо.
Все изменилось ближе к обеду, когда стали появляться первые переселенцы. Уставшие, напуганные люди принесли с собой тревожные вести об исчезновении большей части города, о невесть откуда взявшихся лесах и хищных тварях их населявших.
Компании молодых людей, со смехом уезжавшие посмотреть на диковинный лес, возвращались уже без улыбок, а некоторые не вернулись вовсе. Тогда люди поняли, что все серьезно. Некоторые приняли к себе беженцев, другие просто заперлись дома в надежде пересидеть странную проблему или хотя-бы дождаться сообщения от властей.
Дождались.
Через день после катастрофы, во двор въехала целая колонна в сопровождении двух полицейских «УАЗов». Из машин повыпрыгивали вооруженные люди в черном, а также несколько полицейских в форме «ППС».
Люди стали выходить во двор, чтобы послушать новости. После того, как собралась достаточно внушительная толпа, к ним вышел Варанов собственной персоной, оказавшийся какой-то уважаемым бизнесменом аж из столицы.
Он сходу стал вести себя по-хозяйски. Объявил себя новым мэром и прочел долгую красивую речь о сложных временах, врагах из-за океана из-за которых все мы оказались в столь ужасной ситуации. Будучи прожженным дельцом, он говорил людям именно то, что они хотели слышать. В частности, он обещал наладить жизнь, обеспечить охрану и поставки продовольствия.
И напуганный люд ему поверил.
Сладкая речь Варанова завершилась под бурные аплодисменты, однако за ней последовала суровая реальность. Обрадованным жителям новостройки было велено в кратчайший срок освободить дом, и перебраться из родных уютных квартир в свободные квартиры соседнего дома.
Им обещали, что это временное решение, вызванное вопросом безопасности. Люди поверили, ведь логично же, что один дом охранять проще, чем два!
Соглашались далеко не все. Некоторых уговаривали, других запугивали, а самых упертых и вовсе просто выкидывали на улицу, даже не дав им возможности собрать вещи.
Именно тогда и зародилось первое семя сомнений.
В освободившемся доме Варанов организовал штаб, расселил приближенных с их семьями и свою личную охрану — тех самых странных людей, одетых во все черное. При этом самоназначенный мэр занял для себя целый этаж. Какие-то квартиры пустили под склады, оставшиеся просто пустовали.
После обустройства, люди в черном вместе с полицией взялись реквизировать у жильцов продукты и оружие. По большей части люди сдавали имущество охотно. Они были уверены, что еда вернется к ним в виде пайков, а оружие будет использовано для их же защиты. Однако на следующий день кормить их никто не стал, а набор в дружину не проводился.
На третий день, голодный и злой народ пришел требовать свое имущество обратно. Стоя на крыше подъезда, будто на трибуне, Варанов вновь разразился жаркой речью, в заключение которой обещал, что к полудню выйдет к людям сам и раздаст еду и оружие. В назначенное время во дворе собралась почти все местные жители, однако спустился к ним вовсе не Варанов.
Вместо него во двор вышел отряд выпущенных из местного «СИЗО» уголовников и набранных в подворотнях отбросов общества. Всех, кто за бутылку был готов поднять оружие на мирных людей. Вооружены они были реквизированным охотничьим оружием, некоторые пистолетами, но по большей части ножами и самодельными дубинами.
Напали без предупреждения. Просто подошли вплотную и открыли ураганный огонь по толпе. Около двадцати человек погибли на месте, примерно столько же остались лежать на земле, будучи не в состоянии передвигаться без посторонней помощи. Те, кому удалось скрыться, весь день сидели, забившись в свои квартиры, и с ужасом наблюдали из окон, как добивают раненных и глумятся над телами убитых.
Однако это их не спасло.
Закончив расправу над ранеными, ослепленные вседозволенностью и жаждой крови бандиты стали врываться в квартиры, убивать, насиловать и грабить. Они выплескивали злобу, что накопилась в них за годы лишений и унижений. Выплескивали ее на тех, кто оказывался рядом, будь-то женщина, ребенок или старик.
Не щадили никого.
К ночи, уставшая от насилия банда встала лагерем прямо во дворе, пообещав продолжить веселье утром. После этого в спешке было проведено собрание жильцов, на котором приняли решение организовать совместную оборону.
Всю ночь люди не спали, готовясь к утренней встрече. Пройдя по всему дому, удалось собрать несколько припрятанных охотничьих ружей, ножи, газовые и травматические пистолеты. Брали вообще все, чем можно было убить или хотя бы ранить.
Однако самое главное оружие в предстоявшей битве выставил девяностолетний ветеран Великой отечественной войны, которого весь двор знал, как тихого дедушку Ивана. Он шестьдесят с лишним лет хранил в своей квартире пулемет «Максим». Несмотря на солидный возраст, тот оказался в отличном состоянии и был полностью готов к бою!
С утра, уверенные в своем превосходстве бандиты, вновь засуетились. Однако, теперь, вместо трусливых и покорных людей они встретили грамотно организованное сопротивление, под началом все того же деда Ивана.
С этого момента легкой руки кого-то из жильцов все жители дома стала называть себя «Выжившими».
Дед Иван оказался мало того, что запасливым, так еще и великолепным командиром! Половина наступавших бандитов, оказались сметены первой же очередью из «Максима», остальные, побросав раненых и оружие, в панике сбежали.
В течение следующих суток «Выжившие» вели активные боевые действия против «Варановских». Обе стороны понесли значительные потери. «Выжившим» удалось убить несколько бандитов, а также сжечь часть автомобилей «Варановских».
Но и сами они понесли потери. Восемь человек были убиты, еще с десяток ранены. К тому же они расстреляли почти весь боезапас к пулемету.
Боевые действия зашли в тупик. У «Выживших» не получалось выманить «Варановских» под пулемет, а те, в свою очередь, не могли даже носа сунуть во двор, без риска словить пулю.
После непродолжительных переговоров, стороны заключили шаткое перемирие. Согласно уговору, «Варановские» возвращали половину украденного провианта, а «Выжившие» позволяли им беспрепятственно покидать дом. Двор, разделяющий оба дома, становился нейтральной территорией.
Остаток города, со всеми его богатствами поделить не получилось. Единственное к чему удалось прийти, был договор, согласно которому «Выжившие» и «Варановские» ездили на вылазки по очереди, через день. Однако «Варановские» и не думали соблюдать договор, что один раз уже закончилось стычкой.
— Сегодня наш день, — устало закончил свой рассказ Василий. — Увидев вас, мы подумали, что это «Варановские» опять безобразничают.
— А что полиция? — спросил я. — Не препятствовали?
— Пропали перед самой резней, — развел руками Василий. — Только Рубцов остался, он у них за главного был, а остальные бесследно исчезли.
— Сбежали? — спросил Дед.
— Может и сбежали, да только куда тут бежать? Я вот думаю, «Варановские» сами их… — тут Василий молча провел пальцем по горлу, после чего печально добавил: — Ребята то, по сути, неплохие были, видели ведь, что Варанов творит, могли за нас вступиться.
Дальше мы по очереди допросили всех остальных пленных. Их показание полностью совпадали с рассказом Василия. Это могло означать только две вещи: либо они заранее подготовили общую легенду, что маловероятно, либо их история — чистая правда.
— Ты им веришь? — спросил меня Дед, после допроса последнего пленника.
Мы стояли посреди дороги, метрах в десяти от остальной группы. Пленным разрешили подняться на ноги. Они собрались тесной кучей возле грузовика и тихо что-то обсуждали. Семен с Игнатом находились поодаль, а Саша забралась на кабину грузовика и присматривала за округой оттуда.
— А зачем им врать? — удивился я.
— Ну, мало ли, дезинформируют из личной выгоды, например.
— Что, все сразу? А готовились и репетировали дома?
На мой сарказм, Дед лишь махнул рукой и уточнил:
— Значит, ты считаешь, что им можно верить?
— Я считаю, что в данном случае они не врут, — я сделал ударение на слове «данном», показывая, насколько далеко распространяется моя вера в их честность.
— Что ж, тогда нам следует вернуть им оружие и извиниться, — печально вздохнул Дед.
А мне вот стало интересно, что именно огорчает его больше, то, что мы по ошибке пленили хороших людей, или то, что лишаемся трофеев?
Где-то в отдалении раздался тихий гул моторов, однако на дороге машин видно не было. Я прислушался. Звук становился все громче. Машины еще были далеко, однако без сомнения направляться именно к нам.
Интересно, кто это? Вряд ли кто-то просто мимо проезжает, скорее уж целенаправленно едет сюда. Вопрос только в том, кто именно. Тут я вспомнил, как Василий упоминал десять человек на двух машинах, которые уже едут к ним. Неужели он говорил правду?
— Это ваши едут? — спросил я у Василия. — Те люди, о которых вы говорили?
— Нет, я врал тогда! — покачал он головой. — Это «Варановские», больше некому!
Он весь напрягся, а лицо его выражало тревогу.
— Что они тут забыли? — спросил Кондрат, подавшись вперед.
— По нашу душу пожаловали, — скривился Василий и с тоской посмотрел на лежащее оружие.
— Берите, — кивнул я ему, — а мы поможем.
Бывшие пленники кинулись разбирать оружие. Пистолет забрал Кондрат, а ружья взял Василий. Одно он отдал сыну, Юрию кажется, другое оставил себе.
— II shoot real good! — заявил Брюс, алчно покосившись на мой «ТТ».
— I good shoot too, — ответил я, доставая оружие из кобуры.
— Бери мой, — сказал Дед, сунув американцу свой «ПМ», — только там патронов мало.
Стоящий рядом Кондрат перевел, и Брюс расплылся в улыбке.
— One shot, one kill! — пообещал он, передергивая затвор.
— Саша, давай опять на дерево, — начал я отдавать приказы, — но без крайней необходимости не светись!
— Поняла! — ответила девушка, спрыгнула с кабины грузовика, и побежала к дереву.
— Вера, бери Пашу с Доктором и уходите во дворы. В бой не вступать!
Паша недовольно поморщился, но послушно пошел вслед за девушкой и Доктором. Хорошо, хоть спорить не стал, времени и так мало.
— Ишь, раскомандовался! — беззлобно усмехнулся Дед. — Ну а дальше-то что, полководец?
— А дальше засада, — ответил я и вопросительно посмотрел на Василия.
— Командуй, — кивнул тот, — пока что у тебя неплохо выходит.
— Тогда бери свою группу, и укройтесь на складе, — велел я. — Забаррикадируйтесь и, если получится, вступите в переговоры. Первыми в бой не лезть!
Он кивнул, и увел своих людей занимать позицию.
— Ну а нам что делать? — с интересом осведомился Дед.
— А мы, собственно, и есть засада, — развел руками я.
— Угу, это я понял, — кивнул старик. — А где заседать-то будем?
По правде говоря, я об этом еще не думал. Мысль пришла в голову спонтанно, но разработать на ее основе детальный план времени не было. Я внимательно осмотрел склад и окружающие его дома, однако подходящего для засады мест не увидел.
Внезапно глаз зацепился за что-то у стены дома. Я двинулся в ту сторону, еще не сообразив, что именно привлекло мое внимание.
Старенький трехэтажный дом, давным-давно уже заброшенный. Ничего примечательного вроде. Вдоль стены, на уровне колена находились маленькие зарешеченные окна, чуть левее лестница, ведущая в подвал.
Точно!
Вход в подвал, вот, что привлекло мое внимание. Черные металлические перила, небольшой бетонный бортик. Просто идеальное место, чтобы укрыть стрелка — настоящий городской окоп.
— Вот тут спрячемся, — предложил я, показав им спуск.
— Все вчетвером? — удивился Дед. — Да они нам даже голову высунуть не дадут! Прижмут огнем и подойдут вплотную. А потом швырнут туда какую-нибудь гадость. Гранату, или бутылку с зажигательной смесью.
А ведь он прав черт возьми! О том, что стрелять будем не только мы, но и в нас, я как-то упустил из виду. Что же делать?
Шум моторов нарастал, и это сильно действовало мне на нервы, мешало сосредоточиться. Мысли хаотично метались от одной безумной идеи, к другой. Сколько я не вертел головой по сторонам, сколько не напрягал мозги, но выхода не видел. Кроме этой дыры в подвал, укрыться тут было просто негде.
— Крыша! — внезапно сказал Семен.
— Что?
— На крыше, говорю, укрыться можно. С той стороны дома есть лестница.
Я посмотрел вверх. Плоская крыша с массивным парапетом действительно могла стать неплохой огневой позицией. Правда далеко будет до цели.
— Далековато как-то, — перехватил мою мысль Дед, — надо очень хорошо стрелять, чтобы попасть с такой дистанции.
— Вот мы с тобой и пойдем, — предложил я, — а Семен с Игнатом пусть на лестнице укроются.
— Сгодится, — кивнул Дед. — Двинули!
Я снял с себя патронташ и передал его Игнату. Сема кивнул мне и неумело передернул затвор пистолета.
— Ни пуха вам, парни! — сказал им старик.
— К черту! — отозвались те хором.
Мы с Дедом трусцой побежали вокруг дома. Как и говорил Семен, с внутренней стороны двора действительно была лестница, ведущая на крышу. Старая и ржавая. Ее нижний край возвышался на высоте примерно двух с половиной метров.
Я присел и сложил руки в замок, организуя для Деда ступеньку. Он с небольшого разбегу наступил на нее, затем на мое плечо и крепко ухватился руками за нижнюю перекладину лестницы. Я начал вставать, подталкивая старика вверх, а он, тужась, подтянулся и ухватился за следующую перекладину.
Кряхтя и отдуваясь, он стал медленно карабкаться вверх. Когда он забрался примерно на середину, наступила моя очередь. Я вытянул руки вверх, прицелился и, слегка присев, прыгнул.
В руки мне ударил металл, и я сжал пальцы как можно крепче. Тело свободно болталось над землей, раскачиваясь, будто мятник. Я подтянулся, разжал правую руку и схватился ею за перекладину повыше. Вновь подтянулся и повторил то же самое с левой рукой. Потом опять, и еще раз.
Таким образом я поднимался до тех пор, пока не почувствовал под ногами опору. Дальше подъем пошел быстрее. Взобравшись на крышу, я немного устал, но дыхание не сбил. Привык к повышенным нагрузкам.
Дед сидел у бортика, напротив того места, где мы поднимались и следил за улицей в бинокль. Звук моторов раздавался уже совсем близко. Я присел рядом с ним и посмотрел в сторону, откуда должны были показаться автомобили. Вскоре они появились, вынырнув из-за поворота в дальнем конце улицы, и направились прямо к нам.
Сомнений в том, кому принадлежат машины, не оставалось. Это были два полицейских «УАЗа».
— Пожаловали, — сказал Дед, отрываясь от бинокля. — Будем выжидать?
— Будем, — подтвердил я и на всякий случай напомнил: — первыми на контакт не идем. Мы ведь даже не знаем зачем они тут. Может просто мимо едут.
Мы спрятались за бортиком и стали ждать. Гул моторов становился все сильнее и сильнее. Сквозь шум донеслось шуршание колес об асфальт и скрип подвески. Достигнув своего апогея, работа двигателей изменилась, став ровнее, а затем и вовсе стихла. Захлопали дверцы, послышались голоса. Много голосов.
Я аккуратно высунулся из-за бортика и взглянул вниз. Машины остановились, зажав грузовик выживших с обеих сторон, тем самым лишив его возможности уехать. Два человека забрались в кузов и теперь копались в его содержимом. Еще один залез в кабину и что-то там, то ли портил, то ли искал.
Всего я насчитал десять человек. Трое из них держались особняком. На них были черные бронежилеты без надписей, поверх черных же курток. Как им только не жарко?
В руках каждый из них сжимал короткий автомат «Калашникова». Остальные были одеты и вооружены как попало. У кого ружье было, у кого пистолет, а кто и вовсе с топором. Рожи бандитские, некоторые явно с бодуна.
— Трое бойцов в черном и семь каких-то угловников, — шепотом сообщил я Деду, возвращаясь под защиту парапета, — у бойцов «Ксюхи» и бронники.
Дед сплюнул и задумчиво стал растирать плевок ботинком. Затем аккуратно выглянул за парапет.
— Чернорубашечники, — скривился он.
— Кто?
— Были такие отряды фашистские во время второй мировой, — пояснил Дед. — В черном с головы до ног, в основном против мирняка воевали. Редкостные твари!
Понятия не имею, о чем он, но эти ребята не выглядели борцами со стариками. В их движениях ощущалась подготовка, они скорее походили на спецназ. Во всяком случае двое из них, третий хоть и крупный, но малость заплыл жирком.
— В любом случае, эти трое серьезные ребята, — задумчиво проговорил старик. — С ними лучше кончать быстро.
Тут я был с ним полностью согласен. В отличии от прочего отребья, эта троица выглядела бойцами с реальным боевым опытом. Таких противников по возможности лучше оперативно валить, причем валить наглухо, не жалея боеприпасов.
Вот только мне кажется, что выводы он слишком рано делает. Историю мы слышали пока только из уст людей Василия, а они всей правды могли и не рассказать. Ведь иногда, чтобы перевернуть какие-то события с ног на голову даже врать не нужно, достаточно просто умолчать о парочке ключевых моментов.
Вот почему я совсем не горел желанием начинать бой первым. Вначале надо посмотреть, как эти «Варановские», себя вести будут, а уже там что-то для себя решать и действовать по обстоятельствам.
— Чернорубашечники эти там, похоже, за командиров, но держатся особняком, — сказал я, решив не озвучивать свои мыслей Деду. Он-то для себя уже все решил.
— Ну, еще бы, гордые! — фыркнул Дед. — Элита…
Мы немного помолчали, после чего Дед сказал:
— Если убрать этих троих, то командовать станет некому. Без них бандиты, скорее всего, разбегутся.
— Значит будем их первыми выбивать, — согласился я, мысленно добавив: — «Если придется».
— Может нанесем превентивный удар?
— Нет, мы ведь не знаем, зачем они сюда приехали. Может и не драться вовсе…
Наш разговор прервал выстрел, вслед за которым послышался звон разбитого стекла. Я рискнул высунуться, чтобы взглянуть на происходящее. Дед последовал моему примеру.
А внизу явно начиналась заварушка. Одно из окон склада осыпалось, его осколки валялись на тротуаре. Василий со своими людьми затаились и никакой активности не проявляли. «Варановские» же заняли позицию, укрывшись за автомобилями, и целились в сторону склада.
Сейчас их спины представляли собой отличную мишень, начни мы стрелять — перебили бы всех в минуту. Я почувствовал себя, словно в тире. Вот передо мной, на расстоянии полста метров стоят мишени в полный рост. Выбирай любую и стреляй!
Но я медлил.
— Кто стрелял? — донесся снизу властный рокочущий бас.
Я присмотрелся, выискивая говорившего. Им оказался тот самый высокий и широкоплечий боец в черном, которому на мой взгляд не мешало похудеть. Видимо он командует этим сводным отрядом. Он был настолько крупным, что с трудом прятался за капотом «УАЗика». Его злое лицо было направлено на занявших позицию бандитов.
— Я видел кого-то в окне, — раздался в ответ высокий хриплый голос. Чей именно я определить не смог.
— У вас был приказ, первыми огонь не открывать! — заорал командир. — Быдло вы сраное!
Он на корточках прокрался к двери автомобиля. Распахнул ее и вытащил оттуда микрофон, шнур от которого уходил в салон. Опершись локтями на сидение, командир заговорил. Усиленный динамиком голос разнесся по окрестностям:
— Это лейтенант Рубцов! Вы окружены. Выходите с поднятыми руками!
После непродолжительной паузы из склада послышался голос Василия.
— Рубцов, это ты сволочь? Какого черта тебе надо?
— У нас приказ Варанова, взять вас под стражу, — вновь раздался голос экс полицейского.
— Это за что еще?
— За мародерство!
— Сегодня наш день, вы нарушаете уговор!
— У меня приказ, — упрямо повторил бывший лейтенант, — подчинитесь властям, и никто не пострадает!
— Да какая ты к черту власть, морда бандитская? — ответил на это Василий. — Вы все просто уголовщина, а Варанов у вас пахан!
От этих слов лицо Рубцова покраснело и исказилось в злобной гримасе. Он явно решил отбросить личину законника, обнажив свою истинную сущность.
— Слушайте вы, чмошники! — заорал он в микрофон так, что у меня уши заложило. — Живо выходите оттуда или вас вынесут ногами вперед!
— Так заходи и вынеси, — крикнул в ответ Василий, — если кишка не тонка!
— Ты сам на это напросился, урод! — проорал Рубцов и с силой швырнул микрофон в машину.
Он поднялся во весь рост, вскинул автомат и дал длинную очередь по окнам склада. Его примеру последовали остальные, и вскоре всю улицу залило грохотом выстрелов, и звоном битого стекла.
В ответ на это, из здания прозвучало несколько ответных выстрелов. Один из бандитов упал, схватившись за плечо, а остальные попрятались кто куда. Ждать дальше смысла не было, все и так уже было понятно. Используя парапет в качестве опоры, я тщательно прицелился в затылок Рубцова.
«Только бы не промазать, только бы не промазать!» — читая про себя эту мантру, я задержал дыхание и плавно вдавил курок.
На фоне стоявшего грохота, мой выстрел раздался совсем слабо. Тем не менее, цели он достиг. Брызнула кровь, голова Рубцова дернулась, а тело повалилось на капот и стало медленно съезжать по нему, оставляя за собой кровавый след. Автомат улетел куда-то в сторону.
Прятавшийся за вторым «УАЗом» бандит, внезапно выпрыгнул и кинулся вперед, пытаясь в суматохе проскочить к складу. Я тут же перевел ствол на него и двумя выстрелами отправил в небытие.
Слева грохнула двустволка Деда, и второй из командиров повалился на землю, но не умер, бронежилет спас. На его правом плече расцвел багровый цветок, а рука повисла плетью. Тем не менее, он не растерялся. Перекатился, ловко подхватил автомат левой рукой и выпустил в нас веер пуль.
Очередь прошла низко, выбив бетонные крошки где-то в метре под нами. Тем не менее, это заставило нас присесть, укрывшись за бортиком. Все, срисовали нас.
Дед чертыхнулся, крикнул мне «меняем позицию» и стал смещаться влево. Не поднимая головы, я сместился на пару метров вправо и выглянул. Раненный боец, забрался на водительское сидение «УАЗа» и теперь пытался его завести. Третий боец в черном сидел рядом с машиной и держал на контроле нашу позицию.
Завидев меня, он сместил автомат и дал короткую очередь. Одна из пуль царапнула меня по макушке, но остальные прошли выше.
Опять повезло!
Я прицелился и уже готов был стрелять, когда лицо стрелявшего превратилась в месиво, а сам он повалился на землю. Интересно, кто это его достал? Я покосился на Деда. Нет, он сейчас ружье перезаряжает. А кто тогда? Кто-то из ребят Василия? Нет, они никак не могли, «УАЗ» мешал. Саша? Тоже нет, у ее винтовки звук характерный, я бы услышал. Остаются Игнат и Сема.
Эти мысли вихрем пронеслись в голове, пока я автоматически выискивал новые цели. А целей осталось не так уж и много. Пять бандитов уже лежали на земле, не подавая признаков жизни. Один корчился на асфальте, прижимая руки к животу, но этот и сам помрет, нефиг на него патрон переводить. Еще один укрылся в кузове грузовика и активно вертел головой, пытаясь определить, откуда их так методично отстреливают. В него-то я и прицелился.
Выстрел. Пуля прошла чуть выше его головы, угодив в какую-то коробку. Бандит посмотрел в мою сторону и на его лице одновременно отразились страх и злоба. Он попытался прицелиться, но я успел первым. Выстрел и сразу же за ним еще один. Первая пуля ударила бандита в бок, отчего он потерял всякий интерес к происходящему, как, впрочем, и к жизни. Вторая, оказавшаяся лишней, вошла уже мертвому бандиту в плечо.
Я оглядел поле боя. Раненый затих, то ли потеряв сознание от боли, то ли откинул копыта. Так или иначе, а из боя он выбыл однозначно. Значит семеро бандитов и двое чернорубашечников. Остался последний…
В тот момент, когда я о нем подумал, двигатель крайнего «УАЗа» взревел. Я тут же прицелился в водителя и открыл огонь. После второго выстрела, пистолет бессильно щелкнул, а затвор остался в заднем положении, встав на задержку.
Черт, патроны!
— Уйдет! — закричал Дед. — Уйдет же сейчас!
Я полез в карман за полным магазином, понимая, что уже не успею. Машина, идущая задним ходом, отъезжала все дальше. Уйдет ведь, и вправду уйдет!
Хлопнул одиночный выстрел, треснуло лобовое стекло и потерявший управление автомобиль, задом врезался в припаркованный на обочине «БМВ». Двигатель заглох. В наступившей тишине плаксиво завыла сигнализация иномарки.
Саша, умница. Не дала сбежать засранцу!
— Не ушел! — радостно закричал Дед. — Все гады полегли!
Я облегченно вздохнул и поднялся на ноги — бой был окончен.
Спустившись вниз, я словно на войне оказался. Повсюду лежали трупы, текла кровь. В воздухе витал терпкий запах пороха. Стены ближайших домов были испещрены выстрелами, а здание склада стало напоминать швейцарский сыр.
Семен с Игнатом бродили между тел, поднимали оружие, искали боеприпасы. Это они правильно делают, оружие бросать нельзя. Лучшее оставим себе, а на излишки попробуем выменять что-нибудь полезное у «Выживших».
Машинам тоже досталось, хоть и не так сильно, как складу. В грузовике зияло несколько дыр, однако все они находились преимущественно в районе кузова. Ни двигатель, ни бак не пострадали. Колеса тоже остались целы. «Выжившие» стреляли аккуратно, стараясь не повредить свою технику.
Как ни странно, но «УАЗик», блокировавший грузовик спереди, практически не пострадал. Лишь в двери у него зияла вмятина от попавшей туда дроби, и все. Ключи торчали в зажигании, и я незамедлительно забрал их себе.
Машины наши. Кто бы там, что не говорил, а без нас ребята Василия полегли бы тут все. Да и уложили мы куда больше бандитов. По самым скромным подсчетам, за нами числились как минимум шестеро нападавших и при том все три командира.
Второму «УАЗику» досталось куда сильнее. В лобовом стекле зияла дыра, от которой во все стороны расходилась паутина трещин, а боковые стекла с обеих сторон отсутствовали совсем. На дверях вообще живого места не было, настолько они были испещрены следами от попаданий дроби и пуль. Сильно по удирающему лупили, перестарались. Столкновение с иномаркой, также не прошло бесследно. Задняя фара «УАЗа» лопнула, а бампер слегка искривился. Будем надеяться, что машина хотя бы на ходу.
Распахнув водительскую дверцу, я стал вытаскивать из салона труп водителя. Задача оказалась не из легких! Мужик и при жизни был крупным, тяжелым, а смерть словно удвоила его вес. Мне пришлось напрячься изо всех сил, только чтобы сдвинуть его с места. Наконец, после изрядных мучений, тело все же оказалось снаружи, а я получил доступ внутрь.
Пуля, пробив лобовое стекло, угодила водителю в шею, разорвав ему сонную артерию. В течение нескольких секунд сердце продолжало исправно выполнять свою работу, и успело вытолкать большую часть крови из организма, забрызгав ею весь салон. Она была повсюду. На руле, на приборном щитке, на сидениях и на полу, а запах стоял такой, что у меня голова кругом пошла. Должно быть, именно так воняет на скотобойне.
Пересилив отвращение, я сунулся внутрь, намереваясь забрать ключи. Однако тут меня ждал сюрприз. Ключей не было. Судя по всему, раненный просто не смог их найти и завел машину, замкнув провода напрямую. Стало понятно, почему он так долго возился.
Разочарованный, я вылез из салона и принялся обыскивать тело. Любой нормальный человек, наверно пришел бы в ужас от того, с какой хладнокровностью я это делал. Впрочем, нормальных людей в этом мире уже нет. Сожрали их, как ту продавщицу. Ну а те, кому посчастливилось выжить, нормальными быть перестали.
На поясе убитого висела кобура с пистолетом. Я не стал вытаскивать оружие, а снял вместе с кобурой и отложил в сторону. Потом разберусь. Стащил бронежилет, умудрившись в процессе изрядно перепачкаться кровью. Но не бросать же добро!
Существует суеверие, что снятый с убитого жилет приносит несчастие. Мол, раз не спас хозяина, то и тебя не спасет. Как по мне, то все это полный бред, а хозяин сам виноват, что подставился. Жилет я положил рядом с пистолетом. Кровь отмою, и буду носить, какая никакая, а защита.
А вот черную форму и ботинки я трогать не стал. Даже жаба молчала, хоть новехонькие берцы и выглядели очень соблазнительно. Одежда мертвеца для меня табу. Возможно однажды, когда я буду помирать с холода, то еще прокляну себя за такую брезгливость, но пока и так хорошо.
В общем, фиг с ней с одеждой, а вот по карманам полазить не грех! Мало ли, что в них можно найти? Покопавшись, я и вправду обнаружил немного бытовой мелочевки: зажигалку, половину упаковки жвачки, прямоугольную пластинку удостоверения и ключ от квартиры. Удостоверение сообщало мне, что убитого звали Лебедев Владислав Николаевич, был он семьдесят восьмого года рождения и работал в каком-то охранном агентстве «Аврора».
— Что ж ты, Владик, пал так низко? — укоризненно спросил я, глядя на застывшее лицо трупа. Тот, разумеется, не ответил.
Зажигалку и жвачку я сунул в карман, а остальное бросил возле трупа. Не нужно. Из подсумка бронежилета я извлек два рожка к «АК». Один полный и один пустой. Раз есть рожки, значит должен быть и автомат! Не выкинул же он его в самом деле?
Будем искать!
Автомат нашелся в машине под пассажирским сидением. Он тоже оказался обильно залит кровью. Я аккуратно стер с оружия кровь, найденной в салоне тряпкой, и стал осматривать. Целый. Не побило при стрельбе. Механизм, правда, тоже кровью залило, но затвор ходит нормально. Что ни говори, а «калаш» — это «калаш»! Надежная штука, за что по всему миру и ценится.
Отщелкнув магазин, я с огорчением обнаружил, что он пуст. Судя по всему, отстреляв в нас остатки патронов, убитый не стал тратить время на перезарядку, а сразу же бросился заводить машину.
Собрав трофеи в охапку, я пошел обратно к грузовику. Там уже стояли Дед с Игнатом и Сема. Саша, со слов старика, убежала искать Доктора и Веру с Пашей, а вот со склада, как ни странно, до сих пор никто не показался.
Дед стоял, закинув ружье за спину. В руках он сжимал автомат, а из кармана его куртки торчал запасной рожок. По его довольной физиономии я понял, что с оружием он теперь не расстанется, хотя по праву он ему и не принадлежит.
Сема с Игнатом собрали все трофеи возле «УАЗика». Оружие они аккуратно разложили в ряд, а патроны и магазины сложили на снятую с кого-то куртку. Рядом с оружием лежала сваленная в кучу одежда: куртки, пояса, ботинки… да уж, сразу видно, кто сбором трофеев руководил. Дед в своем репертуаре!
— Держи, — сказал Игнат, протягивая мне дробовик вместе с патронташем, — двоих из него завалил!
— Молодец! — похвалил я и только теперь заметил, что на плече у него висит третий автомат. — Так это ты командира положил?
— Я, — кивнул Игнат, явно гордый собой. — И одного бандита.
Распахнулась дверь и из склада к нам вышли взволнованный Василий и мрачный Брюс. Я уже собрался было разразиться тирадой по поводу трофеев, но осекся, заметив на руках Василия кровь.
— Юру ранило, — сказал он сходу. На его лице читалась тревога.
— Куда? — поинтересовался Дед.
— В грудь.
— Плохо. Как он?
— Пока держится, — ответил Василий. — Кондрат в медицинском раньше учился, он сейчас с ним.
Вот же! А я ведь так надеялся, без жертв обойдется… Мне стало стыдно за свои алчные мысли. Мы-то в засаде сидели, в относительной безопасности, а по ним такую канонаду устроили! Жаба жабой, а трофеями все же поделимся.
Не знаю, что надо говорить в таких ситуациях, поэтому я просто стоял и молчал. Да и что вообще можно сказать человеку, сын которого ранен и в любой момент может умереть?
— А тот, кого вы зовете Доктором, он и вправду врач? — нарушил молчание Василий.
— Правда, — ответил я, — хирург.
— А он может спасти Юрку?
— Не знаю, — вынужден был признаться, я. — Саша уже отправилась за ним, уверен, они скоро придут!
Василий кивнул и направился внутрь, оставляя с нами Брюса, который, по-видимому, не имел никакого желания возвращаться назад. Вместо этого он подошел к Деду и протянул ему пистолет.
— Hell of a shootout! — эмоционально заявил он.
— И скольких уложил? — спросил Дед, извлекая магазин.
Брюс, его понял и показал два растопыренных пальца.
— Два трупа на три патрона? — констатировал Дед. — Не так уж и плохо, молодец!
Раздался топот. Из-за угла к нам выбежали девочки и Паша. Доктор семенил в нескольких метрах позади них. В руках он держал аптечку.
— У тебя кровь, — с тревогой сказала Саша, подскочив ко мне, — сильно ранили?
Я провел рукой по лбу. Там действительно оказалась кровь и притом довольно много! Удивительно даже, ведь рана то совсем неглубокая. Не смертельно короче, потом займусь.
— Просто царапина, — ответил я и повернулся к Доктору. — А вот Юре серьезно прилетело, он внутри.
При этих словах, Паша побледнел и бегом кинулся на склад.
— Куда его? — встревоженно спросил у меня Доктор.
— Говорят в грудь. Сам не видел.
— Ясно.
Он решительно двинулся вслед за Пашей, но на пороге остановился и бросил через плечо:
— Саша, Вера, пойдемте. Мне понадобится ваша помощь.
Когда девочки и Доктор скрылись за дверью, я спросил у Деда:
— Как думаешь, он выживет?
— Даже не знаю, — погладил бороду старик, — если задето легкое, то, скорее всего, нет. А вообще, при ранении в грудь важно не только куда попало, но и чем! От дроби или картечи дырок будет больше, а от пули отверстие обычно одно. Но по любому надо сразу в госпиталь везти. Кишки зашивать, легкие штопать…
Меня аж передернуло.
— Давай без подробностей, ладно?
— Не вопрос, — устало улыбнулся он.
Уж не знаю, чего он там в своем Афгане навидался, но это явно сделало его равнодушным к крови в частности и смерти в целом.
— Ну а ты как? — спросил я, повернувшись к Брюсу. Потом вспомнил о его лингвистических проблемах и переспросил. — How are you?
— Another day in paradise! — вяло ответил он и для пущей убедительности показал большой палец.
На этом наш разговор и увял. Что я ему, со своими школьными запасами английского скажу? Здравствуйте, сэр! Как поживаете сэр? Столица Англии — Лондон! Лучше уж помолчу, да поразмыслю о делах насущных!
Вот, например, перестрелка и рана Юры. Как на нас после этого люди из группы «Выживших» смотреть будут? Конечно, если человек не идиот, то поймет, что не мы тому виной, а как раз наоборот, пытались помочь по мере сил. Вот только люди в большинстве своем как раз таки идиоты, и голос разума в них сильно притуплен эмоциями.
Василий мужик адекватный, во всяком случае, мне так показалось на первый взгляд. Но, как он поведет себя в данной ситуации? Если бы ранили кого-нибудь другого, то он, скорее всего, придал бы этому не такое сильное значение, но сын… это в корне меняет дело.
Если Юра умрет, то в нем вполне может зародиться слепая ярость. Жажда крови и мщения. А на кого он ее направит? Бандиты мертвы, с них не спросишь и второй раз не убьешь. Варанов? Этот хорошо укрылся, к нему просто так не пробьешься. Кто остается? Правильно, мы…
Для всей общины мы будем просто пришельцами, незваными гостями, с приходом которых случилась трагедия. А то, что без нас, погибли бы все, никого волновать не будет. Глупо? Конечно, глупо. Не справедливо? Еще бы! Но разве можно объяснить это людям, которых тут не было, или человеку, чей сын оказался на волоске от гибели? Лично я за такое не возьмусь.
Мои мысли прервала распахнувшаяся дверь. На порог вышла Саша. С растрепанными волосами, без куртки, руки по локоть в крови. Бледное лицо девушки было сосредоточенно.
— Нужны бинты и инструменты, — сходу заявила она, — поищите в машинах аптечки!
Мы разом бросились выполнять ее поручение. Дед кинулся к головному «УАЗу», Семен с Игнатом полезли в кабину грузовика. Выбор у меня остался не большой, поэтому я побежал ко второму джипу, который недавно уже обыскивал. Все были заняты, и только Брюс остался стоять, растерянно мотая головой и совершенно не понимая, куда все разбежались и чем он может помочь.
Аптечка нашлась там, где я и предполагал, под сиденьем водителя. Ничего удивительного, ведь багажника у полицейского «УАЗа» как такового нет. Вместо него оборудован «стакан» для перевозки задержанных.
Аптечек нашлось сразу две. Одна совсем старая, с истертым и местами деформированным пластиком. Вторая оказалась заметно новее и больше. Она представляла собой черную сумку с броской эмблемой, точь-в-точь такой, как была на удостоверении обысканного мной чернорубашечника, на одной стороне и аккуратным красным крестом на другой.
Времени разбираться что да как не было, так что я подхватил обе аптечки и бегом вернулся к Саше. Протянул было ей найденное, но она остановила меня, отрицательно покачав головой.
— Со мной пойдешь. Нужна твоя помощь!
Идти внутрь мне совершенно не хотелось, но отказывать я не стал. Надо, значит надо! Мы подождали, пока остальные не принесут аптечки, после чего Саша молча повернулась, и двинулась обратно на склад.
Я последовал за ней.
Внутри было темно. Однако недостаточно темно, чтобы скрыть царивший тут кавардак. Весь пол был усеян битым стеклом и бетонной крошкой. Стены, как и снаружи, представляли собой подобие швейцарского сыра. Тонкая бетонная стена легко сдерживала дробь, но пули прошивали ее насквозь.
Высокие стеллажи, на которых некогда размещала товар, теперь валялись на полу. Некоторые из них были в спешке разобраны, их частями «Выжившие» укрепили свои позиции возле окон.
На полу рядом с одним из окон блестела лужа крови. От нее шла вереница капель, тянувшаяся в дальний правый угол помещения. Саша, не останавливаясь, устремилась именно туда.
Юру уложили прямо на пол, под голову сунули аккуратно свернутую куртку. Его грудь была оголена и представляла собой настоящее кровавое месиво!
Василий и Паша стояли над раненым и держали в руках фонари, освещая импровизированную операционную. Слева от них, на корточках, сидели Кондрат и Вера, а справа — Доктор, который заметно оживился при нашем появлении.
— Принесли? — спросил он.
Я молча показал ему свою ношу.
— Сразу пять? Отлично! Сашенька, садитесь рядом, а вы Антон, будете подавать. Только руки сначала сполосните.
Я положил аптечки на пол и тщательно вымыл руки водой из фляги. Затем подошел поближе к Саше и встал рядом, ожидая указаний. На рану я при этом старался не смотреть, однако она действовала как магнит, все сильнее и сильнее притягивая к себе взор. В конце концов, я плюнул, перестал с этим бороться и взглянул, наконец, на Юру.
Что сказать? Он был плох! Даже такому бездарью в медицине как я, это было понятно с первого-же взгляда. Его рана выглядела просто ужасно! Пуля вошла аккурат в центр груди и, судя по всему, срикошетив от ребер продолжила свое движение разрывая мышцы и сухожилия, ломая ребра, вспарывая кожу. По пути ее движения, осталась ужасная борозда, от одного вида которой мне стало дурно.
Закончив свой путь, пуля вышла через плечо. В качестве прощального подарка она оставила дыру, в которую я мог-бы легко просунуть два пальца.
Однако самым страшным было даже не рана, а то, что парень все это время находился в сознании. Он был бледен, по его лицу градом катился пот. Грудь ходила ходуном от мелких, частых вздохов и видно было, что каждый этот вздох доставляет ему невероятные мучения. Боль и страх читались в его больших темных глазах.
— Пуля отскочила от ребер, — медленно, как бы для самого себя, проговорил Доктор. — Три ребра сломаны, левая грудная мышца разорвана. Одно из сломанных ребер пробило легкое и застряло в нем, как затычка. Невероятная удача.
Он замолчал, задумчиво глядя на свои руки, и через несколько секунд продолжил:
— Тем не менее, в таких условиях я мало что могу сделать. Если убрать осколок, то кровь хлынет в образовавшееся отверстие. В этом случае, легкое надо зашить как можно быстрее, иначе, пациент просто захлебнется собственной кровью. Можно оставить все как есть, но тогда он вероятно умрет по дороге. Ситуация патовая и я не могу гарантировать успех операции. Надеюсь, все это понимают?
Хоть он и употребил слово всем, однако на самом деле вопрос был адресован только одному человеку. Василий стоял, закусив губу, и не отрывал взгляда от лица сына. Слова Доктора заставили его вздрогнуть. Он посмотрел врачу в глаза и тихо попросил:
— Сделайте это…
Доктор кивнул и обратился к своим помощникам:
— Кондрат, Павел, держите его покрепче. Мы начинаем.
Во рту как-то разом пересохло. Пить воду в такой момент мне показалось неэтичным, поэтому я набрал побольше слюны и сглотнул, чтобы хоть немного увлажнить горло.
Стрельба и убийства? Я-то думал, что уже достаточно закален и кровь стала для меня привычным делом. Однако, все это не шло ни в какие сравнения с тем, что я наблюдал сейчас. В воздухе витала боль. Боль умирающего от страшной раны человека, боль отца, который смотрит на страдания сына, будучи не в силах ничем ему помочь.
Глядя на это, я как-то резко осознал, что отнять жизнь гораздо проще, чем спасти ее. Кто-то нажал на курок, особо даже не целясь. Пуля вышла из ствола, буквально за мгновение преодолела расстояние, вошла в податливое тело. И все! Тот, кто выстрелил, возможно, даже не узнал о результате, а сколько работы для врача! Даже думать не хочется о том, какой труд теперь предстоит Доктору.
Старый врач времени даром не терял. Пока меня посещали философские мысли, он тщательно вымыл руки, надел медицинские перчатки и стал аккуратно обрабатывать рану. Промыл ее перекисью водорода из аптечки, высушил ватным тампоном и смазал по краям йодом. Затем слегка раздвинул края и начал внимательно изучать рану.
— Зажим, скальпель, ножницы и ранорасширитель, — не отрываясь от дела, попросил он Сашу.
Та принялась рыться в аптечке, но нашла лишь зажим с ножницами и растерянно повернулась ко мне.
— Поищи скальпель и ранорасширитель, пожалуйста. Эта такая штука железная, как щипцы, только наоборот.
Я открыл первую попавшуюся аптечку и стал перебирать содержимое в поисках необходимых предметов. Так, и что у нас тут? Бинты, ватные тампоны, антисептик, ингалятор какой-то. Ножницы, зажим и пинцет есть, хоть и не понятно, откуда они взялись, в набор входить вроде бы не должны.
Порылся во стальных аптечках. Набор там был стандартный, а вот в черных, найденных в обоих джипах, удалось отыскать нечто похожее на скальпель. Надпись на упаковке ничего мне не говорила, но ножик показался мне острым! Во всяком случае его острие прикрывал колпачок как у фломастера.
А вот ранорасширеля нигде не нашлось, о чем я и доложил Саше.
— Ранорасширителя нет. Зажимы пойдут?
— Если есть сразу два, то пойдут, — ответил вместо Саши Доктор. — Передай Александре.
Я послушно передал все требуемое в руки Саши и со спокойной совестью продолжил наблюдать за операцией.
Девушка аккуратно надорвала упаковки, разложила инструменты на своих руках и протянула все это Доктору. Тот взял вначале один зажим и закрепил его на краю раны, потом второй. Проделав с ним те же манипуляции, он, таким образом, увеличил диаметр раны раза в два. Затем он взял в руки скальпель и четкими, резкими движениями стал что-то обрезать.
За все это время, Юра не издал ни звука. Его глаза были плотно закрыты и, если бы не до крови закушенная губа и судорожно дергающееся веко, можно было бы подумать, что он потерял сознание. Даже представить сложно, какую боль он сейчас испытывает.
— Может «парацетамол»? — предложил я, доставая таблетки.
— Он уже четыре штуки съел, — покачал головой Доктор. — Но пока они подействуют, полчаса пройдет, а ждать никак нельзя.
Ждать и вправду было нельзя. День подходил к концу. Яркий солнечный свет, который лился через окна, потускнел и стал багрово красным, грозясь в ближайшее время вообще исчезнуть. А ведь операция только началась!
— Готовьте бинты, марли и тампоны! — велел Доктор.
В его голосе звучали стальные нотки. Сейчас передо мной был не тот добрый, вежливый интеллигентный старичок, с которым я познакомился в метро, а профессиональный врач, вступивший в нелегкую битву со смертью.
Я стал быстро доставать из аптечки герметические упаковки и складывал их перед Верой и Сашей. А девушки надрывали их, чтобы потом быстрее извлекать содержимое.
— Достаточно, — кивнул Доктор, краем глаза наблюдавший за нашими действиями.
Это он вовремя сказал, так как весь запас ватных тампонов уже лежал перед ними, а бинтов осталось всего две упаковки.
— Теперь аккуратно обкладываем тампоны вокруг осколка, чтобы кровь не попала в легкое.
Саша и Вера принялись извлекать ватные комочки и очень медленно и осторожно укладывать их куда-то в рану. Это длилось минут пять и закончилось, когда запас тампонов иссяк.
— Теперь держите его покрепче, — вновь скомандовал Доктор, — сейчас я вытащу осколок.
Павел с Кондратом навалились на Юру, придавив его своим весом. Тот открыл глаза и с ужасом посмотрел на Доктора.
Врач хладнокровно опустил в рану зажим, схватился там за что-то и резким движением дернул на себя.
«Ну, прямо стоматолог!» — пронеслось у меня в голове.
А ведь вправду похож! Окровавленная перчатка, зажим и белый осколок кости. Вылитый зубодер…
Доктор выкинул осколок на пол и вновь опустил зажим в рану, скрепляя им края легких. Когда он отстранился, глаза Юры были плотно закрыты, тело обмякло, а дыхание выровнялось. Парень наконец-то потерял сознание.
— Все, — сказал Доктор, вытирая о плечо вспотевший лоб, — в таких условиях я больше ничего не могу сделать.
— Вы что, вот так все и оставите? — удивился Василий.
— А что я еще могу? Или у вас где-то завалялась стерильная игла с нитками?
Василий отрицательно покачал головой.
— Может есть спирт, антибиотик? Нету?
— Ну вообще-то… — заикнулся было я, поскольку иглу с нитками точно видел в черной аптечке, но взгляд Доктора заставил меня замолчать.
— Тогда без возражений, — продолжил он. — Что мог, то сделал. Остальное у вас на базе. Есть там санчасть?
— Есть, — мрачно кивнул Василий. — А он по дороге не…
— Не умрет, — заверил его Доктор. — Кровь в легкие не прошла, и зажим держит края надежно. Закроем рану марлей и бинтами. Но ехать надо прямо сейчас, пока он не очнулся.
Доктор повернулся ко мне и попросил:
— Антон, вы не могли бы распорядиться насчет транспорта?
Он вновь превратился в вежливого старичка.
— Пойду, подготовлю машины, — ответил я, радуясь возможности улизнуть. Ну ее нафиг, медицину эту. Бррр…
Почему Доктор не захотел зашивать Юру на месте? На этот вопрос у меня не было однозначного ответа, лишь предположение. Возможно, старый врач просто не хотел рисковать, проводя опасную и сложную процедуру так сказать на коленке. А возможно не хотел брать на себя всю ответственность за возможный провал. Кто его знает?
Оказавшись на улице, я первым делом глубоко вздохнул и лишь после этого заметил, как сильно стемнело. Елки палки! Да ведь уже почти ночь! Поторапливаться надо.
— Как там парень? — подскочил ко мне Дед.
— Вроде выживет!
— Это хорошо, — заулыбался старик, — теперь они просто обязаны пригласить нас к себе!
— Будем надеяться, — ответил я и добавил: — Надо машину подготовить, для транспортировки раненого.
— Все уже давно готово! — кивнул Дед на грузовик. — Или ты думал, мы тут в карты играли?
Грузовик и вправду был подготовлен, насколько это было возможно. Пакеты и коробки жались к бортам, а в центре освободилось довольно много места. Собранные нами трофеи с дороги пропали, переместившись, скорее всего, в один из «УАЗов». Оба джипа, стояли рядом с грузовиком и были соединены друг с другом гибким тросом.
— Второй на буксире потянем, — сообщил Дед, проследив за моим взглядом.
— Не смогли завести?
— Какое там! — отмахнулся он. — Все провода наружу, половина перерезана. Дай бог, чтобы потом починить удалось.
— Да, — согласился я, — жалко будет, если не выйдет.
— Ничего, — махнул рукой неунывающий Дед, — в крайнем случае, разберем на запчасти. Хоть какая-то польза.
— Надо бы еще за вещами заехать, — напомнил я, что, впрочем, было излишне. Дед не из тех людей, кто про добро свое забудет, и его следующая фраза это полностью подтвердила:
— Заехали уже, — кивнул он на «УАЗы». — Еле уместилось все!
Ну что сказать? Дед как всегда на высоте, все предусмотрел, все продумал. Вон, даже машины на сцепку поставил. Уж с кем, а с ним я бы точно в разведку пошел!
Наш разговор прервал шум распахнувшейся двери, из которой выскочили обе девочки. Саша кинулась к нам, а Вера осталась на месте, удерживая дверь в раскрытом положении.
— Машина готова?
— Готова, — ответил Дед и, повернувшись к грузовику, махнул рукой.
Взревел двигатель, грузовик дернулся и мелко затрясся. Из трубы повалил густой черный дым, а в воздухе ощутимо запахло соляркой. Водитель явно загазовывал, чтобы побыстрее разогреть успевший остыть двигатель.
Спустя пару секунд автомобиль тронулся с места, проехал чуть вперед и влево, разворачиваясь к нам бортом, остановился. С лязгом переключилась передача, и грузовик стал плавно сдавать назад. Вот задние колеса уперлись в бордюр, тут мотор завыл чуть сильнее, заталкивая на него металлическую тушу.
«ЗИЛ» пятился до тех пор, пока его борт не оказался к нам почти вплотную, после чего остановился. Двигатель зафырчал, ровно и мерно. Распахнулась дверца водителя. Из нее наполовину высунулся Брюс, улыбнулся нам и помахал рукой. Все, дескать, работу выполнил. Я тоже махнул ему, а Дед показал большой палец.
Сзади послышались голоса, застучали ботинки по бетонному крыльцу и на порог вышли все, кто еще оставался на складе. Точнее, четверо вышли, а пятого вынесли. Юра, по понятным причинам, сам идти не мог.
Тащили его втроем. Василий аккуратно держал сына под мышки, положив его голову себе на плечо. Кондрат взялся за ноги, а Паша подставил руки посередине, удерживая спину брата в прямом положении. Не самый удачный способ, но на сооружение нормальных носилок времени не оставалось.
Последним из дверей вышел Доктор, волоча на спине завернутые в куртку аптечки. Когда он миновал проем, Вера отпустила дверь, позволив той захлопнуться, и заспешила к грузовику, помогать.
День подходил к концу, уступая место ночи. Стемнело настолько что, когда стали укладывать Юру в грузовик, мне даже пришлось подсветить фонариком.
Затем все стали рассаживаться по машинам. Дед прыгнул за руль «УАЗа», заявив, что у него такой-же, так что он справиться. Василий взял управление грузовиком на себя, сместив при этом Брюса на пассажирское сидение. Паша сел рядом с Дедом, дорогу показывать, и к ним же подсел Игнат. А вот Семе не повезло. Ему выпала роль вести второй «УАЗ», тот самый, который залило кровью.
Протестовать он, впрочем, не стал, и с невозмутимым видом забрался внутрь. Я мысленно пожалел его, но в то же время был ужасно рад, что эта работенка досталась не мне. Доктор и девочки, расположились рядом с раненым.
После того, как все расселись, мы с Кондратом запрыгнули в кузов «ЗИЛа», захлопнули борт и уселись на ближайшие коробки, он слева, а я справа. Тыл, так сказать, охранять будем.
Кондрат был напряжен и как будто чем-то напуган. Его губы были плотно сжаты, а глаза все время метались из стороны в сторону.
— Оружие заряжено? — спросил он, указав на трофейный автомат. Сам он был вооружен двустволкой, а из кармана торчала рукоять пистолета.
Машины тронулись. Впереди катили «УАЗы», освещая путь мощными фарами и задавая колонне темп движения. Грузовик следовал за ними, оставляя позади лишь темноту и пустоту.
Я вытащил рожок автомата, убеждаясь в том, что он полон, успел-таки поменять, хоть и не помню, когда. А вот пистолет, к своему величайшему стыду, зарядить забыл. Поэтому я повесил автомат на плечо и принялся набивать магазин «ТТ» патронами.
— Так значит, вы не местные? — спросил вдруг Кондрат.
— Да, — ответил я, заталкивая в магазин очередной патрон. Дело, кстати, не из легких! Грузовик трясло, будь здоров, и патроны буквально выпрыгивали из рук.
— И откудат же вы пришли? — вновь спросил Кондрат, наблюдая за моими стараниями.
— Из леса, — махнул я рукой приблизительно туда, откуда мы вышли, — а до этого в метро сидели. Несколько суток к вам шли!
— Несколько суток по лесу? — удивился Василий. — По лесу дурмана?
— Скорее всего, да, — кивнул я, вспоминая про странный газ, — воздух там и вправду какой-то странный. Специфический.
— Как же вы выжили?
Я пожал плечами. А что на это ответишь?
— Да как-то просто шли…
Он недоверчиво покачал головой.
— Скажешь тоже, шли они! Из наших кто в лес сунулся — назад не вернулись. Бывало приходили к нам выжившие из леса, но редко и все они в момент катастрофы где-то поблизости были, в паре часов ходу максимум. А вы аж несколько суток шли! Неужели за это время на вас никто не напал?
Я наконец-то закончил заряжать оружие и сунул его в кобуру.
— Медведь голодный напал и один раз мартышка набросилась. Все, — про живоглота я решил не упоминать, это все-же не совсем в лесу было.
— Мартышка? — нахмурился Кондрат, однако его лицо тут же прояснилось. — А, это вы так крикунов называете! На обезьян и вправду похожи, только скорее на горилл, чем на мартышек.
— Часто сталкивались?
— Ага, только они травоядные и сами не нападают. Орут все время, при виде людей разбегаются.
— Мы тоже так думали, — кивнул я, — только вот одна такая сволочь на нас напала.
Кондрат как-то странно на меня посмотрел. Даже и не знаю, как описать это взгляд, так, наверное, врач смотрит на смертельно больного, которому еще не объявили его страшный диагноз.
— Так это не обычный крикун был, — сказал он, наконец и тихо добавил: — зомбированный!
Я улыбнулся, показывая, что понял его шутку.
— Серьезно? Зомби? Так этот зомби Игната цапнул, он теперь тоже в зомби превратится?
Кондрат отрицательно покачал головой и принялся объяснять:
— Мы называем их зомби, хотя на самом деле тут другое. Понимаешь, в лесу есть жуки! Большую часть времени они спят, выделяя наркотический газ, а когда просыпаются, то ищут себе хозяина. Тело им подходит любое, неважно человек это или животное. Они попадают в него и начинают пожирать изнутри. Вначале мозг, оставляя лишь те отделы, которые отвечают за инстинкты, затем жировой покров, второстепенные мышцы, кожу, органы, кости. Все это время, они сидят в голове и давят на области, отвечающие за голод и агрессию. Они превращают любое живое существо в вечно голодного убийцу, вынужденного блуждать по лесу в поисках пищи. Вот с таким-то крикуном вы и столкнулись. Только свежим еще, иначе Игнат ваш одним укусом бы не отделался!
Кондрат замолчал, продолжая вглядываться в исчезающую перед нами улицу. Я все смотрел на него, ожидая, что он вот-вот улыбнется и скажет что-то вроде: «Шутка! Неужто повелся?» и весело засмеется.
Но Кондрат молчал.
В его россказни про зомби-жуков я не поверил совершенно. Слишком уж сильно напоминает сюжет дешевого ужастика. Тем не менее, после его рассказа я почувствовал легкий озноб, а по спине прокатилась волна мурашек. Впрочем, может не в рассказе дело, а просто холодно стало? Ночь, ветер и все такое.
Тут я вспомнил, про найденных на дереве жуков. Может они и есть? Полез в нагрудный карман и извлек три маленьких тельца. Разложил на ладони и протянул Кондрату.
— Это не они случайно?
Тот подсветил фонариком, присмотрелся, а затем хлопнул по моей руке снизу, отчего насекомые полетели за борт.
— Эй! Дурак что ли? — спросил я, потирая ушибленную конечность.
— Сам ты, дурак! — заявил тот. — А я тебе жизнь спас!
— Ну да, конечно, от пары безобидных букашек…
— Если бы эти букашки проснулись, то проникли бы в твое тело и устроили бы там гнездо!
— Каким это образом? — спросил я, вновь чувствуя на спине холодок. Нет, страх тут точно не при чем, вокруг нас стремительно падала температура.
— Через рот, нос, уши, а может вместе с пищей или как-нибудь еще. Сам не знаю, а врать не хочу.
— И откуда такие познания, если не секрет?
— Не секрет. Мы о них случайно узнали. Пару дней назад, когда мы с приятелем, Степаном, стояли смену в ночном карауле, к нашему костру подошел мужик. Сгорбленный кривой оборванец. Он мне сразу не понравился, вел себя странно, но помочь ведь надо! В общем, подошли мы поближе, стали расспрашивать кто он да откуда, а он возьми да кинься на Степу. Стал выть, кусаться, а руки все к горлу Степы тянул. Я его и прикладом бил, и ножом колол, а ему хоть бы хны! Даже внимания не обратил. Только когда я ему весь магазин из «Макара» в голову выпустил, окочурился.
— А напарник твой как?
— Умер, — мрачно ответил Кондрат, — задохнулся. Нечисть эту потом, с трудом от него оторвали, так вцепился.
— Да уж, не самая приятная смерть…
— А сейчас приятных смертей не бывает, — как-то невесело улыбнулся Кондрат, — боюсь, что от старости в своей постели уже никто не умрет. Иногда я даже…
Он осекся на полуслове и стал вглядываться куда-то в сгущающийся мрак. Лицо его напряглось, а руки крепко сжали ружье.
Пару минут я ждал, что он продолжит прерванный монолог, но время шло, а он все молчал. Тогда я тоже стал вглядываться во тьму, стараясь разглядеть, что привлекло его внимание, но ничего особого не заметил: пыль, вылетающая из-под колес грузовика, пустые дома, автомобили у обочин и отбрасываемые ими неясные тени. Мрачно как-то, только дождя не хватает.
Словно в ответ на мои мысли, на лицо упало несколько капель, а через минуту начал моросить мелкий холодный дождь. Ну вот, теперь все как раз в стиле зомби апокалипсиса!
Я накинул капюшон и спросил у Кондрата:
— Ну так что дальше было?
— Дальше, мы эту тварь вскрыли, а из разреза такие вот жуки, как повалят! Их там сотни были, расплодились страшно! Хорошо еще, что медленные и летать не могут. Пришлось облить труп бензином и поджечь.
— Значит, детально изучить не получилось?
— Нет. Кому охота в обугленных костях копаться?
Я не ответил, а он явно не желал развивать эту тему. Дождь потихоньку стих, но с каждой минутой холодало все сильнее. Прямо удивительный контраст, днем было настоящее пекло, а теперь приходится кутаться в куртку.
— Слушай, — почему-то тихо спросил я Кондрата, — а куда делись все люди из этих домов?
Мы как раз проезжали мимо двухэтажного жилого дома, который выглядел совершенно заброшенным.
— Не знаю, — покачал он головой, — к нам разные люди приходили, может и отсюда кто. А вообще многие до сих пор по домам сидят, запасы проедают. У нас ведь почти война была, стреляли много, боятся.
— А квартиры вы пока не потрошили?
— Руки пока не дошли, других целей хватает, — покачал головой Кондрат.
— Понятно.
Я решил, что сейчас вполне удачный момент, чтобы узнать про Машу и спросил:
— Слушай, а к вам с неделю назад люди из метро не приходили? Большой группой, с полицейским.
— Как я уже говорил, к нам много кто приходил, — ответил Кондрат, — может и из метро кто был, не я этим занимаюсь.
— Может девушку видел, молодую красивую, с рыжими волосами?
Тут я покосился на Сашу, но она мой вопрос за шумом мотора не расслышала или просто не обратила внимания.
— У нас много красивых девушек, — усмехнулся Кондрат, — всех не упомнишь!
Краем глаза я уловил какое-то движение слева, глянул в ту сторону, но ничего подозрительного не увидел. Все та же картина, разве что машин по обеим сторонам дороги стало немного больше.
Показалось? Да нет, вон опять что-то дернулось, прямо за припаркованным внедорожником. Я присмотрелся, и действительно увидел неясную тень. Существо, то ли скользнуло, то ли прыгнуло от одной машины к другой. Кажется, я даже уловил очертания фигуры.
— Слева что-то движется, — сообщил я Кондрату.
— Где, — насторожился он, — я ничего не вижу.
— На тротуаре, за машинами прячется. По-моему, оно за нами крадется.
Он присмотрелся в указанном мной направлении и вскоре увидел то же, что и я — тень, мелькнувшую между машин.
Если до сих пор его лицо выражало тревогу, то теперь на нем был откровенный страх. Уж не знаю, что за тварь за нами увязалась, хищник, травоядный или вообще зомби-мутант, пофиг, если честно, главное, чтобы проблем от него не было.
— Волк, — сказал Кондрат таким голосом, что я сразу понял — проблемы будут.
— Обычный? — с надеждой уточнил я.
Кондрат покачал головой.
— Нет, какая-то странная тварь, на волка слегка похожа, вот и окрестили так.
— Опасный?
— Смертельно.
Ну вот, приехали. Я-то уже расслабился, мысленно приготовил себя к горячей еде и мягкой постельке, а тут такое…
— И часто на вас всякие твари нападают?
— Если в лес не лезть, то обычно стороной обходят. Думаю, наш запах им незнаком, вот и опасаются. Еще машины их отпугивают, шумные и воняют. А вот если кровь почуют — все. Прилипнут не отвяжешься!
— Тогда не думаю, что он нападет, — поделился я своими соображениями. — Нас много, а он один.
— Волки не охотятся поодиночке, — развеял мои надежды Кондрат. — Он не нападает потому, что ждет свою стаю.
В этот момент наша колонна подъехала к перекрестку и стала медленно заворачивать налево, скорость машин, при этом сильно упала. Волк, явно посчитал, что настал его звездный час. Он выпрыгнул на середину дороги и что есть мочи рванул к нам.
Я со страху дал по нему очередь патронов в десять, не целясь, от бедра пульнул. Автомат ожил, забился в руках, будто дикий зверь. Ствол резко повело влево и вверх.
Разумеется, ни одна из выпущенных мной пуль не попала в цель. Я мысленно обозвал себя идиотом, за расточительство. Однако кое-какую пользу моя стрельба все же принесла. Во-первых, тварь, перед носом которой взметнулась дорожка из пыли и искр, резко затормозила и метнулась в сторону, а во-вторых, сидящий за рулем Василий, сообразил, что сзади появились проблемы и поддал газу.
Машина рванула вперед с такой силой, что я чуть не вывалился на дорогу. Но повезло, вовремя ухватился рукой за борт и удержался.
Сзади взвизгнули девочки, охнул Доктор, а Кондрат прямо на ухо заорал мне: «Справа!». Дальше все было как в замедленной съемке. Я всем корпусом поворачиваюсь, вскидываю автомат и начинаю стрелять.
Время как будто замедлилось. В воздухе передо мной застыла огромная, мускулистая туша, вся покрытая густой темной шерстью и широко растопыренными лапами, каждая из которых заканчивалась пятью огромными когтями. Голова твари была большой, морда вытянутой, но на волчью походила мало. Разинутая во всю ширь пасть демонстрировала длинные, острые зубы.
Эта картинка стояла перед глазами всего секунду или две, а в следующий момент выпущенные мной пули достигли твари, и она словно въехала в невидимый столб. Тварь грохнулась на асфальт и кубарем покатилась по нему, поднимая целую тучу пыли.
Честно говоря, я был уверен, что волку конец и поэтому просто не поверил своим глазам, когда он поднялся, помотал безобразной головой и вновь припустился за нами.
Это уже потом я узнал, что шкура этих тварей держит автоматную пулю не хуже бронежилета, а их единственное уязвимое место — это лапы. Достаточно перебить одну-две конечности и самый матерый альфа вожак кинется прочь, не разбирая дороги.
Поднявшаяся тварь, поравнялась с первой и обе они теперь бежали от нас метрах в ста, стремительно эту дистанцию сокращая.
— Далеко еще? — спросил я у Кондрата.
— С такой скоростью минут пять!
Мать вашу за ногу, да за пять минут они нас не только догнать, но и сожрать успеют, со всеми потрохами!
— Еще один! — прокричал Доктор. — Слева, на подъезде!
Мы с Кондратом разом повернули головы в ту сторону. На сей раз, он оказался быстрее меня, и его двустволка бухнула на несколько мгновений раньше, чем застрекотал мой автомат. Кондрат стрелял сразу из обоих стволов. Куда он при этом попал, я не видел, но тварь этот выстрел просто смел, так что выпущенные мной пули бесцельно улетели в темноту.
А стемнело уже не на шутку. Если пять минут назад, я видел всю улицу, то теперь это расстояние сократилось метров до тридцати. Еще немного, и мы просто не сможем вовремя замечать опасность. А это значит, что нам крышка!
Волки, или кто они там на самом деле, совсем не думали выбиваться из сил и приблизились уже настолько, что можно было все зубы в пасти пересчитать!
Но считать их зубы мне не хотелось абсолютно, а хотелось пулемет и ящик гранат. Ну, или дробовик свой на худой конец, но он, как назло, остался лежать в «УАЗе» с остальными трофеями.
И что в такой ситуации делать? Стрелять? Очередь, выпущенная мной вплотную, особых результатов не дала, а патронов в рожке и так мало осталось. Нет уж, пусть лучше подойдут поближе.
Но твари приближаться не спешили. Словно поняли, что в лоб нас не возьмешь и нужно применить хитрость. И ведь применили! А именно, разбежались в разные стороны и стали догонять грузовик, одна справа, а другая слева. Третью тварь пока видно не было.
Мы с Кондратом переглянулись и поняли друг друга без слов. Я сместился ближе к правому борту, а он к левому. Таким образом, каждый из нас мог держать под прицелом по одному волку.
Дорога, по которой мы ехали, особым качеством не отличалась и состояла в основном из выбоин, трещин и заплаток. Трясло, будь здоров! Так что стоять получалось только на коленях, а держать прицел ровно, было вообще нереально.
— Они ушли? — с надеждой спросила Саша, стараясь перекричать рев двигателя.
Ну да, им же из центра кузова вообще ничего не видно. Сидят и гадают, бросятся на них или нет, и если да, то откуда.
— Нет, не ушли, — крикнул я в ответ, — с разных сторон обходят.
Внезапно, скорость грузовика резко упала, и он стал сильно забирать влево, вписываясь в очередной поворот. В какой-то момент, бегущий справа волк, оказался прямо передо мной, на расстоянии не более десяти метров. Это был идеальный шанс для прыжка, и волк им воспользовался, однако силы свои переоценил.
Мощный прыжок, и он взлетел в воздух, но до кузова дотянул едва-едва, когтями передних лап вцепившись в кузов, чуть дальше того места, где расположился я. Задняя часть туловища при этом со всего маху врезалась в борт.
Удар был настолько силен, что я, сам того не ожидая, растянулся на днище, слегка приложившись об него затылком. Автомат вылетел из моих рук, и отлетел, прямо под ноги Саши.
Тварь, времени даром не теряла. Не имея опоры для задних лап, она стала подтягиваться передними. Когти оказались настолько острыми, что насквозь прошивали доски кузова. Пара секунд, и голова волка уже возвышалась над ним, оценивающе оглядывая нас своими голодными желтыми глазами. Пасть растянулась в оскале, зверь зарычал.
Несмотря на тьму, я увидел, как лицо Доктора исказила гримаса ужаса, Вера отпрянула назад, дико при этом, закричав, и только Саша не растерялась. Пока я возился, доставая из кобуры пистолет, она подхватила лежащий у ее ног автомат и выпустила все оставшиеся в рожке пули прямо в разинутую пасть.
Рык моментально оборвался, со щелчком захлопнулась пасть, однако волк и не думал падать. Наоборот, боль словно придала ему сил, и он с еще большим упорством полез вверх.
«Где Кондрат, почему не стреляет?», — мысленно возопил я, всего один выстрел из ружья отшвырнет эту паскудину прочь!
Я наконец-то совладел с кобурой и вытащил пистолет. Направил его в голову твари и стал быстро жать на спуск. Пистолет гавкал, выплевывая пулю за пулей, но те входили в шкуру зверя безо всякого эффекта. Они то ли застревали там, то ли отскакивали. В любом случае никакого урона твари они не причиняли.
Пистолет выстрелил в последний раз, а затем сухо щелкнул. Это был конец. Автомат у Саши пуст, а перезарядить пистолет я просто не успею. Теперь вся надежда на Кондрата.
— Да стреляй же ты наконец! — заорал я во всю силу своих легких.
Но спас нас вовсе не Кондрат, а Василий. Он резко увел машину влево, и та боком зацепила припаркованный у обочины минивэн. Заскрежетал металл, полетели щепки от деревянного борта, а тварь, оставив нам на память несколько когтей, кубарем покатилась по дороге.
Грузовик поддал газа и вновь вылетел на середину дороги. Я смог наконец-то сесть и тут же оглянулся, намереваясь высказать Кондрату все, что думаю о его трусливой заднице. Однако позади его не оказалось. Оглянувшись по сторонам, я обнаружил, что его вообще нет в кузове.
— А где… — начал было я, но тут до меня дошло. Я сидел у правого борта, и потому от удара свалился в кузов, а Кондрат-то был у левого, и, стало быть, он…
— Выпал, — с болью в голосе закончил мою мысль Доктор, — он выпал на дорогу!
Я посмотрел назад, но, разумеется, ничего не увидел. Лишь тьма да пыль, летящая из-под колес. Однако, даже не имея возможности видеть, я был уверен, что никто нас больше не преследует.
Сегодня у волков есть добыча.
Остаток пути прошел без приключений. Все молчали, подавленные случившимся. Я просто сидел возле борта, тупо пялясь перед собой. Оказавшийся бесполезным автомат покоился на моих коленях.
Не помню, как мы ехали, как грузовик вкатил во двор, как остановился. Очнулся я от навалившейся вдруг тишины, когда Василий заглушил двигатель.
— Приехали! — крикнул он, распахивая дверь и выбираясь наружу.
Я поднялся на ноги сам и помог подняться Саше. Вместе мы спрыгнули из кузова на дорогу, где нас уже ждали Брюс с Василием.
Машина остановилась рядом у второго подъезда, о чем говорила большая двойка, белой краской намалеванная на стене.
— Тут у нас лазарет, — пояснил Василий, хотя никто ничего и не спрашивал.
Дабы не провоцировать охрану, Дед благоразумно пропустил знакомый им «ЗИЛ» вперед, припарковавшись метрах в пяти от подъезда. Чуть впереди от того места, где мы остановились, горел большой костер. Я увидел, как от него отошли две темные фигуры и заспешили к нам.
— А Кондрат где? — удивленно спросил Василий, не обнаружив того в кузове грузовика.
— Там, — махнул я рукой в ночь, — на дороге остался.
Василий помрачнел и покачал головой, а Брюс все осматривался, в поисках друга. Он-то не понял ни-хре-на! Думает, небось, что Кондрат просто отошел куда-то и вот-вот появится.
— He died, — сказал я ему медленно, чтобы он точно уловил смысл.
На лице американца появилось удивленное выражение, но потом, до него дошло, что именно я сказал.
— Oh, shit! — выругался он и с силой треснул кулаком о борт.
В кузове послышалась какая-то возня и стоны. Не иначе как Юра очнулся, а Вера с Доктором не дают ему встать.
Я посветил туда фонариком и убедился в правильности своей мысли. Вера легла раненому на ноги, прижимая их своим весом, а Доктор силился удержать его плечи и руки.
— Нам бы тут помощь не помешала, — щурясь от света, сказал Доктор, — и носилки тоже.
Василий тут же полез в кузов, к сыну, а к нам уже подоспели Дед с Пашей. Паша, не останавливаясь прошел мимо навстречу приближающейся охране. Предупредить о нас, скорее всего. Это он молодец, правильно сообразил, а то ведь увидят незнакомые лица и пальнут чего-доброго с перепугу. Времена сейчас такие — нервные.
— Вы как тут? — спросил Дед. — Что за пальба вообще была?
— Твари напали, — ответил я, — почуяли кровь и кинулись целой стаей. Кондрат погиб.
— Ну, дела… — пробормотал старик и покосился на Брюса. — Он уже знает?
— Знает.
Тут к нам подошли охранники во главе с Пашей. Двое крепких, сурового вида мужиков, вооруженных охотничьими ружьями. Вопросов они задавать не стали и на мушку нас не брали. Наоборот даже, поздоровались вежливо и стволы в сторону отвели. Все правильно, не враги мы им. Пусть не друзья еще, но не враги, это точно.
— Носилки нужны, — подал сверху голос Василий, — у нас Юрку ранили.
— Несут уже, — крикнул один из охранников, высокий и бородатый. — Паша нам все рассказал.
Носилки действительно скоро принесли, притом не самодельные, а самые настоящие. Прибежали люди, зажглись фонари. Юру быстро погрузили на носилки и унесли куда-то в дом. Доктора, вместе с Сашей и Верой, увели туда-же. Не силой, разумеется, а вежливо проводили.
— Там у нас лазарет, — зачем-то повторился Василий. Они с Пашей внутрь не пошли, понимая, что помочь ничем не смогут, а зависит все теперь только от мастерства Доктора. Ну и воли божьей тоже.
— Что теперь будем делать? — спросил я Василия.
— Сейчас к Бате пойдем, докладывать, — ответил тот, — а дальше уже как он решит.
— Батя — это дед Иван?
— Он самый. А Батя, потому что на войне командиром был.
Ну, к Бате, так к Бате! Пошли мы втроем. Я, Дед и Василий. Сема с Игнатом остались рядом с «УАЗами», за имуществом приглядывать. Идти оказалось совсем недалеко, до соседнего подъезда. Мы по лестнице поднялись на четвертый этаж и оказались в маленькой, уютно обставленной квартире.
В прихожей было сумрачно. Тусклый свет падал от двух толстых свечей, стоявших на массивном, металлическом подсвечнике. Пахло паленым воском и еще чем-то терпким, керосином что ли? Ну, понятно, электричества нет, а фонарики по каждому поводу включать — батареек не напасешься.
Двое охранников в прихожей, вежливо, но решительно попросили нас сдать оружие, пообещав вернуть его, когда мы будем уходить. Это не удивляло, кто же к начальству вооруженных незнакомцев пустит?
Разоружились полностью, сдав даже ножи. О безопасности я особо не беспокоился. Если бы нас хотели убить, то давно бы это сделали. Незачем было изощряться, заманивая в ловушку, просто грохнули бы в подъезде, мы и пикнуть не успели бы.
После того, как мы разоружились, нас беспрепятственно пропустили в гостиную. Людей тут набралось прилично. За большим круглым столом восседали шесть человек. Четверо мужчин, две женщины. За их спинами замерли еще несколько человека, видимо помощники.
Всего в комнату набилось человек пятнадцать, не считая нас. Лица у всех присутствующих были мрачные и заспанные. Сразу видно, что ради этого собрания их из кроватей подняли.
Одеты все присутствующие были соответствующе. Кто в спортивном костюме, кто в джинсах и майке, а кто и в банном халате пришел. Освещала комнату большая керосиновая лампа, стоящая посередине стола. От нее шел приглушенный, чуть подрагивающий свет.
Коптила керосинка нещадно, поэтому, несмотря на дождь, все окна в комнате были распахнуты настежь.
— За столом совет жильцов, — в полголоса объяснил нам Василий, — от каждого подъезда по одному представителю. Батя у нас, вроде как за генерала, он по военным делам главный. А остальные так, на побегушках.
Опознать Батю оказалось совсем не сложно — старика выделял не только возраст, но и манера держаться. В отличие от остальных, дед Иван сидел прямо, не облокачивался на стол и не искал удобной позы. Его лицо было заспанным, но взгляд цепким.
Одет он был в старую, местами порванную тельняшку, из которой как-то нелепо торчали его тощие, дряблые руки. Несмотря на это, я как-то сразу проникнулся к нему уважением.
При нашем появлении, царивший в комнате гомон стих, а все головы разом повернулись к нам.
— Здравия желаю! — поприветствовал всех Дед, не забыв козырнуть при этом Бате.
— Служил? — спросил командующий, козырнув Деду в ответ. Голос у него оказался низким и чуть хрипловатым.
— Двести первая дивизия, двести пятьдесят второй батальон, — отрапортовал Дед.
— Офицер? Связист? В Афгане был?
— Так точно!
— Хорошо, — кивнул Батя. — Мы с тобой потом отдельно потолкуем.
Затем он глянул на нашего сопровождающего и попросил:
— Василий, давай-ка расскажи, что у вас там произошло.
— «Варановские» напали. Приехали, когда мы склад разгружали и начали стрелять, ребята, — тут он кивнул в нашу сторону, — рядом оказались и помогли отбиться.
— Потери?
— Юру в бою ранили, сейчас в лазарете. Еще Кондрат погиб, но это уже после, когда назад ехали. Волки напали.
— Пооняятно, — задумчиво протянул Батя. — А с их стороны?
— Десять человек у них было, все полегли, — злорадно ответил Василий, — взяли два джипа, много оружия и боеприпасов.
О том, кто взял и кому что положено я решил пока не распространяться, не время сейчас патроны делить. К тому же, Батя этот с Дедом отдельно поговорить обещал, вот тогда, наверное, и поднимем вопрос.
— Что делать будем? — подал голос один из членов совета.
— Договор нарушен, надо их за это наказать! — влез второй, и остальные одобрительно закивали головами. Поднялся гул.
— Надо, — важно кивнул Батя, — но не будем!
— Это почему же? — возмутился мужчина, который предлагал наказать «Варановских». — Хотите им все с рук спустить?
— Не хочу, — покачал головой дед Иван, — но не напомните ли вы старику, чем наши прошлые атаки закончились?
Никто не ответил, и дед Иван продолжил:
— Забыли уже? Тогда может это мне вам напомнить? Ничем хорошим не закончились! Так с чего это вы взяли, что сейчас будет иначе?
Все молчали, опустив глаза, и явно злились на свое бессилие. Василий, и тот помрачнел. Из всех присутствующих один лишь Батя сохранял спокойствие и хладнокровие.
— Петька, — обратился он к молодому парню, стоявшему за его спиной, — сходи-ка в штаб и распорядись удвоить дозоры. К пулемету тоже пусть дополнительного человека поставят.
— Думаете, нападут? — опасливо спросил кто-то из стоявших.
— Вряд ли, но хочу подстраховаться.
Петя, собрался было уйти, но Батя придержал его за рукав:
— Не торопись пока, сходишь лучше, когда закончим, а то может еще что передать нужно будет.
Тот послушно кивнул и встал на прежнее место, а старик продолжил:
— Дозоры на ночь мы усилим, всех, кому оружие доверили, предупредим, пусть под рукой его держат и в одежде спят. Ну а завтра на переговоры пойдем, так сказать, ответы требовать. Возражения?
Вновь поднялся гомон. Члены совета говорили наперебой. Каждый старался перекричать соседа, явно считая, что именно его мнение важнее всего. Само собой, что разобрать что-нибудь в этой каше голосов было совершенно невозможно.
Батя хлопнул рукой об стол с силой, которую сложно было вообразить в таком дряхлом теле. Звук получился громкий, как от выстрела. Призыв к молчанию сработал, гомон быстро начал стихать и когда последний голос умолк, Батя попросил:
— Товарищи, давайте будем говорить по очереди! — тут он повернулся к сидящей подле него женщине. — Нина Федоровна, давайте с вас начнем.
Та кивком поблагодарила, поднялась со стула и сказал:
— Я согласна с тем, что надо усилить наши дозоры, но ждать до утра, по-моему, не стоит. Давайте поднимем всех и пойдемте к ним прямо сейчас. Пусть ответят за свои дела!
Женщина села, сопровождаемая одобрительными репликами. Кто-то даже аплодировал.
— Дальше, пожалуйста, — попросил дед Иван, сидящего следом мужчину.
Тот подниматься не стал, а взял слово сидя.
— Я согласен с Ниной. Вооружим всех и пойдем к ним прямо сейчас. Нас много, пусть боятся!
Вновь одобрительные кивки.
Дальше все члены совета по очереди брали слово. Под конец мнения разделились поровну. Трое хотели идти к «Варановским» прямо сейчас, а остальные поддерживали деда Ивана, и призывали дождаться утра.
— Я так понимаю, что у нас тупиковая ситуация? — развел руками Батя. — Тогда давайте спросим мнения наших гостей. Добавим, так сказать, свежего взгляда на проблему.
Второй раз за полчаса, все внимание было обращено на нас. Батя явно ждал, что заговорит Дед, но тот неожиданно, повернулся ко мне.
— Что скажешь, Старшой?
Я просто офигел от такого финта. Значит, когда на дерево лезть надо, то я самый младший, а как перед советом распинаться так уже Старшой. Удобно он устроился, нечего сказать!
Однако по его легкой улыбке и пристальному взгляду я понял, что делает он так неспроста. Задумал что-то? Во время перестрелки команды отдавал я, и благодаря этому мы победили. Возможно, сейчас он просто проверяет мою способность быстро принимать решения?
— Нельзя нам ломиться посреди ночи, — начал я, выделив голосом слово нам, пусть знают, что мы готовы за них вписаться. — Во-первых, уже темно, а значит легко угодить в засаду. Во-вторых, после провала операции, они будут на взводе и могут начать делать глупости, например, обстреляют делегацию. Будут жертвы и войны тогда уж точно не избежать. Ну а в-третьих, мы сами сейчас на взводе, поэтому и ломимся мстить. А зря. Утро вечера мудренее.
Аплодисментов не последовало, но и освистывать мое выступление никто не стал. Молча выслушали и посмотрели на Батю, предоставляя ему принять окончательное решение.
Что ж, люди они такие. Почесать языком горазды, а вот ответственность брать ни-ни! Лица всех присутствующих словно говорили: «Давайте сделаем по-моему, и если все выйдет как надо, то лавры достанутся мне, а если нет, то я вроде как не при чем и ответственность не моя».
Противно…
— Подведем итоги! — сказал Батя, обводя всех пристальным взглядом. — Трое за то, чтобы идти к «Варановским» прямо сейчас, трое против. Гости наши, тоже против. Поэтому, пользуясь своим положение командующего, распоряжаюсь до утра никаких действий против «Варановских» не предпринимать! Вопросы?
Вопросов не последовало.
Дальше совещание прошло быстро. Нам выделили пустующую, трехкомнатную квартиру в этом же подъезде, только этажом ниже. С утра обещали накормить завтраком, а если решим остаться, то поставить всех на довольствие. Так же, в этом случае, следовало зайти к той самой Нине Федоровне, которая вела учет вновь прибывших и была вроде как начальником отдела кадров. А больше ничего в повестке дня, вернее уже ночи, не стояло, так что советники стали потихоньку расходиться по домам.
Перед уходом, многие подходили к нам с Дедом знакомиться. Мы вежливо пожимали всем руки и желали спокойной ночи. Василий в это время тихо перешептывался о чем-то с Батей.
Когда последний советник вышел, дед Иван встал из-за стола, подошел к двери и аккуратно ее прикрыл, оставляя свою охрану с той стороны. Пока он это проделывал, я успел заметить, что хоть одет он и по-домашнему, но пистолет пристегнуть не забыл. Да уж, старая закалка, советская!
Усевшись обратно за стол, ветеран слегка уменьшил яркость лампы и приглашающе указал нам на освободившиеся стулья:
— Присаживайтесь.
Мы сели.
— Давайте, что ли знакомиться, — предложил он, — меня вообще Иван зовут, но остальные, почему-то, называют Батей.
— Александр, — представился Дед.
— Антон.
Дед Иван покивал головой и улыбнулся.
— Что ж, добро пожаловать, сынки! Какие у вас планы?
И действительно, какие у нас планы? Мы, собственно говоря, сюда направлялись, это был план. Ну вот, добрались, цель достигнута, а теперь что?
— Мы пока еще не определились, — пожал плечами Дед, — с остальными надо посоветоваться, подумать.
— Оставайтесь! — сходу предложил Батя. — Толковые люди нам не помешают.
— А что, бестолковых много? — осторожно поинтересовался я.
— Бестолковых всегда хватает. Но не в этом суть, просто народ у нас тут в основном кто? Домохозяйки, учителя, строители и даже академик один есть. Во! Хорошие профессии, и в будущем очень пригодятся, но прямо скажу, сейчас их таланты не востребованы. По правде говоря, нам взломщик профессиональный и-то больше пригодился бы.
— Ну а мы-то вам зачем?
— Среди вас есть врач и две медсестры, — влез в разговор Василий, — Дед — бывший военный, да и ты, Антон, парень не промах.
— А остальные? — уточнил я, — Семен и Игнат?
— Про них не знаю, но в охрану точно сгодятся, — уверенно ответил Василий. — Мужики они крепкие, так что все при деле будете!
— Надо с остальными посоветоваться, — стоял на своем Дед. — Мы не то чтобы против, просто, по-моему, каждый должен сам за себя решать.
— Никто вас не торопит, — заверил его Батя, складывая руки в замок. — Выспитесь, осмотритесь, посовещаетесь, а потом уже принимайте решение.
— Договорились, — кивнул Дед.
— Вот и славно!
Я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание и задал, наконец, интересующий меня вопрос:
— А с трофеями чего? Как делить будем?
Батя нахмурился и покосился на Василия, как бы упрекая, что тот до сих пор не разобрался с этим вопросом. Но потом черты его лица разгладились и стали даже немного виноватыми, видно вспомнил про участь Юры.
— У нас в общине коммунизм, — глубоко вздохнув, принялся объяснять дед Иван, — так что, если решите присоединяться, то все ваше оружие, боеприпасы и еда отойдут общине.
— А машины?
— И машины тоже.
Нельзя сказать, что это меня огорошило, примерно этого я и ожидал, но все равно неприятно. А самое главное, я был абсолютно уверен, что Деду такой расклад точно не понравится!
— Э как завернули! — возмущенно присвистнул Дед. — Мы с таким трудом добро добывали, на своем горбу сюда перли с риском для жизни, а теперь отдавай в общину! Не согласен!
— А вы что думали? — развел руками Батя. — Без коммунизма нам не выжить! Хана всем придет!
— Это не повод все у нас отбирать!
— Никто у вас ничего не отбирает. Коли решите остаться, то сами придете и сдадите, а нет — ваше право, но тогда вам придется уйти! — твердо сказал Батя, а потом чуть мягче добавил: — Александр, ну вы сами подумайте, где мы окажемся, если каждый будет на своем добре сидеть, как тот дракон на злате? А так у нас все при деле, оружие у охраны, еда на кухне, лекарства в лазарете. Вместе мы сила, а поодиночке — добыча!
Признаюсь честно, в этот момент я был абсолютно согласен с Батей. Только сообща у нас есть хоть какие-то шансы выжить. И это не просто слова. Даже в нашей маленькой группе не раз бывали ситуации, когда приходилось объединять усилия, делиться едой, прикрывать друг другу спины. Разве прошли бы мы сквозь джунгли поодиночке? А встреча с медведем? Если бы Саша нас не прикрыла, сейчас мы с Дедом лежали бы где-то в лесу в виде пары кучек дерьма.
С другой стороны, как сказал Василий, у нас все люди при деле. Все крепкие и умелые, за себя постоять сумеют, слабых в обиду не дадут. А еще у нас есть оружие, еда, машины. Есть врач, да не простой, а хирург с огромным опытом, что еще больше увеличивает наши шансы на выживание.
Получается, что путь у нас свой собственный, живем для себя, защищаем себя, а вот слейся мы с этим обществом, и придется выполнять чужие указы, кормить неизвестно чьи рты, и защищать незнакомых людей. Может и есть те, кто готов ради общества жизнью рисковать, но лично я к ним не отношусь.
— Ну а если мы все же решим отказаться? — уточнил я.
— Как я уже сказал, тогда вам придется уйти.
— Это понятно, а с трофеями как?
Батя почесал затылок и глянул на Василия.
— Ну, Василий, ты там был, тебе и слово. На какую долю претендуем?
Я был уверен, что он потребует половину и уже приготовился отстаивать машины и автоматы, но Василий удивил меня, заявив:
— Какая тут доля, дед Иван? Они нам жизнь спасли! Без них «Варановские» сегодня победу бы праздновали. И Юрку они отбивали, когда волки напали, так что нечего нам делить, пусть все у них остается!
— Вот такие дела! — подвел итоги Батя. — Но поспешных решений все же не принимайте, погостите денек-другой. Обещаете?
Мы пообещали и поднялись, собираясь уходить. Василий вызвался показать наше новое жилище и получил от Бати брелок с ключами.
Охранники не обманули, и вернули нам все оружие в целости и сохранности. Уже в дверях, к нам подошел дед Иван и стал прощаться.
— Завтра с утра опять собрание пройдет, — сказал он, по очереди пожимая нам руки, — а после него вы ко мне приходите, часов эдак, в двенадцать. Чаю попьем, о жизни погутарим.
Квартира, которую нам временно выделил совет, оказалась большой и очень уютной. Пол был устлан паркетом, на стенах висели картины и фотографии. На одном из снимков было запечатлено счастливое семейство. Высокий мужчина с усами и щегольской бородкой, красивая, молодая женщина и двое ребятишек погодок. Мальчик и девочка.
Справа от входа располагалась небольшая уютная кухня. Дальше по коридору следовали зал, кладовка с навесным замком и две детские комнаты, одна справа, другая слева.
В левой преобладал преимущественно розовый цвет. На полу валялись куклы, альбом для рисования, фломастеры, а кровать была завалена всевозможным плюшевым зверьем. Обычный детский бардак.
Во второй напротив, царил идеальный порядок. Все игрушки аккуратно собраны в большой коробке у изголовья кровати. На полках шкафа стояли книги, фантастика и учебники, над кроватью висела гитара, а в углу лежал потертый скейтборд. Догадаться, кому какая спальня принадлежала, труда не составило.
Хозяева, как сообщил нам Василий, накануне катастрофы уехали отдыхать, взяв с собой детей, мальчика двенадцати лет и девочку десяти. Запасные ключи они на всякий случай оставили деду Ивану, которому, похоже, весь дом доверял.
— А ничего так, — одобрительно хмыкнул Дед, после того, как мы закончили осмотр, — похуже моего дома но получше, чем подсобка в метро!
Передав Деду ключи, и пообещав заскочить с утра, Василий убежал в лазарет, проверить Юру и заодно сообщить Доктору с девочками, где нас искать. Когда он ушел, мы с Дедом еще раз внимательно осмотрели комнаты, не забыв заглянуть во все шкафы и только потом спустились вниз за Игнатом и Семой.
Оба наших приятеля так и сидели каждый в своей машине. Удивительно даже, как Сема умудряется выдерживать этот отвратительный запах! По его беспечному виду можно подумать, что он его вообще не беспокоит. Хотя кто знает, может так оно и есть.
— Ну что? — выглянул из салона Игнат. Семен тоже выглянул, облокотился обеими руками о дверцу и стал слушать.
— Нам выдали номер люкс на одну ночь, — объявил я им, — так что переносим все вещи туда.
— Какой еще люк? — возмутился Сема. — Я не буду в люке спать как бомж! Пусть хибару дают!
Мы с Игнатом заржали в голос, на что наш бандит обиделся. Он сплюнул на землю и больше ничего не говорил.
— Какой подъезд? — смахнув слезу, спросил Игнат.
— Следующий.
— Так я подгоню машины поближе, чтобы лишний раз горб не надрывать.
— Подгоняй.
Двигатель весело заурчал, словно радуясь, что опять может послужить людям. Сема запрыгнул обратно за руль, и они с Игнатом прокатили еще двадцать метров до следующего подъезда. Прижав машины к обочине, недалеко от костра, Игнат заглушил двигатель и выбрался наружу.
— Вот теперь давайте носить!
Унесли мы все за две ходки. Как-никак, а четыре мужика старались. Машины решили оставить прямо там, заперев и попросив двух уже знакомых нам охранников за ними присмотреть.
Вещи мы свалили в кучу, прямо у двери, а оружие, по требованию Деда, заперли в кладовке. Черт с ним, завтра разберемся, а сейчас уже и спать пора. Я и понятия не имел насколько устал, пока не улегся в кровать. Лег с твердым намерением дождаться Саши. Только чуть-чуть полежать, подумать, прийти в себя, всего лишь на минутку…
А дальше мой мозг додумывать не стал, нагло и бесстыдно отрубившись.
Ночь, прохладный ветерок. Двор. Где я? Ах да, во дворе перед домом своей девушки. Точнее девушки, которую я хочу называть своей. Или хотел? Кажется, я пригласил ее на свидание, и вот жду уже больше часа. Жду, но, похоже, не дождусь.
На мне легкая черная ветровка, совершенно не спасающая от ночной прохлады. Я сжимаю и разжимаю пальцы, разгоняя по венам кровь. Это немного согревает. На языке какой-то странный привкус. Поднимаю руку и привычным движением вынимаю изо рта сигарету. И ведь совсем про нее забыл! Сигарета догорела практически до фильтра, поэтому я щелчком отправляю ее в полет, наблюдая за траекторией полета красного огонька.
Сзади раздаются гулкие шаги. Я медленно оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с ухмыляющейся рожей. Их четверо. Все здоровые, намного выше и крупнее меня. Одеты в джинсы и черные кожаные куртки.
Шпана во всей свое красе!
От них словно веет бедой, вокруг нас будто температура упала еще на пару градусов. Я чувствую, как в глубине души зарождается липкий страх.
— Братан, закурить не найдется? — спрашивает рожа, все так же мерзко ухмыляясь.
Руки сами достают из кармана красную пачку «Мальборо» и протягивают ее парню в куртке. Тот медленно, словно издеваясь, достает одну сигарету, закидывает ее в рот и продолжает вертеть пачку в руках, будто раздумывая возвращать ее мне или нет.
— Прикурить бы еще, ковбой.
В голосе уже явно звучит издевка. Но, тем не менее, я не бью эту наглую рожу, нет. Я весь дрожу, а страх уже перекатился через ком в горле и добрался до головы, вызывая в ней неприятный звон.
Руки слегка дрожат, когда я достаю зажигалку. От холода или нервы играют? Огонек на секунду освещает моего собеседника, и я вижу длинный, изогнутый шрам, тянущийся через все его лицо.
— Ты на что уставился? — спрашивает он, злобным, едким голосом.
— Ни на что, — отвечаю я, быстро отводя взгляд в другую сторону.
Сильно затянувшись, парень резко кидает сигарету в меня. Та отскакивает от куртки и падает на землю. Это явно послужило сигналом. Сообщники парня со шрамом, до того стоявшие без движения, начинают обходить меня со всех сторон и вскоре полностью окружают.
— Шрам не любит, когда на него пялятся пацанчик! — раздается голос за моей спиной. — Как тебя зовут?
— Антон.
Я хочу выглядеть уверенно, но куда там? Голос дрожит, колени подгибаются…
— Антошка, Антошка, пойдем копать картошку!
И тут я окончательно понимаю, что попал. Неважно, что я буду делать или говорить, как себя поведу, конец все равно один. Ограбят, побьют, может даже покалечат.
Кажется, они что-то говорили. Во всяком случае, голоса я точно слышал, но совершенно не мог разобрать, о чем идет речь.
— Чего молчишь? — разобрал я, наконец, чьи-то слова. — Отвечай, когда с тобой разговаривают! Ты ведь педик, да?
Толчок в бок. Совершенно машинально я поворачиваюсь и толкаю обидчика в ответ. А в следующий момент уже лежу на асфальте. В голове стоит звон, скула горит огнем, а перед глазами плывут радужные круги. Что это было? Меня ударили? А ведь я даже не заметил…
Когда сознание чуть прояснилось, я привстаю на локтях и спрашиваю:
— Что вам от меня надо?
— Давай сюда деньги, часы и телефон!
Я отдал. А что было делать? Затем вывернул карманы, вытряхивая из них все, что есть. Пусть подавятся, жизнь дороже.
Я хочу сказать что-то, но обида опутывает горло стальной цепью и из него выходит лишь шепот:
— Забирайте, все забирайте…
Но они не торопятся брать мое скудное имущество, а стоят, нависая надо мной будто гигантские статуи. Просто стоят и смотрят на мой позор, упиваясь своим чувством превосходства, наслаждаясь им. Страх, они будто чувствуют его, питаются им. Но одного страха им явно мало.
— Что вам еще надо? — спрашиваю я, чувствуя, как холодеет спина.
Никто не отвечает. Они просто стоят и смотрят, улыбаясь все шире и шире. Внезапно, мне показалось, что это и не люди, а демоны. Их глаза стали желтыми, зубы длинными и острыми, как у живоглота, а улыбка растянулась до самых ушей. Меня захлестнуло чувство паники. Я понял, что сейчас они сделают со мной что-то ужасное и закричал:
— Помогите! Помоги…
Тяжелый ботинок врезается мне под дых, обрывая крик на середине. От удара видение рассеивается. Демоны превращаются в обычных людей. Злых и жестоких. Меня бьют долго, сильно и беспощадно. Пинают ногами, избивают руками. После одного из ударов, я слышу хруст и ощущаю, как ломается кость в руке, но боли нет. Потом еще хруст, и еще…
А затем все кончилось. Невероятно сильная рука отрывает меня от земли. В лицо бьет запах табака и гнили.
— Пойдешь к ментам, мы тебя найдем и прикончим, усек?
Я увидел, как медленно заносится для удара рука, как плавно летит кулак прямо к моему виску. Удар!
Я подскочил на кровати, тяжело глотая ртом воздух.
Господи! Кошмар… Черт побери! Кошмар…
— Что с тобой? — раздался сонный голос Саши. Ее рука нежно обхватила меня за шею и притянула к себе.
— Ничего, просто кошмар приснился, ты спи.
— Про тварей?
— Да, про тварей, спи.
Я повернулся на бок, обнимая ее за талию. Прижал к себе. Какая же она теплая! Прямо печка. Или это я настолько холодный? Сердце постепенно затихало, и вскоре уже вновь работало ровно и спокойно. Саша заснула быстро, а я все лежал, вспоминая этот мрачный эпизод из своего не столь далекого прошлого, тот самый, который заставил меня в корне изменить свою жизнь.
Сон про тварей? А ведь и не соврал, получается, действительно про тварей! Самых жутких свирепых и беспощадных тварей, которых создала отнюдь не природа, нет, наше общество.
Бесполезно спрашивать себя, почему все так случилось, почему я там оказался, почему вообще я? Случилось, и все тут. Судьба такая, карма или еще что-то. Не все ли теперь равно?
Нашел меня один из жильцов того злополучного дома, где жила моя так и не состоявшаяся девушка. Он же вызвал скорую и тогда еще милицию. Меня доставили в ближайшую больницу и поместили в реанимацию, где я провалялся три дня, пока не пришел в себя.
Помимо открытого перелома левой руки, у меня были сломаны пальцы на обеих руках, треснула кость в ноге, а все тело покрывали множественные гематомы, ссадины и порезы. Еще врачи обнаружили черепно-мозговую травму в области виска, к счастью легкую и неопасную.
Как потом сказал доктор, на мне просто места живого не было, а медсестра, которая должна была ставить капельницу, растерялась и долго думала, куда бы ее присобачить.
Еще через три дня ко мне пришли из милиции. Я рассказал им все, без утайки, не забыв добавить об угрозе бандитов — вернуться по мою душу. Они важно кивали, записывали что-то в свои блокноты, а под конец даже обещали выделить охрану. Не выделили. И напавших на меня отморозков тоже не нашли, к слову.
После того, как меня выписали, я еще почти год не мог ходить без трости. В школе предложили взять перерыв, но я отказался. Из упрямства, наверное. Учился поначалу дома, потом вернулся в класс.
Одноклассники относились ко мне по-разному. Бывшие друзья стали чуждаться, а недруги откровенно издевались. Кто-то пустил слух, что меня не только избили, а перед этим еще и изнасиловали. Появились издевательские записки, с предложением совокупиться в туалете на перемене.
Долгое время я терпел эти унижение, но вскоре терпение лопнуло. Я бросил курить, стал упражняться. Начал с гимнастики, затем перешел на бег, плавание, тренажерный зал и, наконец, вступил в секцию по борьбе. Там у меня появились друзья, настоящие друзья, а еще Маша.
Однажды, после занятий, я подкараулил в безлюдном дворе своего главного обидчика, и избил. Я сделал это не потому, что превратился в монстра, не из мести за насмешки и не потому, что хотел выплеснуть накопившуюся злобу. Нет, я сделал это чисто из расчета.
В течении недели та же участь постигла еще троих моих заклятых друзей. Слухи об этом быстро распространились по школе и вскоре я перестал ловить на себе наглые взгляды, а за спиной никто больше не отпускал едких шуточек. Теперь за ней опасливо перешептывались.
Последний учебный год пролетел незаметно. Я получил аттестат, и тут же отдал его в институт, отсрочив тем самым службу в армии. Самое удивительное, что никто из моих бывших одноклассников не подал документы на тот же факультет, хотя мечтали о нем многие.
Воспоминания выветрили из меня остатки сна. Я сел на кровати и согнул пальцы в кулак, разогнул. Перелом был серьезный. Три года уже прошло, а кости еще временами болят. От напряжения, от давления или при резкой смене погоды. Но сейчас рука была в порядке.
Саша мерно спала рядом, что неудивительно. Пришла она ко мне уже под утро, когда солнце только-только показалось из-за горизонта. Они вместе с Доктором и Верой всю ночь латали рану Юры. Парень выживет, но об активной жизни еще долго сможет лишь мечтать.
Помню, как проснулся, от того, что она присела рядом. Помню, как притянул ее к себе, прижал. Помню, как она шепотом рассказала про операцию и состояние Юры. Кажется, она говорила что-то еще, но этого я уже не слышал.
Дальше пробел. Скорее всего, я банально вырубился. Во всяком случае, ничего недозволенного я точно не совершил. А мог бы? Мог, наверное. Во всяком случае, противиться, уж точно не стал бы. А она? Думаю, и она тоже. Иначе не пришла бы ко мне сама, и не осталась бы на ночь.
Я аккуратно, чтобы не разбудить девушку, скинул одеяло и слез с кровати. Вставать совсем не хотелось, но надо. Дел намечалось много, так что нечего тут дрыхнуть. А вот она пусть спит, заслужила.
Паркет приятно холодил босые ноги. Странно, спать лег одетым, а проснулся можно сказать голым. Из одежды на мне остались лишь трусы. Интересно, я сам разделся или Саша помогла?
На мгновение мне стало стыдно, но потом я глянул на спящую девушку, и стыд как ветром сдуло. Какого черта? Она моя, а я ее. Мы любим друг друга! К тому же у нас это не первая совместная ночь, так чего стыдиться? Обычно в такой ситуации люди заходят намного дальше нас.
Ботинки стояли возле кровати, а одежда была аккуратно развешана на стуле. Я неторопясь оделся и обулся, подвесил на пояс кобуру с пистолетом. Покосился на рюкзак, который вчера оставил на столе, но решил его не брать. Сегодня он мне точно не понадобится, пусть тут полежит.
Все, готов.
Я на цыпочках прокрался к окну и двумя пальцами раздвинул шторы. Вид выходил на двор. Не задний двор, а тот самый на который мы вчера приехали. Из окна мне были отлично видны обе машины, стоявшие там, где мы их и оставили.
А вот солнца видно не было. Хоть окно и выходило на восток, но громада высотки, стоящей через двор, не позволяла любоваться рассветом. Впрочем, рассвело уже давно, так что ничего я не потерял.
Интересно, который час? Я машинально похлопал коснулся бедра, в поисках телефона, но вспомнил, что он разрядился и приуныл. Судя по свету уже часов девять-десять. Надо будет у Деда уточнить. А вообще, пора уже своими часами разжиться! Который раз себе об этом напоминаю…
По утрам я обычно делаю зарядку, но в этот раз не стал. Побоялся разбудить Сашу. Ну ее, зарядку эту, у меня и так теперь весь день одна сплошная зарядка!
Перед тем как уйти, я бросил взгляд на спящую девушку и не мог не залюбоваться. Какая же она все-таки красавица! А когда спит, то в особенности. Пусть не такая яркая, как Маша, но ничуть не хуже, а чем-то даже лучше. Интересно, а как выглядит Маша во время сна?
Я помотал головой, отгоняя от себя эти мысли и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Оказавшись в коридоре, я на мгновение заколебался. Очень хотелось глянуть, что творится с другой стороны дома, но дверь в соседнюю спальню, где, как я помню, находился балкон, была плотно закрыта, а ломиться туда желания не возникало. Если там разместилась Вера, а так оно, скорее всего и есть, то криков со скандалами будет не избежать. Мало ли, чего ей там спросонья в голову взбредет. Нет уж, потом посмотрю.
Потоптавшись немного на месте, я в задумчивости почесал подбородок и с удивлением обнаружил там самую настоящую бороду, пусть жиденькую, но все же! Это и определило мой выбор. Щелкнув по привычке выключателем, я шагнул в ванную комнату.
Свет, разумеется, не зажегся, так что пришлось доставать фонарик. Внутри было тесно. Слева от двери стояла массивная стиральная машина, одним боком упирающаяся в стену, а другим в большую чугунную ванну. Над раковиной я обнаружил шкафчик с зеркальной дверцей.
Оставшегося свободного пространства хватило ровно на то, чтобы вместить мою тушу. Даже раздеться тут было бы проблематично.
Из зеркала на меня смотрела настоящая обезьяна! Заросшая, лохматая и перепачканная кровью. Волосы после сна торчали в разные стороны и нуждались если не в стрижке то, как минимум, в шампуне и расческе. Щеки и подбородок покрывала густая мягкая щетина, отросшая уже сантиметра на три.
И когда это я так обрасти успел? Обычно мне вполне хватало пары процедур бритья в месяц. Были, конечно, случаи, когда приходилось оставаться небритым подолгу, и да, я обрастал при этом легкой бородкой, но что бы так?! Никогда…
Волосы, кстати, тоже отрасли неслабо. Раз в пару месяцев я посещал парикмахерскую возле дома, где мне сбривали отросшую шевелюру под минимальную насадку, то бишь под «ежика». Короткая стрижка была одной из прихотей моего тренера. Сам он брился наголо, свято веруя, что лучшей прически нет и все должны ему в этом подражать.
Подражали, впрочем, немногие. Я же ограничился короткой стрижкой, что оберегало меня не только от недовольного бурчания тренера, но и от тягания за волосы во время спарринга. Последний раз я стригся меньше месяца назад, а сейчас мою голову украшала густая грива.
Мистика!
Возле раковины лежало мыло, а за дверцей шкафчика зубные щетки, тюбик пасты, и самое главное — ножницы и бритва! Остальная мелочевка, вроде лака для волос и пилочки для ногтей, меня интересовала слабо. Может девчонкам пригодится.
Без особой надежды я крутнул вентиль крана и случилось чудо! После легкого хлопка из носика полилась тонкая, но уверенная струя воды. Она была чуть мутноватой и лишь едва теплой, но все же, вода в кране! Не веря своим глазам, я заткнул слив раковины и с упоением стал наблюдать, как медленно растет уровень воды.
Первым делом, я позаимствовал одну из щеток, тщательно вымыл ее с мылом, после чего минут пять яростно тер зубы, счищая с них скопившийся налет. Вредно, конечно, эмаль можно стереть на раз, но терпеть омерзительный вкус во рту, уже просто нет мочи!
Затем пришел черед бритья и стрижки. Я аккуратно смыл с головы кровь и грязь, стараясь не тревожить рану, отстриг бакенбарды, подровнял челку. Волосы нещадно летели в ванну, обещая в будущем забить водосток, но какое мне до этого дело? Все равно мы тут надолго не задержимся.
Закончив с умыванием, я осторожно дотронулся до раны, ожидая обнаружить там нарыв и воспаление. Однако рука нащупала лишь небольшой, упругий шрам, который отвечал на прикосновения легким зудом. Облегченно вздохнув, я взялся за бритву.
Из ванны я вышел минут через десять, заметно похорошевший и посвежевший. Мне удалось даже помыться. Правда, полотенце, которым я вытирался, после этого надо было стирать, а еще лучше выкинуть в мусор.
Со стороны кухни доносились приглушенные голоса, по которым я легко опознал Деда и Игната. Доктор, наверняка, спит еще, а Сема, ну с этим понятно, он вообще поспать горазд.
Как оказалось, я немного ошибся. В зале, развалившись прямо на полу, почивал один лишь Сема, Доктор же был на кухне вместе с остальными. Вдвоем с Игнатом, они сидели за столом, а Дед хлопотал у плиты. Он насвистывал себе под нос какую-то мелодию и помешивал что-то в маленькой кастрюльке. В воздухе витал аромат кофе и сдобы.
На столе стояли три пустые чашки и большая корзинка свежеиспеченных булочек, от одного вида которых мой рот наполнился слюной.
— Утречка! — поприветствовал я всех, и с гордостью первооткрывателя сообщил: — А в кране вода есть!
— В курсе, — не оборачиваясь, ответил Дед.
Игнат промямлил что-то нечленораздельное, продолжая набивать рот сдобой, а Доктор отрешено смотрел куда-то в сторону и, судя по всему, даже не заметил моего появления. Да уж, кроме меня, волшебное появление воды никого особо не волновало.
— А вы чего не спите? — обратился я к Доктору.
— Бессонница, — ответил тот, посмотрев, наконец, на меня, — после ночных операций всегда так. Нервы! Доброе утро, Антон.
— Огроба, рутра! — с набитым ртом промямлил Игнат.
— Кофе будешь? — повернулся ко мне Дед.
— Буду, — отозвался я, и уселся за стол.
Дед поставил на стол еще одну чашку и принялся разливать кофе. Пока он это делал, Доктор поднялся и подошел ко мне.
— Ну-ка, покажи свою рану, — велел он.
Я послушно наклонил голову, давая ему возможность осмотреть царапину. Он раздвинул волосы, провел пальцем по рубцу, надавил пару раз, каждый раз спрашивая: «Больно? Нет? А так?».
Спустя пару минут он оставил меня в покое и вновь уселся за стол.
— Ты эту рану вчера получил? — уточнил он.
— Вчера, — подтвердил я.
— А выглядит так, будто неделю назад.
— Зарастает как на собаке! — пошутил я.
— Даже на собаках так быстро не зарастает, — совершенно серьезно возразил врач, — ни воспаления, ни корки. Вчера ранили, а сегодня аккуратный шрам. Первый раз такое вижу!
Он замолчал и посмотрел на меня как-то странно, словно я не человек, а ходячая аномалия.
— А это богатство откуда? — спросил я, чтобы сменить тему разговора.
Под «этим» подразумевалась корзинка со сдобой, кофе и переносной газовый баллон, который сейчас был соединен с плитой.
— Василий утром занес, — просветил меня Дед. — Булочки с кухни, это наш завтрак, а баллон и кофе он свои дал, в благодарность.
— Утром? А который час уже?
— Одиннадцать. Точнее полдвенадцатого.
— Офигеть…
— Да уж, спишь ты крепко, — усмехнулся Дед, ставя передо мной чашку. — Даже не шелохнулся, когда я с тебя одежду стаскивал.
Так вот кто меня, оказывается, раздел! Я почувствовал, как заливаюсь краской, и чтобы скрыть это, сделал большой глоток кофе.
Ух! Ароматная жидкость потекла к желудку, вызывая в груди приятное тепло.
— Спасибо, — сказал я, подразумевая и кофе, и ночную помощь одновременно, — а разве нам не пора к Бате? Он же нас на чай с утра звал.
— На чай? — оживился Игнат. — Когда идем?
Вот же человек, ест и о еде думает!
— Это он нас звал! — сказал Дед, указывая вначале на себя, а потом на меня. — Про тебя речи не шло.
Игнат казалось, не обиделся, сказал только «Ага, понятно!», и с удвоенной силой накинулся на сдобу, словно старался возместить утраченную возможность наесться в гостях.
— Девочкам хоть оставь, — попросил я, взяв одну булку, — и Семену тоже.
— Осавлю, — пообещал он, забивая рот едой, — кусно осто.
Выпечка и вправду оказалась очень вкусной! Теплая, нежная, с ароматом корицы. Судя по всему, «Выжившие» всерьез взялись за кухню и специалисты у них нашлись неплохие.
Допив кофе, мы с Дедом собрались уже идти «на чай», но столкнулись в коридоре с неожиданной преградой.
— Куда это вы намылились? — спросила Саша, крепко ухватив меня за руку.
Видок у нее был тот еще! Волосы спутались со сна и свисали с плеч лохмотьями, лицо опухло, а рот не закрывался от зевков. Но глаза горели огнем, и спать, она больше явно не собиралась.
— Да, к главному, — ответил я, как можно более небрежно, — на чай приглашал зайти.
— Отлично, я с вами!
Ну вот, еще одна. Я растерянно посмотрел на Деда, но тот пожал плечами, состроив на лице безразлично мину.
— Он вообще-то только нас двоих звал, — нашелся я, наконец, — вроде делового разговора.
— А я что, не при делах?
— Да нет, просто, мужской разговор…
— Это дискриминация! Если не хочешь меня брать, то так прямо и скажи, навязываться не стану!
Э как завернула! Дискриминация, понимаешь. По тому, как крепко она вцепилась в мою руку, было понятно, что «навязываться» она и вправду не станет. Просто пойдет с нами и все тут.
— На кухне кофе есть и булочки свежие, — сделал я последнюю попытку.
— Мы же на чай идем, — отозвалась Саша, потащив меня к двери, — вот там и позавтракаю!
Тут я сдался. Да и какая действительно разница пойдет она с нами или нет? Ничего секретного мы обсуждать все равно не будем, да и не стал бы я от своей группы секреты держать. Когда Дед говорил, что у нас демократия, то делал это на полном серьезе. Важные решения мы всегда принимаем вместе.
— Ладно уж, — сказал я, — только причешись вначале, а то стыдоба…
Девушка быстро разровняла волосы, оправила одежду и скорчила мне рожицу.
— Пошли уже!
Поднявшись на один этаж вверх, мы постучали в уже знакомую дверь. В прихожей нас вновь встретили двое охранников, но уже других.
— К Бате? — спросил один из них, судя по всему, старший. — К нему сейчас нельзя, совещание.
— Ну, тогда мы подождем, — покладисто согласился Дед, пристроившись у стенки, — он нас к двенадцати звал, затянулась ваше совещание.
И правда, на его часах уже было двадцать минут первого, опоздали мы. Зазавтракались и заболтались.
Ждать пришлось недолго. Дверь открылась минут через пять и из нее по очереди стали выходить советники. Нас узнали, стали улыбаться и здороваться, а мужчины вдобавок с интересом косились на Сашу. Я, конечно, понимаю, что ничего необычного в этих взглядах нет, банальное любопытство, но все равно потихоньку начал звереть. Ревность взыграла.
Одной из последних выходила Нина Федоровна. Она приветливо нам улыбнулась, поздоровалась:
— Здравствуйте, мои дорогие!
— Здравствуйте, Нина Федоровна.
— Можно просто Нина, — улыбнулась женщина, — не очень люблю официальности. Договорились?
Мы согласно покивали и она продолжила:
— Как выспались?
Обращалась она ко всем нам, но смотрела больше на меня, видно запомнила, как Дед вчера назвал меня старшим. Что ж, никто его за язык не тянул, пусть теперь стоит в сторонке и скромно молчит. Я злорадно покосился в его сторону и ответил:
— Очень хорошо спали, Нина, спасибо.
— Вы сейчас к деду Ивану пойдете?
— Верно.
— Зайдете потом ко мне, оформиться. Ладно?
— Ну, мы вообще-то еще не обсуждали…
— Все равно заходите, временно оформлю. Мы на совещании решили вас поселить на какое-то время, Юре нужен медицинский уход и лучше, чем Константин Павлович никто его не окажет.
Я задумался. С одной стороны это конечно хорошо, будет время чтобы осмотреться получше, обдумать все и принять решение без спешки. Но с другой стороны это подразумевало, что нам придется взять на себя какую-то работу. Задаром тут кормить нас никто не будет. Доктор с девочками понятно дело, в лазарет пойдут, а остальных куда? Не на штурм ли обители «Варановских»? Этот вопрос я и задал своей собеседнице.
— Всех пристроим по специальности, — улыбнулась Нина, — а в силовики никого не гонят. Только по желанию, да и-то не всех берут. Это же большая ответственность! За себя, за оружие, да и вообще…
Тут она демонстративно развела руками, подразумевая, похоже, всю общину разом.
— Так что вы приходите.
— Все сразу? — уточнил я.
— Можно и все, а вообще… — она полезла в сумку, и достала оттуда стопку каких-то бумаг. — Вот, бланки с вопросами, пусть все заполнят, а потом кто-нибудь один принесет. Хорошо?
— Хорошо, — ответил я. Сложил листки пополам и засунул в нагрудный карман.
— Тогда до встречи?
— До встречи!
Она вышла на лестницу и заторопилась вниз. А мы вновь сдали оружие охране и прошли в комнату.
Со вчерашнего дня, ну или с сегодняшней ночи, тут ничего не изменилось, разве что лампа со стола исчезла, а свет теперь поступал из распахнутых настежь окон. Дед Иван сидел за столом и увлеченно разглядывал лежащую перед ним бумагу. На ней, как мне показалось, была нарисована то ли схема, то ли чертеж. Когда мы вошли, командующий поднял глаза и приветливо улыбнулся.
— Заходите, заходите! Присаживайтесь. Вы уж извините, что не встаю — артрит совсем замучил!
Мы расселись.
— Это ничего, что нас так много? — спросил я, слегка кивнув на Сашу.
— Ничего, ничего, — замахал руками Батя, — чем больше людей, тем лучше!
Он посмотрел на дверь и громко позвал:
— Дмитрий!
Вошел охранник.
— Дмитрий, сообрази-ка нам чаю, пожалуйста, да побольше. А лучше сразу самовар поставь!
Потом он повернулся к нам:
— Вы уже завтракали?
Мы с Дедом хором ответили: «Да!», а Саша: «Нет!». Притом ее «нет» было громче нашего «да» раза в три.
— И булочек еще принеси, — улыбнулся Батя.
Дмитрий кивнул и удалился выполнять поручение, а дед Иван, постучав пальцем по бумаге, подтолкнул ее к нам.
Это и правда оказалась схема, распечатанная в формате A4, а точнее план с подробным изображением двух домов. Не трудно было догадаться, каких именно.
Дед хотел было притянуть листок к себе, но я его остановил, и со словами: «Старшой смотрит первым!», взял в руки и принялся изучать.
План был двухмерный и охватывал оба здания и всю прилегающую к ним территорию. Дом «Выживших», как оказалось, был не прямой, а имел форму буквы Г. С соседней многоэтажкой он сливался в букву П, а в месте стыка их разделял их лишь узкий проезд во двор.
Так, а вот и подъезд, где мы живем. Всего их пять, как и говорил Батя, а у «Варановских» только два, но оно и понятно, дом-то у них вверх вытянут, а не вширь, как наш. К тому же, как мне кажется, квартиры там намного просторнее! Под схемой и с обеих сторон от нее стояли пометки с цифрами и обозначениями. Разбираться в них я не стал и протянул листок Деду.
— Что-нибудь понял? — ехидно спросил тот, забирая у меня бумагу.
— Все я понял, или сомневаешься в компетенции старшего?
— Ну что ты! Просто на обороте все пометки расшифровываются, — продемонстрировал он мне, — но тебе же оно, конечно, не надо, ты ведь мастер, все и так знаешь!
Я промолчал, мысленно обругав себя дураком. Глянул что дали, а про оборот не подумал. На невнимательности Дед меня на уже второй раз ловит, кстати. Но вздыхать уже поздно. Не простить же схему обратно, в самом деле! Засмеет…
От необходимости отвечать меня спас Дмитрий. Он вернулся с большим подносом, на котором стоял самовар, четыре чашки и тарелка с булочками. Расставив все это перед нами, он взял поднос подмышку и молча удалился.
— У вас всегда по утрам булочки? — спросил я, радуясь возможности сменить тему разговора.
— Второй раз только, — ответил Батя, наливая себе чаю. — Мы склад с мукой недавно взяли, специалисты имеются, а печку соорудить было не сложно. На заднем дворе стоит.
— То есть люди у вас снаружи работают? — спросил Дед, отрываясь от схемы.
— А как же! — удивился вопросу Батя. — Готовка, стирка, все там.
— И твари не беспокоят?
— Днем они сюда не суются, а вечером у нас комендантский час. После девяти часов на улице только вооруженная охрана.
Батя взял с тарелки булочку, слегка надкусил ее и с шумом запил из чашки горячим напитком.
— А ночью мы жжем костры, — продолжил дед Иван, — звери огня боятся, так что близко не подходят.
Сказав это, дед Иван уже всерьез принялся за еду. А я, воспользовавшись паузой, налил в кружку чай и протянул ее Саше. Та поблагодарила и отдала мне свою, пустую. Дед было сунулся к самовару, но я вежливо оттеснил его, вновь напомнив, кто из нас старший. Он побурчал что-то себе в бороду, но уступил.
По правде говоря, пора бы уже прекращать этот цирк, но сдержаться не получается. Стоит лишь вспомнить, как он назвал меня старшим, так сразу и подмывает ткнуть ему этим в нос. Кажется, во мне проснулся синдром хронической вредности…
Вновь наполнив чашку, я переселил себя, и протянул ее Деду. Тот принял чай, как ни в чем не бывало. Даже поблагодарил.
Когда чай был разлит, а тарелка с булочками магическим образом переместилась к Саше, Батя вновь взял слово.
— Схему я вам неспроста дал, на ней виден недостаток нашей обороны и мне интересно, заметили вы его или нет.
Дед пододвинул ко мне листок со схемой. Я посмотрел на него вопросительно, а он прихлебнул из чашки и приглашающе кивнул.
— Давай, Старшой, начинай.
Ну, гад! Это я ему еще припомню…
Листок я все же взял. Положил перед собой и стал внимательно изучать, стараясь отыскать изъян, о котором говорил Батя.
— Два недостатка вижу, — начал я, отрываясь от бумаги, — во-первых, одна часть дома, слишком близко к «Варановским», а во-вторых, у вас очень большая площадь, которую требуется охранять, для этого надо много людей.
— Это тоже проблема, — согласно кивнул Батя, — но не самая главная.
Я вновь склонился над схемой, стараясь сообразить, в чем же суть, но понять не так и не смог.
— Вы зажаты между двумя группировками, — подал голос Дед, после минутной тишины. — Люди Варанова с одной стороны, банда Татарина с другой.
— Верно, — довольно улыбнулся Батя.
Дед посмотрел на меня с нескрываемым превосходством. Ну, вот откуда он об этом узнал? Поболтать, что ли с кем успел? В конце концов, мог бы, и поделиться сведеньями. Словно не замечая моего возмущения, он принялся объяснять:
— Ты на карте пометку видишь? Кружочек такой, с буквой «Т» внутри.
Такой знак там действительно был.
— А теперь глянь на оборот, — продолжил Дед, убедившись, что я нашел то, что искал.
С обратной стороны, лист был исписан карандашом. Слева нарисованы значки, справа — расшифровка. Я быстро отыскал искомый символ и прочитал:
— Банда Татарина. Численность двадцать пять человек, вооружены преимущественно холодным оружием. Возможно, имеют два ружья и пистолет.
— Вот так! Учись, Старшой!
И снова он меня уел. По всем пунктам уел. Говорил ведь про оборот, а я все равно не заглянул. Лоханулся. Ну да, все правильно — лохов учить положено. Так что пять ему с плюсом, а мне поделом.
— Они из Татарстана что ли? — спросила Саша, уминая последнюю булку. — Татары эти ваши?
— Да нет, узбеки вроде. Там стройка, шла, гастарбайтеры в вагончиках жили. Вот они и есть банда Татарина.
— А почему Татарина, раз они узбеки? — удивилась Саша.
— Потому, что главный у них, бригадир, Татарином называется.
— То есть, главный из Татарстана, а остальные узбеки? — влез я.
— Он грузин вообще-то.
Тут я совсем запутался.
— Ничего не понимаю. Значит, он грузин, но называет себя Татарином?
— Ага.
— Почему?
Батя руками развел.
— Иди и спроси у него сам.
— А договориться вы с этими «татарами» вы не пробовали? — спросил Дед.
— Пробовали, конечно! — ответил командующий, прихлебывая чай. — Даже к себе звали, но они упертые! Не хотят, чтобы ими командовали и все тут.
— А союз равных заключить? — предложил я. — Взаимопомощь и все такое.
— Да что толку с тех союзов? — поморщился Батя. — С «Варановскими» вот, договор был и что? Слова пустые, болтовня.
Мы промолчали, а Батя продолжил:
— Войны у нас нет, и друг к другу мы не лезем, но доверять им нельзя. Отвернешься, на мгновение забудешься, а они тебе нож в спину и всунут! Такой народ.
Мне показалось или в его голосе послышалось неприязнь? Он часом не расист? По правде говоря, я совсем не понимаю, неужели так сложно прийти к компромиссу? Ну, жили бы эти «татары» в сторонке, ну не слушались бы Батю и весь совет в целом, и что? Неужели это так важно?
Чувствую, что не все тут так просто. Я этих «татар», которые узбеки и грузины, понять вообще-то могу. Гастарбайтеров у нас и за людей-то не всегда считают. Дешевые чернорабочие без прав, но с уймой обязанностей. А тут бац, катастрофа и вокруг них оказался совсем новый мир. Опасный, но зато свободный! А потом приходят люди, предлагают от этой свободы отказаться, а взамен полы у них мести и туалеты чинить. Может я, конечно, немного сгущаю краски, но, в целом, так оно и есть.
Нас вон, тоже запрячь хотят в кандалы коммунистические. А хочется нам? Нет, нам спокойствия хочется. Чтобы над головой никто не стоял и как жить не указывал. Да уж, независимость, как наркотик, раз попробовал — потом не откажешься. Батя же этого явно не понимает. А может и понимает, но принимать точно не хочет.
— Они на вас нападали? — спросил я, оставив эти мысли при себе.
— Всерьез нет. Бывало, конечно, что подерутся с кем, бабу прижмут или украдут что-нибудь. Но пока все решалось миром.
— А если захватить? — выдвинул идею Дед. — Оружия у вас явно побольше будет, да и людей тоже.
— Думал я об этом, — ответил Батя, складывая пальцы в замок, — но они слишком хорошо укрепились. Мы и так много людей потеряли, пока с «Варановскими» бодались. Не готов я к новым потерям, не стоит оно того…
— Ну, а если в осаду взять и голодом сморить? — не сдавался Дед. И с чего это он такой кровожадный?
— Не выйдет. Еды у них хватает, а с водой тут проблем нет. Дождь часть льет.
— Кстати, насчет воды, — вспомнил я, — откуда она в трубах-то?
— А у нас сантехник толковый есть, он предложил на крыше емкости соорудить и подвести их к трубопроводу. Во время дождя емкости наполняются, и если не слишком налегать, то воды вполне хватает на несколько дней.
— А потом что?
— А потом опять дождь.
— Любопытно, — заинтересовался Дед, — а поподробнее про эту систему нельзя?
— Вам лучше самим посмотреть, чем мои рассказы слушать, — ответил Батя. — Пусть Василий вас сводит потом, с моего разрешения.
Дед согласно кивнул, хотя видно было, что идти он хочет не потом, а прямо сейчас.
— Делегацию к Варановским посылали уже? — вспомнил я.
— Ходили с утра.
— И как?
— Ничего, — помотал головой дед Иван. — Не открыли даже. Полчаса люди под дверью ждали, да так и ушли ни с чем.
— Да уж, — протянул Дед. — И что делать думаете?
— А что нам остается? — вздохнул Батя. — Ждать.
— На штурм, значит, не пойдете? — уточнил я.
— Они с двух сторон зажаты, — напомнил мне Дед, — что бы с одной стороны хватку усилить, с другой ее придется ослабить.
— Верно, — подтвердил командующий, — да и оружия у нас маловато для штурма.
— Люди не поймут, — дошла, наконец, до меня вся сложность ситуации, — они обвинят вас в слабости и потребуют смену власти.
— Революция, — вздохнул дед Иван. — Тем более, есть у нас любитель раскачивать лодку, оппозицией себя кличут…
Если все произойдет именно так, то к власти традиционно придут те, кто кричит громче и обещает больше. Ну, а что за этим последует и так понятно. Новая власть изменит тут все в корне. Заберет оружие у тех, кто владеет им сейчас, и отдаст другим, более слабым, но зато послушным. Тем, кто ботинки лизать не гнушается. Дальше будет новый договор с «Варановым», а уж он-то своего не упустит! Урвет кусок пожирнее.
— Да, ситуация печальная, — сказал я, — не пойму только, зачем вы нам все это рассказываете?
— Потому, что хочу попросить помощи, — не стал увиливать Батя.
— Помощи какого рода? — нахмурился я. Не думает ли он, что мы кинемся за них воевать?
— Помочь найти выход из сложившейся ситуации, — ответил старик.
— Каким образом?
Дед Иван вздохнул, сетуя на мою непонятливость, и принялся объяснять:
— Представь себе весы. Сейчас на них равное количество груза и, стало быть, они находятся в равновесии. Если же на одну чашу положить дополнительный груз, то это равновесие нарушится.
— Хотите сказать, что мы и есть этот дополнительный груз?
— Как-то так.
— Все равно не понимаю, как мы можем вам помочь.
— Присоединяться к нам, вы не хотите это я уже понял. Но в таком случае, у вас есть то, чего нет у нас.
— И что же?
— Мобильность.
— Значит, вы хотите нас куда-то направить?
— Направить я и своих могу, — покачал головой Батя. — От вас требуется другое, действовать от своего имени, как четвертая сторона! Понимаешь? Союзная, но независимая сторона.
— Понимаю, — кивнул я.
Я действительно понял, что он имеет в виду. «Выжившие» сейчас просто физически не могут повлиять на сложившуюся ситуацию. Дипломатия результатов не приносит, а для решения проблемы военным путем не хватает сил. Тупик. В математике, чтобы решить подобную задачу, обычно вводят дополнительную переменную, способную привести к разным решениям при подстановке ее в разные части уравнения. Именно такой переменной, по мнению командующего, мы и являемся.
— Я знаю, как вам помочь, — внезапно заявила Саша.
Мы разом посмотрели на нее.
— И как же? — усмехнулся Дед. Всерьез ее слова он явно не воспринимал.
— Очень просто, — ответила девушка. — Рядом с городом расположена сеть военных складов, мы можем туда съездить и привезти оружие!
— Увы, все не так просто, девочка, — невесело улыбнулся дед Иван. — Местоположение таких складов — военная тайна! Их точного расположения никто из нас не знает.
— А я знаю! Мой папа военный, и он часто брал меня с собой. Совсем недалеко отсюда как раз есть один склад, сразу за городом. Мы туда месяц назад ездили, там и оружие, и машины и вообще много чего.
Батя на мгновение замер, обдумывая ее слова, потом глянул на нас с Дедом, словно ожидая подтверждения.
— Ее отец и правда военный, — подтвердил Дед, — она нам про него уже давно рассказывала, да и выучка у нее совсем не гражданская.
Я ограничился кивком.
Тут Батя оживился, подскочил со стула, забыв про свой артрит, и принялся нарезать круги по комнате, усиленно о чем-то размышляя. Через пару минут он резко остановился и подошел к Саше.
— Место на карте показать сможешь?
Та неуверенно кивнула.
— Попробую.
Самовар был сдвинут в сторону, а на стол легла карта города и его окрестностей.
— Мы сейчас тут, — сказал Батя, ткнув пальцем точку на карте. — Где приблизительно должен быть склад?
С задумчивым видом, Саша разглядывать карту. Ее губы шевелились, а палец чертил какой-то маршрут по улицам города.
— Здесь, — ответила она, когда палец оказался за пределами городской черты.
— Точно?
Саша уверенно кивнула.
— Да.
— Тогда ничего не выйдет, — разочарованно заявил Батя.
— Почему это? — хором спросили мы.
— Потому, что в той стороне сейчас лес!
Ох уж этот лес…
— Но ведь там могло что-нибудь сохраниться! — не сдавалась Саша. — Нельзя же все бросать, даже не попробовав!
Но Батя лишь головой покачал.
— Проблема не в том, что там есть, а в том, как туда добраться! — пояснил он. — Идти далеко, дороги нет, а в лесу полно всякой чертовщины.
— Можно попытаться, — упрямо заявила Саша.
— Ну, даже если у нас и получится дойти, — уступил Батя, — дальше-то что? Волочить оружие назад на спине, когда за каждым деревом может поджидать волк? А ты хоть знаешь, сколько оно весит? Один автомат с нормальным боекомплектом, это восемь — девять килограмм. Один! А что нам один? Нам пятьдесят надо! А еще пулеметы, гранаты, взрывчатка…
— Можно пойти большой группой, — уже не так решительно предложила Саша, — тогда получится унести больше.
— Слишком рискованно, — отмахнулся Батя. — Я не стану обменивать десять человек на десять автоматов, которых, к тому же, возможно и нет. Да и дом охранять надо. Нельзя ослаблять караулы!
— Может, ты другой склад знаешь? — спросил я у приунывшей девушки.
— Знаю, но этот ближе всего.
Она вновь взяла карту и почти сразу указала на новую точку.
— Да это же километрах в двадцати от города, — удивился я, — и к тому же с противоположной от нас стороны.
— Далековато, — кивнул Дед.
— Да хоть под носом, все равно не достать, — совсем расстроился Батя, — это же прямо в море!
Мда, а я про море и думать уже забыл! Как, впрочем, и про огромные деревья и даже про Машу.
— Не повезло, — развел руками Дед. — Но идея была хорошей.
Вот так, план угас, даже не успев толком сформироваться. Мы сидели, расстроенные и молча, допивали чай.
— Ладно уж, чего грустить, — сказал командующий, занимая свое место за столом, — лучше расскажите, что с вами приключилось!
Дед откашлялся, оставил чашку и сел поудобнее.
— Дааа, — протянул он, поглаживая бороду. — Занятная с нами история приключилась!
И он принялся рассказывать.
Рассказывал Дед долго, и делал это весьма мастерски. Где-то сократил, немножко приукрасил, а про что-то и вовсе умолчал. Рассказ получился яркий, живой и на удивление занимательный! Мы с Сашей слушали, раскрыв рты, а когда Дед закончил, я был готов ему аплодировать.
— Вот оно, значит, как было… — восхищенно протянул Батя. — Интересно!
Мы вновь налили себе чаю и стали отвечать на многочисленные вопросы командующего. Сначала говорили все, но потом разговор плавно перешел в диалог двух ветеранов.
Они вспоминали ушедшую молодость, давно отгремевшие бои, сетовали на старую и новую власть, шутили. Всплыли имена, после произнесения которых, по большей части следовало: «Помянем!». Хорошо еще, что поминали чаем, а то день для них закончился бы, даже не начавшись.
Беседу прервал стук. Дверь скрипнула и из-за нее показалась голова Василия.
— Не помешал?
— Заходи, Василий! — пригласил дед Иван. — Как там Юра?
— С ним все будет хорошо! — ответил Василий, оказавшись в комнате целиком. — Доктор ваш просто кудесник!
Это он уже нам.
Не знаю почему, но меня разобрала гордость. Так, наверное, чувствует себя ребенок, когда его отца называют героем. Вроде бы сам не при делах, но приятно.
— Это хорошо! — кивнул Василию Батя, и предложил: — Чай будешь?
— Нет, я по делу вообще-то.
— Послушаем.
— Мы тут с мужиками посоветовались, — осторожно начал Василий, — и решили, что раз уж «Варановские» сами договор нарушили, то может нам и сегодня в рейд съездить?
— Еще не факт, что они его нарушали, — возразил Батя, — может, Рубцов этот, дезертировал.
— Но ведь делегацию-то они не пустили. Факт налицо! А у нас такой магазинчик на примете есть, со столовой, баром и винно-водочным отделом.
— Неужто, все в одном? — не поверил я.
— Не все, но близко. На разных сторонах улицы, рукой подать. Одним выстрелом трех зайцев убить можно!
Командующий нахмурился и задумчиво стал барабанить пальцами по столу. Сейчас в его голове явно происходила борьба. С одной стороны, договор еще не аннулирован, но с другой, первыми его нарушили не они. А если отбросить все красивые слова, то можно выразиться проще: жаба дралась с порядочностью.
Мы молча ждали результата этого сражения. Жаба, по всей видимости, одержала полную и безоговорочную победу, поскольку Батя, хлопнув ладонью по столу, разрешил:
— Езжайте!
— А гостей наших взять можно? — заулыбался Василий. — Нам бы прикрытие не помешало!
— Это ты у них спрашивай, — пожал плечами старик. — Лично я против ничего не имею.
Василий переадресовал свой вопрос:
— Поедете?
— Половина добычи нам! — нагло заявил Дед.
Василий только рот раскрыл от удивления.
— Пятая часть! — перехватил инициативу Батя.
— Треть, — покачал головой Дед, — охрана, погрузка и транспортировка.
— Грузовик наш и людей на погрузку хватает, — возразил Батя. — Четверть!
— По рукам, — неожиданно легко согласила Дед. — Четверть.
Удивительно даже, что он так легко согласился на компромисс. Я-то ждал, что он с пеной у рта станет бороться за каждый процент.
— На вас зачистка территории и охрана во время погрузки и транспортировки, — подвел итоги командующий.
— Идет!
Старики пожали друг другу руки, скрепляя договор, и мы засобиралась уходить. Время уже почти обеденное, а еще на вылазку эту ехать надо. Эх, я так надеялся посетить местную столовую, а тут…
— Перед тем как ехать, свози их на крышу, — попросил Василия Батя, — с моего разрешения.
— Свожу, — кивнул тот.
Из квартиры ветерана он сразу же повел нас наверх. Шли не спеша, поэтому на последний этаж добрались, даже не запыхавшись. Только Дед стал прихрамывать на правую ногу, но не сильно.
Саша шла рядом со мной, и я как бы невзначай взял ее за руку. Ее тонкие пальчики крепко стиснули мою ладонь, а на губах девушки появилась довольная улыбка. Ждала, значит. Может потому и напросилась с нами, чтобы побыть рядом со мной.
У двери, ведущей на крышу, на кухонной табуретке восседал охранник. Молодой паренек лет двадцати, высокий и худой как жердь. Его широкое, бледное лицо было испещрено веснушками.
Так как оружия при охраннике не было, напрашивался вывод, что функцию он выполняет чисто декоративную. Заворачивает, небось, желающих полюбоваться видом с высоты. В руках он держал книгу и все его внимание было сосредоточено на ней.
Мы остановились рядом и поскольку никакой реакции не последовало, Василий громко кашлянул.
— Куда идете? — вяло спросил парень, не отрываясь от чтения.
— Сам как будто не знаешь, — недовольно буркнул Василий. — На крышу мы идем, по поручению командующего. Открывай, давай!
Охранник медленно положил книгу на пол, предварительно заложив страницу полоской ткани и не торопясь полез в карман за ключами. Лишь после того, как ключ оказался у него в руке, он соизволил подняться. Звякнул метал, заскрежетал замок. Парень потянул на себя дверь и та со скрипом распахнулась.
— Прошу, — сказал он, делая шаг в сторону. — Будете идти обратно, стучите три раза.
— Знаю, — буркнул Василий, первым проходя в проем.
Похоже, охранника он знал хорошо и за что-то сильно недолюбливал. Однако я решил не лезть в чужие отношения и от вопросов воздержался.
Миновав дверь, мы оказались на узкой лестнице и двинулись по ней вверх. Сзади послышался скрип закрываемой двери и скрежет замка.
На крыше оказалось на удивление хорошо. Тепло, но не так жарко, как внизу. Легкий ветерок обдавал нас прохладой и запахом моря, который снизу совершенно не ощущался.
Стоило мне переступить порог, как под ноги кинулась рыжая молния и, с требовательным «мяу», стала тереться о штанину.
— Ааа, Матроскин! — обрадовался Василий, присаживаясь на корточки и нежно поглаживая кота. — Не кормили тебе еще? Ну, знал бы, что приду, принес бы чего, извиняй уж!
Внимательно выслушав эту речь, мохнатый зверь разочарованно протянул «мииу!» и двинулся прочь.
На Матроскина он, кстати, походил мало. Рыжий, пушистый и брюхатый. Кошка это вообще-то, а никакой не кот, да к тому же в положении.
— А почему Матроскин? — полюбопытствовал я.
— Потому, что на крыше живет! — пояснил Василий. — Мы ему всем домом еду носим. Общественный любимец.
Мы свернули налево и оказались в импровизированном коридоре. Слева от нас шла стена надстройки, а справа тянулся подвешенный зачем-то брезент.
Ограда, наверное, подумал я, на ходу разглядывая брезент. Вот только от кого?
— Дверь на крышу всегда на замке? — спросил Дед.
— Всегда, — не оборачиваясь подтвердил Василий. — От нежелательных гостей страхуемся, как снизу, так и сверху.
— Понятно.
А мне вот непонятно. Но уточнить, что он имел в виду, и какие гости могут прийти сверху, я не успел, так как в этот момент мы подошли к краю крыши.
— Ух-ты… — прошептала над моим ухом Саша.
— Обалдеть можно, — только и сумел вымолвить я.
— Мяу! — согласился с нами Матроскин, запрыгивая на парапет.
Дед промолчал, но по лицо было видно, что и его пробрало.
— Пробирает, да? — довольно спросил Василий. Судя по всему, он ждал от нас именно такой реакции.
Мы стояли, раскрыв рты, и смотрели на открывающийся с крыши вид. Огромное пространство сплошь покрыто зелеными лесами уходило на много километров вперед. Посреди этого океана зелени виднелись голубоватые отблески рек и озер, а на горизонте, словно титаны, замерли два огромных дерева. Сверху, над этим великолепием простиралось ярко-голубое небо, без единого облачка.
Чувство было такое, словно я попал в сказку или мультфильм Диснея, настолько все было нереально красочным и ярким. Подавшись вперед, я оперся руками о парапет, и вдохнул полной грудью. На какой-то момент я ощутил себя птицей, парящей в небесах, и представил, как лечу над этим бесконечным лесом вдаль, к деревьям гигантам.
— Вот бы еще оттуда взглянуть, — раздался сзади голос Василия, вмиг обрывая мой мысленный полет.
Я посмотрел на него удивленно, но тут же понял, о чем речь. Позади нас возвышался дом «Варановских».
— Посмотрим еще! — уверенно сказал Дед. — Вот выбьем оттуда этих пауков и посмотрим!
— Сказать легко, — вздохнул Василий, — а вот сделать намного сложнее!
— Главный говорил, у вас тут емкость стоит, в которую дождевая вода собирается, — вспомнил о цели нашего визита Дед, — хотелось бы посмотреть.
— Так вот же она, — улыбнулся наш гид, пнув брезент, который я поначалу принял за ограду. — Вернее одна из них, у нас на каждый подъезд по одной.
Я присмотрелся. Брезента крепился небольшими крючками на толстую металлическую цепь, туго натянутую между двумя массивными столбами. Столбы располагались впритык к парапету и явно были установлены тут совсем недавно.
Каждый такой столб имел в высоту около трех метров, а брезент крепился к нему почти у самой верхушки, так что, даже подпрыгнув, я не смог за него заглянуть.
Зато Матроскин смог. Без особых усилий, кот ловко запрыгнул с парапета на столб, чуть не свалившись при этом внутрь. Однако пушистый зверек, растопырив когтистые лапы, все же сохранил равновесие. Сел и стал довольно чесать себя за ухом. Шерсть с него при этом летела туда, где по идее находится вода.
— Фильтры там хоть есть? — озабоченно спросил я, — припомнив, как во время умывания проглотил немного воды.
— Есть, — кивнул Василий, — самодельные, правда.
— Это как?
— Да просто марля в несколько слоев, — объяснил он, показывая руками, как выглядит этот бутерброд.
Ну, хоть что-то. Надеюсь, глистов во мне от этой водички не разведется. Впрочем, чего гадать, вот схожу в туалет и будет видно. Правда, после недели проведенной на сухарях, сомневаюсь, что мой желудок можно еще чем-то удивить. Закаленный он.
— Интересная конструкция, — похвалил Дед, с увлечением разглядывая импровизированную емкость. — Ветром не сдувает?
— Как видите, — пожал плечами Василий. — Три урагана уже выдержали!
— Три? — удивился я.
— Ага. Льет регулярно! Сегодня вот, тоже намечается.
Я с сомнением посмотрел на безукоризненно чистое небо, но не стал спорить. Все-таки Василий с самого начала на поверхности живет, а мы не так давно из норы вылезли. Раз говорит, что намечается, значит намечается.
Ему виднее!
— Тут перепады температуры, — продолжал объяснять Василий. — Днем жарко, а ночью холодно, вот из-за этого, наверное, и погода такая капризная.
— Как вас еще не смыло то, с такой погодой, — хмыкнул Дед.
— Бетон держит крепко, а вот асфальт не очень. Дорога уже начинает портиться, поэтому-то мы и торопимся все нужное из округи вывезти.
Я вспомнил трещины на асфальте, которые приметил сразу, как мы вошли на островок. Если такие разрушения прошли меньше чем за две недели, то, что будет через год? Тогда, наверное, джипы нам очень кстати придутся. А может лучше вездеход поискать? Будем по грязи на нем плавать. Хотя нет, грязи тут не будет, она ж на таком солнцепеке высыхает моментально.
— А банду Татарина отсюда видно? — спросил я.
— И про них уже знаете? — вскинул брови Василий.
— А как же! — осклабился Дед. — Мы все знаем!
Василий повел нас обратно к двери, после чего мы по кругу обошли надстройку, вновь оказавшись у парапета. Прошлись вдоль него шагов пятьдесят и остановились у очередной брезентовой емкости.
— Вон там, — сказал Василий, указывая пальцем вниз, — правда, вид отсюда не самый лучший.
Я посмотрел в указанном направлении и увидел лагерь. Слева, метрах в трехстах от дома находилась огороженная забором строительная площадка. Дома там еще не было, только фундамент залить успели. Посреди стройки стояли вагончики на колесах, вокруг которых сновали люди. С такого расстояния лагерь выглядел, как копошащийся муравейник.
Вокруг лагеря был насыпан высокий земляной холм, а перед холмом еще тянулся ров. Серьезно они подготовились к штурму, нечего сказать.
— Далеко, — разочарованно вздохнул я, — бинокль бы.
— Нету, — покачал головой Василий.
— Держи, — сказала Саша, протягивая мне прибор.
А Сашка молодец! Никто не додумался, а она взяла!
Я поднес бинокль к глазам и навел его на лагерь. Теперь люди уже не были похожи на муравьев, а их движения приобрели осмысленность. Одни обстругивали ветки и небольшие бревна, делая из них колья, другие таскали уже готовые колья к насыпи, а третьи вбивали их в землю.
За этим процессом наблюдала охрана, а командовал всем крупный, грузный мужик. Голоса его я, разумеется, с такого расстояния не слышал, но он настолько активно жестикулировал, что и без слов все становилось понятно.
Я не торопясь осмотрел всю территорию лагеря. Ничего интересного не увидел. Просто люди, просто работают. Потом стал осматривать остальную территорию бывшей стройки: кучи песка, большие упаковки с кирпичами на поддонах, разный строительный мусор. Это все расположилось вдоль забора, а ближе к лагерю замерли три металлические туши: экскаватор, бульдозер, самосвал.
Мне вспомнился встреченный нами посреди леса кран. Не сюда ли он случайно направлялся? И что, интересно, стало с его водителем, добрался или нет?
— Дед, как думаешь, получится бульдозером деревья валить? — спросил я, не отрываясь от бинокля.
— Понятия не имею, — ответил старик. — Никогда бульдозерами не интересовался. Думаю, можно.
— Можно, можно! — подтвердил Василий с нетерпением в голосе. — Им во время пожара полосу безопасности в лесу делают.
— Откуда знаешь? — поинтересовался я, оборачиваясь.
— Читать надо больше! — ответил Василий. — А вообще, я три года на стройке отбатрачил, доводилось и бульдозером управлять. Мощная машина, скажу я вам! А почему интересуешься?
— Да так, мыслишка одна появилась, — неопределенно ответил я, возвращаясь к наблюдению.
Спустя несколько минут, Василий похлопал меня по плечу.
— Скоро свои наблюдения закончишь? Вечер ждать не будет, ехать надо!
Напоследок, я еще раз быстро осмотрел территорию вокруг лагеря и вернул бинокль Саше.
— Можно уходить.
Мы уже шли в сторону надстройки, когда Саша указала пальцем на небо и восхищенно произнесла:
— Глядите, птица!
— Где? — завертел головой Василий, эта новость его явно не обрадовала.
— Да вон же, — ответила девушка, показывая куда-то влево.
После нескольких секунд напряженного вглядывания, я таки разглядел там черную точку. Птица летела к нам, быстро увеличиваюсь в размерах.
— Уходим, живо! — приказал Василий. — Это хищник!
Голос у него был настолько испуганным, что мы воздержались от вопросов, и молча ломанулись к выходу.
Василий бежал впереди, поэтому оказался у надстройки первым. Он распахнул дверь, отступая в сторону, чтобы пропустить бегущую следом Сашу, но девушка обежала его, не замедляя скорости, и свернула влево, исчезнув за углом.
— Куда?! — заорал ей вслед Василий. — Вернись сейчас же!
Мысленно чертыхаясь, я рванул вслед за девушкой, а оказавшись за углом, обнаружил причину ее столь странного поведения. Матроскин. Кошка сидела все там же, на столбе и игнорировал попытки девушки сманить ее вниз.
— Уходим, — сказал я, хватая ее за руку, — она сама о себе позаботится!
— Не позаботится! — ответила она, вырывая руку. — Она же глупая совсем! Кис, кис, кис…
Глупая, глупая! А нам из-за ее глупости помирать, теперь? Не знаю, что за птичка там наверху, но явно не голубь!
— Тащи ее сюда! — потребовал Василий, выглядывая из-за угла.
И тут нас накрыла тень. С жутким воем «птица» пролетела над нами, и скрылась за домом «Варановских». Ее появление было столь неожиданным, а полет настолько стремительным, что я успел разглядеть лишь очертания силуэта.
Матроскин с не менее жутким «мяяууу» смахнул со столба и пулей помчался прочь. Только его и видели. Саша растерянно проводила взглядом кота, и с виноватым видом повернулась ко мне.
Я открыл уже, было рот, собираясь ее отчитать, но в этот момент тварь вернулась. Она появилась молниеносно, так что я даже слова вымолвить не успел. Просто кинулся на землю, подмяв под себя растерявшуюся девушку.
Острые когти промелькнули в метре над нашими головами и тварь полетела дальше, делая разворот для новой атаки. Вот же невезуха! Вышли свежим воздухом подышать, на окрестности полюбоваться и на тебе! А самое обидное, что я опять не взял с собой дробовик, да и не только я. У Василия вроде пистолет есть, у меня тоже, но Дед с Сашей пришли безоружными. Вот тебе и последствия жизни в комфорте!
— Ползи к двери, — скомандовал я, прижимаясь к стенке надстройки, — я прикрою!
Пистолет уже был у меня в руке, так что оставалось лишь направить его туда, откуда должна была появиться птица. Хотя какая уж тут птица? Размах крыльев метров десять, пасть такая, что меня заглотит разом, а вместо перьев чешуя. Птеродактиль, по сравнению с этой птичкой, просто ангелок. Нет, это не птица, это уже дракон какой-то! Только огня из пасти не хватает.
А дракон оказался умнее, чем я думал и застал меня врасплох, вновь появившись со спины. От неминуемой гибели меня спасло лишь чудо, потому что в этот момент я пригнул голову, стараясь заглянуть за угол. Стальные когти, чиркнули по стене, обдавая нас с Сашей бетонной крошкой.
Девушка вжалась в пол, а дракон, с разочарованным воплем, полетел на новый круг. Умудренный опытом, я сместился правее и лег на спину, целясь туда, откуда только что прилетал дракон. Он не заставил себя ждать и, растопырив когти, спикировал прямо на меня.
Просто стрелять в такую махину, было совершенно бесполезно, поэтому я не стал зря переводить патроны, а тщательно прицелился в голову. Моей целью было не убить тварь, а отпугнуть или хотя бы ненадолго оглушить. Хотя бы на пару секунд, этого времени будет достаточно, чтобы Саша добралась до спасительной двери.
Выстрел. Отдача. Пистолет подкинуло, и пуля прошла выше, чем я планировал, но главное, что в голову я все же попал, пусть не в глаз, а лишь в верхушку черепа. Дракон махнул головой, на мгновение, потеряв ко мне интерес, и я воспользовался этим, чтобы откатиться в сторону.
Когти скользнули там, где я только что был, оставив в бетоне три глубокие борозды. Ух, везет пока! Перевернувшись на живот, я успел сделать по удаляющейся твари еще несколько выстрелов и, кажется, даже попал разок.
На то, чтобы описать полный круг, у дракона уходит около десяти секунд, а Саша уже почти доползла до поворота. Поэтому, я крикнул ей: «Беги!», а сам вновь приготовился встречать летающую тварь.
Когда дракон показался в поле зрения, Саша уже успела добежать до спасительного угла, и нырнула за него.
По телу прокатилась волна облегчения, а в голове звенела мысль: «Спасена!». Появилось навязчивое желание встать в полный рост и рассмеяться. Однако стоило лишь твари разинуть пасть, назвать это клювом просто язык не поворачивается, как всякое желание смеяться улетучилось.
Да, Саша спаслась. А я?
Тварь летела прямо на меня, и уже явно приготовилась терзать мою плоть своими могучими лапами. Я прицелился, понимая, что все бесполезно, что спастись не получится, что это смерть. Странно, но страха не было, то есть вообще не было, ни чуть-чуть! Просто тупое безразличие.
Время для меня замедлилось. Полет дракона уже не был столь стремительным, наоборот, тварь словно издевалась, оттягивая неизбежный конец.
Сзади раздались выстрелы. Это Дед с Василием вышли из-за угла и поливали тварь сразу из двух стволов. Та, поначалу, не обращала на них внимания, но затем дернулась, замотала головой, словно отмахиваясь от назойливых мух, и изменила траекторию полета.
Это был шанс, и я им воспользовался. Перекатился на живот, рывком подобрал под себя ноги и рванул из такого положения, как олимпийский спортсмен. Может даже рекорд, какой поставил. Шутка ли, за секунду пробежать десять метров!
Я пролетел мимо своих спасителей и заскочил в дверь, где на шею мне тут же кинулась Саша, да так крепко стиснула объятия, что я почувствовал, как захрустели ребра.
Спастись от гигантского, летающего хищника, чтобы умереть от объятий любимой девушки. Вот это будет номер! Хотя, как ни крути, а такая смерть намного приятнее.
Дед с Василием не стали задерживаться и заскочили в проем вслед за мной. Дверь с шумом захлопнулась, отсекая нас от летающего монстра. Не теряя времени, мы заспешили вниз. Сомневаюсь, что даже такое чудовище могло разворотить надстройку, но к чему рисковать?
Снаружи раздался истошный вопль, полный ярости и разочарования. Поняла тварюга, что добыча ускользнула! Что-то с силой ударило в стену надстройки, и на нас посыпалась кирпичная крошка.
Добравшись до двери, Василий принялся барабанить в нее изо всех сил, однако охранник с той стороны и не думал открывать. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он соизволил отпереть замок. Мы дружно навалились на дверь, отшвыривая парня в сторону, и всей толпой проскочили внутрь.
Оказавшись в безопасности, мы смогли, наконец, вздохнуть с облегчением. Немного отдышались и накинулись на охранника.
— Ты почему так долго дверь не открывал, гад? — заорал на него Василий.
— Стучать надо было три раза, — невозмутимо ответил тот, — я же не виноват, что кто-то считать не умеет.
— Ты выстрелы слышал? — спросил Дед.
— Ну, слышал.
— И не дошло, что люди в беде?
— В беде, не в беде, а процедуру соблюдать надо! — заявил парень, многозначительно указывая пальцем вверх.
Кажется, я начал понимать, за что Василий так его недолюбливает.
— Мы умереть из-за тебя могли, понимаешь? — спросил я, и сам удивился той злости, что была в моем голосе. — Может, выкинуть тебя наверх, а? Посмотрим, как ты там процедуры соблюдать будешь!
Я шагнул вперед и схватил его рукой за ворот, намереваясь воплотить свои слова в действия. Парень присел и заскулил:
— Я извиняюсь! Я больше не буду! Пожалуйста…
Он со страхом смотрел вниз, на мою правую руку. Только сейчас я сообразил, что до сих пор сжимаю пистолет и поспешно убрал его в кобуру.
— В общем, не делай так больше, — сказал я, отпуская его, и обратился к Василию.
— Что это, черт возьми, было?
— Дракон, — отозвался тот, не сильно меня удивив. — Очень и очень опасный хищник!
— Да, уже оценили, — кивнул я. — И далеко отсюда его логово?
— А кто его знает? Кружит иногда, поначалу бабки с верхних этажей на крышу ходили белье развешивать, им так ближе. Но после того, как вторую съели, дверь на замке держим.
— А раньше ты об этом сказать не мог? — возмутился Дед.
— Да кто ж знал…
Ну да, двух бабок сожрали, а он и не подумал нас предупредить, перед тем как сюда тащить. Не знаю как других, а меня такая безответственность очень бесит!
— Я думал, ты пистолет не взял, — обратился я к Деду, скрывая раздражение.
— Обижаешь! — деланно насупился старик и, лукаво подмигнув, похлопал себя по карману. — Держу ближе к телу и охране сдавать не надо!
Вот же хитрый лис! Вчера, в квартире Бати нас никто не обыскивал. Сдали то, что на виду висело и все. Я тогда не придал этому значения, а он вот намотал на ус.
— Ладно, хватит языками чесать, — сказал Василий, — время поджимает, ехать надо!
Мы заторопились вниз, оставив незадачливого охранника вытирать сопли. Василий все больше и больше проявлял нетерпение. Подгонял нас на каждом шагу, словно пять минут могли что-то решить. Добравшись до нашего этажа, он остановился.
— Десять минут на сборы, а через пятнадцать, чтоб были внизу! Я соберу мужиков и подгоню грузовик.
— Ага, сам только не опоздай, — насмешливо отозвался Дед.
Василий кивнул и заспешил вниз, а мы пошли собираться. К делу стоило подойти ответственно. Как-никак, а это уже работа по найму и показывать себя с плохой стороны не стоит.
В квартире мы застали лишь Игната и Сему, с полным комфортом развалившихся на диване в гостиной. С их слов Доктор с Верой уже давно успели позавтракать и отбыли в лазарет.
Услышав это, Саша засуетилась и убежала в ванную, умываться да прихорашиваться. И правильно, медсестра должна быть чистой и опрятной, а то всю клиентуру распугает!
— Собирайтесь, хлопцы, дело есть! — бодрым голосом заявил Дед.
— Никаких дел, — вяло отозвался с дивана Игнат, — у нас выходной!
— Поспать бы еще, — зевнул Сема.
— На том свете отоспишься! — не унимался старик. — Подъем!
Минут через пять уговоров и посулов, они все же поднялись на ноги, а узнав о цели нашего похода, так и вовсе преобразились. Сема удивленно открыл рот, а Игнат заулыбался так, словно ему весь винно-водочный отдел целиком полагался, в качестве премии.
— Чего же мы стоим? — засуетился он, вмиг забыв про свой выходной. — В темпе ребята, в темпе, собираемся!
А собирать-то и нечего было, по сути. Дед отпер ключом кладовку, и мы стали вооружаться. Я заряжал последние патроны в «ТТ», попутно удивляясь, когда успел столько настрелять. Взялся было за автомат, но вспомнил, что патронов в нем нет, и положил обратно.
— Мой бери, — сказал Дед, протягивая мне свой «укорот».
— А ты? — удивился я.
— А я с вами не еду, — объявил он.
Ну вот, приехали. Сначала те двое упрямились, теперь этот. Так мы за пятнадцать минут точно не уложимся!
— Это еще почему не едешь? — хором возмутились все присутствующие.
— Да вот машинку глянуть хочу, — развел руками старик. — Может починить удастся.
А, ну да. Про неисправный «УАЗ» я не подумал, а ведь тоже проблема не из последних. В один джип мы всей бравой командой не поместимся, даже без вещей, ну а если вдруг захотим его продать, то рабочий дороже уйдет.
— Ладно, сами справимся, — решил я и добавил. — Только оружие еще перебери тогда, глянь, что себе оставим, а что на обмен пойдет.
Хотел бы я чувствовать ту уверенность, что вкладывал в эти слова! На самом деле я уже привык ощущать Деда за своей спиной. Полагаться на его опыт и смекалку. Ну что ж, как говорится — все хорошее рано или поздно заканчивается!
— Все будет в лучшем виде, Старшой, — кивнул Дед с довольной улыбкой.
Еще бы ему не улыбаться, в родную стихию попал, отставной вояка.
Помимо пистолета и автомата, я взял еще дробовик. На всякий пожарный, так сказать, случай. Тяжело, конечно, но жизнь вообще штука тяжелая, и уж точно стоит того, чтобы ради нее пару лишних килограмм на себе таскать. Патронташ разместился на груди, а запасной магазин к автомату отлично лег в карман куртки. Благо карманы объемистые, и не такое влезет!
Дробовик отправился за спину, а укорот повис на ремне под правой рукой. Подвесил я его так не случайно. Хоть с виду и выглядит это неудобно, но в действительности, чтобы схватить его и дать очередь от бедра достаточно пары секунд. А пара секунд в бою иногда и жизнь спасает, это я уже усвоил.
Игнат вооружился пистолетом и автоматом, Семе достался мой старый «Макаров» и ружье Деда. Кроме того, каждый из нас нацепил под куртку бронежилет, а на пояс подвесил нож.
Вооружившись, мы по настоянию Деда, примотали скотчем к оружию светодиодные фонарики.
— Мало ли в какую дыру вам там лезть придется, — пояснил он, на мое: «И нафига?», — так удобнее будет!
Уже перед выходом я вспомнил про лежащие в нагрудном кармане бланки и отдал их Деду, оставив у себя только три штуки. Заполним, если время будет.
Василий не обманул, и когда мы вышли во двор, он уже ждал нас за рулем знакомого «ЗИЛа», прогревая двигатель. Кузов машины был пуст, а пострадавший во время вчерашней гонки борт бережно заделан фанерой.
День сегодня был особенно жарким, температура стояла градусов под тридцать пять. В такое пекло, даже в майке пот прошибает, а уж в полной экипировке вообще кошмар! Я вспотел еще до того, как мы оказались на улице, а уже под прямыми лучами солнца меня смело можно было выжимать.
Около грузовика собралась человек десять. Крепких, мускулистых мужиков. Вид у них был внушительный, однако, при оружии были лишь трое. Они собрались в тесный круг, в центре которого стоял Паша, оживленно о чем-то повествующий.
Завидев нас, Василий высунулся из кабины и громко скомандовал:
— Грузимся!
Паша забрался в кабину к отцу, а остальные стали поспешно размещаться в кузове.
— Ты это, еды там хорошей набери, — сказал мне Дед, провожая к машине. — Не забыл, что нам еще Сашке проставиться надо?
К стыду и совести надо сказать, что забыл я об этом напрочь! То есть помню, конечно, что она нас от медведя спасла, а вот обещание накрыть поляну благополучно вылетело из головы.
— Постараюсь.
Мы сели в машину. Игнат уселся за руль, я на пассажирское сидение справа от него, а Сема полез назад, разлегся там и тут же захрапел. Я уже потихоньку начал офигевать, от этой его способности спать всегда и везде. Воистину, дуракам легче живется!
Всю дорогу я внимательно оглядывался по сторонам, стараясь обнаружить опасность раньше, чем она обнаружит нас, но все было тихо и спокойно.
Ехали мы недолго. За это время, лишь раз промелькнула какая-то живность. Существо вынырнуло из-под припаркованной у обочины «Нивы», и тут же юркнуло во двор. Размером это создание не превышало комнатную собаку, может, собака и была. Во всяком случае, я решил, что беспокоиться по этому поводу не стоит. Не те размеры.
Идущий впереди грузовик стал потихоньку сбавлять скорость и вскоре остановился прямо посреди дороги. Борт откинулся, и люди начали выпрыгивать на землю.
— Приехали, кажется, — сказал Игнат, прижимаясь к обочине.
Я осмотрелся. Справа от нас тянулся серый, трехэтажный дом, такого унылого вида, что я даже разглядывать его не стал, а слева, между двумя жилыми домами был зажат небольшой магазин. Стены его были выкрашены в желтый цвет, а на стеклах витрины большими буквами тянулась надпись «Маркет».
С конца девяностых таких магазинов по городу развелось пруд-пруди! Сначала иностранцы подсуетились, потом наши бизнесмены кинулись вдогонку. Названия у них разные самые бывают, но все часто пишут просто «Минимаркет» или «Маркет». А вообще это самые обычные универсамы, только с разнообразием товаров там дела обстоят чуток получше.
Мы выбрались из машины, и к нам тут же подскочил Василий.
— Значит так, слева магазин с винно-водочным отделом, а справа столовая и бар.
— Ага, — кивнул Игнат с блажным видом. — Вижу бар!
— Где? — спросил я, когда самостоятельно отыскать питейное заведение не смог.
— Так вон же вывеска! — ткнул Игнат пальцем на дом. — На левом углу.
Посмотрев в указанном направлении, я действительно обнаружил вывеску. На ней толстый морячок в тельняшке с пивной кружкой в руке и сигарой в зубах, призывно показывал себе за спину.
— «Сытый моряк», — прочел я.
— Ага, — подтвердил Василий. — Вход со двора. Но начнем мы все-таки с магазина. Ваша задача убедиться, что внутри никого нет, после этого мы подгоним машину поближе и начнем загружаться. Вы в это время обеспечиваете охрану погрузки. Понятно?
— Понятно, — кивнул я, — а кто-нибудь из ваших пойдет с нами?
Василий отрицательно покачал головой.
— Вот еще! Вам четверть добычи полагается, не забыл? Четверть! Так что сами давайте, отрабатывайте!
Да, тут ничего не попишешь. Дед заключил договор, по которому нам волей не волей придется рискнуть. Будем надеяться, что внутри не поселилась какая-нибудь тварь вроде вчерашних волков, например.
— Ну что? — спросил Игнат, когда Василий ушел к своим людям.
— Что-что, буди этого спящего красавца!
— Попробую, — усмехнулся Игнат, — но если не проснется, то целовать его будешь сам!
Сему растормошили минут за пять. Целовать не пришлось, однако чтобы окончательно привести товарища в чувства я прошептал ему на ухо три магических слова: колбаса, водка и жрать. Подействовало. Он моментально пришел в себя, вылез из машины, схватил ружье, да так бодро двинул к магазину, что мы едва за ним поспевали.
— Внутрь заходим вместе, — излагал я Игнату свой план. — Семен, ты остаешься у двери. Игнат, мы с тобой осмотрим зал.
— Годится, — кивнул Игнат.
— Угу, — угрюмо буркнул Сема.
Он явно остался недоволен тем, что свидание с колбасой откладывалась на неопределенный срок. Кстати, именно поэтому-то я и решил оставить его у двери, а то, как навалится на еду, за уши не оттянешь!
Оказавшись у входа, я подергал дверь, убеждаясь, что она заперта и так просто нам внутрь не попасть. Замок был довольно простенький, с сильно выпирающей наружу сердцевиной. Но оно и понятно, кто захочет попасть внутрь, с дверью возиться не станет, просто разобьет витрину. Так что владелец, по-видимому, решил сделать ставку не на замки с запорами, а на сигнализацию.
«Может, отстрелись к чертям?» — подумал я, но сразу же отбросил эту мысль. Тратить драгоценный патрон на такую ерунду не хотелось. Недолго думая, я собирался уже бить витрину и лезть через нее, но меня остановил Сема.
— Погодь шуметь, щас вскроем!
Он ушел к машине, и вскоре вернулся, притащив сумку с инструментами. Присел на корточки, поставил сумку рядом с собой и принялся за работу. В сторону полетела декоративная накладка, идущая вокруг замка, затем с помощью плоскогубцев он расшатал выступающий цилиндр и сильным рывком вытащил его наружу. В освободившееся отверстие просунул отвертку и, поковырявшись ей немного, открыл замок.
— Ну, мастер! — искренне восхитился я.
— Зачетно! — похвалил Игнат.
От похвалы наш медвежатник прямо расцвел.
— Да чего там. Делов-то на пять минут! Я и не такое могу!
— А машину без ключа завести сможешь? — спросил я.
— Если наша, то без проблем, — пожал плечами Сема, — а иномарку не знаю. Там все сложно.
Я кивнул, принимая информацию к сведению, и скомандовал:
— Заходим.
Передернув затвор, я взял автомат наизготовку и первым вошел в проем. Внутри царил полумрак. Солнце стояло высоко, но сквозь мутную витрину попадало не так уж много света, однако его хватило, чтобы оглядеться.
Обстановка тут была весьма заурядной: справа вход в винно-водочный отдел, слева камеры хранения, посередине две кассы за которыми начинался торговый зал.
А еще тут был запах. Противный, кисловатый и до боли знакомый. Запах разложения.
— Чувствуешь? — шепотом спросил я Игната.
В ответ он лишь сморщился и демонстративно зажал нос рукой.
— Действуем по плану. Сема, ты страхуешь нас отсюда, свет не зажигай и веди себя тихо. Если увидишь что-то подозрительное — кричи.
— Понял.
— Игнат, пойдем в соседних рядах. Двигаемся аккуратно, тут возможно завелась какая-то тварь.
Он молча кивнул и похлопал по автомату.
— Ну, раз все понятно, то вперед!
Прежде чем идти, я сменил автомат на дробовик, разумно рассудив, что на близких дистанциях от него будет больше проку.
Сема прислонился спиной к стене и взял ружье наизготовку. Мы с Игнатом зажгли фонари и медленно двинулись вперед.
Шаги гулко звучали по полу. Чтобы не привлечь к себе лишнего внимания, я старался ступать мягче, перетекая с пятки на носок. А вот Игнат этим вопросом явно не заморачивался и топал аки слон.
Миновав кассы, мы разошлись по разным рядам. Игнат взял на себя крайний левый, я направился в соседний.
Слева потянулись упаковки всевозможных каш, круп и макарон. Справа было, по сути, то же самое, только быстрого приготовления: «доширак», «ролтон», «геркулес»…
«А очень даже неплохой магазинчик! — подумал я, оценив ассортимент и удобство расположения товаров. — Повезло тем, кто живет… то есть жил неподалеку».
Внимательно рассматривать товар на полках я не стал, не время. Вот закончим дело и пройдусь тут с корзиночкой!
Примерно в центре зала ряд разрывался, образуя своего рода перекресток, посередине которого стоял морозильный ларь. На нем была изображена парочка обнимающихся эскимосов, поверх которых шла большая надпись «мороженное».
Я аккуратно высунулся из-за стеллажей, повел стволом вправо, затем влево. Никого. Подошел к холодильнику и глянул за него. Пусто. Поддавшись порыву, посветил внутрь, и подивился на образовавшуюся там массу. Принюхался. Запах стал сильнее, но исходил явно не отсюда.
Еще раз осмотревшись, я принялся ждать Игната. Тот не заставил себя долго ждать и появился спустя минуту.
— Есть что-нибудь интересное? — тихо спросил я у него.
— Ага, — кивнул он, — там столько разного сока и чипсов, что обалдеть можно!
— Да я не про товары! Живность никакую не видно?
— Ааа… Нет. Ничего там нету, только сок да чипсы.
Сок — это хорошо, сок нам пригодится! Но потом. А сейчас надо двигаться дальше. Обогнув холодильник с разных сторон, мы вновь пошли по рядам.
На сей раз, полки были заполнены не продуктами, а хозяйственными товарами: сковородками, чайниками, другой посудой и всевозможной утварью, моющими средствами и прочей ерундой.
Чем дальше я продвигался, тем сильнее становилась вонь и, соответственно, возрастало мое напряжение. Пальцы непроизвольно впились в оружие, а каждая тень казалась изогнутой перед броском фигурой волка.
Источник смрада ожидал нас у дальней стены. Мясной отдел. Притом не маленькое отделение, с двумя жалко висящими колбасками, а настоящая мясная лавка! Застекленная витрина тянулась от одной стены до другой и прямо-таки ломилась от обилия мясных деликатесов! Правда находились они в таком состоянии, что вызывали не аппетит, а желание блевануть.
Особенно убивал контраст, когда рядом с протухшим котлетами лежала вполне съедобная и даже аппетитная на вид колбаса. Вот какой дурак решил, что складывать полуфабрикаты, свою продукцию и колбасу рядом это хорошая идея?
— А разве мясо на ночь в холодильник не убрают? — спросил Игнат, с отвращением разглядывая прилавок. — Халтурщики…
— Судя по вывеске, магазин до часу ночи открыт был, — сказал я, задумчиво оглядывая мясные изыски. — Персонал, видимо, напугался сильно, домой торопились, вот и оставили все как есть, только дверь заперли.
Даже интересно, как сложилась судьба людей, чьи дома остались на Земле? Все ли они ушли в лес, в надежде добраться до своих родных или некоторые прибились к какой-нибудь группе? Надо будет потом Василия порасспросить, может знает чего.
За витриной, у самой стены, стоял массивный мясницкий стол, весь красный от пропитавшей его крови. Из его центра торчал большой разделочный нож. Кто-то из персонала выпендривался, не иначе.
— Разделка туш, на глазах у клиентов! — прокомментировал увиденное Игнат. — Однако, сервис!
Справа от разделочного стола была запертая на засов металлическая дверь. Внимательно осмотревшись и не обнаружив опасности, мы подошли к ней.
— Холодильник, — сходу определил Игнат.
— Глянем? — предложил я.
— Не стоит, вряд ли там кто-нибудь прячется.
— И все же, — настоял я, отодвигая задвижку, — надо убедиться, что угрозы оттуда можно не ждать.
Я чуть-чуть приоткрыл дверь и тут же захлопнул ее обратно.
— Я ведь говорил, — сказал Игнат, зажимая нос рукавом.
Помните, я жаловался на ужасный запах от прилавка? Так вот, это был всего лишь легкий душок! От смрада, что обдал нас из холодильника, слезились глаза.
— Ладно, черт с ним, — согласился я, стараясь унять рвотный позыв, — подопрем столом и хватит.
С диким скрежетом, мы переместили стол вправо, начисто блокируя дверь. В совокупности с засовом это должно было удержать любого, кто попытался бы вырваться наружу. Если, конечно, существует нечто, способное выжить в такой дикой вони.
Мы быстро прошлись по оставшимся рядам, в ходе чего я обнаружил еще много интересных вещей и продуктов, а также дверь, ведущую на склад. Никакой опасности в торговом зале не оказалось.
Семен, как и положено, ждал нас у входа. Ружье он все так же держал наизготовку, готовый в любой момент прикрыть наше отступление.
— Тут все чисто! — сказал я, подходя к нему. — Теперь пойдем на склад.
Используя ту же схему, мы быстро прочесали склад и все прилегающие к нему служебные помещения. После этого, к радости Семы и Игната, мы отправились на штурм винно-водочного отдела!
Тут тоже оказалось тихо и безопасно. Сема с Игнатом радостно лыбились, будто детишки в магазине игрушек. После окончания осмотра, Сема отправился к Василию с докладом, при этом я намекнул ему, что сильно торопиться не надо. Оставшись одни, мы с Игнатом подхватили каждый по корзинке и принялись сноровисто набивать их продуктами.
Дед велел брать еду получше, но проблема в том, что лучшее, давно уже испортилось. Овощи сгнили, мясо тоже, а на молочку я даже смотреть не стал. В такую жару даже сыр в вакуумной упаковке вздулся волдырями. Все это было крайне печально, ведь ставить на стол одни только консервы не хотелось.
Тем не менее, выбор был невелик. Пересилив брезгливость, я снял с витрины четыре палки сушеной колбасы. Авось не отравимся! Возможно, там было и еще что-нибудь съедобное, но от одной мысли, что придется копаться в куче гниющего мяса, мне становилось дурно.
Плюнув на эту идею, я взялся за сладости. В коринку полетели шоколадные батончики, сгущенка, печенье, халва…
Наполнив корзину доверху, я поставил ее у входа и взял уже тележку.
Как и говорил Игнат, на стеллажах первого ряда стояло очень много сока. Загрузив литров десять, я прибавил к ним еще две трехлитровые банки консервированного компота и литр вишневого джема.
Игнат «гулял» где-то по соседству и время от времени советовался:
— Тушенку брать?
— Нет.
— А сосиски консервированные?
— Бери!
За таким занятием нас и застал Василий.
— Сливки снимаем? — с ухмылкой спросил он.
— Снимаем, — подтвердил я, без зазрения совести. — У нас сегодня праздник.
— Какой?
Я в двух словах пересказал о стычке с медведем, и обещанием отблагодарить Сашу.
— Ай да девчонка! — восхитился Василий и в шутку добавил. — Надо за нее сыновей сватать!
— Должность уже занята, — строго предупредил я. — За подружку ее сватай.
— Можно и за Веру, — согласился Василий. — Тоже весьма недурна собой и медсестра замечательная.
Разгрузочные ворота, как и полагается, выходили во двор. Прием товара дело черное и на показ публике как правило не выставляется.
Погрузку решили вести через них, там и товар ближе и выносить его удобнее. Сбили замок, откатили дверь. Василий ушел к грузовику, а остальные Выжившие сосредоточились на перетаскивании коробки и ящиков поближе к месту погрузки. Таким образом, торговый зал оставался в нашем полном распоряжении, и мы спокойно продолжили «снимать сливки».
Когда тележки оказались набиты под завязку, мы оставили Сему охранять склад, а сами потащили еду к джипу.
— Неплохо мы загрузились, а? — сказал Игнат, с трудом закрывая дверь «обезьянника». — Ох и погуляем сегодня!
— Главное не перегулять, — усмехнулся я. — Чтобы сегодня не слилось с завтра!
Когда мы вернулись, работа шла полным ходом. Василий подогнал грузовик задом, прижав его вплотную к воротам. Люди выстроились цепочкой и передавали друг другу упаковки, наподобие конвейера.
Работали все. Даже Сема отложил ружье и встал в очередь, за что тут же получил от меня нагоняй. Наша задача охранять погрузку, а не участвовать в ней.
Провинившийся отправился следить за дверью, а мы с Игнатом встали по обе стороны от «ЗИЛа», прикрывая работающих от опасности с улицы.
Руководил всем, понятно дело, Василий. Он стоял в кузове, голый по пояс и громким голосом отдавал команды, как, что и куда ставить, умудряясь при этом еще и физически участвовать в процессе. По всему его телу струился пот, но на лице была радостная улыбка.
— Банк сорвали! — сказал он, подхватывая очередную коробку. — Видимо прямо перед катастрофой товары подвезли. Здесь столько всего, что и за три раза не увезем!
Что ж, можно было только радоваться. Как-никак, а четверть этого банка аккуратненько перейдет к нам. Дед, наверное, от счастья в пляс пуститься, никакой осколок в ноге ему не помешает!
Часа через полтора, загрузившись, по самое не могу, Василий с Игнатом и Петей сели в грузовик и укатили на базу. Разгружаться.
Мы с Семой расположились у ворот, продолжая выполнять свои обязанности, а грузчики устало расселись неподалеку. Кто-то прилег на сдвинутые ящики, кто-то закурил, но большинство сбилось в кучу и стали вполголоса переговариваться.
Все было тихо. Хоть нашумели мы изрядно, но никто на нас пока не напал, и похоже не собирался. Если где-то поблизости и прятались хищники, то сейчас они затаились и никак не реагировали на нашу деятельность.
Чтобы скоротать время, я решил заполнить полученный утром от Нины бланк. Присел на ящик, поставил автомат рядом и развернул листок. Вопросов было ровно двадцать, и ничего экстравагантного в них не было. Имя, фамилия, пол, сколько лет, где жил, кем работал и так далее в том же духе.
Ни у кого из нас не должно было возникнуть никаких трудностей, разве что у Семы. Стоит ли ему писать правду? Если он напишет все как есть, то в будущем может поиметь проблем. Как-никак, а воров честный люд не особо жалует, и я очень сомневаюсь, что в новом мире к ним вдруг проснется любовь или хотя бы равнодушие. Пропадет что-нибудь и первым на подозрении будет именно Сема. Ну и мы конечно, за компанию, он ведь с нами пришел!
Размышлял я над этим недолго. Ну, вор и вор! Кому какое дело, чем он там, в старом мире, на жизнь себе зарабатывал и зарабатывал ли вообще? Самое главное, что тут его таланты могут очень даже пригодиться! Точнее уже пригодились. Замок кто вскрыл? То-то же! И еще вскроет! Может даже пару машин заведет. Такого человека под рукой иметь куда полезнее, чем, скажем, программиста с высшим образованием. Батя, кстати, тоже об этом упоминал, так что пусть пишет все как есть, возникнут проблемы — разберемся!
Я собрался было уже писать ответы, но тут понял, что писать мне нечем. Пришлось подняться и идти в торговый зал, ручку искать. Благо возле кассы их нашлось довольно много.
Вернувшись, я первым делом сунул Семену бланк и ручку. Нечего прохлаждаться, пусть тоже заполнит. Он удивленно взял бумагу, пробежал по ней глазами и скривился.
— Да ну! — попытался он, было вернуть мне листок.
— Надо! — велел я. — Пиши все как есть!
Сам я отвечал быстро и уверенно, особо не задумываясь, а на вопросы «где служил?» и «кем работал?» просто поставил прочерки. Так же ответил и на вопрос о желаемой должности в коммуне. Ну не определился еще, имею право!
Пять минут и уже заполненный листок отправился обратно в карман. У Семена дела шли хуже. Он подолгу кряхтел, чесал в затылке, а затем, словно озаренный внезапной идеей торопливо что-то записывал. Я так увлекся созерцанием этого процесса, что чуть не прозевал опасность.
Глаз уловил какое-то движение, и тело среагировало, опережая команды мозга. Голова сама повернулась куда нужно, а руки вскинули автомат. Собаки. Целая свора собак, не меньше тридцати! Большие и маленькие, породистые и дворняги, старые и молодые. Всех их роднило лишь одно — голод. И он же гнал их сейчас прямо на нас.
— Тревога! — заорал я, и тут же дал очередь по бегущей впереди псине. Овчарке, кажется.
Та словила грудью несколько пуль и свалилась как подкошенная. Однако остальную свору это не остановило. С дьявольским упорством, бывшие друзья человека неслись вперед, желая лишь одного — разорвать нас на части и съесть.
Семен, слава богу, среагировал оперативно. Он отшвырнул бланк, подхватил ружье и пальнул в серую массу дуплетом. От его выстрела сразу несколько собак повалилось на асфальт, но на их место тут же выскочили новые.
— Закрывайте! — крикнул я двум мужикам, курившим у самых ворот. Все это время они тупо пялились на приближающуюся свору, не предпринимая никаких действий.
Вздрогнув от моего окрика, они схватились за створки и налегли на ворота всем своим весом. Металлическая дверь со скрипом стала закрываться. Но медленно, слишком медленно.
«А Семен-то теперь пустой! — пронеслось у меня в голове. — Ружье перезаряжать долго. Додумается ли схватить пистолет?»
Не додумался. Вместо этого он переломал стволы и дрожащими пальцами стал вынимать горячие гильзы.
Ближайшая псина уже была метрах в пяти от ворот, и я сшиб ее новой очередью. Потом еще одну, и еще. Слева бухнуло и почти сразу же, второй раз. Это кто-то из «Выживших» опомнился и схватил ружье.
Еще два человека подскочили к воротам и стали помогать их закрывать. Дело пошло быстрее. Я встал на одно колено и частыми очередями дострелял магазин, свалив при этом несколько особо резвых псов.
Автомат полетел на пол. Я сдернул с плеча ружье и вскинул его, вновь приготовившись к стрельбе, но это было уже излишне. Глухо стукнув, ворота закрылись, отрезая нас от озверевшей своры.
В наступившей темноте послышался глухой удар, скрежет когтей о металл, разочарованный лай и скулеж. Кто-то включил фонарь. С небольшим опозданием, я сделал то же самое.
Четверо мужчин так и стояли, удерживая ворота в закрытом положении. Те мелко сотрясались, но держались стойко. Да и собаки особой силой не отличались, изголодались совсем — кожа да кости.
— Что это с ними? — дрожащим голосом спросил Семен.
— Голод, — мрачно ответил я.
— Закрепить бы надо, — подал голос один из державших ворота, худой усатый мужик.
Кто-то подбежал к нему, сорвал с себя куртку и примотал ею створку. Жалкое подобие замка, но должно выдержать.
— Ну, теперь все, — сказал усатый, осторожно отпуская ворота. Его примеру последовали остальные.
Но было еще не все.
— Дверь, — пробормотал Сема и мы, не сговариваясь, кинулись к выходу. Пробежали через зал и почти одновременно подскочили к двери.
Она была распахнута настежь, но собак поблизости не наблюдалось. Судя по всему, они избегали дорог и передвигались исключительно дворами. А может, просто не додумались обойти?
Появился соблазн дернуть к машине. Вон она стоит, совсем близко. Пробежать метров тридцать, завести двигатель и укатить отсюда к чертовой матери. Опасаясь, поддаться соблазну, я захлопнул дверь и оглянулся в поисках того, чем бы ее зафиксировать. Позади меня уже стоял Сема, протягивая мне швабру. И где он ее только откопал?
Швабра подошла как нельзя лучше! Я просунул ее через ручку, упер в верхнюю часть рамы и зафиксировал. Все. Дверь открывается наружу и человека умного или просто сильного такая преграда не остановит, а вот собак запросто! Ну не дал им бог ни ума, ни конечностей, чтобы двери открывать!
— Порядок, — сообщил я Семе, — возвращаемся.
На обратном пути мой приятель прихватил пару банок тушенки, буханку одеревеневшего хлеба и жестянку пива. Глядя на это, я почувствовал урчание в животе и вспомнил, что еще не обедал.
Тушенку я брать не стал. Не то, чтобы не люблю, просто одно дело умять ее вместе с горячими макаронами, а совсем другое вот так в холодном виде, прямо из банки. Не мое это. Вместо тушенки захватил кильку в томате, банку шпрот и литр томатного сока. Хлеб брать не стал. Ну его, зубы еще сломаю.
Народ на складе уже успокоился и более-менее организовался. У входа нас встретил тот самый усатый мужик, с пистолетом в руках, а ворота прикрывал другой, с ружьем. Остальные разместились на небольшом пяточке у ворот и нервно курили. Пока нас не было, они включили несколько фонарей, чтобы хоть немного осветить пространство.
Всего на складе, кроме нас с Семой, было десять человек. Я оглядел их, и мне вдруг стало интересно кто они и откуда. Жильцы высоток? Из соседних домов? А может быть такие же пришлые, как мы? Как их зовут, есть ли семьи?
Да, удивительно устроен человек. Пока мы не оказались заперты тут, в окружении своры одичавших собак, такие вопросы меня не посещали. Опасность определенно сближает!
Стоило нам подойти, и на нас тут же посыпался град вопросов:
— Что будем делать?
— Как выбираться то?
— Мы умрем?
Вид у людей был испуганный и подваленный.
— Успокойтесь! — потребовал я. — Пока мы внутри, опасности нет. Так что давайте просто ждать Василия.
Избегая дальнейших вопросов, я поспешно прошел мимо и встал у ворот, рядом с охранником.
— Что они там делают? — спросил тот, нервно облизывая губы.
Собаки больше не кидались на ворота, но и уходить не спешили. До меня отчетливо доносился их лай, рык и еще какая-то возня.
— Своих жрут, — догадался я. — Мы им на обед не достались, вот и рвут своих убитых и раненных.
Я представил себе, как это должно быть выглядит снаружи и порадовался, что на складе нет окон. Только зрелища животного каннибализма нам сейчас не хватало.
— Слушай, малой, а может нам в зал пойти? — спросил охранник. — Там светлее и безопаснее.
Я не сразу понял, что он обращается ко мне, а когда понял, то не на шутку разозлился. Может, я тут и самый младший, но это не помешало мне спасти им жизнь!
— Тебя как звать? — спросил я охранника.
— Максим.
— Так вот, Максим, меня зовут Антон, а не малой! Это, во-первых, а во-вторых, если ты очень хочешь в зал, то иди, никто тебя не держит. Витрина же куда лучше ворот, и смотреться из нее, ты будешь просто отлично. Можешь даже станцевать им для поднятия аппетита!
— Да не кипятись ты, ма… Антон. Я просто предложил.
— Думай перед тем, как предлагать!
Отвернувшись от Максима, я поискал глазами свой автомат. Кто-то поднял его с пола и бережно положил на ящик. Рядом с оружием лежал и бланк Семы. Однако заниматься писаниной мой приятель сейчас явно не собирался. Еще бы, ведь у него было занятие поважнее! Вытащив нож, он ловко вскрыл им банку тушенки, отрезал приличный ломать хлеба и с невероятной скоростью принялся все это поглощать.
До сегодняшнего дня я и представить не мог, что человек может, так быстро расправится с банкой тушенки, не имея при себе ни вилки, ни ложки, ни консервного ножа. Оказывается, может! Сема выковыривал из банки мясо ножом, а стенки выскабливал хлебом, при этом его пальцы ходили в опасной близости от острой кромки. Как он умудрился их не порезать, оставалось для меня загадкой.
Спустя пару минут первая банка была вылизана до зеркального блеска, а в руках у него уже была вторая. Расправившись и с ней, он перешел к пиву. Вскрыл сразу две банки и осушил их одну за другой буквально в несколько глотков, после чего сыто отрыгнул. Покончив с едой, он улегся на пол, положил под голову руки и практически сразу захрапел.
Оглядевшись, я заметил, что за странным поведением Семы наблюдают абсолютно все присутствующие и глаза их выдавали высшую степень удивления. Ну да, я-то уже привык к его чудачествам, а для них это в новинку. Ничего, тоже привыкнут!
— Он что, спит? — недоверчиво спросил Максим.
— Спит, — подтвердил я, беря в руки банку с килькой. — Только не спрашивай, как у него это получается, сам гадаю.
Отогнув колечко на крышке, я слегка за него потянул. Раздался слабый «вжжиик» и тонкая крышка отделилась от основания. Вот и все, можно кушать! Я специально выбрал упаковки с ключ-кольцом. Вскрывать банки ножом, как Сема не умею, не обучен.
Килька оказалась теплой, с легкой горчинкой, но после двух недель проведенных почти на одних сухарях, она показалась мне изысканным лакомством! Шпроты были рыхлые, маслянистые и разваливались прямо в руках. Пришлось есть с ножа.
Доев консервы, я откупорил сок и, прихлебывая солоноватую жидкость, развернул бланк Семы.
«Полескин Семен Эдуардович, — прочел я, — родился в… ого! Это что же выходит, ему еще и сорока нету? А выглядит намного старше!».
«Образование — шесть классов, — продолжил я чтение. — Службу в армии не проходил».
Ну, кто бы сомневался!
В поле «профессия», он написал «крадун», а в скобочках уточнил — «медвежатник, форточник».
От накатившего смеха я поперхнулся соком. Пришлось поколотить себя в грудь, выбивая его из дыхательных путей. Откашлявшись, я сделал вид, что не замечаю вопросительных взглядов Максима и принялся читать дальше.
А дальше — больше! На вопрос о политических взглядах, который похоже, загнал его в тупик, Сема поставил жирный вопросительный знак. Интересно, он вообще в курсе, кто сейчас у власти, президент или монарх? Сомневаюсь, что его это сильно заботит. Хотя, если подумать, в сложившейся ситуации это уже и не важно.
Следующая строчка заставила меня откровенно заржать. В поле «семейное положение» он написал: «Хожу под паханом». Рядом было указано мое имя. Хорошо еще, что «хожу», а не «лежу», а то мало ли, что о нас люди подумают…
Убрав листок в карман, я утер выступившие на глаза слезы и в три глотка допил сок. В этот момент, послышался отдаленный гул работающего двигателя.
— Кажется, едут, — неуверенно сказал охранник.
— Едут, — подтвердил я, поднимаясь на ноги.
Все притихли и придвинулись поближе к двери.
— Что делать будем? — спросил усатый, оказавшись рядом со мной.
— Надо их предупредить.
— Как?
— Пока не знаю.
Я усиленно думал, стараясь найти хоть какой-нибудь способ, предупредить наших друзей об опасности, но в голову ничего не шло. Эх, вот кто мешал нам взять рации? Не мучились бы сейчас!
Приложив немного усилий, я чуть-чуть сдвинул ворота, и заглянул в образовавшуюся щель. Убитых собак видно не было, а в том месте, где они раньше лежали, растекалась большие лужи крови. К этим лужам жадно припали несколько шавок, которым, судя по всему, не досталось даже костей.
Остальные собаки разлеглись по всему двору. Некоторые держались вместе, другие особняком. Особо везучие или просто сильные, обгладывали оставшиеся кости, остальным оставалось лишь смотреть на них с завистью.
На звук работающего двигателя животные не обращали ровным счетом никакого внимания. Городские псы не волки, к шуму дороги привычные.
Одинокий пес, устроившийся прямо у ворот, поднял голову и злобно зарычал.
— Они еще там? — спросил голос сзади.
— Там, — ответил я.
— Что делают?
Я усмехнулся.
— Отдыхают.
И тут мне пришла в голову идея. Я вновь налег на дверь, открывая ее настолько, насколько это позволяла, замотанная куртка. Достал пистолет, взвел курок и с трудом протиснул его наружу через зазор.
Рычавшая дворняга вскочила, оскалила зубы и попыталась укусить меня за руку, но не успела. Я точным выстрелом вышиб ей мозги. Звук выстрела эхом разнесся по двору. Отдача толкнула руку назад, и край ворот рассек ее до крови.
Я зашипел от боли, но убирать руку пока не стал. Почуяв добычу, отдыхающие псы разом подскочили и стремглав ринулись ко мне. Я пальнул еще пару раз, стараясь убить или ранить хоть шавку какую, но добился лишь новых царапин.
Плюнув, я решил, что достаточно пошумел и втянул руку обратно. Стоявшие наготове мужики, тут же задвинули ворота.
Что мог, то сделал. Если Василий не глухой, то выстрел должен был услышать, и сделать вывод, что тут небезопасно. Надеюсь только, они там не додумаются пешком на разведку пойти.
За воротами вновь началась возня. Лай, рык и звук борьбы, которая довольно быстро закончилась предсмертным жалобным воем. Вслед за этим раздался звук раздираемой плоти и хруст костей. Похоже, вожак дал понять стае, кто ест первым.
А может, зря мы беспокоимся? Если так и дальше пойдет, то они довольно быстро сами себя перегрызут. А если нет, то можно потихоньку перестрелять их через щель, и тогда в конце останется одна большая, обожравшаяся псина.
Я приоткрыл ворота на пару сантиметров и принялся наблюдать. «ЗИЛ» появился спустя минуту. Похоже, Василий все-таки услышал выстрелы, потому что во двор он вкатил медленно, осторожно. Даже с такого расстояния мне было хорошо видно, как Василий с Игнатом вертят головами в поисках опасности. Паша возвышался над кабиной, держа свою двустволку наготове.
Завидев их, псы встрепенулись, оставили ворота и с лаем атаковали грузовик. Я услышал предостерегающий вскрик Паши, после чего все звуки заглушил выстрел из его ружья. Застрекотал автомат, захлопал пистолет. Это Игнат с Василием принялись стрелять прямо из кабины.
Машина, не останавливаясь, катилась через двор, а озверевшие в конец псы прыгали на нее, стараясь добраться до людей.
— Открыть ворота! — крикнул я, чувствуя себе феодалом осажденного замка. — Выходим!
Двое мужиков проскользнули мимо меня и, размотав куртку, налегли на ворота. Те поехали в сторону, медленно открывая нам выход во двор. Автомат уже был у меня в руках, а дробовик я еще раньше сунул кому-то из крутившихся рядом мужиков, увеличив, таким образом, число стрелков до пяти человек. По идее, нужно было и пистолет кому-нибудь дать, но времени уже не было.
— В линию! — скомандовал я, и люди послушно стали выстраиваться по обе стороны от меня.
Ворота открылись, и дальше командовать было уже бесполезно. Мы, не сговариваясь, рванулись вперед, стреляя на ходу. Двор сотрясла отчаянная канонада.
Очень скоро я понял глупость такой тактики. Из десятка выпущенных мной пуль, лишь несколько попали в цель, да и то, случайно. Это было не только неэффективно, но еще и очень опасно! Ведь так легко можно было подстрелить кого-нибудь из своих.
Я встал на одно колено, и принялся бить короткими, прицельными очередями. Выбирал я собак покрупнее и вскоре перебил большую часть из них. А «Выжившие» тем временем продолжали бесцельно переводить боеприпасы.
— На колено! — призвал я, стараясь перекричать звуки выстрелов. — Цельтесь лучше!
Но куда там! Никто меня не слышал и не слушал. Целиком поглощенные боем, люди стреляли, куда попало, создавая больше шума, чем пользы. Но, в конечном итоге и это принесло результат. Страх и инстинкт самосохранения взяли верх над голодом и собаки кинулись врассыпную.
Те, что поумнее бежали сразу, другие пытались прихватить с собой кусок мяса или хотя бы кость. На моих глазах, здоровенный дог, схватил за шею издохшего пуделя и поволок его прочь. Я прицелился и выпустил в него оставшиеся в рожке пули. Не убил, но добился того, что пес выпустил добычу и испуганно заковылял прочь.
Сзади раздались яростные рев и мимо нас пронеслись остальные «Выжившие». Они вооружились, чем попало: кусками труб, ножами, досками и палками, кто-то размахивал над головой табуреткой.
Спустя пять минут, во дворе не осталось ни одной живой псины. Зато мертвых было предостаточно — то там, то тут лежали окровавленные туши и тушки.
Я поднялся и утер со лба пот. В голове звенело, а звуки приходили ко мне с запозданием и чуть приглушенно. Контузило малость.
Паша спрыгнул на землю и принялся с интересом рассматривать трупы животных. Я отметил, что ведет он себя при этом отнюдь не беспечно, спину не подставляет и по сторонам осматривается регулярно. Ружье он уже перезарядил, а палец все время держит на спусковом крючке. Учится выживать парень.
Как и все мы, впрочем.
— Какого черта тут произошло? — спросил Василий, вылезая из кабины.
Вид у него был ошарашенный. Судя по всему, такое ему доводилось пережить впервые.
— Братья наши меньшие, — ответил я. — Разозлились, наверное, что мы всю еду себе забираем.
— Обнаглели вконец, шавки драные… — пробурчал Василий, покачав головой.
К нам подошел Игнат и философски изрек:
— Ничего удивительного, естественный отбор! Кто не сильный — тот мертвый. В данном случае мы его прошли, а они, — тут он кивнул на ближайшую тушу, — нет.
— Ты лучше патронами к автомату поделись, философ, — попросил я.
— Без проблем, — сказал Игнат. Запустил руку в карман, порылся там, после чего протянул мне на ладони два патрона. — На, половину можешь взять!
— И все? У тебя же два рожка полных было!
— Один, — поправил он меня, — и вот эти два патрона еще.
А, ну да. Это ж Дед полный боекомплект урвал, а нам с Игнатом достался уполовиненный. Выходит, патронов к автомату ни у кого больше нет, и его можно смело вешать на стену. А жаль, хорошая вещь!
— Все хоть целы? — спохватился Василий.
— Все, — кивнул я. — Вовремя вы подъехали!
— А Семен где? — спросил Игнат, повертев головой.
Я оглянулся и действительно не увидел Сему. Притом не только поблизости, но и вообще во дворе. Выкрикнул пару раз его имя, но ответа не получил. Взволновавшись не на шутку, мы кинулись на поиски.
Нашелся наш товарищ на складе, и ничего страшного с ним не произошло. Он все так же лежал, мерно посапывая, и в ближайшее время явно не собирался просыпаться. Мы столпились вокруг, с любопытством наблюдая за этой картиной.
— Охренеть… — вымолвил мужик с моим дробовиком на плече.
Надо не забыть, потом забрать у него оружие, кстати.
— Книги рекордов Гиннеса ни у кого под руками нет? — спросил Василий. — Записать бы!
Волшебное сочетание слов «колбаса, водка, жрать» не возымели ожидаемого действия. Семен и бровью не повел, так что пришлось прибегнуть старому доброму методу — хорошенько окатить его водой из фляги.
— Чего, уже обед? — спросил Сема, проводя ладонью по лицу.
Ответом ему был дружный хохот. Сема обвел нас непонимающим взглядом, пожал плечами и пошел в торговый зал. Обедать.
Оставшийся груз пришлось возить аж до самого вечера. Василий оказался совершенно прав, когда говорил, что тремя заездами дело не ограничится.
После нас в магазине не осталось ни крошки! Забрали все, что было полезным или съедобным и даже часть подпорченных продуктов. Так, например, увезли мешок яблок, половина которых благополучно сгнила и два мешка пустившей корни картошки. Магазин мы покинули уставшие, но довольные.
А вот столовая вызвала у нас лишь разочарование. Никаких запасов здесь и подавно не было, то ли перед выходными продукты увозили, то ли завести должны были с утра. В любом случае, нам пришлось довольствоваться выставленными на прилавке шоколадками и соками.
Правда, во время зачистки Сема нашел-таки пару палок сухой колбасы, которые, видимо, на бутерброды резали. Но, как говорится, кто нашел — тот и съел! В общем, долго эта колбаса не прожила.
Бар обогатил нас на несколько ящиков пива, водки и вина. Были еще бочонки с разливным пивом, но от той дряни, что в них находилась, морщились даже Семен с Игнатом, то ли пиво испортилось, то ли качеством особым не отличалось.
Обратно ехали уже в сумерках. Кузов был полон лишь наполовину, так что люди разместились в нем безо всяких проблем, и даже с некоторым комфортом. Мужики сидели кучей, на нескольких сдвинутых ящиках. Ели, пили и весело болтали. Постоянная тряска и возможная опасность их явно не беспокоили.
Охранять грузовик довелось мне. Я сидел с дробовиком в руках, прислонившись спиной к кабине. Автомат остался в «УАЗе», все равно без патронов он бесполезен. Сидением мне служили два уложенных друг на друга ящика. С водкой, кажется.
Как и вчера, к вечеру температура стала резко падать, подул ветерок и вскоре я уже кутался в куртку, завидуя своим друзьям. Они-то, небось, обогрев в машине включили.
Прогноз Василий относительно погоды сбывался. Ветер крепчал, и вскоре небо затянуло черными тучами, упали первые капли дождя, крупные, как зрелый виноград. Где-то вдалеке раздались первые раскаты грома.
Один из «Выживших» поднялся, подошел ко мне и плюхнулся на соседний ящик.
— Эй, малой, — раздался над ухом голос Максима, — ну, то есть Антон, слышишь?
Я глянул в его сторону. Несмотря на холод и дождь, куртка на нем была распахнута, а лицо раскраснелось. От него неприятно пахло алкоголем, притом довольно сильно. Похоже, они с товарищами уже вовсю отмечают наш успех.
— Слышу, — отозвался я с запозданием. Никакого желания, поддерживать беседу у меня не возникло.
— Слышь, а, правда, что ты этого… Рубцова грохнул?
— Правда, — кивнул я. — Жалеешь его?
— Да нет, ты чего? Скотина он редкая! Был, то есть. Так что ты это правильно сделал. Герой!
Я кивком показал, что принимая похвалу, хоть сам себя героем и не чувствовал. В том, чтобы пальнуть человеку в затылок, ничего геройского нет.
— Слышь, ма… Антон. А, правда, что ты тварей много убил?
— Не так, чтобы очень, — уклончиво ответил я. Мало ли, кто и что ему там нарассказывал.
— Но видел много?
Я пожал плечами.
— Мне хватило.
Он кивнул, посидел немного молча, а потом спросил:
— Страшные?
— Твари?
— Ну да.
— А ты сам не видел разве? — удивился я.
— Неа, мы по ночам дома сидим, на улице только дозор! А меня в дозор не взяли.
— Отчего? — вяло спросил я.
— Да говорят, пить там нельзя. А что за ночь без водки?
— Понятно…
Он смотрел на меня, словно ожидая чего-то, но я молчал, продолжая смотреть на проносящиеся мимо дома и автомобили. Я вспомнил, как недавно мы ехали точно также с Кондратом. Неужели, это было только вчера? Кажется, будто год назад…
— Ну, в общем, спасибо тебе, — после минуты молчания, подал голос Максим, — спас ты нас сегодня…
Он поднялся и побрел обратно к товарищам. А мне от его слов почему-то стало горько. Спас значит, да? А вот родителей не спас. Может они и живы, может, зря я себя корю, но что если нет? Они всегда были против моих тренировок, против спорта, да и вообще против меня. Но если бы я их слушал, то был бы сейчас там, с ними.
А Маша? Сколько времени уже тут болтаюсь, а все никак ее не найду. В рейд этот поехал, а ведь мог зайти к Нине, узнать здесь ли она. А если нет, то что? Пойду искать дальше или останусь? Останусь, наверное. У меня появились друзья, есть Саша, дом. Не хочу больше никого терять, хватит!
Вкатив во двор, мы миновали три подъезда и подкатили к четвертому. Оттуда вышло несколько человек, и начали помогать с разгрузкой. Дело шло быстро, но Василий все равно подгонял работников.
Я остался в кузове с дробовиком в руках, честно отрабатывая договор по охране до самого конца, а вот Игнат с Семеном явно этим вопросом не заморачивались. Они отстали от нас еще у третьего подъезда, и теперь крутились где-то там.
Погода тем временем испортилась окончательно. Тучи сгущались, а капли дождя становились толще и капали чаще. Еще не ливень, но уже близко к нему. Ветер тоже усиливался и обещал в скором времени перерасти в настоящий ураган.
Когда из кузова унесли последний ящик, я попрощался со всеми, пообещал Василию зайти как-нибудь в гости и в свою очередь пригласил их с Пашей сегодня к нам на банкет. Они согласились, и я попросил позвать командующего.
Соседи же, как-никак!
Своих компаньонов я нашел рядом со вторым джипом, который изменился до неузнаваемости. Я и признал-то его лишь потому, что других таких машин во дворе не было.
С крыши исчезли мигалки, а борта, некогда бежевого цвета, стали темно зелеными. Дырки от пуль исчезли, а свежая краска на их месте, лежала не совсем ровно, то тут, то там виднелись мазки и уплотнения, но в целом работа хорошая.
Вместо разбитых стекол, был натянут полиэтилен. Из-за него невозможно было разглядеть то, что находится в салоне. Я дернул дверцу, и она открылась. Не заперто. Внутри пахло растворителем, краской и еще чем-то сладким, освежителем воздуха, кажется. Провода из-под панели больше не торчали, а в салоне было чисто. Ни капельки крови! Постарался Дед.
— Ну что, пойдем? — спросил Игнат, ежась от холода. — Завтра посмотришь.
Налетел очередной порыв ветра, и я тоже почувствовал огромное желание, оказаться, наконец, дома. В тепле и уюте.
Мы заперли машину, подхватили пакеты с едой и заспешили к подъезду. Дверь оказалась заперта, так что пришлось пару раз хорошенько по ней стукнуть.
— Кто там? — раздался раздраженный голос.
— Свои! Из сто восемнадцатой.
— Свои в такую погоду дома сидят и телевизор смотрят. Не буду дверь открывать! — отшутился невидимый собеседник фразой из мультфильма.
Несмотря на свои слова, дверь все же отворилась. На пороге стоял высокий бородатый мужик лет пятидесяти в черной кожаной куртке. Он посторонился, пропуская нас внутрь.
— Ну и погодка, а? — спросил он, оглядывая нас с ног до головы, и остановил свой взгляд на пакетах. — А вы откуда такие богатые?
— Да с рейда вернулись, — ответил я, снимая капюшон. — А вы кто?
— Вахтер я тутошний, по вечерам дежурю, — ответил он, не отрывая взгляда от продуктов. — Мишкой зовут.
— А вчера, тебя почему не было?
— Как не было? — удивился он. — У костра дежурил, вас встретил, когда вы Юрку привезли.
Я напряг память и действительно вспомнил его. Правда, вчера он мне показался более… внушительным, что ли.
— Ну, Миша, заходи в гости, — предложил Игнат. — Водочкой угостим!
— Я бы с радостью, — вздохнул тот, не сводя взгляда с корзины, — но нельзя, пост!
И мы оставили Мишу бдеть на посту, сунув ему в руки бутылку коньяка и пару консервов. Отношение надо поддерживать дружеские, да и традиция, как-никак, въехал — проставляйся.
Отказываться от подарка вахтер, не стал, сказав лишь, что выпьет потом. Но по глазам было видно, что это его потом ждать осталось не так уж долго. Скорее всего, час или полтора. Когда все спать улягутся.
— А нормально так, оборону держат, — сказал Игнат, когда мы поднялись на второй этаж. — И двери прочные, просто так не вломишься!
— На крышу подъезда и в окно, — возразил на это Сема. — Как два пальца!
Спорить с ним не было смысла. Он все-таки «крадун», да еще и «форточник». К тому же, окно на втором этаже хоть и было заколочено, но никем не охранялось. При наличии желания, силы и усердия, попасть внутрь можно было запросто.
Дома нас встретили радостно. Стоило мне переступить порог, как Саша кинулась обниматься и целоваться. Доктор с улыбкой наблюдал за этим, стоя на пороге гостиной, и даже Вера не брюзжала по обыкновению, и вместе с Дедом помогла нам занести пакеты на кухню. Мы вместе разложили продукты на столе, после чего девочки, выгнали нас вон, и принялись готовить.
Мои друзья разместились в зале, а я пошел в спальню, стягивая по дороге куртку и бронежилет. Одежду я бросил на кровать, а оружие аккуратно разложил на столе. Потом его обязательно надо будет разрядить и почистить. Пострелять сегодня пришлось изрядно, а нагар в стволе штука вредная.
За день, моя и без того грязная майка, пропиталась потом и приняла совсем уже безобразный вид. Вообще-то не мешало бы мне хорошенько помыться и переодеться, а то воняю уже как лошадь. Как хорошо потрудившаяся лошадь.
В ванне я скинул с себя остатки одежды, залез под душ и выкрутил оба вентиля до упора. Вода была едва теплой, а напор слабый. Однако, какой никакой, а душ — это душ! Плюнув на экономию, я медленно и очень тщательно вымылся сам и выстирал белье.
И только после того, как трусы оказалось на бельевой веревке, я осознал, что сменных у меня нет. Задумался над тем, как теперь спать буду, вместе с Сашей. Голым что ли? Или в грязных камуфляжных штанах? С сожалением вспомнилась оставленная в метро тренировочная форма. Как бы она сейчас пригодилась!
Штаны пришлось надевать прямо на голое тело. Не очень приятное ощущение, кстати. Люди носят белье каждый день и даже не задумываются над этим, но стоит попробовать хоть раз походить без него, и воспоминание об этом останется навечно.
— Похоже, все прошло успешно! — сказал Дед, когда я вернулся в зал.
Он сидел на диване, вместе с Семеном и Игнатом, а Доктор расположился в большом, мягком кресле, которое стояло посреди комнаты.
— А эти еще не доложили? — спросил я старика, кивнув на его соседей.
— Молчат паразиты, — вздохнул он. — Говорят, Старшой, сам все расскажет.
Я мысленно усмехнулся. Похоже, ребята и вправду начинают считать меня за командира. Семен еще ладно, привык, что над ним всегда кто-то стоит и командует, но от Игната не ждал.
— Хорошо съездили, правда, не очень тихо, — ответил я и в двух словах рассказал о нападении собак.
— Мдаа… — протянул Дед, когда я закончил рассказывать, — надо было с вами ехать.
— Да ладно, — отмахнулся я, — справились же.
Сема с Игнатом слегка потеснились, и я смог всунутся между ними. Сел, и с блаженством вытянул ноги, чувствуя, что действительно устал. Притом не столько физически, сколько морально. После нападения псов приходилось постоянно быть начеку, а это выматывает.
А все же хорошо вот так сидеть, после тяжелого рабочего дня и с чувством выполненного долга ждать, пока любимая девушка готовит тебе ужин!
— Я пока с машиной ковырялся, видел, как грузовик раз пять приезжал, — продолжал тем временем Дед, — это ж, сколько добра нам причитается!
— Много, — согласился я.
— Не просто много, а очень много! — поправил меня Игнат.
Доктор слушал молча, но на лице его блуждала улыбка. Тоже, наверное, обрадовался.
— Заживем теперь! — потер руки Дед.
— Угу, корову купим, — кивнул я.
— Какую корову? — не понял он.
— Да не важно. Шутка!
Дед улыбнулся, а потом спросил:
— А с рукой что?
— Что? — не понял я.
— У тебя на руке что-то белое. В паутину вляпался?
Я глянул на правую руку и обнаружил, что на внутренней стороне, вдоль запястья тянется сеть тонких белых линий. Провел по ним пальцем и почувствовал зуд.
— Да так царапина, порезался о дверь, когда по собакам стрелял, — вспомнил я. — Ничего страшного, уже заживает.
— Ну-ка, ну-ка! — встрепенулся Доктор. Он подскочил ко мне и увлеченно стал разглядывать шрамы.
— Да все нормально. Говорю же, заживает уже.
Я попытался было убрать руку, но Доктор держал крепко.
— Как давно порезался? — осведомился он.
— Не помню, — пожал я плечами, — часов семь назад.
— Кровь шла?
— Немного.
Он кивнул и наконец, отпустил мою руку.
— Я хочу кое о чем попросить тебя, Антон, — сказал Доктор, глядя мне в глаза. — О чем-то важном, можно?
— Конечно! — разрешил я, гадая, чтобы это могло быть.
— Не мог бы ты, завтра зайти ко мне в лазарет?
— Зачем?
— Хочу получше рассмотреть твою царапину.
Ну вот, а я думал, что-то действительно важное…
— Да все в порядке с ней, — вновь заверил я его, — не беспокойтесь!
— И все же зайди, — настоял он. — Хорошо?
Я пожал плечами, и сказал, что зайду. В конце концов, отчего бы и не зайти? Посмотрю, где Саша работает. Да и Юру заодно навещу.
Когда девушки объявили, что все готово, мы с Дедом взялись перенести стол в гостиную. В шкафу нашлась чистая скатерть, а в секции — праздничная посуда. А потом начался пир! Да, именно пир, потому что мы, изголодавшиеся, такое изобилие еды по-другому и назвать не могли!
Девочки постарались! Главным блюдом стола, стала большая миска жареной картошки, а уже вокруг него разместились тарелки поменьше. С нарезкой, соленостями, копченостями и найденные лично мной маринованные грибочки. И только мы взялись за вилки, как раздался стук в дверь.
На пороге стоял дед Иван. За его спиной маячили Василий и Паша, а чуть поодаль с унылым видом, Брюс.
— Здравия желаю! — поприветствовал нас Батя. — Не опоздали?
— Вовремя! — ответил я, пропуская гостей. — Заходите!
— Держи, — сказал Василий, сунув мне в руки бутылку шампанского и большую буханку мягкого хлеба. — Ничего, что мы Брюса позвали? А то он совсем раскис.
— Правильно сделали, — сказал Дед, подхватывая американца под локоть. — Еды на всех хватит!
А насчет хлеба это они хорошо придумали! Булочек у нас уже не осталось, а то, что было в магазине, на стол не поставишь. Мы уже приготовились есть без хлеба, а тут, целая буханка! Да еще такая мягкая…
Гости расселись за стол. С хлопком вылетела пробка, и шампанское потекло в бокалы.
Дед поднял свой бокал и провозгласил:
— Ну, за Сашу!
— За нашу спасительницу, — прибавил я, поднимая свой бокал.
— За нашу красавицу! — подмигнул девушке Игнат.
Виновница торжества смущенно залилась краской.
Мы выпили, вновь разлили шампанское и принялись за еду. Я наложил себе всего по чуть-чуть, и стал медленно, с наслаждением, смаковать каждый кусочек.
Спустя несколько минут, Дед вновь поднял бокал.
— А теперь, выпьем за нашего героя. За того, кто неоднократно спасал наши шкуры, брал на себя самую тяжелую работу, вытащил нас из метро и привел сюда. За тебя, Старшой!
Все хором поддержали:
— За Антона!
Я удивленно посмотрел на Деда. Конечно, пару раз я внес свою лепту в общее дело, но далеко не так, как он только что расписал. Да и рисковал не более остальных. Об этом я сказал, вначале ему, а потом и всем присутствующим, однако слушать меня никто не стал. Они продолжали настойчиво твердить «За Антона!» так что, в конце концов, пришлось сдаться.
— За меня! — подтвердил я и залпом осушил свой бокал.
Шампанское закончилось быстро, и настал черед вина и водки. Мы еще долго сидели за столом. Пили, ели, шутили, смеялись. Веселились все. Только Брюс был мрачен. Он уткнулся в свою тарелку и пропускал стопку за стопкой.
«А ведь он теперь совсем один, — дошел до меня весь ужас его положения. — Ни родных, ни друзей. Нет ни одного человека, способного его понять!».
Кондрат был единственным, кто связывал американца с нашим обществом, а теперь его не стало. Брюс, сейчас, словно глухонемой. Вроде бы рядом так много людей, и одновременно никого. Абсолютное одиночество.
Я налил себе водки, поднялся и стал ждать, пока все притихнут.
— Давайте помянем того, кто отдал свою жизнь, защищая нас, — сказал я громко, — вечная память тебе, Кондрат!
Брюс встрепенулся, услышав знакомое имя, и я как мог перевел ему сказанное. Не ручаюсь, что получилось, но смысл он уловил.
— Remember! — сказал он и улыбнулся в первый раз за весь вечер.
Дальнейшее, я помню смутно. Кажется, Брюс рассказывал что-то на английском, поминутно опрокидывая в себя водку, Дед с Батей хором пели про быстрые танки, которые, почему-то, поднимались все выше и выше, а девочки едва успевали менять посуду.
Пил я в меру, но мне, чтобы захмелеть, много и не надо. К тому же усталость быстро взяла свое. Поэтому, окончание вечера, я не застал. Последняя осознанная мысль была, как кто-то помогает мне дойти до кровати, а потом, темнота.
Сквозь темноту прорезался луч света. Я не сразу понял, откуда он идет. Чрез шторы? Из щели под дверью? Свеча? Нет, тут что-то другое. Свет не разгонял, царящий вокруг мрак, а как бы просачивался сквозь него. Это был не солнечный луч, и не свет от горящей свечи, он был другой, какой-то… живой что ли?
Я поднялся, а точнее вспарил, потому что тела у меня не было, и медленно поплыл к источнику.
Что это? Я умер? Не может быть. От пары бокалов шампанского еще никто не умирал! Тогда сон? Точно, я сплю! А это значит… скоро я вновь увижу Машу.
Осознав это, я успокоился и постарался увеличить скорость. С каждой секундой моего полета, свет становился все ярче, сильнее. Приблизившись к нему вплотную, я на мгновение ослеп, а когда зрение вернулась, первое, что я увидел, была она, Маша.
Девушка стояла на берегу небольшого озера. Ее глаза были закрыты, голова поднята к небу, а на губах играла улыбка. Мы были на лугу, одна граница которого упиралась в озеро, а другая в лес. Легкий ветерок шевелил траву, солнце играло на водной глади.
При виде это картины, у меня защемило сердце. Стоп, сердце? Да, у меня вновь было сердце, руки, тело… Я посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки, разжал. Тело было сильным, намного сильнее того, что я помню! Казалось, будто одного прыжка достаточно, чтобы добраться до девушки.
— Маша! — прокричал я, и направился к ней.
Она не услышала, и я вновь окрикнул ее:
— Маша, я здесь!
Девушка не шевелилась. Просто стояла, запрокинув голову, и совершенно не замечала моего присутствия.
Вокруг начала сгущаться тьма. Я почувствовал, как меня засасывает в нее и ускорил шаг. Потом побежал, быстро, еще быстрее. Но чем быстрее я бежал, тем сильнее меня засасывало во тьму, а затем я начал растворяться в ней. Первыми исчезли ноги, потом тело до пояса, руки. И вот тьма уже смыкается вокруг шеи, заглатывая меня в себя.
— Маша! — закричал я в отчаянии, но она не услышала. А потом, тьма поглотила меня целиком.
Всю ночь бушевал ураган, но под утро он начал немного стихать и вскоре совсем угас. Небо все еще затягивали тучи, а время от времени начинал моросить мелкий дождь, но это уже так, отголоски. День обещал быть сырым и холодным.
Проснувшись, я первым делом обнаружил, что абсолютно и полностью гол. Саша мерно спала рядом, закутавшись в одеяло. Судя по всему, моя нагота ее ничуть не смутила. А может, она просто не заметила? Темно все же было…
Темно, тьма. Что это был за сон такой? Я постарался припомнить детали. Озеро, лес, луг. Что это за место? То, что я видел во сне, явно было куском старого мира, большим куском! Но вот где этот кусок находится? И почему Маша меня не услышала? А впрочем, какая разница? Это ж просто чертов сон! Пить надо меньше!
Кстати, насчет пить, голова у меня совершенно не болела, а в теле ощущалась свежесть и легкость. Будто вообще вчера не пил.
Раньше, после подобных посиделок, наутро меня обязательно выворачивало наизнанку, голова трещала, кости ломило, а тут ничего!
Первым делом я направился в ванну. Снял с веревки трусы и тут же их нацепил несмотря на то, что они еще не до конца высохли. Надоело голым ходить! Потом умылся, попутно обнажив, что за ночь лицо успело покрыться густой щетиной. Пришлось еще и бриться.
Закончив с утренними процедурами, я понял, что зверски голоден, и уже привычно поплелся на кухню.
Тут царил настоящий бардак! Стола на привычном месте не оказалось. Он, похоже, до сих пор в гостиной стоит. Зато было полно грязной посуды, расставленной, где попало, а в углу стояли два больших пакета с мусором.
Посреди этого безобразия, в одной майке и семейных трусах, на кухонной табуретке восседал Дед. Видок у него был тот еще! Глаза красные, волосы взъерошены, борода во все стороны торчит, а в мешках под глазами могли уместиться по большой картофелине.
Сфоткать бы его сейчас, да на плакат о пропаганде пьянства!
В руках он держал полупустую бутылку минералки.
— Доброго утра! — поприветствовал я его.
— Какого-уж тут, к лешему, доброго, — скривился Дед, и припал к бутылке.
— Мучаешься?
— Угу.
— Мог бы вчера столько и не пить, — нравоучительно сказал я.
— А сам то! — через силу усмехнулся Дед. — Забыл уже, как тебя, нажравшегося, в кровать волокли?
— Не было такого, — уверенно возразил я.
По правде говоря, уверенности, в том, что такого не было, у меня, собственно говоря, и не было. Потому что не помню я ни-хре-на!
— Было-было! — злорадно засмеялся Дед, но тут же осекся, охнул и со стоном приложил бутылку к голове.
— Вот, это тебя кара настигла, за то, что трезвенника оклеветал! — безжалостно сказал я, наблюдая за его мучением.
— Трусики нацепил уже? — не остался в долгу Дед. — Скажи спасибо, что это я тебя укладывал, а не Саша.
Я вздохнул. Нет, нельзя мне пить, ох, нельзя! А то скоро он меня так шантажировать сможет.
— Какие планы на сегодня? — спросил я, чтобы увести разговор в другое русло.
— Лечиться! — коротко ответил Дед и в три глотка допил содержимое бутылки.
Я снова вздохнул. Похоже, толку от него сегодня не будет. Хорошо, хоть машину вчера починил. Надо будет ее опробовать, кстати.
— Василий про новый рейд ничего вчера не говорил? — спросил я на всякий случай.
— Неа, — покачал головой Дед, — только про прошлое, да про сыновей…
— Они с Пашей вчера ушли, или тут ночевали?
— Ушли, — ответил Дед и с издевкой добавил: — Cразу же как тебя унесли!
Я сделал вид, что не расслышал последнюю часть предложения и спросил:
— А остальные как?
— Точно так же, — ответил старик, ткнув себя пальцем в грудь.
— Ладно, — сказал я, сообразив, что ничего путного от него не добьюсь. — Пожевать что-нибудь осталось?
Пожевать осталось, но не так чтобы очень много. Чуть-чуть того, чуть-чуть сего, но мне хватило. Дед от еды отказался наотрез, а я начал торопливо набивать рот.
— Спать пойду, — вяло сказал старик, немного понаблюдав за мной и попросил: — Не буди, ладно?
— Ладно.
Он поплелся к выходу, но у самой двери остановился и, не оборачиваясь, бросил:
— Доктор просил напомнить, чтобы ты к нему заглянул.
— А он что, уже ушел?
— Давно.
Да, похоже, вчерашний праздник на Доктора никак не повлиял. А он пил-то вообще? Я попытался вспомнить. Пил, кажется, но в меру, только во время тостов, да и то лишь губы мочил.
Я собрался было задать еще один вопрос, но Дед уже ушел. Эх, ничего не попишешь. Придется идти, анализы сдавать! Ну а потом у меня другое дело намечается, поинтереснее. Может быть немного опасное, но зато многообещающее!
Идея появилась, во время похода на крышу, когда я разглядывал лагерь Татарина. Бульдозер. Если он на ходу, то можно попробовать пробиться на нем к военным складам. Как говорил Василий, мощь у этой машины огромная и деревья для нее преграда вполне преодолимая. Укрепить его, заправить и вперед! Один человек прокладывает путь, остальные следуют за ним на джипе. И прикроют в случае чего, и вывезут, если дела пойдут скверно.
А уж если мы доберемся до склада, если он на месте и Саша не ошиблась насчет содержимого…
«Мечтай, мечтай! — мысленно оборвал я себя. — Размечтался тут!».
Чтобы осуществить этот план, надо вначале заполучить бульдозер. И я очень сомневаюсь, что Татарин этот, с узбеками своими просто так нам его отдадут.
Вчера я не стал рассказывать ребятам об этой идее по двум причинам. Во-первых, план додумать надо было, а во-вторых, не было тогда никакой возможности машину мирным путем заполучить, только со стрельбой. Зато теперь есть!
Хоть Василий и уверяет, что еды у банды в достатке, но ведь рано или поздно она все равно закончится, а рабочий люд кушать любит! Да и выпить, кстати, тоже. После вчерашнего рейда, у нас найдется, что им предложить.
Надо бы, наверное, Деду рассказать, посоветоваться. Но он просил не будить, да и состояние у него сейчас совсем не то. Надежды на Семена с Игнатом тоже не было. Раз уж Дед так нализался, то эти вообще трупом лежать будут до самого вечера. К тому же они точно не придут в восторг от идеи поменять водку на кусок ржавого железа. Нет, лучше уж, сам как-нибудь справлюсь.
Оставался еще один человек, который мог бы мне помочь и в случае чего прикрыть. Василий. О его состоянии я, правда, ничего не знаю, но судя по тому, что ушел он вчера на своих двоих, малюсенькая надежда есть.
Оружие лежало на столе, там, где я его вчера и оставил. К своему великому стыду надо отметить, что вчера я его так и не почистил. Сейчас этим заниматься мне тоже не хотелось. Лень!
Куртку и бронежилет тоже не пришлось долго искать, они висели в шкафу. Одевшись и вооружившись, я вышел из квартиры и стал спускается вниз. Вахтера на месте не было, то ли он по утрам не дежурит, то ли улизнул домой. А может просто по нужде отошел, бес его знает! Ждать его возвращения я не стал, отодвинул грубый, металлический засов и вышел наружу.
Солнце все еще пряталось за тучами, и от этого все вокруг казалось серым и мрачным. Дул холодный ветер, пахло озоном, а с небо падали редкие капли. На тротуаре блестели лужи. Я поежился, накинул на голову капюшон и вышел из-под крыльца.
Куда идти? Я понятия не имею, где живет Василий. Спросить у кого? Я осмотрел пустынный двор и пришел к логичному выводу, что спросить не у кого.
Ну и фиг с ним, потом у вахтера спрошу. Или к Бате загляну, на худой конец. Стараясь не замочить ноги, я побрел вдоль дома, к «УАЗам». Интересно было поближе рассмотреть, что там Дед вчера нахимичил.
За ночь ветер сорвал с окон полиэтилен, а дождь не упустил шанса залить весь салон. Щедро так залить. Я уселся на мокрое сидение, под ногами плескалась вода. Если снаружи машина выглядело хорошо, то внутри и вовсе шикарно! Ни следа крови, ни дырок от пуль, ни одного торчащего проводка! Словно машина только что с конвейера сошла. Стекол, правда, не хватает, но не беда, заделаем как-нибудь!
Вместо привычного отверстия, для ключа, я обнаружил кнопку. Затянул ручник, выжал сцепление, снял машину с передачи, а затем осторожно ее нажал.
Под капотом что-то булькнуло, взвыло, но не успел я испугаться, как двигатель внезапно ожил и мерно затарахтел. Машину сильно затрясло, из трубы повалил сизый дым, а значок аккумулятора, на панели, призывно замигал красным цветом. Я слегка поддал газу и мигание лампочки прекратилось, работа двигателя выровнялась.
Так я сидел несколько минут, вслушиваясь в урчание мотора. Потом отпустил педаль, снизив обороты, но двигатель продолжал работать ровно и уверенно.
«Работает как часы», — мысленно отметил я.
Стрелка топливного датчика замерла немного, не добрав до последней черты. Почти полный бак, получается. Это радует! «УАЗик» вообще-то машина не особо экономичная, топлива жрет прорву, но тут все же дизель стоит, да и ездить каждый день мы не будем. Некуда. Так что топлива должно хватить надолго.
Я еще немного посидел в кабине, щелкая по кнопкам и переключателям. Посветил фарами, помигал поворотами. Все было исправно.
Так, проверили, посидели, а как теперь двигатель-то заглушить? Никогда раньше не пользовался машиной с кнопкой-стартером. Ключ привычнее будет, крутнул — завел, назад крутнул — заглушил. А тут как? Решив, что тут должно быть точно так же, я надавил кнопку еще раз и двигатель послушно умолк.
Удобно! Правда угнать машинку теперь труда не составит. Те же «Варановские», например, ночью подползут тихонько и пиши-пропало!
— Развлекаешься?
Я аж подпрыгнул от неожиданности. Через форточку на меня смотрел улыбающийся Василий.
— Мимо шел, глянуть решил, — ответил я, наконец. — Ну а ты чего не спишь?
— Да вот, в лазарет иду, Юрку навестить.
Взгляд у него ясный, спиртным вроде не пахнет. Значит дела с ним иметь можно.
— Вот и я в лазарет шел, — сказал я, усиленно соображая, откуда начать разговор. — Доктор просил зайти, обследоваться.
— Так давай вместе пойдем.
— Давай! — согласился я. — Вместе веселее.
По дороге мы немного поболтали о жизни в общине и о проблемах. Я расспросил его, о вчерашнем рейде и причитающейся нам доле, а потом медленно подвел разговор к интересующей меня теме.
— Так значит, Татарин ни с кем на контакт не идет?
— Не идет.
— А торговать вы с ним пробовали?
— Да чем с ним торговать, то? Оружие мы им не продадим, еды и себе едва хватает. Нечего предложить.
— А если бы было что на обмен, пошел бы он на сделку?
— Ну, кто его знает, может, и пошел бы, если сделка выгодная. А почему ты интересуешься?
Тут мы подошли к подъезду, и Василий отвлекся, чтобы трижды стукнуть кулаком в дверь.
— Кто там? — донесся до нас тонкий голосок.
Ребенок что ли?
— Открывай Егор, свои пришли!
Дверь нам открыл невысокий, худой азиат, лет сорока. Он широко улыбнулся и протянул Василию руку.
— Доброе утро! Опять к Юре? — тут он покосился в мою сторону, как мне показалось с подозрением. — А этот молодой человек с тобой, кто будет?
Говорил он чисто, без акцента.
— Да ты про него должно быть слышал, — заверил вахтера Василий, — он вместе с Доктором к нам приехал.
— Ааа… Антон?
Я кивнул, удивляясь, откуда он знает мое имя.
— Наслышан! — кивнул вахтер. — Все думал, зайдете вы или нет. Очень приятно познакомиться.
Я пожал протянутую руку, маленькую, сухощавую, но удивительно крепкую.
— Ну, проходите, не буду задерживать.
Он захлопнул за нами дверь и приглашающе указал на лестницу.
Я был уверен, что лазарет находится на первом этаже, ну или максимум на втором. Логично же, чем ниже, тем легче раненных заносить. Но Василий уверенно миновал их и продолжил подниматься вверх.
— Он китаец? — тихо спросил я.
— Кто? Егор? Наверное, хотя родился и всю жизнь живет в «Кузнецове». Его отец учителем в школе работал, мировую историю преподавал. Я его с детства знаю. Собственно, когда все случилось я к нему и рванул, больше никого тут не знал.
Мы закончили подъем на третьем этаже. Василий подошел к одной из дверей и без стука ее отворил.
— Тут у нас лазарет, — сообщил он, пропуская меня вперед. — Он на весь этаж, вообще-то, но используем только эту квартиру, остальные еще не обустроены.
— А хозяева где? — спросил я, проходя внутрь.
— Да кто их знает, тут со всего этажа только Егор и остался. Потому и забрали этаж под лазарет — удобно.
Планировка квартиры, в которой мы оказались, в точности копировала ту, где жили мы. Такой же длинный коридор, двери на тех же местах и даже обстановка чем-то схожа.
— Высоковато забрались, — заметил я, разуваясь. — Почему не на первом?
— А там опасно, — пояснил Василий. — На первых этажах вообще никто не живет, а на вторых у нас склад. Тут и тварь, какая забраться может, и человек. Случаи уже были.
— А третий этаж, значит безопасный? — уточнил я.
— Безопасного в этом мире вообще ничего нет! — справедливо заметил Василий и с усмешкой добавил: — Но уже и не так опасно, верно?
Распахнулась дверь и из гостиной вышел Доктор, привлеченный, по-видимому, нашими голосами. На нем был надет сияющий белизной халат, легкие серые штаны и шлепки на босу ногу.
— Доброго утра вам, Константин Павлович! — вежливо поздоровался с ним Василий. — Как сегодня Юра?
— Очень хорошо! — ответил Доктор, глядя почему-то на меня. — Рана не гноится и начинает заживать. Он уже проснулся, можете зайти.
Василий обрадовался и заспешил по коридору, а Доктор, не теряя времени, потащил меня в зал.
Обстановка тут была жутковатая: посреди комнаты стоял длинный металлический стол, вплотную к нему была придвинута тележка с хирургическими инструментами. Над столом висела люстра, к которой были прикручены несколько мощных фонарей. В левом углу стоял шкаф, со стеклянными дверцами, в правом массивный деревянный стул. Возле окна разместился небольшой письменный столик.
— Присаживайся, — сказал доктор, махнув рукой на стул.
Сам он подошел к письменному столу, вытащил из ящика блокнот и стал торопливо туда что-то записывать.
Садиться на этот стул, мне почему-то совершенно не хотелось. Вместо этого я подошел к шкафу и заглянул туда. Внутри были аккуратно сложены пачки толстых батареек. Много.
— Что это за комната? — спросил я, хоть и сам уже догадался.
— Операционная, — ответил Доктор, не поднимая взгляда.
— Вы сами тут все обустроили?
— Шутишь? Когда бы я успел. Егор постарался.
Я оторвался от созерцания содержимого шкафа.
— Егор? Вахтер что ли?
— Да, он до недавних пор тут главным врачом был. И это, кстати, его квартира.
Я присвистнул.
— А по образованию он кто?
— Ветеринар.
Да уж, не завидую тем, кто прошел через его руки. Не-то, чтобы я сомневался в профессиональных способностях маленького китайца, но человек все-же не животное и подхода требует особого.
Словно прочитав мои мысли. Доктор внезапно оторвался от записей и произнес:
— Пока шли боевые действия, Егор латал раненых сутки напролет. Ему половина жильцов жизнью обязаны!
Вот значит как… А ведь по виду и не скажешь, что этот маленький человек с широкой улыбкой и детским голосом — герой. Скромный, тихий, добродушный. Наверное, именно такими и должны быть герои.
— С вашим появлением он, получается, не при делах?
— Ну почему же, сейчас просто пациентов мало, — захлопывая блокнот, сказал Доктор. — Вот он и вызвался дверь сторожить, чтобы без дела не скучать.
Доктор пересек комнату и подошел ко мне.
— Сядь, пожалуйста, на стул, Антон.
Я сел, а Доктор склонился надо мной, раздвинул волосы, и принялся что-то там щупать и разглядывать. Спустя несколько минут, он отстранился.
— Нету.
— Чего нету? — не понял я.
— Вшей, — улыбнулся старик, но потом посерьезнел и добавил: — Шрама нету.
— Как, совсем? — не поверил я.
— Совсем, — кивнул врач и прибавил. — Можешь сам убедиться.
Я поспешно стал ощупывать голову, в поисках злополучного шрама. Ведь не мог же он исчезнуть! Точно помню, что пуля скользнула с правой стороны черепа, вот тут. Однако, дотронувшись до этого места, я ничего не обнаружил. Под волосами не было и следа шрама, чистая, гладкая кожа.
«Быть такого не может!», — подумал я и стал ощупывать другую сторону головы. Но и тут ничего не было. Совсем растерявшись, я положил на голову обе ладони и, растопырив пальцы, стал хаотично водить ими по всей поверхности черепа. Поиск не дал результата.
Шрама не было.
— Как же так? — спросил я, совсем растерявшись. — Куда же он делся?
— Ну как куда, — развел руками врач. — Зажил!
Ну, это и без него понятно было, что зажил. Но как?
— Ты эту руку вчера оцарапал? — спросил Доктор, указав на мою правую конечность.
Я поднес ее к глазам, стараясь разглядеть тонкие белые нити шрамов, которые еще вчера легко заметил Дед, но не смог. На коже не было ни малейшего намека на царапины.
— Офигеть… — вырвалось у меня помимо воли.
Это что же получается? Позавчера меня подстрелили, кровь хлестала, а сегодня на этом месте даже рубца не осталось? А рука? Ведь только вчера вечером шрам был прямо вот тут вот. Тянулся вдоль запястья, а теперь просто исчез. Не бывает такого!
Доктор оставил меня наедине с размышлениями, подошел к столу, взял блокнот и вновь принялся делать записи.
— Чувствовал что-нибудь необычное? — спросил он, не поднимая взгляда.
— Например?
— Ну, боль или жжение, — он нарисовал карандашом в воздухе какой-то затейливый узор. — Что-нибудь?
— Зуд! — вспомнил я. — Чесалось немного.
— Понятно, — кивнул он, помечая это в блокнот. — Еще что-нибудь?
Я отрицательно покачал головой.
— В процессе заживания раны часто зудят, — вздохнул старый врач, — это вполне нормальное явление. Думаю, чем быстрее заживает, тем сильнее зудит.
Он вновь полез в ящик стола, откуда достал продолговатый пластиковый цилиндр, оказавшийся футляром термометра. Не новомодного электронного, а старого доброго ртутного! Доктор потряс его немного в воздухе, после чего протянул мне.
— Поставь.
Я послушано сунул термометр под мышку и принялся ждать.
Дальше сидели в молчании. Доктор читал свои записи, а я просто пялился на открывающийся из окна вид и ни о чем особо не думал. Спустя положенные пять минут, Доктор забрал у меня градусник.
— Температура в норме, — констатировал старик, убирая прибор обратно в стол.
Он положил кончик карандаша в рот и стал задумчиво его покусывать.
— Старые шрамы есть? — спросил он, наконец.
Старые шрамы? Думает, что они тоже пропадут? А ведь может быть. Если зажили новые, почему не зажить и старым?
Шрам у меня был. В том самом месте, где два года назад сломанная кость вышла из левой руки. Я быстро снял крутку, вывернул руку и чуть со стула не свалился. Шрам исчез.
— У меня на руке был шрам, — сказал я, ощущая тяжесть в голове, — а теперь его нет.
— Где именно? — оживился Доктор.
Я показал ему место, и он чуть не вылизывать его стал. Все смотрел, щупал и растирал. А потом принялся записывать в блокнот всю полученную информацию, отрывался, чтобы задать мне вопрос, слушал ответ и вновь записывал.
Теперь уже он сидел, положив блокнот на письменный стол, а я стоял над ним и говорил. Я был так поражен, что рассказывал ему все без утайки. И про события двухлетней давности, и про сны, и про Машу. Во мне словно трубу какую-то прорвало и через этот прорыв хлынул поток откровений.
Я говорил и говорил, а Доктор едва успевал переносить мои слова на бумагу. В конце концов, мы оба взмокли и порядком устали.
— Почему ты раньше ничего мне не рассказал? — укоризненно спросил он, захлопывая блокнот.
— Не думал, что это важно.
— Это очень важно! Это же открытие!
— Какое открытие? — не понял я.
— Адаптация! — пояснил врач. — Мы адаптируемся к новому миру! Точнее ты адаптируешься.
— Адаптируюсь, или мутирую? — уточнил я.
— Адаптируешься, — уверенно сказал Доктор. — Мутация, процесс бесконтрольный и далеко не всегда полезный, а для эволюции прошло недостаточно времени. Так что, другого быть не может, ты приспосабливаешься!
— Но как? Почему? Тут конечно немного теплее, но вполне терпимо, не жарче, чем в той же Африке или Индии, но ведь там так людей не колбасит!
— На все это я могу сказать только одно, — ответил врач, разводя руками. — Не знаю! Я могу только строить предположения, не более того.
— И какое ваше предположение? — спросил я, решив, что предположение все же лучше, чем ничего.
— Мы попали в новый мир, — начал излагать Доктор, — на первый взгляд он не сильно отличается от нашего: воздух, гравитация, время. Даже температура, как ты заметил, не слишком зашкаливает. Мы пьем местную воду и, смею предположить, можем есть здешнюю пищу. Все это говорит о том, что миры наши в большом родстве!
Я кивнул, соглашаясь с его словами, и он продолжил:
— Но помимо сходства есть и различия. Например, животные. Все эти твари, просто ходячие машины для убийства! Каждая из них пыталась нас убить, верно?
Я вновь кивнул, не понимая, к чему он клонит.
— А теперь предположим, что планета, это не просто вылепленный из грязи шар, который болтается в пустоте, а нечто большее, скажем, биологический механизм, компьютер, и каждый живой организм в нем — деталь. И все детали тесно взаимосвязаны друг с другом. Отсюда вытекает, что все живые организмы должны быть сбалансированы, никто не должен возвышаться.
— Но люди же возвышались! — возразил я. — Они истребили большинство животных, загадили леса и океаны, загрязнили атмосферу, расплодились…
— Все верно, — перебил меня Доктор, — и возможно именно поэтому, мы очутились здесь. Возможно, наш мир больше не мог терпеть людей и просто отторгнул их. Выбросил в мир куда более жестокий, где выжить нам будет сложнее. Тут и начинаете самое интересное!
Он выдержал театральную паузу и продолжил:
— Хоть этот мир и похож на Землю, но он другой. И мы в его биологической картотеке не числимся. Знаешь, как врач поступает с инородным предметом, попавшим в тело больного?
— Его извлекают, — предположил я.
— Верно! А почему?
— Потому, что оно мешает, — пожал я плечами.
— И снова верно! Но если бы этот предмет не мешал, не вызывал никаких отклонений, то есть вероятность, что трогать его не стали бы. В данном случае, мы и есть инородное тело. Местная среда отторгает нас, а вот тебя, почему-то, нет. Она приняла тебя как своего и пытается подтянуть до уровня местных организмов, увеличить твои способности.
— К регенерации?
— Возможно, не только к регенерации. Эх, был бы у меня микроскоп, с удовольствием взглянул бы на твою кровь…
Кровь, адаптация, мутация… звучит как-то уж слишком футуристически!
— А причем здесь мои сны?
— Не знаю, — ответил Доктор, почесав затылок. — Может и ни при чем.
— То есть, это самые обыкновенные сны и с поведением моего тела они никак не связаны?
— Вполне вероятно. Не знаю.
Похоже, ничего кроме теорий и предположений от него не добиться. Я задумчиво посмотрел на свои руки.
— Выходит я теперь, как Росомаха?
Доктор удивленно вскинул брови.
— Ты сейчас про животное говоришь?
— Да нет, это такой герой из комиксов, — пояснил я, — у него мгновенная регенерация, из-за этого его невозможно убить. А еще он не стареет, кажется.
— Ну, насчет старости будет видно лет эдак через сорок, — усмехнулся Доктор, — а раны на тебе заживают далеко не мгновенно, так что особо не расслабляйся! Получишь, например, пулю в сердце, и пока оно будет регенерировать, успеют отмереть клетки мозга. Если при этом ты и выживешь, то в лучшем случае останешься идиотом.
Мда… разочарование. Я-то надеялся, что высший разум наделил меня суперспособностями, а тут облом! Но, впрочем, и так неплохо. Хорошей регенерацией не каждый похвастаться может. О мелких ранах теперь можно будет не беспокоиться, а крупных, надеюсь, удастся избежать.
— А что-нибудь более конкретное вы сказать можете? — спросил я с легкой надеждой.
— Слишком мало данных, чтобы делать какие-то выводы, — ответил Доктор, покачивая головой. — Вот после парочки экспериментов может быть!
— Каких еще экспериментов? Руку что ли отрезать и смотреть, не отрастет ли новая?
— Можно, и руку, — согласился Доктор, покосившись на свои инструменты. — Очень даже неплохой эксперимент выйдет!
— Нет уж, спасибо, — сказал я, непроизвольно делая шаг назад.
— Не обязательно сразу руку, можно и с пальца начать, — предложил Доктор.
— И не надейтесь!
Конечно, я понимаю, что он просто шутит, но в каждой шутке, как известно всегда есть доля правды!
— На сегодня мне хватает информации, — сказал Доктор, поглаживая блокнот. — Буду сопоставлять факты и делать на их основе выводы и предположения, а про эксперименты мы в другой раз поговорим, если не возражаешь.
Я не возражал, и даже наоборот, был двумя руками за. Пока двумя, а то мало ли, что у него там за эксперименты. Может и не шутил он вовсе…
— Есть вероятность, что со временем, твоя аномальная способность возрастет или изменится, — внезапно сказал Доктор.
— Изменится? — насторожился я. — Как?
— Рога не вырастут, не беспокойся, — успокоил он меня. — Возможно, прибавиться что-то еще, например, ночное зрение или повышенная реакция. Но это просто предположение, не забивай себе голову.
Доктор поднялся со стула и стал расхаживать по комнате, потрясая блокнотом.
— Все это просто невероятно. Невероятно! Ах, как жаль, что научный мир никогда об этом не узнает…
— Постойте, постойте, но почему только я? А как же другие?
Он резко остановился и его лицо засияло озарением.
— Ты прав, Антон. Должны быть и другие! Наверняка есть. Просто они еще не обнаружили в себе этот феномен, или боятся о нем говорить.
В дверь постучались.
— Доктор, вы одеты? — раздался из коридора насмешливый голос Василия.
Я вопросительно посмотрел на старика.
— Это он шутит так, — поморщившись пояснил тот. — Стоило один раз застать меня в процессе переодевания и вот…
Понизив голос, он попросил:
— Про способности свои никому пока не рассказывай, хорошо? — я кивнул, и он громко позвал: — Заходите, Василий!
В лазарете мы пробыли еще минут десять. Я немного поболтал с Юрой, который для человека с простреленной грудью, выглядел очень даже неплохо. Затем мы распрощались с Доктором и удалились.
Когда мы вышли на улицу, я решил, что самое время поговорить с Василием о деле.
— Слушай, — обратился я к нему, — я хочу у Татарина бульдозер выменять. Поможешь?
Брови моего собеседника поползли вверх.
— Да на кой он тебе сдался?
— За городом есть военный склад, — начал я объяснять, — но дороги туда нет, сплошные джунгли. Ты говорил, что бульдозер может пробиться.
— Ну, теоретически.
— Вот я и хочу на нем туда добраться.
Василий стал задумчиво поглаживать подбородок.
— В принципе может получиться, — сказал он. — Правда времени займет прорву. Может и не один день. А на что ты собрался его выменивать?
— На то, что вчера в магазине добыли.
— Едой ты их сильно не заинтересуешь, — покачал головой Василий. — Пока мы с «Варановскими» воевали, они много местных магазинов пощипали. Так что еды у них даже больше, чем у нас.
Это несколько омрачало ситуацию, но отказываться от плана я не стал.
— Можно на ружья сменяться, — предложил я. — У нас их тоже много.
— Попробуй только! Батя с тебя шкуру спустит, — предостерег Василий. — Это он с виду такой добрый дедушка Иван, а пойдешь против него, живо к стенке поставит.
Верно. Батя ведь банду Татарина на дух не переносит, опасается и даже воевать думал. Если я продам им оружие, это испортит отношения между нами и «Выжившими». Тогда, в лучшем случае, нам продеться уйти, а в худшем, как и сказал Василий, к стенке поставят.
— И что тогда делать? — спросил я в растерянности. — Силой захватывать?
— Зачем сразу силой, поговорить сначала можно, — пожал плечами Василий. — Может, и согласятся они на еду, запасы то не бесконечны!
Правильно, от разговора хуже точно не станет. Если не договоримся, значит не договоримся. И все.
— Так ты поможешь переговоры провести? — вновь спросил я.
— Помогу, — кивнул он и, выдержав небольшую паузу, добавил: — Но не бесплатно!
Понятно. Кажется, вчера кто-то усвоил урок Деда и теперь начнет себе цену набивать. Я вздохнул и приготовился к торгу.
— Сколько?
— Ни сколько, — улыбнулся Василий. — Вы меня на склад возьмете, и я себе там тоже кое-чего наберу.
— Хорошо, договорились.
Честно говоря, я и так собирался его с нами звать. Мужик он надежный и к тому же умеет управлять бульдозером. Но об этом я, естественно, умолчал.
— Тогда пойду, выпишу, какого имущества и сколько вам полагается, а через два часа возле машин встретимся.
Я кивнул.
— Понял, давай!
Мы разошлись. Василий заспешил туда, где мы вчера разгружали грузовик. Проводив его взглядом, я не торопясь направился к своему подъезду. Два часа. Вагон времени! Чем бы его занять?
У самого подъезда я столкнулся с Сашей и Верой. Они как раз выходили на улицу.
— Привет! — поприветствовал я девушек и тут же получил от Саши болезненный тычок в бок. — Эй! За что?
— За то, что опять ушел меня не разбудив! — надулась моя подруга.
— Но ты так сладко спала, и мне не хотелось тебя тревожить!
Сказав это, я осторожно обнял ее за талию и, не встретив сопротивления, нежно поцеловал. Наблюдавшая за нами Вера фыркнула и ушла вперед.
— Ладно, прощаю! — смилостивилась девушка. — А теперь отпусти, мне пора на работу.
Я еще крепче прижал ее к себе.
— А ты не ходи, там кроме Юры других больных все равно нет.
— Надо! — отрезала Саша. — Доктор нам лекции читает, не хочу пропускать.
На секунду я прижался к ней всем телом, а потом отпустил.
— Ну, раз надо, то иди. Ученье — свет, а неученье — тьма!
Она чмокнула меня в щеку и убежала догонять подругу.
Оказавшись в квартире, я поморщился от стойкого запах перегара. На кухне, за столом восседала троица мучеников. В гробовой тишине они допивали то, что не успели допить вчера. Вид у них был помятый, а глаза уже начинали плавать.
— Лечимся, да? — спросил я, открывая форточку.
— Ага, — подтвердил Игнат, — лечимся.
Дед прямо из горла отпил большой глоток вина и удовлетворенно выдохнул.
— Головную боль как рукой сняло! — радостно сообщил он мне, но тут же поморщился и добавил: — Ну, почти.
— Улучшения налицо! — согласился я. — Вот только надолго ли?
Он не ответил, а вновь запрокинул голову, заливая в себя очередную порцию «лекарства».
Семен сидел в самом углу и вел себя на удивление тихо. Судя по опущенной голове и исходящему с его стороны мерному сопению, он просто-напросто спал.
— Бланки твои, — сказал Игнат, доставая из кармана свернутые в трубочку листы бумаги. — Девочки заполнить заставили.
Точно, бланки! Вчера ведь я их так и не отнес, некогда было. Ну, сегодня время у меня как раз есть, сбегаем. Заодно и про Машу, наконец, разузнаю!
Я ушел в комнату, чтобы захватить рюкзак. Затем тихонько прокрался в кладовку, взял оттуда несколько ножей, бинокль, компас и оба травмата со всем боекомплектом. Тоже оружие, конечно, но хоть не летальное. Предложу в самом крайнем случае.
На улице стало куда более оживленно, чем было с утра. Дождь уже стих, а из-за туч начало изредка выглядывать солнце. У первого же встречного, я узнал, что могу найти Нину Федоровну в последнем подъезде на третьем этаже, в квартире двести девяносто пять. Туда-то я и направился.
— Здравствуй, Антон! — тепло поприветствовала меня женщина, пропуская внутрь.
Квартира у нее оказалась не такой большой, как наша, но зато намного уютнее. Светлые обои и яркая мебель делали жилище светлее, а грамотная планировка создавала иллюзию простора.
Сама хозяйка была одета по-домашнему: пушистые тапочки и ярко-фиолетовый махровый халат, подчеркивающий аппетитные формы. Несмотря на возраст, а ей явно перевалило за сорок, выглядела она очень даже привлекательно! Стройная фигура, округлая именно там, где надо, чуть полные губы, аристократичный нос и большие карие глаза. Кожа на лице была ровной, и только легкие морщины у глаз и рта выдавали возраст. Волосы у Нины были влажными. Кажется, я оторвал ее от водных процедур.
— Я, наверное, не вовремя, — сказал я, чувствуя себя немного неловко. — Может, попозже зайти?
— Да нет, все нормально, пойдем.
Она провела меня в комнату, переделанную под рабочий кабинет, и разместилась за большим письменным столом. Я сел напротив нее.
— Вы одна живете?
— Уже да. Когда это произошло, муж с сыном были за городом, на рыбалке.
— Извините, я не подумал.
— Да ничего, — улыбнулась она, — они же не погибли! А так я даже рада. Думаю, там они будут в большей безопасности.
Хоть она и улыбалась, но в глазах легко читалась грусть расставания. Вообще-то нет никаких гарантий, что ее семья действительно осталась в старом мире. Однако мне совсем не хотелось расстраивать женщину еще больше, поэтому говорить об этом я не стал.
Решив больше не отвлекаться на посторонние темы, я перешел к делу:
— Скажите Нина, вы ведь всех вновь прибывших в каталог вносите?
Она кивнула.
— Разумеется. Надо же знать, с кем живешь и работаешь.
— Возможно, за несколько дней до нас к вам приходила большая группа людей из метро. Человек сорок. Не припомните?
Нина закатила глаза.
— Антон, в самом начале тут такая кутерьма была, столько беженцев… впрочем, если ты конкретного человека ищешь, то назови мне имя и фамилию, я посмотрю.
— Мария Одинцова.
Нина достала из стола тонкую папку и открыла ее примерно на середине.
— Это список имен, — пояснила она, водя пальцем по бумаге, — у всех, кто живет в нашей общине есть личные дела и тут указаны их номера.
Я молчал, терпеливо ожидая, пока она просматривает страницу за страницей. Наконец, она изучила последнюю и захлопнула папку.
— Извини, Антон, но в списке ее нет. У нас двадцать три Марии, но ни одной Одинцовой.
Накатила волна разочарования. Помню, во сне Маша говорила, что идет не к домам, а за город, но ведь это был просто сон. Я очень надеялся, что она окажется среди «Выживших», или те хотя бы прояснят ее судьбу, но я не узнал абсолютно ничего.
— Не отчаивайся, Антон! — подбодрила меня Нина. — Быть может, она просто ушла в другое место. Знаешь, у нас ведь тоже не все остаются. Были случаи, когда люди не прижились тут и уходили. Не оставляй надежду!
Ее слова немного меня немного успокоили. Я улыбнулся и кивком ее поблагодарил. Затем вспомнил про бланки, достал их из кармана и положил на стол. Вообще-то неплохо было бы за Семена переписать, но черт с ним, и так сойдет.
Нина придвинула к себе стопку и стала внимательно изучать каждый листок. Делала она это молча, ничего у меня не спрашивала и не уточняла. Прочитанные бланки ложились в отдельную стопку, и когда туда переместился последний, она обратилась ко мне:
— Большая часть из вас, так и не определилась с родом занятий, — ее тон стал деловым, а в голосе читалась укоризна.
Я пожал плечами.
— Ну, мы ведь и так уже неплохо помогаем.
Она кивнула.
— Знаю про вчерашний рейд, молодцы. Но ведь вы не по доброте душевной в нем участвовали, а за плату и притом весьма солидную! — женщина постучала пальцем по стопке бланков и продолжила: — Для вас такой род занятий как коммерция, сделали работу — получили плату, а для общины только убытки!
Я открыл было рот, чтобы возразить, но она жестом меня остановила.
— Сам посуди, нас тут сотни человек, а вас всего семеро. Это значит, что каждый член вашей группы получил по три с половиной процента от всей добытых ресурсов, в то время как каждый из нас лишь долью от процента. Разница есть, не так ли?
— Но ведь… — начал я, но она вновь меня перебила.
— Вы просто обязаны войти в наш коллектив полноценно и работать как все! Иначе это просто воровство. Своими действиями вы воруете у нашей общины, забираете еду у детей и стариков, и нам это не нравится!
Про воровство это она загнула и притом капитально. Если начинать переводить все в проценты, то процент задействованных в операции людей с нашей стороны куда выше был, это не говоря уже о том, что своей задницей там рисковали только мы! Никто из «Выживших» на зачистку не ходил, а уж сколько патронов мы на псов перевели! Воруем у детей и стариков? Легко так рассуждать, сидя в безопасности и переворачивая бумажки.
Однако объяснять ей это, занятие бесполезное. Есть такой сорт людей, они очень любят говорить, при этом сами никого никогда не слушают. Мыслят прямолинейно и даже не стараются понять собеседника. По их мнению, истина исходит либо от них самих, либо от тех, у кого схожее с ними мнение, а любой противоречивый довод отметают, даже не задумываясь над ним, не пытаясь разобраться, вникнуть. Я таких людей навидался и особой любви к ним не испытываю.
Есть такое мудрое изречение «Не спорь с дураком, дабы не уподобляться ему!». Вот я и не стал спорить. Молча выслушивал весь этот бред, уже начиная жалеть, что вообще сюда пришел.
— Надеюсь, теперь-то ты понимаешь, что ваша группа просто обязана присоединиться к нам, а каждый из вас должен выбрать себе специальность и работать наравне со всеми!
На ее лице вновь сияла улыбка праведника, а голос стал мягким и теплым. Только вот не куплюсь я больше на эту липовую доброту. Мысленно сплюнув, я заставил себя улыбнуться и кивнул.
— Конечно, Нина, вы просто открыли мне глаза! Я постараюсь решить этот вопрос в самое ближайшее время!
На улицу я вышел с неприятным осадком на душе. Это же надо было сказать такое, мы — воры! Спасли их группу от убийц, потом защитили от псов и помогли добыть еду. Воры! А ведь она мне поначалу даже понравилась, показалась приятным и адекватным человеком.
От этих дум меня оторвал сильных хлопок по плечу.
— Ну что, готов?
Рядом вышагивал Василий, а позади него Паша и Брюс. Все они были вооружены ружьями, а у Василия еще и пистолет за поясом торчал. Четверо до зубов вооруженных мужчин, включая меня. Серьезная сила получается!
— Рановато ты, два часа еще не прошло, — заметил я.
— Как это не прошло? — удивился он, демонстрируя мне часы. — Ровно два часа минуло!
Часы у него были хорошие, кварцевые, с толстым стеклом и множеством стрелок. Водонепроницаемые, небось, и ударостойкие. В душе разгорелась зависть. Вот бы и мне такие! Хотя зачем мне именно такие? Я человек скромный, мне и самые простенькие пойдут часики, даже детские, красные, с Микки Маусом. А то внутренним чувством времени природа, увы, обделила.
— Они с нами? — уточнил я, кивая на Брюса с Пашей. — Или так, на охоту?
— С вами, с вами! — отозвался Паша, поглаживая ружье. — Для устрашения!
Что ж, против устрашения я ничего не имею. Пусть Паша и не выглядит очень страшным, а у Брюса явно есть проблемы после вчерашней посиделки, но все же если во время переговоров они будут маячить неподалеку, то получится неплохой аргумент для поддержания мира.
— Список готов? — спросил я, обращаясь к Василию.
Тот молча достал из кармана сложенный вчетверо листок и протянул мне.
— Солидно, — сказал я, проскочив глазами по бумаге. — С этим можно торговаться!
— Да, неплохо съездили, — согласился Василий, — продуктивно!
За этим разговором, мы подошли к машинам. «УАЗы» ждали нас, поблескивая росой на металлических корпусах. Мы загрузились в модифицированный Дедом джип. Василий, как самый опытный водитель сел за руль, я разместился рядом с ним, а наши устрашители забрались на заднее сиденье.
Кнопка-стартер Василия нисколько не смутила. Он уверенно вдавил ее и двигатель тотчас завелся, пофыркал немного, после чего мерно заурчал.
— Поехали! — сказал Василий, с заметным усилием врубая первую передачу.
Стоило нам тронуться с места, как за окном показалось встревоженное лицо Деда. Он, наверное, гадает сейчас, кто там его ласточку угоняет. Я не стал терзать его и без того больную голову, высунулся через форточку и приветливо помахал рукой.
Мы медленно катили по двору. Редкие прохожие любопытно оборачивались и провожали нас взглядом. Выехав на дорогу, Василий не стал сразу сворачивать к базе Татарина, а погнал машину прямо. Кажется, именно этим путем, два дня назад мы сюда и приехали.
— Объедем по кругу, — пояснил он свои действия, — через главные ворота к ним подкатим. Там и проехать легче, и отступить проще.
Возражать я не стал. Он водитель опытный, к местным реалиям привыкший. Пусть делает, как считает нужным.
На следующем перекрестке мы свернули направо, а затем еще раз направо и вскоре перед нами замаячил белый забор строительной площадки.
Мы въехали внутрь через сломанные ворота, остатки которых лежали неподалеку. Ворота выглядели так, будто кто-то с разгона въехал в них на чем-то большом и мощном. На грузовике, или вот таком вот джипе, как наш.
— Что здесь случилось? — спросил я, кивком указывая на ворота.
— «Варановские» к ним наведались, — сказал Василий, осторожно приближаясь к базе Татар, — забрали генератор, откачали все топливо из цистерны, ну и побили кого-то, как же без этого.
— Понятно, почему они на всех так озлобились!
Василий остановился метрах в двадцати от рва опасаясь подъезжать ближе. Двигатель он глушить не стал, готовый в любой момент рвануть назад.
Ну, как говорится, взялся за гуж — не говори, что не дюж! Я все это затеял, мне и флаг в руки.
— Пойду, пожалуй, начну переговоры, — сказал я, открывая дверцу.
— Постой, — остановил меня Паша, он вытащил из-за пазухи свернутую в ком тряпку и протянул мне. — Вот, держи!
Я развернул ее и усмехнулся.
— Белый флаг что ли?
— Ага, — подтвердил мою догадку парень, — он самый.
Да уж, и правда, флаг в руки!
Со стороны лагеря назревало беспокойство. Завидев нас, люди побросали работу и поспешили скрыться за спасительной насыпью. Я вышел из машины, поправил дробовик и направился вперед, держа белую тряпку высоко над головой.
Сзади распахнулись дверцы, это Брюс с Пашей вышли из машины, устрашать. Стоят сейчас, небось, с ружьями наготове и напускают на себя грозный вид. Я мельком обернулся и убедился в своей правоте. Брюс еще ладно, он от природы весьма брутально выглядит, а похмелье только добавило некой мрачности. А вот Паша — это что-то с чем-то! Так скорчить рожу не каждый клоун сумеет. Уж лучше бы он остался в машине!
— Эй ты! А ну стой! — раздался голос, со стороны лагеря.
Я остановился и еще выше задрал флаг. Говорящего видно не было, но я ничуть не сомневался, что он уже взял меня на мушку.
— Не стреляйте! — крикнул я.
— Ты зачем пришел? — вновь раздался голос. — Что надо?
У говорившего был легкий, почти незаметный акцент.
— Хочу поговорить с Татарином!
— Уходи! Не о чем говорить! Все уже взяли, обо всем поговорили. Уходи, а то застрелю!
Я оглядывал насыпь, пытаясь вычислить стрелка, и вскоре заметил черную копну волос, чуть справа от себя. Повернувшись к нему лицом, я еще раз помахал своим «флагом».
— Ни я, ни мои люди ничего у вас не брали, а поговорить хотим о делах, о торговле! Зови Татарина!
Почему-то я был абсолютно уверен, что мой собеседник Татарином не является. С той стороны послышалась возня и бормотание, а потом, прямо передо мной выросла громадная фигур в синем спортивном костюме.
— Ты хатэл Татарына выдэт? — донесся до меня раскатистый бас. Акцент у него был просто ужасный!
— Я.
— О тарговлэ гаворыт хочэшь?
— Да, мы хотим кое-что у вас купить.
— Ладна, жды!
Фигура исчезла, но вскоре вновь появилась, сопровождаемая еще двумя, один человек нес в руках длинную доску, а второй что-то непонятное, то ли тряпки, то ли палки. Костер они что ли жечь удумали?
Доска легла через ров и вскоре все трое стояли передо мной. Тот, что нес в руках доску, стал слева, держа наготове ружье. Непонятная масса в руках второго, оказалась парой складных стульев, какие еще на рыбалку часто берут. Он поставил их на землю и отступил.
Оба охранника были одеты в грязные рабочие спецовки. Ростом они оказались примерно с меня, немного смуглые, черноволосые. Их возраст определить было сложно, он колебался где-то от двадцати пяти до тридцати пяти лет.
Татарин же оказался настоящим великаном! Двухметровый рост, широкие плечи. Охранники выглядели на его фоне маленькими потерявшимися детишками! Он был тучным, но под слоем жира играли крепкие мышцы борца.
У Татарина была типичная грузинская внешность: широкие скулы, большой нос, под которым росли густые и черные как смоль усы, а голову украшала шапка таких же густых черных волос.
Он нависал надо мной, как гора и внимательно смотрел сверху вниз.
— Я Татарын! — представился он, ударив себя кулаком в грудь. Я подумал, что от такого удара у меня бы, наверное, остановилось сердце.
— Антон, — представился я, протягивая великану руку.
— Вай, такой малэнки, а уже дэла вэдет? — удивился грузин, стискивая мою ладонь с такой силой, что я испугался за целость костей. Хватка у горца оказалась медвежья!
— Мой возраст проблема? — спросил я, разминая руку.
— Ныкакой проблэма! — заверил меня великан. — О чем гаварыт хатэл?
Я не стал юлить и сразу перешел к делу:
— Мы хотим купить бульдозер, он на ходу?
— Вай, дарагой! — удивленно взмахнул руками грузин. — На хаду, но зачэм тэбэ нужэн этот старый кусок жэлэза?
Я улыбнулся и покачал головой.
— Думаю, это уж мое дело, верно?
— Вэрно, вэрно…
Татарин уселся на один из стульев и жестом указал мне на второй.
— Садыс, дарагой! В нагах правды нэт!
Я сел и подавил в себе желание обернуться. Это выглядело бы как слабость, а слабость при переговорах показывать нельзя.
— Значыт, булдозэр хочэш? — переспросил Татарин, скрестив руки на груди.
— Хочу.
— А взамэн, что даш?
Листок покинул мой карман и перекачивал в громадную лапу грузина. Тот стал быстро его изучать.
— Здесь список всего, что у нас есть, — сказал я, — называй цену и начнем торговаться.
Он быстро просмотрел список.
— Э, нэт дарагой! — вздохнул он, протягивая листок обратно. — Нэ пайдэт!
— Почему? — уточнил я, стараясь не показывать своего разочарования.
— Я нэ хачу то, что ест в твой спысак, — пояснил горец, поднимая указательный палец вверх, — я хачу то, что в нэм нэт!
— И что же это?
— Твой ружье, — ответил он, не задумываясь, — и твой пыстолет тожэ!
Я покачал головой.
— Оружие я продать не могу. Может, что-нибудь другое?
— Твой машына хачу! — сказал он, указывая за мою спину.
Я обернулся и посмотрел на джип. Брюс с Пашей стояли возле него, держа оружие наготове, а Василий все так же сидел за рулем.
Тут я крепко задумался. Расставаться с «УАЗом» конечно жалко, но если уж мы решили остаться тут, то держать две машины будет попросту ни к чему. Деду это точно не понравится, но ведь его тут нет.
— Ну, в принципе можно, — ответил я, взвесив все за и против.
— Адын машына мало! — тут же начал набивать цену Татарин. — Давай мшына и пыстолет!
— Говорю же, оружие продать не могу! Возьми водки, а?
Грузин откинулся на спинку стула и раскатисто захохотал.
— Водка у нас ест! — заявил он, отсмеявшись. — Выно и еда тоже ест! Много ест! Хочу машына и пыстолет!
— Может нож? — спросил я, демонстрируя свой клинок. — Могу два дать.
Татарин отрицательно покачал головой.
— И бинокль…
Он продолжал качать головой.
Я вздохнул. Делать нечего. Скинул рюкзак, расстегнул молнию и достал одну осу. Не заряженную.
При виде оружия охранники напряглись.
— Знаешь такой? — спросил я, демонстрируя пистолет собеседнику.
— Рэзына, — сказал он, кивая. — Сыльно бъэт!
— Две шутки и боезапас к ним, — предложил я.
Он задумчиво посмотрел на оружие, а потом махнул рукой.
— Идэт дарагой! — Два пыстолэта, машина и ящык вына!
Я сделал вид, что удивлен.
— Так у вас же вроде вина много?
— Э, дарагой! Вына много нэ бывает! — поведал мне грузин, хитро прищурившись. — Сдэлка отмычать будэм!
Мы пожали друг другу руки и приступили к обсуждению деталей. Сделку решили провернуть вечером, ровно в шесть часов. К этому времени Татарин обещал проверить бульдозер и подогнать его поближе к территории выживших.
Оружие он хотел получить прямо сейчас, в качестве задатка, но я отказался наотрез, чем сильно его расстроил. Тем не менее, попрощался он со мной довольно тепло, пожал руку, похлопал по плечу, от чего я чуть не улетел в ров и сказал: «Харошы сдэлка!».
В том, что для него сделка была хорошей, сомневаться не приходилось. Он за двадцать минут избавился от старого ржавого бульдозера, а взамен приобрел новехонький «УАЗ» и два травматических пистолета.
— Ты что ему продал? — накинулся на меня Василий, когда мы отъехали от лагеря.
Я вытащил из рюкзака осу и продемонстрировал ему.
— Две осы, машину и ящик вина.
— Совсем что ли? — покрутил он пальцем у виска. — За эту кучу ржавого железа?
Я пожал плечами.
— Попробовал бы сам с ним поторговаться!
Что еще я мог сказать? Сам знаю, что переплатил, но бульдозер-то нам позарез нужен! И Татарин это понял, почуял как-то. Поэтому торговался он так уверенно, не отступая ни на шаг.
— Зря ты оружие продал, — продолжал сокрушаться Василий. — Батя тебя за это по головке не поглотит!
— Они не летальные, — отмахнулся я, — травматическое оружие.
— Эти осы, к твоему сведению, можно превратить в боевое оружие!
— Как это? — не понял я.
— А вот так! Резиновую пулю меняешь на подходящий под размер подшипник. И все. Прицел никакой, но по мощи не намного хуже «макара» получится, в упор только так убьет.
Мда, такого рода модификация мне в голову не пришла. А ведь если знал бы, может и не стал бы продавать.
Когда мы были на полпути, рация в машине зашипела, и из нее раздался приглушенный голос Деда.
— Антон, ты там? Ответь, прием!
Я вытащил из гнезда округлый микрофон, нажал кнопку и произнес:
— Антон на связи, слышу тебя хорошо, прием.
— Ты куда укатил? Прием.
— К Татарину в гости ездили, уже возвращаемся, прием.
— К Татарину? Что ты там забыл? Прием.
— Поменял машину на бульдозер, — ответил я, и мысленно представил, как вытянулось сейчас лицо Деда. — Так что кончай лечиться и выходи на улицу, рацию снимать будем. Прием.
— Да ты… ты… — протянул он, не в силах передать словами своих чувств, затем до меня донесся протяжный вздох, и он уже спокойно добавил: — Понял тебя, буду ждать. Конец связи.
Дед и правду ждал нас внизу. Когда мы вышли из машины он смерил меня недовольным взглядом, и явно собрался уже читать лекцию. Однако я опередил его, быстро изложив свой план.
Он выслушал, почесал бороду и согласился.
— Ладно, может и выйдет чего. Но переплатил ты страшно! Машина считай новая, а бульдозер этот, дай бог, чтобы досюда доехал не развалившись.
Я осторожно рассказал ему про травматы и вино, на что он просто покрутил пальцем у виска, совсем как Василий.
— Знаешь, Старшой, в бою ты конечно неплох, но коммерцию оставь мне, ладно?
— Ладно, ладно, — часто закивал я, радуясь, что обошлось без скандалов.
Оставшееся до вечера время мы потратили на подготовку машины к продаже. Точнее Дед готовил, а я стоял в сторонке и время от времени подавал ему, то отвертку, то плоскогубцы, то гаечный ключ. Ничего более серьезное он мне не доверял, но и отпускать отказался. Наверное, это было своего рода наказанием.
Василий с Пашей ушли почти сразу, а Брюс еще немного потоптался рядом, но вскоре заскучал и тоже ушел. Все трое обещали вернуться в половине шестого.
— Чинишь им, чинишь, — бурчал себе под нос Дед, отвинчивая рацию, — а они продают, даже не посоветовавшись!
Кроме рации он выкрутил лампочки из задних фонарей, снял запасное колесо, откачал из бака почти все топливо и забрал инструменты. После его обработки машина заметно обеднела, что не могло остаться незамеченным от Татарина.
— Вай, како жадны… — протянул он, разглядывая покупаемый автомобиль, — дажэ стэкла забрал!
Мы стояли недалеко дороги, разделявшей стройку и задний двор дома «Выживших». Брюс с Пашей держались поодаль, а Дед и Василием стояли рядом со мной. Со стороны рабочих на встрече присутствовал сам Татарин, двое его охранников и молодой, резвый паренек, который представился Геной.
Бульдозер они подогнали к самой дороге, и теперь Гена копался в его внутренностях, что-то там проверяя и поправляя.
— Стекла в перестрелке выбило, — возразил я, — мы утром уже так приезжали.
— И запаска тожэ выбыло? — спросил он, обходя машину кругом.
— Запаска в комплект не входит! — осклабился Дед. — Или может, на бульдозере она имеется?
Я с сомнением покосился на гусеницы землеройной машины.
— Шутнык! — улыбнулся грузин, и, не отвечая на вопрос Деда, спросил: — Сколко топлыво?
— Десять литров, — торопливо ответил я, а то Дед, со своим едким языком, чего доброго еще сделку расстроит.
— Саларка? — уточнил Татарин.
Я кивнул.
— Харош! — удовлетворенно кивнул он. Наличие топлива в баке его явно обрадовало. — Гэна! Пасматры матор!
Дед открыл капот, и парень стал деловито осматривать внутренности «УАЗа». Работал он не спеша, с видом профессионала.
— Когда последний раз масло меняли? — спросил Гена, доставая из картера стержень.
— Да почем я знаю? — удивился Дед. — Угнали мы ее, точнее захватили. Но машина из «МВД», а там за техникой следят хорошо. Так что проблем быть не должно.
Гена еще немного поковырялся в машине и, судя по всему, остался доволен результатом.
— Можно брать, — сказал он, подходя к Татарину, — с движком проблем не будет!
— Харош! — объявил грузин, потирая руки. — Дава пыстолэты и дэло сдэлано!
— Не торопи коней, — усмехнулся Дед. — Вы наш товар посмотрели, а свой не показали!
Татарин состроил обиженное лицо.
— Нэ давэряеш уважаэмый? А зра! Булдозэр — звэр! Гэна, прадэманстрыруй!
Парень лихо забрался в кабину. Мотор взревел, как раненый медведь, из трубы повалил черный дым. Металлическая туша вздрогнула и медленно покатилась вперед. Повинуясь командам Гены, ковш опустился, вгрызаясь в асфальт, и стал медленно, но без видимых усилий сдирать поверхностное покрытие. Так он проехал метра три, окончательно испортив и без того ужасную дорогу.
— Выдэл? Звэр машина!
Несмотря на слова Татарина, мы, под присмотром Гены таки пошли осматривать технику. Мои спутники тут же полезли к двигателю, и Дед, по своей привычке стал придираться к каждой мелочи. Тут масло подтекает, там ржавчина пошла, а здесь проводок оголился…
— Ну как? — осторожно спросил я, когда они закончили осмотр.
— Да корыто, корытом! — сморщился Дед. — Будь моя воля, не брал бы!
Мда… Похоже, он слишком раздражен, чтобы давать реальную оценку, поэтому я переадресовал вопрос Василию.
— Нормально, в общем, — ответил тот, вытирая о тряпку испачканные в масле руки. — Довезет куда надо без проблем. Вот только…
— Что? — насторожился я.
— Дизеля много надо, — вздохнул Василий. — Прожорливая сволочь! А у них там его совсем на донышке плещется…
Да, топливо — это проблема! Впрочем, бесхозных машин вокруг навалом, можно будет с баков откачать.
— Найдем топливо! — заверил я. — Ты лучше скажи, с управлением справишься?
— Справлюсь! Я почти год на «Т130» отъездил.
— Тогда иди за штурвал, привыкай. А я пойду, расплачиваться.
Татарин с удовольствием принял от меня осы и тут же взялся одну заряжать. Выглядело это довольно комично, маленький пистолет в огромной ручище горца смотрелся как игрушка. При этом он тихо напевал себе что-то под нос.
— Вино в багажнике, — сказал я ему.
— Ха-ра-шо! — по слогам пропел он.
— Слушай, а зачем вам машина нужна? — спросил я, не сдержав любопытства. — Еды у вас много, ездить вроде некуда.
— Э, так это ужэ мае дэло, дарагой, вэрна? — подмигнул мне грузин, но потом посерьезнел и добавил. — Мэсто ыскат будэм.
— Какое место?
— Для жызны!
— А здесь? — спрсил я, кивнув на стойку.
— Э! Да что тут за жызн? Кагда тэпло, вакруг пэсок, кагда дожд — граз. Будэм лучшэ мэсто ыскать!
Я понимающе кивнул.
— Удачи вам!
— Спасыба, дарагой! — ответил он, пожимая мне руку, и понизив голос, уже без всякого акцента: — Ты хороший парень, Антон, не обманул. Будут проблемы — приходи, поможем.
От удивления я смог только кивнуть.
— Эй! Лэнтяи! А ну давай в кабына! Долга вас ждат? — прокричал он, вновь вернувшись к своему дикому акценту.
Бывшие гастарбайтеры поспешно запрыгнули в машину. Татарин сам сел за руль, отчего машина сильно накренилась. Подмигнув мне на прощание, он покатил на территорию стройки.
Вот так. Кажется, совершенно случайно у меня появился еще один товарищ.
Я проводил взглядом скачущий на кочках джип и мысленно пожелал удачи этим людям. Пусть их не любят, пусть им не доверяют, пусть они живут в неудобных вагончиках, но стремления к жизни им не занимать! И я очень надеюсь, что они найдут свое место в этом мире.
Мимо прогрохотал бульдозер, за ним не торопясь прошли Брюс с Пашей.
— О чем задумался, Старшой? — похлопал меня по плечу Дед.
— О жизни, — ответил я и двинулся вслед за удаляющимся бульдозером.
Обогнув дом, мы вошли во двор, где нас поджидала целая толпа. Мужчины и женщины, старики и даже дети. Люди оставили свою работу, и зачем-то вышли на улицу. Тут, пожалуй, собралось человек двести!
Батя хмуро наблюдал за подъезжающим бульдозером и неодобрительно качал головой. При нашем приближении люди стали недовольно роптать.
— Кажется, сейчас что-то будет, — прошептал мне на ухо Дед и не ошибся.
— Как это понимать? — закричал какой-то мужик, выходя из толпы. Кажется, он был на заседании совета. Да, точно! Тот самый, что первым предлагал штурмовать «Варановских».
— А что вам, уважаемый, не понятно? — крикнул ему в ответ Дед.
— Почему вы торгуетесь с нашими врагами? — раздался голос из толпы.
— Да, да, почему? — поддержали его другие голоса.
— Мы им кров дали, а они…
— Предатели!
— Выгнать их!
Люди кричали, потрясая кулаками, а на их лицах читалась непонятно откуда взявшаяся ненависть. Стоящая по периметру охрана с трудом удерживала натиск. Казалось, еще чуть-чуть и они кинутся на нас с кулаками.
«Словно дети! — подумал я, наблюдая за этим зрелищем. — Словно злобные маленькие дети».
Меня пробрало отвращение к этим людям. Откуда в них эта злоба? Что мы такого сделали? Или можно ненавидеть вот так, безо всякой причины? Оказалось, что можно.
Однако не все присутствующие вели себя угрожающе. Среди озлобленных лиц встречались удивленные, растерянные и любопытные. Некоторые даже улыбались.
— Успокойтесь! — прокричал Батя, повернувшись к людям, но не так-то просто было угомонить разбушевавшуюся толпу.
Бульдозер укатил дальше, Брюс с Пашей присоединились к охране, а мы с Дедом встали рядом с командующим. Дед с опаской поглядывал на толпу. Его руки крепко сжимали ружье.
— Как они узнали? — тут же задал я вопрос Бате.
— Кто-то с балкона увидел, — ответил он мрачно, — а потом по всему дому новость разошлась, что вы Татарам оружие продаете.
Вот оно что, ну конечно! Встреча проходила прямо под окнами дома, глупо было надеяться, что никто не увидит. Эх, надо было назначить сделку где-нибудь подальше в городе. А так, увидела какая-нибудь любопытная старушка, да и насплетничала всему дому невесть что. Сарафанное радио, блин!
— Мы два травматических пистолета продали, джип и ящик вина, — честно ответил я. — Зато с бульдозером у нас есть шанс пробиться через лес на военный склад.
— Да какая разница, зачем вы его покупали, — отмахнулся от моих слов Батя, однако глаза его блеснули. Заинтересовался старик.
— Травматы — это не летальное оружие, — привел я еще один аргумент.
— Поди теперь это им объясни, — вздохнул дед Иван, устало потирая лоб, — ничего не хотят слушать!
Да уж, дурак — это диагноз. А дураками, судя по всему, тут была как минимум половина. Остальные же просто наблюдали за зрелищем.
— Что делать будем? — спросил Дед.
— Вы идите, — сказал Батя, — делайте, что собирались, а я попытаюсь их утихомирить.
Мы двинулись было дальше, но внезапно я уловил в толпе знакомое лицо. Тощий парень, стоял рядом с мужиком из совета и что-то торопливо говорил ему на ухо, злобно посматривая в нашу сторону. Я напряг память, силясь вспомнить, где мог его видеть.
Охранник с крыши, вспомнил я спустя секунду, который долго не пускал нас внутрь. Он-то чего злится? Неужто из-за той ссоры? Честно говоря, я уже и думать о ней забыл. Как бы там ни было, но какую-то подлянку он явно затеял.
— Смотрю, эти двое хорошо друг друга знают, — сказал я, кивнув на эту пару.
— Разумеется, — ответил Батя, сразу догадавшись о ком я говорю, — отец и сын, как-никак. Илья в нашем подъезде крышу стережет, ты должен был его видеть.
Я присвистнул. Так вот значит, на кого я наехал. Сынок местного аристократа! Это открытие вовсе не вызвало во мне досады, даже наоборот, пожалел, что остановился на словах, а не зашел дальше. Получил бы этот свин пару раз по харе, может и не выпендривался бы впредь.
— Кажется, у нас назревают проблемы, — сообщил я Деду.
— Фигня все это, — отмахнулся он. — Поорут и перестанут.
— Я не про сход. Помнишь парня, что дверь на крышу охранял?
Дед на мгновение задумался, потом уверенно кивнул.
— Скользкий такой, на крысу похож.
— Верно. Так вот эта крыса, сынок одного из рыцарей круглого стола, и он явно точит на нас зуб.
— Час от часу не легче! — вздохнул Дед, затем улыбнулся и похлопал по ружью. — Ну, пусть только сунется, со своим папочкой, сразу поймут, что к чему!
Я улыбнулся в ответ, хоть и не разделял его оптимизма. Может, и нет причин для волнения. Ну, в самом-то деле, что они нам сделать могут? Выгнать? Пустых домов в округе хватает. Захватить в плен? Для этого понадобится разрешение Бати, а он на нашей стороне. Сами полезут? Ну, это уже совсем абсурд! У нас дома целый арсенал хранится, да и драться мы умеем неплохо. Нет, все-таки прав Дед, ничего они нам сделать не смогут.
За такими думами я и не заметил, как мы подошли к последнему подъезду. Василий подогнал бульдозер вплотную к своему грузовику и заглушил мотор.
— Тут безопасно, — сказал он, спрыгивая на землю, — грузовик охраняют круглые сутки. Верно, Иваныч?
Из-за бульдозера вышел рослый мужик с ружьем в руках и с улыбкой пожал нам всем руки.
— Все верно, будем беречь, как зеницу ока! — пообещал он.
— Спасибо, — поблагодарил его Дед.
Наш новый знакомый кивнул и ушел дежурить дальше.
— Вы и «УАЗы» свои… — начал было Василий, но тут же поправился, — То есть «УАЗ» свой тоже сюда подгоняйте, сберегут!
— Хорошо, — согласился Дед, и ткнул в меня пальцем, — и от этого тоже пусть охраняют!
— Это еще почему? — возмутился я.
— А чтобы не продал!
На секунду воцарило молчание, а потом мы разом рассмеялись. Дед смеялся тихо, слегка поглаживая лоб, Василий раскатисто — от души, а у меня аж слезы из глаз брызнули.
— Ладно, — сказал Василий, отсмеявшись, — думайте теперь, что дальше делать будем.
— Бульдозер укрепить надо, — тут же выдвинул я идею, — заварить стекла стальными листами, наварить броню на двери, оборудовать дополнительную вентиляцию в кабину, а потом…
— Варить-то чем будешь? — спустил меня с небес Дед. — Сварки же нет!
— И заправлять машину нечем, — добавил Василий. — Солярки надо много!
— Заправим! — уверенно сказал я. — Из брошенных машин откачаем и заправим.
— А сварку где возьмем? — допытывался Дед. — И электричество для нее?
— Вообще-то у нас на складе есть газовые баллоны, — задумчиво сказал Василий, — можем газовую сварку соорудить. Вот только совет не разрешит…
— А мы сторгуем, — предложил я, — отдадим часть наших припасов.
— Тоже мне, торговец выискался! — хмыкнул Дед.
— Есть предложения получше?
— Отработать, — пожал плечами старик.
Я вкратце рассказал ему о сегодняшней беседе с Ниной Федоровной и ее желании запрячь всех в хомут, как последнюю скотину.
— Так что, работать за спасибо придется! — закончил я свой рассказ.
— Да, все так и есть, — вздохнул Василий и, оглянувшись по сторонам, тихо добавил. — Мы с мужиками, когда на вылазку ездим, еще кое какие заначки делаем, а остальным — совсем туго!
— Подумаем, — буркнул Дед, явно не желая продолжать разговор про торговлю.
— Подумайте, — кивнул Василий, — а как определитесь — свистните мне!
На том и разошлись. Василий подошел к охранникам и завязал беседу, а мы двинулись к своему подъезду.
Толпа перед домом заметно поредела. Кроме десятка зевак тут остался лишь Батя, несколько охранников да члены совета.
— Что вы себе позволяете? — тут же закричал на нас папаша Ильи. Самого парня видно не было.
— Успокойся, Дмитрий! — попросил Батя. — Мы же обо всем договорились.
Тот хмуро посмотрел на нас с Дедом, но продолжать не стал.
— О, это чем вы договорились? — насторожился Дед.
— Вы должны сдать нам на хранение все оружие, кроме личного, — развел руками Батя.
«Ну, все! — подумал я, взглянув на Деда. — Сейчас разразится буря возмущений!»
Однако буря не началась.
— Без проблем, — пожал плечами старик, — мы можем его вам и насовсем отдать.
Все, не исключая меня, вытаращили на него глаза.
— Это как так? — спросил Дмитрий, недоверчиво глядя на Деда. Я тоже глянул и убедился, что тот говорит вполне серьезно.
— Да очень просто, — пожал плечами старик, — мы его вам на что-нибудь полезное поменяем! Скажем, на пару газовых баллонов… ну как?
У меня аж дух захватило от возмущения. Весь день он изводил меня упреками, и высмеивал как никудышного торговца, а теперь вот так запросто отдает десяток стволов за пару газовых баллонов? Немыслимо!
— Хорошо, нас это устраивает, — торопливо сказал Дмитрий, а остальные члены совета закивали.
— Ну, значит, мы сегодня вечером оружие вам занесем, — повернулся Дед к Бате. — А вы распорядитесь, чтобы нам баллоны выдали.
— Распорядимся, — кивнул Батя и обратился к советникам. — Вопрос исчерпан?
Те поспешно закивали, радуясь такой удачной сделке. Я посмотрел на Деда уничтожающе, а тот в ответ невинно улыбнулся. Неужели, это он мне так за машину мстит? Да, быть не может. Он на такое просто не способен! Наорать может, принизить может, даже убить может, но взять и выбросить кучу оружия из жажды мести? Нет, на такое кощунство он не пойдет, тут что-то другое!
— Колись, зачем ты это сделал? — накинулся я на Деда, когда все разошлись, и мы с ним остались наедине.
— Сделал что? — прикинулся он дурачком.
— Отдал им почти все наше оружие!
— Да, дрянь там полная, — скривился Дед, — ружья старые и совсем не ухожены, только на обрезы годятся, а к автоматам все равно почти нет патронов.
— Ну а пистолеты? — не отставал я.
— А их мы отдавать не будем, — уверенно сказал Дед. — Договаривались сдать все, кроме личного оружия, верно?
— Верно.
— Вот! Раздадим пистолеты нашим, и станут они личными.
— Доктор носить не будет, — предупредил я.
— Будет, не будет, какая разница? — отмахнулся Дед. — Личное же! А как он с ним поступит это уже сугубо его дело.
Вообще-то мыслит он правильно, придраться не к чему. Если оружие действительно настолько плохое, а сомневаться в словах старика, причин не было, то держать его у себя, бессмысленно. Получается, что Дед только что отдал ненужный хлам, а взамен купил столь важные для нас баллоны с газом! При этом он умудрился так всех огорошить, что никто и вопросов задавать не стал, на кой черт нам нужно столько газа. Ну, Дед. Ну, торговец!
— Слушай, а ты случайно не еврей? — спросил я.
— Ну, наполовину, — ответил он удивленно, — а что, так заметно?
Я кивнул.
— Ты даже не представляешь себе насколько!
Весь следующий месяц, мы были загружены работой под завязку. Каждый занимался своим делом. Саша с Верой и Доктором продолжали работать в лазарете, быстро став звездами местных старушек. Игнат подался в охрану, Василий с Дедом колдовали над бульдозером, ну а мы с Семеном ездили на вылазки, сливали топливо с брошенных машин.
Изначально мы пробовали откачивать горючее традиционным способом — через горловину топливного бака. Однако тут мы столкнулись с целым рядом проблем! Сигнализация, всевозможные запоры и замки на крышке бака, блокирующая сетка внутри, обратный клапан и прочие подобные прелести, созданные для того, чтобы усложнить жизнь честному сливщику!
Пока одну машину выдоишь — полдня пройдет.
Затем Семену в голову пришла гениальная мысль — пробивать баки. При помощи двух домкратов мы приподнимали машину, после чего ей под днище лез Семен. С помощью клина и молотка он пробивал стенку бака, после чего быстро засовывал в образовавшееся отверстие шланг.
Топливо сливали в канистры, которых возили с собой превеликое множество, а когда напор ослабевал, просто вынимали шланг, позволяя остаткам горючего стечь в загодя подставленный таз.
Несмотря на то, что пробить бак удавалось далеко не у каждой машины, а сопутствующая потеря топлива составляла добрые десять процентов, способ казался нам эффективным. Правда, ровно до того момента, пока во время пробивания очередного бака Сема случайно не выбил искру.
Драпали мы тогда знатно! Повезло еще, что бензина в машине оказалось совсем на донышке, так что он не взорвался, а лишь выгорел. Тем не менее огонь полностью уничтожил машину и лишь чудом не перекинулся на соседние.
Взяв паузу на сутки, мы принялись думать, как быть дальше. Возвращаться к пробиванию баков было откровенно страшно, но другого эффективного способа никто не находил.
Решение вновь предложил Сема! Поковырявшись в нутре старого фордика, он умудрился напрямую запустить топливный насос, подключив его к переносному аккумулятору. Топливо потекло само, наполняя емкости безо всякого для нас риска! Вскоре мы так набили на этом руку, что умудрялись обслуживать по пять машин разом.
Помимо автомобилей, мы потрошили и все встречающиеся по пути магазины. Искали еду, воду, одежду, косметику, посуду, бытовую химию. В общем, все, что могло пригодиться в хозяйстве сейчас или в будущем.
А еще у меня наконец-то появились часы, да не простые, а золотые! В прямом смысле слова, из ювелирного магазина вынес. Понтовые до жути и без полезных примочек, но других, увы, не нашлось. В городе явно ощущался острый дефицит часов.
Что поделать, век технологий! Кому нужны часы, когда есть мобильник?
В одной из вылазок нам повезло найти толстые стальные листы, которые отлично походили для укрепления бульдозера. Трудность заключалась в том, что этими листами уже было облицовано здание. Отдирать их оказалось делом долгим и на редкость утомительным.
Выезжали мы всегда с утра и возвращаться старались еще засветло, так, что по большей части проблем удавалось избегать. Тем не менее несколько раз мы подвергались атаке одичавших собак, а однажды, заглянули в нетронутый с виду супермаркет, где наткнулись на стаю дремлющих волков.
Если собак мы попросту перестреляли, то от волков пришлось удирать со всей доступной скоростью. Спасло нас лишь то, что сытые твари были медлительны и сонливы. Без особого рвения, пробежав за нами пару кварталов, они отстали и убрались восвояси.
Кстати, Сема не соврал и сумел-таки завести для нас несколько отечественных машин: ниву и две газели. Столько транспорта нашей маленькой компании девать было просто некуда, поэтому одну газель мы подарили «Выжившим», а вторую забили канистрами и ездили на вылазки уже на ней.
Добытые нами автомобили работали на бензине, которого вскоре скопилось столько, что мы стали спокойно отдавать его выжившим в обмен на проживание и горячие обеды, а вот с дизелем возникла проблема. За первые три недели нам попалось всего два автомобиля заправленные соляркой, да и те, как назло, с почти пустыми баками.
Повезло ближе к концу четвертой недели, когда на самой границе города мы случайно наткнулись на разбитый вдребезги грузовик. Он наполовину въехал в лес, кабина его оказалась разворочена, а кузов завален деревьями. Однако к нашей несказанной радости, один из двух баков оказался цел и к тому же под пробку заполнен дизелем!
— Отлично! — обрадовался Дед, когда мы привезли из этой вылазки почти двести литров солярки. — Этого хватит с лихвой!
Ну да, мы молодцы и все такое.
— А у вас тут как?
— Сейчас сам увидишь! — заулыбался Дед и повел нас к бульдозеру.
Тяжелая машина преобразовалась просто до неузнаваемости! Двери в кабину стали в несколько раз толще, капот оброс стальным каркасом, на окнах появились массивные стальные затворки, которые водитель мог закрывать и открывать, не вылезая из кабины, а сама кабина превратилась в настоящую мечту водителя! Исчезло жесткое сидение, а вместо него появилось мягкое кожаное, от дорогой иномарки и оттуда же перекочевал мощный кондиционер. Появилась подставка для еды и воды, а также снятая с проданного «УАЗа» рация.
За сиденьем водителя я заметил несколько пакетов, заполненных пустыми пластиковыми бутылками, преимущественно однолитровыми.
— А это что? — спросил я, кивая на эту груду.
— Туалет, — охотно пояснил Дед.
Оригинальное решение, благодаря которому в этом чуде техники можно ехать днями, даже носа наружу не высовывая. Захотел кушать — только руку протяни. По нужде надо? Сделал дело и в окно. Удобно!
— Хорошая работа! — оценил я. — Кто придумал так кабину отделать?
Дед кивнул на подошедшего к нам Василия.
— Его идея.
Ну еще бы, ему же тут и ехать. Для себя постарался!
— Когда выдвигаемся? — спросил я, обращаясь сразу к обоим.
— Не знаю пока, — пожал плечами Дед, — нам еще «УАЗ» укрепить надо, запасы перенести, маршрут составить.
— С «УАЗом» мы сегодня закончим, — пообещал Василий, — так что завтра или послезавтра уже можем выдвигаться.
— Шустрый какой, — хмыкнул Дед.
— А чего тянуть? — пожал плечами наш водитель. — Раньше выедем, раньше вернемся!
Теоретически, время отъезда для нас особой роли не играет. Можем завтра выехать, можем через месяц, а можем и вообще не ездить. Жизнь более-менее наладилась и стабилизировалась. Появилась постоянная работа, жилье, а питанием мы обеспечены аж на год вперед. Так зачем рваться невесть куда?
Но ехать надо и это понимали все. Даже Доктор не возражал, даром, что миротворец. Несмотря на то, что мы сдали оружие и работали наравне со всеми, окружающие продолжали видеть в нас угрозу, а оппозиция, во главе с Дмитрием Павловичем, с каждым днем набирала силу.
Ситуацию усугубляло положение Бати, авторитет которого сильно пошатнулся после моей выходки. Он в любой момент мог вылететь с должности главнокомандующего. Какие неприятности ждут нас при таком раскладе, оставалось лишь предполагать. Нам нужно оружие. Для войны с «Варановскими», защиты от тварей или просто для отстаивания своих интересов.
— Ну, тогда вы джип доделывайте, а мы с Семеном вещички пока соберем, — предложил я.
— Нет уж! — решительно возразил Дед. — Сборы я вам не доверю, а то наберете всякого хлама! Вот закончим тут и сам пойду.
— Уйму времени потеряем, — сказал я, не скрывая досады, — а так бы завтра с утра…
— Да не убежит твой склад, — отмахнулся от меня Дед. — Успеем!
— Ладно тебе, Александр, — вступился за меня Василий, — иди с Антоном, соберите вещи, а мне в помощники Семена оставьте. Мы тут и вдвоем управимся, дело-то плевое!
Дед с сомнением покосился на Сему.
— Ну, если управитесь, — пожал он плечами и кивнул мне. — Ладно, идем Антон!
Спустя два часа, мы забрали со склада и перетащили домой все, что могло нам пригодиться в пути. Немного провианта, емкости с водой, медикаменты. Все это аккуратно разместилось в две большие хозяйственные сумки, а кроме них, не забыли мы и про тревожные рюкзаки.
Каждый участник экспедиции получал двухдневный паек из консервов, два литра воды и небольшую аптечку, составленную лично Доктором. Туда входило только самое необходимое: жгуты, бинты, антисептик, обезболивающее.
Закончив с этим, мы занялись подготовкой оружия.
Под тщательным надзором старика я разобрал свой дробовик, почистил ствол от нагара, смазал детали и собрал оружие обратно.
Несколько раз передернув затвор, я убедился, что механизм работает отлично.
Пока я возился с дробовиком, Дед мало того, что давал мне инструкции, так еще успел подготовить все имеющееся у нас оружие, включая мой «ТТ», к которому осталось всего шесть патронов.
— Готово! — сказал он, протягивая мне пистолет.
— Патронов мало, — посетовал я, принимая оружие, — лучше «Макаров» Доктора с собой возьму.
Как я и предполагал, старый врач наотрез отказался от пистолета, и тот остался лежать в кладовке, как запасной. Зато девушки оружию обрадовались и после пары тренировок уже стреляли не хуже меня, а Саша, если честно, даже лучше. Гены!
— Так возьми оба, — предложил Дед. — На военном складе много чего должно быть, может и к «ТТ» патроны найдутся.
Я подумал, да и взял. Все же не пешком топать, можно лишний ствол прихватить. Да и привык я к «ТТ» уже, пристрелял под себя, а «ПМ» в руки уже давно не брал.
— Раз все готово, — поведал мне Дед поглаживая бороду, — то можно завтра и выезжать. Ты как Старшой?
Еще спрашивает! Да я только за!
— Поехали!
Итак, все же едем! Оставался всего один вопрос, который я пока не поднимал — окончательный состав группы. Однако, как оказалось, старик подумал и об этом.
— Значит так, — объявил он во время ужина, — в экспедицию едем я, Антон, Игнат с Семой и Василий. Остальные остаются на базе и ждут нашего возвращения.
Пять человек, весьма оптимальный вариант. Примерно так я и планировал. Конечно, можно было и больше людей взять, хоть всю группу! В ту же «Ниву», человек пять влезет без труда, а в газель и того больше. Но зачем такая толпа? Если дело выгорит, то мы возьмем сколько сможем увезти, а потом вернемся с грузовиком. А если повезет, то найдем грузовые машины прямо там. Все же военный объект!
— А как же я? — обиженный голос Саши оборвал ход моих мыслей. — Я тоже хочу поехать!
Дед выразительно посмотрел на меня, дескать, сам решай проблему со своей половинкой.
— Саша, — обратился я к девушке, — мы не можем тебя взять, в джипе нет места!
— Что у нас машин мало? — возмутилась та.
— Не мало, — ответил я как можно мягче, — но усилена броней только одна, а в дороге может быть очень и очень опасно!
Своими словами я надеялся разбудить в ней благоразумие, но добился обратного.
— Тогда я точно еду с вами! — решительно заявила моя девушка.
Боже! Да что с ней не так? Девушки обычно трясутся при виде паука, боятся темноты, и уж точно не лезут в джунгли неизведанного мира, где их могут поджидать сотни неизвестных тварей!
Я пытался придумать еще какой-нибудь довод, чтобы оставить ее здесь, но в голову ничего не приходило. Как-никак, а она отлично стреляет, знает основы тактики и к тому же в прекрасной физической форме. Мне на выручку пришел Доктор.
— Сашенька, если ты поедешь, то не сможешь стать врачом, — сказал он мягко.
— Это почему? — удивилась она.
— Потому, что у нас есть больные, а настоящий врач никогда не оставит больных ради приключения!
Саша смущенно опустила глаза.
— Но если кого-нибудь ранят, — начала она, — и им понадобится медицинская помощь, то…
— …то они тут же вернутся назад, — перебил ее Доктор и глянул на меня. — Верно ведь, Антон?
— Конечно, конечно, — поспешно закивал я, — мы же не далеко собрались, всего-то десять километров от города. Чуть что — мигом вернемся!
Это подействовало. Саша повозмущалась еще немного, но вскоре сдалась и благословила наш поход.
После ужина мы с Дедом поднялись к Бате и объявили ему о своем решении.
— Ну что ж, — проговорил он, — от работы я вас всех как-нибудь отмажу, но вы все же не задерживайтесь.
— Вернемся как можно скорее, — пообещал я, — а вы тут держитесь!
— Ну, о чем ты говоришь! — улыбнулся ветеран. — Не на войне же!
Я согласился с ним, но про себя подумал, что на войне куда как проще! Там враг прямо перед тобой, и твоя задача проста, убить его или погибнуть, пытаясь это сделать. А здесь, все намного сложнее! Оппозиция плетет интриги, народ боится всего на свете, а что там с «Варановскими» вообще неясно. За целый месяц они так и не высунулись из своего дома, не шли на переговоры, не выезжали на вылазки и даже в окнах не мелькали. Создавалась впечатление, будто все они неожиданно умерли. Оставалось лишь надеяться, что так оно и есть.
— Мы выезжаем на рассвете, — сказал Бате Дед, — машины уже готовы, и охрана предупреждена. Василий договорился, чтобы нас пропустили без вопросов, а для всех остальных наше отбытие станет сюрпризом.
Батя одобрительно кивнул.
— Если совет прознает, куда вы едете, такой крик поднимется! — сказал он, покачав головой. — Так что лучше пусть как можно позже об этом узнают.
— Или вообще не узнают, — добавил я.
— Странно, что они до сих пор не спросили, зачем мы бульдозер укрепляем, — заметил Дед. — Не могли же не заметить!
— Заметили и еще как! — улыбнулся Батя. — Я сказал, что мы готовим его для штурма «Варановских», стену с его помощью пробивать будем.
— Неужто съели?
— Еще как, даже добавки попросили! — рассмеялся дед Иван. — Теперь каждый день уточняют, когда на штурм пойдем.
Мы тоже засмеялись.
— Что ж они тогда завтра подумают, когда бульдозер с утра пораньше укатит в неизвестном направлении? — все еще улыбаясь, спросил Дед.
— Плевал я на то, что они подумают, — отмахнулся Батя. — Скажу, на полевые испытания выехал, и все.
На том мы и распрощались. Перед уходом, Дед передал командующему рацию, ту самую, что мы принесли из метро.
— Будем держать связь, — сказал он. — В машинах станции мощные, на такое расстояние должно хватить с лихвой.
Командующий кивнул, забирая прибор.
— Вы уж не серчайте, но завтра я вас провожать не стану, — предупредил он, пожимая нам руки, — так что говорю сегодня — удачи!
В первый раз за долгое время меня мучила бессонница. Стоило закрыть глаза, как в голову начинали лезть разные мысли и образы: то гигантский дракон, заглатывает меня целиком, то стая волков набрасывается в лесу и разрывает на части. Но больше всего пугали большие, желтые глаза живоглота, что смотрели на меня из темноты.
Признаюсь — было страшно. За прошедшие недели я слишком привык к безопасности. Привык к стальным дверям, привык к толстым бетонным стенам, привык к тому, что всегда есть крыша над головой. Поход в лес теперь казался мне некой безумной авантюрой.
Сколько тварей мы видели в городе? Дракон не в счет, он явно не местный, а кроме одичавших псов да местного подобия волков тут разве что мартышки иногда встречаются, или как здесь их называют — крикуны. А там? Стоило лишь вспомнить живоглота, это чудище из булочной, как всякое желание лезть в дебри мгновенно улетучивалось.
Я повернулся на бок, обнимая спящую рядом девушку. Ну, на кой черт я куда-то лезу, когда можно лежать вот так, в тепле и уюте? Дурак, наверное, дурак…
На днях Василий рассказал, каких тварей успели повидать выжившие. Оказалось, что не так уж много. Кроме дракона, волков и мартышек, им доводилось встречать гигантских многоножек и крысозавров, которые очень любили сырые, темные места и обитали преимущественно в канализации.
Но самой опасной тварью, с которой приходилось сталкиваться людям, был даже не дракон или живоглот, а зомби. Чтобы убить, такую тварь, ее приходилось чуть ли не расчленять на куски, а потом обязательно сжигать. При этом всегда оставался риск, что хоть один жучок да выживет, и пойдет искать себе нового хозяина.
Благо твари сторонились жуков, а людей для зомби-апокалипсиса маловато. Ну и медлительность самих жуков играла нам на руку. Повышенная влажность сказывалась на их активности, заставляла много спать.
Кстати, перед смертью, Кондрат тоже рассказывал мне про зомби, но тогда я не воспринял его слова всерьез, посчитав их обыкновенной байкой, а оказалось вот как…
Так за страхами и размышлениями, незаметно для меня прошла ночь. Когда за окном прорезались первые лучи рассвета, часы показывали пять утра. Я поднялся и принялся одеваться.
Скрипнула дверь и в комнату тихо вошел Дед.
— Готов? — спросил он шепотом.
— Готов, — подтвердил я, застегивая молнию куртки.
Старик кивнул и вышел. Я бросил последний взгляд на Сашу и последовал за ним.
Заспанный вахтер удивился нашему столь раннему пробуждению, но расспрашивать не стал. Молча отворил дверь, выпуская нас наружу.
Как и всегда по утрам, на улице было свежо и прохладно. А еще стоял туман. Слабый утренний свет с трудом пробивал белую пелену и заставлял чувствовать постоянное напряжение. Мало ли, что за сволочь из этого тумана выскочить может…
Мы двинулись вдоль дома. Миновали потухший дозорный костер, рядом с которым не было ни души, и двинулись дальше, к стоянке.
Каждый нес на себе рюкзак со снаряжением и личное оружие. Помимо этого, мы с Семой взгромоздили на себя две собранные вчера сумки с припасами.
Мне, как самому молодому и сильному, разумеется, досталась сумка потяжелее. Вместе с оружием, бронежилетом и боеприпасами, вес переносимого мной груза приближался к тридцати килограммам. Немало! Хорошо еще, что ходить с такой ношей долго не придется.
Как и обещал Василий, нас уже ждали. Двое сторожей, стояли у костра неподалеку от машин. Один из них, Иваныч, приветливо махнул нам рукой, но подходить не стал.
Мы подошли к «УАЗу».
— Грузимся, — скомандовал Дед, скидывая с плеча тяжелую сумку.
Я последовал его примеру. Сумки легли в багажник, где уже стояла двадцатилитровая канистра с соляркой, а рюкзаки отправились в салон. Из багажника пока достанешь, а так, случись чего — схватил и деру!
Джип слегка преобразился: с крыши исчезли мигалки, цвет кузова сменился на зеленый, на стеклах появились решетки. А еще на крыше появился люк, через который, случись чего, можно было и сбежать, и огонь вести.
Семен с Игнатом уселись на заднее сидение. Дед хотел было сесть за руль, но я его опередил.
— Моя очередь.
Он глянул на меня недоверчиво.
— Уверен?
— Да.
— У «УАЗа» управление тяжелое, — предупредил он.
— Справлюсь.
— Ладно, только не говори потом, что я тебя не предупреждал!
Несмотря на возраст, машину я вожу уже довольно долго. В первый раз мне довелось сесть за руль лет в десять. Тогда я едва доставал до педалей, но мне понравилось, и с тех пор я не упускал ни одной возможности «повертеть баранку».
Когда мне было шестнадцать, я даже тайком взял отцовский джип и в одиночку отправился на рыбалку. Меня тогда поймали, но повезло, отделался «штрафом» на месте, после чего поехал себе дальше. Так что, пусть Дед там себе думает, что хочет, но опыта у меня предостаточно.
С силой хлопнула дверца. Дед поерзал на сидении, устраиваясь поудобнее и протянул мне ключи.
— Держи.
Недолго думая, я завел машину и стал ждать, пока мотор немного прогреется. Машину трясло, а двигатель чихал и грозился заглохнуть. Я поддал газу, выравнивая обороты. Что ж, дизель есть дизель! К тому же, он тут не самый лучший, отечественный. Так что его капризы пока в пределах нормы.
«Хорошо еще, что зимы тут не будет!» — подумал я. Хотя, кто сказал, что не будет? Вон как по ночам холодно бывает, не минус, конечно, но и не Калифорния уже!
Вообще, хоть «УАЗ» машина угловатая и неудобная, но плюсы у нее есть. В частности, конструкция большинства узлов тут настолько простая, что позволяет производить ремонт самостоятельно, имея в наличии лишь молоток да отвертку с плоскогубцами. Ну, если руки, откуда надо растут, конечно.
К костру подошли две фигуры и завязали диалог с охранниками. Спустя несколько минут они направились к нам.
— Кажется, Василий идет, — сказал я, уловив знакомые черты нашего водителя.
— Вижу, — кивнул Дед.
— А кто это с ним? — спросил сзади Игнат.
Я пожал плечами.
— Скоро узнаем.
Когда Василий приблизился, я опустил стекло.
— Доброго всем! — поприветствовал он нас, и махнул на своего спутника. — Вот, принимайте пассажира, напросился!
«Пассажир» подошел поближе, и я разглядел улыбающееся лицо Брюса. В левой руке он держал ружье, а свободной правой приветственно помахал нам.
— Hi!
Ну и что с ним делать прикажете? Брать с собой или домой отправить?
Я покосился на Деда.
— А фиг с ним, пускай едет, — словно прочитал мои мысли тот.
— Залезай, — приглашающе кивнул я Брюсу. Затем, не оборачиваясь, бросил сидящим сзади: — Эй, потеснитесь там!
Брюс проворно забрался в джип. На лице его играла довольная улыбка.
— Что это с ним? — недоуменно спросил я Деда, поглядывая на американца в зеркало. — Обкурился что ли?
Старик прикрыл глаза и театрально развел руками.
— Думаю, он просто рад, что может помочь своим друзьям, — ответил на мой вопрос Василий.
Брюс, услыхав слово друзья, заулыбался еще шире.
— Friends. Yes, friends!
Василий похлопал ладонью по крыше.
— Ладно, я поеду впереди. Не отставайте!
Он не торопясь направился к бульдозеру, а я сидел и соображал, это он так пошутил или просто издевается?
Бульдозер взревел. Лязгнули гусеницы, протестующе захрустел асфальт, и многотонная машина тронулась с места. Василий, то ли специально, то ли по невнимательности задел ковшом растущее у дороги деревце и с легкостью его опрокинул.
«Да уж, обгонишь такого, — подумал я, наблюдая за этой картиной. — Ищи дурака!».
— Поехали уже, а? — предложил Дед.
Я врубил первую передачу, рычаг с трудом вошел в гнездо. Аккуратно надавил на газ. Машина рванула вперед с неожиданной прытью и тут же подскочила, переваливая через поваленное Василием дерево.
Немного разогнавшись, я попытался врубить вторую передачу, но не тут-то было! Рычаг словно в стену уперся и упорно не желал становиться на место. Ценой неимоверных усилий и отдавленной ладони, мне таки удалось преодолеть этот невидимый барьер.
Хорошо еще, что бульдозер едва тащится, а то боюсь, что на третью передачу перейти у меня не получится.
И без того раздолбанный асфальт, после гусениц тяжелой машины превращался в нечто потрескавшееся, жеванное и очень-очень далекое от понятия «ровная дорога»! Однако колея у «УАЗа» поменьше будет, так что трястись, особо не пришлось.
Несколько раз нам приходилось сворачивать на параллельные улицы. Чтобы совершить поворот, Василий практически останавливался, и тогда мне вновь приходилось мучиться с переключением передач.
А ведь еще и не видно ни-хре-на! Туман и темень, туман и темень…
Выскочит какая-нибудь зараза из подворотни, и не заметишь ведь, пока та в стекло дышать не начнет. Удачно мы время выбрали, ничего не скажешь!
Минут через десять, у меня уже ныла рука, слезились глаза, а лоб покрылся потом. Однако туман потихоньку начинал рассеиваться, а передачи с каждым разом включались все легче и легче. То ли я приноровился, то ли механизм разогрелся.
— Ну как? — насмешливо спросил Дед, развалившись на пассажирском сидении. — Еще не поздно поменяться!
Мои мучения его явно забавляли.
— Справлюсь, — огрызнулся я, хотя желание управлять этим агрегатом сильно поубавилось. Как представлю, сколько нам еще так пилить! Ууу…
Когда впереди показался лес, уже совсем рассвело, а стрелка на часах приближалась к семерке. Минут пятнадцать, получается. А ведь и пары километра не проехали еще! И это по дороге, а сколько мы тогда через лес тащиться будем?
На границе островка бульдозер замер. Рация в салоне, ожила, и кабину заполнил звонкий голос Василия:
— Проверка связи, проверка связи. Как слышно, орел? Прием!
— Орел? — удивленно спросил Игнат.
— Позывные наши, — пояснил Дед, доставая из крепления микрофон.
— Слышу тебя, ястреб! Прием!
Ну вот, опять. Орел, ястреб… совсем как в метро, никакой фантазии у человека! О чем я и не преминул тут же всем сообщить.
— Есть идеи получше? — с легкой обидой в голосе спросил Дед.
Я задумался, а потом выдал:
— Ну, можно его дровосеком назвать!
Дед усмехнулся и проговорил в рацию:
— Василий, Антон предлагает переименовать тебя из ястреба в дровосека! Хочешь? Прием!
Из динамика послышался лающий звук, отдаленно напоминающий смех.
— Нет, спасибо. Мне и так нравится!
Дед победно глянул на меня и провел ребром ладони по шее, показывая, что моей идее капут.
— Ну и фиг с вами, — пожал я плечами, — консерваторы!
Из динамика вновь раздался голос Василия:
— На точку нацелился, начинаю движение. Готовы?
Дед вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул, и он ответил:
— Готовы. Вперед!
Бульдозер возобновил движение и вскоре его ковш уже впивался в землю. Первый ряд деревьев повалился без труда, за ним второй, третий. Поваленные стволы покорно ложились по обе стороны от мощной машины, образовывая что-то вроде бордюра. Однако часть деревьев цеплялась за ковш и оставалась там. За них цеплялись следующие, и вскоре Василий уже толкал перед собой приличных размеров кучу.
Когда куча разрослась настолько, что начала затруднять движение, он остановился, сдал назад, затем взял чуток влево и спокойно объехал образовавшееся препятствие стороной.
Лес, через который мы пробивались, был смешанным и состоял преимущественно из высоких, тонких деревьев, напоминавших одновременно и пальму, и баобаб. Баобабы тут тоже встречались, к счастью, довольно редко. Поначалу Василий пытался валить и их, но провозившись с первым минут двадцать, он изменил стратегию и впоследствии стал их просто объезжать.
Я двигался вслед за Василием, стараясь не подъезжать к нему слишком близко. Чтобы не плестись за медленно идущим бульдозером, я останавливался и ждал, пока Василий не станет объезжать очередную кучу мусора или баобаб, и лишь после этого следовал за ним.
Если верить счетчику километража на приборной панели, то спустя два часа, мы продвинулись всего на километр и, по мнению Деда только-только выбрались за пределы городской черты.
— Сколько там, от города еще ехать? — спросил меня старик.
— Саша говорила, они минут за семь добрались.
— Километров пятнадцать, получается, — прикинул Дед, — может чуть меньше.
— Да с такой скоростью, нам сутки добираться придется! — сказал я, проведя в уме несложные математические вычисления.
Сзади возмущенно охнул Сема:
— Мы что, тока через два дня домой вернемся?
— С чего ты взял? — удивился Дед.
— Дак, сутки туда и сутки обратно! — растолковал он нам.
Я засмеялся, а Дед постучал себя кулаком по лбу.
— Балда ты, Семен! Туда мы через лес пробиваемся, а назад уже по проложенной дороге поедем.
— Ну откуда я знать могу! — обиженно засопел тот. — Может назад по другой дороге надо!
Я вновь рассмеялся, а Дед лишь безнадежно махнул рукой.
Семен пробормотал что-то себе под нос, повернулся к нам боком, закутался в куртку и вскоре захрапел. Да, это его тактика — если что-то не так, отвернись и спи, а если все хорошо, тоже спи, но уже можно не отворачиваться.
Медленно тянулись часы, а вместе с ними росла температура. Солнце пекло нещадно и вскоре кузов машины раскалился, превращая ее в настоящую баню. Мы опустили все стекла, а обдув стоял на максимуме, но помогало это слабо.
Бульдозер ревел впереди, метрах в двадцати от нас — Василий без устали прокладывал маршрут.
— Если так и дальше пойдет, то моторы быстро перегреются, — сказал Дед, утирая со лба пот.
— Значит, сделаем остановку и дадим им остыть, — ответил я.
— И потеряем кучу времени.
Семен продолжал беспечно спать. Вскоре его примеру последовал Игнат, а остальные-то и дело зевали. Как ни странно, но бессонная ночь прошла для меня без особых последствий. Скучно было, это да, но вот в сон не тянуло ни капельки!
Дед невидящими глазами смотрел в окно и, судя по всему, предавался воспоминаниям. От своего занятия он отрывался лишь на короткие сеансы связи. Из всех нас, пожалуй, только Брюс был собран. Он крутил головой в поисках опасности, но никто на нас не нападал.
Время приближалось к обеду, и желудок начинал потихоньку намекать, что пора бы его наполнить. Это неудивительно, ведь мы сегодня даже не завтракали! Во всяком случае, я точно не завтракал.
Бульдозер впереди выполнил очередной маневр, по объезду препятствия и скрылся из виду.
Желудок вновь напомнил о себе, и я решил, что не стоит больше его игнорировать.
— Обедать будем? — спросил я Деда, но ответить он не успел.
Зашипела рация, и салон заполнил взволнованный голос Василия:
— Дуйте сюда, быстро!
Я не стал ждать объяснений этой просьбы, а вжал педаль акселератора до упора. Двигатель взревел, и мы понеслись вперед, подскакивая на многочисленных кочках. Дед успел вцепиться в ручку дверцы, но остальных мой рывок застал врасплох. Сзади раздался удивленный возглас Брюса и яростный мат Игната.
За пару секунд преодолев проложенную Василием дорогу, я круто завернул руль влево и лишь чудом умудрился не врезаться в замерший бульдозер.
Мы разом выскочили наружу, ощетинившись стволами. Точнее, все выскочили, а заспанного Сему просто вытолкали. Он мешком свалился на землю и похоже только сейчас окончательно проснулся.
Я встал в стойку и направил дробовик в сторону зарослей, готовясь отразить любую атаку, но врагов поблизости не оказалось.
Василий тоже покинул свою машину, но за оружие не взялся. Забрался на кабину бульдозера и теперь смотрел куда-то вдаль.
— Что случилось? — крикнул ему Дед.
— Приехали! — ответил он, и ловко спрыгнул на землю.
Мы подошли поближе, и я, наконец, сообразил, в чем дело. Впереди больше не было деревьев, а бульдозер замер, упершись ковшом в асфальт.
Это была трасса. Не вся, а лишь часть полосы встречного движения, однако ее ширины вполне хватало как для джипа, так и для бульдозера.
Дорога уходила в обе стороны. Слева она просматривалась метров на пятьсот, после чего упиралась в густую полосу деревьев. Справа тянулась на несколько километров и исчезала за поворотом.
— А возьми я чуть правее, так бы и рыли! — не без гордости сказал Василий.
— А возьми ты сразу чуть левее, мы бы уже час как на нее наткнулись!
Дед сказал это, шутя, но слова его прозвучали довольно резко и отдавали упреком, словно Василий был в чем-то виноват.
Однако упрекать нашего водителя было не в чем. С крыши дома этой тонкой полосы асфальта видно не было, и никто из нас даже подумать не мог, что дорога вообще уцелела.
Василий совершал маневр, ставший для него уже рутиной, объехал препятствие слева, и когда начал выравнивать машину оказался на дороге. То, что он вообще на нее наткнулся стало невероятной удачей!
Вмиг забыв про обед, мы расселись по машинам и вновь двинулись в путь. Теперь уже я ехал впереди, а Василий плелся сзади. Бульдозер решили пока не бросать. То, что дорога выведет нас к складу, сомнений ни у кого не вызывало, но кто знает, что поджидает нас там?
Я не удержался и стал разгонять машину. Стрелка спидометра поползла вверх. Ветерок врывался через опущенное стекло и приятно холодил лицо.
Слева тянулся сосновый лес, над которым, через равные промежутки, возвышались вышки линии электропередач, справа сплошной стеной шли тропики. Деревья, словно войны двух разных армий выстроившиеся перед боем, замерли по обе стороны от дороги. Эта была граница двух миров, удивительное и нереальное зрелище!
Глянув в зеркало, я обнаружил, что Василий безнадежно отстал. Несмотря на это скорость я сбрасывать не стал. Догонит.
Слева показалась просека. Она была не очень широкой, метров пять в ширину, но грузовику этого хватит с лихвой. Да что грузовику, тут даже танк проедет! На обильно растущей траве, отчетливо проступали следы колес. Ездили тут раньше, и ездили довольно часто!
Я остановил машину у обочины, напротив просеки. Никаких указателей поблизости видно не было, поэтому нам оставалось лишь гадать, туда нам нужно или не туда.
— Думаешь, склад там? — кивнул на просеку Дед.
— Не знаю, возможно, — ответил я, жалея, что не расспросил Сашу поподробнее об окрестностях военной базы. — По километражу так в самый раз.
Мы дождались Василия, после чего свернули на просеку и двинулись по ней.
— Как думаешь, что там дальше, по дороге? — спросил я Деда.
— Если она тянется еще километров с десять, то там мой дом, — не задумываясь, ответил старик. Когда он это говорил, его лицо не выражало никаких эмоций.
— Так ты об этом всю дорогу думал? — сообразил я.
Дед кивнул.
— Верно, вспоминал.
— Можно будет съездить, проверить. Ну, потом.
Старик улыбнулся.
— Да, потом обязательно съездим!
Спустя несколько минут просека закончилась, и перед нами вновь были джунгли.
— Опа… — сказал Дед с досадой, — опять!
— Хорошо ехали, жаль, что недолго, — согласился я с ним.
Василий вырулил вперед и взялся за работу. Вновь потянулось унылое ожидание, во время которого нам оставалось лишь гадать, есть ли там впереди эти склады или мы просто зря тратим время.
К счастью, волнения наши были напрасны. Спустя примерно час, бульдозер проломал последние деревья, и мы выкатили на огромное залитое солнцем поле, в самом центре которого расположились низкие, продолговатые постройки.
Брюс радостно засмеялся, а Семен стал победно улюлюкать.
— Получилось! — гаркнул Игнат, до пояса высовываясь к нам с Дедом.
— Не говори гоп, пока не перепрыгнул! — поучительно заметил Дед. — Может, там ничего нет!
— Саша говорила… — начал я, но старик меня перебил.
— Саша простая девчонка, и я очень сомневаюсь, что ей докладывали о содержимом складов, а то, что она видела пару грузовиков, еще ни о чем не говорит. Кроме того, может это вообще не склады, а коровник какой-нибудь или зернохранилище. Мало их как будто в советские времена понастроили?
Он был прав, не следовало радоваться раньше времени. И расслабляться, кстати, тоже. То, что нас до сих пор никто не растерзал и не зомбировал, просто везение и не факт, что оно продлится долго. По-моему, мы не только исчерпали весь свой лимит удачи, но и влезли в долг на пару лет вперед.
От долгого сидения у меня занемело все тело, а так как до ближайшего строения было совсем недалеко, то я предложил оставить машины тут и пойти пешком.
— Пройтись бы неплохо, — поддержал мою идею Игнат, — ноги разомнем!
Остальные тоже не возражали и спустя пять минут мы уже шагали по траве в сторону построек, оставив машины на попечение Брюса.
Поначалу идти было тяжело. Мешала высокая трава, которая мало того, что могла таить в себе опасность, так еще и за обувь цеплялась постоянно. Мне, как ведущему, приходилось хорошенько ее вытаптывать. Остальные лишь немного приминали, а замыкающий колонну Дед вообще шел как по вымощенной плиткой дороге.
— Давайте лучше дистанцию друг от друга держать, — предложил старик, — а то мало ли, может это минное поле.
— Может, тогда ты впереди пойдешь? — спросил я, останавливаясь.
— Нет уж. Ты предложил пешком идти, ты и топай первым, а мне умирать еще рано!
Уж лучше бы он молчал! Теперь я уже не рисковал приминать траву, а каждая кочка казалась мне закопанной миной. Вскоре трава сменилась хорошо утоптанной землей, и идти стало намного легче.
Чем ближе мы подходили, тем сильнее я убеждался, что приехали мы по адресу. Низкие строения с мощными бетонными стенами, выкрашенными в зеленый цвет, никакой ассоциации с колхозными постройками не вызывали.
Когда до ближайшей постройки оставалось метров двадцать, мы остановились. Поле тут заканчивалось, а дальше начинался асфальт.
— Склад, — уверенно заявил Василий.
— И надеюсь, не пустой! — добавил Дед.
Неужели мы и вправду добрались? Не проехали мимо, не наткнулись на стаю хищников и действительно нашли склад? Да, мы здесь. Похоже, удача у нас на поводке!
Вот не зря говорят, на фортуну надейся, а под юбку ей не заглядывай! Словно в ответ на мои кощунственные мысли, богиня удачи решила подкинуть нам подлянку.
Раздался рев, мелко затряслась земля. Из-за стены ближайшего склада показалась длинная зеленая труба, а еще через пару секунд выкатила металлическая туша, к которой она была прикреплена.
Сема вскрикнул и отступил на шаг.
— Ой, мля! — воскликнул Игнат, бледнея. — Танк!
Вот уж, без него бы не догадались!
Танк, натужно ревя двигателем, катил прямо на нас. Я с ужасом наблюдал за его приближением, не в силах пошевелиться. Да и куда тут шевелиться? Место открытое, до машин далеко… попали мы короче, не сбежишь!
Железный монстр двигался быстро и преодолел разделяющее нас расстояние меньше, чем за минуту. Подъехав к нам почти вплотную, он резко затормозил. Башня со скрипом сдвинулась, нацелив черное дуло орудия прямо на меня.
Ну почему всегда на меня?!
Двигатель смолк. Открылся люк, и из него показалась плешивая голова с усами и вторым подбородком. Под головой находилась довольно тучная фигура в форменной куртке, погоны которой сообщали, что перед нами старший прапорщик.
— Руки вверх! — гаркнул он тяжелым басом.
Мы молча повиновались.
— Кто вы такие? — спросил военный уже более спокойно, можно даже сказать доброжелательно.
— Свои! — как-то жалобно пропищал Сема.
— Из города, — добавил Василий.
— Да мы, в общем, эти… — пробормотал я, подбирая нужные слова.
— Грибники! — закончил за меня Игнат.
Я вообще-то хотел сказать партизаны, но так даже лучше, пожалуй, а то начал бы он еще выяснять, против кого это мы партизаним…
— Ага, вижу, — кивнул прапорщик, — с бульдозером, вместо лукошка ходите. Большие же нынче грибочки пошли!
— Товарищ прапорщик, мы думали, здесь никого нет, — выступил вперед Дед. — Если объект закрыт, мы сейчас же уедем!
Губы, на круглом лице растянулись в улыбке, от которой меня передернуло. Так, наверное, маньяк своей жертве улыбается перед тем, как всадить в нее нож.
— Не так быстро, — покачал головой военный, продолжая улыбаться, — видите ли, вы первые, пришедшие сюда люди с начала эээ… изменений. Так что мы просто обязаны пригласить вас в гости и хорошенько… расспросить!
«Или допросить», — подумал я. Да уж, нехило мы влипли, раз целый прапорщик на танке нас встречает. Что дальше будет? Майор на истребителе, или полковник на бомбардировщике?
Не угадал. Дальше были двое рядовых с автоматами, которые выскочили из-за танка. Один из них тут же взял нас на мушке, а другой стал быстро обыскивать. Все оружие и боеприпасы он складывал в большой вещевой мешок, который прапорщик любезно достал из танка.
А хорошо они так подготовились, железно! Под дулом «125 миллиметрового» орудия кто угодно в штаны наложит. Только рыпнись и останется на твоем месте аккуратная воронка, а кишки на ближайших деревьях висеть будут, как гирлянды на новогодней елке. Под вопросом еще, конечно, будет ли он на такой дистанции стрелять, но лично я проверять это не собирался и потому беспрепятственно позволил себя обыскать и разоружить.
— Готово, товарищ полковник! — сообщил солдат, закончив обыск.
— Молодец, Иванов! Неси все это в каптерку, а ты Федька, — обратился он ко второму, — конвоируй их в мой кабинет!
— Будет сделано, товарищ полковник! — хором ответили солдаты.
Военный скользнул в люк. Двигатель танка вновь ожил, и металлический монстр, лихо развернувшись на месте, покатился туда, откуда появился.
— Выстроиться в цепь! — приказал Федька, тыча в нас автоматом. — Руки не опускать. А теперь, шагом марш!
Мы двинулись вслед за танком. Иногда, наш конвоир корректировал путь выкриками «налево» или «бери правее», но в целом сориентироваться было не трудно, танк оставил на асфальте отчетливые следы, а в том, что нам надо именно за ним, не было никаких сомнений.
— Как думаешь, почему они его полковником звали, если нашивки прапора? — шепотом спросил я у Деда.
— Понты, небось, — тоже шепотом ответил он. — Или от скуки сам себя в полковники произвел. На таких объектах человек сто обычно служат, и командует ими не полковник, а майор какой-нибудь. Ну, максимум подполковник.
— Разговорчики! — прикрикнул на нас рядовой, и мы замолчали.
Пропетляв немного между одинаковыми на вид строениями, мы вышли к небольшому двухэтажному зданию с надписью «администрация», у входа которого был аккуратно припаркован танк.
У двери мы остановились. Солдат распахнул ее настежь и приказал стоявшему первым Деду:
— Заходи!
— Не могу, — покачал тот головой.
— Почему не можешь? — нахмурился солдат.
— А сам не видишь? Косяк низкий, руки мешают. Можно опустить?
Федя явно растерялся, но довольно быстро сориентировался и приказал:
— Руки опустить, зайти и снова поднять!
Так мы и сделали. Оказавшись внутри, солдат повел нас по лестнице на второй этаж, а там налево, по коридору, вдоль многочисленных дверей. Остановился он у самой последней, с надписью «Командующий базой, подполковник Донский В.А». Приставка «под» а также фамилия и инициалы были замараны черным маркером, но читались легко. Сюда-то он нас и завел.
Внутри оказалось просторно и очень… по-военному. Бетонные, грубо окрашенные стены, затертый до дыр линолеум. У правой стены находился добротный, но потрепанный временем шкаф, у другой висела большая карта страны. У противоположной от входа стены стоял массивный стол.
За столом, на фоне флага и портрета президента в красивой рамочке, с важным видом восседал наш знакомый прапорщик-полковник. Перед ним веером были разложены какие-то бумаги, а на краю стола покоился «АКСУ».
При нашем появлении, военный поднялся во весь рост и как бы невзначай, положил руку на оружие.
— Товарищ полковник, пленных по вашему распоряжению доставил!
— Молодец, Федька! Жди за дверью.
Солдат козырнул, развернулся и, чеканя шаги, вышел. А мы так и остались стоять с поднятыми руками.
— Да опустите вы уже руки! — махнул офицер, усаживаясь обратно за стол. — Вы не арестанты, а просто гости.
— Хорошо же вы гостей встречаете, — проворчал Игнат, опуская руки, — на танке и под дулом автомата.
— Извините, фейерверки вчера закончились, а оркестр в отпуске! — ничуть не смутился военный. — Присаживайтесь.
Мы присели на жесткие стулья, которых в кабинете хватало с избытком и стали ждать продолжения.
— Ну, а теперь рассказывайте, — приглашающе махнул рукой прапорщик. — Кто вы, откуда, и самое главное, что за фигня в стране творится.
— Что творится, мы и сами не знаем, — начал Дед, — но очень сомневаюсь, что страна еще существует. От города рожки да ножки остались. Один район уцелел целиком, там в общину собрались выжившие люди. Оттуда мы, собственно, и пришли, как официальные представители.
О том, что в рейд мы вышли на свой страх и риск, да и вообще, по сути, в общине не числимся, Дед упоминать не стал.
— Не может такого быть, чтоб страны не было! — воскликнул прапорщик. — На нас кто-то напал? Американцы, небось! Пусть только покажутся!
Он хлопнул ладонью по столу, а затем вскочил и погрозил кулаком куда-то вверх, словно Америка парила аккурат над его столом и продолжил:
— Нашу славную родину так просто не сломить! Даже когда наступают тяжелые времена, мы всегда стойко их переносим! Наполеона побили! Гитлера побили! И этих тоже побьем!
— Успокойтесь, — попросил я. — Никто на нас не нападал, и страна там же, где и была, вопрос надо ставить по-другому. Куда попали мы.
— Верно, — согласился Дед.
Военный нахмурился, сел, схватился за ус, и стал нервно закручивать его на палец.
— Хотите сказать, что это мы куда-то переместились?
Мы с дедом молча кивнули.
— И куда?
— А вот это нам неизвестно! — развел я руками.
— И доказательств у вас, разумеется, нет?
— А то, что вокруг творится, разве не доказательство? Спросите себя, сколько человек у вас уже погибло или пропало? Куда делись дороги? Откуда вокруг базы тропический лес и все эти монстры в нем? И самое главное, где связь и почему к вам не приходит подкрепление? Сколько вы еще сможете тут протянуть?
Военный молчал. Скорее всего, он и сам догадывался о чем-то подобном, но гнал от себя эти мысли и лелеял надежду, что к ним вот-вот подоспеет подмога. Но пришли мы, и подтвердили все самые страшные опасения. Родины больше нет, мы одни и никто не поможет.
— Представители, значит… — задумчиво проговорил военный, продолжая покручивать ус. — А как вы вообще сюда попали, а? Вокруг, как сами говорите, лес! Наши разведгруппы все до единой пропали.
— Мы просеку сделали, бульдозером, — честно ответил Дед.
— Хм, а мы вот не додумались лес валить… И с какой же целью вы пожаловали?
— За оружием, — не стал лукавить Дед. — У вас его много, а времена нынче опасные.
— Много-то, много, — согласился офицер, — но с чего вы взяли, что я вам его дам? Вдруг все это выдумки да враки? А раздавать военное имущество, это уж, понимаете, измена!
— А присваивать себе звание, и занимать чужой кабинет не измена? — не удержался я от колкости.
— Ну, положим, кабинет и так свободен был, — возразил военный. — А звание… ну должен же кто-то командовать? А кто будет простого прапорщика слушать? Вот и стал я полковником. Временно, разумеется.
— Значит офицеров на базе нету? — полюбопытствовал я.
— Нету, — подтвердил он, — один я.
— И куда все подевались? Мы пока по коридору шли, столько кабинетов видели…
— Так пятница же была! Ну, до того, как тряхнуло, ночь к тому же. Все по домам разъехались, к семьям. Из офицеров на объекте только майор оставался. Ну и я у него в помощниках.
— Майора? А что с ним случилось? — влез в разговор Василий.
— Привычка погубила.
— Это как?
— Да он каждый божий день, после обеда на джипе часть объезжал, а тут птичка прилетела и вместе с джипом его уволокла. С тех пор никто без нужды из казармы и носа не высовывает, а передвигаемся исключительно на тяжелой технике.
Я вспомнил, атаковавшего нас на крыше дома дракона и мысленно пожалел майора.
— На технике, это на танке? — уточнил Дед.
— Да.
— У вас что, бронетранспортеров нет?
— Есть, конечно, но к чему «БТР», если есть танк?
— Так сколько он солярки жрет! Как пять «БТРов».
— Топливо не проблема, — отмахнулся военный, — у нас его много.
— И танков, небось, много?
— Танков как раз мало, — вздохнул офицер, — только три, да и те старье — старьем.
— Старье? — возмущенно переспросил Дед. — С каких это пор «Т-72» старьем стал считаться?
— С таких, как девяносто пятый на вооружение встал!
— Понятно, — покачал головой старик, явно не одобряя такую оценку. — А людей у вас тоже, небось, немного, раз все в город уехали?
— Ну почему все? Два полных взвода мяса есть, и еще бригада технарей.
— Два взвода? — деланно удивился Дед. — Да такую ораву ж не прокормить!
— С провиантом и правда туго, — посетовал прапорщик, — где-то на месяц еще хватит, если урезать пайки. И то консервы одни.
— Трудная же у вас работа… — сочувственно вздохнул Дед, и я увидел, как у него хитро блеснули глаза.
Тут до меня дошло, что старик отнюдь неспроста задает все эти вопросы. Прапорщик, по-видимому, устал от навалившихся на него проблем, и ему очень хотелось высказаться, поболтать по душам, а Дед умело этим воспользовался, вытягивая важную для нас информацию.
Прапорщик же, увидев родственную душу, совсем разоткровенничался.
— Да это что! — говорил военный. — Мало того, что жратвы все меньше, так они думают, что это я во всем виноват! Мол, всех объедаю.
Я оценивающе посмотрел на его раздутое пузо и подумал, что подозрения солдат далеко не беспочвенны.
— Так вы бы их работой загрузили! — предложил Дед. — Когда солдат делом занят, времени на смуту не остается!
— Ну что вы, думаете, я совсем дурак? — усмехнулся прапорщик, и по лицу его расплылась самодовольная улыбка. — Они у меня без дела не сидят: то автоматы чистят, то технику разбирают, а вот физподготовку я отменил. Лишний расход калорий, да и опасно снаружи.
— Понятно, — кивнул Дед. — Думаю, мы сможем друг другу помочь, если насчет оружия договоримся.
Прапорщик пожал плечами.
— Ну, может и договоримся, а в обмен что предложите?
— А что вам надо?
— Еда, спиртное, сигареты, — стал загибать пальцы «полковник», — и девок еще не помешало бы!
— Девками не торгуем, а остальное не проблема.
— Да хоть так. Какое оружие вам надо?
— Хотелось бы вначале узнать, что у вас на складах имеется, — опять схитрил Дед — А там мы уже сориентируемся.
Прапорщик порылся в лежащих перед ним бумагах, вытащил несколько листков и протянул их Деду.
— Вот, тут оружие перечислено, а технику, если надо, потом в автопарке посмотрите.
Дед аккуратно взял бумаги и стал внимательно ее изучать. Губы его беззвучно шевелились, а иногда он довольно восклицал «Ага!» или «Э, как!», и при этом тыкал пальцем по листу.
— Неплохой ассортимент! — одобрительно сказал он после того, как закончил изучать список. — А что это за циферки рядом прописаны?
— Это цена, — пояснил военный, — а если она не указана, значит, товар не продается.
— И в чем измеряется, в баксах?
— Еще чего! — засмеялся прапорщик. — В патронах!
— Это как так в патронах? — не понял Дед.
— И когда это вы успели цены расставить? — ехидно спросил я.
— Ну как когда? Сразу и сообразил! Связи нет, хотя объектов рядом хватает, по радио одни помехи, патруль вернулся ни с чем — лес вокруг тропический! Пешая вылазка к городу не удалась — все, кто ушел, просто пропали. Ну а когда майора сожрала птичка-переросток, до меня окончательно дошло, что в стране беда, а оружие при любой смуте товар ходовой! Безопасность и все такое. Вот тогда я и приценился примерно, а за единицу валюты взял патрон.
И этот человек совсем недавно не верил, что стране кирдык? Боялся трибунала и толкал патриотичные речи! Да он же просто набивал себе цену!
— Ну и хорошо, — кивнул Дед, явно не задаваясь такими вопросами, — меньше возни будет. А в каких патронах цена то?
— «7,62». Под «Калаш» которые.
— Почему именно он?
— Потому, что у нас их много! — ухмыльнулся военный.
Дед вытащил из кармана листок, на котором вчера сделал подробную опись всего нашего имущества и стал делать на нем какие-то пометки. К сожалению, он сидел слишком далеко и разглядеть, что он там писал, не получалось. Вставать же как-то не хотелось, мало ли что этому «полковнику» в голову взбредет. Автомат-то он, к слову, так под рукой и держит.
— Вот, — сказал Дед, протягивая список военному, — теперь можно и торговаться!
Прапорщик взял листок, глянул на него и выпучил глаза.
— Двадцать патронов за банку тушенки?! — возмущенно закричал он, вскакивая со стула. — Да вы рехнулись!
— А вы? — спокойно спросил Дед. — Триста патронов за сорок седьмой «Калаш», которых у вас полторы тысячи на складе пылится!
— Так-то же «Калаш»! Из него всю жизнь стрелять можно, а что тушенка? Съел и все!
— Ну, так «Калаш» свой съешь, — пожал плечами Дед, — а через пару месяцев мы вернемся, когда вы от такой диеты окочуритесь.
Прапорщик зло посмотрел на старика и едко спросил:
— А что нам мешает самим до ближайшего магазина съездить? Дорогу-то вы для нас уже проложили!
— То, что все магазины давно пусты! — ответил на это Дед. Он был настроен решительно и собирался продать свой товар подороже.
— Тогда может к вам в гости заскочить? — все так же едко, продолжил прапорщик. — Неужто откажетесь поделиться с защитниками родины?
— Откажемся! — решительно сказал Дед. — Хотите попробовать? А личный состав что на это скажет?
Прапорщик открыл было рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Все-таки он военный, а не бандит с большой дороги и до открытого грабежа еще не докатился. Поэтому не стал угрожать нам, просто насупился, плотно сжал губы и продолжил изучать список.
— Неприемлемо, — сказал он, наконец, — скиньте цену хотя бы на пятак, или не договоримся.
— А, пойдет! — согласился Дед. — Все цены уменьшаем на пять патронов.
Легкость, с какой он пошел на это, свидетельствовала о том, что этот шаг был им запланирован изначально. Цены-то он, небось, специально задрал с таким расчетом, чтобы потихоньку снижать в знак «доброй воли». Притом это самая воля, скорее всего, побольше пяти патронов была. Но прапорщик этого знать не мог, и поэтому с облегченным вздохом произнес:
— Годится.
Дед выглядел довольным. Он откинулся на спинку стула и с видом победителя глянул на нас. Учитесь мол, дела вести!
— Ну, так что вам надо-то? — спросил офицер, устало потирая веки.
— «СВД» и к нему сто патронов, Десять «АК-47», два пулемета «Корд», по ящику оборонных и наступательных гранат и ящик пластида. Еще тысяча патронов к автоматам и две тысячи к «Кордам». Это для начала.
— Автоматы пожалуйста, патроны тоже, «СВД» посмотрим, а вот пулеметы, гранаты и взрывчатку не продам! — заявил офицер, скрестив руки на груди.
— Без пулеметов, нам и автоматы ни к чему, — пожал плечами Дед. — Продавайте все или не купим ничего!
— И хрен с вами! — отрезал военный. — Пулеметы им продать! Как же!
— Да чего вы боитесь? — уже дружелюбно спросил Дед, сообразив, что требовать тут бесполезно.
— Спрашивает еще! — буркнул военный. — А если вы со всем этим добром завтра же ночью сюда нагрянете?
Дед удивленно развел руками.
— Ну и что? У вас же танки есть!
— Танки взорвать можно! С помощью пластида как раз!
Дед делано рассмеялся.
— Пластидом? Танки? Не смешите! Как будто к ним так просто подойти.
Спор шел долго, не меньше часа. При этом шел он на повышенных тонах и с применением таких слов и выражений, что Ожегов, наверное, в гробу бы перевернулся. Вначале военный согласился продать пулеметы, затем, потихоньку сдал позиции и насчет наступательных гранат, но осколочные и взрывчатку продавать отказывался наотрез. На все предложения и уговоры он бубнил свое «не продам», но вскоре видно устал, и опять пошел на уступки. А потом они плавно перешли на торг и вскоре уже жали друг другу руки. При этом Дед весь светился от счастья, а прапорщик выглядел так, словно вернулся с поля боя.
— Значит ящик наступательных гранат, пол-ящика пластида с запалами, два «Корда» и к ним две тысячи патронов, десять «АК-47» и к ним тысяча патронов, «СВД» и к нему сто патронов, — перечислил он. — Все верно?
— А патронов к «Максиму» у вас не найдется? — поинтересовался я.
— «7,62×54» под «Моссинки» есть, только нафиг они вам?
Я решил не уточнять что пулемет у нас есть и просто сказал:
— Пригодятся.
— Ну, пригодятся, так пригодятся, — устало махнул рукой прапорщик, — значит, еще тысячу патронов «7,62×54».
— И под «ТТ» бы еще пару сотен, — вспомнил я.
— На складе уточнишь, есть или нету. Все?
— Пока, все, — ответил Дед, — но мы еще потом технику глянем.
— Тогда считаем оружие, — сказал военный и взялся за калькулятор. — Итак, три тысячи за десять автоматов, две тысячи за «Корды», пять за гранаты…
Минут пять он тыкал пальцем по прибору, записывал получившиеся значения, перепроверял, а потом выдал:
— Девятнадцать тысяч, пятьсот.
— Ты по сколько за патроны к «Моссинке» брал? — нахмурился Дед.
— Один к одному, — пожал плечами военный.
— Уцени в два раза, все равно их у тебя никто брать не будет.
Вид у Деда был такой решительный, что прапорщик не рискнул ввязываться с ним в очередной спор и махнул рукой:
— Тогда ровно девятнадцать тысяч получается.
— Хорошо, теперь вы выбирайте, — любезно сказал Дед, указав на свой список. — И не забудьте, что цены на пятак ниже.
Уже через полчаса они закончили с торгом, и прапорщик повел нас в автопарк. Автомат он с собой не взял, выражая тем самым свое доверие. Впрочем, Федю он оставлять не стал, и тот следовал за нами по пятам.
— Сейчас в каптерку заглянем, — сказал он, спускаясь на первый этаж, — главного техника с собой кликнем.
Комната, которую прапорщик именовал каптеркой, оказалась обычным складом, примыкающим к казарме. Сверху донизу его заполняла мебель и мешки со старой формой. А я-то представлял себе, эдакую комнату отдыха, с телевизором, чайным столиком и диванчиком. В углу, слева от двери, я приметил мешок с отобранным у нас имуществом.
Почему главный техник должен быть именно в каптерке, я так и не понял. Но он и вправду оказался здесь. И не только он, а еще дюжина солдат, тесным кольцом окруживших сидящего посреди комнаты Брюса. Американец с несчастным видом сидел на жесткой табуретке и, по-видимому, проклинал себя за то, что решил поехать с нами.
Бить его пока не били, во всяком случае, ссадин и синяков на лице я не увидел, но по царившей в комнате напряженной атмосфере, становилось понятно, что дело идет именно к этому.
Завидев нас, Брюс вскочил, но был тут же грубо усажен обратно.
— Это еще кто у вас? — нахмурился прапорщик.
— Американского шпиона взяли, товарищ полковник! — доложил один из солдат.
Брови прапора полезли на лоб.
— Что, правда, что ли?
— Так точно! Шнырял возле базы. С оружием.
Рядовой продемонстрировал ружье Брюса, после чего передал его командиру.
— Вон оно как! — протянул прапорщик, разглядывая пленника. — Так значит, я был прав! Во всем виноваты, эти чертовы американцы!
Я с трудом удерживался от смеха, Дед, по-видимому, тоже. Василий тихо посмеивался себе в ладонь, а Игнат покраснел, и, казалось, будто сейчас готов взорваться.
Сема же, не сообразил в чем дело и удивленно спросил:
— Эй, Брюс. А че ты, тут сидишь-то?
Все головы повернулись к нему.
— Вы его знаете? — подозрительно сощурился Прапорщик.
— Знаем, знаем, — кивнул Дед. — Он с нами приехал, остался машины сторожить. Потом, наверное, увидел, как нас уводят, и пришел спасать.
— Тоже мне, спаситель! — хохотнул один из солдат.
Остальные засмеялись, но под строгим взглядом прапорщика быстро стали серьезными.
— Так значит, с американцами дружите? — тихо спросил военный. Его палец как бы случайно лег на спусковой крючок ружья.
— Он англичанин, — не моргнув и глазом солгал Дед, — в гости к родственникам приехал.
Сомневаюсь, что военный поверил нам до конца, но ружье убрал, а на лицо его вновь вернулась доброжелательная улыбка.
— Ладно, пусть тогда с нами идет. Андрюха, проводи их в автопарк, технику смотреть будем.
Сказав это, военный развернулся и быстро вышел из помещения. Я хотел было пойти за ним, но крепкая рука легла мне на плечо.
— Вас поведу я, — сказал хозяин руки, молодой светловолосый парень с короткой стрижкой.
Он был чуть ниже меня ростом, но намного шире в плечах, а очертание мускул под майкой вызывало у меня одновременно восхищение и зависть.
— Андрей, — представился парень, протягивая руку. — Сержант технического обеспечения.
— Антон, — ответил я на железное рукопожатие.
По очереди поздоровавшись со всеми, включая Брюса, наш новый знакомый подхватил автомат и повел нас прочь из комнаты.
На улицу мы вышли с обратной стороны здания, и под палящими лучами солнца не торопясь, двинулись между многочисленными строениями.
Андрей уверенно шагал впереди, небрежно закинув автомат на плечо. Федька, по-прежнему следовавший за нами, в отличие от Андрея держал оружие наготове.
— Я думал, прапорщик пойдет с нами, — осторожно сказал Дед, когда мы подошли к самому большому по размерам складу.
— Прикатит сейчас на сундуке своем! — ответил наш провожатый, с легким презрением в голосе.
Автопарк оказался на окраине базы и представлял собой огромное строение с большими раздвижными воротами, как у ангара. Может ангар и был. Андрей не стал с ними возиться, а подвел нас к обычной двери, расположенной в углу. Он вытащил из кармана связку ключей и стал по очереди совать их в замок.
Подобрав, наконец, ключ, он распахнул дверь и первым вошел внутрь. Темень была, хоть глаз выколи! Мы с Дедом зашли вслед за Андреем, но дальше порога двигаться не рискнули. Не хватало еще упасть куда-нибудь и ногу сломать.
Андрей стал шарить рукой по стене, и вскоре нашел то, что искал. Щелкнул рубильник и на потолке по очереди стали зажигаться мощные лампы, заливая помещение ярким светом.
— Так у вас электричество есть? — восхитился Дед.
— А как же, генератор гоняем!
— Видать и вправду топлива много…
Внутри, автопарк оказался даже больше, чем выглядел снаружи! Справа, перед самыми воротами, замер небольшой двухмоторный самолет, а все остальное пространство, от стенки до стенки было заставлено ровными рядами техники.
Ближе к нам расположились грузовики, легковушки и несколько мотоциклов, а дальше шли бронетранспортеры, тягачи и другая спецтехника, назначение которой было для меня тайной. У самой дальней стенки виднелась башня танка.
Машины, хоть и стояли довольно плотно друг к другу, но каждый ряд отделялся от соседнего широкой полосой свободного пространства, по которому с легкостью могла проехать любая находившаяся тут единица техники. Кроме самолета, пожалуй.
Наши товарищи стали по одному заходить внутрь, а когда очередь дошла до Федьки, сержант загородил ему проход, скрестив руки на груди.
— А тебе сюда не положено, собачонка! Жди хозяина снаружи!
Тот насупился и собирался что-то возразить, но Андрей его пересек:
— Это приказ! Понял?
С кислым лицом Федька козырнул, пробормотал «так точно» и отошел от двери.
— Не любишь ты его, — заметил Дед.
— А за что, любить-то? — усмехнулся Андрей. — Шавка! Говорят, даже спит с прапором.
Сказано это было громко. Наш проводник явно старался, чтобы стоявший на улице солдат услышал каждое его слово. И тот услышал. До меня донеслось приглушенное ворчание и брань.
— Пойдем, — махнул нам Андрей и широким шагом направился к самолету.
— Не боишься? — спросил я, с трудом его догоняя.
— Чего? — не понял тот.
— Что Федька прапорщику на тебя нажалуется.
Андрей рассмеялся.
— Не. Не боюсь! Он шавка, а я технарь! — сержант многозначительно поднял палец, но, увидев на моем лице непонимание, пояснил: — Кроме меня, тут технику никто чинить не умеет!
— Понятно, слишком ценный кадр, чтобы с тобой ссориться.
— Верно, а для прапора особенно. Сломается его сундук и прибежит он ко мне вприпрыжку!
«Сундук — это танк», — сообразил я и взял на заметку расспросить Деда о военном жаргоне.
— Многие у вас на технике катаются?
— Да прапор только и катается, — пожал плечами Андрей. — Как майор помер, приказал ему танк подогнать и с тех пор без него никуда. Он вам про майора рассказывал?
Я кивнул.
— Так вот, прапор — трус!
— Почему?
— Когда это произошло, он на базе сидел, бумажки свои писал и эту птичку в глаза не видел, но боится до усрачки!
— А кто видел?
Андрей ткнул себя пальцем в грудь.
— Я видел, собственными глазами!
— Расскажешь?
— Да что тут рассказывать, сижу — курю, мимо майор на джипе катит и тут она сверху нырнет и его хвать! Вместе с машиной уволокла и больше его никто не видел. Здоровенная такая птичка…
— Понятно.
И вправду рассказывать было нечего.
— Так, начнем экскурсию! — сказал Андрей, когда мы подошли к самолету. — Про что вам рассказать?
Дед указал на самолет.
— Вот с этого и начинай! Очень интересно, никогда такого не видел!
А Андрей только этого и ждал. Откашлялся и учительским тоном начал:
— Перед вами многоцелевой двухмоторный турбовинтовой самолет «Рысь». Берет на борт двенадцать человек, включая экипаж. Грузоподъемность не поражает, всего полторы тонны, зато дальность полета целых две тысячи километров!
— На чем работает? — спросил Дед, оценивающе оглядывая самолет.
— Керосинка.
— Ого!
— Ага! — кивнул Андрей. — Это тебе не «АН-2» с его дорогущим авиационным!
Как ни странно, но любитель техники Василий, самолетом особо не заинтересовался и постоянно косился на стоящие неподалеку грузовики. Туда его тянуло намного больше.
Семен с Игнатом тоже не особо прониклись и откровенно скучали. Наш взломщик зевал во весь рот и постоянно оглядывался, словно подыскивал место, где можно всхрапнуть.
А вот Брюс, напротив, самолетом заинтересовался. Он подошел к машине и бережно погладил по крылу.
— Какой расход? — продолжал свой допрос Дед.
— Ну, где-то по литру на километр, — неуверенно ответил сержант. — Сам я не пилот, точно не знаю.
— А где пилот? — спросил я.
— Где, где, в городе! — развел руками Андрей.
— Значит, на разведку слетать никак? — разочарованно протянул Дед.
Так вот что он задумал! А я-то все гадаю, чего это ему так самолет сдался.
Андрей на секунду задумался.
— Ну, из вас кто-нибудь умеет летать?
Мы дружно ответили, что нет, не умеем. Точнее, ответили все кроме Брюса. Он, как всегда, ничего не понял и скромно промолчал.
— Значит не получится! — подвел итог Андрей. — Впрочем, если бы и был у нас пилот, от прапора все равно разрешения не допросишься.
— Почему это? — удивился Василий, впервые проявив интерес к беседе.
— Да побоится, что петушок наш знакомый самолет склюет.
Дед сокрушенно покачал головой.
— Да, беда с этими драконами!
— С кем? — не понял Андрей.
— Мы так птиц этих называем, — пояснил я. — Очень на драконов похожи, если приглядеться.
— Тоже сталкивались?
— Ближе чем хотелось бы, — не стал я вдаваться в подробности. — Очень любит бабушек кушать, которые белье на крыше развешивают.
Андрей расхохотался, но тут же прикрыл рот рукой.
— Извините…
— Ничего, — махнул рукой Дед, — мы с этими бабушками знакомы лишь понаслышке!
Снаружи послышался нарастающий гул. Андрей покосился в сторону двери.
— А вот и лягушонка в коробченке!
Еще через пару минут, в дверях появилась тучная фигура прапорщика. За ним понурив голову, шел Федька.
— Ты почему охрану у дверей оставил? — сходу налетел на Андрея прапорщик.
— У него допуска нет, — сделал удивленное лицо сержант. — Да и зачем он мне здесь?
— Как зачем? Защитить в случае чего!
Андрей пожал плечами.
— Сами защитимся.
— Но у него оружие есть!
— У самих имеется, — ответил сержант, поправляя на плече автомат.
Прапорщик покосился в нашу сторону. Ясно дело, что защищать надо не нас, а от нас, но вслух он этого признавать не собирался.
— Ладно, потом поговорим, — проворчал он. — Технику показал?
— Показываю, — кивнул Андрей. — Самолетом интересуются!
Прапорщик направил свое толстое пузо на нас.
— Самолет не продается!
— Да мы из любопытства… — развел руками Дед.
— Не положено! — отрезал прапор. — Модель новая, проходит испытания в строгой секретности!
— Угу, как же! — шепнул мне на ухо Дед.
Мы отошли от самолета, и Андрей повел нас вглубь склада. По мере нашего продвижения он указывал на ту или иную машину и кратко описывал ее назначение. А иногда он просто проходил мимо, и тогда о назначении машины оставалось лишь гадать.
— А это что? — спросил я, когда мы проходили мимо одной такой — низкой, приплюснутой коробки на гусеницах.
— Так мотолыга же, — удивленно ответил техник. — Ты не служил?
— Нет. Студент. Мне девятнадцать.
Андрей удивленно вскинул брови.
— Правда? А я в свои двадцать пять о такой бородище только мечтаю!
Я провел рукой по лицу и с досадой отметил, что щеки и подбородок опять нещадно заросли. Всего-то два дня не брился, и уже не щетина, а настоящая борода! Как-то криво эта адаптация работает.
— Да уж, оброс наш Старшой, — усмехнулся Дед. — Давно побриться пора!
— Недавно брился, между прочим, — со злостью ответил я и повернулся к Андрею. — Что за мотолыжа такая?
— Не мотолыжа, а мотолыга! — поправил он. — «МТЛБ», тягач.
— То есть, это просто трактор? — не поверил я.
— Ну, если можно назвать водоплавающий, бронированный тягач с орудийной башней простым трактором, то да.
— Понятно, — сказал я, и мы двинулись дальше.
Василий с любовью поглаживал каждый грузовик, мимо которого мы проходили. А рядом с громадным бронированным «Уралом» так и вовсе завис.
Мы остановились. Машина и правда выглядела шикарно. Высокая посадка, широкая колея и шесть колес внушали уважение.
— «Урал 63095», «Тайфун», — сказал Андрей, заметив нашу заинтересованность. — Полностью бронированный!
— Дизель? — с надеждой спросил Василий.
— Дизель, — подтвердил Андрей.
— И какой расход?
— Тридцать пять на сотню.
Василий помрачнел, но от машины не отошел. Обошел ее кругом, залез в кабину, что-то там подергал, покрутил.
— Не видел такую раньше, — сказал он, вылезая наружу. — Новая модель?
— Новейшая, — влез прапорщик, — проходит испытание и…
— …не продается, — закончил за него Дед.
— И очень дорого стоит, — поправил его военный.
— Сколько?
Прапорщик назвал цену.
— Сколько?! — охнули мы разом.
— Он что, золотой? — удивился я.
— Он того стоит, — твердо сказал прапорщик. — Андрей, расскажи!
— Толщина брони четырнадцать с половиной миллиметров, — принялся рассказывать сержант. — Держит удар «КПВТ» с двухсот метров и подрыв на противотанковой мине. Колеса противопульные с авто подкачкой. Рассчитан на пятнадцать человек включая водителя.
Дед присвистнул.
— По характеристикам даже лучше «БТРа» выходит!
— А топлива меньше потребляет, — добавил Андрей.
— И тому же в единственном экземпляре, — похлопал по борту машины прапорщик.
Мы двинулись дальше. Василий с тоской оборачивался на грузовик и тяжело вздыхал. Машина, конечно, хорошая, но цена непомерная. Тут не то, что мы, тут вся община заплатить не сможет!
Ряд грузовиков закончился, и пошла вооруженная техника. В первых рядах стояли бронетранспортеры.
— Шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые, — перечислял Андрей, проходя мимо восьмиколесных монстров. — А это девяностый. Он у нас тоже один.
За девяностым стояли бронетранспортеры поменьше. У них были четыре колеса вместо восьми, а внешний вид больше напоминал лодку.
— А «БРДМы»! — потер руками Дед. — Почем?
— Пять тысяч за первый и восемь за второй.
— Нормально, — кивнул Дед.
— Пулемет в комплект не входит, — предостерег прапор. — Если купите, снимем.
— А если доплатим?
Военный только головой покачал.
— «КПВТ» не продам!
Он скрестил руки на груди, показывая тем самым свою решительность. Но Дед с ним спорить не стал, а лишь плотоядно улыбнулся. И по этой улыбке я понял, что все ему прапор продаст, как миленький продаст!
— Хороший пулемет? — спросил я Деда, когда мы пошли дальше.
Тот кивнул.
— Вроде маленькой скорострельной пушки.
За «БРДМами» стояло два танка, а дальше, у самой стены в ряд тянулась артиллерия.
— Дальше смотреть не на что, — сказал прапорщик и повернул назад.
На обратной дороге, я подошел к Андрею и тихо, чтобы не услышал прапорщик, спросил:
— Что это за часть такая?
— В смысле? — не понял меня сержант.
— Мы думали, тут склад резерва. Старье всякое законсервированное, а у вас довольно много нового.
Андрей глянул на топающего впереди начальника, понизил голос и пояснил:
— Это действительно склад резерва, но не только. Тут же граница под самым боком, шишки из соседних стран часто наведываются посмотреть это самое новое, а потом что понравится заказывают.
— Понятно, — кивнул я.
Проходя мимо «БРДМов», я заинтересовался одним. Он стоял среди прочих, но немного от них отличался. Формой, цветом и посадкой он был один в один со своими собратьями, но вместо маленьких обзорных люков имел обычное ветровое стекло, как у автомобиля.
— А это что? — спросил я, указав на интересующий меня броневик.
— «БРДМ-2», — пожал плечами прапор.
— Модернизированный, — добавил Андрей, сообразив, что именно меня заинтересовало. — Стекла бронированные.
Дед тоже заинтересовался. Подошел поближе.
— Ого, тут даже лебедка есть! — сказал он, с интересом рассматривая машину. — Для кого старались?
— Для генерала какого-то, — пожал плечами Андрей, — заказал вездеход, на охоту ездить!
— Продается? — уточнил Дед.
Прапорщик кивнул.
— За пятнадцать.
— Дорого! — покачал головой Дед.
Военный собрался было что-то возражать, но тут на улице раздался вой. Потом крик и длинная автоматная очередь. Дед непонимающе посмотрел в сторону выхода, а вот я мгновенно все понял. Дракон!
Андрей сорвал с плеча автомат и рванул к выходу. Я последовал за ним.
На улицу мы выскочили одновременно и тут же присели у стоящего рядом танка. Над нами пронеслась громадная туша дракона и направилась в сторону леса. В могучих лапах болталось чье-то безжизненное тело.
Я по привычке потянулся к пистолету, но нащупал лишь пустую кобуру. Досадуя, мне оставалось лишь смотреть, как Андрей лупит по удаляющейся твари ровными короткими очередями.
Подбежали остальные. Последим, пыхтя и отдуваясь, подоспел прапорщик. Он выхватил у зазевавшегося Федьки автомат, вскинул и, не целясь, выпустил весь магазин непонятно куда.
— Чертова тварь! — прокричал он в небо. — Чтоб тебе сдохнуть!
К нам подбежала группа солдат. Лица их были мрачными и злыми.
— Кого? — спросил Андрей.
— Иванова, — отозвался один из солдат. — Он за водой пошел…
Иванов. Я задумался. Парень, который нас разоружал, тоже был Иванов. Я уточнил у Андрея, не тот ли это Иванов и получил утвердительный ответ.
— Хороший парень был, — сокрушенно покачал головой прапорщик.
Солдаты ушли, а мы вернулись на склад.
— Почему вы эту тварь просто не убьете? — спросил я.
— Как? — невесело усмехнулся прапорщик.
— Из пулемета подстрелить!
— Из ручного оружия стрелять бесполезно, станковые пулеметы под таким углом не поднимаются, а модернизировать нечем. Старых зениток у нас нет, а новые на животное тело не нацелишь! Компьютер не поймет.
— Ну а выследить до гнезда? — предположил я. — Раз он вас так достает, то оно, скорее всего неподалеку.
— Пробовали уже, — вздохнул прапор. — Отправил людей, они нашли гнездо, устроили ловушку.
— И?
— Один назад вернулся, а остальные там остались.
— Ну, а новую группу отправить?
Военный отрицательно покачал головой.
— Не пойдет никто. Гиблое дело! Тварь слишком хитрая и сильная.
У меня появилась идея.
— А если кто-нибудь другой убьет дракона, вы заплатите?
— Да! — не задумываясь ответил прапор.
— И много?
— Все, что угодно!
Как говорится, куй железо пока горячо! При виде летающий твари, наш пухлый вояка так струхнул, что готов отвалить за его голову гораздо больше, чем она того стоит.
— «Тайфун» и модернизированный «БРДМ» вместе с «КПВТ»? — осторожно предложил я.
— Да запросто! Все, лишь бы эту сволочь извести!
Тут он запнулся и посмотрел на меня с удивлением. Сообразил видно, что я не просто так интересуюсь.
— Возьметесь что ли? — неуверенно спросил он.
Я важно кивнул.
— Только вам придется нас вооружить, а то с нашими пукалками, это чистое самоубийство.
Прапорщик радостно закивал.
— Все, что хотите дам! Хоть танк!
Я посмотрел на своих друзей, они явно были не в восторге от моей идеи.
— Ты чего, — подошел ко мне Дед, — это же самоубийство! Подумай, стоят ли того две машины!
Старик повернулся ко мне так, чтобы скрыть лицо от прапора и заговорщицки подмигнул.
Намек понят. Набиваем цену!
— Нуу, да… — протянул я, делая вид, что колеблюсь.
— Почему за две? Хоть пять берите! И все оружие, что заказали! Бесплатно! А патронов я еще подкину! По тысяче каждого!
У меня аж голова кругом пошла от такой перспективы. Жизнью, конечно, рискуем, но если выгорит, то вмиг разбогатеем!
— Андрей! — позвал прапорщик.
— Тут, — отозвался сержант. Все это время он стоял неподалеку и тихонько посмеивался. Трусость начальника его, похоже, забавляла.
— Отведи гостей в арсенал! Пусть берут, что хотят!
— Есть!
— Пусть лучше технику приготовит, — предложил Дед, — на «БРДМе» поедем.
— Так это через лес надо! — удивился прапорщик, но потом махнул рукой. — А верно, через лес вы уже умеете. Андрей, готовь броню!
Сержант кивнул и ушел к машине, а прапорщик лично повел нас в арсенал. Он был так возбужден, что даже забыл про свой танк.
Арсенал, или просто оружейка, оказался совсем недалеко, и размером почти не уступал автопарку. Громадный склад, сверху донизу заваленный всевозможным оружием. От входа и до противоположной стены тянулись ряды стеллажей, а по бокам один на одном стояли ящики с патронами и гранатами.
Тут были сотни, нет, тысячи самых разнообразных моделей оружия! От старых «ППШ» с «ППД» до новехоньких «АК-12». При виде такого богатства, по лицу Деда растянулась счастливая улыбка.
— Ого… — вырвалось у меня.
— Да уж, — блаженно жмурясь сказал Дед, — не разорятся, даже если будут по десять автоматов за пачку сигарет давать!
В отличие от автопарка, тут была охрана. Трое солдат у входа сидели на пустых ящиках и резались в карты. Завидев начальство, они разом подскочили и встали по стойке смирно. Прапорщик прошел мимо, словно не замечая их, остановился у ближайшего стеллажа и щедро взмахнул рукой:
— Выбирайте!
Мы двинулись по рядам, под конвоем все того же Федьки. Прапорщик с нами не пошел, а остался отчитывать охрану за азартные игры. Нам были хорошо слышны его возмущенные крики, по поводу балагана и детского сада.
Дед шагал, алчно оглядываясь по сторонам. Он-то и дело брал в руки оружие, разглядывал его, ставил обратно и тут же брал следующее. Он был похож на жадного ребенка, который на ощупь пытается найти самый большой пирожок. И иногда находил.
— Вот это берем, — бубнил Дед, передавая мне очередной автомат. Я тут же хлопнул его на вытянутые руки Игната, где уже сформировалась приличная куча.
Игнат принял оружие молча, но по надутым щекам было видно, что он очень хочет высказаться. Какое-то время он себя сдерживал, но вскоре не выдержал.
— Ну, спасибо тебе, Антон. Удружил! — процедил он сквозь зубы.
— Не за что! — любезно ответил я.
— Есть, есть за что! Ты наши жизни, на барахло вот это променял!
Он потряс в воздухе оружием, от чего оно забренчало и чуть не посыпалось на пол.
— Так я никого с собой не тяну, — пожал я плечами, — можешь оставаться тут.
— И останусь! И другие останутся. Один пойдешь!
Я вновь пожал плечами и принял у Деда «СВД».
— Пойдешь, пойдешь! — не унимался Игнат. Он повернулся к идущему сзади Семе и спросил. — Семен, вот ты хочешь на дракона идти?
— Неа, — лениво протянул тот.
— Вот! — Игнат замедлил шаг и посмотрел на меня победоносно. Однако следующие слова Семена стерли это выражение с его лица.
— Но пойду.
— Это почему? — разочарованно спросил Игнат.
— Пахан велит, значит надо!
Игнат понял, что тут ему союзника не обрести и перевел огонь на Василия.
— Ну, а ты что скажешь?
— Классная машина, этот «Тайфун»! — мечтательно вздохнул наш водитель. — На таком куда хочешь можно! И никакая тварь тебе не страшна!
— Дед, ну а ты? — в голосе Игнат послышалась неуверенность.
— Что? — не понял старик.
— Ну, идти хочешь?
— Ты что, ушибленный? Кто же добровольно голову в пасть дракона положит? Но знаешь что, Сема прав. Надо!
Игнат растерянно посмотрел на каждого, затем обернулся на плетущегося позади Брюса.
— А… — открыл он было рот, но видимо вспомнил, что американец его не поймет и закрыл обратно.
— Да ну вас! — сплюнул он и больше вопрос не поднимал.
Дед загрузил нас под самую завязку! Взяли пять сто девятых «АК» с подствольниками, пистолеты «Стриж», «СВД», гранаты, взрывчатку, патроны…
Нашлись патроны и к моему «ТТ». Я набил ими карманы и еще цинк про запас взял. Поначалу думал поменять пистолет на «Стрижа», очень уж удобный, но не стал. «ТТ» привычнее как-то.
Мы падали с ног, от тяжести набранного вооружения, а Деду все было мало! Он-то и дело останавливался и порывался снять со стеллажа что-нибудь еще. Приходилось чуть не силой гнать его вперед.
— Ну, «Грозу», «Грозу» и все! — божился он, пытаясь всунуть мне какое-то странное чудовище, с гранатометом и оптическим прицелом. Затем его взгляд метнулся дальше, и «Гроза» была забыта.
— Ооо… — восхищено протянул Дед. — «Мухи»!
Я посмотрел, что именно его так восхитило, и застонал. Гранатометы.
Дед подскочил к ящику и стал вытаскивать оттуда компактные зеленые трубы. Один, два, три. Вскрыл следующий ящик и продолжил. Четыре, пять, шесть…
— Тебе одного мало? — спросил я, глядя на то, как он превращается в ходячую артиллерийскую установку.
— Они одноразовые, — пояснил Дед, — вскрывая очередной ящик, — побольше возьму!
— Бери, — разрешил я, сообразив, что на мое позволение ему все равно плевать, — но тащить будешь сам!
Остановился он лишь тогда, когда, вешать очередную «Муху» было некуда, а ноги под ним начали подгибаться.
— Двенадцать! — сказал он и, пыхтя, потопал к выходу.
Я последовал за ним, прикидывая, сколько такая куча может весить. Выходило, килограммов под тридцать. Однако жадность явно придавала ему сил, потому что перед самым выходом он схватил какую-то невзрачную винтовку и каким-то чудом ухитрился закинуть ее на плечо.
— Е, мое… — только и сумел вымолвить прапорщик, завидев нас. Он уже явно жалел, что разрешил нам брать все что пожелаем.
— А за пулеметами мы еще вернемся! — пообещал Дед, чем окончательно его добил.
Остатки дня и весь вечер мы провели с пользой: чистили оружие, подгоняли под себя снаряжение. Затем Дед загнал нас на стрельбище и долго учил стрелять и метать гранаты.
Ночевали прямо в казарме, вместе с солдатами. С ними же ели и травили байки за едой. К вечеру мы уже были своими в доску, а Дед так и вовсе стал местным авторитетом, затмив даже Андрея, который, кстати, вызвался ехать с нами. И как ни запрещал ему прапорщик, но сержант стоял на своем.
— Поеду и точка! — отрезал он и пригрозил. — Будете запрещать, сниму с себя полномочия! Сами тогда технику чините!
Прапорщик сдался, махнул рукой и ушел. Я попытался вразумить сержанта.
— Зачем тебе это? Мы-то за плату едем, за оружие и технику, а ты?
— А мне должок отдать надо, — угрюмо ответил Андрей. — Помнишь, прапор рассказывал, что на дракона группа ходила, и только один человек вернулся?
— Помню.
— Ну, так вот, это я тогда вернулся! Идти на дракона, была моя идея. Я всех поднял и повел. Они были моими друзьями, понимаешь? Отличными парнями! Я тогда глупый был, самоуверенный, а они мне верили, поэтому и пошли. И не вернулись…
Я понимающе кивнул, а он стал приводить доводы.
— Кроме того, людей у вас мало, да и не вояки вы. Любители! Кто бардака поведет? Кто из «КПВТ» стрелять умеет?
Никто не умел, даже Дед, и времени учиться, не было. Так Андрей присоединился к нашей команде.
Выехали на рассвете. Впереди рычал бульдозер Василия, за ним катил «БРДМ» с Андреем, Дедом и Игнатом, а замыкал колонну «УАЗ», в котором разместились мы с Семой. Можно было, конечно и с остальными в броневике ехать, места хватало, но Дед посчитал, что три машины лучше, чем две.
Как ни жаль, но Брюсу пришлось остаться. Уже перед самым выездом, когда мы стали грузиться по машинам, прапорщик заявил, что один из нас должен остаться на базе. Пояснять свое требование он не стал, но тут и без слов все было понятно, Брюс стал гарантом нашего возвращения — заложником.
Кого именно оставить мы решили сразу. Брюс хороший стрелок, да и мужик смелый, рискованный, но языковой барьер делал его бесполезным в бою, где очень важна слаженная командная работа.
Продвигались мы достаточно быстро. Ночью прошел дождь, не ураган, но довольно сильный ливень. После него почва была размыта и деревья выходили из нее легко.
Я переключил передачу и поддал газу, догоняя удаляющийся бардак. Машина постоянно буксовала в грязи, отчего создавалось впечатление, что мы не едем, а плывем.
— Долго еще? — заныл Сема, почесывая бок. — Кушать охота!
Кушать и мне было охота. Позавтракать мы, как всегда, не успели. Но сейчас поесть не получиться. Еда лежит в багажнике, и чтобы до нее добраться, нужно вначале выйти наружу. А наружу мне не хотелось гораздо больше, чем хотелось кушать, так что я терпел.
— Андрей говорил, там всего пара километров, так что через пару часов приедем.
— Ууу… — протянул Семен и вновь почесал бок.
Автомат он зажал между колен, у правого бедра болтался «Стриж», а на разгрузке висели запасные магазины и гранаты.
Моя разгрузка вместе с автоматом сейчас покоились на заднем сидении. Неудобно в ней рулить, да и жарко очень. Я утер пот со лба и остановил машину. Двигатель мерно урчал.
— Разгрузку перетяни, — посоветовал я, глядя на то, как Сема скребет себе бок, — она тебе натирает небось.
Он послушал моего совета, ослабил крепления, и принялся перетягивать их заново. Я лениво наблюдал за его действиями, когда что-то с силой грохнулось о капот. Черная тень промелькнула за лобовым стеклом и исчезла в зарослях. Машину ощутимо качнуло.
— Что это было? — спросил Сема, хватаясь за автомат.
— Не знаю, — ответил я, всматриваясь туда, где секунду назад исчез силуэт. Рука непроизвольно потянулась к пистолету.
В этот момент еще одна тень перемахнула через капот. На сей раз, я успел разглядеть мускулистые лапы, массивные челюсти и горящие глаза.
— Волк! — крикнул я, и схватил рацию.
Я не успел вызвать Василия, даже кнопку нажать не успел. Слева, из джунглей выскочил очередной волк, и вместо того, чтобы перемахнуть через нас, кинулся в атаку.
Брызнуло стекло, со скрипом прогнулся металл. Клыкастая пасть бешено открывалась и закрывалась в каких-то сантиметрах от моего лица, пытаясь прокусить стальную решетку. Микрофон выпал у меня из рук и теперь валялся где-то под ногами.
Сема отчаянно заскулил, пытаясь взять автомат наизготовку, но места в кабине было слишком мало и у него это никак не получалось. И слава богу, а то ненароком еще пальнул бы мне в голову, паникер хренов!
Сразу два волка выскочили из леса. Первый врезался в заднюю часть автомобиля с такой силой, что он поднялась на два колеса. Второй доделал работу, боднув машину под днище. Джип с грохотом перевернулась на бок.
Я упал на что-то мягкое и дико визжащее. Сема. Он тут же попытался меня спихнуть, но сил ему не хватило.
Волк запрыгнул сверху, вцепился зубами в решетку и принялся яростно ее отдирать. Мало-помалу наспех приваренный металл стал поддаваться бешеному напору твари.
— Я не хочу умирать! — истерично кричал Сема. — Я ведь еще даже не поел!
Его автомат зацепился за рычаг переключения передач и болтался у меня перед носом.
— Да заткнись ты! — прокричал я, хватая оружие. Щелкнул предохранитель, клацнул затвор.
Волк, наконец, одолел решетку, и та полетела куда-то в сторону. Тут же на машину запрыгнул еще один зверь, и легким движением могучей лапы сшиб своего сородича на землю.
«Альфа, — догадался я. — Вожак стаи!».
Волк попытался протиснуться в форточку, но его туловище оказалось слишком массивным, так что пролезла только голова. Разочарованно зарычав, зверь вцепился зубами в дверь и оторвал от нее кусок с такой легкостью, словно она была сделана из картона.
Расширив, таким образом, проход, тварь вновь попыталась протиснуться внутрь и ей это почти удалось.
Я прижал приклад к плечу, прицелился в оскаленную пасть и вдавил курок. От грохота заложило уши. Салон моментально заволокло пороховым дымом, а от его концентрации начали слезиться глаза. Тем не менее, я продолжал стрелять до тех пор, пока рожок не опустел.
Сквозь дым мне было хорошо видно, как волк отпрянул назад и замотал головой. Тридцать патронов калибра «7.62», выпущенные в упор, не убили его.
— Магазин дай! — крикнул я Семе, и не услышал собственного голоса. Разумеется, он тоже меня не услышал.
Немного сместившись, я просунул левую руку под мышкой и стал ощупывать грудь Семена. Под руку попалось что-то округлое и металлическое. Граната для подствольного гранатомета «ВОГ-25». Появилось желание засобачить им в беснующую наверху тварь, но я сдержался. На таком расстоянии осколки не только волка, но и нас двоих в капусту посекут.
А может, только нас. Волк-то живучий, сволочь!
Сместив руку ниже, я нащупал-таки магазин. Рывком выдернул его из разгрузки и быстро перезарядил оружие.
Волк уже очухался, но лезть внутрь не спешил. Выстрелы не сильно ему повредили, но и по вкусу явно не пришлись. Он уперся лапами в остатки двери и принялся окончательно ее ломать. Хитрый. Вместо того чтобы потихоньку протискиваться, он собрался расширить проход настолько и добраться до нас одним рывком.
Я вновь прицелился ему в голову, намереваясь выпустить туда второй магазин, но в последний момент, движимый каким-то чувством сместил прицел ниже и дал короткую очередь в лапу.
Пули вошли между когтей и впились в податливую плоть. На меня упало несколько капель крови. Волк завизжал так пронзительно, что я услышал его, несмотря на контузию. Массивная туша исчезла из проема, открывая вид на голубое небо.
Я продолжал целиться вверх, ожидая очередных пакостей твари. Время шло. Наконец в проеме появилось бородатое лицо Деда.
— Есть кто живой?
Я скорее догадался, чем услышал его слова.
— Я жив! — Семен подо мной заворочался, напоминая о своем присутствии. — И Сема тоже!
— Ждите! Сейчас мы вас на колеса поставим!
Лицо исчезло, а спустя несколько минут что-то ударило в машину, и она с легким скрипом вернулась в нормальное положение. Семен тут же распахнул дверцу и вывалился наружу. Я кое-как уселся на его место, нашарил на полу свой автомат и разгрузку, и вылез вслед за ним. Голова кружилась, в ушах еще стоял звон, но состояние быстро улучшалось.
— Да ты прямо магнит, для неприятностей! — похлопал меня по плечу Дед.
Я кивнул.
— Стараюсь изо всех сил!
— Куда это ты так удачно попал? Волк на два метра подпрыгнул да как почешет в лес! А за ним и вся свора деру дала…
— В лапу попал, — ответил я, — постой! Так ты все это время наблюдал и ничего не делал?
— А что я должен был сделать? Гранату кинуть?
Я пожал плечами и повернулся к Семену. Он сидел на корточках и держался руками за бок. Его лицо посинело, и он с трудом глотал воздух. Я почувствовал укор совести, вечно ему из-за меня достается.
Игнат стоял рядом с нами, держа оружие наготове.
— Извини, — сказал я, подходя к Семену. — Ребра не сломал?
— Нормально, — махнул он рукой, — чуть не задохнулся!
Я усмехнулся.
— Ничего. Поспишь, и все пройдет!
На машину было больно смотреть. Лобовое стекло покрылось паутиной трещин. Дверь со стороны водителя практически отсутствовала. Вместо нее, во все стороны торчали острые куски металла. Хорошо еще загнуты они наружу, а не внутрь. Весь правый борт превратился в помятую, пошарпанную массу. Стекла тут отсутствовали, но замки не пострадали и двери открывались исправно.
Аккуратно, стараясь не порезаться об острые края, я залез внутрь машины и с замиранием сердца провернул ключ. Двигатель моментально ожил, рыкнул и мерно заурчал.
— Как часы! — сказал Дед, послушав работу двигателя. Затем он лег на землю и внимательно осмотрел днище и ходовую часть.
— Нормально все, — сказал он, поднимаясь на ноги, — поедет, как и раньше!
Сема лезть в «УАЗ» отказался наотрез. Он с трудом доковылял до БРДМа, залез на броню и исчез в люке. Его место занял Дед. Наша колонна вновь двинулась вперед.
После нападения, все стали вести себя куда-более осмотрительно. Из люка бронемашины-то и дело выглядывал Игнат. Вертел головой, а убедившись, что опасности нет, лез обратно.
Пока дверь была на месте, я чувствовал себя более-менее защищенным, а теперь словно голым на улице оказался. Очень неприятное ощущение. Если волки надумают повторить свою атаку, то меня сожрут в момент.
Следующие два часа тянулись бесконечно долго. Мне постоянно мерещились тени среди деревьев, а вопль мартышек заставлял волосы на голове шевелиться. Хотелось плюнуть на все, развернуться и умчаться назад на предельной скорости. Но я лишь отругал себя за трусость и покрепче сжал руль.
Наконец, бульдозер вырвался из леса, и мы выехали на большую, почти ровную поляну. Со всех сторон ее окружал лес, а в самом центре виднелось какое-то непонятное нагромождение, состоящее из веток, кустов и небольших деревьев.
— Приехали! — раздался из динамика голос Василия.
Мы с Дедом полезли наружу.
— Значит, вот эта куча мусора и есть логово дракона? — спросил я, когда все собрались вместе.
— Оно самое, — хмуро подтвердил сержант. — И нам еще очень повезло, что хозяина нет дома!
Нам действительно повезло. Если бы дракон оказался тут, атаковать пришлось бы слету, а так появилось время на подготовку.
— Хорош болтать, пора заряд ставить! — сказал Дед, азартно потирая руки.
Мы вытащили из джипа ящик тротила, который чудом не пострадал во время аварии. Я подхватил его за ручки и поволок к гнезду. Дед шел следом, закинув на плечо две лопаты, а Андрей нес несколько увесистых пакетов с подшипниками.
Семен наружу не вышел, а Игнат с Василием принялись наблюдать за небом, чтобы предупредить нас в случае появления опасности.
От гнезда разило. Кисловатый запах гнили ощущался уже на подступах, а в непосредственной близи перерос в адский смрад.
— Что это? — спросил я, указывая на большую серую массу, из которой во все стороны торчали кости.
— Что-что, дерьмо! — усмехнулся Дед.
Среди десятка пожелтевших костей, из кучи выглядывал человеческий череп, его пустые глазницы смотрели на меня с укором, словно спрашивая: «Ну что ж ты так поздно?». Рядом с черепом торчала костяная рука. Ужасная смерть и не менее ужасное погребение.
Я отвернулся, ожидая рвотных позывов, но, к своему удивлению, не ощутил ничего. Только злость на эту хитрую прожорливую бестию.
«Ну, ничего, мы за тебя рассчитаемся! — мысленно пообещал я черепу, — И за тебя, и за бабушек. За всех!».
В центре гнезда лежали три пятнистых яйца, каждое из которых размером не уступало футбольному мячу. Я аккуратно поставил ящик и вопросительно глянул на Деда.
— Прямо под яйца заложим, — сказал старик, оценивающе оглядев гнездо. — Самое-то будет!
Я бережно переместил яйца в сторону, убрал несколько охапок сухой травы и веток, после чего мы с Андреем дружно налегли на лопаты. Он рыхлил землю, а я зачерпывал ее и складывал в кучу рядом.
Вскоре яма углубилась примерно на полметра, и Дед объявил, что этого достаточно. Ящик лег на дно, а поверх него мы положили пакеты с подшипниками.
Идея была простая. Дракон садится в гнездо, яйца высиживать, после чего Дед, с помощью радиоуправляемого пульта, активирует заряд. Взрыв пяти килограммов тротила, с огромной силой подбросит в воздух несколько сотен подшипников, которые если и не убьют то, как минимум сильно покалечат тварь.
Ну, а дальше дело техники. Дать пару очередей из «КПВТ» или просто забросать полудохлую тварь гранатами.
А вот если бы мы не успели заложить заряд, то пришлось бы полагаться исключительно на силу стрелкового оружия, и тут могли быть проблемы. Так, угол вертикального обстрела «КПВТ» всего тридцать градусов, а ведь тварь-то летающая! И на одном месте точно висеть не будет.
Каждому из нас полагалась одна «Муха», но стреляет она только прямо, без самонаведения, так что по летящему дракону попасть сложно, почти нереально. Что же касается автоматов, то от них даже волк просто отмахивался, а этот многотонный петух небось вообще не заметит.
Вернув гнезду первичный вид, мы принялись маскировать технику. «УАЗ» загнали в проделанную нами просеку и быстро закидали ветками. Бульдозер разместили неподалеку, прикрыв его более основательно. Василий максимально поднял ковш, так, что под ним можно было вполне удобно и относительно безопасно укрыться.
С «БРДМом» все было проще. Андрей отогнал его на другую сторону поляны и задом сдал прямо в чащу, легко и надежно укрыв машину.
— Теперь ждем, — сказал Дед, когда мы уселись под ковшом.
Василий лежал рядом, прильнув глазом к прицелу «СВД», и наблюдал за гнездом. Поначалу он не хотел брать на себя роль снайпера, но на вчерашних учениях лучше него стрелял из винтовки только Брюс, так что отвертеться у него не вышло.
Дед сидел по-турецки. На шее у него болтался бинокль, который он время от времени прикладывал к глазам.
— Думаю, ждать придется долго, — вздохнул я и улегся на спину.
Я не собирался спать, просто прикрыл ненадолго глаза, а когда снова их открыл, уже наступил вечер. Я глянул на часы. Полседьмого. Хорошо вздремнул, нечего сказать!
— Проснулся? — спросил Дед, завидев мое пробуждение.
— Ага, — зевнул я, — я что-нибудь пропустил?
— Ничего важного. Цель прилетела ненадолго, швырнула что-то в гнездо и улетела опять.
— Что, швырнула?
— Мясо, — пожал плечами Дед. — Крови много.
Я протянул руку к биноклю.
— Дай-ка гляну… — прильнул к окуляру, — фуу, гадость!
— Предупреждал же, крови много.
Крови было очень много. Валявшаяся в гнезде туша оказалась изрядно пожеванной и совершенно не поддавалась определению. Раньше это могло быть телом человека, или волка или еще кого-нибудь, но теперь это просто кусок мяса.
Нас накрыла тень. Я осторожно выглянул из-под ковша. Дракон кружил над поляной и, по-видимому, заходил на посадку. Он начал снижаться, подлетел к гнезду, но не сел. Отлетел чуть подальше и грохнулся на землю у самого леса.
— Твою ж мать! — выругался Дед. Его палец лежал на кнопке взрывателя.
Дракон сложил крылья, вытянул шею и стал крутить головой из стороны в сторону.
— Что он делает? — спросил Василий, облизывая пересохшие губы.
Я навел бинокль на дракона. Тот продолжал вертеть головой. Его пасть была приоткрыта, а ноздри с силой раздувались.
— Нюхает, — ответил я на вопрос Василия, — нас почуял.
— Вот зараза… — проворчал Дед, — ну топай же ты на свой лежак, спать пора!
Но дракон явно не собирался спать. Видеть он нас не видел, но почуял, это факт. Теперь он крутил головой во все стороны, стараясь определить, откуда же так вкусно пахнет.
Определил. Голова обратилась к бульдозеру, он присел, расправил крылья и пронзительно закричал.
— Ну, все, — сказал Дед, подхватывая с земли «Муху», — сейчас я запеку эту курочку!
Он сел на одно колено, рывком раздвинул трубу гранатомета, положил его себе на плечо и принялся целиться.
Раздался хлопок, в спину мне ударила волна жара. Граната вылетела из ствола и с шипением понеслась вперед, оставляя за собой полосу серого дыма. Она летела точно к замершему дракону и, казалась, уже вот-вот столкнется с ним. Но в последний момент тварь оттолкнулась от земли, взмыла в воздух, пропуская смертоносный цилиндр под собой.
Взрыв разметал деревья, разорвав несколько штук в клочья. Вспыхнул небольшой пожар, но быстро потух. Дракон рванул к нам.
— Да что б тебя! — Дед откинул использованную ракетницу и схватил следующую.
Гулко бухнул «СВД». Я прицелился и стал поливать тварь короткими, экономными очередями. Не знаю, попадали мои пули в цель или нет, но дракон продолжал приближаться к нам со скоростью экспресса. Еще несколько секунд и он будет здесь.
Вновь зашипела муха, и вновь дракон уклонился от летящего заряда. Умный, зараза! Дед выругался, схватил автомат и тоже стал лупить по твари очередями.
На другой стороне поляны взвыл мотор. Андрей сообразил, что запахло жаренным. «БРДМ» вырвался из леса и на пределе скорости рванул к нам.
Над поляной разнеслось громогласное «бум-бум-бум» и дракон, сбитый пулями из «КПВД», рухнул на землю. Поднялся, помотал головой и с недоумением замер, разглядывая новую опасность. По его боку струилась кровь, но улетать он явно не собирался.
У меня закончились патроны. Недолго думая, я вытащил из разгрузки «ВОГ», запихнул его в подствольник, прикинул на глазок траекторию и выстрелил.
С глухим «пуф!» граната вырвалась из ствола и взорвалась в паре метров от цели. Недолет. Надо взять выше. Вообще-то у подствольного гранатомета есть неплохой прицел, и Дед даже показывал вчера, как им пользоваться, но сейчас все эти премудрости вылетели у меня из головы, уступая место рефлексам.
А рефлекс уже заталкивал в подствольник новую гранату. Я взял поправку и вновь нажал на курок. Бум!
Взрыв повредил твари лапу. Брызнула кровь. Дико завизжав, дракон взмахнул крыльями и приготовился взмыть в воздух, однако новая очередь из «КПВТ» помешала его планам. Мощные пули насквозь пробили правое крыло, а угодив в тело, отбросили дракона на несколько метров назад.
Казалось бы все, конец петушку, но нет! Поднявшись, дракон на удивление резво оттолкнулся от земли, взмахнул крыльями и вмиг преодолел расстояние до бронемашины. Оседлал ее, обхватил лапами и, бешено махая крыльями, попытался оторвать от земли.
Семь тонн, это не шутка! Во всяком случае, для истекающего кровью создания с простреленными крыльями и поврежденной конечностью ноша оказалась непосильной. Передняя часть машины приподнялась на полметра, но тут же рухнула обратно.
Дракон отпустил броневик и стал медленно, но уверенно подниматься в небо. Я уже не стрелял. Далековато, метров сто будет, да и смысла нет даже если попаду. Он просто неубиваемый какой-то…
Справа бухнула «СВД» и вместе с этим выстрелом меня озарило. Я вдруг понял, что надо делать.
— Бей по яйцам! — крикнул я Василию.
Тот послушно припал к прицелу, но спустя секунду растерянно сказал:
— Так у него нет яиц!
Я посмотрел на Василия с удивлением, потом до меня дошло, какие именно яйца он искал.
— Да не по тем яйцам, по гнезду! В гнезде яйца лежат, стреляй по ним!
— Ааа…
Вновь бухнуло, потом еще раз.
— Два яйца разбил. Третье оставить?
— Да.
Дракон продолжал взлетать. На секунду я подумал, что ошибся, но тут он с пронзительным визгом спикировал вниз и уселся в гнездо, прикрывая собой оставшееся яйцо.
— Взрывай! — крикнул я Деду и уткнулся лицом в землю.
Громыхнуло знатно! Ударной волной меня чуть не оторвало от земли. В ковш забарабанили подшипники, а недалеко от нас грохнулось что-то тяжелое. Я открыл глаза и оцепенел. Прямо передо мной замерла голова дракона, его пасть была приоткрыта, глаза смотрели на меня с ненавистью.
Мне понадобилось какое-то время, чтобы сообразить, что голова лежит отдельно от туловища, а еще секунд через десять я позволил себе дышать.
— Все, — сказал Дед, поднимаясь на ноги. — Хватит с меня приключений!
Подкатил броневик. Открылся люк и на землю спрыгнули Андрей с Игнатом.
— Видели, как я его подстрелил? — гордо спросил Игнат.
— Так это ты из пулемета бил? — удивился я.
— Я!
— Молодец!
Андрей обошел голову кругом, восхищенно качая головой.
— Нет, а все же здоровенная птичка была!
— А как он вас поднял-то, а? — хмыкнул Дед. — Машина семь тонн весит, и ведь он уже раненый был!
Я кивнул.
— Понятно, почему прапор на танке катается.
Мы подошли к тому месту, где было гнездо. От него осталась глубокая воронка, а вокруг все было забрызгано кровью. Голова дракона оказалась единственной частью тела, уцелевшей целиком. Остальная плоть небольшими кусками лежала по всей поляне. Перестарались мы…
— Скоро зверье набежит, — сказал я. — Надо уезжать.
— Верно, — согласился Дед, — только голову с собой заберем!
— Зачем? — не понял я.
— А доказательства? Привезем прапору, вот мол, задание выполнили, а то еще дурачка включит!
— И как повезем?
— Да очень просто! Зацепим на трос и потянем за собой!
Ну да, логично. Назад-то ехать быстрее будем, за полчаса точно доберемся, а на скорости волков можно не опасаться. Надеюсь.
— Ладно, цепляй, — кивнул я.
— Вот еще, руки марать, — покачал головой Дед. — Пусть Сема цепляет, а то вообще в бою участия не принимал. Кстати, как он там?
Андрей забрался назад в броневик и вскоре вылез обратно с крайне недоуменным выражением на лице.
— Вы не поверите, но он спит!
Василий захохотал.
— Поверим, поверим! — заверил Дед. — Буди, давай!
— И почаще повторяй слово еда! — улыбнулся Игнат.
Я только хмыкнул. Кажется, Сема на деле доказал, что бывают люди, которых из пушки не разбудишь!
Нас встречали как героев! Завидев голову дракона, солдаты разом высыпали на улицу, подхватили Деда с Андреем на руки и с громогласным «Урааа!» понесли их к казарме.
Прапорщик тоже вышел. Лицо его светилось от радости. Он жал нам руки и лез обниматься и целоваться. Еле угомонили.
— Убили-таки! — злорадно сказал военный и хорошенько наподдал по голове.
А потом начался праздник! Мы выставили на стол все, что привезли с собой, а прапорщик щедро распахнул двери кладовых. Гуляли долго и шумно, но без излишнего пьянства и драк. В смысле совсем без драк, но с умеренным пьянством.
Голову дракона насадили на шест и водрузили у входа в казарму. После каждой пары рюмок, прапорщик выбегал на улицу, оббегал кругом этот импровизированный штандарт, после чего возвращался обратно.
Он был счастлив, как ребенок!
Я присел на чью-то койку и принялся наблюдать за веселящимися людьми. Громко играла музыка, кто-то пробовал танцевать. Спиртного мне не хотелось, поэтому я держал в руке стакан с обычной водой. Иногда ко мне подходили солдаты, что-то спрашивали, говорили, чокались и уходили.
Так продолжалось какое-то время. Меня потихоньку разморило, и я подловил себя на том, что глупо улыбаюсь. В дверях показался Дед. Он повертел головой, потом заметил меня, подошел. Лицо его было хмурым.
— Кругом веселье, а на тебе лица нет! — приветствовал я его.
— База не отвечает, — мрачно ответил он.
— Кто не отвечает?
— База! Иван молчит.
— Спит, наверное, — пожал я плечами, — время позднее, завтра свяжешься.
Дед кивнул, поднялся и ушел. Зуб даю, опять пошел к рации. По-моему, если человек один раз не вышел на связь, это еще не повод для паники. Тем не менее, от слов Деда в душе у меня зародилась тревога, и все удовольствие от вечеринки было испорчено.
Ночь прошла быстро. Я не стал дожидаться окончания веселья. Отошел в дальний угол, где стояли выделенные нам койки, и улегся спать. Я долго лежал с закрытыми глазами, вспоминая сегодняшний день. Музыка постепенно стихала, а свет перестал досаждать, и я провалился в сон.
Утром я первым делом разбудил Деда, и мы вместе отправились к машине. День обещал быть солнечным! Теплые лучи быстро прогревали воздух, отгоняя ставший уже привычным утренний холод.
Мы подошли к «УАЗу». Старик уселся на место водителя и взялся за рацию. Я остался стоять снаружи.
— База, база! Это орел! Ответьте. Иван, ты меня слышишь? Прием!
Мы подождали немного, но ответа не последовало. Дед принялся возиться с настройками, повысил громкость динамика и вновь запросил базу. Тишина была ему ответом.
— Может, сломалась? — предположил я. — Машина же вчера перевернулась.
— Может быть, — согласился Дед, и мы перебрались в бульдозер.
Целый час он пытался установить связь. Менял настройки, крутил антенну, ждал. В конце концов, наше беспокойство переросло в сильную тревогу.
— Надо ехать, — сказал Дед. — Там явно что-то случилось!
Я кивнул. Надо. Может и зря мы волнуемся, может просто рация сломалась или сигнал не доходит, но ехать надо однозначно.
Разбудили остальных, описали ситуацию. Андрей вошел в положение и сразу же пошел в автопарк, готовить технику. На шум наших сборов вышел заспанный прапор.
— Как, уже уезжаете? — удивился он.
— Беда у нас, — объяснил Дед, — база не отвечает на вызовы. Надо проверить.
— Ну, раз такое дело… — вздохнул военный — Только пилота я с вами не отпущу!
— Кого? — не понял я.
— Пилота! Ну, англичанина вашего. Он умеет управлять самолетом, вы разве не знали?
Мы недоуменно посмотрели на Брюса.
— You are pilot? — спросил я у него.
— Yeah, — подтвердил он и замялся, — I'd like to stay here…
— Чего он там бормочет? — спросил Игнат.
— Говорит, что хочет остаться, — вздохнул я.
— Думаю, мы не вправе ему запрещать, — пожал плечами Дед. — Человек волен сам выбирать свою судьбу.
Я глянул на американца и улыбнулся.
— Good luck to you!
Он улыбнулся в ответ и проговорил по слогам:
— Спа-си-бо!
На улице мы столкнулись с Андреем, и он сходу нас огорошил:
— Раньше, чем через час выехать не получится!
— Почему? — хором спросили мы.
— Грузовик не заводится, аккумулятор сел, а у бардака бак почти пуст. Насос у нас ручной, долго наполнять придется…
Дед выругался.
— Почему бак пустой? Мы же вчера едва пяток километров сделали!
— Начальство велело много не заправлять, — виновато потупился Андрей. — Только чтобы туда и назад хватило.
Мы зло посмотрели на прапорщика, а тот внезапно вспомнил о каких-то сверхважных делах и быстро ретировался в свой кабинет.
Дед с силой топнул ногой.
— Что ж теперь делать то…
— На джипе поедем! — решил я.
Старик вскинул брови.
— А техника? А оружие?
— Поедем вдвоем, а остальные загрузят машины и приедут позже.
Дед нехотя кивнул.
— Другого выхода нет.
— Я с вами, — выступил вперед Василий. — Игнат с Семой и вдвоем управятся. Верно?
Игнат кивнул, а Сема вопросительно глянул на меня.
— Оставайся с Игнатом, потом пригонишь грузовик.
— Понял!
— А бульдозер? — спохватился Дед.
Василий отмахнулся.
— Потом заберем!
Старик повернулся к Игнату.
— Перед тем как возвращаться, проедьтесь немного дальше по трассе. Километров через десять, по правую сторону должен быть поворот на деревню «Орешкино». Проверьте, есть там что, или нет.
— Сделаем.
Мы быстро загрузились в «УАЗ» и, не прощаясь, покатили к проломанной накануне дороге. За рулем сидел Василий. Дед сел подле него, а мне досталось место на заднем сидении.
Ехали довольно быстро, километров сорок в час, плюнув на шасси и дикую тряску. Василий не только не сбавлял скорости, но и наоборот, старался поддать газу. Вскоре мы свернули на трассу.
Добравшись, наконец, до города, я вздохнул с облегчением. От этой езды у меня разболелась голова, а желудок просился наружу. Оставалось лишь радоваться, что я не позавтракал.
Дед не оставлял попыток выйти на связь. Надеялся, что сигнал слабый и вот-вот дойдет. Последнюю попытку он предпринял, когда мы уже почти подъехали к дому, но результат был прежним.
— Ничего… — вздохнул старик, убирая микрофон на подставку.
Улицы становились все более знакомыми. Мы были уже совсем близко.
— Стой! — скомандовал я, и Василий затормозил. Они с Дедом посмотрели на меня вопросительно.
— Тут паркуемся, — пояснил я, — дальше пешком пойдем.
Дед одобрительно кивнул.
— Верно, если в общине проблемы, то лучше тихо туда прокрасться и посмотреть, что к чему.
Василий прижал машину к обочине и заглушил двигатель. Мы вышли наружу, и подошли к багажнику. Внутри лежала наспех собранная сумка с боеприпасами.
Я вскрыл пачку патронов и быстро снарядил магазин к автомату. Два снаряженных уже болтались на разгрузке, и я прицепил к ним третий. Закинул в карманы гранаты для подствольника, подвесил рядом пару «РГД», проверил пистолет, нож.
Вооружены мы были одинаково. Тяжелое оружие Дед запретил брать строго настрого, мотивируя это тем, что миссия наша носит исключительно разведывательный характер и затяжных боев не предполагается.
— Готовы? — спросил старик, первым закончив приготовления.
Я передернул затвор автомата, показывая, что готов. Василий запихнул последний патрон в магазин и кивнул.
— Готов.
— Тогда вперед.
Мы перешли через дорогу, протиснулись между двумя двухэтажными домами и вошли во двор. До дома выживших идти было минут десять. Я специально велел Василию остановиться подальше, чтобы в общине никто по возможности не услышал звуки работающего двигателя.
Впрочем, предосторожность эта скорее всего не помогла. Город можно сказать мертв, громкие звуки на километры разносятся. Вспомнить хотя бы, как мы издалека засекли по звуку машины «Варановских», когда они напали на группу Василия.
— Ведем себя тихо, — стал повторять инструктаж Дед, — в бой не вступать, ограничиться только наблюдением!
— Знаем, знаем, слышали уже, — проворчал Василий, настороженно оглядываясь по сторонам.
— Так послушай еще раз! Это важно! Если нас засекут, немедленно отступаем к машине и ни в коем случае не геройствуем! Понятно?
Старик строго посмотрел на нас обоих. Мы по очереди ему кивнули.
— Понятно.
Во дворе было грязно и пыльно. Мы обошли старенький жигуль, припаркованный под облысевшим кленом, и вступили на детскую площадку. Миновали сиротливо стоявшие качели, обошли начавшую ржаветь горку, прошли мимо песочницы.
Потом вновь вышли на дорогу, немного прошли по ней и зашли в другой двор. Дома выглядели брошенными, но я заметил в некоторых окнах силуэты.
— Ты бывал тут раньше? — тихо спросил я Василия.
— До или после? — уточнил он.
— После.
— Только мимо проезжал. Магазинов тут нет, а люди, если и есть, на контакт не идут.
Я вновь посмотрел на окна, где видел силуэты, но на этот раз ничего не увидел.
— А волков? — вновь спросил я, представив, как за окном притаилась готовая к броску туша.
— Этих точно нет, — заверил он. — Дозоры бы сразу заметили. Близко.
Что ж, это успокаивало. Во всяком случае, тут мы не помрем.
— Тихо вы, — шикнул на нас Дед. — Пришли уже!
Мы действительно пришли. Остановились возле угла, и Дед осторожно заглянул за него.
— Что там? — спросил Василий.
— Трое охранников, у двоих есть ружья.
— Дежавю, — хмыкнул я.
Дед улыбнулся во весь рот, а вот Василий непонимающе спросил:
— В смысле?
— Да были уже в похожей ситуации, — не стал я вдаваться в подробности.
Я глянул на часы. Полвосьмого. Скоро начнет жарить, и народ повылазит из дома. Если мы хотим что-то предпринимать, то делать это надо прямо сейчас.
— Странно, — протянул Дед, продолжавший наблюдение.
— Что?
— Ведут себя странно! Один охранник ушел, но не направо, а налево, к дому «Варановских».
— Быть того не может… — пробормотал Василий.
Дед вновь вернулся к наблюдению. Минут через пять он удивленно присвистнул и обернулся ко мне.
— Тебе лучше самому это увидеть!
Я поменялся с ним местами и выглянул из-за угла. Двое охранников стояли у стены, курили и о чем-то разговаривали. Недалеко от них была навалена куча строительного мусора: бревна, кирпичи, металлическая арматура. Посреди этой свалки копошились две фигуры. Я присмотрелся, стараясь разглядеть их лица, и присвистнул.
Дед Иван и Паша. Грязные, оборванные и похоже хорошенько избитые. Старик пытался поднять какой-то стальной прут, но сил ему на это не хватало, и он упал. Один из охранников громко заматерился, подскочил к пленникам и огрел старика прикладом по спине.
Паша схватил подонка за рукав, но получил кулаком в челюсть и упал на колени, схватившись за разбитое лицо. Гогоча, охранники стали пинать его ногами.
— Твою ж мать! — выругался я.
— Что там? — взволновано спросил Василий. Он хотел было посмотреть, но я перегородил ему дорогу.
— Лучше не смотри.
— Пусть смотрит, — твердо сказал Дед.
Я отступил, пропуская Василия, но остался рядом с ним, готовый в любой момент схватить его и оттащить назад, если он решится на какую-нибудь глупость. Однако глупостей он делать не стал. Посмотрел пару минут и отошел, возвращая место наблюдения Деду. Лицо его было серым, а глаза искрили злобой, но самообладания он не потерял.
— «Варановские», — с ненавистью в голосе сказал наш водитель.
— Да, похоже, они захватили власть, — согласился Дед.
— Это понятно, — кивнул я. — Но как?
— Это нам и предстоит выяснить.
Дед продолжил наблюдать, а мы стояли рядом и молча ждали.
— Нужно наших освобождать! — не выдержал Василий.
— Нужно, — согласился Дед. — Только как это сделать?
— Выйдем и убьем их! — решительно сказал наш водитель.
Дед неодобрительно покачал головой.
— Начнем стрелять, набегут другие. Завяжется бой, и уйти будет намного сложнее. Кроме того, так «Варановские» узнают о нашем присутствии, и мы потеряем преимущество неожиданности.
— И что же нам делать? — отчаялся Василий.
— Ждать подходящего случая!
— Ждать нельзя, — возразил я. — Скоро Семен с Игнатом приедут, а они ведь не знают ничего. Попрут прямо во двор!
— Верно, я и забыл о них… — растерянно протянул Дед.
Мы помолчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Как ни старался я придумать план, но ничего умного в голову не лезло.
— Они ведь и не смотрят по сторонам, — сказал Василий после того, как очередной раз выглянул из-за угла. — Можем попытаться подойти тихонько.
— Тут метров тридцать по открытому пространству! — возразил Дед. — Увидят.
— А мы не прямо пойдем, а направо, вдоль дороги. Выйдем из поля зрения, перейдем через дорогу и вернемся уже с той стороны, вдоль стены дома.
— Тогда мы потеряем их из виду, — опять возразил Дед.
— Кто-то должен остаться тут и координировать тех, кто пойдет, — предложил я. — Может получиться.
— Рискованно очень, — покачал головой старик. — А если из окна кто-нибудь наблюдает?
Василий посмотрел ему в глаза.
— Там мой сын. Я готов рискнуть!
Я поддержал его.
— Я тоже.
Дед тяжело вздохнул.
— Черт с вами. Идите!
Мы подождали, пока охранники не отвернутся и, пригнувшись, вынырнули на дорогу. Свернули направо и рысцой побежали, стараясь побыстрее скрыться из поля их зрения.
Я все ждал, что нас заметят, ждал окрика, выстрела, но все было тихо. Мы прошли немного вперед, после чего пересекли дорогу, прижались к стене и повернули обратно.
Добравшись до угла, я взял автомат наизготовку и присел. Предохранитель был снят заранее, а затвор я передернул еще у джипа, так что если придется стрелять, сделаю это быстро. Но надеюсь, что до стрельбы все-таки не дойдет.
Батя с Пашей были прямо перед нами, в каком-то десятке метров, но стояли они к нам спинами, так что видеть нас не могли.
— Надо их предупредить, — прошептал мне на ухо Василий.
Я согласно кивнул. Посмотрел на Деда и показал пальцем за угол, а потом себе на глаз, интересуясь, смотрит ли охрана. Дед жестом показал, что те курят и все им пофигу. Тогда я подобрал с земли небольшой камень, прицелился и кинул.
Камень угодил Паше в спину. Он резко обернулся, увидел нас и удивленно выпучил глаза. Я махнул ему рукой и приложил палец к губам, чтобы не шумел. Он кивнул, нагнулся и прошептал что-то на ухо Бате. Тот посмотрел на нас искоса, чуть заметно наклонил голову и продолжил работу.
— Надо отвлечь охрану, — прошептал я Василию.
Он развел руками и так же шепотом спросил:
— Как?
— Они набросились на деда Ивана, потому что он упал. Нужно, чтобы Паша их опять спровоцировал.
Василию план не понравился, но ничего лучше он придумать не смог и вынужден был согласиться. Как-никак, идти сюда была его идея, и отступать уже поздно. Я снова привлек внимание Паши и, как мог, объяснил, что именно от него требуется. Кажется, он понял. Во всяком случае, спустя минуту упал на землю, схватившись за ногу, и громко застонал. Дед Иван присел рядом с ним на корточки.
— Чего расселись, мрази? — гаркнул из-за угла гнусавый голос.
— Больно! — простонал Паша.
— Кажется, он сломал ногу! — сказал Батя.
— Мля! Дохляк, а ну вставай! И ты скелет, тоже. Живо работать!
Охранники приблизились к пленным. Один из них пнул старика в бок и тот повалился на землю. Второй замахнулся, намереваясь ударить Пашу прикладом.
Ждать дальше мы не стали. Василий первым рванул вперед, быстро преодолел разделяющее нас расстояние и сделал красивую подсечку, отправляя замахнувшегося на Пашу бандита на землю. Второй обернулся, вскинул было ружье, но, получив мощный удар прикладом в лоб, моментально вырубился.
Я подбежал спустя секунду и направил ствол автомата в лицо тому охраннику, который оставался в сознании.
— Не шевелись!
Бандит замер, раскрыв рот.
— Сынок, ты как? — взволнованно спросил Василий, помогая сыну подняться.
— Все нормально! — отозвался тот, обнимая отца.
Паша помог подняться деду Ивану, после чего они со стариком подхватили упавшие ружья. К нам подошел Дед. Василий достал из кармана моток проволоки и быстро связал обоих «Варановских». По мотку проволоки было и у нас с Дедом, взяли на всякий случай. Связанных охранников мы оттащили за угол, после чего стали совещаться.
— Что у вас тут произошло? — спросил я.
— Переворот, — горько усмехнулся Батя.
— А эти тогда откуда? — я кивнул на «Варановских».
— Все было гораздо хуже, чем я предполагал. Несколько советников заключили договор с Варановым и они вместе устроили переворот. Напали ночью, перебили половину дружины, а остальных разоружили и согнали в подвал!
Он посмотрел на Деда.
— Вы не отвечали на вызовы, а времени было в обрез, поэтому рацию я отключил и спрятал. Не хотел, чтобы они про вас узнали.
— Ясно, — кивнул Дед и указал на кучу мусора, — а это что?
— Баррикада, — пояснил Паша. — Они хотят один выход полностью перекрыть.
— А как Доктор и девочки? — спросил я, тревожась за Сашу.
— В лазарете. Раненных много.
— А Юрка? — спросил Василий.
— С ним все в порядке, — успокоил отца Паша, — он в подвале, вместе с остальными.
Я вздохнул с облегчением. Значит, с Сашей все в порядке.
— Здесь еще наблюдатели есть? — спросил Дед, кивнув во двор.
— Нет, только эти двое, — покачал головой Паша. — Еще один иногда приходит, но редко. Недавно ушел и раньше, чем через час точно не вернется.
— Из окон наблюдать могут, нужно уходить.
— Ну уж нет! — возразил я. — Если мы уйдем, то вернуться потом будет сложнее. Сейчас они нас не ждут, мы должны вытащить остальных!
— Ладно, и что ты предлагаешь?
План у меня был. Созрел, пока мы разбирались с охраной. Я обвел взглядом окружающих и принялся раздавать указания:
— Паша с Дедом возьмете ружья и будете изображать охрану, дед Иван, вы пройдете через дворы, там увидите «УАЗ», в нем рация. Свяжитесь со второй группой и объясните им ситуацию. Василий, ты пойдешь к Татарину, опишешь ситуацию и передашь ему мою просьбу о помощи.
— С чего бы это им нам помогать? — удивился Василий.
— Просто сходи и передай. Вреда-то от этого не будет, верно?
— Ладно.
— Всех пристроил, а сам что будешь делать? — поинтересовался Дед.
— Вытащу наших из лазарета.
— Безумец! Там же охрана кругом! — Дед глянул на Батю в поисках поддержки и тот согласно кивнул.
— Через двор не пройти, заметят сразу! Они пулемет в центр двора выкатили, тебе как раз мимо него идти придется.
— Значит, через двор не пойду, — пожал я плечами.
— В обход? — спросил Дед.
— По крыше.
— Пятый подъезд вот эти, как раз и охраняли, — сказал Паша, указав на своих бывших надзирателей. — Думаю, что наверху сейчас тоже никто не стоит, людей у них осталось не много.
— Может получиться, — согласился Василий. — А как будешь резервуары проходить?
— С помощью этого, — сказал я, демонстрируя нож, — только вот ключи от крыши достать надо.
— Ключи у Нины Федоровны есть, — сообщил дед Иван.
— А она… — я осекся, стараясь правильно подбирая выражения, но тот меня понял.
— Она с ними. Предательница. Ты знаешь ее квартиру?
Я кивнул.
— Бывал…
— Так вот, у нее есть связка из пяти ключей, по одному для каждого подъезда. И вот еще, ты главное не слушай ее, она баба коварная! Предполагаю, что за переворотом именно она и стоит.
Я снова кивнул.
— Понял.
— Тогда удачи тебе!
Я поднялся, собираясь уходить, но Дед остановил меня. Вытащил из кобуры свой «Стриж», вынул из кармана черный цилиндр глушителя и быстро навинтил его на ствол.
— Держи, — протянул он мне свое оружие.
Я взял пистолет и с любопытством осмотрел удлиненный ствол.
— А я и не знал, что к ним глушители прилагаются!
— Потому что не глазастый, — хмыкнул Дед. — Ты еще не заметил, что у него магазин на семнадцать патронов, крепления под разные плюшки вроде тактического фонарика и есть возможность ведения автоматической стрельбы!
Я присвистнул. Он мне еще на складе такой предлагал, а я отказался. Это ж надо было так сглупить!
— Ладно, иди уже! — усмехнулся Дед.
До подъезда я добрался благополучно. Хоть в каких-то пятидесяти метрах от него располагалась стоянка, на которой дежурили несколько человек, но никто меня не заметил, не окрикнул, и в спину стрелять не стал. Толстая металлическая дверь закрылась за моей спиной, и я вздохнул с облегчением.
Автомат отправился за спину. Я направил перед собой пистолет и стал медленно подниматься по лестнице.
Пролет, еще один. Третий этаж встретил меня скрипом двери. Я навел оружие в ту сторону, палец замер на спусковом крючке. Старая деревянная дверь, безвольно болталась на погнутых петлях. Замок был вырван с мясом. Я подошел поближе и заглянул внутрь. Пулевые отверстия на стенах и засохшая кровь на полу явно указывали на то, что тут уже никто не живет.
Квартира «295» находилась на другой стороне площадки. Я подошел к ней вплотную и встал в углу так, чтобы меня не было видно из глазка, после чего громко стукнул три раза. Послышались шаги.
— Кто там? — раздался из-за двери грубый мужской голос.
На мгновение я растерялся, но тут же пришел в себя и ляпнул первое, что пришло в голову:
— Срочный приказ от Варанова!
Наступило молчание, потом замок щелкнул и дверь распахнулась. На пороге стоял крупный, мускулистый мужик в одних трусах. В руке он небрежно держал пистолет неизвестной мне модели.
— А ты кто такой? — спросил он и только тут заметил направленный ему в грудь пистолет. Он растерялся. Не сообразил, что именно лучше сделать, стрелять или захлопнуть дверь. Спустя секунду он все же решил стрелять, попытался навести на меня оружие, но я действовал быстрее.
Пистолет дернулся, чихнул, и мужик со стоном осел на пол, зажимая рукой две аккуратные дырки в груди. Остекленевшие глаза удивленно уставились в потолок. Пистолет выпал из ослабевшей руки.
— Смерть твоя! — ответил я трупу и присел, чтобы поднять оружие.
— Вадимчик, что там?
Из коридора вышла Нина. На ней был тот же самый халат, в котором я застал ее в прошлый раз. Завидев труп, она вскрикнула и попятилась.
— Здравствуйте, Нина Федоровна, — поздоровался я, направляя на нее оружие. — А куда это вы собрались?
Я быстро подошел к ней и заглянул в комнату, из которой она только что вышла. Спальня. В углу стояла большая кровать, белье на ней было в полном беспорядке, а по всему полу валялась разбросанная одежда. Женская и мужская, вперемешку. На стуле висели бронежилет и пустая кобура.
— Скажите, Нина, а давно вы этого Вадимчика знаете? — спросил я.
— Друг детства, — ответила она, не отводя взгляд от трупа.
— Как вижу, не только друг.
— Антон… — прошептала женщина, упершись спиной в стену, — не стреляй, пожалуйста.
— Не выстрелю, — пообещал я, — если вы будете со мной честны. Будете?
Она кивнула.
— Вот и хорошо. Мне нужны ключи от дверей на крышу. На все подъезды. Они ведь у вас, верно?
Он снова кивнула.
— Дайте мне их.
Мы прошли в кабинет. Женщина подошла к столу и дрожащими руками выдвинула ящик. Я напрягся, готовый выстрелить в любой момент, но она просто достала связку ключей и положила на край стола.
— Вот!
Я взял ключи и не глядя сунул карман. Вряд ли она меня обманывает, слишком дорожит своей жизнью.
— Наверху кто-нибудь дежурит?
— Нет.
Я приподнял пистолет.
— Точно?
— Клянусь! У них слишком мало людей! Вадим говорил, большинство подвал стерегут.
Эта информация не могла меня не обрадовать. Чем больше людей охраняют подвал, тем меньше встретится мне на пути.
— А теперь в спальню! — велел я.
— За… зачем? — глаза Нины расширились, и она плотно сжала полы халата.
— Не за этим, — усмехнулся я. — Вперед!
Она посмотрела на меня недоверчиво, но подчинилась. В спальне я сразу же подошел к стулу и снял с него пояс убитого Вадима. Забрал запасной магазин к пистолету, а наручники кинул женщине.
— Пристегнитесь к кровати.
— Антон! — она сидела на кровати, держа наручники в руках. В ее глазах стояли слезы. — Они меня заставили! Я не хотела! Он меня насиловал!
— Вадимчик? — усмехнулся я. — Ласково же ты своего насильника называешь! А соседей твоих за что убили? Громко музыку по ночам слушали?
Я устал от ложной вежливости и любезности. Ее вранье и искусственные слезы вывели меня из себя. Я поднял пистолет с твердым намерением пристрелить эту лживую подлую женщину. Слезы перестали литься из ее глаз, а испуганное выражение сменилось безразличием.
— Ладно, ты не такой дурак, как остальные. Тебя не проведешь, — она посмотрела на меня пристально. — Оставайся со мной. Варанову нужны умные люди, а ты парень не промах! Оставайся, разделим власть!
— Пристегивайся! — холодно велел я.
Она медленно пристегнула себя к кровати и легла в откровенную позу, раздвинув ноги.
— Уверен, что не хочешь?
Я поднял с пола камуфляжную куртку, подошел к кровати, сдвинул ноги женщины вместе, после чего крепко привязал их к бортику. Подобрал белую майку и запихнул ей в рот в виде кляпа. Проверил наручники и убедился, что в ближайший час она точно не вырвется.
Перед тем как уйти я сказал:
— Знаешь, не мне тебя судить, но, когда те, кто имеет на это право до тебя доберутся, ты еще пожалеешь, что я сейчас тебя не убил.
Она замотала головой, замычала, а в глазах ее блеснул неподдельный страх. Не обращая на нее больше внимания, я вышел из квартиры и плотно закрыл за собой дверь. На душе было неприятное чувство, словно в дерьмо вляпался.
Наверху и правда никто не дежурил, тут Нина не соврала. Я подошел к двери и принялся подбирать ключ. После третьей попытки, замок со скрежетом открылся, и я вступил на крышу.
Нереально голубое небо и футуристический вид уже не вселяли в меня чувство восторга. Только тоску. Наверное, я слишком устал от этого мира. Устал от сражений, убийств, подлости. Больше всего на свете, мне хотелось, чтобы эта катастрофа никогда не происходила.
Очень хотелось домой.
По-настоящему сильный дождь не шел уже довольно давно, поэтому емкости должны быть практически пусты. Я надавил ногой на брезент и по тому, как легко он прогнулся, убедился в своей правоте.
Блеснула сталь клинка. Нож с трудом резал плотный брезент. Я вырезал некое подобие двери и оттуда хлынул поток воды. Я забрался внутрь и, загребая ногами, пошел к противоположной стенке. Несколько взмахов и в преграде появилось еще одно отверстие.
Действуя, таким образом, я миновал четыре емкости, прежде чем добрался, наконец, до цели. Вандализм, конечно, но что поделать? Не по бортику же обходить!
Второй подъезд встретил меня тишиной и безлюдьем. Осторожно спускаясь, я не забывал осматривать каждый пролет, но так никого и не встретил. Везет пока.
Везение кончилось на третьем этаже. Еще на подходе я услышал шум. Речь, стоны, бряцание предметов и шаги. Тут кипела бурная деятельность!
Я остановился, прижавшись к стене, и стал выжидать. Прикинул, сколько патронов у меня в запасе. Дед говорил, что в магазине семнадцать зарядов, выстрелил я только два раза, а значит еще пятнадцать в запасе. Много!
Движение и голоса стихли. Ушли? Похоже, что так. Ну, была, ни была! Я шагнул на площадку, держа пистолет перед собой. Там были двое. Один стоял лицом ко мне, другой боком. У обоих из-за пояса торчали пистолеты и по виду они походили на уголовников. Уголовники, небось, и есть.
Меня заметили сразу. Тот, что был повернут лицом, крикнул: «Эй!» и потянулся к оружию, второй начал поворачиваться и все бы ничего, но тут из двери вышел третий. Чернорубашечник, как назвал их дед, с автоматом и в броннике.
Меня прошиб пот. С двумя я бы еще как-нибудь справился, но три — это перебор! А самое паршивое, что назад уже не отступить. Поздно!
Что же делать?! Думай, думай!
В голове что-то клацнуло. Я почувствовал, как в кровь хлынула волна адреналина, а движения бандитов вдруг стали плавными, заторможенными.
«Адаптация, мать ее так и раз-этак!» — радостно понял я.
Такое уже случалось со мной и раньше. Первый раз, когда мы потеряли Кондрата, а второй на крыше, во время атаки дракона. Тогда я тоже был на волоске от гибели и время словно замедлилось для меня, но тогда я не сообразил, что именно со мной произошло, а теперь дошло!
Пока я думал эту мысль, палец сам нажал на курок. Пистолет чихнул как-то вяло, медленно отскочил затвор, выплевывая дымящуюся гильзу. Мне даже показалось, что я успел увидеть летящую пулю.
А может и не показалось.
Труп бандита стал съезжать на пол, а я уже смещался вправо. Как ни странно, но всеобщая заторможенность никак не повлияло на мою скорость. Похоже, ускорилось не только мое восприятие, но и все тело разом.
Я нащупал пальцем переключатель между режимами стрельбы и вдавил его. В кого целиться? Второй бандит только повернулся и еще даже к оружию не успел потянуться, а вот чернорубашечник уже поднимал свой автомат. Это и предрешило мой выбор.
Пули застрекотали по бронежилету. Затем одна угодила ему в шею и две в лицо. Не отпуская курок, я перевел пистолет на последнего бандита и буквально вспорол ему живот. Патроны кончились.
Время пошло с обычной скоростью. Оба тела рухнули почти одновременно. Сердце у меня в груди колотилось как бешенное, а кости и мышцы дико ломило. Тело отвечало на перегрузку. Очень захотелось сесть, закрыть глаза и отдохнуть. Но я знал, что если поддамся этому соблазну, если сяду, то встану еще очень нескоро.
Превозмогая боль, я направился к убитым. Пока снимал с них оружие и боеприпасы, пульс вошел в норму, а боль слегка поутихла. На шум никто не из лазарета не вышел. То ли не поняли ничего, то ли шума было мало.
— Осторожнее, козел! — прорычал лежащий у входа мужик. Голова его была забинтована, однако это хмурое, бородатое лицо я узнал сразу.
— Мишка, ты что ли?
— Антон? — удивился вахтер, — какими судьбами? Мы думали, что вы там все того, померли!
— Живые мы, — заверил я его. — Где Доктор?
— В операционной, — ответил Мишка, — бандюгу какого-то оживляет. Эти твари велели вначале своих, а потом уже наших лечить. Три человека богу душу отдали, не дождались…
— А ты как? Сильно задело?
— Ерунда! Пуля в голову, на вылет! — он приподнял бинты, демонстрируя аккуратную дырку во лбу. — Доктор говорит, над мозгом прошла, жить буду!
— А ходить можешь?
— Теоретически, — отозвался он и попробовал встать. С моей помощью у него это получилось. Стоял он ровно, не плыл и в обморок падать вроде не собирался.
— Вот что, — решил я, протягивая ему снятый с бойца в черном «укорот», — иди-ка ты лестницу стереги. Кто не наш — вали сразу!
— А эти как? — он указал в сторону выхода.
— А этих нету больше. Кончились.
— Серьезно? — удивился вахтер. — Ты один их что ли?
— Нет, нас там целый взвод! — усмехнулся я. — Иди, давай.
Он вышел, а я осторожно прошел в операционную. На столе без сознания лежал человек. Доктор стоял ко мне спиной, а справа и слева от него, были Саша с Верой и Егор. Моего появления они не заметили, полностью сосредоточившись на работе.
— Как он? — спросил я, подходя к Доктору сзади.
— Плохо, — ответил тот, и обернулся. Узнал меня и спросил удивленно. — Антон? Как ты… откуда?
— Оттуда! — сказал я, показывая пальцем вверх.
Саша бросила на пол окровавленный прибор и кинулась мне на шею. Заплакала. Еле оторвал ее от себя.
— Ну, Сашенька, успокойся! Все хорошо.
— Да я от радости плачу, дурак! — ответила она, вытирая слезы. — Где ты был?
— На складе. Ты оказалась права, — сказав это, я продемонстрировал ей автомат, а затем обратился к Доктору. — Есть безопасный маршрут, но уходить нужно сейчас! Скоро тут начнется настоящая война…
— Если ты не заметил, война уже в разгаре, — старик указал на раненного. — Кроме того, у меня операция.
— «Варановский»? — спросил я Сашу.
Та кивнула. Я вытащил нож и одним резким ударом вогнал лежащему в сердце. Хлынула кровь. Человек задергался в предсмертных судорогах, но быстро затих.
— Ты что?! — закричал Доктор, хватаясь за голову. — Зачем ты его убил?
— А зачем его спасать? Он же бандит!
— Бандит? Да, бандит! Но он человек, которого мы пытались спасти! Он мог бы жить!
— Спасать таких, чтобы они продолжали убивать невинных? Это ваше спасение? Для этого он должен жить?
Старик опустил голову. Огонь в его глазах потух.
— Там в коридоре, умерли люди! — продолжил я. — Умерли, чтобы вы могли спасти жизнь этому дерьму! Есть тут другие бандиты?
Доктор сжал челюсть и отвернулся.
— Я покажу, — ответила за него Вера. Она схватила меня за рукав и потащила в коридор.
— Вера не смей! — крикнул нам в спину Доктор. — Антон, не надо!
Мы миновали лежащих и сидящих людей и вошли в комнату, которую раньше занимал Юра. Тут было тесно. Человек пять лежали на раскладушках и еще один на кровати. Большинство из них оказались тяжелораненными и валялись в беспамятстве, но двое выглядели вполне бодро, сидели у окна и о чем-то спорили.
— Они, — рука девушки указала на спорящих. — И все остальные в комнате тоже!
Бандиты попытались подняться. У одного была забинтована нога. Он попытался на нее опереться и с криком боли сел обратно. Второй наткнулся на дуло автомата и тоже сел.
— Держи, — протянул я Вере трофейный пистолет. — Дернутся — стреляй!
Девушка двумя руками взяла оружие и навела его на сидящих. Пистолет она держала крепко, в ее глазах горел огонь решимости. Я прислонил автомат к стенке и взялся за нож. Лишний шум нам ни к чему.
Переходя от койки к койке, я вонзал нож в сердца лежащих в них людей, не чувствуя при этом никаких эмоций. Ни жалости, ни злости, ни угрызений совести. Действовал на автопилоте, словно робот.
Когда все лежачие были мертвы, я направился к окну. Оставшиеся бандиты сообразили, что в плен их брать не собираются. Они сидели, словно статуи. В лице ни кровинки.
— Не надо! — сдавленно попросил меня раненный в ногу.
Я подошел к нему вплотную и уже привычным движением, без замаха, всадил нож в сердце. Ему повезло дважды. В первый раз потому, что лезвие прошло между ребер, не встретив сопротивления и сразу же вонзилось в сердце. Во второй раз, потому что сознание он потерял почти сразу, лишь хрюкнув пару раз на прощание.
Не глядя больше на истекающий кровью полутруп, я повернулся ко второму. Молодой совсем, не старше меня. Даже не бреется еще.
— Я не такой! Я не такой! — закричал он, вскакивая. — Меня нельзя! Я не такой! Я другой!
— Такой же, — процедила Вера, подходя ближе. — Я видела, как ты убил троих! Видела, как глумился над трупами! А знаешь, кто всадил тебе стрелу в спину? Я!
Глаза девушки горели ненавистью.
Все-таки человек — это животное! Сколько бы мы не прятались за разум, но инстинкт берет свое. Парень понял, что ему конец, и кинулся на меня как загнанный в угол зверь.
В этот момент, я больше всего испугался, что Вера выстрелит. Тогда всей нашей конспирации настанет конец и придется поспешно делать ноги. Но она не выстрелила, хотя было видно, что руки у нее чешутся. Сообразила, наверное, чем это чревато.
Бандит сам напоролся на нож. Попытался бежать, но неудачно выбрал направление. Лезвие вошло ему в живот, после чего он со стоном завалился на пол. Я не стал его добивать. Стоны и крики в лазарете дело обыденное и внимание на них никто обращать не станет. Минут двадцать, и он сам испустит дух. Если хотя бы половина того, что говорила про него Вера правда, то такую участь он заслужил сполна.
Девушка бесстрастно наблюдала за мучениями бандита. Я подошел к ней, и она протянула мне пистолет.
— Не надо, — покачал я головой, — пусть у тебя будет.
Когда мы вернулись в операционную, стол был пуст, а труп лежал в углу у окна, накрытый какой-то тряпкой.
— Все, — сказал я, обращаясь к Доктору. — Есть у вас тяжелораненные?
— А тебе зачем? — криво усмехнулся тот. — Тоже убьешь, чтобы не были обузой?
Эти слова разозлили меня не на шутку.
— Чтобы знать, сколько человек может уйти сами, а скольких придется нести! — резко ответил я. — И если вы думаете, что происходящее доставляет мне удовольствие, то сильно заблуждаетесь!
Доктор сник. Опустил глаза и пробормотал:
— Извини, Антон. Просто не могу я так, не могу…
— Есть один тяжелый, — ответила на мой вопрос Саша, — его в голову ранило, у самой двери лежит.
— Мишка что ли? — удивился я. — Так я ему автомат дал и велел лестницу охранять.
— Миша мужик крепкий, — сказал молчавший доселе Егор, — он сможет идти.
— Тогда поднимайте остальных и будем выбираться!
Сказать было проще, чем сделать. Большинство больных морально были ранены сильнее, чем физически. Кого-то оторвали от семьи, у кого-то эту семью на глазах убивали. Люди были подавлены, впали в апатию. Некоторые даже ни на что не реагировали.
Кое-как, с горем пополам, нам удалось их растормошить, выстроить в колонну и чуть ли не пинками погнать наверх. Я шел впереди. Тыл прикрывали Мишка с «укоротом» и Егор, которому я отдал второй пистолет. Последний трофейный пистолет я сунул какому-то хмурому мужику, который, на мой взгляд, выглядел довольно адекватно.
Когда люди стали выходить на крышу, снизу донеслись громкие возгласы и топот множества ног. Я увидел, как Мишка нацелил автомат вниз и дал по преследователям длинную очередь.
— Идут падлы! — сказал он, подбегая ко мне.
Я последним покинул пролет, и перед уходом запер дверь. Толстый металл надолго задержит преследователей, если, конечно, у них нет запасных ключей.
Поднявшись на крышу, я приказал остальным идти дальше, а сам вынул из разгрузки гранату и с помощь куска проволоки примотал ее к ручке наружной двери. Отогнул усики на запале и с помощь той же проволоки соединил кольцо с рамой.
Самый примитивный вид растяжки. Дверь открылась, три секунды и бабах! Все, кто успеет выйти наружу — обречены.
Я побежал, нагоняя остальных и по дороге размышлял о сложившейся ситуации. Все пошло наперекосяк! Я рассчитывал вывести людей незаметно, подождать технику, и уж потом ударить в полную силу. Но теперь враг был предупрежден и устремился за нами в погоню.
Разумеется, они заблокируют все выходы. Затем разделятся на две группы, одна из которых останется в засаде, поджидая, пока мы не высунемся наружу, а вторая зайдет со спины. Ситуация хуже не придумаешь!
Тем не менее, оставался шанс выбраться через пятый подъезд, где нас ждали Дед с Пашей. Главное поторопиться!
— Быстрее! — подогнал я отстающих. — Нужно двигаться быстрее!
— Они не могут быстрее, они ранены! — огрел меня Доктор.
— Смогут, если не хотят из раненых превратиться в мертвых!
Не знаю, из-за моих слов или нет, но люди ускорились и даже перешли с шага на бег.
Мы уже подбегали к надстройке третьего подъезда, когда сзади громыхнуло. Я приостановился, чтобы полюбоваться на облачко серого дыма и почувствовал злорадство. Но наблюдать времени не было, и я возобновил движение.
Когда я пробегал мимо очередной надстройки, дверь распахнулась, и оттуда на меня уставилось злобное, усатое лицо. Я поднял автомат, и лицо юркнуло обратно. Не теряя времени, я прямо на бегу вытащил последнюю гранату, дернул за чеку и зашвырнул ее в проем.
Оттуда раздался удивленный вскрик и испуганный мат. Он дошел до своего апогея и оборвался после мощного взрыва. Крыша содрогнулась и в спину мне ударила бетонная крошка.
Я бежал, не оборачиваясь, уверенный, что никто больше на крышу не полезет. Скорее всего, они там просто в шоке и понятия не имеют, с кем имеют дело. Что им, по сути, известно-то? Кто-то проник в лазарет, перебил всю охрану, освободил пленных, а преследователей забросал гранатами. Ни численность, ни состав группы им неизвестны.
Дураку понятно, какую тактику они изберут при таком раскладе. Оставят попытки штурма, и станут караулить нас снаружи. Я подбежал к парапету, глянул вниз и убедился в верности этой мысли. У каждого подъезда уже пристроились человек по пять, а еще двое суетились у стоявшего посреди двора пулемета.
Я зарядил подствольник, прицелился и выстрелил вниз. Не дожидаясь результата, перехватил автомат и одной длинной очередью разрядил весь магазин. Никого не убил и вроде даже не ранил, зато сколько шороху навел!
Пулемет был брошен, а люди во дворе забегали в поисках укрытия, аки тараканы на кухне, когда включаешь свет посреди ночи. Я пожалел, что не взял с собой снайперскую винтовку. Перестрелять отсюда всех этих гадов — милое дело!
Снизу раздались частые выстрелы, но ни одна пуля даже близко от меня не пролетела. Эти дураки бесцельно переводили боеприпас.
— Антон, давай сюда! — Крикнул Мишка, придерживая рукой дверь. Все остальные уже спустились вниз и кроме нас с ним на крыше никого не осталось.
Мы быстро шагали по лестнице. Я обогнал всех и вновь занял место впереди колонны. Рядом со мной вышагивал Егор.
— Они будут ждать нас внизу, — предупредил я.
— Знаю, — отвил он. — Есть идеи, как нам отсюда выбраться?
По правде говоря, идеи у меня не было, но признаваться в этом не хотелось. Я немного подумал и спросил:
— Егор скажи, все окна на первом этаже заколочены?
— И на первом, и на втором, — ответил тот.
— Получится сломать?
— Если только взорвать, — уверенно сказал Егор. — Окна заделывали на совесть!
Это несколько омрачило мои мысли, но сдаваться я не собирался и продолжал искать выход. Спустившись на третий этаж, я скомандовал остановку. Сунул Егору свой автомат, а сам вытащил из кобуры «ТТ». Проделав это, я направился к квартире «295».
— Антон, ты куда? — спросила Саша. В руках у нее испуганно жался Матроскин.
— Заложника возьму, — ответил я и перешагнул порог.
Внутри ничего не изменилось. Тело Вадимчика все так же лежало на полу, а Нина Федоровна была прикована к кровати. Ноги она, правда, уже размотала и кляп изо рта вынула, но с наручниками управиться не успела.
Если бы взглядом можно было убить, то от меня бы уже мокрого места не осталось, столько ненависти было в ее глазах. Я отстегнул ее от кровати, а когда она попыталась вырваться, выдал леща, повалил животом на кровать и сковал руки за спиной.
— Что тебе надо? — зашипела она, брыкаясь. Я молча подтолкнул ее в сторону двери.
Она пошла, гордо и решительно, уверенная в своем превосходстве. Однако вся эта уверенность улетучилась, стоило нам покинуть квартиру.
Люди стояли снаружи, поджидая нас. Они знали про нее все, и ей это было хорошо известно. Холодная ненависть в десятках взглядах заставила женщину отпрянуть.
— Шагай, давай! — велел я, подтолкнув ее в спину. Люди расступились, продолжая сверлить ее взглядом.
«Да они ведь разорвать ее готовы! — подумал я, проталкивая Нину сквозь толпу. — Им сейчас наплевать на законы и мораль. Они жаждут крови».
Когда дело доходит до мести, редко кто вспоминает про уголовный кодекс. А особенно, когда этот кодекс нечем подкрепить. Сейчас мы находились в варварском мире, и законы тут, соответственно, варварские — око за око, зуб за зуб!
Я никогда не сомневался, в справедливости этого закона и с радостью отдал бы эту ужасную женщину на растерзание толпы, но сейчас она была нужна нам живой и по возможности невредимой.
Остановившись у двери, я повернулся к Егору. Он крепко сжимал мой автомат, и видно было, что держать оружие ему не впервой.
— Ты в армии служил? — спросил я.
Он кивнул и улыбнулся.
— ВДВ.
Ого, неслабо! В десантных войсках абы кто не служит! Отбор туда жесткий, можно сказать сверхчеловеческий. И поэтому слова маленького азиата меня крайне удивили. Не брешет ли? В нем росту-то сколько вообще? Сто семьдесят хоть будет? Однако его глаза не врали, так что я поверил.
— Действуем так. Сейчас я выйду и начну переговоры. Когда скажу — уводи людей за дом, и дальше во дворы. Там вас будут ждать. Понял?
Он кивнул.
— А сам-то?
— А я за вами.
Он посмотрел на меня с сомнением.
— Ты действительно думаешь, что они согласиться отпустить нас в обмен на нее?
— Не знаю, — честно признался я, — но попробовать стоит. По правде говоря, это наш единственный шанс.
К нам подошла Саша.
— Антон, не ходи, — попросила она. — Можем же просто подождать!
— Сидеть и ждать у моря непогоды? — усмехнулся я. — Нет уж! Мы выйдем отсюда, и выйдем победителями!
Не ожидая дальнейших возражений, я распахнул дверь и толкнул свою пленницу вперед. Двор заливал солнечный свет. Метрах в десяти от нас залегло пятеро бандитов, одного из которых я узнал сразу — Илья. Он тоже меня узнал и злорадно осклабился.
Пулемета поблизости видно не было. Похоже, после моего обстрела Варановские всерьез опасались его потерять и убрали подальше.
Я крепко сжал плечо пленницы и приставил пистолет к ее голове. Поступок, конечно, не рыцарский, но обстоятельства вынуждают. Не до донкихотства!
— Она ваш командир! — громко сказал я. — Обмениваю ее жизнь на безопасный проход для нас!
Никто мне не ответил, но и стрелять не стал. Я расценил это как знак согласия и, не оборачиваясь, скомандовал:
— Идите!
Раздались частые шаги. Люди торопились поскорее покинуть опасную зону. Бандиты хмуро наблюдали за этой процессией. Особенно злился Илья. Внезапно он поднял ружье и со словами: «Да пошла эта шлюха!» выстрелил.
Стрелял он не дробью, а пулей. Она прошила живот Нины как нож масло, срикошетила от пластины моего бронежилета, и вновь вонзилось в тело женщины. Следом за первым выстрелом последовал второй, и вместо заложника у меня в руках оказался труп.
На меня посыпался град пуль. Я обхватил безжизненное тело за талию и стал отступать, прикрываясь им как щитом. Пистолет выплевывал пулю за пулей, но стрелял я наугад, по большей части надеясь прижать противника к земле, чем поразить его.
Патроны кончились слишком быстро. Я отшвырнул бесполезное оружие в сторону, продолжая пятиться. Споткнулся обо что-то и чуть не упал. Глянул вниз. Егор. Две дыры в груди, на лице выражение крайнего изумления. Автомат лежал рядом с ним.
Я хотел нагнуться, чтобы взять оружие, но в этот момент левую руку обожгла острая боль. Хватка разжалась сама по себе и успевшее прерваться в решето тело, повалилось на землю.
Следующая пуля попала мне в бедро, и я рухнул, как подкошенный. Кровь хлынула из раны, мгновенно пропитав штанину и заливая все вокруг. В глазах потемнело, но сквозь тьму я увидел, как двое бандитов выкатили из-за машины пулемет, установили его и нацелили в мою сторону.
Все, конец. Допрыгался, Антошка, за своей картошкой! Мне было не страшно умирать. Устал уже, наверное, от этого мира, от борьбы. Или это потеря крови притупила во мне жажду к жизни?
Мне было хорошо, тепло и очень хотелось спать. Все вокруг казалось каким-то нереальным. Сном. Поэтому я совсем не удивился, когда слева с грохотом пронесся танк и встал, загораживая меня своим толстым брюхом. Пули, выпущенные бандитами из пулемета, застрекотали по броне, не принеся машине никаких повреждений. Коротко гавкнул тяжелый пулемет, и очередь «Максима» захлебнулась.
Я лежал, глядя в чистое, сияющее небо, пока взволнованное лицо Татарина не загородило от моего взора это великолепие. Могучая рука оторвала меня от земли, и я оказался на широком плече грузина. До меня доносилось его бормотание: «Вай, дарагой, Вай! Ты толко нэ умэрай, слышэш?».
Мимо прокатил «БРДМ», пробежали люди. Тут были и солдаты, и «Татары» и «Выжившие». Плечом к плечу они шли в атаку на общего врага. Я почувствовал, как губы расплываются в глупой улыбке.
«Все-таки объединил я этих людей! Пусть ненадолго, пусть не прочно, но объединил!».
Это была последняя мысль, посетившая меня перед тем, как пришла тьма.
Я сидел на лакированном деревянном полу. Ярко горели лампы, а из открытых окон дул легкий ветерок, приятно холодя спину. Зал был пуст.
Итак, я умер и попал в ад? Теперь меня ждут непрерывные спарринги с тренером?
Сзади хлопнула дверь, послышались легкие шаги, и ко мне подошла Маша. Я выдохнул облегченно, вероятно небеса смилостивились и за страдания таки отправили меня в рай!
— Привет, Антон! — улыбнулась мне Маша.
— Привет!
— Рановато ты пришел!
— Люблю, когда раздевалка свободна! — хмыкнул я и предложил: — Спарринг?
Девушка встала предо мной, скрестив руки на груди, лицо ее было серьезным.
— Так торопишься умереть?
— Э… Нет, мне жизнь дорога! — сказал я с притворным ужасом.
Она улыбнулась и присела рядом.
— Веселый ты парень, Антон! Я рада, что ты добрался куда хотел.
— Спасибо, я тоже рад. Знаешь, со мной столько всего произошло в последнее время…
— Знаю, — сказала она. — Нелегко тебе пришлось, но все позади, теперь ты можешь отдохнуть.
Поддавшись неожиданному порыву, я наклонился и поцеловал ее в щеку.
— Ишь, осмелел! — беззлобно сказала девушка и взъерошила мне волосы.
Я лег на спину, заложив руки за голову. Маша смотрела на меня сверху, затем коснулась пальцем моей груди, как уже делала это раньше, и я ощутил уже знакомое тепло.
Не говоря ни слова, она легким движением поднялась на ноги и неторопливой походкой направилась в другой конец зала, где с потолка свисал боксерский мешок.
На полпути она остановилась, обернулась и с грустной улыбкой сказала:
— Тебе пора, Антон.
Я встал.
— Мы еще увидимся?
Девушка кивнула.
— Увидимся, но не скоро. Ты еще не готов.
Я направился к выходу. Повернул ручку, распахнул дверь. Сзади послышались удары, и я остановился, чтобы полюбоваться грациозностью ее движений.
Маша помахала мне рукой на прощание, и я махнул ей в ответ. Затем я отвернулся и шагнул в длинный черный коридор, в дальнем конце которого виднелся свет.
С неба падали редкие капли дождя. Несколько человек, опустив головы, замерли над аккуратной прямоугольной ямой, вырытой на опушке леса. Тишина.
— Он был лучшим, — грустно сказал дед Иван, — верным, надежным, точным. Хорошим другом и боевым товарищем!
Раздался общий вздох сочувствия.
— И вот его не стало! — продолжил Батя. — Мы вынесли его на руках из гущи боя, надеялись спасти, но его земной путь был окончен!
Старик утер скупую слезу, с трудом присел на колени и водрузил руку на искореженный металл.
— Детский сад, — тихо фыркнул я, и тут же получил болезненный удар локтем в бок.
— Тихо ты! — прошептала мне на ухо Саша. — Он был к нему очень привязан!
— Здорово, конечно, и я могу смириться с силлогоманией, но хоронить пулемет, это уже чересчур! Что дальше? Отпевать его станем?
Саша вновь ткнула меня локтем, да так, что дух перехватило, а из глаз покатились слезы. И поэтому, когда Батя посмотрел на нас, первым что он увидел, были мои слезящиеся глаза и перекошенный рот.
— Не плачь, Антон! — сказал старик, поднимаясь на ноги. — Я знаю, что все мы ему обязаны, но ты мужчина и не должен плакать!
Я вытер глаза под ехидной ухмылкой Деда, а Батя тем временем продолжал свою речь. Минут через двадцать, он сказал последнее «Земля пухом!» и бросил в «могилу» горсть влажной земли. Мы по очереди сделали тоже самое, после чего Семен с Игнатом взялись за лопаты.
От леса до дома Деда было рукой подать и два ветерана не торопясь направились туда. Поминать. А если по существу, то просто водку пьянствовать. Честно говоря, у меня закралось подозрение, что весь этот спектакль был затеян, исключительно с одной этой целью — нажраться. Но говорить о своей догадке я не решился, очень уж у Саши локти острые…
Я хромал, опираясь на палку. Левая рука была согнута в локте и примотана к боку. Саша помогла мне спуститься с холма и осторожно, придерживая мою руку, повела по тропе. Перед нами шла Вера. Она то и дело бросала через плечо нетерпеливые взгляды.
— Иди вперед, я догоню, — сказал я Саше.
Она посмотрела на меня недоверчиво.
— Дойдешь?
— Дойду, дойду. Не волнуйся!
— Ну ладно.
Девушка отпустила меня, догнала подругу, и они быстро зашагали вперед. Я остановился и подождал, пока меня нагонит Доктор.
— Долго мне еще так ходить? — спросил я, потрясая перед его носом палкой.
— Тяжелые раны долго заживают! — ответил он. — А ты всего-то неделю ходишь!
— Да, но они зажили уже на второй день! И я целую неделю обманываю свою девушку, притворяясь калекой! Да она меня с ложечки кормит!
— Нашел, на что жаловаться, — засмеялся Доктор. Меня захлестнуло негодование, а он продолжил: — Пойми же, Антон, о твоих способностях никто не знает и для всех будет шоком, если смертельно раненный человек на следующий же день станет бегать, как ни в чем не бывало!
— Так уже и смертельно, — скептически покачала я головой.
— Зря смеешься! Выстрел перебил бедренную артерию, когда тебя принесли ко мне, в твоем теле практически не осталось крови! Как ты вообще выжил, ума не приложу.
— Пусть так, но может пора уже все им рассказать? — не сдавался я.
— Ни в коем случае! Это всех шокирует! У Ивана серьезные проблемы с сердцем. Ты хочешь, чтобы он рядом со своим пулеметом лег?
Я обреченно вздохнул.
— И сколько мне так еще ходить?
Доктор задумчиво нахмурил лоб.
— Ну, недельки три — четыре…
Я застонал.
— Да ладно, шучу! — улыбнулся старик. — Денька через три руку освободим, а палку можешь завтра бросать. Только хромать для приличия не забывай!
— Саша будет возражать.
— На меня свалишь. Скажи, что я велел больше двигаться, чтобы кровь не застаивалась.
От его слов у меня прямо гора с плеч свалилась. После ранения я очнулся уже тут, в «Орешкино», в окружении друзей. Спал я около суток, а когда проснулся, был совершенно здоров. И все бы ничего, но Доктор заставил изображать из себя больного. Два дня не разрешал вставать с кровати, а потом примотал мне руку, сунул палку и велел хромать. Изверг!
В той войне мы победили. Со слов Деда, я упокоил до четверти всех людей Варанова, пока вытаскивал наших из лазарета. Только на моих гранатах восемь человек подорвалось! Поэтому, когда во двор вкатил танк, а в бой пошли до зубов вооруженные солдаты и без того деморализованный противник позорно бежал.
Бандиты разбежались по всему городу и обещали в будущем еще доставить нам хлопот. Сам Варанов с остатками своего гарнизона, заперся в доме, собираясь, по-видимому, стоять насмерть. Но не судьба. Прапорщик, через громкоговоритель пообещал прощение всем бандитам кроме Варанова, если они сдадутся, и пригрозил в противном случае расстрелять дом из танка. Они сдались. Вытолкали своего бывшего босса на улицу и побросали оружие.
Прапорщик сдержал обещание. Варанова арестовали, а его подельников торжественно простили. После чего поставили их к стенке и расстреляли на месте. Прощенными.
Варанову, как зачинщику, выпала участь похуже. Казнь выдумывали коллективно, и каждую версию обязательно до него доносили. Говорят, что через пару дней он на коленях умолял охрану его застрелить.
Как ни жаль, но ни одна из идей так и не была реализована. На четвертый день, Варанова вывели на возведенный перед казармой постамент и тогда я увидел его в первый и в последний раз. Маленький пухлый человек, с залысиной и дрожащими губами. Его вздернули рядом с головой дракона, и эта смерть была намного лучше расправы, которую уготовили для него «Выжившие».
Были и потери. Егор умер, прикрывая людей до самого конца. Саша сказала, что он остался даже после того, как все оказались в безопасности. Он ждал меня.
Несколько «Выживших» и один из людей Татарина погибли в решающем сражении, еще несколько человек умерло, пытаясь вырваться из подвала. Из солдат не пострадал никто, спасли бронежилеты и выучка.
Имущество «Варановских» разделили поровну. Военные забрали себе продовольствие, и теперь у них стало много еды! Татарин вернул себе генератор, топливо и забрал часть трофейного оружия. «Выжившие» получили в подарок от военных два больших грузовика, с помощью которых не один день перевозили имущество и людей в свой новый дом.
Уехали не все. Некоторые из «Выживших» не захотели покидать свои квартиры, но большинству терять уже было нечего. Татарин и его люди тоже перебрались в деревню, но не стали селиться вместе со всеми, а выбрали себе самый дальний уголок. Что ж, независимость — это их выбор.
Деревня оказалась довольно большой и совершенно безлюдной! Дед не стал объяснять этот факт, но заверил нас, что опустела она задолго до катастрофы. А еще тут был лес. Не чужой, а наш, с Земли. За лесом находилось большое озеро, и в нем была рыба. Много рыбы!
Мы выжили. У нас есть оружие, электричество, крепкая крыша над головой, еда и вода. Уверенность в завтрашнем дне!
На развилке мы остановились. Доктору нужно было идти налево, а мне прямо.
— Знаешь, Антон, я рад, что все наконец-то закончилось, — признался старик.
Дунул ветерок, принося с собой свежий запах леса, и я с наслаждением вдохнул его полной грудью.
Закончилось? Ну, нет! Все только начинается! Ведь вокруг нас целый мир, и в нем есть столько нового и неизведанного. Кто знает, что преподнесет нам завтрашний день, какие опасности и приключения ждут нас в будущем?
Я улыбнулся Доктору, кивнул ему на прощание и медленно побрел домой.
Без описания
Без описания
Без описания
Без описания
Без описания
Без описания