Солнце уже давно скрылось за горизонтом, однако его лучи, отражённые от поверхности полной луны, продолжали всё так же освещать работу четырёх укутанных в мантии теней.

Они в известном только им ритме скользили по ритуальному залу, проводя последние приготовления перед стартом сложнейшего обряда, подготовка к которому началась несколько десятилетий назад.

Это была далеко не первая попытка бывшего верховного шамана народа орков воплотить в реальность грандиозную задумку, призванную обеспечить возвращение не только изрядно ослабленных духовных сил, но и молодости. Последнее было жизненно необходимо уже несколько лет. Ведь с каждым месяцем поддержание организма в дееспособном состоянии требовало всё больше усилий. Долгие часы в медитации, дорогостоящие и редкие зелья, подпитка природной энергией и поддержка исцеляющего духа служили лишь отсрочкой от неминуемого. Сегодня он, наконец, положит этому конец. Ошибки быть не может — не в этот раз…

Сгорбленная фигура в дорогой, качественной мантии из эльфийской ткани на мгновение остановилась и, опёршись на резной, давно почерневший посох, всмотрелась в работу сосредоточенных на деле личных учеников, которые вот уже на протяжении более двадцати часов безвылазно находились в ритуальном зале и готовили сложнейший обряд.

В этом нелёгком и ответственном деле им помогали: недельная чистка организма; особая стимулирующая травка, чьё пережёвывание обеспечивало нужную концентрацию; а также исполосованная от множества порезов и прибитая к двери зелёная кожа четвёртого ученика старого шамана, по вине которого была провалена предыдущая попытка.

Денег, ресурсов, а главное — времени у учителя почти не осталось, а вместе с ними испарилось и терпение. Он даже жалел, что не догадался принести в зал деревянный кол, на который перед освежеванием усадили нерадивого Кронга.

Взгляд выцветших от старости глаз скользнул по центру зала, исписанного большим количеством мелких знаков. Затем по линиям сложных фигур, едва светящихся зеленоватым. По бесценным и весьма дорогим магическим ингредиентам, аналогов которых в этом мире нет. По мертвенно бледным лицам троих худощавых и русоволосых человеческих мальчишек, окончательно осознавших ужас своего положения и бессильно обмякших на холодном полу. А также по незаконной части его коллекции, из-за владения которой даже верховному шаману грозит смертная казнь — по двум красивым резным урнам, хранящим прах погибших некогда шаманов. Очень опасное богатство, которым ему втайне от всех, удалось завладеть, ослабив два клана орков, потерявших потенциальных родовых защитников.

Сделав небольшой вдох пропитанного магической энергией воздуха, древний шаман, изрядно уставший за этот день, хищно улыбнулся.

«На этот раз всё идёт как надо. Большое стеклянное окно в крыше и свет полной луны позволяют закончить последние приготовления, не используя восковые свечи и их дрянной огонь, вносящий искажения. А закрытая в зал дверь, не позволяет выходить, искажать потоки и уменьшает потери накопленной энергии. Прибитая кожа Кронга, тоже, оказалась, кстати, заставив учеников быть ещё более внимательными и послушными. На команды реагируют настолько быстро, словно живут первый год в доме наставника и больше не позволяют себе даже малейшей небрежности. Каждый узел обряда проверяется по несколько раз. Исправляются мельчайшие неточности и то, что можно к ним отнести. С таким отношением к делу всё получится. Я это чувствую. Духи на моей стороне».

Посеревший от прожитых лет орк, который был последним представителем своего народа, помнящим красоту родного мира и два ярких светила в невероятном изумрудном небе, продолжил выборочную проверку работы учеников, однако его отвлёк один из пленников. Тощий мальчишка с нераскрытым магическим даром, жизнь которого проиграл в карты кто-то из старших родственников, каким-то образом сумел освободиться от стягивающих конечности пут и, вскочив с места, бросился на ближайшего к нему орка.

«Люди! — с презрением подумал старик, глядя на отчаянную попытку детёныша спастись. — Только этим низшим существам придёт в голову продавать своё потомство. Ничтожества! Жаль, что от их женщин рождается слишком мало полукровок. Ими можно было бы заменить человеческих бояр. Судьба низшей расы — оставаться холопами в деревнях и обслуживать потребности орков в городах. Ещё лет двести и всё к этому придёт. Хорошо хоть в этом у меня нет разногласий с правителем».

Старик отметил, что, несмотря на неудачу, мальчишка, в отличие от других товарищей по несчастью, всё ещё пытается сопротивляться, и велел:

— Джаг! Поменяй пленников местами! Этот, который сильнее духом, должен быть рядом со мной. Он продержится дольше, что усилит ритуал.

— Да, учитель, — кивнул крепкий орк лет сорока и, ткнув вырывающегося пленника кулаком в живот, принялся заново его связывать. Закончив дело, с лёгкостью закинул ношу на плечо и, не наступая на слабо светящиеся линии, дошёл до угла вершины равнобедренного треугольника, в котором трясся другой мальчишка.

Поменяв их местами он обрушил ещё несколько ударов на сопротивляющегося наглеца, заставляя его замереть, и продолжил прерванное занятие, а вскоре последним из учеников доложил об окончании проверочных работ.

Старый шаман, который всё это время следил за ходом подготовки и сам трудился над наиболее сложными участками, знал, что всё сделано правильно. Однако, желая исключить даже намёк на малейшую ошибку, ещё дважды обошёл ритуальный зал и только после этого занял подготовленное для него место.

Области у основания треугольника, где разместились урны с прахом шаманов, заняли старшие ученики, а Джаг, как слабейший из присутствующих, на всякий случай встал у закрытой двери, чтобы предотвратить появление в зале посторонних. Старик желал избежать любых неожиданностей.

Ещё раз окинув цепким взглядом ингредиенты, урны и человеческих мальчишек, древний шаман, во время ритуала лишённый привычных духов-помощников, оставленных в личной комнате, обратился к силе собственной души и, напитав фигуры накопленной энергией, торжественно скомандовал:

— Начали!

Старшие ученики тут же сняли крышки с резных ёмкостей, и над ними стали медленно формироваться призрачные фигуры высоких и крепких орков. Одновременно с этим ярко вспыхнули символы на полу, а из засветившихся ингредиентов выделился едва заметный разноцветный туманный концентрат.

Несколько мгновений ничего не происходило. Казалось, что время в зале замерло. Орки-ученики покосились в сторону двери с прибитой на ней кожей, взмокли от дурных предчувствий и начали вспоминать, где могла быть допущена ошибка.

Секунды медленно тянулись одна за другой, но вот древний шаман взмахнул руками, и от них разошлись небольшие волны энергии. Они прошли через концентраты нескольких ингредиентов, понемногу ускоряясь после выхода из каждого, и сформировали едва видимые потоки, которые просочились через призрачных духов и, вырвав из них слабо заметные песчинки силы, направились дальше, в трясущихся от страха мальчишек. Тела последних тут же выгнулись дугой от боли, а рты распахнулись в беззвучных криках. Следом потоки, стелящиеся над линиями и знаками, вошли в последнего пленника. Задержавшись в нём на несколько мгновений и заставив также выгнуться, вышли в виде объединённого потока, впившегося в тело верховного шамана. Тот, ощущая, как по слабым мышцам разливается приятное тепло, неожиданно громко для его хриплого голоса расхохотался.

Выйдя из тела старика, потоки разделились и отправившись на второй круг, как и прежде, ещё немного ускорились при прохождении концентратов и вырывали из призрачных духов гораздо больше светящихся песчинок.

Увиденное настолько понравилось стоящему в вершине древнему шаману, что он, кажется, стал смеяться ещё громче.

Ученики, прошедшие суровую школу жизни и не раз встречавшиеся со смертью, испуганно втянули головы в плечи и покрылись липким потом. Всё потому, что смех наставника был каким угодно, но только не добрым. В нём не было радости от удачного проведения невероятно сложного ритуала, к которому пришлось идти долгие десятилетия. Не слышалось и облегчения от возможности обмануть смерть и восстановить силы. В нём было лишь обещание боли, гибели и страданий для всех, кто когда-то выступил против…

Тем временем скорость потоков с каждым кругом всё возрастала, песчинок от духов отделялось всё больше, заставляя их лица искажаться от гримас боли, а дряхлое сгорбленное тело старика стало медленно, но верно расправляться. Словно долгие прожитые годы перестали тянуть его к земле.

Старый шаман ликовал. У него наконец-то всё получилось. Он сумел переработать труды наставника, и уже представлял, как помолодеет, вернёт утерянные силы и отомстит всем причастным к его отправлению в это захолустье.

Приятные мысли прервал грохот сорвавшегося с петель запирающего дубового бруса и звук открываемой двери, которую резко дёрнул на себя ученик, а в следующую секунду в грудь древнего орка влетело несколько светящихся красным арбалетных болтов.

— Джаг! — с ненавистью прохрипел шаман, глядя на предавшего его ученика, и закашлялся кровью, а затем его взгляд переместился на высокого пожилого орка в мундире генерала, на лице которого застыло торжество.

— Ты! — нашёл в себе силы выплюнуть шаман.

— Я! — ответил вошедший, за спиной которого разместилось несколько воинов с редкими артефактными арбалетами гномьей работы, а затем с явным превосходством в голосе, добавил: — Великий ярл народа орков пожелал, чтобы перед смертью бывший верховный шаман, осознал провал своего предательства.

Воздух перед упавшим на колени стариком неожиданно сгустился. Его глаза вспыхнули ярким зелёным цветом, а лицо исказилось в гримасе ненависти и перед ним замерло сразу три заговорённых болта.

— Ещё! — скомандовал генерал, и участь первой тройки снарядов повторилась.

— Ещё! — громче повторил он, и девятый болт всё же вошёл в лоб шамана оставшегося почти беззащитным без верных духов.

Ускользающих сил переполненного ненавистью старика хватило на то, чтобы перед смертью устоять, толкнуть погибающее тело вперёд, на выгнувшегося дугой мальчишку, и остатком сил сдвинуть его на своё место в вершине.

Этого мгновения перед смертью оказалось достаточно, чтобы не только с гарантией испортить обряд, не дав постороннему занять своё место, а также заставить ритуал пойти вразнос. Чтобы мощный выброс энергии похоронил под собой всех присутствующих в зале.

Вот только старик не успел просчитать, что участие в ритуале не может прервать даже смерть и его дух встанет на пути разрушающего потока, а разработанные им же узлы будут расщеплять на песчинки его самого, существенно ускорив движение энергии, и так успевшей разогнаться до отчётливо слышимого гула.

После смерти верховного шамана прошло некоторое время и генерал, заметивший смерть своего врага, обернулся к помощникам:

— Что происходит? Почему ритуал не прервался?!

— Ученики! — рявкнул подбежавший офицер, нацелив свой арбалет на одного из орков в основании.

— Бей! — не раздумывая, скомандовал старший, полагая, что воины правильно вычислили причину недоразумения, и два новых трупа рухнуло на пол.

Однако смерть ещё двух участников тоже не остановила, кажется, лишь усилившийся ритуал. Скорость движения потоков всё увеличивалась, гул от их перемещения нарастал с каждым мгновением, и вскоре в них стали появляться небольшие всполохи ярких искр, медленно трансформирующиеся в слабые разряды, а затем и молнии.

Джаг, как ученик шамана, первым разобрался в происходящем и воспользовавшись ситуацией выскользнул из зала. Спустя ещё несколько секунд молнии ветвящиеся между увеличившихся потоков стали ещё мощнее и воины генерала, являющегося одним из ближайших советников великого ярла, начали медленно пятиться назад.

— Командир! — рявкнул доверенный орк, потянув генерала к выходу, — Нужно уходить! Сейчас здесь всё рухнет!

Вдруг одна из резко увеличившихся молний ударила в стену, выбивая ряд камней, и оставляя после себя внушительные подпалены, поэтому отступивший генерал согласно рявкнул:

— Ты прав! Уходим!

Однако было уже слишком поздно. Они сделали лишь несколько шагов к выходу как раздался мощнейший взрыв. Усадьбу тряхнуло. Крышу ритуального зала и часть стены снесло, а ударная волна громадной силы, разошедшаяся в стороны, подхватила орков словно пушинки и впечатала в стены.

Остальным бойцам отряда досталось гораздо меньше, но всё же серьёзно контузило поэтому они с трудом поднялись наноги и шатаясь двинулись к командиру, под головой которого уже натекла большая лужа крови. Не теряя времени, воины поспешили доставить его сначала к карете, а позже и к ближайшему шаману, специализирующемуся на лечении.

Ни бойцы отряда, ни генерал не могли допустить и мысли, что после необычайно сильного взрыва в ритуальном зале кто-то мог бы остаться в живых.

В другом случае, вероятно, история окрестных земель и этого мира пошла бы по совсем иному пути…

Это был жаркий летний день. Сквозь приоткрытое окно до меня доносились запахи сухой травы, горячего асфальта и проезжающих мимо автомобилей. Бросая изучающие взгляды на проплывающие окрестности, я барабанил пальцами по рулю и машинально напевал.

«Ведь мы спасатели, и в этом наша жизнь»

«Да мы спасатели, доверься и держись»

«Простые парни мы, не ангелы с небес»

«Мы дружбой спаяны, команда МЧС».

Осознав, что именно пою, я тихо рассмеялся.

— Вот же блин! Горбатого могила исправит. Вот уже два года как ушёл из отряда, а служба всё не отпускает! Постоянно напоминает чем-то о себе.

«Это всё из-за погоды, — решил я, бросив взгляд на пожухлую траву, — Потому что для обычного человека такая жара — это праздник, возможность отправиться на речку, отдохнуть, позагорать и поплескаться в воде. А для нашего брата — напряжённые деньки, когда хватает одной незатушенной сигареты или осколка стекла брошенного не в том месте, чтобы сухой лес загорелся словно спичка».

На мгновение перед воспоминаниями пролетели сотни лесных пожаров, которые довелось ликвидировать. Все начинались с сигнала тревоги и команд дневального, на информационное табло которого приходили сведения о расчётах, принимающих участие в выезде. Приняв сигнал, надрессированные постоянными тренировками пожарные за десяток секунд надевали боевую одежду и бежали к уже заведённой автоцистерне, а затем мчались к месту пожара. По пути начальник дежурной смены уточнял информацию о поступившем сообщении и связывался с лесным хозяйством, из которого приняли сигнал. Там, обычно, уже кипела работа. Специальная техника выполняла опашку, чтобы с помощью разрыва на земле предотвратить распространение пламени, а имеющиеся у них пожарные расчёты работали с возгораниями. Нас, в основном, вызывали лишь в том случае, когда собственных сил лесхоза было недостаточно и тогда приходилось хорошенько поработать.

Определив направление движения пламени, мы занимали позицию так, чтобы эффективно предотвратить его распространение, останавливались на удалении от багрового зарева, желая защитить технику от огня и брались за работу. Соединяли рукава, разбирали ранцевые установки и спешили к кромке пожара, где огонь с треском пожирал валежник и карабкался по стволам деревьев вверх. Волна горячего обжигающего воздуха била по неприкрытому лицу, в горле начинало першить от едкого дыма, и мы принимались за дело.

Вода из перекрывных стволов и переносных ранцевых установок била по фронту, сбивая пламя и охлаждая раскалённую землю, а шипящий пар продолжал обжигать лицо и пытался проникнуть под одежду. Закрыв вопрос с огнём на одном участке, мы переходили на следующий, и всё повторялось…

Несмотря на большой опыт и сноровку, мышцы достаточно быстро уставали и забивались, а по лицу ручьями тёк едкий пот, смешивающийся с сажей. Стоило остановить распространение огня, как мы приступали к дотушиванию, ликвидации мелких очагов возгорания. Когда всё вокруг продолжает гореть, тлеть и дымиться. Страшное зрелище. Приходится повторно заливать водой каждое дерево, пень и кочку. Повезёт, если где-то рядом находится водоём, к которому удаётся проложить магистральную линию. Чаще их поблизости нет. Работа растягивается, и остаётся тушить возгорания подручными средствами, теми же еловыми лапками.

Повезёт, если лесной пожар окажется небольшим или погода безветренной. Тогда совместно с лесхозом можно вполне оперативно решить вопрос. А вот при неблагоприятных условиях, на тушение не хватало и суток.

После ликвидации мы собирали пожарно-техническое вооружение, набирали воду в автоцистерну из ближайшего источника и только после этого двигались в расположение отряда. Могло произойти всякое. Бывало, что не успев вернуться с одного пожара, уставшим спасателям приходилось мчаться на следующий выезд. Ведь в этот момент чья-то жизнь могла находиться под угрозой.

В очередной раз после воспоминаний о службе на душе заскребли кошки. Всё же свою работу я любил. Она была сложной, опасной, грязной, часто неприятной, но в то же время оставалась настоящей. В ней был заложен огромный смысл. Мы спасали жизни, помогали людям в сложных ситуациях, часто рисковали собой. К сожалению, не всем моим друзьям удалось выйти победителями из этой схватки. Под одним из товарищей сломалась кровля здания, и он упал вниз, в самое пекло. Ещё пятеро знакомых из соседней области, ликвидировавшие возгорание бывшего склада лакокрасочных изделий, после объёмного взрыва перегретых горючих газов оказались в ловушке. Обвалилась не только часть крыши, но и одна из стен. Всё это помешало парням своевременно найти выход. Спасти их не успели… А ведь это чьи-то сыновья, отцы, родные…

Однако ушёл я со службы не из-за потенциальной опасности, совесть бы не позволила. Просто в какой-то момент понял, что зарплата человека, тушащего пожары и выносящего пострадавших из огня, достающего людей из покорёженных автомобилей и собирающего части тел после страшных аварий, не так велика, как хотелось бы. На жизнь, конечно, хватало. Нам с женой. А вот когда появился сын, а спустя некоторое время и дочь, то мне пришлось делать один из самых сложных выборов в жизни. Уходя после окончания очередного контракта, в глубине души надеялся, что ситуация изменится и я смогу вернуться.

Работать решил на себя. Где-то за полгода до увольнения начал изучать вопрос и определился с потенциально выгодным делом. Много читал, смотрел видеоролики, сидел за расчётами и искал в городе подходящее помещение. В отпуске съездил на курсы и даже успел попрактиковаться в небольшом заведении. Последнее оказалось правильным решением. Позволило посмотреть на процесс изнутри, узнать несколько тонких моментов, избежать множества ошибок и в скором времени открыть в своём городе небольшую шаурмечную.

Если честно, то было страшно. Гораздо сильнее, чем когда нужно было войти в горящий дом с задымлением в поисках человека. По утрам, когда я умывался и смотрел в зеркало, то чувствовал себя мошенником. Считал, что лезу не в своё дело, обязательно прогорю, лишусь последних денег и первого взноса на собственную квартиру, подставлю семью. Благо жена в этот сложный момент меня поддерживала и помогала. Мы всё же арендовали помещение и то, что было возможно, сделали ремонт, закупили часть оборудования. Отложенной суммы откровенно не хватало. Поэтому на первое время жена заняла место на кассе, а я взял на себя всю кухню. Тёща тоже оказалась понимающей, дети были под её неусыпным надзором.

В первый день открытия меня пришли поддержать почти все коллеги со своими семьями, а также друзья, родственники и просто знакомые. И пусть мне пришлось провести на кухне почти целый день и работать как заведённый, это того стоило. Нам удалось заработать не только на ещё месяц аренды, но и на закупки продуктов, и даже немного отложить на зарплату.

Спустя четыре месяца я наконец нанял постоянного кассира, а чуть позже и второго повара. Потом купил новый кофейный аппарат, улучшил оборудование и добавил столы со стульями. Нам понадобилось ещё около года, чтобы вернуть потраченные на открытие деньги и наконец влезть в кредит на покупку собственного жилья. Дело стало приносить доход…

Спустя почти два года с момента открытия бизнеса я рад, что не смалодушничал и пошёл на этот риск. Теперь в планах накопить денег, открыть вторую точку в соседнем городе, а затем неспеша изучить возможности нового направления.

После успеха с шаурмичной понял, что настоящим спасателям всё по плечу, поэтому обратил внимание на пекарню, кондитерскую и производство сыров. И если с двумя направлениями всё было относительно понятно. Ими я хотел заниматься в первую очередь, то вот к последнему проявила пристальное внимание любимая жена, которая уже долгое время экспериментирует на домашней кухне, скармливая мне весьма вкусные продукты своего труда и делясь интересными нюансами приготовления. Я, если честно, и подумать не мог, что из молочки можно сделать столько всего интересного. Хотя в детстве проводил всё лето в деревне, пробовал доить корову и даже помогал бабушке делать масло.

К слову, именно с фермерского производства сыров, размещённого в соседней области, я сейчас и возвращался. И был, признаюсь, под впечатлением. Слишком много разнообразной продукции производила семейная пара в не таком уж и большом цеху. Которую, судя по социальным сетям, разбирали влёт.

От размышлений, какой именно путь развития выбрать, меня отвлёк появившийся за небольшим холмом столб дыма, с каждой секундой поднимающийся всё выше.

«Пожар? Или кто-то сжигает мусор на приусадебном участке? Вроде там должно быть село» — насторожился я и нажал на педаль газа.

Машина послушно рванула вперёд, и вскоре моему взору предстала небольшая деревня, в глубине которой и было возгорание. К этому времени столб дыма стал ещё плотнее, и я, не раздумывая, свернул с трассы на бетонную дорогу.

Промчавшись по прямой улице, затормозил у предпоследнего дома и рванул дальше, к крайнему. Именно к нему вела чёрная дорога из выгоревшей сухой травы. Опытный взгляд сразу же выхватил горящее белёсым дымом поле, которое пытался потушить какой-то нетрезвый индивид.

«А вот скорее всего и поджигатель! Решил не заморачиваться с покосом придомовой территории и просто выжечь траву. Только недооценил свои силы в тушении. Сегодня жарко, сухо и ветер порывистый. Теперь вместе с соседним полем горит ещё и дом! Поэтому выжигание травы и запрещено!» — с раздражением думал я, на ходу доставая телефон и набирая номер спасателей.

— Дежурная служба МЧС. Чем вам помочь? — услышал я знакомый голос диспетчера и, открыв калитку, бросил взгляд на табличку с адресом.

— Деревня Рудня Антоновская! Улица Самсонова! Двадцать четыре! Горит деревянный дом и поле за ним! — быстро произнёс я и, не слушая уточняющих вопросов, ответ на который незнал, рванул к раскрасневшейся старушке в выцветшем халате. Она со слезами на глазах бегала рядом с синей деревянной дверью, из-под которой валил густой дым, и с отчаянием кричала:

— Ленка! Леночка!

Схватив её за плечи, тряхнул и громко сказал:

— Я спасатель! Спокойно! Кто в доме?!

— Внучка! — истерично выкрикнула старушка, глядя на меня ошалелыми глазами. — Леночка! Спаси её! Прошу!

— Сколько лет? Где её комната?! — жёстко спросил я.

— Пять! Пять ей! — ответила женщина и ткнув пальцем в наполненное дымом окно, в котором уже ничего нельзя было разглядеть, и стала медленно оседать. — В сентябре в первый класс должна была пойти…

— Соберитесь! — тут же встряхнул её я. — В доме есть второй вход?! Газовый баллон на кухне?! Не взорвётся?

— Вход вот. Один. А баллон на кухне. Там. С иной стороны. Не взорвётся. Далеко — махнула она рукой, и я тут же бросился в указанном направлении.

Всё же горящая веранда и дым в соседней с ней комнате перекрыли мне возможность входа через дверь и ближайшее окно. Пройти бы там я не смог, а если бы и попытался, то лишь увеличил бы приток воздуха, и это, соответственно, привело бы к усилению пламени.

С другой стороны дома ситуация складывалась благоприятно. Да, дым здесь тоже заполнил помещение за стеклом, однако видимость была гораздо лучше, что позволило мне рассмотреть обстановку в комнате и определиться с подходящим окном.

Здесь также находилась маленькая теплица, накрытая полиэтиленовой плёнкой, большая бочка, в которую стекала дождевая вода с крыши, и пустое ведро для полива.

Подхватив последнее, набрал пахнущую тиной воду, опрокинул её на себя, на случай если придётся идти рядом с пламенем, и, подхватив обломок кирпича, прижимающий полиэтиленовую плёнку к земле, разбил стекло. Оттуда тут же пошёл дым.

— Лена! Ты где! Иди сюда! — прокричал я в проём, затем подхватил ведро, перевернул его, осторожно, чтобы не порезаться, просунул руку внутрь и повернув ручку, толкнул раму. Пригнувшись, несколько раз глубоко вдохнул, набрал побольше воздуха и, осторожно ухватившись за окно, забросил тело в дом.

Как и сказала старушка, я оказался на кухне, где, к сожалению, никого не было. Взгляд зацепился за умывальник и лежащее рядом полотенце. Намочив последнее, приложил его к лицу и, пригнувшись, рванул в коридор, а затем в сильно задымлённую комнату, которая, судя по всему, оказалась не спальней девочки, как заявляла растерявшаяся пожилая женщина, а гостиной.

Это я понял, стоило только лечь на пол, осмотреться и обнаружить характерную тумбочку под телевизор и расположившийся напротив диван. Подскочив к последнему, прощупал ложе посмотреть на которое мешал густой дым и, не обнаружив девочку, бросился к замеченной снизу двери.

Дыма в этой комнате было гораздо меньше, и я сразу заметил, что на кровати никого нет, однако всё равно приблизился, лёг на пол и заглянул под неё, так как дети, в опасных ситуациях, предпочитают прятаться.

«Нет!»

Мысленно выругавшись, так как нужно было срочно вытаскивать девочку из дома, чтобы она не надышалась углекислым газом, рванул к старому, ещё советскому шкафу, сохранившемуся в превосходном состоянии, открыл дверки и вновь выругался. Только не оттого, что девочки не было. Напротив. Была. Но не одна, а с такой же мелкой испуганной и заплаканной подружкой.

«Если есть один лишний ребёнок, то может быть и второй» — мрачно подумал я и, отбросив полотенце, схватил в охапку ослабевших девочек, после чего рванул к ближайшему окну, открыв его, увидел знакомую бледную старушку с потерянным взглядом и заплаканную женщину средних лет, которая с воем бросилась ко мне.

— Принимайте! — сказал я, передавая сначала одну, а потом и вторую малышку.

— Оля! — вскрикнула незнакомка, из глаз которой лились крупные слёзы, и, принялась целовать спасённую куда придётся. Затем, словно спохватившись, рванула вместе с ней за дом и закричала: — Игорь, стой! Ненадо! Она здесь!

— Ленка! — одновременно с ней хрипела старушка обнимая внучку и потащила её к бочке с водой, чтобы умыть. Пришлось остановить, пока она не ушла и не забыла обо мне.

— Стойте! В доме точно больше никого нет?! Точно?! Может, ещё кто-то приходил!

Резко замерев, пожилая женщина развернулась и состроив испуганно-умоляющее лицо, проговорила.

— Я незнала, что Ольга в гости пришла! Больше там никого нет! Точно! Леночка вы ведь вдвоём были?

— Да — услышал я тихий голосок и девочка закашлялась.

— Вот и хорошо — произнёс я, откидывая мокрое полотенце, присел на подоконник, а потом осторожно выпрыгнул на улицу. Не хватало после всего произошедшего подвернуть ногу на ровном месте. Обычно так всегда и бывает.

Только вот стоило мне приземлиться на траву, как сверху над головой раздался неприятный сухой треск, и я инстинктивно прыгнул вперёд, уходя от возможных последствий. Не успел. Мир словно вспыхнул ослепительным сиянием, а тело выгнулось дугой в немой судороге. На меня упали оборвавшиеся провода линии электропередач.

Перед тем, как сознание окончательно померкло, я успел заметить обернувшуюся испуганную старушку с внучкой на руках и вставшие перед глазами лица жены и детей.

«Простите меня, родные, но по-другому я просто не мог».

Первыми вернулись звуки. Они были глухими и неразборчивыми. Я словно погрузился под воду с головой и слушал разговор людей на поверхности. Сознание старательно вылавливало отдельные знакомые слова, пытаясь понять происходящее, но они не складывались в общую картину.

Спустя некоторое время стал снова ощущать тело, но не сказал бы, что это было приятно. Боль накатывала постепенно и сначала проявлялась слабо и словно бы вразброс. Первым я почувствовал онемевшее от недавней судороги бедро; затем крайне неприятное ощущение на одном из пальцев, словно бы лишившимся ногтя; тут же стала зудеть кожа на спине, по ней будто бы прошлись наждачкой; дёрнулась прокушенная губа; а затылок, волосы на котором стянула засохшая кровь, пронзил спазм.

С каждой секундой я всё лучше чувствовал собственное тело, но у всего есть своя цена. У меня была всё нарастающая боль. Словно успел побывать в мясорубке. Вероятно из-за этого я, не сдержавшись, тихо застонал.

Голоса надо мной на мгновение смолкли, а затем что-то зашуршало, и разговоры вновь возобновились. К этому моменту я, наконец, смог связно мыслить, осознал, что после поражения током каким-то чудом умудрился выжить и, несмотря на ужасные ощущения во всём теле, облегчённо выдохнул и почувствовал эйфорию.

«Я жив! Жив! Ура! Это самое главное! Всё остальное поправимо. Всё можно исправить! Хотя, конечно, потрепало меня знатно. Не думал, что такое бывает от удара током. С другой стороны, вообще удивительно, что не погиб на месте. Напряжения линии электропередач хватит на то, чтобы отправить в загробный мир и десяток человек. Неужели кто-то успел обесточить их в тот момент, когда они только на меня упали и это как-то повлияло? Или произошло ещё что-то? Не знаю. В любом случае удача на моей стороне. Больше гадать не буду. Скоро и так всё узнаю. Лучше попробую очнуться и порадую врачей своим пробуждением. Заодно и Настю с детьми успокою. Представляю, как сильно они волнуются».

Глаза открылись достаточно легко, вот только зрение плыло и не желало фокусироваться, а вокруг прыгали яркие разноцветные пятна. Голова тут же закружилась, под веки словно сыпанули песка, и я поспешил прекратить мучения. Несмотря на большие сложности и малое время осмотра, кое-что важное я всё же заметил и серьёзно озадачился. Обстановка вокруг никак не напоминала больничную палату. Более того! Я был стопроцентно уверен, что вообще не нахожусь в каком-либо здании, ведь с неба на меня смотрела полная луна.

«Ничего не понимаю! Ну не могли же израненного человека оставлять на земле без помощи так долго! Это же более чем двенадцать часов! Мне срочно требуется медик! Этого не могут не видеть! Даже если бы посчитали погибшим, то за телом обязана была приехать труповозка! А раз меня в любом случае никак не могли оставить на столь длительный срок, значит, здесь что-то другое. Вот только что? Какие есть варианты?! Как я мог оказаться на улице? Меня забрала машина, которая позже попала в аварию и тело выбросило через открытые двери? Чушь! До города не так уж и далеко, нас бы уже давно забрала вторая, третья, да хоть четвёртая карета скорой. Какие ещё есть варианты? Только ещё более фантастические. К примеру, всё это время я находился в летаргическом сне, опустим, что скорая в обязательном порядке должна сделать кардиограмму и приложить документы, подтверждающие смерть. Меня сочли мёртвым, похоронили, к примеру, с обручальным кольцом, или ещё чем-то дорогим, а ночью пришли заметившие это мародёры, раскопали могилу, и я очнулся. Тогда-то и увидел полную луну. Блин! Ну ведь ещё больший бред! История для фантастического романа. В жизни такого не бывает. Хотя, раз у меня нет иной версии, то буду придерживаться этой и подам голос. Меньше всего мне хочется сдохнуть в гробу от недостатка воздуха, да ещё и после того, как я каким-то чудом выжил!»

Собравшись с силами, я как можно громче застонал.

Голоса вновь смолкли, некоторое время ничего не происходило, а затем сильные руки вдруг схватили меня и с силой дёрнули вверх. Рывок и острая боль, казалось, пронзила каждую частичку израненного тела. К горлу подошла тошнота. Я поспешил открыть глаза, чтобы осмотреться, однако яркие блики передо мной стали покрываться мелкими тёмными мушками.

«Нет! Нельзя! Только не сейчас! Быстро соберись, иначе сдохнешь! Другого шанса может и не быть!» — мысленно кричал я на себя, понимая, что ситуация максимально странная и нужно как можно быстрее в ней разобраться.

Как и при первом открытии, под веки словно сыпанули песка, однако я мужественно преодолевал неприятные ощущения, и темнота в глазах перестала сужаться. Спустя ещё несколько мгновений израненный организм всё же подвёл, голова ещё больше закружилась, а глазницы начали гореть от нестерпимой боли. Веки стали закрываться сами собой, и я уже ни на что не надеясь мысленно рванул к ярким бликам.

«Нет! Нельзя! Я хочу жить!»

Словно откликаясь на приложенные усилия, сознание будто бы потянулось сквозь липкую тьму к свету, и я обнаружил себя в весьма странном месте. Это были останки некогда большого каменного зала со специальными нишами для факелов и свеч, стены которого испещрены множеством длинных расходящихся в стороны искорёженных линий и выбоин, а также изуродованы большим количеством тёмных подпалин. Пол этого помещения был завален камнями, элементами крыши, кусками дерева, черепицы и стекла. Вокруг мусора с массивными носилками сновали весьма странно одетые хмурые мужики с неопрятными бородами. Помимо старинных штанов и подпоясанных рубах из серой ткани они были обуты, я даже глазам своим не поверил, в самые настоящие лапти! Увиденное настолько меня поразило, что некоторое время я просто пялился на ближайшего ко мне мужика забыв про всё. Даже про то, что никаких мародёров нет и в помине, а происходящее напоминает театр абсурда.

Однако, чем дольше я осматривался, тем больше странностей наблюдал. К слову, тот мужик, на которого я пялился, вдруг окутался небольшой разноцветной дымкой желтовато-зелёного цвета с тонкими вкраплениями красного и оранжевого.

Стоило мне только испуганно дёрнуться, как световая иллюзия исчезла. Встряхнув головой, я вновь всмотрелся в этого же мужика, и дымка вернулась. Затем, желая понять происходящее и выделить закономерности, перевёл взгляд на молодого безусого парня с испуганным лицом и всё повторилось. Вот только дымка над ним была чуть объёмнее и с преобладанием зелёного цвета. Тут разбирающий завалы парень, опустил руку вниз за очередным камнем, до чего-то дотронулся и вскрикнул от боли. На его ладони появился внушительный порез, брызнула кровь и зеленоватая дымка рядом с рукой окрасилась в ярко-оранжевый.

— Ах ты ублюдок! Покалечиться решил?! Работать не хочешь? — внезапно закричал кто-то на неизвестном гортанном, но отчего-то понятном языке — Вот я тебе сейчас!

Мужики испуганно втянули головы в плечи и отпрянули от порезавшегося словно он прокажённый. Раздался резкий хлёсткий звук, парень с громким воем рухнул на пол, а дымка за его спиной стала багровой.

— Безрукие уроды! Мрази! Твари! — кричал неизвестный на всё том же гортанном языке подходя ближе и избивая плетью воющего от боли парня, красная дымка над которым стала стремительно увеличиваться.

От чудовищной картины меня тут же захлестнула ярость и злость.

«Никто! Никто не должен так издеваться над людьми и забивать их словно скот! Тем более ни в чём не повинных! Которые не могут дать сдачи!»

Однако в следующий момент яркие негативные эмоции были подавлены куда как более сильным удивлением, заставившим меня поражённо открыть рот. Всё оттого, что я наконец осознал, кто именно избивает парня. До этого момента зрение словно отказывалось передавать сигнал в мозг, ну или он не желал воспринимать увиденное. Истязателем оказался высокий, широкоплечий, мускулистый и… и зеленокожий мужчина с резкими и грубыми чертами лица. У него были ярко выраженные надбровные дуги, квадратный подбородок, крепкие широкие зубы с чуть выпирающими клыками, большой плоский нос и собранные в хвост чёрные волосы, открывающие вид на острые уши средней длины.

«Это ещё что за неандерталец? Да ещё и с зелёной мордой и острыми ушами! Неужели фантастический эльф?! Это у них длинные уши? Но отчего столь уродливый внешний вид? Или каждая раса любит преувеличивать свои достоинства? — оторопел я от происходящего и словно бы отошёл от коматоза, мешающего здраво размышлять — И вообще, что блин, нахрен, происходит! Где это я? Кто эти люди? Почему так странно одеты? И снова! Где я, чёрт возьми, вообще нахожусь?! Где деревня с горящим домом?! Где оборванные провода! Где хотя бы кладбище на худой конец?! Где это всё?! Пожалуйста, Боже! Я готов и на встречу с бандитами мародёрами! Только не это вот всё!»

Ответом мне стал очередной толи вой, толи жалобный всхлип едва живого парня, и внутри поднялась такая дикая чёрная ненависть к избивающему беззащитного зеленокожему угнетателю, словно это он был виновником пожара, удара током и всех последовавших за этим злоключений. По мне словно бы прокатилась волна энергии, ищущая выход и в следующее мгновение с машинально поднятых призрачных рук сорвалась ветвистая молния, врезавшаяся в грудь урода в очередной раз замахнувшегося плёткой.

Немалая туша, словно пушинка, отлетела назад и со всей силы приложилась телом к каменной стене, а затем без сознания рухнула на пол.

Люди тут же прекратили работать, упали и прикрыли голову руками, всё замерло без движения. Некоторое время ничего не происходило, а затем грубый басовитый голос скомандовал.

— Чего разлеглись, уроды! Быстро встали и за работу! Верховный шаман остановил избиение падали и велел, чтобы его поскорее достали из-за завала! Вы всё поняли?! Быстро за дело?!

Мужики несмело стали осматриваться по сторонам, а зеленокожий продолжил давить.

— А ну-ка встали на ноги я сказал! Иначе, всех на кол посажу! Три дня у меня подыхать будете!

Рабочие с ненавистью и страхом посмотрели на здоровяка, но всё же стали медленно подниматься, каждую секунду ожидая прилёта очередной молнии. Недожавшись её понемногу осмелели и продолжили разбор завалов, а я в это время с удивлением и недоверием рассматривал свои полупрозрачные ладони, между которыми только что сформировалась электрическая дуга.

Появилось желание повторно ударить лежащего без движения зеленокожего, к которому подбежали двое таких же крепышей и потащили к выходу, но я сдержался. Сначала нужно разобраться в происходящем. Повинуясь желанию между ладонями проскользнул едва заметный разряд и я потряс головой.

«Нет, молнии и их появления отложим на потом! До лучших времён! Сейчас меня больше волнуют мои призрачные руки! — взгляд опустился ниже — И ноги! Да я весь полупрозрачный! Это что же получается? Я всё-таки погиб?! Стал призраком?! И поэтому никто не обращает на меня внимание?! Логично. Но что тогда это вокруг? Персональный ад? Не сильно похож! И вообще…»

На несколько мгновений я замер, пытаясь найти рациональное объяснение происходящему и доказательства того, что всё-таки остался жив. Несмотря на странности окружающего мира, непонятных зеленокожих здоровяков и всего прочего, мне очень сильно не хотелось умирать.

В голову вдруг пришла интересная мысль, которая показалась весьма своевременной и дающей шанс на благоприятный исход. Я вспомнил про боль в ноге, пальце, спине и затылке, о том, как я чувствовал своё израненное тело и боролся с накатывающей темнотой, успел заметить полную луну.

Подняв голову, обнаружил спутник земли на привычном месте и выдохнул. Затем вновь перевёл взгляд на руки, внимательно осмотрел пальцы и стоило только вспомнить об отсутствующем ногте, как ощутил слабую боль и увидел красную дымку над одним из пальцев.

Затем сконцентрировал внимание на ноге, спине и затылке. Те достаточно быстро отозвались.

«У призрака не должно быть таких болей — приободрил себя я — Раз что-то болит, значит оно у меня есть. Из этого следует, что моё тело лежит где-то здесь, в этом зале. Возможно всё ещё под обломками! И, пока не поздно, необходимо вернуться назад и понять его состояние в чём мне поможет возможность изучать дымку и анализировать увиденное.

Я снова всмотрелся в свои руки и быстро обнаружил то, что искал. К слову, окружающее меня облако оказалась куда больше, чем у других людей, однако выглядело не очень, в оранжево-красной цветовой гамме.

«Если судить по дымке вокруг того избитого парня, то дело плохо! — подумал я, проследив за тем, куда перетащили несчастного и заметил рядом, у стены голого по пояс худощавого мальчишку в кровоподтёках, который с трудом дышал. — Ещё один не жилец. Как из боя вышел. И тоже палец без ногтя, как у меня».

В этот момент зрение показало на мальчишке слабую оранжево-красную дымку, а так же едва заметный шлейф энергии, тянущийся от него ко мне.

«Какого?!» — поражённо подумал я рассматривая тощего подростка и приблизившись обнаружил, что дымка между нами стала более насыщенной.

«Палец без ногтя, прокушенная губа и стянутые от крови волосы на затылке, — перечислял я признаки — Это что получается? Именно вот это вот и есть новый я? А там, у горящего дома я всё же умер? Оставил детей сиротами, а жену вдовой? И сейчас нахожусь непонятно где, в странном состоянии и с телом тринадцатилетнего мальчишки? Ну класс вообще!»

Новость о собственной смерти была не так горька, как понимание, что я, делая правильный поступок и спасая чужих детей, оставил без отца и помощи своих собственных.

От накативших эмоций захотелось завыть на полную луну словно волк, а затем бить и бить кулаками в стену, однако я нашёл лучший выход для раздражения и мысленным усилием отправил молнию в последнего из зеленокожих бойцов, который обнаружился у входа в зал и с презрительным выражением лица следил за работой людей.

В этот раз удар оказался не настолько сильным, как мне бы хотелось, поэтому орка, название расы само всплыло в голове, просто отбросило назад в коридор, откуда тут же раздались его сдавленные ругательства.

Мужики вновь побросали работу и рухнули на пол но вскоре, после множества угроз и обещаний страшных пыток, встали и продолжили разбор завалов, а я обратил внимание, что дымка вокруг мальчишки стала чуть более красной.

Мысленно выругавшись, я подскочил к нему и сел на колени.

«Это что получается? Я вытянул энергию для молнии из тела, и теперь ему стало хуже? Это плохо. Подыхать мне никак нельзя. Давай боец! Соберись! Работай! Ищи варианты выжить! Ты столько лет работал с чрезвычайными ситуациями! Считай, что это как раз она! О детях, жене и прошлой жизни будешь переживать потом, как и размышлять об увиденных странностях. Сейчас нужно придумать, что делать дальше. Где найти энергию, желательно зелёную, она почему-то ассоциируется со здоровьем, чем её ухватить и как передать телу. Жаль, не сдержался и ударил четвёртого орка молнией, из-за чего он отступил подальше в коридор. Сейчас бы попробовал вытянуть силы из этого здоровяка. Призрак я или погулять вышел? — неожиданная мысль заставила встрепенуться — Получается я что? Могу выходить из тела? У меня же это один раз получилось? Ещё одна способность? Типа бросания молниями? Ну да ладно, сейчас неважно. Первоочередная задача — найти энергию!»

Без особой надежды осмотрев пристальным взглядом работающих мужиков, понял, что брать с них особо нечего. Они не только выглядели, но и были измождёнными. В цветах их дымки преобладали жёлтые, оранжевые и лишь изредка светлозелёные или красные просветы. Исключение составляло несколько наиболее крепких бородачей, но к их энергии я решил обратиться лишь в крайнем случае, если буду умирать.

Взгляд вновь переместился на орка, но идти в коридор я не решился, стоило отойти от тела слишком далеко и наша связь с ним истончалась, а мне не хотелось экспериментировать в данной ситуации и проверять, что может произойти если она оборвётся.

Поэтому после мой взгляд сконцентрировался на завале и я быстро обнаружил под одним из очищенных мест неизвестное растение, пристальный взгляд на который позволил увидеть едва заметную дымку, а затем и странный поток сил, идущий сначала к растению, а потом и из него.

«Если это не подходящая мне энергия, то даже не представляю, как тогда быть» — подумал я и представил, как светящиеся линии потока меняют направления и проходят через тело мальчишки.

К сожалению, они даже не шелохнулись.

Тогда я попробовал дотронуться до энергии и протянуть её в сторону. Это тоже неудалось. Поток, как и я сам, оказался призрачным, вот только я успел заметить, что моя аура в момент соприкосновения несколько посветлела.

«Вот же дурак! Моё призрачное тело связано с мальчишкой шлейфом, если я получу силу, то она начнёт его лечить! Не надо никого никуда тянуть!» — подумал я обрадованно, и сев в поток стал наблюдать, как он медленно, но верно меняет цвет наполняя энергией ауру. Новое слово вновь появилось в голове словно само собой.

Осмотревшись более внимательно, заметил, что сижу в расчищенном от мусора месте, где, скорее всего, лежал сам.

«А ведь перед глазами стало темнеть стоило только мужикам вытянуть меня отсюда. Это что же получается? Те, кто услышал стон и достал тело, сделали хуже?! Ведь пролежав подольше здесь я бы восстановился быстрее и очнулся без столь сильных болей? Может, конечно, и так. Но нет худа без добра. Теперь я знаю, что могу выходить из тела и бить всяких наглецов молниями, да и со скверным характером орков, а также местными реалиями успел немного ознакомиться, иначе не сдержался бы при несправедливости, наделал бы делов и пострадал. Может стал бы калекой, если бы не погиб. Кстати, а как там тот парень?! Нужно попробовать ему помочь. Вдруг удастся поделиться энергией?»

Оценив свою ауру и заметив, что она достаточно посветлела, став оранжевой, я поднялся с места, подбежал к бедолаге, на которого остальные работники старались не смотреть и, положив руки на плечи, представил, как моя энергия переходит к нему.

С первого раза не получилось. Со второго тоже. Тогда я начал представлять, как на моих ладонях аура становится светло-зелёной. Где-то на восьмой попытке дело пошло. Аура раненого посветлела, а я поспешил обратно к потоку, чтобы набрать ещё энергии. Мне удалось сделать три таких ходки, прежде чем дымка вокруг парня стала оранжевой, и тогда я вновь решил набирать энергию для себя. Теперь он точно выживет. Моя душа была спокойна. Я не оставил его умирать.

К этому времени работники достали из-под завала тела троих мёртвых орков в каких-то странных хламидах и с торчащими и них стрелами, а также ещё двух полуголых подростков без признаков жизни, над которыми не было уже привычной дымки.

Мои предположения подтвердил один из склонившихся надо мной бородатых мужиков, один из тех, в ауре которого были видны зеленоватые отсветы:

— Все сдохли, кроме этого.

— Туда им и дорога — покосившись на орка в коридоре, произнёс русоволосы мужчина с суровым лицом и короткой бородкой.

— Зелёномордым-то да, согласен, а мальчишки здесь при чём? — спросил первый нахмурившись. — Их сюда как баранов привели. На заклание!

— Эти бараны — сверкнул глазами русоволосый — совсем непростые! Видел бы одежду, в которой их привезли. Сам бы всё понял. Прихвостни это! Хоть и дети!

Я осмотрел пыльные кальсоны из простой ткани, одетые на подростках, и особого отличия от одежды работяг не заметил, а первый, у которого имелась чёрная окладистая борода, тем временем, поудобнее взяв камень в ладонь, добавил:

— Так может мы тогда, и этого, того. На тот свет отправим? Всё подохли, да и всё?

От услышанного я похолодел и уже приготовился бить молнией, однако русоволосый покачал головой.

— Нет. Как бы там ни было, но теперь он такой же холоп, как и мы. Община его спасла, вот пусть отрабатывает и приносит пользу. К примеру, на выпасе коров со старым пастухом. На дальнее поле ведь в любом случае нужно кого-то выделять? Ведь так?

«Что значит теперь такой же холоп? Раньше, получается, им не был? И почему вопрос об отработке другого такого же человека решают какие-то левые мужики? Что за община? Какой долг? — насторожился я — и почему мне не нравится их кривые усмешки?»

Некоторое время я ещё слушал продолжившийся разговор и только сейчас осознал, что бородачи, вообще-то, в отличие от орков разговаривают на пусть и очень изменённом, но всё же русском языке. Хотя нет, скорее на старорусском с большим количеством белорусских, украинских, польских и гортанных оркских слов. Этот коктейль переплетался каким-то неведомым образом и превращался во вполне понятный язык, который был мне словно родным и будто бы автоматически переводился у меня в голове.

От обилия впечатлений у меня закружилась голова. Посмотрев вверх, я заметил хорошо знакомую полную луну и расположившуюся на небосводе большую медведицу, известную каждому школьнику.

Затем перевёл взгляд на вполне понятных деревенских мужиков, на тонких поясах которых обнаружились знакомые орнаменты, затем на продолжающего стоять в коридоре зеленокожего орка одетого в подобие старинного военного мундира и грязно выматерился.

В голове вертелась лишь два вопроса:

«Как вполне русские лица и земная луна может соседствовать с этими тварями? И куда я, чёрт возьми, попал?»

Занятый своими невесёлыми мыслями, я не сразу заметил, что поток энергии начал постепенно уменьшаться, а когда всё же спохватился, то успел увидеть очередное, инородное для этого зала, растение, которое вместе с остальным мусором выносили на носилках уставшие мужики.

Я бы вообще не обратил на него внимания, но над ним сгустился туман, через который проходил питающий меня поток, который стал ещё тоньше, а затем и вовсе оборвался.

«Приплыли!» — констатировал я через некоторое время, когда осознал, что аттракцион невиданной щедрости по подпитке дармовой энергией подошёл к концу и теперь мне вновь приходится рассчитывать только на себя.

За прошедшее время аура вокруг меня значительно посветлела, став желтоватой, обещая мне если не исцеление, то гораздо лучшее самочувствие и скорейшее выздоровление, однако я всё же рассчитывал на большее.

«Раз меня лишили подпитки одной энергией, то нужно попробовать поискать в другом месте. Вдруг где-то ещё остались странные предметы с дымкой?» — решил не сидеть без дела я и принялся за работу.

Вскоре мне улыбнулась удача. Из-под завала выглядывал небольшой камешек с красной аурой вокруг.

«О! А вот и энергия!» — обрадовался я, подходя ближе, и уже протянул к ней руку, как в последний момент что-то внутри меня стало протестовать, намекая на опасность. На несколько секунд замерев, я решил отступить — скорее всего, это те же знания, которые подсказали мне правильное название дымки над людьми и расы зеленокожих упырей. Так что лучше рисковать не буду, а поищу что-нибудь ещё.

Следом мне на глаза попался странный порошок. Я некоторое время смотрел на него в упор, но не ощутил никаких предостережений и медленно протянул руку вперёд. Чтобы вскоре с облегчением втягивать в себя энергию, но тут услышал чьи-то уверенные шаги и гул недовольных голосов, после на всякий случай отошёл поближе к своему телу. Вовремя. В почти полностью очищенный от обломков зал вошла процессия едва ли не десятка зеленокожих, пара из которых была одета в уже знакомые длинные хламиды.

Их появление почему-то заставило нервничать, и я дотронулся до груди мальчишки, прежде чем кто-то успел посмотреть в нашу сторону. Уже в следующее мгновение по телу пробежала волна изрядно ослабленной, но всё же чувствительной боли, и я едва заметно приоткрыл глаза.

«Ничего себе! Как быстро меня втянуло внутрь! Не мог даже подумать о таком! — похолодел я. — Хорошо ещё, что не додумался дотронуться до тела раньше, а ведь хотел. Тогда бы вряд ли смог выбраться, накопить столько энергии и помочь тому избитому парню. Да и себе бы тоже не помог».

Решив провести эксперимент, я представил, как выхожу из тела, однако ничего не получилось.

«Что и требовалось доказать».

К этому моменту один из возглавляющих процессию орков бросил взгляд на наблюдавшего за всем из коридора знакомого охранника, которого я приложил молнией, и, ткнув в трупы мальчишек, прошипел:

— Кто придумал положить рядом с уважаемым Гаранташем и его учениками этих человеческих собак?

Охранник нахмурился и хотел было что-то ответить, как один из мужчин в хламиде поднял небольшой посох, и на его вершине появилось светящееся облачко, которое, сорвавшись с места, врезалось в грудь провинившегося, отправив его сильным ударом в далёкий полёт, и вновь вернулось в посох.

Тем временем оставшиеся в зале работяги, поняв, чем пахнет дело, быстро подбежали к мальчишкам, всё же лежащим на некотором отдалении от зеленокожих, и отнесли их в сторону.

— На улицу! — непререкаемым тоном велел старший орк, указав на выход, и веско закончил: — Все!

Мужики без раздумий и с изрядным проворством тут же подхватили трупы и нас с бессознательным парнем, после чего рванули в сторону выхода. От таких скоростей моё тело прострелило болью, но я как-то сумел сдержаться и не выдал себя стоном. Уж мне совсем не хотелось привлекать внимание столь быстрых на расправу орков. Достаточно одного неверного движения, и кого-нибудь из них мог заинтересовать третий мальчишка, одетый также как и два погибших. Могли бы возникнуть ненужные вопросы о том, почему он остался жив и не поведает ли обществу о том, что здесь произошло. Мало того, что ответов у меня не было в любом случае, так ещё и не исключено, что кому-нибудь могло понадобиться избавиться от ненужного свидетеля.

«Позже нужно будет обязательно выяснить, что же здесь было. Почему трое орков-шаманов взяли в ритуальный зал такое же количество мальчишек, для чего начертили странные знаки и линии, а также разложили явно непростые травы и камни, по которым шёл поток энергии. Кроме того, немаловажно узнать, почему произошёл взрыв и выжил лишь я. Точнее, мальчишка, в тело которого я попал. Хотя стоп! Раз я занял его место, то, значит, он тоже умер? А произошедший ритуал каким-то образом втянул мою душу в пустующую оболочку? Нет. Тоже не так. Сомневаюсь, что цель обряда была в переносе сознания из другого мира в чужое тело. Судя по потокам, восстанавливающим силы, я скорее поверю, что орки принесли мальчишек в жертву и выпили их энергию, а может, использовали её как-то по-другому. Однако довести дело до конца не получилось. Вмешались посторонние, всадившие в шамана и учеников по несколько толстых железных стрел, которые, к слову, всё так же продолжали в них торчать. Из-за смерти руководителя и помощников огромная прорва накопленной энергии пошла вразнос, произошёл взрыв и кое-что никем незапланированное. В теле парнишки появился бросающийся молниями подселенец. Вот же блин! Это я что? Про себя так? Дважды ударил орков своей магией, или как оно тут называется, и уже возгордился? Молниями бросаюсь? Этого не надо. Вдруг больше у меня это не получится? Или орки прознают про силу и решат разобраться с холопом, оказавшимся излишне одарённым».

Спустя несколько мгновений я насторожился.

«Так! Стоп! А откуда я вообще узнал, что Гаранташ с учениками являются шаманами? И что зал, из которого меня вынесли, называют ритуальным? Опять те сами собой всплывающие знания? Подарок от прошлого хозяина тела? Надеюсь, что так и подобное не опасно. Иначе скоро заработаю раздвоение личности и с дебильным выражением лица буду рассказывать крестьянам про автоцистерны, пожарные вертолёты, что такое ранцевая установка, и доказывать, что орков, вообще-то, здесь быть не должно».

Несмотря на обуревавшие меня мысли, я продолжал из-под приоткрытых век наблюдать за обстановкой огромного дома, по которому меня несли, и с удивлением отмечал наличие ровных оштукатуренных и побелённых стен, украшенных картинами, карнизами, колоннами и какими-то изукрашенными кругами и овалами.

«Если бы не зелёные морды жестоких орков, все эти шаманы с их ритуалами, мой выход из тела, накопление энергии, ауры и возвращение в какого-то мальчишку, то я бы решил, что нахожусь в исторической усадьбе века так восемнадцатого или девятнадцатого. Мелькает что-то знакомое и родное в местной архитектуре. Лишь изредка попадаются какие-то странные элементы. Да и одежда простых мужиков, которые работали ночью на расчистке завала, намекает на те времена. Кажется, что именно так крестьян описывали в учебниках по школьной программе, да и в изредка встречаемых в интернете фотографиях они выглядели похоже».

За этими мыслями меня пронесли через большой холл и вынесли на вместительное крыльцо с колоннами. Затем, повинуясь окрику орка-охранника, вся толпа испуганных мужиков отошла куда-то в сторону, за кучу обломков.

Я ещё успел порадоваться, что на улице оказалось достаточно тепло для полуголого тела, как нёсшие меня мужики без лишних сантиментов разжали руки, и я больно ударился израненной спиной о какой-то камень.

Несмотря на наполненность тела энергией, она ещё не успела залечить множественные раны, поэтому в глазах тут же потемнело, и я сдавленно зашипел.

— Так ты что?! Сам мог идти?! А чего мы тебя тогда несли? Мне что? Больше всех надо?! — вызверился один из мужиков и ударил меня ногой по боку.

От болезненных ощущений я тут же свернулся в позу эмбриона и с трудом поборол желание ударить по наглецу молнией. У меня даже сомнений не появилось, что может не получиться. Вот только светить раньше времени настолько впечатляющие возможности было нельзя.

Где-то на грани сознания я, конечно, понимал уставшего мужика. Его явно выдернули ночью из постели, угрожали, заставляли тяжело работать, грозили карами, могли в любой момент покалечить или ударить молнией, а напоследок ещё и заставили знатно понервничать. Накопившееся напряжение искало безопасный выход и нашло его в незнакомом, как мне подсказал подслушанный разговор, мальчишке. За которого некому было заступиться. Однако от понимания легче не стало. Мало того, что спина после встречи с камнем продолжала невыносимо гореть, так ещё и этот подлый и болезненный удар.

«Очень жаль, что я не в прошлом теле и не могу съездить по морде уроду, который додумался срываться на ребёнке».

— Что молчишь?! Отвечай?! — продолжал упорствовать взбешённый мужик, и я понял, что его нужно остановить, иначе может последовать и второй и третий удар. А так как мер физического и магического воздействия я оказать сейчас не мог, то оставалось лишь слово. При этом я понимал, что оправдываться не стоит. Это поставит меня в проигрышную позицию и лишь подтвердит обвинения. С другой стороны, сильно ругать этого дурака и вызывающе себя вести тоже нельзя. Я тут чужой, сейчас камнем по голове дадут и скажут, что так и надо. Поэтому я выбрал компромиссное решение и, серьёзно посмотрев в глаза урода, слабым подростковым голосом произнёс:

— Я тебя запомнил…

— Что ты сказал?! — воскликнул возмущённый до глубины души мужик, а я заметил появление за его спиной уже знакомого русоволосого дядьки, которому для чего-то понадобился мальчишка, и более уверенно произнёс:

— Что ты можешь бить лишь израненных детей, и я тебя запомнил!

— Да я тебя сейчас! — нахмурился урод и тут же получил чувствительную затрещину, после которой русоволосый произнёс:

— Стоять! Фенька, ты чего орёшь? Хочешь, чтобы орки сюда пришли?! Беду накликать?!

— Анисим?! — тут же струхнул, втянув голову в плечи, урод. — Так, а чего он? Лежал мёртвым, а как кинули его, так и заголосил. Я этого щенка что? Носить нанимался?

— Малец еле дышит! Посмотри! Мы его едва живого из-под завала вытащили! — встал кто-то на мою защиту.

Видимо, говоривший был менее авторитетным, чем русоволосый, поэтому быстро получил отпор.

— А зачем вытащили? Пусть бы там и сдох! Он вам что? Родственник? Друг? Он пришлый! Так что и возитесь теперь с ним! А я не буду! Ещё и наглый, щенок!

— Сказал же! Уймись! — тихо оборвал его Анисим. — Тебя никто его тянуть не заставлял. Сам подбежал, только управляющий пролаял. Поэтому молчи. Будем думу держать, что делать дальше.

После второго раза Фенька действительно заткнулся, однако посмотрел на меня таким ненавидящим взглядом, словно это я ему прилюдно выдал затрещину и опозорил.

«Урод! Только на слабых бросаться готов! На остальных и голову поднять не смеет! — подумал я. — Нужно будет держаться от него подальше. Уверен, при случае, не сомневаясь, ударит в спину».

— А что тут сделать-то? — спросил чернобородый, который в зале работал рядом с Анисимом. — К знахарю нести надо. Дед Игнат их быстро на ноги поставит.

— В полнолуние? — каким-то дрожащим испуганным голосом спросил взрослый худощавый мужик и помотал головой. — Не пойду! Хоть убей, не пойду!

— Не будет дурных — мрачно подтвердил второй.

— Вот-вот! Послушайте, народ! — произнёс Фенька и, понизив голос, добавил: — Даже орки нас ночью из села никуда не отправляют. А вы предлагаете самим идти? Да ещё и в полнолуние? Чтобы что? Всем оборотнями стать и на своих охотиться?

«Оборотнями?! — сделал стойку я, вспоминая просмотренное кино. — Неужели они тоже тут есть?»

— Старик в лесу круглый год живёт и ничего — заметил чернобородый с насмешкой. — Дом от нас совсем недалеко, да и оборотней в окрестностях давно никто не видел.

— Ага — мрачно заметил Фенька. — Только с поля уже несколько раз пропадали…

— Заткнись! — перебил его зашипевший Анисим. — Слишком много говоришь. Да и то, отчего-то забываешь, что там всё днём происходило.

Мой недруг открыл было рот, чтобы парировать, но наткнулся на холодный взгляд оппонента и тут же заткнулся.

«Непрост этот Анисим — подумал я. — Уж слишком большой авторитет среди местных имеет. Говорит более грамотно, и аура у него в зале была гораздо ярче и зеленее, чем у остальных».

— Может, сами справимся? — предложил чернобородый.

— Мне нельзя, нужно убедиться, что всех отпустили. Иначе снова поднимут, только уже обычными плетьми не отделаемся — ответил Анисим, и мужики как по команде посмурнели, заставив меня проникнуться к оркам ещё большей нелюбовью.

Чернобородый, имени которого никто так и не назвал, махнул рукой и произнёс:

— Несём ко мне на подворье. Я там как раз копну сена привёз, будет куда болезных уложить. Со мной Ерёма этого понесёт — ткнул он рукой в избитого парня, — а завтра я их на телегу положу и отвезу к деду Игнату.

Пока я следил за ходом разговора, Анисим успел назначить двоих мужиков, которые должны были меня нести, и они взяли меня за ноги и руки. Боль прострелила через всё тело, на языке появился металлический привкус, голова закружилась и я еле слышно застонал.

— Эй, малец, ты как там? Живой? — донёсся до меня усталый голос, но особых сил отвечать не было, как в принципе и желания.

Подозревал, что если смогу ответить, то меня могут просто оставить на земле или потребовать идти своими силами. Ну и была немалая опасность встретить ещё одного неуравновешенного типа вроде Феньки, который попробует спустить на мне пар.

— Умаялся. Вон как досталось — констатировал тот, что шёл сбоку и осмотревшись по сторонам тихо добавил — Интересно, а как это он один остался? Остальные ведь уже тю-тю. Того.

— Не успел подохнуть — мрачно заметил второй и ещё тише добавил — Кто-то хозяина раньше убил.

— Ага — поёжился второй — теперь выдохнем. А то я своего Миколку боялся одного оставлять, вдруг схватят и в усадьбу потянут?

— Гаранташ своих не трогал — всё тем же тоном заметил второй — Ему на нас вообще плевать было. А вот кто вместо него будет? Вопрос! Ведь он не простой орк был, а очень старый, да ещё и шаман. Неспроста его убили. Ой неспроста…

Слушая невесёлый разговор мужиков я, благодаря полной луне, мог мельком осмотреться и сделать вывод об ужасном быте крестьян. Я заметил покосившиеся заборы, небольшие, вросшие в землю дома, крыши которых были покрыты соломой и прижаты кривыми стволами деревьев уложенных горизонтально на какие-то подставки.

Я мысленно выругался.

«Всё как и несколько веков назад в моём родном мире. Пока девяносто процентов населения страны ютятся в скотских условиях, элита прожигает жизнь и чувствует себя превосходно. Уроды! А здесь ситуация усугубляется ещё и тем, что власть сосредоточена в руках представителей иной расы, которые относятся к своим холопам гораздо жёстче. Эмпатии и сострадания к «человеческим собакам», как они говорят, от них точно не дождёшься, лишь презрение».

Прерывая мои размышления, где-то вдали на луну завыла собака, и держащий меня за ноги мужик вздрогнул, разжал пальцы и перекрестился.

— Дурак что ли?! — тут же прошипел второй, но отнюдь не из-за беспокойства за меня. — А если бы кто-то увидел? На кол захотел?

— Прости, Лука, испугался очень — покаялся второй заикающимся голосом. — Свояка моего оборотень порвал. Давно уже. Вот я их теперь до икоты и боюсь.

Внимательно осмотревшись по сторонам, он выдохнул и добавил:

— Никого.

— А этот? — шепнул Лука и я постарался максимально расслабить мышцы лица, чтобы не выдать себя.

— Умаялся — неуверенно ответил второй, вновь подхватывая меня за ноги и вызывая приступ боли, однако на этот раз я сдержал стон.

— Ага. Чёрный весь — подтвердил Лука и зло процедил: — Поганые нехристи! И за что нам такое наказание?! Чтобы под игом у орков быть? Бьют плетьми почём зря, почти все запасы выгребают! Чёрных духов своих призывают! А за веру истинную на кол!

— Тихо ты! Услышат! — на этот раз испугался первый и принялся внимательно оглядываться по сторонам.

— Ну, где вы там?! — неожиданно близко раздался насмешливый голос чернобородого и вздрогнувшие мужики ускорились, а вскоре пронесли меня через приоткрытые ворота и уложили в мягкое сено.

Тело тут же закололо и зачесалось от травинок, но я даже не дёрнулся. Судя по подслушанному разговору, мужики совсем не обрадуются, если заподозрят меня в подслушивании.

«Зачем их дразнить? Сейчас уйдут со двора, и тогда я смогу не только пошевелиться, но и попросить подстилку и хотя бы немного воды. А то так пить хочется».

Однако не успел я пролежать так несколько секунд, как усталость победила и я провалился в темноту.

Скарн, управляющий вотчиной бывшего верховного шамана народа орков, медленно вышел из комнаты в коридор усадьбы, помассировал звенящую от усталости и бессонной ночи голову и тяжело вздохнул. Всё же в его возрасте столь серьёзные потрясения были излишни.

Не удивительно. За столько лет службы древнему говорящему с духами, которому, судя по хроникам, перевалило за три с половиной сотни лет, он и забыл, что тот пусть и могущественный, но всё же смертный.

Кривая усмешка появилась на морщинистом лице.

Ага. Как же. Самый обычный орк. Гаранташ был одним из тех шаманов, который вместе с великими камлающими сумел вслед за эльфами и гномами создать межмировой портал из умирающего мира в новый и перевёл через него существенную часть своего народ. Затем он храбро сражался с жалкими человечишками, вызывая на битвы столь сильных и могучих духов, один вид которых повергал в бегство целые отряды. Потом вместе с великим ярлом, вождями кланов и другими шаманами порабощал местные отсталые государства и создавал Новый Оркланд, где орки наконец-то заняли достойное их высокое положение, став аристократами новой страны. Потом Гаранташ участвовал в подписании договоров с захватившими соседние государства гномами и эльфами, заключал с ними союз о нерушимом мире и долгие годы непосредственно влиял на становление страны. Под его жёсткой дланью успели смениться четыре владыки орков! И если бы не слабость духовных сил, то он бы никогда не отправился в такую глухомань на долгие десятилетия.

Скарну уже казалось, что о его господине все давно забыли и тем ошеломительнее стала новость, что убийцы великого ярла внезапно прибыли в имение и убили всех шаманов в ритуальном зале.

«Нет. Не всех — поправил себя пожилой, но всё ещё крепкий орк восьмидесяти лет — Малыш Джаг, увидев, чем всё закончилось для наставника и других учеников решил сбежать. Не самый худший выбор. Возможно, через несколько лет, когда страсти подутихнут, он сможет вернуться назад. Сейчас это делать рано. Убьют как возможно свидетеля или последнего ученика самого Гаранташа».

Всё же господин был знаменит на весь Новый Оркланд не только как последний представитель расы видевший родной мир и бывший верховный шаман, но и как жестокая, коварная и не боящаяся большой крови личность. Поэтому нет ничего удивительного, что узнав о расправе, Скарн заперся в своём кабинете мечтая лишь о том, чтобы всё поскорее прояснилось.

Повезло. У столичных головорезов не было цели уничтожить в имении всех, они пришли лишь за седой головой владельца и его учениками. Даже бойцы охраны и те были оглушены, а не убиты.

Однако не успел управляющий выдохнуть и проверить как выполняются поручения по наведению порядка, как в вотчину прибыла целая делегация. Здесь был и комендант соседнего города с наиболее авторитетными орками окрестностей, пара воинов, несколько весьма дальних родственников бывшего хозяина и два говорящих с духами.

Они все удостоверились в смерти уважаемого Гаранташа, составили нужные бумаги, по которым гибель наступила из-за неудачного ритуала, а затем велели отвести комиссию в кабинет управляющего. Где, в небольшом железном сундуке гномьей работы, под охраной запечатанного духа, призванного для этих целей, хранилось завещание покойного.

Скарн тогда пребывал в замешательстве.

«Не успел труп хозяина остыть, как тут же объявились падальщики, которые явно готовились к этому дню заранее. Вон как быстро составили все документы. Да и убийцы как будто бы знали, что Гаранташ во время последних походов в ритуальную комнату оставляет своих духов личном кабинете, чтобы они не мешали. Всё учли — с недовольством подумал Скарн — Интересно, для чего ярлу понадобилось в срочном порядке убивать хозяина? Неужели всё дело в его наследстве? Интересно, что там может быть такого ценного? Какой-то артефакт?»

Вскоре Скарн достал из шкафа сундук, протёр с него пыль и поставил на стол, а пожилой комендант властным тоном велел.

— Открывайте!

Управляющий покорился. Сорвал печати и поднял створку. А в следующее мгновение по помещению прокатилась волна освежающего ветра, а над сундуком стала подниматься тёмная дымка.

Если бы имение принадлежало обычному роду орков, то порядок наследования был бы прост и понятен. В этом же случае, когда оно находилось под властью шамана, да ещё и с множеством дальних родичей, выбор должен был сделать дух места. Который мог выбрать и ученика погибшего, и иного говорящего с духами.

Дождавшись, когда дымка сформируется один из одарённых произнёс.

— Дух места! Твой хозяин погиб! Сверши его волю и назови имя достойного наследника!

Некоторое время ничего не происходило. Дымка замерла, словно раздумывая над вопросом, а затем по помещению прошла едва заметная рябь и присутствующие услышали шокировавшую их новость.

— Хозяин жив. Я чувствую его силу.

— Эй парень! Поднимайся! — сказал подошедший ко мне Анисим и не дождавшись ответа, нагнулся и с силой потряс меня за плечо.

Реакции не было, голова тринадцатилетнего худого мальчишки тряслась из стороны в сторону как тряпичная, а я наблюдал за этим словно посторонний. Несмотря на понимание ситуации, мозг отказывался принимать, что это тощее посиневшее тело мальчишки, которое держат за плечи, теперь моё.

В это же время сосед, после похлопываний по щекам от Пахома, напротив, сумел кое-как разлепить глаза и тут же тихо попросил воды.

— На, Никола, пей — помог ему чернобородый и с беспокойством посмотрев на меня, добавил — Этого не тряси. Лёжа повезём. Плох он.

Перенеся тело мальчишки на телегу, мужики вернулись за стонущим парнем, клянущим свою невезучесть и попросившим тоже его уложить.

— Мутит меня. Долго не вытерплю — слабым голосом пробормотал он.

— Не такой уж и невезучий — прокомментировал его состояние Анисим — У других после подобного сильный жар, если они только выживают, а ты, смотри-ка даже не в бреду!

Мужики помогли парню улечься на живот, где он тут же отключился, а потом запрыгнули на небольшую лавку.

Стоило только запряжённой кобыле тронуться, как я уселся рядом с ними так, чтобы случайно не коснуться своего тела и принялся внимательно осматриваться по сторонам. Нужно же было понять куда я попал. Разведать обстановку.

Что сказать? Деревня утром показалась мне ещё более неприглядной и нищей, чем ночью. Темнота всё же скрывала многие недостатки, которые теперь бросались в глаза. Дома в основном были весьма низкими, тёмными, вросшими в землю и словно бы неопрятными, а их странные убогие крыши лишь подчёркивали это впечатление. Не лучше выглядели и редкие заборы. Часть из них представляла собой плетень из тонких веток ивы, орешника или берёзы. Другие же походили на подделку детей, которые пытались огородить какое-то пространство всем чем было можно и нельзя. К слову, у некоторых домов, забора вообще не имелось. Вместо него высаживали живую изгородь из колючих кустов, а функции ворот в данном случае выполняло деревянное приспособление похожее на строительные козлы.

«Да, плохо живёт простой народ. Очень скудно и бедно. Интересно, а в моём мире всё было так же плохо? Или хотя бы немного лучше? Хочется надеяться, что всё же лучше. В любом случае главы семейств не спешили поженить десятилетних девочек только для того, чтобы на них не смотрели всякие зеленомордые уроды — подумал я, вспомнив разговор в доме Пахома и кулаки сжались сами собой — Я здесь не пробыл и дня, а всякий раз как слышу что-то про орков, то ненавижу их всё больше.

Следом за эмоциональной вспышкой между ладонями проскочил маленький разряд и Анисим резко обернулся.

— Ты чего? — удивился чернобородый и тоже покосившись назад добавил — Мальца проверяешь? Да, будет плохо, если он не очнётся и Скарн велит отправить на поле кого-то из наших. Итак, с этим затянули.

— Это точно — продолжая с подозрением коситься на меня — произнёс Анисим.

— Лучше бы вместо мальца своих орков отправил! — вдруг излишне эмоционально произнёс Пахом — Мы на его поле целыми днями работаем, а они нас защитить от какой-то твари не могут! Уже четверых за три года порвала и в соседних селениях не меньше!

Русоволосый наконец перестал сверлить мальчишку пристальным взглядом и произнёс.

— Не могут. Когда на поле приходят воины, то она просто не нападает. Словно понимает, что они опасны. Они же только оттуда вернулись. На днях — ответил Анисим.

— Пусть бы тогда хорошенько прочесали лес и нашли её! — продолжил упорствовать Пахом — Или ловушки устроили!

— Да им на нас вообще плевать. И так было всегда. Мы ведь просто люди — как-то грустно произнёс русоволосый — Или забыл, как в холопы попал?

— Помню — буркнул Пахом и зло ударил вожжами кобылу — Но! Пошла!

«Ничего себе какие подробности! Это что ещё за собака баскервилей в окрестностях бродит?! Что-то мне теперь совсем не нравится их план по назначению меня в пастухи! И что это за история с попаданием в холопство? Значит я оказался прав и мужики совсем непростые? Кем же они были до этого? Ну что же, послушаем, что расскажут ещё».

Вот только обсуждать тайну своего закабаления мужики не стали, словно чувствовали, что их слушает посторонний. Вместо этого чернобородый мечтательным тоном произнёс.

— Эх! А как бы было хорошо спасти управляющего от этого монстра. Тогда бы нам за это дали бы свободу!

«Ого! — превратился я в слух — Значит, чтобы стать вольным холоп должен спасти жизнь орку? Или это касается только, как его? Скарна?!»

— Смотри, чтобы такого не случилось на самом деле — ответил Анисим — Орк, скорее всего, отобьётся. Он хоть и старый, но они очень живучие, а вот нас тварь точно на куски порежет.

— Ну тогда хотя бы от грабителей каких-нибудь отбить! — не унимался Пахом, на что друг лишь хмыкнул, а затем посерьезневшим тоном, произнёс.

— Я вот что подумал. Вот мы с тобой сейчас везём мальца к знахарю, рассчитывая, что он покорно станет жить в крайнем доме один, да ещё и будет работать. Если я прав, то он из боярских детей и к делу непривычен. Вдруг попробует сбежать? Или откажется идти в пастухи? Может ведь и гонор показать.

Пахом отмахнулся.

— Мелочи. Это же несмышлёный малец. Что он вообще может? Начнёт кочевряжится и мы ему мигом бока намнём. Сразу к старшим станет уважительно относиться. Потом ещё намнём и ещё, пока не начнёт извиняться. Тогда напомним ему, что неважно кем он был раньше. Теперь он холоп рода Грозовой Бури. Попробует сбежать, и орки его в раз найдут и высекут, если не сожрёт какая-нибудь тварь в лесу. А если даже он каким-то образом и доберётся до города, то без документа вольной или другого, его враз задержат, закуют в кандалы и отправят валить деревья или уголь жечь. Там он сдохнет быстро. Даже до первой зимы не дотянет.

— Вопрос в том холоп ли он на самом деле? Или просто похищенный боярский выродок? — с сомнением в голосе произнёс Анисим.

— Если и так, то тот мальчишка умер в ритуальном зале, а родился обычный малец. Бумаги то у него никакой нет! — отмахнулся Пахом — Да и вообще! Забыл, как мы с тобой молодых обламывали? Пару раз получит по голове, походит несколько дней голодным и будет готов на любую работу, лишь бы брюхо набить. Ещё и обрадуется, что нужно только коров пасти, а не что другое делать. Он же явно белоручка и ничего не умеет.

«Боярский выродок? Так? Намять бока и морить голодом? — задумался я — Почему бы и нет? Для взрослых мужиков я лишь полезный ресурс, которым необходимо правильно воспользоваться в своих интересах. К тому же я, судя по всему, представитель враждебного класса и они настроены ко мне отрицательно только лишь из-за происхождения. Считают, что я, то есть мальчишка, боярин. А так как скорее всего это слово означает тоже самое, что и в моём родном мире, то я теперь каким-то боком принадлежу к элите. Если не учитывать, что мальчишка как-то оказался в ритуальном зале в роли жертвы и не имеет подтверждающих документов. Хм. А может способность метать молнии сойдёт за такую грамотку? Или нет? Даже не знаю. Но то, что местные бояре в основной своей массе одарённые, сомнению не подлежит. В ином случае зачем бы оркам хоть как-то с ними считаться? Так. А вот это интересный вопрос. Если в государстве зеленомордые стали правящим классом, то зачем им люди бояре? Неужели потому, что они помогают оркам удержать власть? Их оставили на своих местах в обмен на лояльность? Тогда понятна злость Пахома на мальчишку в ритуальном зале и желание прибить».

Задумчиво окинув достаточно большую деревню очередным взглядом, продолжил размышлять

«Сведения я получил интересные и теперь надо грамотно ими распорядиться. Ведь если я правильно понимаю, то мне нужно открещиваться от сомнительного боярства. Иначе меня очень быстро затюкают, а в своём нынешнем состоянии отпор нескольким сверстникам я просто не дам. Про взрослых мужиков и орков говорить не стоит. Здесь даже молнии не помогут. Мало того, что я ещё не пробовал использовать их в теле мальчишки, так и не уверен, что их сила будет достаточна для победы. Да и как подсказывает опыт, любым оружием или элементом экипировки нужно уметь правильно пользоваться. Как любила говорить Настя, техника в руках папуаса — груда металлолома. Это как раз про меня. Дар у меня есть, но нужно с ним разобраться. Понять, что я ещё умею, отточить навыки, узнать на что способен. Что там у меня дальше на повестке? Возможное боярство этого тела. Думаю, что от него нужно открещиваться. Во всяком случае на время, пока не сумею крепко стать наноги и понять нужно ли мне это. А так, статус аристократа, пусть и бывшего, будет сильно мешать. И это мягко сказано. Крестьяне не захотят лишний раз чем-то помочь, даже советом. А может и вовсе будут настроены враждебно, как тот же Фенька, которому только повод дай. Сверстники станут проверять на прочность, мальчишки помладше насмехаться, а орки, если до них дойдёт информация, превратят жизнь в ад. Успел заметить, что черты характера у них отнюдь не ангельские. Падающего — подтолкни. А тут ещё и человек, а тем более и слабый мальчишка, который не сумеет дать отпор. И что делать? Попытаться сойти за такого же крестьянина, как и другие? Так не получится. Не сойду. Даже несмотря на то, что долгое время жил в деревне. Просто не понимаю, как здесь ведут сельское хозяйство, какой используют сленг, как держат инструмент, когда и чем сеют, полют, удобряют и жнут. Кстати, а чем удобряют? В общем понятно, что ничего не понятно. Что тогда остаётся? Притвориться жителем города? Который чем занимался? Где именно жил? Что видел? Блин, да вообще не представляю как здесь выглядят города. Может там люди и не живут. Тогда что остаётся? Влезть в личину слуги? Который работал в боярском доме и в город не выбирался? Вполне похоже на правду. Оттуда у меня и приметная одежда и странный, в этом я уверен говор. Ведь фразы я, скорее всего, буду строить не так как местные. А кем я могу представиться? Да ещё и учитывая возраст? Особых вариантов-то и нет. Не специалистом по пожаротушению точно. Остаётся лишь один навык из прошлого мира, с которым я был хоть как-то знаком. И имя ему кулинария. Кроме как готовить еду я больше ни на что не сгожусь, поэтому назовусь помощником повара. Только не самым хорошим. Не хочу готовить управляющему и другим оркам. А так, при надобности что-нибудь съедобное из местных продуктов соображу. Будучи холостяком всегда сам себе готовил. Ну, а после кулинарных курсов и открытия шаурмичной неплохо прокачал свой скилл».

Вытерев со лба несуществующий пот, продолжил шевелить мозгами.

«Раз с этим определился, то нужно разобраться соглашаться ли мне на предложение Анисима и Пахома. Если с посмотреть с первого взгляда, то нет. На пастухов с периодичностью раз в полгода нападает какой-то монстр. С другой же, убийство явно произошло не столь давно, а значит время, чтобы потренироваться в бросании молнии у меня есть. Кроме того, за то, что я буду работать на данном направлении, меня не только обеспечивают медицинской помощью, но и выдают отдельный дом, пусть и запущенный. Это самый большой плюс. В этом времени огромная смертность, в результате чего в местных семьях рождается много детей, даже думать не хочу как они там спят, чем пахнет и как могу делить небольшой закуток с посторонними людьми связанными кровными узами. Да они меня там затюкают, это точно. Буду всегда у них виноват. Так что собственный угол, где я наведу свои порядки, это несомненный плюс. К тому же я ничего об окружающем мире не знаю, да и делать, по сути, ничего не умею. Вот и займусь посильной работой, заодно буду смотреть по сторонам, знакомиться с этим миром, тренироваться и расти. Уж слишком я пока мелок и беззащитен. Кроме того, смогу за время подготовки придумать план освобождения и стану свободным. Только вот сразу соглашаться на предложение я всё же не буду. Нужно узнать, чем со мной расплатятся селяне и что я буду получать за работу. На голодный желудок не сильно-то и поработаешь».

К тому времени, как я определился с легендой и дальнейшими планами, мы доехали до огороженного красивым каменным забором имения. Оно имело внушительную центральную часть на четыре этажа с широким крыльцом и колоннами, а также два двухэтажных крыла, крыша которых была покрыта красной черепицей. В одном месте часть кровли обвалилась, а стена частично осыпалась.

«Так вот откуда меня вчера вытащили!» — понял я и с некоторым недовольством стал рассматривать симпатичное здание, его большие остеклённые окна, выстриженную лужайку и ровные, словно по линейке, кусты.

«И почему, если они умеют нормально строить, простой народ живёт в столь скотских условиях? Да нам бы хватило фундамента под дома и черепичных крыш. Уровень жизни уже бы значительно вырос. Не представляю как в этих клетушках живут зимой. Или тут дело в хозяевах орках? Мол они высшая раса, а люди холопы, поэтому вынуждены копаться в дерьме? Такое вот наглядное проявление превосходства?»

Мои мысли прервал возобновившийся разговор мужиков.

— Как думаешь, дед Игнат им поможет? — спросил Пахом.

— Ну так мы ж не с пустыми руками — не понял вопроса Анисим — Я же мешок собрал.

— Да я не про то. Про мальца этого. Его быстро поднять надо, а он будто помер.

— Должен — с сомнением покосился на меня русоволосый — Вчера же малец с Фенькой лаялся, значит не всё так и плохо. Да и знахарь у нас хоть и склочный, но у других-то и такого нет. Зубы рвёт. Лубки умеет делать и кости сращивать.

— Девки баяли, что у него руки белым светятся — благоговейным тоном произнёс Пахом.

— Врут — отмахнулся Анисим и хотел было сказать что-то ещё, но покосился на друга и не стал, а чернобородый махнул рукой.

— Ну и ладно! Главное, что лечить умеет. Значит поднимет мальца. А то как представлю, что вместо него моего Егора на поле отправят, так кровь стынет.

— Вот и я про своих подумал, как мальца под завалом увидел — признался Анисим.

«А про меня никто не подумал — поёрничал я мысленно — С другой стороны нет ничего удивительного, для них свои дети гораздо ближе, чем какой-то пришлый, да ещё и из враждебного, как они думают, класса. Да и вообще! Если они так боятся эту тварь, так может ну её? У меня только что новая жизнь началась! Да без близких и родных, да в ином и непонятном мне мире, но умирать у меня желания нет. Наверное, это и есть тот самый инстинкт самосохранения? Вот возьму и поломаю им все планы. Попрошусь в ученики к знахарю. Тут тоже будет защита; некоторое время, чтобы разобраться в происходящем; а также мудрый наставник, который ответит на множество вопросов и обучит своему ремеслу. Да, явно придётся терпеть старика, выполнять его хотелки и помогать по хозяйству, но это нестрашно. Всего лишь цена за кров, знание и безопасность».

Чем дольше я обдумывал этот вариант, тем больше он мне нравился.

«Ну а почему бы и нет?! Ведь я тоже одарённый. Будем вместе собирать целебные травы, я смогу выбирать лучшие с помощью своего духовного зрения — пришло в голову правильное название моей способности — Лечебный дар у меня тоже есть. Сумел же я немного излечить избитого парня и не дал ему погибнуть? Да! Значит на роль ученика подхожу! Отличный план! Будет у меня свой старый, но мудрый наставник! Как у всех героев книг и кино. Как Гендальф у Фродо, Дамболдор у Гарри Поттера и Феофан у Ивана Морозова».

К тому моменту как у меня появился новый план, телега выехала из села, проехала немного по узкой дороге и, оказавшись на небольшом лужке, остановилась.

«Действительно рядом с селом — подумал я, разглядывая расположенный под старым дубом вросший в землю и почерневший от времени дом, стены и крыша которого были покрыты мхом — Не тянет на жилище настоящего волшебника, но для опытного знахаря подойдёт».

Пахом тут же слез с лавки и принялся привязывать лошадь к дереву, а Анисим, постучав в дверь и дождавшись разрешения, нырнул в внутрь. Оттуда стал изредка доноситься ворчливый старческий голос, а затем русоволосый вернулся и они с Пахомом решили заносить нас в дом.

Рисковать и показываться на глаза другому одарённому в духовной форме, в голове уже привычно появилось новое понятие, мне не хотелось, поэтому я коснулся груди мальчишки призрачной рукой и переместился в тело.

Дом внутри разочаровал. Он совсем не походил на тот, где должен бы жить знахарь. Воздух был тяжёлым и спёртым. Пахло чем-то резким и неприятным. Травы вообще не ощущались, хоть сквозь полуприкрытые веки я и успел заметить несколько веников под потолком. Это означало, что висят они здесь для вида. Как только меня положили на дальнюю лавку я чуть повернул голову, скосил глаза и принялся осторожно рассматривать жилище духовным зрением и надеясь увидеть что-то имеющее ауру, а значит магическое. Благо неопрятный лысый старичок с тонкой длинной бородой, принялся за что-то отчитывать Пахома и рассматривать избитого орком парня, повёрнутого набок.

«Ничего. Даже травы кажутся совсем обычными! — со всё возрастающим недоумением подумал я и вгляделся в хозяина — может он непростой знахарь, а одарённый и будет лечить наложением рук или чем-то таким?»

Но ведь нет! Старик просто рассматривал огромную уже подсохшую рану на спине и его аура оказалась тёмно-оранжевой, в некоторых местах и красной. Да и вообще, она была значительно меньше чем у Пахома с Анисимом и не похожа на мою.

Знахарь прервал размышления недовольным восклицанием и уставившись на мужиков, обличительным тоном произнёс.

— И кого вы мне привезли?! Да он же почти мёртвый! Если не помочь, то сегодня же вечером и изойдёт!

Русоволосый нахмурился, посмотрел на уже поджившую спину и всё же ответил.

— Ну ведь мы и привезли его, чтобы вы ему помогли.

Дед Игнат всплеснул руками.

— Ишь какие! Привезли они! А пожрать старику тоже взяли? Или как всегда хотите? Просто так? Без платы?

— Да как можно! — воскликнул Пахом — Взяли. От всего общества собирали! Да и парень этот. Никола! Он не так плох. Жара нет и говорил вот совсем недавно. У меня на дворе! Да Анисим?

Дед скривил недовольное лицо и передразнил чернобородого писклявым тоном.

— Жара нет!

А потом уже нормальным голосом продолжил.

— А тебе откуда знать? Пень ты сиволапый?! Может знахарь ты? Или колдун из бояр? А может и эльф прекрасноликий да на бабу похожий? Нет ну ты скажи! А то я к старости лет слеп стал, да не рассмотрю никак!

Пахом тут же сделал шаг назад и опустил взгляд, а вот Анисим, напротив, нахмурился, но посмотрев на меня, промолчал.

Не дождавшись ответа, старик уже более благосклонным тоном произнёс.

— Ладно. Повезло вам, что рядом тут поселился. Есть у меня одно средство, которое обязательно поможет. Помажем ему спину и уже утром ему станет легче. Передумает помирать — на этом месте знахарь выдержал паузу и добавив в голос строгости, добавил — Но оно очень редкое, ценное и дорогое. Тот мешок, что за двоих давали, возьму за одного.

— Тогда этого первым лечите! — сориентировался Пахом указав на меня — Он нам…

— Молчать! — перебил его старик и быстрым шагом двинулся к занавеске рядом с печью, потом погремел там некоторое время и вышел назад с каким-то заляпанным грязью горшочком.

«Что-то не нравится мне этот знахарь. Не похож он на знающего человека. Скорее как на одинокого больного старика с возрастными изменениями. Может он когда-то и умел лечить переломы как коновал, но сейчас ему в руки попадать просто опасно».

На всякий случай, ну а вдруг произойдёт чудо? Я изучил горшочек духовным зрением, но никакой дымки не обнаружил.

— Что это? — не сдержав любопытства благоговейным тоном спросил Пахом.

— Что-что! — самодовольно ответил старик — Лечебное зелье! Самое то против таких вот ран! Всё лично собирал! Много времени выстаивал и готовил.

Бросив взгляд на Анисима и не дождавшись трепета в глазах, решил восхитить его ингредиентами.

— Здесь помёт летучих мышей! Болотная вода из кувшинок, собранная в полнолуние! И другие магические…

«Чего?!» — мысленно возмутился я и едва не вскочил с места, благо сомнение первым высказал Анисим.

— И это ваше зелье?

— Что? А ну пшёл вон отсюда! — тут же разозлился старик — Не верит он знахарю! А чего тогда приехал сюда?! Аль забыл, как я доньке твоей лубок на руку мотал? Работает? Иль уродлива стала? А? Работает?

— Работает — был вынужден признать Анисим.

— Вот! — воздел старик указательный палец к верху — Правильно! Потому что знахарь знает что делать!

Видимо для того, чтобы подчеркнуть несомненную целебность своего чудо зелья и избавить Анисима от сомнений, он добавил.

— А чтобы увеличить целебные свойства мази я съел множество трав и помочился внутрь. Иль не ведаете, что это первое средство против всяких ран? Даже орки так делают!

Стоило мне услышать последнее, как меня всего аж передёрнуло.

«Ну всё ясно. Шарлатан это. Где-то научился простым приёмам и стал считаться знахарем. Вот только в знаниях он ограничен, поэтому придумывает всякую ересь!» — подумал я и вспомнил о проводимых в отряде занятиях по медицинской подготовке, а также о том, что преподаватели говорили нам по данному вопросу.

А именно о сомнительных полезных свойствах мочи, в которой аммиак только в теории может обладать антимикробным воздействием замедляя рост лишь некоторых бактерий и засеивая рану огромным количеством других, что в последствии приводит к некрозу тканей и, если сильно не повезёт, к заражению крови.

Обсуждали пожарные-спасатели данный вопрос не шутки ради. Едва ли не ежегодно происходили чрезвычайные происшествия в домах не самых лучших представителей страны, устраивавших пьяный вертеп и получивших ожоги в результате попыток тушения или из-за чрезмерного употребления горячительных напитков.

Часто в данных ситуациях обожжённых бедолаг доставали из пожара до приезда спасателей или скорой, и тогда их нетрезвые собутыльники принимали гениальное, а главное простое решение по спасению здоровья и жизни товарища. Они доставали свои приборы и всей честной компанией, один раз аж из двенадцати человек, поливали несчастного благоухающей совсем не розами уриной. Бывало, что и сам пострадавший просил собутыльников этого не делать, не спасать его подобным образом. Однако в наших людях порой весьма причудливо проявляется гуманность и обожжённого спасают даже против воли, ведь таким вот образом и наши деды лечились, да и товарищ от ран повредился умом. И вот так человек встречает приезд скорой. Мало того что обожжённый, так ещё и благоухающий так, прости господи, что глаза режет. Эх. И смех, и грех. А ведь это же ещё не конец мучений. Ожёг — это открытая рана, у которой отсутствует защитный слой эпидермиса. Через неё можно всё что угодно в том числе и кишечную палочку, и стафилокок, и много чего ещё! В этой ситуации больше всего жаль работников скорой помощи, которые вынуждены взаимодействовать с подобным контингентом и спасать их жизни.

Взгляд сам собой сместился на горшочек в руках старика и меня передёрнуло.

«Боюсь представить, что за убийственная ядрёная смесь получилась у деда Игната, если там настолько ужасные ингредиенты, которые ещё быстрее развивались в тёплой среде у печи. Ну нафиг. Надо отсюда валить!»

Пока я сражался с брезгливостью и думал, как бы половчее покинуть жилище знахаря и не подставиться перед Пахомом с Анисимом, дед откупорил свой горшочек и по дому разнёсся такой ужасный запах, что я в полной мере осознал определение карающая медицина. Все болезненные ощущения в теле тут же отошли на край сознания и словно испарились. Я резко открыл глаза, легко вскочил на ноги и рванув на улицу, сказал.

— Всё. Мне стало лучше!

И, пока знахарь с ошеломлёнными мужиками не успели ничего ответить, выбежал из дома.

«Фух! Как же хорошо!»

— Э-э-э! — следом за мной под благовидной причиной выскочили Анисим с Пахомом и старик со своим прототипом биологического оружия, который окинул меня злым взглядом и суровым тоном рявкнул.

— Куда побежал?! А ну-ка быстро в дом! Лечиться!

— Нет! Я вчера не умер и сегодня не дамся! — покачал головой я, ощутив головокружение и опёршись о дом, посмотрел на Анисима — Я вас помню. Вы не дали Феньке меня побить. Не губите и сейчас!

Мужики пытались осознать мои слова и понять что происходит, а в это время возмущённый старик, чья борода воинственно встопорщилась, заявил.

— Что ты такое несёшь?! Это хорошее средство! Целебное! Дорогое! Я сам делал!

— Вот и сохраните его! Вдруг завтра люди заявятся с проблемой, а вы его на меня потратите — тут я ощутил укол совести по отношению к избитому Николе и добавил — Точнее на нас всё потратите! Чем тогда помогать будете? А у нас хорошо всё! Мы молодые! Скоро всё само затянется!

— Правильно! — неожиданно подержал меня Анисим — Дорогое и ценное твоё зелье. Да и плата больно высока. Нет у нас столько. Оставь-ка его на других. А вот Николу по старинке выходи. Как ты умеешь. Пахом! Неси знахарю долю!

Чернобородый, до которого, кажется, ничего не дошло, подбежал к мешку достал из него часть продуктов и понёс в дом.

Увидев хлеб и какой-то мешочек, дед тут же поставил благоухающий горшок у двери и заскочил внутрь.

— Иди в телегу! — скомандовал мне Анисим и я неуверенной походкой двинулся к ней. Почему-то сегодня утром и только что на эмоциях изменение параметров тела казалось мне нормальным, сейчас же я едва шёл, ощущал неправильность происходящего и словно бы всё вокруг стало больше.

Вскоре вернулся Пахом, который уселся впереди рядом с отвязавшим лошадь и развернувшим телегу Анисимом и мы двинулись в обратном направлении.

— Я не пойму — шёпотом сказал чернобородый, когда телега удалилась от дома знахаря — Что это было? Куда мы так спешили? Зачем? И когда малец успел очнуться?

— Мы бежали от деда Игната, чтобы он не отравил нас своей вонючим зельем, которым только людей убивать, а не лечить — ответил Анисим и развернувшись, жестким взглядом уставился на меня — А вот про то, когда наш новый друг очнулся и почему не сказал про это мы сейчас и узнаем. Кажется мне, что давно. Слишком уж быстро он на стариковское дерьмо отреагировал.!

— Так это был не помёт летучих мышей?! — выпучил глаза Пахом, а я краем сознания вновь отметил, что мужики говорят с использованием каких-то старинных словечек, однако мой мозг легко переводит язык на понятный мне.

— Что молчишь?! Я задал вопрос! — напомнил о себе Анисим, а я посмотрел на лицо чернобородого и не придумал ничего лучше, чем просто рассмеяться.

Мне нужно было время, чтобы найти подходящий ответ.

Губы русоволосого в ответ на смех непроизвольно дрогнули, однако он быстро взял себя в руки и продолжил всё с той же требовательностью смотреть на меня. Пришлось постепенно успокаиваться. Пришедшие в голову мысли я обдумал, и нужда в паузе пропала. Да и смех без причины, признак дурачины, а мне меньше всего хотелось бы выглядеть в чужих глазах юродивым. Кто знает как здесь с такими людьми поступают? Раз орки запретили церковь и православную веру, то может и бедолаг с проблемами головы никто не жалеет, а напротив, без затей убивают? Орки могут. Я, кажется, больше никакой жестокости здесь не удивлюсь.

Несмотря на мысли, улыбка всё ещё не до конца сошла с лица, и Анисим спросил.

— Ну и чего ты ржёшь?!

— Просто вспомнил слова деда Игната про целебный помёт летучих мышей и понял, что он, оказывается, действительно работает — нашёлся я — И это несмотря на тот факт, что внутри горшочка был совсем другой состав, гораздо более ужасный.

Побелевший Пахом обернулся ко мне и неверящим тоном спросил.

— Значит, это не шутка и дед Игнат собирался помазать спину…

Лицо чернобородого стало уже зеленоватым, и я поспешил сказать.

— Поэтому я и заметил, что его мазь оказалась лечебной. Стоило понять, что внутри, как боль в теле отступила и я даже смог самостоятельно подняться. Не думал, что это настолько легко получится.

Мужики, осознав сказанное, улыбнулись, но Анисим вновь сосредоточил внимание на мне и не желая отступать от начатой темы разговора, произнёс.

— Так когда ты очнулся?

К этому моменту стратегия защиты была в черне разработана, поэтому я мысленно напомнил себе, что нахожусь в теле тринадцатилетнего мальчишки и, желая сымитировать вдруг обуявшее подростка смущение, чуть опустил голову и ответил.

— Когда вы меня в дом заносили.

— А почему сразу не признался?! — суровым тоном спросил Пахом.

Он явно пришёл в себя после новостей о целительских методах старика Игната и был раздосадован своим комичным поведением, которому оказался свидетелем незнакомый малец. Думаю, что если бы не вожжи в руках и необходимость управлять телегой, то он бы мог выписать мне и несколько тумаков. Для порядка.

— Ну?! — поторопил меня тем же тоном Анисим и я, подняв взгляд, произнёс.

— Вчера, когда я не вовремя поморщился от боли, меня тут же стали бить. Не хотел, чтобы это повторилось.

— Эй! — возмутился от моего предположения Пахом — Мы, что тебе на Феньку похожи?! Даже не думай нас сравнивать с этим дураком!

В отличие от товарища, Анисим своих чувств не показал и продолжив буравить неверящим взглядом, спросил.

— Как тебя звать?

Так, настоящее имя мальчишки здесь никому не было известно, я решил назваться своим. Только не полным. Если уж немолодого мужика Фенькой кличут, то и мне не следует надеяться на большее. Поэтому я сказал

— Миша.

— Михаилом что ли?! — вот теперь русоволосый позволил себе удивление и с подозрением спросил — Так ты что? Из наших будешь?

Я неопределённо пожал плечами и ещё больше опустил голову, так как вообще не представлял, что он имеет ввиду, а Анисим продолжил спрашивать.

— А как же ты тогда попал к тану Гаранташу? Да ещё и в ритуальный зал?

«К тану? Это такое уважительное отношение к шаману? Нет! Управляющего имением называли таном Скарном! Значит так нужно обращаться к оркам!» — подумал я и отметив, что мужики ждут ответ, решил разыграть карту травмированного произошедшим подростка и словно через силу с неохотой, сказал.

— Не знаю. Просто открыл глаза, а мои ноги и руки оказались связаны. Потом нас привезли сюда, не давали попить и поесть. Потащили в какой-то зал и хотели убить. Было очень больно и ярко. Это всё что помню.

Мужики со странными выражениями лиц переваривали услышанное. Им явно было интересно узнать, чем занимался шаман в ритуальном зале, а затем Анисим словно бы сбросил оцепенение и решил уточнить непонятные моменты.

— Так они что? Тебя украли? Или выкупили у хозяина? Где ты жил раньше?

Словно не слыша его вопросов, я посмотрел на свои руки и кивнув, тихо добавил.

— Да. Так всё и было. Я замесил тесто и поставил его настаиваться. Потом убрался на кухне, подготовил продукты к завтраку и лёг спать. А очнулся уже…

Всхлип я делать не решился, мои актёрские способности были всё же не так велики, как хотелось бы, поэтому просто шумно вздохнул и потерянным голосом продолжил.

— И что я буду делать? Как жить?

Мужики вновь переглянулись и показалось, что теперь они относятся ко мне менее настороженно.

«Неужели удалось их разжалобить и убедить?!» — удивился я и Анисим, подтверждая мои мысли действительно снизил давление.

— Так ты у нас повар? Что-то слишком худой для этого дела!

— Был помощником — тихо ответил я, не придумав ничего лучше и в разговор решил вступить Пахом, который преувеличено бодрым голосом произнёс.

— Да ты не вешай нос, малец! Всё будет хорошо! Главное, что ты жив! Один из всех, кстати. Так что радуйся. А дело тебе по силам мы обязательно найдём. Можешь не сомневаться. Не на кухне у орков, правда. Но можно же и на пастбище трудиться? У нас же второго пастуха нет! А работа не сложная. Это тебе не в поле целый день корячиться. Ходи себе с хворостинкой, да от мух отмахивайся.

«Вообще-то здесь он прав. Заниматься низкоквалифицированной, а порой и бесполезной работой где-то на грядках по выращиванию различных культур, в окружении матёрых профессионалов, которые ещё и гораздо старше — дело неблагородное. Будут насмехаться, отправлять на скучные и нужные тяжёлые участки, да ещё и давать поручения. Так что ходить за стадом коров будет гораздо легче и спокойней. Идеальный вариант, если бы только не монстр, который уже убил нескольких человек».

Не дождавшись от меня реакции, чернобородый уточнил.

— Так что? Пойдёшь пастухом?

Сразу соглашаться на предложенную роль я не собирался, а вдруг что-то ещё для меня найдётся? Поэтому поднял взгляд на мужчину, неопределённо пожал плечами и осторожно, надеясь, что не совершаю ошибку называя его так, вопросительным тоном произнёс.

— Дядька?

Чернобородый, правильно понял моё затруднение и представился.

— Пахом.

— А я — дядька Анисим! — сказал второй, и у меня отлегло от сердца.

Так обращаться к ним можно и мне, а не только близким родственникам.

— Дядька Пахом — вновь перевёл я взгляд на чернобородого и тихо добавил — а может для меня есть ещё что-то? А?

Анисим прищурился, оценил мою щуплую фигуру и с насмешкой спросил.

— А что ты умеешь? Железо ковать? За скотиной смотреть? Поле бороновать? Что, кроме своей кухни?

Понимая, что он прав относительно моих способностей, я сделал вид что смущён и опустил голову. А вот Пахом даже немного возмутился, моим знаниям.

— Как это ты не умеешь?! Такой ведь взрослый! И ничему не научен?

— Я готовить могу! За продуктами следить и за кухней — добавив в голос мальчишеской обиды, произнёс я.

— Так, а кому это здесь надо?! — воскликнул Пахом и заметив, что я с надеждой смотрю в сторону имения, покачал головой — Там свой повар имеется. Да и думаешь, кто-то допустит незнакомого мальца до готовки? Да тебе скорее плетей всыплют, чтобы под ногами не путался. Ещё больше, чем Николу отходят. Поверь мне!

Сдаваться я не собирался. Последние годы в своём мире научили, что нужно торговаться. Что если не сумею отделаться от работы пастуха, то хотя бы получу наилучшие условия из возможных, однако вместо переговоров меня ждал лишь подзатыльник от Анисима, напомнивший, сколько лет моему нынешнему телу.

— Какой-то ты слишком разговорчивый! — пробурчал русоволосый, когда я втянул голову в плечи и поморщился от прострелившей тело боли — Мои бы за подобный тон, уже давно по шее получили! Слушай, что тебе старшие говорят! И помалкивай! Тем более, если ничего не умеешь! Сказал дядька, что пастухом пойдёшь! Значит пойдёшь! Или думаешь, что тебя кто-то просто так кормить будет? Как на кухне твоей?! Нет! Будешь работать! А начнёшь упрямиться, так тебя наш староста, дед Иван, своим дрыном по спине отходит! Не пойдёт урок впрок? Так орки тебя на ремни порежут или на кол посадят! В назидание остальным!

Вместо ответа я просто опустил голову. Спорить с русоволосым сейчас было бесполезно. Да и не он здесь принимает решение. Позже буду разговаривать со старостой. Анисиму моя понятливость пришлась по вкусу, он расслабился и уже более спокойным тоном продолжил.

— Сейчас едем к дому, который тебе выделило общество. Жить будешь там. Один. Никто тебе сопли подтирать не собирается. Завтра с первыми петухами, встретишь деда Агапа у крайнего дома в деревне и вместе погоните коров на луга. Они умные, не то что некоторые, и сами знают, где находится пастбище. У имения заберёте коров орков, затем из других дворов и всё. На поле следи за стадом, чтобы никто не отстал. Прогуляешься, а вечером домой. Коровы сами дорогу знают. Вот и всё. Ничего и делать не надо.

Я вновь никак не отреагировал на слова Анисима и на этот раз ему это явно не понравилось.

— Ну? Чего молчишь? Спрашивай! А то доедем до дома, высадим тебя и делай что хочешь!

«Тут ты прав! — пронеслось в голове — Молчать мне нельзя. Если не раздобуду информацию сейчас, то после могу её долго не получать, а некоторые моменты нужно прояснить срочно».

Выдержав небольшую паузу я поморщился от прострелившего болью затылка и усилившегося голода и спросил.

— Сколько дней… — тут я прикусил язык, так как хотел сказать «в неделю», но вовремя сообразил, что этого понятия в новом мире может не быть и быстро исправился — Сколько дней мне нужно будет работать? Каждый? Или день дед Агап? День я?

Вопрос мужикам явно не понравился, и я сделал себе зарубку в памяти по данному обстоятельству, а в это время Анисим довольно агрессивно ответил.

— А что? Жрать тоже через сутки будешь? Сегодня да, а завтра нет?! Каждый день работать нужно! Стадо большое! Там два пастуха надо!

— Как же так?! — действительно озадачился я — Получается все холопы так на хозяина работают? Каждый день? А как же свои участки обрабатывать? Вон же они! За домами! Без них как выжить?!

В этот момент в голове всплыли, казалось бы, забытые школьные знания по истории, точнее их обрывки. Помнил я, что крестьяне работали на помещиков и это вроде как называлось барщина, которая длилась три или четыре дня в неделю. Также с холопов требовали оброк, что-то вроде налога деньгами или продуктами. Вот только применялись они по отдельности или вместе я уже не помнил, да и как обстояли дела в этом мире, где имелись другие расы, тоже не представлял.

Мужики вновь переглянулись. Пахом пожал плечами, а Анисим всё же ответил, в том числе и на не заданные вопросы.

— Ты прав. Мы отрабатываем барщину лишь четыре дня в седмицу. Три остальных занимаемся своей землицей или отправляемся на работы, чтобы и к зиме подготовиться, на семена оставить, и на оброк, который совсем не мал.

Пахом тяжело вздохнул.

— Нигде нашему человеку жить нормально не дают. Лишь выживать и остаётся.

Я не дал ему сбить себя и справедливо возмутился.

— Значит, все по четыре дня отрабатывают на помещика, а мне семь надо будет? Да ещё и целый день в поле быть? Что же мне тогда есть? Как дом топить в холода? Как зиму пережить? У меня же ничего нет! Вообще! Одни штаны да и только!

Мужики вновь переглянулись. На этот раз озадаченно. Видимо подобными вопросами они не задавались. Для них было важно закрыть проблему со вторым пастухом, чтобы потенциальной жертвой стал не их ребёнок, а кто-то посторонний. Вероятно, они даже не допускали возможности, что я смогу дожить до первого снега. Однако Анисим нашёл единственный правильный ответ в этой ситуации и сказал.

— С этим к старосте иди. Он подскажет. И с едой решит. Ты же будешь не только хозяйских коров пасти, но и общества. Будешь молоко получать. Как дед Агап, ага.

— Главное, что крыша над головой будет! — вновь попытался заболтать меня Пахом — Целый дом! Свой! Без старших! А остальное приложится! Там, представь себе, даже печка хорошая есть! Будешь по белому топить и не дышать гарью. А? Как тебе? У нас в каждом доме теперь такая! Уже две зимы как, чтобы горячку не подхватили!

— Мне бы рубаху, а то и без печки, заболею — поморщился я, поведя голым торсом и ощущая, как живот словно прилип к спине — Ну и пожрать бы чего-нибудь! А то сдохну сейчас! Даже до ваших лугов не дойду.

К этому моменту, когда воздействие сильных эмоций от переноса и стрессовой ситуации отступили, голод стал терзать меня со страшной силой.

Анисиму мой тон не понравился и он намеревался вновь заняться рукоприкладством, однако заметил голодный взгляд, вспомнил, что я уже давно не ел и полез в виденный мной мешок, откуда достал булку чёрного хлеба и кусок какого-то подсохшего покорёженного сыра с налипшей соломой. Затем отрезал часть от первого и второго. Протянул мне.

— Спасибо — поблагодарил его я и быстро вырвав подарок из рук, откусил немного хлеба и борясь с желанием запихнуть всё это богатство себе в рот, стал тщательно пережёвывать его в кашицу.

Хлеб был явно несвежим, да и не таким вкусным, как в моём времени, однако выбирать особо было и не из чего, пришлось есть.

Анисим с недоумением смотрел на меня, поэтому пришлось осторожно погрызть сыр и ответить.

— Мне говорили, что после голода нельзя глотать еду большими кусками, иначе животом буду маяться. У меня уже когда-то так было.

— Это кто ж, тебе такую ересь рассказал?! — громко рассмеялся Пахом — От голода и жрать нельзя?! Анисим, ты слышал? Ха-ха! Да если живот сводит, то его нужно скорее набить! Сразу легче становится!

Ответ у меня уже был заготовлен. Ведь необходимо было не только дать объяснение этой странности, но и привести нормальное пояснение, отчего я так быстро сбежал из дома деда Игната. Пройдёт немного времени и мнительному Анисиму станут приходить в голову разные мысли относительно меня, вот и необходимо заблаговременно дать объяснения на парочку из них.

— Так это знахарь мне рассказывал — ответил я — Который жил рядом с нашим селом. Я так один раз уже накинулся на еду и он меня ругал. Сказал, что нужно было сразу э-э похлёбку поесть. Ну или всю еду в кашицу переживать. Иначе плохо будет.

— Баюн — уверенно отмахнулся Пахом — Если так жевать, то никаких зубов не хватит. У меня вон едва ли половина осталась.

А вот Анисим, который сразу показался мне куда более умным и опытным уточнил.

— Так вот почему ты от нашего старика сбежал? А я-то думал от запаха.

— Испугался его — ответил я и вновь с трудом откусил небольшой кусок сыра.

После этого вопроса, разговор как-то сам собой свернулся, и мужики замолчали. Это меня не устроило, поэтому пришлось как бы ненароком сказать.

— Большое у вас село.

— А как же! — подбоченился Пахом — Наша Рудня, самая большая в округе. Рядом ещё Антоновка есть, но она гораздо меньше.

— Как-как? — переспросил я оторопело, вспомнив последний разговор с диспетчером МЧС и ту деревню, в которой горел дом с девочками — Рудня Антоновская?

— Рудня — поправил меня чернобородый и, махнув рукой в сторону, добавил — а Антоновка там.

«Вот, значит, как… — задумался я — Получается меня перенесло не просто в иной мир, а в примерное место гибели? Значит, я нахожусь рядом с родным городом?!»

Сердце забилось чаще, и я задал новый вопрос.

— А что тут у вас ещё рядом есть? Может город какой-то?

— Поля, леса и болота. На последние тебе советуем не заходить, если не хочешь быть разорванным какой-нибудь тварью — мрачно ответил Анисим — И по ночам из дома не выглядывать.

— И Ненач рядом — добавил Пахом — Это речка такая. Если плыть по ней, то можно на Припять выйти, а там Мозырь стоять будет. Очень большой город!

— Так до него несколько часов плыть — покачал головой Анисим — До Калинок гораздо ближе, если даже пешком.

«Мозырь! — обрадовался я, услышав слова русоволосого — Мой родной! И Припять рядом тоже! Сколько раз я там купался и с мужиками порыбачил?! Да я же тут всё знаю. Примерно, конечно, мир другой! Но в округе теперь точно ориентируюсь!»

От этой мысли стало как-то даже легче, и я вновь взялся за еду, а мужики начали спорить.

— Калинки — это мелкий городок! — возмутился Пахом — Да он только лет десять стал так быстро расстраиваться! А Мозырь? Это столица губернии! Величина! Он размерами не меньше Гомеля и Турова!

Пререкания мужиков я слушал с интересом, так как было очень любопытно узнать местные реалии. К примеру, в моём мире бывшая столица Туровского княжества и один из старейших городов Беларуси потерял свою актуальность и остался лишь как центр притяжения туристов и небольшое поселение, в котором проживало до трёх тысяч человек. Гомель же, напротив, стал не только областным городом, но и вторым по величине в стране.

В этот момент мы подъехали к краю села. Вместо забора у последнего дома росли весьма обширные и густые заросли кустов и деревьев, а затем был немалых размеров луг и три стоящих в метрах двадцати от дороги строения.

«А вот как я понимаю и мой новый дом» — пронеслось в голове.

Мои подозрения подтвердили отвлёкшиеся от разговора мужики, а также телега, свернувшая по едва заметной свежей тропке в высокой траве.

На первой линии стояла достаточно новая изба с ещё не потемневшим от времени деревом, но с какой-то опавшей, тонкой соломиной крышей и небольшими стеклянными окошками. Над ней, как и сказал Пахом, действительно возвышалась печная труба, а также уже виденное мной противопожарное устройство для ловли искр.

За жилым зданием расположилось два почерневших и частично покрытых мхом сарая. Один из которых, судя по закрытым ставнями окнам, раньше был домом. К сожалению, именно в нём дерево над входом подгнило и обрушилось, увлекая за собой и часть крыши.

— Хороший дом — прокомментировал увиденное Пахом, приглаживая бороду — новый и с печью! Сарая тоже два. А поле? Посмотри, как земли много! Всё твоё! До самого леса.

— До леса? — переспросил я и вновь вспомнив про монстра, уточнил — А волки у вас здесь не водятся? Они же и стаей напасть могут!

Я надеялся, что у кого-то из мужиков всё же взыграет совесть и они расскажут мне про тварь, которая убивает людей и вполне возможно, могла бы попробовать вломиться в ближайший к лесу дом. Неспроста же в таком хорошем месте никто не живёт?! Но нет. Анисим лишь строго на меня посмотрел и ответил.

— Они изредка приходят к селу зимой, вот только орки их быстро убивают. Так что не боись.

Помрачневший Пахом подхватил.

— Всё равно другого жилья для тебя нет. Радуйся, что такое есть! Иначе пришлось бы землянку копать.

Стоило нам остановиться, как из-за дома вышел уже знакомый мне староста, который подслеповато щурился в нашу сторону, а затем удивлённо всплеснул руками.

— Это что ж? Игнат мальца уже на ноги поднял?

— Сам встал — ответил Анисим соскочив с телеги и, дождавшись её остановки, помог мне слезть с неё, после чего указал на старика.

— Знакомься, Миша, это дядька Иван, наш староста.

— Здравствуйте — произнёс я тихо и спрятал руки с недоеденной едой за спину.

С сомнением осмотрев мою щуплую фигуру, старик недовольно взглянул на русоволосого.

— Когда лежал, то казался старше.

— Ничего страшного — ответил Анисим — С работой пастуха справится. Там ничего сложного нет. Ходи себе с палкой да смотри на коров.

— А с домом? — уточнил старик — я уже к тану Скарну на поклон ходил. Он дал мне разрешение. Если мальчишка не справится, то…

— Справится! — уверенным тоном ответил русоволосый — и с печью тоже. Он помощником повара работал. На кухне убирался и есть готовил.

Дед вновь посмотрел на меня с сомнением и открыл дверь.

— Ну раз так, то заселяйся. Дом твой.

Не сдержав любопытства, я всё же заглянул внутрь, и мне открылась картина полного запустения. Небольшую избу завалил различный хлам: несколько сломанных лавок и перевёрнутый стол, пара каких-то бочек, слежавшееся заплесневевшее сено, треснутый чугунок, пару глиняных горшков и много мусора. Что ещё хуже, пол в доме оказался земляным, и я сразу представил, как холодно здесь зимой.

Порадовала меня лишь добротная русская печка с арочным сводом, тепло в которой из-за этого, должно держаться достаточно долго и крепкая дверь, которую я буду запирать на ночь.

— Наведёшь порядок и будет красота! — произнёс дед Иван ободряюще — а завтра утром с Агапом поведёте коров на выпас. Я скажу, чтобы он тебя поднял и всему научил.

Посчитав свою миссию выполненной, довольный собой старик уже двинулся к телеге Пахома, чтобы на ней отправиться домой, но я его остановил.

— Дед Иван! А можно мне задать вам пару вопросов? Как старосте?

Старик явно удивился такому построению фраз, а затем расслабленно махнул рукой, мол, спрашивай.

— Скажите, а сколько дней барщины назначил мне тан Скарн?

Староста резко посерьёзнел и с недоумением спросил.

— Чего?

— Я спрашиваю, сколько холопы в нашем селе должны отрабатывать на помещика? Вот дядьки говорят, что четыре дня в поле трудятся. Получается и я столько же должен?

— А что? Коровам можно день не есть? — елейным тоном уточнил старик, поудобнее перехватывая в руке палку, с которой ходил.

— Нельзя — ответил я — Но у нас два пастуха и седмица, которую нужно поделить.

— Ты не пастух! — отрезал старик — только помощник! Будешь делать всё, что тебе скажет дед Агап!

— Получается, мне нужно будет ходить на поле… — начал я, но старик отрезал.

— Каждый день! Корова должна есть траву и давать молоко!

— А я, чтобы ходить за ней на поле, тоже должен есть! Посмотрите! Здесь же ничего не растёт! Даже посеять ничего не могу!

— Ах вот ты о чём! — усмехнулся староста и по-новому посмотрел на меня — Ну, допустим, засеять ты ничего уже не успеешь. Да тебе это и не нужно.

Я не был с ним согласен, но промолчал, а старик продолжил.

— Ну а за полезную для общества работу будешь получать по кувшинчику молока утром и вечером. Так же как и другой пастух.

— Не много ли для мальца? — поднял брови чернобородый — Как Агап…

— Мало! — перебил его я — дед Иван! Дядька Пахом! Ну как же можно так жить? У меня же ни муки, ни соли, ни яиц! Просто ничего! Про нож, топор, да хоть бы горшочек молчу! Как и про рубаху со штанами! Да я так ноги протяну, только молоком питаться.

Чернобородый резко приблизился и выдал мне сильный подзатыльник, от которого я свалился на землю, едва успев прикрыть повреждённый палец.

— Кувшина тебе мало?! — возмутился злющий Пахом — Да мои детки молоко только дважды в седмицу пьют! Это ж тебе и кефир, и творог, и масло, и сыр! Мало ему!

Я промолчал, не собираясь провоцировать гораздо более крепкого и сильного мужика, но зарубку в памяти по этому поводу себе сделал. А его продолжало нести.

— А хочешь другого? Так иди в лес! Грибы собирай! Рыбу лови! Хозяйство заведи!

С трудом откатившись в сторону я всё же не сдержался и мрачным тоном ответил.

— Когда всё это делать?! Если я с коровами каждый день ходить буду?!

— Ах ты! — ещё больше разозлился Пахом, но Анисим его остановил.

— Стой! Малец голодный! Поэтому только о еде и говорит!

— Так может мне его покормить?! У своего кусок изо рта достать и чужому отдать? Или ты к себе возьмёшь?!

Вместо ответа русоволосый вынул из приметного мешка уже знакомую мне буханку и твёрдый сыр.

— Эту долю выделило общество на твоё лечение у деда Игната, будем считать, что ты станешь восстанавливаться здесь. Еды на несколько дней хватит, а потом разберёшься!

«Только вот там в мешке явно есть ещё продукты, которые должны были выделить знахарю, а мне достался лишь старый хлеб и какой-то непонятный сыр. Вот что значит известная в притчах скупость крестьян. С другой стороны, спасибо и за это. Пахом даже подобной подачкой мне остался недоволен».

Поблагодарив мужиков, я осмотрелся и не найдя чистой поверхности, примял высокую траву и положил туда сначала остатки всё ещё недоеденной еды, а затем и переданное Анисимом, который продолжил.

— А со своим кувшинчиком молока можешь по утрам к дядьке Пахому подходить. Он тебе его на яйца поменяет.

— На четыре — быстро нашёлся чернобородый и я понял, что это явно меньше, чем он отдаёт другой хозяйке, поэтому уверенно парировал.

— Семь! — ответил я, заставив лицо Пахома вытянуться, и он покачал головой.

— Пять!

— Шесть и по рукам? — сделал я последнее предложение.

— Пять! Иначе мены не будет! — не повёлся чернобородый.

— Тогда с вас два кувшинчика! Чтобы я мог вам молоко в них отдавать — сказал я и быстро добавил — Посмотрите у меня же вообще ничего нет! Даже воды напиться не из чего!

— Ишь ты, как придумал! — нахмурился Пахом, а потом окинул взглядом заросший двор, мусор внутри дома и махнул рукой — Хорошо. Будет тебе кувшинчик, но один. Больше и не надо!

Староста, чьё настроение явно поднялось при наблюдении за торгом, добавил.

— За молоком будете ко мне на подворье приходить, ну и яйца тоже там же забирать будешь, как с пастбища вернёшься. Дед Агап покажет, где оно.

Сказав это, старик посмотрел на мужиков.

— Всё! Поехали на поле! Надо проверить как…

Мысленно поморщившись, так как никогда не любил ни у кого ничего просить, жалобным тоном перебил его.

— Стойте! Дед Иван! Мне бы хоть рубаху какую! И чугунок с ножом! Чтобы еду готовить! Тут же нет даже ведра, чтобы воды набрать!

— Миша! — строгим тоном произнёс старик — дом, который тебе предоставило общество, и так стоит сто пятьдесят рублей! Ты хочешь ещё увеличить этот долг?

Вероятно, произнесённая цена была весьма велика и должна была заставить мальчишку впасть в ступор, а может и столь больше число? Однако местных цен я не знал, да и отступать в любом случае не собирался, поэтому ответил твёрдо.

— Сто пятьдесят рублей, или сто пятьдесят один? Разницы нет. Это очень большая сумма. А вот один рубль за то, что я перечислил, уже не так и страшно.

Заметив, что старик ещё больше закипает, поспешил добавить.

— Эти вещи позволят мне протянуть хотя бы несколько месяцев! Без них я уже через неделю заболею и дед Агап будет один работать!

— Нет, ну вы слышали?! Рубль — это ему не так и много! Да ты столько и за пару месяцев не заработаешь! — возмутился старик и вновь окинув мою худощавую фигуру взглядом, поморщился — ладно, я подумаю, что можно сделать.

Приняв решение, старик залез на телегу и тройка мужчин двинулась по своим делам, а я бросил тоскливый взгляд на убогое хозяйство и плюнув на всё, принялся доедать недогрызенные куски хлеба и сыра.

«Подкреплюсь, соберусь с мыслями и за работу. Хотя ещё бы не помешало сходить да виденного неподалёку колодца и набрать воды. Жаль нести не в чем» — подумал я и на мгновение вновь накатила тоска по оставленной семье и родному миру.

Сжав зубы я усилием воли отбросил вредные мысли и заставил себя составить план первоочередных мероприятий.

«Жалеть себя буду потом, сейчас нужно наладить мало-мальское хозяйство, навести порядок, разобраться с имеющимися вещами и едой. Иначе, боюсь, лягу не только голодным, но и в этой грязи».

На мгновение мне показалось, что в спину мне кто-то всматривается с недобрыми намерениями. Я резко обернулся, окинул беспорядок в доме пристальным взглядом и, не обнаружив никого подозрительного, тяжело вздохнул.

«Ну вот. Теперь мне ещё и чьи-то взгляды мерещатся» — подумал я и, закинув хлеб в рот, поднялся. Пришло время наводить порядок.

«Итак, чтобы привести это жилище в божеский вид придётся для начала вынести всё на улицу, отделить нормальные вещи от не подлежащего восстановлению ломья. Затем вымести мусор, убрать паутину и пыль» — составил предварительный план я и сделав шаг вперёд, поморщился от боли, прострелившей тело.

Слишком мало времени прошло с момента переноса, да и состояние организма тоже оставляло желать лучшего. Взглянув на посиневший палец, а также на худые руки ребёнка, я выругался, сбрасывая напряжение и взялся за дело.

Дом, в котором мне предстояло жить, был квадратным и состоял из одной не такой уж и большой комнаты. У него, как и у избы Пахома имелось два маленьких, стеклянных окна, а также, к моему удивлению, весьма добротный крепкий потолок. Заставивший с недоумением подумать о том, почему нельзя было данный материал пустить и на пол. Явно было бы в доме гораздо теплее. Особенно зимой.

Помимо перечисленного моё внимание заняла и расположившаяся в дальнем углу от входа, по диагонали, некогда белая, а сейчас почерневшая от гари и пыли русская печь, съевшая едва ли не четверть от всего пространства. Она была большой, массивной и имела несколько полезных выемок для хозяйственного инвентаря с посудой, а также пристроенное сбоку ложе высотой примерно в метр, которое, как мне показалось, использовалось вместо кровати.

Всё остальное пространство избы было занято каким-то мусором, из которого условно полезным казались лишь сломанный стол, без ножки, две такие же лавки и пара положенных набок бочек разного размера.

«Ничего — думал я, внимательно осматривая сопревшую солому, а также какие-то ветки и дрова — уверен там найдётся ещё что-то интересное. Может даже смогу чем-нибудь обмотать ноги. Не хотелось бы ещё больше повредить их о какую-нибудь железку или острый осколок разбитого горшка».

Мусор я стал выносить и складировать на свободное место расположенное сразу за домом и вскоре обнаружил среди хлама порванную грязную рубаху. Обрадовавшись, оторвал от неё и так болтающийся на соплях узкий кусок ткани, который решил использовать в качестве повязки для повреждённого пальца. Вот только прежде наложил на рану несколько широких листьев растущего во дворе подорожника. И дело вовсе не в том, что я верил в его особые целебные свойства. Просто не хотел накладывать грязную тряпку на незажившее место. Не знаю кто её носил до меня, чем он мог болеть и сколько она здесь лежит. Лучше хоть так перестраховаться.

Затем, после недолгого размышления, я пусть и с трудом, оторвал от тряпки остатки рукавов и намотал их на ноги на манер портянок, чтобы обеспечить минимальную защиту. К слову, делал я подобное впервые. В Вооружённых силах, во время моей срочки, сапог уже давно ни у кого не было, там мы носили берцы. В Министерстве по чрезвычайным ситуациям, дела обстояли так же. Приходилось импровизировать.

Удовлетворительный результат получился у меня не сразу. Только с третьей попытки. Да и то не ахти как. Но всё же это была какая-никакая защита, и работа тут же ускорилась в разы.

Под грудой разнообразного мусора, обнаружилось немало интересных и обрадовавших меня находок. К примеру, три небольших и вроде как целых чугунка с заплесневелыми и засохшими остатками еды; очень глубокая сковорода средних размеров, похожий на огромную рогатку железный ухват с обломанной ручкой, которым горшки ставили в горнило, поближе к пламени и углям; ещё один ухват, на этот раз целый, который, по моим воспоминаниям из деревни назывался «чапяла» или «чапельник» и идеально подходил к граням сковороды.

Помимо этого, в первой куче мусора обнаружилось и несколько деревянных ложек. Вот только нормальной была лишь одна. Также там я нашёл узкий, длинный и крепкий половик от которого неприятно пахло.

«Вымою, высушу и станет у меня чуть более уютней» — подумал я, чувствуя себя Али-Бабой в пещере с сокровищами.

Неожиданные, но приятные и полезные находки пробудили азарт и, дали новый заряд сил быстро уставшему израненному телу, что позволило мне, на эмоциях продолжить уборку в другой части дома. Сначала я выкатил пустые пыльные, но вроде как целые бочки и отыскал к ним крышки. Потом вытащил на улицу поломанные лавки и даже достаточно быстро увидел отвалившуюся ножку для одной из них. А вот крепкий массивный стол, из-за тяжести для моего нынешнего тела, казался неподъёмным, поэтому я перекатил его на очищенный от мусора участок и лишь после этого с трудом вышел на свежий воздух пытаясь отдышаться.

Грудь ходила ходуном, на коже обильно выступил липкий пот, а тощие руки и ноги тряслись от нагрузки, однако несмотря на всё это чувствовал себя я гораздо лучше, чем утром. Болезненных ощущений было меньше.

«Ещё бы воды напиться и стало бы вообще замечательно — с досадой подумал я — вот только у меня даже ведра нет! Если до конца уборки ничего не найду, то придётся отмывать один из чугунков и носить воду в нём. Но всё же буду надеяться, что в мусоре найдётся ещё что-то полезное. Слишком много всего ценного я сегодня нашёл. Будто кто-то специально спрятал тут эти вещи, да и стол с лавкой поломаны слишком странно, судя по всему, мне будет очень легко их восстановить».

Подтверждение своим мыслям я нашёл достаточно быстро. Обнаружилась: вторая ножка стола и перемычка, обеспечившая его устойчивость; несколько глиняных горшочков; два тонких шпагата, с десяток разнообразных кувшинчиков, часть из которых, к сожалению, была разбита или треснута; кочерга, с Г-образным железным наконечником и сломанным черенком; заслонка закрывающая горнило печи; три ржавых гвоздя и, о чудо! Небольшой ножик с коротким лезвием и простой деревянной рукояткой.

Несмотря на непрезентабельный вид, это был очень полезный и необходимый инструмент, без которого в хозяйстве просто никуда. Новая находка прибавила сил настолько, что я, усилием воли решил отложить поход за водой, пока не обследую чердак.

— А вдруг именно там есть ведро и хотя бы какая-то рубаха? — начал вслух уговаривать себя я — Тогда не придётся идти к замеченному по пути колодцу с тяжёлым, железным горшком, который ещё и отмыть будет нужно.

Вход на помещение под крышей обнаружился в углу, сбоку от печи, именно там я заметил чуть отличающуюся по цвету деревянную крышку в потолке, до которой, к сожалению, мне самостоятельно никак не допрыгнуть. Пришлось идти на улицу за поломанной лавкой, приставлять её к стене и карабкаться по ней вверх, быстро достигнув потолка.

Откинуть крышку в сторону удалось на удивление легко, однако сразу за этим лавка неожиданно качнулась, словно её толкнули, и я вместе с ней стал заваливаться вниз.

Стараясь аккуратно спрыгнуть, ощутил, как земля ударила по пяткам и боль разошлась по травмированному телу, а затем тут же осмотрелся по сторонам. Никого.

«Показалось. Неудивительно. От произошедших со мной событий у любого бы голова кругом пошла — подумал я, осматривая съехавшую лавку — Наверное плохо её установил. Повезло, что был наготове и ничего себе не сломал!»

Во вторую попытку я вновь поднялся вверх и ухватившись за край проёма заметил лежащее на боку деревянное ведро, а также ворох какого-то тряпья. Скинув ткань на пол, взялся за ведро и лавка вновь стала заваливаться вниз будто бы от толчка.

«Да что это такое! — в сердцах подумал я, вновь спрыгивая вниз и досадливо посмотрел в чёрный зёв чердака, в котором явно было много чего интересного, а затем махнул рукой — Ну да и ладно. Это подождёт. Главное, что нашёл какую-никакую одежду и так необходимое мне ведро. Сначала оценю тряпьё, а после поспешу на колодец. Больше ждать нельзя. Итак чуть живой».

Моей добычей стал ворох порванного тряпья и две грязных запылённых рубахи. Одна оказалась слишком мала, примерно на пятилетку, а вот вторая, хоть была чуть великовата и имела несколько заплаток, выглядела вполне добротно и подходила мне. Также среди тряпья затесалась верёвка и пара высохших, разбитых маленьких лаптей, которые я с радостью отложил в сторону, чтобы получше изучить и попробовать сделать по образцу аналог. Не босым же мне ходить?!

Сразу после я спохватился и изучил ведро на целостность. Оно было небольшим, литров на двадцать, но достаточно крепким и без видимых эффектов. Поэтому я, поспешил к источнику воды, не забыв и про рубаху. После недолгих раздумий одевать её на себя я не стал. На коже обильно выступил пот, да и одежду не мешало бы вытряхнуть и освежить.

До ближайшего колодца добрался достаточно быстро. Он располагался всего в пяти домах от края села и представлял собой деревянный сруб, который сколотили на земле, а затем опустили в яму для предотвращения осыпания краёв. Для поднятия воды использовалось установленное на небольшой помост ведро. Оно было привязано к концу длинного рычага. Которым сначала опускалось, а затем достаточно легко поднималось вверх наполненным.

Перелив часть воды в своё ведро, я несколько раз тщательно его помыл, затем вновь наполнил и только тогда позволил себе вдоволь напиться. Вода была вкусной, свежей и обжигающе холодной. Я ощутил, как меня вместе с ней словно наполняет энергия. Приободрившись, отошёл подальше в сторону, на траву, и опрокинул воду на себя.

Взбодрился и повторил экстремальное умывание ещё два раза, пока наконец не стал чистым. Затем хорошенько вытряхнул и отмыл свою рубаху, меняя воду до того момента, пока вода в ведре не станет чистой. Только тогда я, чувствуя напряжение в уставшем теле, надел её на себя, спасая кожу от прямых солнечных лучей и ещё раз сполоснув ведро, вновь наполнил его и двинулся назад.

Путь выдался на удивление сложным. Небольшое ведро, к размеру которого я отнёсся весьма скептически, оказалось очень тяжёлым для этого хлипкого тела. Я несколько раз останавливался, тряс забитыми от нагрузки руками и продолжал движение.

Вернувшись домой, некоторое время пытался отдышаться, затем всё же снял рубаху, повесив её сушиться на небольшой куст и стал отмывать железные горшки. После наполнил их остатками воды и с нечитаемым взглядом окинув большое количество глиняных горшочков и кувшинчиков, аккуратно сложил их на грязный плетёный половик, завернул и закинул ношу себе на плечо и подхватив ведро вновь направился к колодцу. Решил, что так дело пойдёт быстрее, чем если мне придётся переносить тяжёлую воду к дому. На это у меня никаких сил не хватит.

После ещё часа напряжённой работы и множества поднятых вёдер, я вновь напился воды и, развесив вполне симпатичный половик сушиться у входа и покатил к колодцу бочки, которые тоже нужно было привести в порядок.

Вернувшись домой, обнаружил, что солнце уже поднялось в зенит, небольшие силы этого хилого тела окончательно меня покинули, а дом оставался всё ещё грязным. Хорошо хоть запах сопревшей соломы уже почти выветрился.

Позволив себе отдых, отрезал отмытым ножом кусок хлеба, немного сыра и с аппетитом набросился на еду не забывая запивать остатками воды. Затем обнаружил за сараем сельский деревянный туалет с дыркой в полу, куда можно было сделать дела и направился в лес. В сторону берёз. Нужно было связать себе веник и наконец вымести на улицу оставшийся в мусор. Благо с этим делом, в отличие от наматывания портянок, я сталкивался.

В годы моего детства привычные пластмассовые веники были весьма редки и стоили денег, а вот зарплаты люди получали совсем небольшие, поэтому мы с ребятами ходили в лес, залезали на молодые берёзы и руками срывали с них тонкие ветки. А если деревья были чуть более высокими и крепкими, то можно было забраться по стволу на самый вверх и раскачавшись из стороны в сторону, заставить гибкую берёзу медленно склониться вниз и спланировать на ней к земле словно на парашюте.

Набрав небольшую охапку веток я вернулся к дому и обнаружил неподалёку медленно приближающегося испуганного мальчишку, который огромными глазами рассматривал результаты моего труда и держал в руке какой-то свёрток.

— Привет! — крикнул ему я, однако малец, вместо ответа вздрогнул всем телом, быстро положил свёрток и развернувшись понёсся назад, не обращая внимания на мои просьбы остановиться.

«Чего он так испугался?! Нового человека в деревне? Или про меня в селе уже ходят страшные слухи?» — с недоумением подумал я, проводив мальчишку взглядом и, подошёл к брошенной ноше.

Свёрнутая серая ткань оказалась вполне нормальными штанами и большеватой рубахой. В них было завёрнуто два небольших горшочка с творогом и маслом, а также деревянная чашка, в которой лежала пара яиц.

«Всё же не забыл староста мои слова о голоде и не оскотинился в край. Передал немного еды на первое время и одежду. А может посчитал, что с голодухи и без элементарных вещей я могу попросту сбежать? Принеся ему множество проблем? Не знаю. Жаль только про остальные мои просьбы забыл. И что мальчишка сбежал. Я был бы не прочь его разговорить и выведать немного информации» — пронеслось в голове, когда я возвращался в дом.

Несмотря на огромное желание наброситься на еду, отложил её в сторону на траву, где до этого оставил хлеб с сыром и продолжил уборку. Сначала обвязал верёвкой ветки, сделав веник и вымел весь мелкий мусор с пылью. затем, оторвав от первой найденной тряпки небольшой кусок и намочив его в воде, стал вытирать окна и явно видимую пыль на стенах и печи.

Оценив масштаб работ, вновь вернулся к венику, который тщательно намочил, а после прошёлся им по потолку и стенам. В доме значительно посвежело.

«Ну теперь, наконец-то, можно и поесть!» — радостно подумал я и принялся складывать в печь найденные в доме сухие деревяшки и тонкие веточки.

Спичек в этом мире я ещё не видел, специальными камнями, которые выдают искру, тоже не разжился, да и если честно не понимал как ими пользоваться, поэтому решил попробовать создать небольшой электрический разряд между ладонями, который подпалит деревяшки.

Перед экспериментом я закрыл глаза и сделал мысленное усилие, вспомнив, как бил молниями орков. В ту же секунду по телу к ладоням прокатилась едва заметная тёплая волна, раздался знакомый трескучий звук, запахло озоном и веточки под моими руками загорелись слабым огоньком.

Одновременно с этим мне вдруг послышалось чьё-то тихое восклицание.

«Неужели малец вернулся. Увидел мои способности и сейчас кому-то об этом расскажет?!» — с ужасом подумал я, выбегая на улицу, чтобы увидеть того, кто за мной подглядывал.

Вот только там, как бы я ни осматривался по сторонам, никого не было. Пришлось обойти дом по кругу несколько раз, заглянуть за сарай, однако я никого так и не обнаружил. Даже свежих следов в высокой траве не было.

К моему возвращению огонёк серьёзно окреп и над ним появился серый дымок, который бодро уходил вверх по трубе, что меня несказанно обрадовало. Значит дымоход чистить не нужно и от запаха гари я точно не задохнусь.

Пока печь нагревалась, я ещё раз помыл сковородку, прокалил её на огне, а затем, изучив имеющиеся продукты, взялся за готовку. Сначала бросил в железную тару немного переданного масла, затем разбил и вылил яйцо, которое обильно посыпал нарезанным на кубики сыром. На сковороде ещё оставалось достаточно места, поэтому отрезал небольшой кусок хлеба, и обжарил его с двух сторон.

Пока еда готовилась, поставил один деревянный чурбак в центр комнаты, для сковороды, а второй положил рядом, чтобы можно было сидеть и вскоре, когда по округе стали распространяться умопомрачительные запахи, найденным ухватом перенёс сковороду на чурбак, взял ложку и принялся за горячую еду.

Что сказать? Яичница оказалась необычайно вкусной. Сыр, который я ещё недавно с трудом жевал, преобразился, став приятным и тягучим. Кусок хлеба, после приготовления покрылся корочкой, превратившись в весьма съедобную горячую гренку.

«Хотя может всё дело в том, что голод это лучшая приправа? А это тело уж слишком давно не ел горячей пищи?» — подумал я, тщательно пережёвывая еду, чтобы не получить заворот кишок, а также, таким образом, попробовать обмануть сознание.

Где-то слышал, что только минут через пятнадцать наш организм понимает, что насытился, снижая чувство голода и что именно поэтому китайцы, корейцы и японцы, в сложные времена очень медленно ели рис своими палочками.

Небольшая хитрость не помогла. Еда в сковородке закончилась слишком уж быстро, и, несмотря на приятное тепло в животе, я стал жадно поглядывать в сторону оставшихся продуктов. Пришлось напиться воды из кувшинчика и переключиться на работу, чтобы отвлечься. Следующим этапом у меня был ремонт мебели и начал я со стола.

Быстрый осмотр позволил понять, что сложностей с этим делом у меня нет. Всего-то и нужно было, что правильно установить длинную перемычку и ножку в специальные пазы, чтобы совместить отверстия, а затем вбить в них два крепких деревянных клина.

Найдя подходящие палки, быстро обстрогал их найденным ножом, вставил в отверстия и забил половинкой красного кирпича. Ножка стала как влитая и я не без удовольствия перевернул стол и поставил его правильно.

Несколько раз помыв столешницу, положил на неё чистую посуду и остатки продуктов, после чего занялся лавкой, которая собралась также легко. Из-за этого мои подозрения относительно дома, мусора и спрятанных в нём ценных вещей усилились.

«Кто-то специально устроил здесь такую разруху и стал распускать в селе дурные слухи о доме — вспомнил я слова старосты во дворе Пахома — Вот только эти люди просчитались. Всё это добро теперь моё, и я не собираюсь никому его отдавать».

Взбодрившись от осознания возможных неприятностей, перешёл к изучению двери и запирающего устройства. Нужно было придумать такой запорный механизм, чтобы он не пустил в дом посторонних во время моего отсутствия, а также обезопасил от визита ночных гостей.

В этом деле мне вновь помогли бывшие хозяева, от которых, на стенах и с внутренней стороны двери остались вбиты крепкие, железные скобы. Вспомнив, что во время уборки выносил деревянную доску, я быстро её нашёл, вернул на место и она подошла просто идеально. Дверь стояла как влитая.

Достав из кармана нож, всунул его в щель между дверью и косяком. Небольшой длинны лезвия хватило на то, чтобы легко достать до доски и сдвинуть её в сторону. Ещё несколько примерок, экспериментов и мне удалось сначала закрыть, а потом и открыть дверь.

Затем я со спокойной душой несколько раз сходил за водой, так, к слову, ни с кем из деревенских не столкнувшись. Устроил себе ложе, установив вторую сломанную лавку на пристройку к печи и уложив на неё свёрнутую в пучки сухую траву, которую накрыл так вовремя высохшим плетёным ковром. И остаток дня занимался подготовкой к завтрашнему дню.

Постирал переданную старостой одежду, сходил в лес в поисках молодых деревьев, чтобы заготовить материал для лаптей. Судя по образцу, тонкая кора нарезается на длинные полоски шириной в пару сантиметров и сплетается в обувь. Я долго не мог найти подходящее растение, пока не вспомнил старое выражение «Ободрать как липку». Память услужливо подсказала, что фраза происходит от способа снятия коры с липовых деревьев, которое оставляло ствол голым.

На прогулку по лесу я потратил несколько часов и вымотанный вернулся домой. Там, запалив огонь в печи и закрыв дверь на засов, приготовил аналогичный обеду ужин и сделал несколько гренок на завтрак. Затем потратил остаток светового дня на создание взрослого аналога лаптей по примеру и у меня даже получилось что-то отдалённо похожее. После этого я закрыл горнило печи, забрался на твёрдую и неудобную, зато тёплую лежанку и отключился.

Спал я плохо. Несмотря на усталость, часто просыпался в холодном поту. Сначала мне снилась оставшаяся на земле семья. Плачущая жена и дети. Потом казалось, будто кто-то топает по дому, переставляет вещи, тяжело дышит рядом и смотрит на меня из приоткрытого выхода на чердак, изучить который я вчера просто не успел.

Сил на то, чтобы пугаться, вставать и искать источник шума у меня не было. Всё тело болело, а конечности не поднимались, словно их залили свинцом. Поэтому я отключался снова и снова.

Вот только теперь мне снились странные сны. Словно я брожу по загадочному миру с красивым изумрудным небом, провожу магические ритуалы, духовным зрением изучаю травы светящиеся от энергии, осматриваю ауры странно одетых в кожи орков, лечу их вливанием энергии или отваров…

В очередной раз проснувшись в холодном поту, я с трудом вдохнул в себя воздух, словно до этого не дышал последние несколько минут и заметив, что на улице стало светать от греха подальше решил подниматься и попробовал встать. Удалось это с трудом. Голова гудела, тело болело, руки затекли и не слушались.

Спустя несколько минут я всё же спрыгнул с ложа словно старый дед. С трудом размялся, заставляя кровь бежать по организму быстрее, оделся, попил воды, перекусил гренками и выйдя на свежий воздух понял, что, наконец, оживаю.

Мысли вернулись к ночным снам, которые я отчего-то, помнил ну уж слишком отчётливо.

«Нужно попробовать повторить. Вдруг получится?» — подумал я, повторяя действия орка из сна и моё зрение с необычайной лёгкостью, словно бы само собой, перешло в духовный режим. Только если вчера мне необходимо было для этого сильно напрягаться, чтобы по отдельности увидеть дымку на дереве или траве, то теперь я видел всю картину целиком.

Вытерев враз вспотевший лоб рукавом, я понял, что отчётливо помню два проведённых шаманом во сне целительских ритуала, а также осознаю, как их правильно делать.

«Если дело обстоит так как я себе нафантазировал, то у меня появляется шанс на жизнь и даже на что-то большее» — пронеслось в голове и, закрыв дверь на засов с помощью ножа я уверенной походкой двинулся в сторону входа в село. Туда, где среди деревьев, заметил оранжево-красную ауру человека. По всей видимости деда Агапа, с которым отправлюсь на пастбище.

Мои подозрения оправдались. Стоило только приблизиться к дороге, как я увидел невысокого сгорбленного старика с палкой в руках. Он был одет в стандартную крестьянскую одежду из серых штанов и рубахи, а также носил небольшую коричневую жилетку, чёрную шапку на голове и был обут в добротные крепкие лапти, по сравнению с которыми мои подделки на ногах выглядели весьма жалко.

Взгляд, как это уже не раз случалось за сегодняшнее утро, с недоступной ранее лёгкостью перешёл в состояние духовного зрения. Мир преобразился, отчего я на мгновение сбился с шага, но тут же взял себя в руки и сосредоточился на ауре пастуха. Она была оранжево-красной, с редкими жёлтыми вкраплениями, что отчётливо говорило мне о совсем не лучшем состоянии здоровья старика.

«Он очень плох — подумал я, заметив особо яркие опасные отсветы в области сердца, печени и почек старика, а также же во множестве других мест — как бы не умер на пастбище, оставив меня с коровами и кровожадным монстром один на один».

Стоило мне только приблизиться, как дед Агап поднял на меня недовольный взгляд из-под густых бровей и раздражённо буркнул:

— Ну? Чего уставился?

«Всё ясно. Тело крутит, составы ломает, сердце бьётся на ладан. Вот его раздражение и ищет выход. А тут ещё и нового мальчишку учить» — понял я и максимально нейтральным тоном произнёс.

— Здравствуйте, дед Агап. Меня зовут Миша. Я буду вашим помощником. Староста должен был предупредить вас.

— Конечно, предупредил — ворчливо ответил старик, выпучив на меня глаза. — Или думаешь, я просто так пол села прошёл? В конец? Чтобы красотами полюбоваться? Делать мне нечего!

Не дожидаясь ответа, он очертил своей палкой полосу на песке и произнёс.

— Утром ты встречаешь коров здесь. Дожидаешься, когда они выйдут из ворот и неспеша двигаешь следом. Неспеша! Подгонять их не надо. Не тупые. Жрать хотят и знают куда нужно идти. Понял?

— Да — ответил я.

Дед Агап посмотрел на меня с сомнением, но всё же промолчал, а вскоре рядом с нами раздалось громкое мычание. Это о своём выходе на пастбище оповестила всех крупная чёрная корова с белым пятном на боку, которую сопровождала невысокая щуплая старушка, с интересом рассматривавшая меня.

— Здравствуйте — поспешил поздороваться с ней я, чтобы меня не окрестили невоспитанным чурбаком, и пожилая женщина кивнула в ответ.

Машинально окинув взглядом ауру нового человека, убедился, что старушка с жёлто-оранжевой цветовой гаммой дымки проживёт куда больше пастуха и в этот момент духовное зрение словно сорвалось, а по глазам ударила неприятная боль.

Сдержавшись от вскрика, я опустил веки и принялся быстро массировать глазницы пальцами.

«Вот, значит, как бывает — пронеслось в голове, когда я с трудом сфокусировал взгляд на дороге — В отличие от старого орка из сна я не могу долго смотреть на окружающих духовным зрением. И хоть мои навыки в этом деле значительно улучшились, но неподготовленное детское тело ещё не готово к подобным нагрузкам. Его обязательно нужно тренировать».

Пока мы двигались по селу, я ещё раз внимательно осматривал дома, изучал быт крестьян, пытался запомнить дворы, из которых выходили коровы. Здоровался с множеством людей, которые с интересом разглядывали меня. Были среди них и те кто, смотрел весьма неприветливо. К примеру, так было у дома Феньки, с которым у меня произошёл конфликт. Два его сына, примерно моего возраста, смотрели уж очень зло и что было хуже, выглядели куда более крепче чем мальчишка, в тело которого я попал.

Вскоре мы дошли до имения, прошли его красивый забор и старик остановил меня, у открытых неприметных ворот, из которых показался десяток коров. Они были более высокие, массивные и крепкие, а также походили на виденных в моём мире.

— А эти отличаются от тех, которые у простых людей! — заметил я, словно бы удивлённо.

— Ещё бы! — произнёс старик с гордой усмешкой, будто сам выводил данную породу — Это же эльфийские бурёнки! Таких могут сделать только длинноухие со своей магией жизни! Они дают очень много молока! Кувшинчиков двенадцать, если не больше. В то время как наши всего восемь и то, в лучшем случае!

— Ого! — удивлённо воскликнул я, демонстрируя старику ту эмоцию, которую он от меня ждал, а сам пытался вспомнить что-нибудь про коров из моего мира.

«Если не ошибаюсь, то у нас таких называли голландскими — достаточно быстро всплыли в голове нужные знания — А здесь, получается, выведением подобной породы занялись эльфы? Или я слишком хорошо думаю об иномирных захватчиках? Не удивлюсь, если они лишь немного улучшили работу голландских селекторов и выдали её за свою. Ведь результат человеческих усилий я уже видел, пусть и в родном мире».

Пока я размышлял над теорией мы дошли до добротного дома, обнесённого крепким плетнёвым забором, из-за которого выступил староста, встретивший меня с явным облегчением в глазах и улыбкой.

— Ну что, Миша? — обратился он — Сам проснулся? Или дед Агап будил?

— Доброе утро. Сам — поздоровался я и вспомнив, как мало всего старик мне вчера передал, добавил — Жаль только топора нет. Не смог дров нарубить.

Взгляд старосты из доброжелательного резко стал недовольным.

— Ты, Мишаня, если чего нет, то в сарае поищи, может там что-нибудь ценное от бывших хозяев осталось. Сменяй у соседей на нужное тебе. А я, итак, вчера милость проявил и лучшие вещи выделил. Будешь обществу двадцать пять копеек должен. Понял? И чтобы больше подобными мелочами меня не отвлекал.

Тут к нам подошёл пастух, и староста поспешил обратиться к нему.

— Видишь, Агап, какой тебе помощник наглый достался? Всю душу вытрясет! Этого ему дай, того! И всё мало! Никакого уважения к сединам старосты! Ты уж научи его премудростям! Чтобы знал как себя со старшими вести.

— Заметил уже! Тот ещё наглец! — поддержал пастух деда Ивана и попробовал дать мне подзатыльник, от которого я каким-то чудом увернулся.

Увидев мой манёвр, староста рассмеялся.

— О чём я и говорил! Даже воспитательную затрещину принимать не хочет!

«А кто хочет? — раздражённый поведением стариков подумал я, но всё же промолчал.

Я ещё слишком мало пробыл в этом мире, чтобы огрызаться с дедом Иваном и пастухом. Они, если захотят, очень быстро и без лишних усилий могут серьёзно усложнить мне жизнь. Так что на время обо всём забудем и прикинемся паинькой, но зарубку в уме сделаем.

Тем временем староста протянул деду Агапу пузатый кувшинчик и обратился ко мне.

— А ты зайдёшь ко мне на двор вечером. Там будет передача от Пахома и молоко.

«А разве чернобородый не должен был отдать мне их утром?! — с нарастающим раздражением подумал я — Что теперь буду есть на обед? Гренок на завтрак было откровенно мало!»

Промолчав и на этот раз, я дождался окончания разговора, попрощался со старостой и мы двинулись дальше по дороге. Только теперь я держался от пастуха на некотором удалении, чтобы он, если ему взбредёт в голову, не попробовал повторить свой, так называемый урок.

Вскоре мы дошли до конца села, собрав всех коров, которых оказалось целых пятьдесят три и, пройдя мимо дома знахаря, двинулись дальше по узкой дороге, которая постепенно стала расширяться, превращаясь в длинное не слишком широкое пастбище, с двух сторон от которого возвышался лес.

Старик, который за время нашего пути несколько раз прикладывался к кувшинчику, чуточку приободрился и стал шагать куда как быстрее. Принюхавшись, ощутил исходящий от него запах вина.

«Так вот как старосте удалось найти хотя бы одного постоянного пастуха на столь опасную работу! Дед Агап, не имеющий денег на выпивку, может получить её лишь здесь. Рискуя своей жизнью на постоянной основе. И теперь понятно почему утром у старика было столь паршивое настроение — подумал я — Если он таким образом гробит своё здоровье долгие годы, то теперь, без алкоголя, ему и жизнь не мила».

Пока я размышлял над личностью пастуха, он решил быстро ввести меня в курс дела. С его слов эта работа была самой лёгкой в селе и заключалась лишь в том, что нужно просто идти вслед за коровами и не дать им отбиться от стада. Что некоторые из них, любят почесать бока об деревья или постоять в холодной болотной воде. Оно появится там, впереди.

— Особо следи за последними — продолжал инструктировать меня дед Агап, махнув рукой в нужную сторону — там много спусков и камыша хватает, корова может так спрятаться, что и не разглядишь её. Так что будь внимательным или плетей получишь!

Старик сурово посмотрел на меня и пришлось быстро кивнуть.

— Понял.

— Понял он — пробурчал дед Агап и добавил: — Раз так, то пока болото не появилось, сломай себе небольшой дубец — заметив, что я его не понял, добавил. Ну, палку нормальную, чтоб ты мог ей хотя бы корову испугать. А то не пастух, а посмешище!

— Дед Агап, — решил задать вопрос я после инструктажа — а можно мне по лесу пройтись, грибов посмотреть? А то жрать охота. Не разбегутся наши коровы?

— По лесу? — выпучил глаза старик и явно хотел сказать что-то про монстра убивающего пастухов, но быстро передумал и произнёс другое — В лес у нас уже давно никто не ходит. Слишком опасно. Сам же знаешь, кто там может водиться. Да и времени у тебя на это не будет: за коровами следить нужно, а потом, когда в средину дня остановимся на стоянку, то можешь и сходить. Посмотреть. Хотя, вряд ли что-то найдёшь — дождя давно не было.

— А рыбу ловить разрешают? Тан Скарн за это не ругает? — задал я следующий вопрос, вызвав у старика взрыв смеха.

— Нет. За такое орки не ругают. Да они вообще особо не разговаривают. Что не по нём, так сразу плетей всыпят. А рыбачить можно. В болотах и на небольших речушках никто не запрещает, а вот на Неначи и Припяти уже нельзя. Там свои хозяева есть.

«Вот и хорошо» — мысленно потёр я руки, а дед Агап с усмешкой спросил.

— И на что рыбачить собрался? Что-то я не вижу у тебя подходящих снастей?

Я пожал плечами, а старик продолжил.

— Ты лучше всё же грибы поищи. Может чего и найдёшь, а рыба дело пустое. У нас в селе пару мужиков балуются иногда, но только мелочь ловят. Вместо этого лучше бы чего полезного по хозяйству сделали.

Поблагодарив деда Агапа за науку, я двинулся в указанную им сторону, и некоторое время неторопливо шёл по краю поля, а затем, выгадав момент, юркнул за пушистый куст, скрывший меня от постороннего взгляда.

Чувствовал я себя отлично, и тело почти не болело, а знания орка из сна позволили лучше контролировать свои способности, значит пришло время проверить насколько увеличился мой контроль над молниями в реальном мире.

Мысленное усилие и между кончиками большого и указательного пальца левой руки формируется электрическая дуга.

«Ну всё. Я — электрошокер!» — пронеслось в голове, стоило только тонкой желтоватой линии проскользнуть между пальцами, а сразу после вспомнился один из второстепенных героев популярного блокбастера, которой очень любил электричество и называл себя Шокерфейс.

"Нет. Первый вариант подходит мне больше" — усмехнулся я и мысленно прекратил подачу энергии к ладони, заставляя дугу исчезнуть. Повторив упражнение с десяток раз, я прикрыл глаза и постарался прислушаться к собственным ощущениям.

Дурноты, потери сил или головокружения не обнаружил, что здорово меня приободрило.

«Очень хорошо, значит продолжаем эксперимент!»

Перейдя на духовное зрение и некоторое время полюбовавшись красотой покрывшегося дымкой леса, я с интересом стал рассматривать свою ещё более позеленевшую и окрепшую за ночь ауру и снова сформировал разряд.

Проскочившая между пальцами молния, которую я стал перемещать с руки на руку, нисколько не мешала смотреть на мир в магическом спектре, что ещё больше меня приободрило, значит я могу осуществлять несколько сверхъестественных действий одновременно. После я мысленно увеличил подачу энергии к небольшому разряду, который трансформировался в яркую молнию и принялся изучать свою ауру в поисках малейших изменений, которых, положа руку на сердце, почти и не заметил.

Цвет ауры не менялся, если только весьма незначительно, а свечение и плотность оставались такими же.

«Следовательно столь небольшой заряд я могу поддерживать очень и очень долго — сделал вывод я — Интересно? А что будет? Если усилить молнию?!»

Осмотревшись по сторонам и убедившись, что дед Агап ушёл далеко вперёд, я на всякий случай отошёл ещё глубже в лес и осмотревшись ударил молнией по небольшой горке песка.

Разряд почти мгновенно преодолев расстояние в несколько метров, врезался в землю, осыпав меня сосновыми иглами, песком и кусочками мха.

«Неслабо! — оценил я небольшую воронку в месте удара и понадеялся, что старик не обратит внимание на слабый шум в лесу, а затем развернувшись, двинулся обратно к полю — Хорошо ещё, что бил не по дереву, как планировал изначально, а то тут бы грохот стоял на весь лес».

Проведённых экспериментов с лихвой хватило на то, что больше не чувствовать себя безоружным при возможной встрече со смертельно опасным монстром. Молния летит до цели невероятно быстро, почти мгновенно, бьёт без отклонений. Её мощность можно резко увеличить на интуитивном уровне, словно я делаю подобное не первый год. Духовное зрение тоже не подвело. Оно позволило изучить собственную ауру в момент удара, а также заметить отток энергии после появления молнии.

«Из этого следует, что количество моих сильных атак ограничено» — подумал я, приближаясь к полю и выискивая взглядом деда Агапа, чтобы узнать его реакцию на моё отсутствие или шум из леса.

Старик нашёлся быстро, он неспеша шёл вслед за стадом и не проявлял никакого беспокойства.

«Ну и хорошо» — подбирая с земли тонкую ветку средних размеров подумал я и поспешил вдоль кромки леса, споро догоняя старика.

Следующий час мы медленно двигались каждый со своей стороны поля и я быстро понял, что пастуху на меня плевать. И если вначале он ещё изредка бросал на меня изучающие взгляды, проверяя местонахождение, то затем, убедившись, что я следую его советам, вообще перестал смотреть в мою сторону.

«Было бы куда ужасней, если бы он пытался учить меня жизни. Вероятно, после смены нескольких помощников старик уже и не хочет ни с кем сближаться. Ну а почему нет? Для меня это не худший вариант — подумал я — Найду куда потратить прорву времени. Например, займусь тренировками и попытаюсь понять пределы новоприобретённых способностей».

Этому приёму я научился ещё во время срочной службы в вооружённых силах. В Беларуси, если у тебя нет высшего образования, то долг родине нужно отдавать целых полтора года. Отправляться туда на столь длительный срок, мне откровенно не хотелось. Мало того что из жизнь можно сказать проходит мимо, так ещё и старшие родственники рассказывали множество неприятных историй про свою службу. Массовые драки с дедами, воровство, постоянные конфликты и самоустранение командиров. Вопрос про то, чтобы откосить, не стоял. Может это в принципе и возможно, но о таком я даже не слышал. Или это у нас в стране люди настолько честные или спецслужбы посадили слишком много коррупционеров по данной статье, отбив у должностных лиц желание незаконно обогащаться.

В общем отправили меня служить и я ожидал худшего, однако реальность оказалась куда как проще.

Новое пополнение, насчёт неуставных взаимоотношений опрашивали едва ли не ежедневно. Делали это как офицеры подразделения, так и всевозможные заместители по воспитательной работе. Внезапные осмотры тел на предмет синяков и ран проводили фельдшер и старшина. За шею всех срочников взяли так, что без разрешения даже дёрнуться было нельзя. Хотя, конечно, бойцы прослужившие больше, изредка пытались показать свою крутизну и опыт. Их, понятное дело, чаще назначали старшими на разные работы, но и всё. Особых ущемлений с их стороны не было. А вот чему-то научить и что-то подсказать они могли. К примеру, сразу сказали, что терять полтора года на походы в столовую, наряды с дежурствами и уборку территории не стоит. Что лучше провести время с пользой, к примеру, занимаясь в тренажёрном зале или на турниках.

Слова парней запали в душу, поэтому после выхода в запас я вернулся домой гораздо более сильным, выносливым и дисциплинированным. Также служба заставила меня быстрее повзрослеть, научиться просыпаться и засыпать по графику, есть не самую изысканную еду, радоваться мелочам, делать то, что тебе не хочется, в кратчайшие сроки учиться новому и добиваться результата.

Там же вдребезги разбились и мои розовые очки. Почему-то до службы я считал, что мы живём в мирной стране, что наличие армии срочников и столь большого количества силовых структур чрезмерно. Вспоминались слова друзей, которые пытались понять, кому мы вообще можем быть нужны?! Зачем другим странам наша земля и её скудные ресурсы? Ведь никто не хочет войны. Это тяжело, дорого и бьёт по экономике.

Мне хватило нескольких боевых дежурств на одном из дивизионов войск противовоздушной обороны, чтобы изменить своё мнение. А всего-то и требовалось узнать количество вылетов разведывательных самолётов соседних стран, которые изучали происходящее на нашей территории, передвигаясь вдоль государственной границы. А также о постоянных армейских учениях, проводимых на сопредельных территориях, о которых простой обыватель даже и не подозревает. Тогда то я понял, что даже если здравомыслящие политики не собираются устраивать военные конфликты, это не помешает им собирать информацию и изучать силы и средства потенциального противника. Это логика развития и выживания государства, в котором нет места эмоциям. Что к драке нужно быть готовым всегда, иначе твоей неготовностью обязательно воспользуются.

Выполнение ответственных задач на боевом дежурстве, а также более тесное общение с офицерами подразделения позволило понять, насколько реальность отличается от того, что показывают в кино. Вместо постоянных стрельб и учений мы проводили немалое количество времени в нарядах, парковых и хозяйственных заботах, поддержании техники в работоспособном состоянии, а также заполнения огромного количества бумаг. Их было много. Даже очень. Бюрократии, на мой вкус, было очень много, в журналы, казалось, заносился каждый чих.

Наверное, из-за этого я и не остался служить по контракту, хоть мне и предлагали неплохую должность и возможность пройти специальное обучение. Вместо этого я решил устроиться в министерство по чрезвычайным ситуациям. Там тоже было много контроля и бумаг, однако вместе с тем и настоящая мужская работа. Мы сражались со смертью, спасали чужие жизни и сталкивались с человеческим несчастьем. Скорее всего реальные проблемы и были тем индикатором, который помогал отсеивать зёрна от плевел. Откровенного маразма у нас было откровенно мало. Им некогда заниматься, когда чья-то жизнь под угрозой.

Пока я предавался воспоминаниям, зрение то и дело переходило в духовный режим, я оглядывал пространство рядом в поисках различных аномалий и подходящего места для виденного во сне ритуала и продолжал движение.

Так я надеялся не только проверить знания приснившегося орка на практике, но и обнаружить затаившегося монстра раньше времени, а также усилить глаза, чтобы они могли дольше видеть ауры.

Одновременно с этим я заставлял заряд формироваться то на одной, то на второй руке. Это нужно было для того, чтобы молния появлялась в ладони мгновенно, без лишний сомнений и ненужных мысленных усилий. К сожалению, моё сознание ещё не перестроилось и не привыкло к возможностям убойной магии. И этот недостаток мне предстоит исправить. Ведь в бою даже малейшее промедление может стоить жизни или здоровья.

Чего за несколько часов мне так и не удалось, так это найти грибы. И это притом, что те же белые любят селиться на краю леса и вдоль дорог. Однако я не отчаивался, надеясь, что удача будет на моей стороне.

Вскоре в нос ударил запах воды и я увидел небольшое болото метра два в ширину, которое перегородило мне путь, а затем двинулось по границе леса и пастбища. Тут же обнаружились коровы, часть которых спустилось по пологому берегу к воде. Сюда пришёл и прибывший проконтролировать меня дед Агап, который сказал.

— Перед болотом нужно ускоряться, чтобы ни одна не скрылась в лесу.

Дождавшись моего кивка, ткнул рукой в сторону и продолжил.

— Если решишь пойти по лесу, то пройди вдоль болота и увидишь два поваленных дерева. По ним можно перейти через болото, не промочив ног. Вот только если сделаешь так, то без купания не вернёшься. Больше мостков на пути не будет. Придётся либо переплывать, либо долго возвращаться назад.

— А если какая-нибудь корова перейдёт через болото и двинется в сторону леса? Мне ведь тогда в любом случае придётся плыть? — уточнил я, и старик беззубо ощерился.

— Не мне же кости студить.

— Тогда я сразу перейду туда — сказал я, а сам подумал.

«Заодно продолжу тренировки и изучение местности».

Старик порывался что-то мне сказать, а затем махнул рукой, опустил голову и шаркающей походкой двинулся обратно. На свою сторону.

«Это что сейчас было? Неужели хотел меня о монстре предупредить? Совесть заиграла? — заинтересовался я — Может тварь других пастухов именно здесь и жрёт? Скорее всего. Вон как старика прибило. Да только раскрывать мне глаза и лишаться ещё одного человека на пастбище он явно не хочет. Ну да ладно. Я буду настороже. Заодно проверю, сумеет он открыться мне через некоторое время или нет?»

Несмотря на мысли и уверенность в собственных силах встречаться с монстром не хотелось.

«Всё же я не боевик-нагибатор. В спецназе не служил, особыми знаниями по устройству ловушек не владею, сражаться подручными предметами не умею. С другой стороны, если понадобится, то разберусь во всём. В голове имеются знания сотен фильмов, книг и различной полезной информации из интернета. Я, если сравнивать себя с местными жителями, умею мыслить весьма широко и разбираюсь пусть и на любительском, поверхностном уровне, во множестве областей. Вон как быстро сумел провести эксперименты с собственной магической энергией и сделать из них правильные выводы».

Приободрившись от этих мыслей. Перешёл по стволам через болото, а затем засунул ладони в воду и решил проверить ещё кое-что важное.

Небольшая молния сформировалась в одной из моих ладоней почти мгновенно, но током меня не ударило. Пришлось увеличить мощность, однако ничего вновь не произошло. Если не считать двух лягушек, которые подёргиваясь всплыли на воду.

«Вот и хорошо — подумал я с улыбкой, прекращая подачу энергии в руку, и стряхнул капли с ладоней — значит, мои собственные молнии не могут причинить мне вред. Что открывает весьма интересные перспективы».

Живот заурчал, подавая сигнал о желании подкрепиться и решительно двинулся дальше, выискивая в болоте подходящее место, в котором могу проверить свои перспективы на плотный обед.

Однако стоило только пройти немного вперёд, как меня ожидал первый подарок — пара высоких и крепких боровиковиков, покрытых жёлтыми сосновыми иглами.

Подскочив к грибам, я некоторое время ими любовался, затем перешёл в духовное зрение и с интересом стал разглядывать их белёсую дымку, а также едва заметные паутинки энергии, расходящиеся вниз во все стороны. Так как лезвие моего ножа, примотанного верёвками к предплечью, было откровенно тупым и не могло бы ровно отрезать ножку гриба, я принял решение аккуратно их выкрутить, а после засыпал появившиеся ямки песком, чтобы не допустить пересыхания грибницы. И внимательно осмотревшись по сторонам, нашёл ещё несколько боровиков.

Потому как плетёной из лозы корзины, которую у нас в регионе называют «кошик», у меня не было, я не придумал ничего другого, как наколоть грибы на прутики, а затем, выйдя к болоту, сделал видимую только мне пометку, чтобы проверить это место в другие дни.

Вскоре я понял, что сделал это зря. Хороших грибов здесь оказалось очень много. Вероятно, виной всему было наличие рядом источника воды, а также отсутствие людей, которые явно боялись монстра, убивающего пастухов.

Собрав семь белых на одной веточке и ещё шесть на второй, я решил этим и ограничиться, чтобы не привлекать внимание деда Агапа, который мог бы заинтересоваться большим количеством найденных боровиков и перебороть страх.

Продолжая движение и изредка выгоняя из воды замешкавшихся коров, я старательно запоминал грибные места и мечтал, как приду сюда вечером и соберу огромный урожай. Вскоре ко мне с очередными наставлениями приблизился пастух и с явным интересом стал заглядываться на мою добычу.

— Ого! — удивился он. — Нашёл что-то?!

Я состроил не слишком довольное лицо и кивнул.

— Куда там. Грибов почти нет. Я и эти-то нашёл в начале, когда перешёл на другой берег по стволам. Там болото с двух сторон и много воды. Вот и выросли.

Старик задумчиво покивал головой, не спуская жадного взгляда с грибов, а я, желая расположить к себе будущий источник информации, уточнил:

— Дед Агап, а когда уже остановка? Может, мы с вами грибов пожарим? Поедим?

— Вон там привал сделаем, — тут же беззубо улыбнулся старик и, сглотнув вязкую слюну, махнул рукой вперёд. — Твоё болото скоро станет ещё шире и сделает крюк в мою сторону, преградив коровам путь. Воды там много, трава хорошая, и растёт несколько больших деревьев, дающих тень. Бурёнки наши здесь надолго задержатся, так что время пожрать будет.

Несмотря на пустое брюхо, я даже не думал о том, чтобы не поделиться едой со стариком. Во-первых, я, человек двадцать первого века, наверное, впервые в жизни осознал, что такое настоящий голод и не желал подобного никому. Во-вторых, мне необходим источник информации, который сумеет раскрыть глаза на происходящее в деревне и за её пределами. В-третьих, мне хотелось заручиться расположением пастуха. Ведь как бы там ни было, но я нахожусь от него в зависимом положении, и он может устроить мне неприятности, даже не напрягаясь. В-четвёртых, я не собирался кормить его бесплатно. Такая помощь разлагает. И если не получать какую-нибудь плату, то старик привыкнет к моей подкормке и будет считать её само собой разумеющейся.

Поэтому, выдержав небольшую паузу, я произнёс:

— Дед Агап, я не против поделиться с вами добычей, но только в том случае, если вы научите меня плести из лозы коробки или кошики.

— А ты не умеешь? — с недовольным видом приподнял он бровь, а затем, положив руку на впалый живот, сказал: — Хорошо. Тут рядом ива есть подходящая, пойду веток нарву.

— Возьмите сначала грибы. А я ещё кое-что посмотрю, — сказал я, кинув увесистые палки старику.

Решил таким образом проверить его честность. Будет ли он соблюдать негласный договор или попробует экспроприировать моё добро, пользуясь своим положением и возрастом. Если так, то договариваться с ним о чём-то не стоит. В ином случае можно будет продолжить налаживать общение.

После того как задумчиво-радостный старик ушёл, я подумал о том, что одними грибами сыт не будешь, и решил провести давно запланированный эксперимент. Изучив заросший камышом берег, обнаружил относительно свободное от растений пространство и, опустившись по пологому спуску, засунул одну руку в болото и, сконцентрировавшись, ударил слабой молнией в его центр.

«Сейчас проверим, так ли были эффективны удочки, бьющие рыбу током» — подумал я когда приглушённый свет мелькнул в толще воды, её поверхность вздрогнула, а до слуха донёсся глухой звук, словно от брошенного камня.

Спустя некоторое время с двух сторон от меня стала всплывать рыба, точнее, очень много совсем уж мелкой рыбёшки, а также некоторое количество лягушек. Среди множества мальков, густо усеявших поверхность воды, я сумел заметить несколько откормленных золотистых карасей, размерами с ладонь взрослого мужчины, грамм так на четыреста, если не на пятьсот; одного гиганта примерно на килограмм, что меня, признаюсь, сильно удивило; а также две небольшие щучки размером с локоть и весом с большого карася.

«Вот это да!» — поражённо подумал я, быстро скидывая с себя одежду и ныряя в воду за богатым уловом.

На свою сторону я скинул двух щук и огромного карася, за которыми намеревался вернуться вечером. На вторую, стариковскую, — пять карасиков с ладонь. Я, конечно, мог собрать и больше рыбы. Уверен, что дед Агап был бы в восторге от нескольких десятков упитанных мальков, однако мне не хотелось раньше времени демонстрировать ему все свои возможности.

Для сохранности первой части добычи нарвал немного лапника, на который уложил улов, а затем накрыл его таким же количеством веток. После переплыл на другую сторону, нанизал на заострённую палку пять карасиков и, с облегчением убедившись, что пострадавшая от удара молнии рыба начинает приходить в себя и уплывать, оделся и двинулся к распалившему костёр старику.

Заметив меня с очередной добычей, да ещё и такой, дед Агап открыл рот от удивления.

— Это как же так? Это же как так? — лепетал он, глядя на рыбу.

— Повезло! — самодовольным тоном ответил я, с интересом рассматривая вбитые в землю ветки, на которые дед Агап установил палочки с уже зарумянившимися грибами.

— Да как же это так! — всё не мог остановиться старик, а затем спохватился, достал откуда-то острый добротный нож и уверенно заявил: — Давай сюда. Я её быстро разделаю! Ты так не сможешь!

Мысленно выдохнув после слов старика, я протянул ему палку с рыбой, и тот, словно молодой сайгак, поспешил к болоту и, пока я дожаривал аппетитно пахнущие грибы, достаточно быстро вернулся назад. Караси при этом, к моему облегчению, действительно оказались правильно очищены и даже были уже нанизаны на веточки.

Удовлетворившись тем, как я справляюсь с готовкой, дед Агап велел следить за рыбой, а сам поспешил к растущим у болота кустам и в рекордные сроки набрал целую охапку веток, а также несколько широких и больших листьев, похожих на лопухи.

— Сначала поедим, а потом делом займёмся, — решил старик, живот которого выдавал громкие рулады, и взял себе веточку с остывшими грибами, которые тут же стал с аппетитом уминать.

Я и сам уже давно проголодавшись, принялся за свою порцию и счастливо улыбнулся. Несмотря на отсутствие соли и приправ, грибы были, пожалуй, одними из самых вкусных, что я ел в обоих жизнях. Хотя нет. Вкуснее закатанных зелёнок, которые собирала и консервировала моя бабушка, я не ел ничего, но эти грибы, всё же, заняли уверенное второе место. Теперь понятно, почему боровики так ценятся.

Пока я тщательно пережёвывал порцию, пастух расправился со своей и стал ворочать рыбу. Вскоре она стала обламываться с веточек, и мы посчитали её готовой. Дед Агап осторожно разложил аппетитно пахнущих карасей на лопухи, при этом три из них положил передо мной.

«Молодец. Понимает, что обедом обязан мне и несмотря на своё положение, взял себе меньшую порцию. Значит с ним можно работать» — пронеслось в голове.

Рыба была восхитительна. Куски проваливались внутрь настолько быстро, что я даже не заметил, как обогнал смакующего мясо старика. Видимо, моему тощему и ослабленному телу животных белков сильно недоставало.

— Эх! — вздохнул дед Агап, заканчивая с едой, и счастливо улыбнулся. — Давно я так до пуза не ел. Спасибо, Миша. Уважил.

— Не за что, — ответил я и намекнул: — тем более вы обещали научить меня плести корзины.

— Научу, чего там учить-то? Я, знаешь, сколько их наделал? Тебе и не рассказать. Я ж уже лет как десять в пастухах. А чем тут днями заниматься? Вот и придумал. Только не нужны мои корзины уже никому. В каждом доме по несколько штук стоит и кошей с десяток. И в поместье не знаю сколько.

— Так вы мне их наделайте, — тут же загорелся новой идеей я. — У меня же сейчас вообще ничего нет. Я один в новом доме на отшибе живу. Мне сейчас много всего нужно и побольше!

— Тебе? — задумчиво проговорил старик, и на его лице появилась хитрая улыбка. — Тебе сделаю. Если будешь так кормить, как сегодня.

На этот раз пришлось состроить задумчивое выражение лица уже мне. С каждой секундой молчания улыбка деда Агапа увядала, и он, опасаясь моего отказа, произнёс:

— Два дня так есть будем и корзинка с меня. Большая!

— Не всегда я столько грибов найду, — покачал головой я. — Да и с рыбой, можно сказать, повезло.

— Мне вот так никогда не везло, — нахмурился старик. — Хотя один-два гриба после дождя я нет-нет и найду. Так что делай, что получается. А корзина с меня. Слово моё крепко!

— Договорились, — кивнул я и добавил: — но только плести вы меня всё равно научите.

— Это дело непростое, — покачал головой дед Агап и окинул мою фигуру изучающим взглядом. — Да и руки должны быть крепкими. Без них тяжело будет.

— Справлюсь, — заверил его я, и старик по-доброму усмехнулся.

— Вижу, что справишься. Хваткий ты. Выглядишь, как малец, а у Ивана нашего своё стребовал. Насчёт оплаты договорился, да ещё и меня накормил. Хотя… — тут его лицо посерьёзнело. — Ты бы далеко в лес не ходил. Опасно это может быть. Или волки выйдут, или медведь. У нас так пару пастухов пропало.

«А вот и первые дивиденды оттого, что я поделился едой. Пусть он не сказал мне про монстра напрямую, но всё же предупредил», — пронеслось в голове, и я ответил:

— Спасибо, буду осторожен.

Дед Агап поморщился, но тему развивать не стал. Вместо этого тяжело вздохнул и сказал:

— Эх. Вкусные грибы были. К ним бы ещё сметанки с лучком, да пожарить.

— Это точно, — согласился я и тут же удостоился внимательного взгляда пастуха, который с удивлением в голосе произнёс:

— Сметанка-то дело недешёвое. Где ты ел такое?

«Это он искренне или пытается что-нибудь про меня узнать?» — подумал я и продолжил развивать уже придуманную некогда легенду, рассказанную Пахому и Анисиму.

— Я раньше у барина на кухне работал, — ответил я с тяжёлым вздохом. — Помощником повара. Много блюд готовить умею. Немало вкусного попробовал.

— Ого! Тёплое местечко. Не все так высоко взлетают, — даже с каким-то уважением посмотрел на меня старик и потом добавил: — Это как же тебя угораздило к нам в поместье попасть? Кому дорожку перешёл?

Я сделал вид, что поник, и тихо ответил:

— Не знаю. Уснул на кухне, а проснулся уже связанным. Думал, что всё. Конец мне настал. Да только не знаю, как и выжил.

Дед Агап смутился.

— Ладно, Миша. Не кручинься. Давай-ка лучше я тебе покажу, как правильно корзину плести. Будет тебе куда добычу пойманную складывать. Ветки, конечно, не лучшие. Надо бы их готовить, или осенью, но если сильно нужно, то и сейчас можно.

Процесс плетения оказался совсем не простым. Особенно в начале. И если бы не подсказки старика и его острый нож, то ничего бы у меня не получилось. К сожалению, далеко продвинуться мне не удалось: силы работа занимала много, а скоро и коровы решили пойти в обратную сторону, домой. Сам старик проявил удивительную сноровку и ловкость рук, успев сплести своими дубовыми пальцами основу корзины. Правда до конца её он всё же недоделал.

«И с чем я сегодня пойду по грибы?» — расстроенно подумал я, а дед Агап, заметив выражение моего лица, произнёс:

— Не переживай. Вернёмся в деревню, я тебе пару корзин сразу дам. У меня где-то в сарае новые есть. Потом расплатишься.

Оставив свои заготовки на поле, мы неспеша двинулись в обратный путь, который также прошёл в моих тренировках духовного зрения и создании слабых электрических дуг. Правда, в отличие от первой половины дня, шёл я назад достаточно бодро, чувствуя, как энергия от плотного обеда насыщает организм. Ощущая подъём сил, я даже попробовал втянуть энергию леса в тело, но быстро выдохся.

После входа в село пастух поспешил к себе и скоро встретил меня у неопрятного старого дома с двумя большими корзинами в руках, внутри которых были средних размеров кошик и несколько плетёных ажурных вазочек для продуктов.

— Дед Агап! — воскликнул я восхищённо. — Да у вас руки золотые! Такую красоту сделали!

— Да что уж там, — даже покраснел от похвалы старик и тут же добавил: — Это тебе на семь дней. Понял?

— Понял, — кивнул я, принимая корзинки.

— Ну раз так… — почесал бороду старик и, метнувшись к густым кустам, достал огромную плетёную корзину с двумя широкими ремнями, которую, как я понял, можно было одевать на манер рюкзака. — Тогда вот тебе плата ещё на три дня.

— Ну, дед Агап! — обрадовался я. — Уважили. Только можно, она здесь в кустах постоит? А я её позже заберу?

— Хорошо, — кивнул старик и вернул корзину в укрытие, после чего мы продолжили путь и, дойдя до дома старосты, забрали причитающиеся нам продукты. Дед Агап, как и утром, получил в кувшине алкоголь, а я — молоко и переданные Пахомом куриные яйца.

С пастухом мы распрощались лишь у ворот имения, где он отчитался перед высокомерным мужиком средних лет о числе вернувшихся «эльфийских» бурёнок.

Дом встретил меня запертой дверью, а также тишиной и порядком. Осмотревшись по сторонам и не обнаружив чужих следов поблизости, я вошёл внутрь и, оставив яйца в ажурной вазочке, перелил молоко в свой кувшинчик, затем вдоволь напившись воды, с кошиком наперевес рванул к деду Агапу, чтобы забрать весьма увесистую, но объёмную корзину и быстрым шагом двинуться с ней к оставленным в лесу грибам.

Шёл я споро, желая как можно скорее преодолеть деревню, не привлекая излишнего внимания селян, и оперативно, пока не потемнеет, добраться до поляны с грибами.

Сделать это мне удалось гораздо быстрее, чем днём, однако вымотался я так, что, перейдя через болото, некоторое время просто сидел, привалившись к дереву, вытирал выступивший на лбу пот и пытался отдышаться.

К слову, грибов оказалось куда как больше, чем я мог себе представить. Не прошло и часа, как моя огромная корзина наполнилась под завязку, и это притом, что я пытался как можно аккуратнее укладывать грибы, чтобы занять максимальное количество полезного пространства. Помимо боровиков, я также собрал несколько подосиновиков, подберёзовиков и нашёл две большие поляны с лисичками.

«Если люди здесь боятся ходить в лес из-за каких-то монстров, то я, со своими молниями и возможностью защититься, могу собрать сливки с грибов и быстро разбогатеть», — пронеслась в голове интересная мысль. — «Только для начала необходимо самому сделать запасы на зиму, чтобы, когда придёт холод, быть во всеоружии».

Оставив наполненную грибами корзину в приметном месте, я поспешил за припрятанной рыбой, а после, убедившись, что до заката ещё есть время, почистил и выпотрошил карася, которого пожарил с несколькими грибами и хорошенько поужинал. Напоследок, пользуясь наличием воды поблизости, я выпотрошил и помыл щук, которые уложил в прихваченный кошик, и нагруженный словно мул, двинулся обратно в село.

Корзина была тяжёлая. Кожаные ремни больно врезались в плечи, а от рыбы, казалось, руки скоро отвалятся. Несколько раз у меня даже было желание её бросить, однако я волевым усилием отгонял эти мысли, а при выходе с пастбища сделал большую остановку.

К тому моменту, как я продолжил движение, уже достаточно стемнело, и я, никем не замеченный, вернулся домой. Там я первым делом распалил печь и поставил жариться сначала одну, а затем и вторую щуку. В перерывах между этим увлекательным занятием, под светом огня, долгое время чистил грибы ножом и счищал песок влажной тряпкой. Помнил, что просто мыть в воде их нельзя, иначе быстро испортятся.

Затем аккуратно разложил богатство на сверху на ещё тёплой печи, чтобы подсушить. Ещё раз поужинал щукой, так как успел изрядно проголодаться, и, проветрив дом от запаха рыбы, я оставил вторую на завтрак и, забравшись на спальное место, мгновенно отключился.

Эта ночь, как и следующие семь, стали для меня почти полной копией первой, проведённой в новом доме. Сначала мне снилась оставленная в родном мире семья. Плачущая жена и дети, которые тянули руки в мою сторону и что-то говорили. Я просыпался со слезами на глазах, мысленно просил у них прощения и вновь проваливался в беспокойный сон.

Только теперь я видел в нём отрывки из жизни уже знакомого кочующего орка-целителя, изучающего своим духовным зрением ауры соплеменников и лечащего их от различных болезней. В такие моменты я, старался быть максимально сосредоточенным, внимательно следил за его действиями, пытаясь понять, как именно шаман влияет на больных, а также по каким параметрам подыскивает подходящие места для проведения ритуала вызова духа и какие материалы выбирает для создания лечебных амулетов…

С каждым днём мой сон становился всё крепче и глубже. Также вскоре перестало возникать ощущение, будто кто-то сидит у меня на груди и мешает дышать. Конечности больше не отекали. И вообще, когда я теперь просыпался ночью, то чувствовал себя вполне неплохо. Видимо моя душа стала привыкать к новому вместилищу, а может всё дело в том, что тело благодаря правильному питанию значительно окрепло.

Единственное, что всё ещё мешало мне полноценно погрузиться в сон, так это словно бы присутствие в доме кого-то постороннего. Не знаю почему, но мне постоянно мерещились чужие шаги и слышалось какое-то шебуршание, особенно на печи, будто бы кто-то ночью, вместо меня вычищал собранные грибы и тихо костерил криворукого человека бренными словами.

Несколько раз я, признаюсь, поддаваясь наитию и даже пытался поймать неуловимого невидимку, резко поднимаясь с импровизированной кровати и оглядывая пространство дома духовным зрением. Однако, как бы я ни старался, мне так никого и не удавалось найти. Издавав нервные смешки и поражаясь собственной паранойе и, ложился спать дальше, полагая, что это так подсознание беспокоится о чистоте собранных продуктов.

К слову, все мои грибы, как это ни удивительно, утром были образцово очищены от мусора и песка. Я даже не ожидал, что с помощью кривого ножа и влажной тряпки можно настолько хорошо их отмыть. Кроме того, они также отлично сушились на печи, за несколько дней значительно уменьшаясь в размерах и складывались в ещё две большие корзины, сплетённые дедом Агапом.

Всё потому, что каждый вечер после работы я всё так же продолжал ходить в лес. Желая иметь как можно больший запас хоть какой-нибудь провизии. Всё же наш человек, не может нормально жить без подушки безопасности и всегда старается увеличить свои припасы. Тем более в моём случае, когда еды, считай, и нет.

Помимо свежих грибов, жареной рыбы и пустой ухи, я также активно питался куриными яйцами, которые передавал чернобородый Пахом, не забывая несколько из них отложить на чёрный день. Ежедневно пил по чашке молока, помня про его полезность, использовал его часть для разнообразия еды и приготовления омлета, а остатки, из-за отсутствия в этом времени холодильника, пускал на переработку.

В памяти ещё крепко сидели воспоминания о желании любимой жены заняться фермерским хозяйством, а также моё последнее посещение семейной пары, которые из молока делали много вкусных и полезных продуктов. Да и воспоминания из детства подкидывали вроде бы забытые картинки того, как бабушка разливает свежее молоко по банкам, накрывает их чистой марлей, а уже на следующий день зовёт попробовать свежие вкусные сливки или показывает, как собирается сметана.

Так что некоторые принципы создания молочных продуктов у меня имелись, и нужно было теоретические знания превратить в практические. Как и перед любым новым начинанием я ощутил в себе некоторую тревогу за конечный результат, опасаясь что не учёл детали и у меня может не получиться. Однако в любом случае выбора у меня не было, так что пришлось засучить рукава и браться за работу.

Первым делом, я вылил свежее молоко в горшок с широким горлышком, чтобы было удобно собирать сметану. Затем, спустя каких-то полтора дня, получил некоторое количество сливок и сметаны. Их я разделил на две части. Одна должна была постоять в прохладе и загустеть, а вот из второй я намеревался сделать немного масло, которое, правда, необходимо было ещё взбить. Из-за отсутствия специальных приспособлений, я переложил сливки со сметаной в большой горшок, накрыл плотной крышкой и долго его тряс, двигаясь вечером в сторону пастбища. Вскоре немного масла у меня всё же получилось.

Остаток подкисшего обезжиренного молока, с которого я снял сметану, смешался со свежим и был отставлен на два дня для получения кефира. Кувшин с ним я позже поставил в железный горшочек с горячей водой, в так называемую водяную баню и тщательно перемешивал загустевший творог. После я вылил всё в марлю, найденную в сарае и несколько раз тщательно перестиранную. Так я получил не только сыворотку для приготовления блинов, мукой для которых ещё не разжился, но и весьма вкусный и нежный сыр, который оказался куда как вкуснее того, который мне дал когда-то Анисим.

«Эх! Мне бы ещё немного соли! — думал я, радуясь своим первым успехам — Вообще бы цены этому сыру не было. Уложил бы его в рассол и дал там полежать несколько дней. Он бы у меня стал гораздо вкуснее да и хранился бы дольше. Нужно будет потом обязательно поэкспериментировать с этим делом. Сыр — дело хорошее! Можно наделать всяких-разных. С добавками и без. Да тот же сулугуни попробовать создать! Или ещё что-нибудь вкусное».

Работа помощником пастуха, постоянные тренировки с молниями и духовным зрением, вечерние изматывающие походы за грибами и рыбой, а также эксперименты с молочными изделиями и наведение порядка в сарае, забирали у меня всё свободное время.

Его было настолько мало, что я так и не добрался до открытого чердака. Сил и времени банально не было. Даже свои поля, где, как я подозревал, в полудиком состоянии могли расти овощи, так и не обошёл. Грибы были в прямом доступе и отнимали каждую минуту светового дня. И это при том, что лисички я решил пока не собирать, чтобы не тратить на них время.

«Ну ничего, — думал я, завтракая так до сих пор и не надоевшей мне рыбой, — сегодня последний раз схожу за грибами, может, даже соберу их до окончания работы на пастбище и приду забрать их ночью, а до этого момента, пока солнце ещё будет высоко, наконец изучу до конца своё хозяйство. Благо за неделю это тело успело восстановиться и благодаря усиленному белковому питанию значительно окрепло. Теперь я хотя бы не падаю мёртвым, стоит только голове коснуться подушки. Да и воду стал носить куда как быстрее».

Выйдя из дома и привычно закрыв дверь направился к селу, из дворов которого стали постепенно выходить коровы. Я здоровался с людьми и всё ещё ловил на себе их заинтересованные взгляды. Не все ещё привыкли или вообще видели нового помощника пастуха, которого мужики вытянули едва живым из поместья Гаранташа.

Правда, дальше взаимных приветствий и скрытого изучения дело не шло. Как я понял, никто из тутэйших, то есть местных, не спешил близко сходиться с возможной жертвой кровавого монстра. Даже Анисим и Пахом, которые привели меня на эту работу, куда-то пропали. За всё время я больше их ни разу и не видел, как и старосту. Вместо него куриные яйца от Пахома и кувшинчик с молоком мне передавала глуховатая и молчаливая старушка со строгим лицом.

Подобное отношение, если честно, удивляло. После переселения в мальчишку я стал ощущать себя героем приключенческого фильма. Орки, молнии, способность выходить из тела, воспоминания погибшего шамана приходящие во снах, — всё это делало из меня героя, вокруг которого должна плестись паутина событий. Мне подспудно казалось, что Анисим с Пахомом станут за мной следить, староста — укорять долгом за одежду, дед Агап начнёт задавать неудобные вопросы, а местные подростки захотят проверить новенького на прочность. Да и сам шанс на вторую жизнь это подспудно доказывал. Не просто же так я здесь? Ведь так?

Вот только реальность оказалась куда как проще и скучнее. Быстро выяснилось, что я не пуп земли, вокруг которого вертятся события. До меня просто никому нет никакого дела. Никто даже не интересовался, куда и зачем я хожу по вечерам с огромной корзиной за спиной. Главное, что отправляюсь вместе с пастухом на пастбище. Остальное — не их проблемы. У холопов много других важных забот, чем какой-то одинокий сирота. Лето — это время работы и подготовки будущего урожая, который будет кормить всю зиму. Не до какого-то там мальчишки, который и два месяца, скорее всего, не протянет.

К слову, о том, что тварь, убивающая людей в близлежащих сёлах, существует, мне, оглядевшись по сторонам, признался единственный человек, с которым я мог поддерживать общение, — дед Агап. Сделал он это сразу после нашего третьего совместного обеда и, отведя глаза добавил, что староста запретил ему мне об этом рассказывать. Также добавил свои мысли, что, скорее всего, новой жертвой монстра, если он появится, стану я. Как более молодой и свежий. Ведь старый пастух неизвестного почему-то, не интересует. Он предложил мне покинуть его дружную компанию, однако я отказался. Мои молнии с каждым днём били всё сильнее и сильнее, а заряд появлялся в руке, стоило мне только об этом подумать.

Помимо истории про монстра старик в последующие дни поведал мне немало полезной информации относительно жизни в селе и губернии. И это был словно глоток свежего воздуха. К примеру, он открыл мне глаза на барщину, которая отнимала у всех мужиков по четыре дня в седмицу. Летом они работали на поле у помещика или в другом месте, зимой — в хозяйственных постройках на различных работах, а также на уборке дороге и в других местах, где только решит управляющий.

Однако зимой так много людей в поместье всё же не требовалось, поэтому некоторые мужики были вынуждены отправляться на самостоятельные промыслы, то есть на какие-то оплачиваемые работы в городе, и платить за себя оброк в три рубля. Если же мужику разрешали заниматься подобным постоянно, то он должен был принести управляющему целых восемь рублей. Кроме того, чтобы стать промысловиком, необходимо было иметь с собой специальный документ, иначе можно было попасть в лапы патруля.

По вопросу выкупа из холопства старик меня тоже просветил. С его слов, сделать это было можно, вот только в составе семьи и вместе с домом. Если брать в расчёт одного меня и учитывать занимаемый участок с постройкой в селе, то это будет стоить целых две сотни рублей. Огромная сумма по местным меркам. Однако подвох здесь заключался в том, что после выкупа семья, которая оставалась жить на прежнем месте, должна платить по десять рублей за одного работоспособного взрослого. А это, следовательно, двадцать за мужа и жену. К ним может добавиться ещё десятка в тот момент, когда старшему ребёнку стукнет пятнадцать. Что получается совсем невыгодно, если вспомнить, что оброк на мужика составляет всего восемь рублей.

— Понял, как они нас за глотку держат? — спросил дед Агап с тяжёлым вздохом. — Даже став свободным, ты продолжишь платить огромные деньги. Уроды.

— А если съехать? В город, например? — спросил я с интересом.

— Выкупленный дом тебе придётся оставить — покачал головой старик, — а в городе придётся снимать комнату, работать и надеяться не нарваться на бандитов, которые легко обчистят карманы недавно оказавшегося в городе селянина. Если понадобится, то я по зиме всегда в бригаду строителей иду. Там можно деньгу заработать для хозяина и ещё на выпить-закусить остаётся. Если хочешь, я тебя с собой возьму.

— А мне что нужно оброк платить? — спросил я удивлённо. — Ты же говорил, что до пятнадцати лет не надо?

— Так, а барщину ты же отрабатываешь? — покачал головой старик и тяжело вздохнул. — Ты живёшь один в доме? Надел имеешь? Значит взрослый и деньга понадобится! Орки с нашего брата всегда своё возьмут. А нет, так высекут тебя плетьми на потеху, или на кол посадят. У зеленомордых это быстро. С ними лучше не шутить.

— Раз так, то мне нужно меньше на пастбище ходить, — заметил я с лёгким раздражением. — Так же как и все. Четыре дня.

— Тогда и молока меньше получать будешь, — философски заметил дед Агап — а с ними и куриных яиц от Пахома.

— Зато смогу поле своё в порядок привести и чего-нибудь посадить, чтобы зимой от голода не пухнуть — отрезал я.

— Эй! Миша! Я же тебя с собой обещал взять! На работы! — с обидой в голосе сказал старик.

— Обещать — не значит жениться, — мрачным тоном ответил я, заставив его поперхнуться. — Ты можешь заболеть или меня откажутся взять. Из-за малолетства. И что тогда делать?

— Ну да. Ты прав. Случиться всякое может — почесал бороду старик и побелел. — А вдруг тот монстр меня, наконец, схарчит?

— Поэтому готовиться к зиме серьёзно нужно уже сейчас, — отрезал я, пытаясь составить работоспособный план по накоплению провизии, утеплению дома, а также выходу из рабства. Мне хотелось быть свободным от влияния сумасбродных орков и старосты, которые могли распорядиться мной так, как им заблагорассудится. Даже и продать.

После этого разговора я во время наших длительных стоянок у изгиба болота, взялся за строительство в лесу небольшой коптильни и отдельной пристройки. Всё для того, чтобы подольше сохранить быстро портящуюся рыбу и при некоторых усилиях значительно увеличить её добавленную стоимость. Местных цен я не знал, однако был уверен, что копчёная щука будет продаваться в два или три раза дороже, чем обычная. А если её ещё правильно засолить, почистить и подготовить, то и ещё больше.

В прошлом мире заядлым рыболовом меня назвать было нельзя, однако несколько моих друзей были большими любителями этого дела и постоянно брали меня с собой. Иногда на месте, мы готовили уху и коптили рыбу горячим методом. Если ехали на несколько дней.

Для этого, как я с удивлением однажды узнал, было нужно не так уж и много. Первым делом рыбу хорошенько чистили и потрошили. Если она крупная, то дополнительно пластовали мясо, нарезая его прямоугольниками или, для красоты, ромбиками. Затем рыбу засаливали в рассоле или просто натирали солью и оставляли на несколько часов. После, промыв заготовки от лишнего и позволив ей подвялиться на воздухе, наконец, переходили к главному.

Для копчения требовалась небольшая ёмкость, на дно которой выкладывают мелко порезанную щепу, затем устанавливают поддон для сбора жира и решётки для рыбы, после — плотно прилегающую крышку. Примерно полтора часа и дело сделано. Рыбе нужно дать ещё некоторое время, чтобы остыть и проветриться.

Несмотря на лучшее понимание всех процессов данного метода копчения, столь простого и быстрого, он мне не подходил. Во-первых, у меня не было нужной железной тары. Во-вторых, решёток и всего прочего. В-третьих, мясо после горячего копчения хранилось не так чтобы и долго, а мне было необходимо гораздо больше времени.

Пришлось пообещать себе сделать такую приспособу в будущем, для разнообразия, а пока сосредоточиться на холодном способе, который я подсмотрел у ещё одного своего друга.

Его коптильня была относительно небольшой: метр в ширину и длину, а в высоту где-то с два с половиной. Внешне, не при дамах сказано, она походила на обычный деревенский туалет, расположенный на улице, однако внутри всё было в саже от дыма и утыкано различными крючками для подвешивания рыбы.

Непосредственно для копчения друг использовал старую кастрюлю с несколькими небольшими отверстиями, в которой разжигался костёр, а затем внутрь плотно укладывались осиновые чурбаки, наверх клалась крышка и чадящая ёмкость ставилась на пол.

Такую рыбу можно было есть уже через двенадцать часов, однако при повторении операции, вкус становился просто бесподобным. Не менее важным было и то, что в такой коптильне, за один раз, можно было приготовить гораздо больше рыбы.

Из-за отсутствия элементарных и привычных мне инструментов пришлось вновь прибегнуть к помощи плетения, и найдя четыре подходящие дерева, использовать их вместо опорных столбов. Установив стены и крышу, а также несколько полок с прорехами, я старательно обмазал боковины и верх глиной с двух сторон и распалил внутри небольшой костёр, чтобы раствор схватился. Затем повторил обмазывание на второй день и принялся за дверь, которая должна была плотно закрывать коптильню. С ней я также провозился едва ли не два дня, ведь её тоже нужно было хорошенько обмазать глиной, чтобы не допустить случайного возгорания.

Напоследок я заложил крышу дёрном, чтобы дополнительно защитить сооружение от дождя и сделал несколько дырок в треснутом железном чугунке, нашёл в сарае подходящую крышку и несмотря на желание потратил ещё один день на создание небольшой пристройки, в которой планировал вывешивать рыбу для сушки и обветривания.

Лишь после этого я тщательно разделал одну щуку, лишив её головы, хвоста, внутренностей и позвоночника, а вторую, для эксперимента, решил коптить лишь с вычищенным брюхом. В настоящий момент они как раз обветривались в пристройке и я сожалел лишь о том, что у меня нет соли и других приправ. Надежда была на то, что рыба должна и так получиться очень вкусной.

Стоило нам только дойти на пастбище, как я предупредил старика о необходимости отлучиться, и он тут же меня отпустил, уж слишком ему понравилось сытно обедать грибами и рыбой, малую часть из которых он откладывал себе ещё и на ужин.

Прибежав на место, я уже привычно собрал немного грибов и наловил рыбу нам на обед. Парочку крупных карасей сразу очистил и подготовил для экспресс копчения на ужин и, сложив найденную сухую осину в чугунок, принялся за дело. Проверив как выходит дым, плотно закрыл дверь и поспешил обратно, к пастуху.

День прошёл по привычному сценарию, если только не считать, что сегодня после обеда старик презентовал мне очередную большую корзину, которую я заполнил на обратном пути грибами и оставил в укромном месте недалеко от начала пастбища.

Прибыв в село и получив плату за работу я, пока солнце было ещё высоко, поспешил домой. Мне предстояло сегодня до конца разобраться с сараем, чердаком и моей землёй, хотя бы узнать растёт ли на ней хоть что-то. Однако первым делом я всё же принёс ведро воды с колодца, которое больше не заставляло меня останавливаться каждые пятьдесят метров, хорошенько напился, умылся и принялся за дело.

С сараем закончил быстро, так как там уже наводил порядок до этого. Сложив остатки дров, щепы и деревяшек с одной стороны, уложил, с другой, условно полезные вещи. Остальной мусор вымел веником и, закашлявшись от пыли, вышел на улицу.

«Нет. На чердак не полезу. Сначала пройдусь по участку и отдышусь», — подумал я и, окинув взглядом огромную территорию, попробовал представить, где бы я сам организовал здесь огород.

«Ну, конечно же, сразу за сараем, — пронеслось в голове. — Зачем далеко ходить?»

Однако я явно не понимал чего-то важного в сельском хозяйстве, поэтому рядом со строениями никаких рассад обнаружить не удалось. Потратив на обход немалой заросшей территории достаточно много времени, я уже собирался идти назад в весьма плохом настроении, как увидел смутно знакомый стебель, торчащий из земли.

«Морковка, что ли?» — обрадовался я, подскочив ближе и рассматривая небольшой оранжевый корнеплод.

Убедившись в правильности своего вывода, оборвал рядом растущую траву, которая легко доставалась с корнем. Расширил участок, очистив его от сорняков, чтобы его можно было быстро найти, обнаружил ещё несколько стеблей моркови. Затем небольшой ряд чего-то похожего на бурак, а чуть в стороне — пару десятков пучков лука и укропа. Потратив ещё некоторое время на очистку и проверку небольшого участка, больше ничего ценного не нашёл. Хотя и уже обнаруженного было достаточно.

Потом я двинулся левее огорода и обнаружил поле, заросшее длинными и толстыми характерными стеблями, словно стелящимися по земле лианами, большими листами и круглыми плодами, в которых я узнал гарбузы — такие крупные тыквы зелёного или оранжевого цвета с белыми семечками внутри, которые можно было высушить и съесть. Сами плоды, кстати, тоже. Правда в моё время ими в основном кормили крупный рогатый скот, но на безрыбье, как говорится, и рак — рыба. Нужно только придумать, как их сохранить на зиму.

За гарбузами обнаружилось несколько десятков небольших кочанов капусты, которые я тут же оперативно избавил от сорняков, а также вновь длинные стелющиеся по земле лианы, только на этот раз куда мельче.

— Ого! — обрадовался я, заметив совсем небольшие кабачки и представил, как жарю целую сковородку с тонко нарезанными колечками.

До перехода в этот мир я относился к данному блюду весьма спокойно. Хотя жена его очень любила и часто готовила. В охотку мог съесть несколько колец, натёртых чесноком, или небольшую тушёную лодочку с фаршем. Однако здесь эта находка казалась каким-то чудом. Ещё одним привычным блюдом которое позволит разнообразить питание и убережёт от голода.

«Кабачки ведь растут как трава их даже полоть не нужно — вспомнил я, радуясь находке ещё больше. — И их всегда растёт очень много. Неслучайно хозяева дач, так часто отдают их знакомым просто так. Нужно будет подумать, как сохранить это богатство к зиме. Может, тоже нарезать и высушить? Как грибы? Вариант, конечно, не лучший, но что мне ещё остаётся?»

Отметив и это поле вырванной в нескольких местах травой, я продолжил движение и от неожиданности оторопел, заметив, что из земли торчит хорошо знакомая каждому белорусу поросль. Правда, здесь она почему-то была без колорадского жука.

— Это что? Картошка? Не может быть! — прошептал я, бросаясь к грядке и вытаскивая из земли небольшие, но такие знакомые корнеплоды, а дальше не смог сдержаться — Бульба! Бульбочка! Родная моя! Как же мне тебя не хватало! Миленькая! Вот же дурак! Почему сразу поле не проверил?! Ну почему?!

Не сдержавшись, очень быстро прополол несколько небольших рядов картошки, на которых росло слишком много сорняка, который мешал кустам расти и счастливо улыбнулся.

Если честно, то я никогда не любил такую работу. Всегда считал её не мужским занятием, однако помогал маме и бабушке на прополке овощей от сорняков, и за это я сейчас был им сильно благодарен. Благодаря невеликим умениям я сумел обнаружить морковку и другие овощи, а также, наверняка, смогу их вырастить и собрать. Да, я обычный человек без каких-то сверх знаний в области науки, однако детство проведённое в деревне, умение трудиться и голова на плечах позволяют мне с большим спокойствием смотреть в будущее, по крайней мере, от голода я точно не умру.

«Даже картошку больше копать не буду, пусть растёт! — принял волевое решение я, — только ту, что уже вырвал, использую по назначению. Нарежу её прямо с кожурой, зажарю и съем!»

Ощутив, как во рту выделилась слюна, поспешил домой, где оставил вырытые клубни, а затем отметив, как потемнело, направился к припрятанным в тайнике грибам.

«Нужно будет завтра вечером всё ещё раз внимательно осмотреть, прополоть растения, полить морковку с луком и поискать огурцы. Они, в своё время, наравне с капустой и тыквой, были основным блюдом белорусов. Это потом к ним добавилась так любимая нами бульба».

Вскоре, когда окончательно стемнело, я с корзиной на спине спешил домой, мысленно предвкушая вкусный ужин. Правда, шёл я не совсем уж беспечно, через некоторое время осматривая пространство духовным зрением, выискивая таким образом нежелательного свидетеля или монстра.

Всё шло спокойно до того момента, пока я не прошёл ближайший к дому колодец и не заметил на границе села, в кустах, три зеленоватые ауры. Люди сидели тихо, не двигались, и я сразу понял, что они находятся там неспроста.

«Меня ждут. Больше некого».

Я тут же присел и, не заметив среди поджидающих переполоха, ушёл в сторону соседнего дома, территория которого оказалась безлюдна. Затем, неслышно приблизившись к крайней избе, снял с себя корзину, светлую рубаху и, пригнувшись к траве, медленно пополз к засаде. Не прошло и пары минут, как до моего слуха донеслась чья-то злая ругань.

— Ну и куда он пропал?! — громко шептал мальчишеский голос. — Только ведь сюда шёл!

— Ага, — подтвердил второй. — Был и исчез.

— А может, его это? — спросил третий, сглотнув. — Монстр утащил?

— Заткнись, — ответил первый. — Никто никого не утаскивал. Тварь только месяц назад была.

— А может его кто-то предупредил? Ну, что мы его ждём? — предложил второй. — Или он сел отдохнуть? Ведь каждый вечер с огромной корзиной возвращается. Интересно, что у него там?

«Ах вот оно что! На моё добро они позарились», — разозлился я и скоро сумел рассмотреть лица разговаривающих.

Два из них принадлежали уже виденным мной сыновьям Феньки, а вот третий был мне незнаком.

Мальчишки ещё некоторое время поругались на мою несознательность и нежелание идти в засаду и приняли решение двинуться навстречу наглецу. Я же, пропустив их и вернувшись к оставленным вещам, постоянно осматриваясь, поспешил к себе.

Дома закрыл дверь на засов, прикрыл окна тканью, чтобы не выдать своего возвращения и, дав себе зарок быть бдительным, принялся растапливать печь. Предстояло почистить и положить сушиться последнюю партию грибов.

«Только перед этим нажарить картошку» — мечтательно подумал я и с энтузиазмом принялся за дело.

Мой взгляд после встречи с мальчишками так и оставался в духовном режиме. Это позволяло мне неплохо видеть в темноте, и я решил сделать себе небольшую проверку.

«Попробую продержать его максимально долго и пойму, насколько окреп за последние дни», — решил я и принялся тщательно вымывать картошку, которую быстро нарезал и забросил на раскалённую сковородку, на которой уже растаяло сливочное масло.

Спустя некоторое время запах в доме стал каким-то волшебным и я неожиданно даже для себя начал напевать незамысловатую мелодию.

— Какой запах! — несдержавшись произнёс я с предвкушением и сглотнул вязкую слюну и в этот момент, к моему изумлению, из чёрного лаза ведущего на чердак, показалась сильно растрёпанная светлая шевелюра какого-то мальчишки, одетого в откровенное тряпьё. Потянув носом запах картошки словно зверек он сосредоточенным шагом протопал прямо по потолку к печи, затем исчез и тут же появился перед горнилом, уставившись на мою сковородку.

Только теперь я понял, что малец оказался ростом мне по колено и это, конечно же, совсем не человек.

Перейдя в обычное зрение, я ощутил слабую боль в глазах и убедился, что в реальности неизвестного нет. Затем снова посмотрел на мир в духовном режиме и машинально напитав руку энергией, сделал быстрый шаг и схватив незнакомца строго спросил.

— Ну?! И кто ты такой?!

Человечек резко дёрнулся в сторону и на мгновение растаял в воздухе, однако энергия в моей руке держала его крепко, и он вновь вернулся на место. Затем со вспыхнувшим ужасом в огромных зелёных глазах неизвестный повторил попытку побега ещё два раза и, когда не получилось, закрылся от меня руками.

Слабо встряхнув его, я задал вопрос, ответ на который уже, кажется, знал. Каким-то образом чувствовал.

— Так кто ты такой? Отвечай!

— Домовой! Домовой я! — пискнул человечек, не опуская рук.

«Угадал! Неужели в самом деле это легендарный дух-хранитель из сказок?» — обрадовался я, но в глубине души эта новость меня всё равно потрясла. Наверное, поэтому я чуть сильнее его встряхнул и строже спросил.

— Правду говори!

— Домовой я! Честно! — даже немного оскорбился человечек и посмотрел на меня сквозь маленькие пальчики одним глазом.

— И что ты делаешь в моём доме? — спросил я, понимая, что здесь он поселился куда раньше меня и вопрос заставит его проявить эмоции и начать делиться информацией.

— В каком смысле?! Это мой дом! — действительно разозлилось существо, глядя на меня уже двумя глазами, которые, на мгновение, стали похожи на кошачьи.

— Нет! — покачал головой я. — Это мой дом! Мне его выделило общество села Рудня. Всё честно!

— Я первый! Первый здесь поселился! — опустил руки домовой и посмотрел на меня уже со злобой. — Первый!

— Ты так говоришь, будто сам его построил, а не самовольно захватил!

— Не сам! — огрызнулся дух. — Меня Петька с собой из старого дома забрал! В мешке с углём! Всё честь по чести!

— И где же этот парень сейчас? — осмотрелся по сторонам я. — Не вижу его.

— Монстр его съел, — опустил голову человечек и с горечью сказал. — Уже года два как. А он ко мне с уважением. И миску молока ставил, и хлебушком жаловал!

— А тебе что, действительно нужно это есть? — удивился я.

— Представь себе! — ответил домовой. — Люблю я молочко! Что в этом такого? Ты, как я вижу, тоже им балуешься!

В голове внезапно появились обрывки воспоминаний орка, и я машинально произнёс.

— Или не молочком, энергией, которая была заключена внутри, благодаря труду людей.

Домовой тут же попытался вырваться и переместиться, однако у него вновь ничего не получилось.

— Чего это ты? — приподнял я бровь, а он отвернул голову в сторону и сказал.

— Я не вор. Получаю энергию из еды, если со мной поделятся добровольно.

— Или когда делаешь что-то полезное для дома и его хозяина, — заметил я после очередной вспышки воспоминаний.

— Откуда ты всё это знаешь? — ещё более напряжённо посмотрел на меня домовой, но я проигнорировал его вопрос и задал свой.

— Если хозяина дома уже давно нет, то чем же ты здесь питался? — приподнял бровь я. — Тут же никто посторонний не жил. Или я что-то путаю?

— Не путаешь, — ответил человечек и вздохнул. — Тяжело было. Здесь пару человек до тебя селили, но они ничего полезного не делали. Только пили без конца, да в гневе вещи крушили. Пришлось их выгнать.

Я улыбнулся.

— Значит, поэтому в селе считают, что это дом с призраками? А я-то думал, что его не заселили из-за монстра, который где-то здесь живёт.

— И из-за этого тоже, — согласился со мной он и грустно добавил. — Так бы здесь уже давно какая-нибудь семья жила.

— Ну ничего, — ответил я. — Село у нас большое, найдёшь себе подходящих хозяев, когда уберёшься из моего дома.

— Что?! — вновь возмущённо воскликнул домовой. — Это мой дом! Я его хранил и оберегал! Я в нём готовил пищу! Я здесь наводил порядок!

— Видел я, как ты порядок наводил! Не дом, а хлев самый настоящий! — хмыкнул я и словно что-то поняв, уточнил. — Подожди! Так может, ты не домовой, а скотник? Или как там дух называется, который за животными следит!

Глаза человечка тут же вновь превратились в кошачьи, его волосы встопорщились и он зло зашипел.

— Как-ш?! Как-ш ты-ш меня-ш назвал-ш?! Я домовой! Домовой!

Вновь попытавшись вырваться и потерпев неудачу, человечек вернул себе нормальный вид и уже более спокойным тоном сказал.

— Да если бы не я, то у тебя всего этого добра не было! Стол и стулья пришлось аккуратно разобрать, но зато их не вынесли! Горшки, чугунки и кухонную утварь спрятал в мусоре и соломе! Их удалось сохранить! Да я даже брёвна над дверью в старом доме ослабил, чтобы они перекрыли вход! Там тоже много чего полезного осталось!

«А он оказывается умный малый, — по-новому осмотрел я домовика. — А что радует ещё больше, так это отсутствие у меня паранойи. Значит, правильно заподозрил неладное, когда понял, что все эти ценные вещи кто-то спрятал. И хорошо, что это были не какие-нибудь воры, получается с этой стороны можно опасности не ждать. А что касается духа дома, то его надо обязательно переманить на свою сторону. Он должен быть очень полезен, а чтобы не артачился, надо показать ему печальную альтернативу, чтобы охотнее шёл на союз».

Выдержав небольшую паузу, произнёс.

— Всё это, конечно, хорошо, и ты молодец.

Домовёнок тут же расслабился и заулыбался, но следующей фразой я его ошарашил.

— Вот только мне здесь посторонние, в моём доме, не нужны!

— Н-но почему посторонние? Это мой дом! Я тут живу! — воскликнул домовик и на мгновение замерев, к чему-то принюхался, а затем жестом заставил сковородку с картошкой вылететь из печи и поставил её на невидимую мной ранее деревянную подставку, появившуюся непонятно откуда.

Заметив, что я слежу за его действиями, человечек продолжил.

— Я могу быть полезным помощником. Помогать по дому, готовить, искать утерянные вещи. Помнишь, ты искал ведро с рубахой и тряпками? В первый день? Когда порядок наводил? Это я их тебе на чердак положил.

— Рубаху с ведром? — переспросил я и кое-что действительно вспомнив, с угрозой в голосе добавил: — Помню, конечно помню. Особенно то, как моя лавка, прислонённая к стене, по которой я карабкался вверх, несколько раз падала в сторону, будто кто-то невидимый её с силой толкал.

Домовёнок сглотнул слюну и втянул голову в плечи и прошептал.

— Ну, я же не знал, что ты хороший хозяин, — шмыгнул он носом. — Другие только и делали, что пили и всё крушили!

— А как это ты всё про меня понял? — заинтересовался я.

— Легко! — тут же закивал домовой. — Ты порядок навёл и всё отмыл, и стул с лавкой сделал, даже дверь, когда куда-то уходишь, закрываешь. Чтобы никакой тать добро не стащил! И о хозяйстве печёшься! Грибы собираешь! Из молока вкуснятину делаешь! Сметанка хорошая и масло! А сыр! Сыр какой!

— Вкусный? — переспросил я с подозрением. — А ты откуда знаешь?

— А-а-а, — тут же забегал глазами человечек и быстро нашёлся. — Так я же проверял их готовность! В холодное место ставил! Масло тебе взбивать помогал! Или думаешь, оно бы без моих сил получилось? А грибы?! Я же потом полночи их за тобой перечищал и сушиться им помогал! Всегда чистые были и вон посмотри сколько их у тебя! Уже третья корзина на подходе! Сам бы ты с этим не справился!

«А вот это действительно ценно! — пронеслось в голове. — Теперь понятно, откуда у меня такие неожиданные успехи в домашнем хозяйстве. А я-то думал, что это целиком моя заслуга! Ну да ладно, будем помощника дожимать. Чтобы он сам попросился на службу. Тогда, может, я смогу нормально спать, без опасений, что лавка вновь съедет в сторону, только в этот раз мне на голову».

— Это всё, конечно, хорошо. Только ты забываешь, что всё это время, каждую ночь мешал мне спать. Топал ногами, что-то переставлял, а ещё бурчал про криворуких хозяев! Я-то думал это сон, а получается нет.

Домовёнок потупился, а я сформировал в свободной руке молнию и продолжил.

— И это ещё не всё. Помнится, в первые дни я часто просыпался оттого, что не мог дышать! Было впечатление, словно кто-то садился мне на грудь и душил. Не знаешь, кто этот злодей? А?

— Ну, это же было только вначале… — заканючил домовой. — И я же не мог тебя задушить! Я простой дух дома! Слабый! Я хотел тебя прогнать! А потом посмотрел, что ты хороший хозяин и больше так не делал.

— Но шуметь по ночам не перестал, — ответил я и сокрушённо покачал головой. — Нет, такой сосед мне не нужен. Сейчас я вышвырну тебя на улицу, и иди куда хочешь.

— Нет! — закричал домовой и сел на колени. — Нет, пожалуйста! Мне нельзя, я же… я же умру там. Пропаду! Вернусь в мир теней!

«Мир духов» — вновь появились новые знания в голове и я предложил.

— Так иди в другой дом. Туда, где большая семья и много работы!

— Не могу, — скрипнул человечек, и по его глазам потекли слёзы. — Если меня не пригласят, то я не смогу войти! А как они узнают про домового?! И моё добро… неужели ты заставишь меня всё это бросить?

— Конечно, — ответил я спокойно и потянул его к выходу. — Что мне до тебя? Ты пытался меня задушить, скидывал с лавки, пытался выгнать из собственного дома! Нет, не хочу я с тобой рядом жить! Кто знает, как ты нападёшь на меня завтра?

— Давай я дам клятву, что не причиню тебе вреда! Что стану твоим верным помощником? — запросил человечек. — Я же всё умею делать! И за одеждой следить, и в доме убирать, и готовить! Во всём тебе помогать буду!

— А ещё ночью кинешь мне какой-нибудь камень, чтобы укрепить земляной пол, сделать его твёрже и случайно попадёшь мне на голову — предположил я.

— Нет! — с искренним негодованием воскликнул домовой. — Я — хозяин дома, дух очага! Я не убиваю, а приумножаю!

— Но это не помешало тебе несколько раз толкнуть мою лавку, — вновь парировал я, пытаясь тянуть время и мысленно обращаясь к запертым во мне воспоминаниям шамана, в поисках нужного ответа. — А если бы я неудачно упал и сломал шею? Что тогда?

В этот момент в голове всплыли нужные воспоминания орка, которые могут помочь мне привязать домовика к себе, однако я всё равно подошёл к двери и малыш забился в моих руках, словно в припадке и завыл.

Из-за этого звука и чувства отчаяния у меня в душе поднялась волна жалости к этому существу и злость на себя, который хочет получить верного помощника, но прибегает к столь грязным методам.

«Нет. Так нельзя. Это плохо. Он, конечно, поступил очень плохо, когда хотел мне навредить. Но и полезного ведь тоже много сделал. Ну и хозяином меня всё же признал, когда стал помогать. Так что не нужно быть с ним настолько жёстким», — подумал я и, развернувшись, двинулся к столу.

Сев на лавку и посадив заплаканного малыша на стол, я посмотрел в его испуганные заплаканные глаза и спросил.

— Ты хочешь остаться в этом доме и быть его домовым?

— Да! Хочу! — закивал человечек с огоньком надежды в глазах. — Я буду помогать тебе во всём. Только разреши! Прошу!

— Хорошо. На самом деле я тоже хочу, чтобы ты остался здесь и помогал мне. Верный, работящий и такой сообразительный помощник — это то, чего мне не хватает.

Домовик удивлённо вскинул брови.

— Но тогда почему ты хотел выкинуть меня на улицу?!

Я тяжело вздохнул и, подумав, ответил правду.

— Хотел, чтобы ты понял, чего можешь лишиться, и согласился остаться со мной. Вот только чуть позже я подумал, что это неправильно. Не хочу быть подлецом, который силой заставляет себе служить. Это не мой путь. Я не такой человек. Однако, как я и сказал, мне действительно нужен помощник, и я буду рад, если им станешь ты. А чтобы ты не думал, что это обман, я тебя сейчас отпущу, только ты не убегай. Давай ещё поговорим. Хорошо?

Домовой настороженно кивнул и я его тут же отпустил.

С удивлением проследив за моей рукой, он улыбнулся и посмотрев на меня по-новому, произнёс.

— Я готов служить этому дому.

— Не дому, а мне. Я хочу, чтобы ты стал моим духом — покачал головой я, а сам подумал.

"Ведь только так я могу быть уверен, что ты на меня не нападёшь".

Человечек выпучил глаза и испуганно отшатнулся.

— Так ты шаман? Да? Вот как тебе удалось меня схватить? Но ведь ты не орк? И зачем тебе я?! Разве ты не можешь призвать другого домовика?

Только лишь закончив говорить, он понял, что сказал, и закрыл рот ладошками, а у меня в памяти вновь всплыли знания погибшего шамана, и появилось понимание, как правильно вызвать не только домовика, но и лечебного духа. Кусочек мозаики позволил посмотреть на сны по-другому и указал на незамеченные ранее нюансы.

«Так вот она что! А ведь я действительно могу это сделать! Немного хлеба, молока, может быть, мёда. Небольшой ритуал, и я получу себе полезного лояльного помощника. Только вот, скорее всего, новый домовик из мира теней будет слабым, глупым и необученным. Его придётся долго учить и воспитывать под себя. А этот малыш, который сидит передо мной, гораздо сообразительней, чем можно было ожидать. Говорит толково, всё понимает, ведёт хозяйство, да ещё и сможет дом, при необходимости, сумеет защитить».

Человечек продолжал смотреть на меня со страхом, опасаясь, что теперь-то я его выкину. Пришлось ободряюще ему улыбнуться и сказать.

— Ну уж нет. Другой домовик мне и даром не нужен. Ты этот дом берёг и многое для него сделал. Ты достоин награды. Так что? Ты станешь моим духом?!

— Я готов, — осторожно сказал человечек и вдруг растерянно добавил. — А разве шаманы берут в хранители домовиков? Я слышал, что им даже призраки с природными не нужны. Лишь элементные? У них для боя свои иномирные духи!

С каждым словом человечка в моей памяти словно бы открывалась новая папка с неполными данными по названным видам духов.

К примеру, я понял, что призраками называли осколки погибших разумных, реже животных, которые не уходили за грань, а по каким-то причинам оставались на земле. Часть из них, к слову, превращалась в злобных духов, которых шаманы обязаны были уничтожать. Остальные же нередко перерождались и были пригодными для какой-нибудь службы.

Природные духи относились к более древним сущностям и чаще всего являлись хранителями определённого места, выполняя охранные функции. Элементными же называли духов стихий: воды, огня, воздуха и земли. Ну и их производных.

Эти знания, как и понимание того, что шаман может взять на службу несколько духов одновременно, проскочили в голове за несколько мгновений, после которых я решительно произнёс.

— Знаешь, может быть, для кого-то это и важно, но мне нужен не столько защитник, с этим я сам справлюсь с помощью молний, сколько работящий помощник, который поможет мне сохранить богатство и приумножить его.

В голове пронеслось: «Тем более твоё появление стало триггером, который позволил мне обнаружить новый пласт знаний в своей черепушке. Кто знает, может быть, без духа они бы вообще не появились? Или открылись мне лишь через много лет?»

Мои слова, судя по всему, тронули человечка. Он шмыгнул носом, встал и, сглотнув, дрожащим голосом сказал.

— В таком случае я, хранитель этого дома, домовой ранга «пробужденец», клянусь своей силой, что буду верой и правдой служить тебе на благо. Помогать во всех делах. Защищать. Хранить твой очаг от враждебных сил и разрушения. Да будет этот союз крепок, а наш дом — полной чашей. Слово моё нерушимо.

Домовой замолчал, а я после недолгой паузы и анализа клятвы, которая показалась мне правильной, спохватился и ответил.

— Я принимаю твою клятву.

С этими словами моя аура вдруг расширилась и накрыла собой духа, наполняя его энергией под завязку, отчего он счастливо улыбнулся. Спустя некоторое время по его телу прошла видимая рябь. Волосы и лицо очистились от грязи, лохмотья превратились в простую серую рубаху и такого же цвета штаны.

Некоторое время я полюбовался преображением домового, и в памяти всплыл новый пласт знаний, касающийся духов. А точнее, их странных рангов, которых, как оказалось, было целых семь: сутинец, пробужденец, ведатель, хранитель, владыка, пращур и всеотец. От этих зубодробительныз названий у меня даже разболелась голова, однако главное я понял. Мой домовик, которого я вдруг стал очень отчётливо ощущать, оказался лишь вначале своего духовного развития, а наш союз и полученная от меня энергия, позволила ему стать значительно сильнее и перейти на новый ранг развития. Теперь он точно не пробужденец, а скорее всего уже ведатель. Однако, как выяснилось, был ещё один способ сделать своего помощника сильнее, а также получить возможность призыва из мира теней в случае его гибели. Для этого ему необходимо дать имя. И у меня в голове уже давно крутилось подходящее, оно всплыло почти сразу, как мне стоило понять, кто передо мной.

В это время с удовольствием налюбовавшийся своим внешним видом в ведре с водой человечек с улыбкой сказал.

— Я стал гораздо сильнее, — прокомментировал свои изменения человечек и с улыбкой на лице показал мне новую рубаху. — Ты видел? Видел какая?! Посмотри!

— Красивая, — согласился я с улыбкой, разглядывая духа. И в этот момент живот забурчал, напоминая о голоде.

Услышав это, домовик несколько раз щёлкнул пальцами, и я увидел, как на столе появилась моя чашка с ложкой, кувшинчик с молоком и небольшой глиняный горшочек, в котором я обнаружил коричневатую соль.

— Хорошо живёшь, — обрадовался я и, посолив еду, уточнил. — А где твои приборы? Тащи ложку с чашкой. Будем праздновать!

Человечек улыбнулся и исчез на несколько секунд, а затем вновь появился, поставив передо мной деревянную чашку.

Разлив молоко я предложил выпить за наш союз и заставил его съесть немного жареной картошки, а затем отбивался, не давая зайти на мою часть сковородки…

— Ах да, есть ещё кое-что требующее нашего внимания. Я тут решил, что называть тебя дух-хранитель или домовой, не совсем верно, поэтому хотел бы дать тебе имя.

— Имя? Мне?! Мне?!! — неверяще переспросил дух.

— Тебе. Думаю, имя Кузя тебе подойдёт идеально. Как считаешь?

Некоторое время домовик стоял с шокированным лицом, а затем посмотрел на меня с восторгом и счастливо расхохотался.

— Кузя?! Да это лучшее в мире имя!

С этими словами моя аура вновь обвила человечка. Его волосы стали ещё чуть длиннее и пушистее, рубаха из серой перекрасилась в красный с белым горошком. На ногах появились белоснежные портянки и красивые плетёные лапти.

— Ой! — воскликнул домовёнок, устремившись к ведру с водой, и застыл в изумлении. — Это что?! Я?! Такой красивый?!

— Ты! — улыбнулся я и внезапно почувствовал, как силы меня покидают, а в глазах начало темнеть.

Понимание пришло мгновенно.

«Вот дурак! Привязка духа и дарование ему имени — это два разных, но затратных ритуала. Их нужно было разнести по времени, а не делать всё в один. Плохо, что знания в голове появляются весьма дозированно и не всегда вовремя», — подумал я и улёгся на лавку, чтобы не рухнуть на пол.

— Хозяин устал, ему нужно отдыхать — заметил домовик, подхватывая меня своей силой в воздух и перенося на лежанку уже застелённую новым бельём. — Много отдал мне, чтобы я тоже стал сильным. Спасибо. Кузя не подведёт.

Назвав своё имя ещё два раза, человечек счастливо рассмеялся. И под его взглядом чашки и ложки сами отправились мыться, а грибы, вылетевшие из корзины, стали на ножки и принялись стряхивать с себя песок, мох и другую грязь.

«Отдыхай — поправил одеяло на мне домовик — Кузя не подведёт!»

Проснулся я с трудом, и то лишь оттого, что кто-то с силой тряс меня за плечо.

— Хозяин! Вставай! Уже утро! Вставай!

«Какой ещё хозяин? Что он несёт?! Меня что? В новое тело опять перенесло?!» — с недоумением подумал я, чувствуя, как оковы сна с трудом меня отпускают, а в следующий миг вспомнил вчерашний вечер и, с трудом открывая глаза, спросил:

— Кузя, это ты, что ли?

— Я, хозяин! — обрадовался домовёнок, услышав своё новое имя. — Вставай. Тебе на пастбище скоро.

Я поморщился.

— Не называй так. Это звучит не очень. Меня Миша зовут.

Наконец открыв глаза и медленно поднявшись, я сфокусировал взгляд и отметил первые изменения в доме, произошедшие после официальной прописки в нём домовика.

Главным из них была новая и куда более мягкая постель с серой, но чистой простынёй, небольшой подушкой и даже одеялом, от ощущения которого на себе я уже успел отвыкнуть. До этого дня, чтобы не околеть к утру, мне приходилось спать одетым.

Помимо этого, были и другие изменения. От печи к стене протянулась длинная верёвка, на которой Кузя повесил занавеску, скрывающую от взгляда не только мою перестроенную кровать, но и небольшой хозяйственный угол.

В нём появилось два новых стола, один из которых был заставлен всевозможными горшочками, а на полу обнаружилась пара плетёных ковров. Помимо этого, окна украсили небольшие занавески, а также появилось несколько новых аксессуаров, предназначение которых мне пока было непонятно.

— Ничего себе! Когда ты всё это успел сделать и почему я не проснулся от шума? — прохрипел я поражённо и медленно слез со своего ложа, чтобы тут же получить стакан тёплой воды, поднесённый заботливым домовым.

— Ты спал как убитый, хозя… — начал было Кузя, но, заметив выражение моего лица, быстро исправился: — Миша. Поэтому я решил, что будет лучше привести наш дом в порядок. Теперь это хоть похоже на нормальную избу, а не на жилище последнего бедняка.

Пропустив комментарий домовика, указал на столы с горшочками и уже более уверенным тоном спросил.

— А это откуда?

— Это из старого дома, — пояснил Кузя, отодвигая занавеску в сторону и подлетая к печи, где в небольшом железном горшочке что-то аппетитно пахло.

Я тут же принюхался и неверяще уточнил:

— Неужели каша?

— Гречневая! — гордым тоном сказал домовой, мысленным усилием переставляя горшочек на стол и раскладывая на нём приборы.

Желудок тут же издал утробный вой, и я, усевшись за стол, принялся за дегустацию.

Спеша и обжигаясь, я за считаные минуты прикончил приготовленную еду и счастливо улыбнулся. Всё же, как бы ни храбрился до этого, но рыбно-яичная диета с молочным привкусом успела изрядно надоесть. Хотелось чего-то нового, и Кузя это каким-то образом уловил. Он оказался не только опытным и наблюдательным, но и знающим. Явно успел пожить во многих семьях и понять человеческую натуру.

Заметив, что выскреб всё до остатка, я вдруг спохватился и виноватым тоном сказал:

— Кузя, было так вкусно, что я ничего тебе не оставил.

— А мне теперь и не надо! — легкомысленно ответил он.

Заметив мой вопросительный взгляд, поспешно добавил:

— Еда — это вкусно, а от свежего молочка и хлеба я и сейчас не откажусь, но когда я стал твоим духом, то смог получать энергию от хозяи… — недоговорив, Кузя поправился: — от своего шамана. Только я её пока не брал. Мне хватает той, что есть сейчас.

— Понял, — ответил я, вставая, а домовой, подлетев поближе и заглянув мне в глаза, робко спросил:

— А остальное тебе нравится?

— Даже очень. Рад, что предложил тебе стать моим духом. Именно такого помощника мне сильно не хватало, — приободрил его я, по невидимой, связывающей нас нити к нему, словно бы прошла небольшая волна энергии.

Домовёнок тут же расцвёл, а я ощутил, как голова едва заметно закружилась.

«Кое-кто вчера серьёзно перетрудился, — правильно расшифровал я своё состояние. — Меня подвело желание усилить союзника, а также фрагментированные неполные знания, доставшиеся от погибшего орка. Из-за чего я ненароком перегрузил и так не слишком развитую энергоструктуру шамана. Поэтому сегодня мне лучше будет поберечься. Никаких тренировок духовного зрения и молний. Их использование только в крайнем случае. Нужно восстановиться».

После завтрака я сделал небольшую разминку, чтобы чувствовать себя получше, и уже собирался выходить из избы, как домовой с надеждой спросил:

— Миша, а ты возьмёшь меня с собой? Давно я не был за пределами дома.

— А ты можешь его покидать? — почесал затылок я. — Почему-то думал, что раз ты домовой, то будешь находиться здесь постоянно.

— Так было раньше, — ответил малыш, доставая откуда-то небольшой кожаный мешочек и, собрав с пола песок, засыпал его внутрь. — Вот только я теперь ещё и твой дух. А раз так, то должен следовать за своим шаманом.

— И как ты будешь это делать? — приняв мешочек, спросил я и улыбнулся, представив такую картину. — Надеюсь, не ножками своими идти? И зачем вот это?

— Сейчас увидишь, — ответил дух и, размазавшись в воздухе, прыгнул в сторону моей ноши, сжавшись, вошёл в неё и выпорхнул в виде небольшого, размером с апельсин, полупрозрачного облачка с пушистыми светлыми волосами и знакомым лицом.

«Смешарики начало», — мысленно рассмеялся я и, приведя себя в порядок, закрыл дверь в избу и двинулся к входу в село, а в это время память подкинула понимание произошедшего.

Мешочек с землёй из нашей избы выступил для домового неким якорем. Он позволил Кузе покинуть место, духом которого тот является, и сопровождать меня, не теряя большого количества энергии для перемещения.

Пока я напрягал память в надежде обнаружить ещё что-нибудь ценное, гиперактивный дух кружился вокруг, с интересом оглядываясь.

— Кузя, а тебя сейчас никто посторонний не заметит? В таком виде? Ведь вчера я мог видеть тебя только из-за духовного зрения, а сейчас наблюдаю без способностей. Обычным взглядом.

— Это благодаря нашей связи, — дал уже привычный ответ домовой. — Никто, кроме тебя, ну или других шаманов, меня не заметит. Это точно.

— Но услышать может? — уточнил я.

— Конечно, — на мгновение замер Кузя. — Но если я захочу что-то сказать, то буду шептать тебе на ухо. А вообще, я, наверное, у тебя на плече пока посижу. Осмотрюсь.

Появление домового, с которым можно было поговорить во время длительной прогулки по пастбищу, значительно скрасило мой досуг. Стало гораздо веселее.

Я попросил рассказать малыша о рангах духов, и он поведал мне много интересного. Начал с уже известного: их было семь: сутинец, пробужденец, ведатель, хранитель, владыка, пращур и всеотец. Первый и самый слабый ранг был у большинства духов, которые каким-то образом преодолели грань между нашей реальностью и миром теней, местом где живут духовные сущности. Первые годы они являются условно-разумными и совсем не понимают людей, однако невероятно быстро учатся любым домашним работам и стараются помогать хозяевам. Ведь в этом и заключается их суть.

С каждым прожитым годом, с поступлением мельчайшей крупиц энергии, духи становятся сильнее а главное, разумнее.

Накопив достаточно сил и узнав людей ещё лучше, они получают возможность перейти на следующий ранг — пробужденец. Теперь духи могут не только помогать по дому, но и поддерживать уют и даже охранять добро хозяев, отпугивая воров, бандитов или плохих людей.

Ранг ведатель, который покорился моему духу вчера, ещё больше укрепил силы домового и расширил его возможности, однако с последними он не успел разобраться.

Услышанное меня расстроило, так как я считал, что наша связь, а также факт дарования домовому имени, позволили ему сразу стать хранителем. Не срослось. Со слов Кузи, четвёртый ранг — это большая сила, и он лишь несколько раз ощущал поблизости от себя столь сильных духов. Про владыку, пращура и всеотца мой новый друг и вовсе ничего не знал. Более того, называл эти ранги шёпотом и при этом испуганно оглядывался по сторонам.

К сожалению, как бы я ни напрягал свою память в попытках вспомнить что-то про градацию силы шаманов, у меня ничего не выходило. В голове было пусто. Сильно расстроиться по этому поводу не успел, так как собирал остатки грибов на обед, а затем обратил внимание на непривычно притихшего Кузю, который весь как-то подобрался.

— Что случилось? — тут же напрягся я.

— Я чувствую что-то странное, — сказал он напряжённым тоном.

— Надеюсь, не запах какого-нибудь монстра? — спросил я, ругая себя последними словами за то, что был слишком поспешен и остался почти без сил.

— Нет. Не это, — ответил дух, не задумываясь. — Это что-то другое.

С облегчением выдохнув и вспомнив, что рядом находится коптильня с пристройкой, я предположил:

— Может, ты чувствуешь запах вкусной рыбы?

— Нет, но там ощущается твоя сила и труд, — признался Кузя, и вскоре, стоило нам дойти до построек в лесу, принялся обнюхивать каждый их уголок. Я же, открыв коптильню, первым делом протянул руку к щуке, которая пахла просто умопомрачительно. Оторвав себе небольшой кусок, я принялся с аппетитом его уминать и поделился вторым с материализовавшимся рядом домовым, который смотрел на меня с восторгом в глазах.

— Ты много трудился, чтобы её приготовить, — прокомментировал он своё состояние. — В ней хорошая энергия.

Рыба оказалась весьма вкусной, хотя соль и приправы явно сделали бы её более насыщенной.

«Двух карасей возьму на обед. Поделюсь с Агапом. Вдумчиво продегустирую и разузнаю о ценах на подобный товар. Силы ко мне вроде как вернулись, но лучше не рисковать. Сегодня побудем без улова. Буду придерживаться плана и восстанавливаться».

Копчёная рыба, как я и ожидал, привела старика в восторг. Он долго хвалил мои кулинарные таланты, а вопрос о цене такого товара заставил его задуматься.

— Даже и не знаю. Весной и осенью подобный карась, на два фунта, будет стоить копеек десять-пятнадцать. А вот за копчёного можно просить гораздо больше.

«Значит, вес в два фунта — это примерно килограмм», — сделал вывод я и уточнил:

— А щука?

Старик даже цокнул языком от возмущения, услышав мой вопрос.

— Щука — это большая ценность! Её по двадцать копеек можно отдать сырую, а копчёную — за все шестьдесят! И это я тебе про мелкую говорю. Про большую и думать страшно! Такие деньжищи!

«Вот и хорошо, — мысленно порадовался я открывающимся перспективам. — Теперь нужно подумать, как выбить себе выходные у старосты, а в идеале добиться уменьшения барщины до четырёх дней, безопасно добраться до города с припасами и как-то вернуться в село не ограбленным местными бандитами или слишком хитромордыми покупателями. Ах да, список всего необходимого тоже надо составить. Может, если я избавлюсь от большей части денег, то мне будет уделено меньше внимания?»

Остаток отдыха мы с Кузей следили за тем, как дед Агап очень быстро и профессионально делал небольшую, но красивую корзинку литров так на двадцать. Я старательно, пусть и неуклюже, пытался повторить за ним плетение, и что-то даже получалось, однако благодаря помощи домовика, впитывающего новые полезные знания словно губка и применяющие их с огромной скоростью, мой экземпляр оказался лишь немногим хуже, чем у старика.

Заметил он это только в конце, так как я старательно закрывал работу телом, и даже приоткрыл рот от удивления.

— Это как же ж? — спросил он, переводя взгляд с одной корзинки на вторую. — Как это? Так быстро?

Я пожал плечами, словно не понимал причин его удивления, а после внимательно следил за тем, как делается ручка на корзину, и старательно это повторял. Ну а вообще, чувства старика мне были понятны. В предыдущие дни результатами моих усилий были редкие уродцы, собираемые в течение нескольких дней, а сегодня — почти идеальная работа. Да я и сам был поражён тем, насколько эффективным и полезным может быть мой дух.

К слову, даже уродцы, которых я всё же сплетал, были для меня полезны и дожидались своей очереди на применение в сарае. Мне сгодится всё.

Домой мы возвращались в хорошем настроении. Я думал над тем, как в таких небольших корзинках можно будет удобно продавать белые грибы, а также пытался придумать способ, чтобы добраться в город без проблем. Спросил у пастуха:

— Дед Агап, а от нас в Калинки кто-нибудь ездит? Хоть иногда?

— Конечно, — кивнул старик и почесал бороду. — Телега Казимира, почитай, там через день бывает. Молочко, сметану и маслице продаёт. Марфа с ним катается, деньгу держит и для имения всё покупает.

— И что? Никто их обмануть не пробует? Или по дороге назад ограбить?

— Их? — воскликнул старик и удивлённо посмотрел на меня. — Телегу из имения Гаранташа? Который всех в кулаке держал и был когда-то верховным шаманом Оркланда?

— Но сейчас-то его нет, — ответил я. — Он же умер?

Старик, к моему изумлению, соглашаться не спешил. Вместо этого он воровато осмотрелся по сторонам и, приблизившись ко мне, прошептал:

— Так не умер он.

— Как не умер?! — опешил я, вспоминая трупы орков, и сердце застучало быстрее. — Я же сам его тело видел!

— А вот так! — многозначительно поднял он палец вверх и, вновь оглянувшись, добавил: — Сказали мне по большому секрету, что духи его всех наследников прогнали. Мол, жив их хозяин, и всё тут.

— Точно так сказали? — усомнился я — Может, по-другому?

Старик на несколько секунд замер и нахмурился, а затем в его глазах вспыхнуло озарение.

— Они сказали, что чувствуют его силу!

Я похолодел и задумался.

«А вот это уже совсем другой разговор. Шаман погиб, это точно. А вот его сила… Могла ли она быть где-то заперта? Или, может, в ком-то?»

От предположения моя спина покрылась мурашками.

«А что если его сила заключена во мне? Я же вижу странные сны, умею выходить из тела, читать ауры и бить молниями. У меня теперь ещё есть свой дух. Вдруг кто-то вспомнит про единственного выжившего мальчишку и решит, что во мне может быть проблема с избранием нового наследника?»

— Чего застыл? — вывел меня из оцепенения пастух. — Я тебе точно говорю, так мне сказали. Слово в слово.

— Глупость какая-то. Ничего в этом не понимаю. — поспешил ответить я и сменил тему. — Лучше расскажи, кто тогда новый хозяин? Поменяется у нас что-то в жизни или нет?

— Да чему там меняться? — легкомысленно ответил дед Агап. — Тан Скарн отправляет всех наследников к коменданту Калинкович или сразу к губернатору в Мозырь. У Гаранташа много родни, они ещё долго будут собираться, где-то с полгода, не станет же он их всех в поместье селить? Ну, а потом, когда объявят день сбора, духи начнут выбирать из них достойного. А когда не найдут, то всем продолжит заправлять управляющий.

Некоторое время я пытался осознать сумбурный ответ старика, а когда всё понял. Решил уточнить.

— А если кто-то из орков всё же станет новым хозяином? Что будет тогда? Что нас ждёт?

Дед Агап крякнул, поморщился и ответил:

— Не знаю. Но точно ничего хорошего.

Разговор заставил меня встряхнуться и напомнил, что пока я целыми днями кручу коровам хвосты и пытаюсь разобраться в этом мире, где-то совсем рядом происходят события, которые могут перечеркнуть мою новую жизнь. Виновными могут стать шаманы, которые вдруг вспомнят, что среди участников ритуала был выживший. Ну или придёт новый хозяин окрестных земель, который будет творить чернуху, закрутит холопам гайки, чтобы даже дёрнуться не смогли, или увеличит выкуп за себя в несколько раз.

Так что, если старик ничего не напутал и у меня есть пара месяцев, то этим нужно воспользоваться. Собирать грибы, коптить рыбу, договариваться о месте в телеге, мчаться на рынок и торговать зарабатывая на выкуп.

О том, что я мыслю в правильном направлении, удалось убедиться уж слишком быстро. В этот же вечер. Когда мы вернулись в деревню, довели коров почти что до имения, где должны были сдать эльфийских бурёнок, появился отряд из десятка злых орков на лошадях. Двое из них, мчащиеся первыми, что-то нам закричали и принялись доставать плети.

Мы со стариком, не сговариваясь, поспешили отогнать рогатых в сторону, чтобы пропустить конных по дороге без приятственно и это удалось. Мы успели даже поклониться, чтобы не вызвать лишнего гнева и наказания, а в следующий миг сильный удар плетью пришёлся мне по спине.

В глазах потемнело, ноги подкосились, а на кожу словно плеснули кипятоки я рухнул на колени. Затем по спине пришёлся ещё один разрывающий кожу удар.

— Разленившиеся глухие свиньи! — услышал я сквозь вату в ушах грозный крик и, подняв взгляд, заметил, как дед Агап хватается за лицо и падает на землю. — Вы задерживаете тана Грана!

Пока кавалькада орков проезжала мимо и скрывалась на территории имения, а взволнованный Кузя что-то пищал мне на ухо, я машинально активировал духовное зрение и принялся перегонять энергию в ауре к повреждённым местам, и внимательно всматривался в молодого орка, который проявил излишнюю жестокость, а сейчас, остановившись рядом, откровенно любовался нашими страданиями.

План мести родился почти мгновенно, стоило мне только вспомнить произошедшее в ритуальном зале и удар духа, которым один из шаманов, наказал провинившегося охранника.

Опустив взгляд, я отключил духовное зрение для экономии энергии и прошипел:

— Кузя. Как только он поспешит догонять своих и хорошенько разгонится, заставь его лошадь оступиться и рухнуть, я хочу, чтобы эта тварь не смогла выпрыгнуть из седла и была прижата к земле!

Домовой на мгновение растерялся, но я по нашему каналу передал ему немного сил и мысленно велел лишь одно:

«БЫСТРО»

Дух тут же устремился ко входу в здание, опережая ударившего меня ублюдка и развернувшись, применил силу. В следующее мгновение лошадь как-то странно перевернулась набок и рухнула всем весом на землю рядом с большим кустом роз.

Одна из ног садиста, из-за огромного веса упавшей лошади, тут же хрустнула словно сухая ветвь, а его лицо, грудь, руки и живот на огромной скорости врезались в капкан растения с большим количеством острых и весьма коварных шипов, которые сильно, до крови располосовали орку не только одежду, но и открытую кожу.

Благо, к моему облегчению лошадь тут же вскочила и побежала дальше, словно ничего не произошло, а орк громко и тонко закричал от боли, вызвав дружный хохот со стороны входа в имение.

— Молодец Кузя! Здорово с розой придумал! Очень тобой доволен, но все поощрения потом! — тут же похвалил я вернувшегося домового, который выглядел чуть более блёклым, чем ранее, но казался очень довольным.

Поднявшись, двинулся к деду Агапу с раной на щеке и ощутил, как спина горит словно ошпаренная. Благо духовная энергия сделала своё дело и знал, что крови больше нет, а значит, самое страшное позади. С остальным справлюсь потом. Дома.

Зрение вновь перешло в духовный режим, и я осмотрел ауру старика.

Его состояние, после изменения питания на более обильное, несколько улучшилось, однако я, опасаясь своей низкой квалификации не спешил приступать к лечению и лезть в ослабленный организм своими кривыми ручками, хотелось для начала получить больше знаний от орка-целителя и попрактиковаться на чём-то простом. Не срослось. Жаль, что жизнь вносит свои коррективы и приходится вступать в бой неготовым, но лучше так, чем оставить старика вообще без помощи.

Помимо моральной стороны вопроса я также понимал, что если дед Агап умрёт или не сможет некоторое время работать, то моей вольнице может настанет конец. Другой пастух не будет смотреть сквозь пальцы на странности мальца и позволять мне работать в том темпе, что и раньше. Это обязательно помещает моим планам.

Мысленное усилие и поток зеленоватой энергии проходит в повреждённую зону на, обильно насыщая её энергией и словно бы сшивает на живую нитку разрезанную щеку.

«Рана, конечно, останется, и ещё долго будет болеть, однако причиной смерти не станет» — с облегчением подумал я и направил ещё немного энергии в заходящееся слабое сердце, после чего поднялся на ноги и принялся осматривать окрестности в поисках возможной помощи.

Никого.

Чертыхнувшись, быстро загнал эльфийских бурёнок в ворота на остатках сил и обнаружил за ними спрятавшегося, побелевшего мужика с некогда высокомерным выражением лица.

Я помог ему подняться и прошептал.

— Помогите затянуть деда Агапа сюда. За ворота. Иначе, возвращаясь, они его убьют.

Мужик посмотрел в ту сторону где орки уже без смеха, но с явным ошеломлением рассматривали окровавленное располосованное лицо их ноющего соратника и решительно двинулся к пастуху, которого перетянул в одиночку под защиту ворот

— Иди-ка ты домой, парень — посмотрев на меня с сочувствием посоветовал пришедший в себя мужик и спохватившись, предложил немного воды из кувшина — тебе и так сильно досталось.

Я попил немного живительной влаги, молча благодарно кивнул и с трудом переставляя ноги пошёл дальше.

Ноги налились свинцом, сил почти небыло, однако я вспоминал наш с Кузей ответ подлому уроду и довольно улыбался.

«Пусть по здешним меркам я всего лишь холоп, но я всё равно могу за себя постоять».

До дома я дошёл на морально-волевых и лишь при помощи домовёнка, который отдал мне почти всю энергию, а сам юркнул в мешочек с землёй, где и провёл остаток времени. Он же, стоило только приблизиться, открыл дверь изнутри и помог мне опуститься на лавку.

— Тащи чего поесть и попить, — прохрипел я, — Пока не отключился от боли, надо подкрепиться. Организму нужен материал для восстановления.

— А твои раны? — пискнул испуганный Кузя, посмотрев на спину.

— Ничего с ней не делай, — ответил я, принимаясь за появившуюся на столе плошку с творогом. — Хочу, чтобы они увидели мои раны и много крови.

— Чтобы кто это сделал? — не понял домовёнок.

— Скоро узнаешь, а сейчас приготовь ещё чего-нибудь. Творога будет мало.

Пока я расправлялся с первой порцией, Кузя в рекордные сроки распалил печь какими-то камушками, набрал воздуха, увеличившись в размере где-то втрое и всё выдохнул, заставив пламя быстро разгореться. После он в рекордные сроки раскалил сковороду, кинул на неё немного масла и приготовил сразу пять яиц из наших запасов, не забыв посыпать их солью и нарезанным на кубики сыром.

Запах, я вам скажу, был изумительным и, несмотря на недостаток сил и слипающиеся глаза, я на морально-волевых впихнул в себя всю сковородку и с помощью всё того же духа забрался на высоковатую для меня лежанку и попросил Кузю внимательно следить за обстановкой, запоминать имена гостей и их разговоры.

Однако стоило мне только удобно устроиться на животе и начать проваливаться в сон, как Кузя предупредил меня о гостях и своевременно приоткрыл уже запертую дверь, которая резко отворилась, и в комнате появился взволнованный староста с виденным мной сегодня мужиком, контролирующим эльфийских бурёнок.

Подойдя ближе и заметив запёкшуюся кровь на моей спине, дед Иван поморщился и грязно выругался, а затем недовольно посмотрел на своего спутника.

— Как ты вообще додумался отправить его домой в таком состоянии? У него же там сплошное мясо, а не спина!

— Да я сам там чуть живой был! — раздражённо рявкнул в ответ мужик. — В голове каша была! Этот ведь… Этот ведь ублюдок их ни с того ни с сего лупцевать стал! Раз, два — и кровь во все стороны! Или было бы лучше, чтобы я тоже покалеченным лежал?! Хорошо, что уроду воздалось по заслугам. Жаль только, что не сдох, вообще бы отлично было!

— Так даже лучше, — ответил староста уже более спокойным тоном. — Нога сломана, лицо и руки разодраны на полосы в мясо, один глаз вытек. Пусть теперь живёт с титулом победителя холопов и проигравшего кусту розы. Может станет примером для остальных ублюдков. Пусть видят — высшая сила на нашей стороне. Не следует трогать людей.

Заметив, что я на него смотрю, приблизившийся дед Иван неожиданно участливым для него голосом спросил:

— Ну как ты, Миша? Говорить-то можешь?

— Могу. Силы есть, но мало, — тихо ответил я и, предвосхищая вопрос, добавил: — К знахарю не поеду. Здесь лежать буду. Выкарабкаюсь. Надо две-три седмицы.

— Две! Не больше! — резко отреагировал старик и тут же сбавил обороты — По-другому нельзя. Агапу тоже досталось, но он может пока и один походить. Немного.

— Спасибо, дед Иван — тихо ответил — Этого времени мне хватит.

Убедившись, что не попаду на койку к местному знахарю я, наконец, закрыл глаза и расслабился.

— Отключился, — прокомментировал спутник старика и с сомнением в голосе добавил: — Может, ну его? Мальца? Что он понимает? Отвезём к знахарю и пусть тот с ним нянькается.

— Не стоит, — едва заметно поморщился староста. — Парень после последней встречи с Игнатом его опасается, и не зря. Лучше пусть действительно лежит и лечится. В прошлый раз на нём всё как на собаке затянулось.

— Да нельзя же так — стал горячиться мужик — Ты меня ругал, что домой в таком состоянии отправил, а сам оставить здесь хочешь?

— Нельзя ему сейчас к Игнату — сказал с досадой староста — Зеленомордые туда своего повезли. Я так разозлился, что не смог сдержаться. Сказал, про какую-то жутко дорогое и целебное зелье знахаря.

— И? — не понял мужик.

Староста некоторое время молча на него смотрел, а потом не сдержавшись, громко рассмеялся и пояснил.

— Да потому что это у знахаря там не только не зелье, а какой-то жуткий яд, да ещё и невероятно вонючий. Поверь, страдания зеленомордого ублюдка на встрече с розами не закончился, дальше будет ещё ужаснее.

— Куда ещё?! — с недоумением воскликнул собеседник, а староста покачал головой и ответил — лучше тебе не знать.

Перед уходом дед Иван вдруг остановился и, словно очнувшись от недавнего происшествия, осмотрелся по сторонам.

— Хм. А неплохо он у себя всё здесь обустроил. Чисто и аккуратно, даже завидно. Хваткий малец.

Всё это мне утром в ролях пересказал Кузя, оказавшийся весьма неплохим артистом.

Я, к слову, в этот момент снова ел понравившуюся гречневую кашу, которой осталось ещё на несколько небольших варок и едва не подавился. Всё же не ожидал услышать реплику старосты относительно весьма дорогого и целебного зелья знахаря, которое, к тому же обладает непередаваемой консистенцией и запахом.

Смеялся я долго, но осторожно, чувствуя, как от каждого движения дёргает стянутую кожу на спине.

«Надеюсь, зеленокожий садист сдохнет от заражения крови или получит ещё большие проблемы со здоровьем — мстительно пожелал я орку и даже удивился столь сильной злобы, проскочившей внутри меня — кажется, раньше я не мог никого так ненавидеть. С другой стороны, а как ещё реагировать на подобных негодяев? Почему-то уверен, что мы с дедом Агапм не первые, кто попал под раздачу».

Я не стал объяснять домовику причину смеха, а попросил продолжил доклад о гостях и он рассказал удивительные вещи, которые, признаюсь, даже заставили мои глаза заслезиться и по-новому посмотреть на жителей Рудни.

До этого дня, где-то внутри себя, стоит быть честным, я относился к ним с лёгким пренебрежением. Ещё бы, ведь я оказался здесь из более просвещённого мира, где уж точно никаким холопом не был, хоть одно время и работал лишь на покрытие базовых потребностей. Ага. Возможно, со мной сыграло злую шутку наблюдение за их бытом. Совсем просты вещи, непрезентабельная одежда, лапти, стоящие на земле дома и многое другое.

Честно, за свои мысли мне сейчас было стыдно, всё оттого, что узнавшие о моём несчастье селяне, вспомнили о сироте, отсутствии родителей и платы, которую мне положил староста за работу, поэтому ко мне с небольшими узелками чего-нибудь съестного потянулась вереница людей. Они принесли кто что смог. Кто-то молочко, кефир, сметану с маслом или сыр. Другие яйца, различные овощи и крупы. Да много чего ещё. Тянули действительно, что у кого было.

Когда Кузя сложил всё передачки вместе, то я горло всё же сдавило. Я мог протянуть на этом не две недели, а куда больше.

— Надеюсь, ты запомнил тех, кто мне помог? — хриплым голосом спросил я. — Сразу после выздоровления нужно будет их отблагодарить. Кого рыбкой свежей, а кого грибами. Добрые дела должны вознаграждаться.

— Конечно запомнил! — обрадовался домовёнок. — Их разговоры тоже.

— Об этом потом, пока обеспечь хранение продуктов, чтобы они дольше не портились, и готовься к походу в лес. Нужно, пока есть время, наконец призвать лечебного духа и привести себя в порядок. Две недели освобождения от работы пройдут очень быстро. Нужно воспользоваться ими по максимуму.

Закончив наконец с едой, я улёгся животом на лавку и, прикрыв глаза впервые за много дней, вышел за пределы тела, чем немало испугал Кузю, резко отпрянувшего за занавеску.

— Не бойся, — сказал я. — Просто хочу посмотреть на себя со стороны и убедиться, что всё нормально.

Картина моему взгляду предстала неплохая. Раны на спине покрылись плотной коричневой коркой и слегка зарубцевались. Кровь, несмотря на утренние движения, из них не сочилось. Мне, благодаря направленной энергии в первые секунды, даже порванное мясо сшивать не пришлось. Оно срасталось довольно успешно, хотя именно в этих наиболее пострадавших местах, боль была гораздо серьёзней.

— Вот и не верь после этого снам, — заметил я мрачно. — Ну вот снился же мне целитель и способ призыва лечебного духа. Ну почему бы не отправиться за ним. Потратил бы на это хоть несколько часов и сейчас не ощущал бы себя столь скверно.

— Н-но как так?! — воскликнул домовёнок, подлетая поближе и крутясь вокруг меня.

— Не обращай внимания — отмахнулся я — уже возвращаюсь.

— Я не об этом, — покачал головой Кузя, появляясь от меня с другой стороны. — Как ты можешь быть шаманом и одновременно духом?

— На твой вопрос ответить не могу, так как меня никто ничему подобному не учил, — сказал я, пытаясь активировать память, и, когда этого сделать не удалось, предположил: — Может, в этом и заключается дар шамана, данный при рождении? Его сильный дух, который управляет другими сущностями, оказывается заперт в теле разумного?

Домовёнок от этого моего предположения, кажется, завис. Ну или не понял некоторые слова. Однако я всё равно поспешил вернуться в тело и медленно поднялся. Спина тут же отзывалась болью, однако обильная полезная еда, длительный сон и духовная энергия позволили не предавать этому факту большого внимания.

После позднего завтрака домовёнок помог мне снять порванную окровавленную рубаху, аккуратно смыл запёкшуюся кровь вокруг ран, обмотал туловище откровенно небольшим запасом чистых тряпок и помог надеть старую залатанную рубаху, найденную мной на чердаке ещё в первый же день.

Осторожно закрыв дверь, я никем незамеченный покинул дом и направился к лесу по неприметной тропе и только оказавшись там, спросил у домового вновь принявшего форму облачка и занявшего место на моём плече.

— Конечно, — уверенно ответил дух. — Я очень хорошо чувствую нашу избу. Всегда её найду. В любом месте.

— Это замечательно, — обрадовался я и уже более уверенно двинулся вглубь леса.

Спустя некоторое время ничего не обнаружив с помощью духовного зрения, принял решение изменить подход и, остановившись в удобном месте, закрыл глаза, сконцентрировавшись на объединённой ауре многих тысяч растений. Я мысленно обратился к этому огромному организму и попросил указать место с набольшей концентрацией энергии жизни.

Вскоре перед моим мысленным взором появилось несколько бегущих через деревья тропинок, ведущих к нужным местам. Из этого странного состояния меня чуть не заставил выпасть Кузя, который вдруг испуганно пискнул:

— Твоя аура! Она словно соединилась с лесом!

— Так надо, — ответил я и, открыв глаза, направился к ближайшему из показанных мне мест. Вскоре мы, пройдя сквозь густые кусты орешника, оказались на совсем небольшом пятачке размером с один квадратный метр, в центре которого в духовном теле едва заметно трепыхалось, что-то светло-зелёное.

«Использовать здесь целебные травы, чтобы вызвать из теневого мира лечебного духа, не потребуется, — подумал я. — Зачем, если небольшое облако концентрированной жизни итак находится рядом?»

Коснувшись своей аурой сгустка, я отправил мысленную просьбу в духовное пространство, ожидая призыва, но ничего не произошло. Мне потребовалось ещё шесть настойчивых попыток, чтобы на месте сгустка появилась расплывчатая фигура, которая в ту же секунду устремилась ко мне. Раны на спине тут же стали затягиваться без следа, в уставшие мышцы вернулась сила и даже голова, чего я не замечал ранее, перестала болеть.

Обрадовавшись полной перекраске своей ауры в зелёный, я тут же поспешил ко второму месту концентрации жизненной силы, чтобы не только закрепить новый навык, но и попробовать запереть духа в каком-нибудь предмете, как это несколько раз делал коллега из сна.

После произошедшего избиения и избежания вполне вероятной смерти, мне больше не хотелось оказаться в такой беспомощной ситуации, когда раны не позволяют сбежать и второй шанс сохраняется лишь по желанию спешащего противника.

Второе место с концентрированной энергией жизни, на этот раз не пряталось, а расположилось на открытом, просматриваемом месте, между несколькими соснами. Что такого необычного в этих деревьях, и почему сила накапливается именно здесь, я так и не понял. Единственным, что выбивалось из общей картины, был достаточно толстый ствол старой сосны с плотной корой.

В детстве мы обрывали куски с таких деревьев, точили их на асфальте, придавая форму и делали очень даже ходкие нетонущие лодочки, которые замечательно чувствовали себя в воде. Сорвав небольшой кусок коры размером с мою ладонь, я вдохнул знакомый запах, а затем, озарённый идеей, сломал его на несколько тонких брусков разной толщины и принялся за вызов духа.

На этот раз мне понадобилось две попытки, чтобы явилась сущность, которой я мысленно транслировал предложение провести время в обереге, пока он не сломается. И — о чудо! Дух, словно так и нужно, втянулся в небольшой брусок толщиной в палец.

Домовик смотрел на меня с гордостью и восхищением, а я продолжил движение к следующей точке и искренне недоумевал, почему у меня всё так хорошо получается в незнакомом сверхъестественном ремесле. И тут я имею в виду, не только непосредственный призыв духа, но и удивительную настройку на лес, точное определение пути до нужного места, подбор идеальной среды для амулета. А также мысленное общение со слабым духом ранга сутинец. Складывалось впечатление, словно в этих вещах я далеко не новичок, а делаю то, что уже осуществлял ни одну сотню раз.

Всего после похода по лесу в моих руках оказалось целых три оберега с духами, в эффективности которых уже удалось убедиться на собственной шкуре. Помимо этого, закончив с первоочередными делами я вновь обратился к лесу с просьбой вывести меня к воде и, двинувшись предложенной дорогой, оказался у не очень широкой, но достаточно глубокой речушке, которая, в дальнейшем, ещё больше расширится и станет одним из притоков реки Ненач.

Духовный взгляд вглубь воды позволил мне обнаружить немало большой рыбы, а также некоторое число затаившихся в иле хищников внушительных размеров.

«Давно тут никто как следует не рыбачил», — мысленно потёр руки я, но вместо ловли обленившихся щук занялся другим делом — сбором и очисткой веток, подходящих для плетения. Из которых мой замечательный помощник очень ловко и со всё возрастающим мастерством делал небольшие, аккуратные корзины.

— Ну ты даёшь! Какая красота! — не сдержался я, вернувшись к Кузе с очередной охапкой веток, и заметил уже парочку готовых изделий.

— Это ещё что! — обрадовался домовёнок, вскочив на ножки. — Я ведь сейчас с каждым разом делаю их всё лучше, а сил на подобное тратится меньше. Нужно будет попросить Агапа, чтобы он показал, как плетёт другие вещи!

Спустя ещё несколько часов мы вернулись домой, выполнив план работ на максимум и обзаведясь десятком небольших корзинок, а также некоторым количеством грибов. И, если бы кто-то до этого момента сказал мне, что возможно сплести за день хотя бы пять, то я бы не поверил и покрутил пальцем у виска.

К сожалению, у столь впечатляющего успеха была и своя цена: я сильно вымотался и лишился почти всех духовных сил, которые из меня неосознанно вытянул домовёнок. И это если учитывать, что когда мы возвращались домой, я вновь вошёл в странное состояние, и лес словно бы немного поделился со мной энергией. Во всяком случае, чувствовать себя я стал более бодро.

После возвращения вернувший привычную форму Кузя принялся за приготовление ужина и, по моей просьбе, нажарил нам много картошки с грибами, и налил мне вкуснейший домашний кефир.

Посмотрев на это великолепие, я сглотнул слюну и сказал:

— Эх! Сюда бы сейчас рыбку, которую мы вчера не забрали в коптильне и вообще бы хорошо было. Вот же зеленокожий урод! Захотелось ему показать на нас свою силу.

— Я сейчас, — вдруг сказал Кузя и, к чему-то прислушавшись, исчез, а затем появился вновь со знакомой рыбой.

От резкого оттока и так малого количества энергии я даже покачнулся, однако выволочку Кузе за несанкционированное использование моих сил делать не стал. Слишком ошеломлён был.

— Это как у тебя получилось? — не понял я.

— Да как-то само, — пожал плечами смущённый домовёнок. — Ты же там построил своё небольшое жилище с очагом, вот я и смог к нему прыгнут. Будто это наш второй дом.

Ответ Кузи меня поразил, и если бы не слабость, то я бы сейчас продумывал план, как наиболее эффективно отправлять его по этой тропе туда и обратно.

К сожалению, приступить к еде мы не успели, дух предупредил меня о приближении деда Агапа, ковыляющего с кувшинчиком в сторону моего дома. Выглянув в окно, я отметил, что старик, несмотря на покорёженную бороду, некрасивую рану на щеке и вчерашнее происшествие, выглядел вполне неплохо.

— Миша! — обрадовался он, увидев меня. — А я к тебе!

— Заходите. Вы вовремя, — сказал я, наблюдая как затрепетали от вкусного запаха ноздри старика, а также его голодный взгляд. — Присаживайтесь. Поедим.

— Вот ты мне сразу понравился! Свой парень! — обрадовался дед Агап и, поставив кувшинчик, рванул на улицу за колодой, которую расположил рядом со столом, напротив меня.

Пока он бегал, Кузя наполнил кефиром вторую чашку, положил ещё одну чистую ложку, и мы, разделив сковородку на две части, принялись за еду.

Пока я ел, старик довольно причмокивал, нахваливал мои кулинарные таланты и рассказывал последние новости. О том, что теперь снова ходит на пастбище один. Что староста, когда понял, что может потерять столь ценного сотрудника, расщедрился сразу на два кувшина с пивом. И утром, и вечером.

— Чтобы, значит, у меня щека не так болела, — закончил он, а я уточнил:

— А как она? Я, когда упал, видел, что вам по лицу сильно прилетело.

— Правильно — тяжело вздохнул дед Агап, и его взгляд вдруг стал очень внимательным. — Только я всё никак не пойму, как меня беда та миновала?! Ты представляешь, я же помню как схватился за лицо и дотронулся до зубов. Получается, он мне щёку насквозь прорезал.

Я сделал вид, что удивлён.

— Так, а как же она у вас тогда так быстро срослась? Разве так бывает?

— Вот и я думаю, — взгляд старика не поменялся. — Показалось мне это от боли или, может, магия какая?

— Если только у старосты нашего, пиво целебное, — предположил я. — Лечит и голову, и раны.

От услышанного дед Агап хотел расхохотаться, но боль в щеке этого сделать не дала, поэтому он поспешил закрыть рот ладонью и тихо затрясся. Сегодня утром, до использования лечебного духа, я смеялся примерно так же.

Отсмеявшись, старик уже спокойным тоном произнёс:

— Я, собственно, зачем пришёл. Спасибо тебе сказать хотел за то, что не бросил меня на дороге и Казимира позвал. А ведь сам едва живой был. Не утяни ты меня оттуда, и эти твари бы добили. Сильно они расстроились из-за неудачного падения того ублюдка.

Взгляд Агапа вновь стал острым, но я глаз не отвёл.

— Я рад, что он получил по заслугам.

— Ты бы видел его лицо, — мечтательным тоном произнёс старик. — Всё в крови! В сильных порезах!

Спохватившись, словно говорит не то, дед Агап продолжил:

— В общем, если нужна будет помощь, ты обращайся, чем смогу помогу.

— Вообще-то нужна, — ответил я, решив ковать пока горячо. — Вы говорили, что из имения в Калинковичи, на рынок, едет телега. Мне надо на неё попасть с товаром через неделю. Буду продавать рыбу и грибы. Сложно без топора, нормального ножа и одежды. А чтобы тот ваш знакомый был сговорчивее, и взял с собой, я готов расплатиться рыбой. Она у меня осталась там, за занавеской на столе.

Закончив говорить, посмотрел на Кузю, и тот, когда правильно меня понял, исчез, чтобы положить копчёных карасей в указанное место.

— Золотой ты человек, — сказал дед Агап, беря две рыбины в руки — Но нужно будет чего-нибудь и Марфе дать — думаю, корзинки твоих боровиков будет достаточно.

— Договорились, — ответил я, и довольный старик, подхватив свои кувшины, направился наружу где, обернувшись, добавил:

— Ещё раз спасибо, Миша. Твой вопрос я решу. Готовься.

Следующие дни прошли у меня в постоянной беготне. Из дома я уходил ещё затемно, чтобы не попасться никому на глаза, а возвращался по обходному пути, через лес. Уставшим, но выполнившим план работ. В первый день, точнее, в самое раннее утро, я взял с собой почти все наши невеликие запасы соли, доставшиеся Кузе после побега прошлых хозяев избы. Накинул на спину большую корзину и отправился в путь.

Конечно же, начать решил с ловли рыбы, так как её обработка, засолка и копчение требуют немало времени. Грибы начну собирать позже, за день-два до выезда в город, чтобы максимально сохранить их товарный вид.

Прибыв к нашему с Агапом болоту, идущему вдоль пастбища, напряг духовное зрение и медленно двинулся вперёд, выискивая ауру крупной рыбы в воде и нанося слабые удары молниями по заинтересовавшим меня экземплярам, многие из которых замерли на дне болота. После всплытия на поверхность цели убеждался, что она мне подходит и, предварительно раздевшись, погружался в холодную воду. Иногда мне сопутствовала удача, и за один раз могло всплыть сразу несколько подходящих рыбин весом около килограмма. У них более выигрышный товарный вид. Мелких же я не трогал. Пусть растут дальше. Их время ещё не пришло.

Хотя нет, несколько карасей чуть больше ладони я всё же взял. Для зажарки, ухи, ну и чтобы парочку подкоптить для себя. Не дело питаться только тем, что мне передали сердобольные селяне или что сохранил в своих запасах Кузя, так можно быстро пойти по миру. Гораздо лучше совместить наши продукты, расширить количество приготовленных блюд и разнообразие.

К моей радости, подходящей рыбы было в достатке. Я взял двадцать три щучки длиной сантиметров в шестьдесят, а также более пятидесяти крупных карасей. Ну, плюс-минус несколько штук. Точное количество решил посчитать позже.

Затем долгое время занимался потрошением и чисткой. Начал со щук, полтора десятка которых развесил в пристройке обветриваться, а остальную партию лишил также головы, хвоста, позвоночника и нарезал мясистые бока полосами. Всё потому, что предыдущий эксперимент пришёлся мне по душе, и я решил его повторить. Мало того что с использованием соли вкус рыбы станет ещё более насыщенным, так у неё ещё и внешний вид крайне привлекательный. При котором обычная рыба превращается в настоящий дорогой деликатес.

Сглотнув слюну после накативших образов, принялся за чистку больших карасей. В основном мне попались золотые, которые и должны жить в подобных болотах, однако были среди добычи и несколько представителей серебряного вида, предпочитающих водоёмы с более чистой водой. Из чего я сделал вывод, что наше болото постепенно становится глубже, шире и трансформируется в небольшую речушку, а значит, после зачистки участка на пастбище можно будет пройти дальше в поисках более подходящей для продажи рыбы.

С карасями я застрял на несколько часов, но успел закончить очистку до того, как вдали появились первые коровы. Нырнув в более чистый участок воды и тщательно обмылся и натёр руки песком, смывая резкий запах рыбы, после чего отправился к пристройке. Предстояло засолить всю рыбу и начал я, конечно же, с уже немного обветрившихся щук. С этим делом, несмотря на некоторый опыт в прошлой жизни, провозился достаточно долго. И несмотря на попытку честно сэкономить соль, на рыбу ушли все Кузины запасы.

«Хорошо хоть часть додумался для еды отложить, — пронеслось в голове. — Ну ничего, как распродамся, так обязательно закуплюсь на рынке. И сочок ещё себе присмотреть нужно будет, чтобы не нырять каждый раз в холодную воду за очередной рыбёшкой».

После чистки и засолки я снова оставил тушки в пристройке и, тщательно закрыв дверь, отправился обмываться, смывая вновь появившийся запах въевшейся рыбы. Который, если честно, никогда не любил. Да и вообще не встречал людей, которым бы потрошение рыб прям сильно нравилось. Запах, чешуя и много слизи. В детстве меня от этого даже передёргивало. Никогда бы и подумать не мог, что совершу подвиг и подготовлю столько тушек в одиночку. Однако выбора у меня всё равно не было. Или буду заниматься тем, что не нравится, но приносит деньги, или так и останусь бесправным холопом. В этом, наверное, и заключается несправедливость жизни. Хотя, может, это я слишком твердолобый, глупый просто не вижу выхода из сложившейся ситуации?

Закончив с главным делом, проверил успехи Кузи, который несколько раз собрал и разобрал большую корзину деда Агапа, а затем принялся за плетение новой. Своей. Имеющей более квадратные формы и высоту сантиметров в семьдесят. К которой я попросил его также сплести крепкую крышку. Дух времени не терял и продемонстрировал мне шесть своих поделок, которые легко устанавливались друг на друга.

— После нужно будет сплести ещё четыре таких же, — сказал я, с удовлетворением осматривая получившийся результат. — Не знаю, понадобятся ли их столько на первую поездку, но лучше, чтобы запас имелся.

Домовёнок посмотрел на меня с интересом и даже подпрыгнул от радости.

— Ты думаешь, что мы можем найти здесь столько боровиков?

— Ну, не так много, — вынужден был признать я. — Всё же первый раз прошёлся здесь достаточно хорошо и собрал основной урожай, а дождя для быстрого роста грибов ещё не было. Однако, как мне кажется, пару корзин мы здесь точно соберём. Плохо только, что заниматься этим придётся лишь перед выездом, иначе товарный вид потеряем.

— Так может, мы всё собранное в леднике хранить будем? — предложил Кузя. — Там очень холодно. Грибам будет хорошо.

— В леднике? — переспросил я, так как посчитал, что не совсем правильно его понял.

— Ага, — кивнул домовик. — В старом доме выкопали яму, обложили её плетнем, чтобы земля не обваливалась, и нанесли много льда. Зимой я его подновляю и храню там наши продукты. Ту же рыбу или всё, что ты сделал из молока. Там ничего не портится.

— А разве лёд за столько времени не должен растаять? — заинтересовался я, на что Кузя недовольно фыркнул.

— Это в других домах тает, где своего духа нет, а у нас в нём можно очень долго всё хранить!

— Отлично! — обрадовался я и послал Кузе немного энергии с привкусом благодарности. — А твои новые корзины поместятся? Сможем их поставить?

Домовёнок почесал лохматую голову и кивнул.

— Ну, шесть туда точно встанут!

Решив вопрос, мы двинулись на тихую охоту за незаслуженно пропущенными мной лисичками, до которых у меня просто не доходили руки. Раз у нас есть место для хранения, то будет глупо его не использовать. Поэтому сначала разберусь с многочисленными и мелкими грибами, на сбор которых понадобиться несколько дней, а потом, перед выездом, соберу белые.

Работа была сложнее, чем казалось изначально. Лисички — гриб небольшой, и его было действительно очень много, так что основную часть времени приходилось проводить в полусогнутом состоянии, переходя от одной кучки к другой, затем к третьей и так далее. Что спустя несколько часов, отразилось на мышцах спины, начавших немного побаливать. Спустя ещё время, когда набралась половина корзины, а боль ещё больше усилилась, я решил идти домой.

Сегодня я спал мало, трудился не покладая рук большую часть дня, да ещё и корзина оказалась достаточно тяжёлой, поэтому домой я явился голодным, уставшим, мечтающим о сне и счастливым оттого, что у меня появился такой замечательный помощник, как Кузя.

Домовёнок в рекордные сроки приготовил ужин, к слову, из пожаренных в сметане лисичек, после чего я поел, по-быстрому обмылся водой и, оставив грязную одежду на лавке, без сил улёгся на лежанку и тут же уснул. Завтра нужно было вновь встать затемно.

Следующие трое суток я занимался копчением, не забывая периодически подкладывать в чугунок заранее подготовленную сухую осину и стараясь, чтобы каждая рыба провисела внутри полтора дня. А же в это время тоже просто так не сидел и продолжил собирать лисички, которых в итоге оказалось целых три с половиной корзины. Куда больше, чем я мог ожидать.

Копчёная рыба, после выкладки, тоже заняла четыре подготовленные Кузей ёмкости и для белых грибов места осталось мало. Пришлось щедро делиться с домовиком энергией, чтобы он сплёл ещё две корзины за один раз.

Устав физически и истощившись энергетически сделал несколько ходок с продуктами к дому, где Кузя немного расширил ледник для хранения.

Наконец, вернувшись в избу и усевшись на лавку без сил, я понял, что взял слишком серьёзный темп для этого, пусть окрепшего, но всё ещё слабого тела, и решил на завтра отдохнуть. Ну, как отдохнуть? Просто воспользоваться несколькими лишними часами сна, выспаться и не идти в лес, а вместо этого посвятить день огороду, про который, со всеми важными делами, я попросту забыл. Несмотря на мои грандиозные планы, лучше держать его в порядке. Кто знает, как оно там всё повернётся? Вдруг придётся задействовать план «Б»?

Не желая показывать соседям прогресс в своём восстановлении, за водой для полива к колодцу не ходил: было бы странно, если мальчишка, спину которого рассекли плетью до мяса, будет таскать тяжести на виду у всех, словно ни в чём не бывало. Я и так пропадаю непойми где целыми днями, надеясь, что не попался никому на глаза. Хорошо ещё, что Кузя чувствует дом даже на расстоянии и может сказать, приближался ли к нему кто-то во время нашего отсутствия или нет. Пока — никто. И это ещё одно очередное доказательство и напоминание о том, что мир не крутится вокруг меня. У окружающих свои дела, беды и заботы. Не буду двигаться — сгину.

Поэтому вместо полива я, изображая болезного, повторно обошёл владения, на этот раз более тщательно их осмотрев и, к сожалению, больше ничего примечательного не обнаружил. Пришлось повторно и гораздо более тщательно прополоть все овощи, вырывая множество сорняков и рыхля землю.

Работы было много, и я вновь неслабо умаялся от непривычной работы. Несмотря на это, приготовление ужина сегодня решил взять в свои руки и, раз у нас обнаружилось место для хранения еды, показал Кузе, как правильно варить уху, которую там можно будет хранить. Ну а что? Рыбы у нас было в достатке, картошка, лук и морковь тоже имеются, пусть и в малом количестве.

Сначала, конечно же, очистил рыбу от чешуи, внутренностей и прочего, затем хорошенько её отмыл, порезал кусками и поставил вариться в чугунке, не забыв закинуть внутрь почищенную, целую луковицу. Дождавшись кипения и дав потомиться собрал пенку, затем процедил готовый бульон через марлю, чтобы убрать из него мелкие кости, и почистил куски готовой рыбы от всего лишнего.

Основная работа была сделана, поэтому я отварил в бульоне нарезанную кубиками картошку с морковью, добавил куски очищенной рыбы и посолил.

— Хороша! — оценил я, когда по избе разнёсся вкусный запах ухи, и мечтательно добавил: — Сюда бы ещё чеснока с перцем, зелени, и вообще бы бесподобно было. Но нам с тобой, думаю, и так вкусно будет.

С удовольствием поев и накормив обрадованного этим обстоятельством домовика, которому нравилась готовка людей, я вышел на крыльцо и, присев на порог, подставил лицо тёплым лучам.

Отдых прервало покашливание Кузи и две мужские фигуры, уверенно двигающиеся в нашу сторону.

Первым шёл легко узнаваемый дед Агап, вторым оказался работник имения, который помог перетащить старика в укрытие, а потом приходил ко мне вместе со старостой.

«Интересно, что им надо?»

Как впоследствии выяснилось после приветствий и короткого разговора, последний оказался тем самым Казимиром, который вместе с Марфой ездит на телеге в Калинковичи и продаёт там на рынке молочные товары от эльфийских бурёнок.

Предложив гостям пройти в дом и разместив их на лавке, предложил уху, от которой они поспешили отказаться. Правда, дед Агап при этом едва заметно вздохнул.

— Как ты себя чувствуешь? — сразу после этого спросил Казимир, видимо обратив внимание на мой изнурённый от нагрузки вид. — Может, всё-таки к знахарю в дом поедешь? Там орки своего болезного уже забрали, когда нашли подходящего шамана в городе.

— О нет! — тут же отказался я и помотал головой. — Зачем мне это? Я чувствую себя хорошо и иду на выздоровление. Спина, конечно, болит. Но терпимо. Если бы не это, то с вами в город я бы не просился.

— Точно? — внимательно осмотрел меня мужчина.

Вместо ответа я встал, прошёлся из стороны в сторону и добавил:

— Сам удивляюсь. Наверное, раны были не такими страшными, как казались со стороны. Вон, деду Агапу тоже досталось, и выглядел он ужасно, а закончилось всё не так уж и плохо. Могло быть гораздо хуже.

Ещё раз с сомнением посмотрев в мои честные глаза, мужчина спросил:

— А что именно ты собираешься продавать? Ту рыбу, которую мне Агап передал?

— Да. Думаете, она будет дорого стоить? — с интересом спросил я у знающего человека.

— А как же! — без раздумий ответил мужик и обнадёживающе добавил: — Свежую за десять копеек берут, а твою за тридцать с руками оторвут. Необычная она и храниться может

— У меня ещё грибы есть, белые, — добавил я.

Брови мужика тут же взметнулись вверх, и он осипшим голосом спросил.

— Так ты что, малец? В лес ходишь? В одиночку? А про монстра хоть знаешь?

— Да, — ответил я, серьёзно посмотрев ему в глаза. — Но что толку? Жрать-то мне каждый день хочется. Дом выделили хороший, да только на поле ничего путного нет. Стоит пустым который год. Кухонная утварь какая-никакая в избе нашлась, обустроиться смог, а нормального топора с ножом нет, тёплой одежды тоже, про еду вообще молчу. В первые дни живот от голода так сводило, что худо было. Зимой будет ещё ужасней. Рыбу не половишь, грибов не соберёшь, коров пасти тоже не надо будет. И как я тогда жить буду? Останется только подохнуть. Так что лучше рискнуть сейчас. Другого выбора у меня нет.

— М-да. Серьёзный ты парень, — как-то по-новому посмотрел на меня Казимир и добавил: — Но только ты зря всех и нашего старосту скотиной считаешь, которые мальца одного бросят. Что-нибудь вместе обязательно придумаем.

— Отправите на пастбище, где в любой момент может появиться монстр? — мрачным тоном уточнил я, заставив его отвести взгляд.

В избе повисло неловкое молчание, и я тут же поспешил его прервать.

— Так что? Поможете мне?

— Помогу, — едва заметно выдохнул Казимир и деловито уточнил: — Только скажи, сколько у тебя поклажи будет, чтобы я свободное место на телеге оставил.

Рассказывать посторонним о количестве собранного добра откровенно не хотелось, жадность она и не таким головы кружила. Сейчас тот же Казимир жалеет меня из-за нанесённой орком страшной раны, того, что наблюдал это воочию и представил себя на моём месте. Ну ещё немного из-за чувства сопричастности. Однако стоит ему понять цену товара какого-то мальца, как ситуация может измениться.

«Поэтому в первый день всё своё добро туда везти нельзя. Нужно оставить часть на потом», — принял решение я и вместо ответа подошёл к висящей у печи занавеске, отдёрнул её и достал две пустые сплетённые Кузей коробки с крышками.

— Таких будет четыре или пять, — заявил я, заставив брови мужиков взметнуться.

— Сколько? Я думал гораздо, гораздо меньше! — ошалел от услышанного Казимир и добавил: — Да, ты действительно не теряешь время зря. Однако сомневаюсь, что столько корзин поместится мне в телегу вместе с добром из имения.

— Корзины, из-за крышек, можно ставить одну на другую, — продемонстрировал сказанное я, — так они будут занимать гораздо меньше места.

Казимир некоторое время напряжённо размышлял, а затем просветлел лицом и произнёс:

— Я знаю, как тебе помочь, только это будет на день раньше, чем тебе нужно. Я как раз поеду в город один, чтобы развести по трактирам заказанные продукты. Марфы не будет, как и лишних вещей. Подойдёт тебе такой вариант?

— Да, это будет ещё лучше! — обрадованно заверил я мужчину.

— Ну и хорошо, — встал со своего места Казимир. — Тогда послезавтра утром будь готов. Расскажу тебе правила поведения в городе, иначе можешь по глупом встрять.

Попрощавшись с работником имения, я на эмоциях предложил справившемуся с заданием деду Агапу тарелку ухи, и он с удовольствием её уничтожив, сказал:

— Вот спасибо тебе, Миша. Выручил. Всегда старика голодного покормишь. Может и я тебе чем помочь смогу? Ты говори. Не стесняйся.

— Воды бы мне наносить в бочку, от этих вёдер спина болит немилосердно, — соврал я, на самом деле не зная, как ещё без лишнего внимания пополнить свои заканчивающиеся запасы. Ведь будет странно, если я после серьёзной травмы начну заниматься столь тяжёлой работой. Староста меня мигом на пастбище отправит.

Дед Агап мою просьбу выполнил с удовольствием, а уже утром, точнее, ещё затемно, я пошёл собирать в лес белые грибы, в чём мне очень помогло духовное зрение.

Потратив целый день, но насобирав три коробки, я в несколько ходок переместил их домой и попросив Кузю подготовить одежду, лёг спать. Уже следующим утром умытый, сытый и чистый стоял у закрытых дверей в дом и ждал появления Казимира, телега которого в скором времени показалась на дороге.

Телега Казимира оказалась достаточно крепкой, вместительной и обшитой добротными деревянными бортами. Также в передней её части разместилась широкая лавка со спинкой, на которой было удобно сидеть и править лошадью. Остановившись возле меня и окинув шесть корзин изучающим взглядом, мужчина почесал голову, откинул борт вниз, сместил несколько тяжёлых мешков в сторону и кхеканьем поставил ёмкость с рыбой внутрь.

— Это что у тебя там такое тяжёлое?! — удивился он. — Камни? Нет, они так вкусно не пахнут.

— Рыба там, — ответил я. — Копчёная. Обычную бы не довёз.

— Да и стоит она куда дешевле, — согласился со мной мужик, по очереди подняв на телегу все корзины, и прокомментировал: — Хорошо, что сегодня без Марфы едем. Иначе бы всё не поместилось. Если хочешь ещё чего положить, то самое время. Ещё немного места осталось.

— Тогда возьму пару мелких плетёнок, чтобы товар выставлять, — попросил я и метнулся в дом, а когда закинул их внутрь, Казимир уже развернул лошадь, сел на лавку и указал на свободное место рядом. — Со мной поедешь. Поговорим в пути.

Проехав через всю деревню, мы перед дорогой на пастбище свернули влево и по вполне неплохому ухоженном тракту направились в сторону Калинкович.

— Ну как ты? Боишься первой поездки в город? — спросил меня Казимир, искоса наблюдая за тем, как я с интересом осматриваюсь по сторонам.

— Не сильно. Только волнуюсь, чтобы меня никто не обманул. Хочется всё продать по нормальным ценам, чтобы как у других. Ну а после закупиться нужными вещами и без лишних проблем вернуться.

— Это правильно, — без тени улыбки ответил спутник. — И очень хорошо то, что ты выделил главное. Нужно вернуться без проблем. Поэтому, чтобы их не было, слушай меня внимательно и делай так, как я говорю. Всё понял?

Я кивнул.

«При встрече с патрульными или конным вооружённым отрядом я буду приниматься в сторону, чтобы их пропустить. При их проезде всегда снимай шапку, опускай глаза вниз и кланяйся. Если зададут вопрос, то представься холопом Мишкой из поместья шамана Гаранташа и отвечай, но не дерзко и в глаза не смотри, особенно оркам. Они этого очень не любят, могут разозлиться и сильно поколотить. Понял?

— Да, — ответил я и почесал голову. — Вот только шапки у меня нет.

— Знаю, — кивнул Казимир и, опустив руку в кузов, достал оттуда старую, но чистую шапку. — Надевай пока эту. Потом свою купишь и отдашь. И привыкай, что ты уже не ребёнок, а молодой муж. Один в доме живёшь. Хозяин. Шапка быть должна.

Я поблагодарил мужчину за доброту, и он продолжил обстоятельный инструктаж. Рассказал, что ко всем оркам нужно обращаться с приставкой «тан». Что к нашим аристократам применимы обращения «ваше благородие» или «боярин», «боярыня», к тем же купцам или уважаемым людям — «господин», «госпожа». Ну и в очередной раз напомнил, что во время разговора с другими сословиями холопу необходимо проявлять скромности и снимать головной убор.

Подробный инструктаж продлился достаточно долго, почти до самого города. Казимир в перерывах делился историей о том, как впервые выехал из Рудни; о ситуациях, которые наблюдал на рынке; о проблемах, которые могут там подстерегать. Не забыл он упомянуть и о городских бандах. Они есть, и с ними лучше не встречаться. Может быть чревато.

Последняя новость меня удивила. Я почему-то думал, что орки, которые относятся к людям без жалости и сантиментов, уже давно вырезали известных им преступников, деятельность которых бросала тень на власть зеленомордых. Кажется всякие специалисты и политологи называют это «монополией на насилие».

Однако, когда я перефразировал вопрос и задал его Казимиру, мужчина криво усмехнулся. С его слов выходило, что орков не настолько много, как им бы хотелось. Они при всём желании не могут за всем уследить. И даже помощь боярских семей в этом вопросе не является определяющей. Кроме того, ходят упорные слухи, что за бандитами стоят как раз таки комендант города и начальник стражи, которые носят перед именем приставку «тан».

Пока я размышлял над услышанным и пытался уложить в голове ещё более усложнившуюся картину мира, мы добрались до огромного поля, за которым вырастало множество чадящих дымом домов.

— Вот и Калинковичи, — подтвердил мои подозрения Казимир и поморщился. — Хотя для орков такое название слишком длинное, и они переименовали город в Калинки.

— Тебе это не нравится? — спросил я осторожно. — Думал, что раз ты служишь в имении, то будешь относиться к ним лучше, чем другие.

Лицо мужчины закаменело, и он словно постарел на несколько лет.

— Ты прав. В имении я служу уже очень долго, и поэтому буду относиться к ним гораздо хуже, чем обычные холопы. Я видел много грязи и смертей, которые никогда не забуду. Хотя кому я это говорю. Ты был там и видел, как погибли другие мальчишки. И поверь мне, их было гораздо больше, чем ты можешь представить. Намного!

«Так вот в чём дело! — пронеслось в голове. — Он помогает мне не только как одинокому сироте, а как мальцу попавшему в ритуальный зал на алтарь к шаману. Погибших он защитить никак не мог, не его уровень, так что решил заглушить муки совести и хоть как-то помочь одному из них».

— Спасибо вам, дядька Казимир, — сказал я спустя некоторое время. — Не знаю, что и делал бы, если бы не вы.

— Чего уж там, — отмахнулся мужчина, но я заметил, что мои слова пришлись ему по душе.

Переговорив с соседом, я продолжил осматривать город и его предместья и быстро обнаружил с двух сторон от дороги немаленькие стада коров.

«Чему я удивляюсь? — пронеслось в голове. — Ведь по сути в этом времени города — это просто очень сильно разросшиеся деревни. Тут люди не только в обычных избах живут, но и ведут своё хозяйство. На окраинах так точно. По-другому и не выжить. К слову, если память не изменяет, то помнится, в тех же девяностых, когда я был ещё совсем ребёнком, на окраине городов у некоторых людей, имеющих свои дома, всё ещё оставались коровы. И они выходили на работу на поле пастухами посменно. Сначала одна семья, затем вторая, потом третья. По очереди. Это ещё называлось чарга».

Воспоминания неожиданно затянули. В голове всплыли картинки двухтысячных, когда в сентябре дети могли пропустить уроки из-за того, что нужно было копать на поле картошку, и это считалось уважительной причиной.

«М-да. После развала Советского Союза и краха экономики мы жили очень бедно. Интересно, что-то подобное было и в соседних странах? Ведь как-то тот кризис мы преодолели и стали жить вполне нормально».

От размышлений меня отвлекло чудо-чудесное, а именно — черепичная крыша на домах тех изб, которые стояли ближе к достаточно широкой главной дороге, которая, по словам Казимира, проходила почти через все Калинковичи.

«Тут ещё и нормальные деревянные заборы есть! — отметил я отличие города от села, а также обратил внимание на заросшие высокой травой остатки пепелища на поляне перед первыми домами. — А здесь явно что-то горело».

Пока я изучал окрестности, этим же, из мешочка с песком, закреплённого у меня на руке, аккуратно занимался и Кузя, предвкушение и шок которого я чувствовал по образовавшейся между нами связи. А прятался там он не случайно. Мне не хотелось рисковать и демонстрировать своего духа какому-нибудь случайному шаману.

Помимо архитектуры, я с интересом рассматривал и местных жителей, одетых в разнообразные наряды. Часть из них, скорее всего, холопы из деревень или бедняки, выглядели примерно столь же непрезентабельно, как и я. Другие, более состоятельные, походили на Казимира, одетого в добротные штаны, рубаху с жилеткой и кепку на голове. Только мой спутник выделялся на их фоне также наличием пусть и старых, но тщательно вычищенных сапог, на которые я, отчего-то, сразу внимания не обратил. Видимо, задумался о возможностях телеги и всеми фибрами впитывал инструктаж по общению с другими сословиями.

Немного проехав по городу, мы свернули влево с основной дороги и вскоре увидели симпатичное одноэтажное здание с большой вывеской над входом, на которой русскими буквами было написано название «Усадьба Яна».

«Какого чёрта! — мысленно выругался я. — Почему на кириллице?! Где оркский язык?! Неужели до перехода в наш мир у этих здоровяков не было письменности? Если так, то что за знаки рисовал Гаранташ в ритуальном зале? Или это магический алфавит? Да фиг его знает! Главное не в этом! Оказывается, я могу читать на местном языке! Вот это мне повезло! Ещё один немалый бонус!»

Заехав в трактир с обратной стороны, мы остановились, привязали лошадь, а вскоре из чёрного входа вышло два худощавых и бородатых мужика. Один из них, в более богатой и добротной одежде, произнёс:

— Здрав будь, Казимир!

— И ты здрав будь, Пётр! — ответил мой сосед. — Принимай товар!

— Надеюсь, всё как и договаривались? — уточнил мужик. — В двойном размере?

— Сколько Марфа положила, столько и привёз, — невозмутимо ответил мой спутник, открывая борт. — Она считать умеет. Сам знаешь. Вот твои мешки. Как видишь, два.

— Колька, — позвал второго Пётр, — тяни всё ко мне. Считать будем.

Мужики скрылись внутри с одним тяжёлым мешком, а затем Колька занёс туда же и второй, но перед этим на несколько мгновений задержался у моих корзин и явно к чему-то принюхался.

Вскоре из трактира вышла знакомая троица. Казимир был несколько навеселе и со следами пивной пены над верхней губой, а работник что-то тихо втолковывал на ухо Петру, который словно впервые меня увидел.

— А это ты с собой кого привёз? — спросил он заинтересованно. — Нового помощника?

— Временного, — ответил Казимир обтекаемо. — Товар продавать на рынке надо.

— И что там? Корзины плетёные? Эту мелочь? Или ещё что-то? Покажи? Может, и мне пригодится?

Подойдя ближе, мужчина невольно принюхался и приподнял брови.

— Неужто рыбка копчёная?

— Она, — кивнул мой спутник и добавил. — Очень вкусная!

— Тем более покажи, — требовательно произнёс Пётр, и после кивка Казимира я отправился к корзине с карасями, взялся за хвост ближайшей и протянул мужчине. Заметив, что он намеревается её разломать, оторвал кусок от второй, заранее нарезанной с вечера, и протянул его на пробу.

Я, конечно, не физиогномист, не умею с лёгкостью читать эмоции по изменению мышц лица, но почему-то был уверен, что мой метод засолки и копчения рыбы пришёлся Петру по вкусу. Однако вместо того чтобы подтвердить это, он небрежно положил карася в корзину и произнёс:

— Плохо. Да и соли мало. Для бедноты, скорее всего, пойдёт, но нормальным постояльцам такую рыбу не предложишь.

— Хорошо, — ответил я, ломая Петру сценарий торговли, и закрыл корзину крышкой.

— Что хорошо?! — опешил мужчина, вероятно, ожидавший, что я брошусь защищать рыбу, а он продолжит её хаять.

— Вам наш товар не подошёл, значит, придётся торговать на рынке, — сказал я и посмотрел на односельчанина. — Дядька Казимир, вы говорили, что нам ещё кое-куда заехать нужно. Да?

— Да, подожди ты! — стал распаляться Пётр. — Я не сказал, что не куплю. А лишь то, что товар негодный и подойдёт лишь беднякам. Сами посудите. Караси пахнут болотом, соли в них мало, да ещё и плохо прокопчены, но за десять копеек за штуку такие взять можно.

— Чего?! — возмутился Казимир навету. — Это вкусная рыба! Самый смак! Какие десять копеек! Так дёшево свежая стоит!

— Твоя правда, — согласился Пётр, подняв указательный палец. — Да только её неправильным копчением испортили!

— Значит, дядька Казимир, нам точно на рынок, там такую дороже купят, — сказал я расстроенным тоном, и согласно кивнувший Казимир стал споро развязывать коня, которого быстро развернул в сторону ворот, а затем заскочил на лавку.

— Ладно, — махнул Пётр у выезда с его территории. — Уговорили! За пятнадцать заберу!

Мой спутник остановил лошадь и посмотрел на меня. Пришлось отвечать.

— Благодарю за предложение, но это всё ещё не та цена, на которую мы рассчитывали.

Пётр раздражённо посмотрел на меня и, не сдержавшись, спросил:

— Казимир, а что это за тебя всё или баба, или малец решает? Скажи мужское слово.

— А это не моя рыба, чтобы я что-то говорил, — холодно заметил Казимир. — С Мишкой вон общайся.

Справившись с эмоциями, мужик спросил:

— Сколько хочешь?

— В моём карасе где-то два фунта, — сделал вид, что подсчитываю, я. — Свежая рыба такого же веса будет стоить где-то десять-пятнадцать копеек, а копчёная гораздо дороже, думаю, от тридцати до пятидесяти.

— Сколько?! — перебил меня возмущённый Пётр. — А почему сразу не рубль?! Или, может, не два?! За какие деньги мне её гостям предлагать?! А?!

— Дороже, чем купите у меня, — спокойно ответил я. — Рыба хорошая. Я её тщательно солил, коптил и долго готовил. Она вкусная и сочная. Вы это и сами ощутили. Если не хотите покупать за такую цену, то продам её на рынке. За тридцать пять копеек уйдёт влёт!

— Ладно! Уговорил, чертяка! Кого хочешь заболтаешь! — неожиданно расхохотался Пётр, пытаясь выставить свою жадность как проверку мальца, однако его глаза оставались холодными и раздражёнными одновременно. — Возьму десяток, но за тридцать! А если даже в шутку попробуешь предложить мне пятьдесят, то здесь же высеку! Ты понял?!

«А вот и угрозы. Хочет меня запугать, — пронеслось в голове, и я не без сожаления подавил желание просто развернуться и уехать. — Пока мне никак нельзя плодить себе врагов. Я бесправный холоп, и любой свободный человек может меня оскорбить или унизить. Однако Петра я всё же запомню. Уверен, позже мы обязательно встретимся на узкой дорожке под названием жизнь».

Только вот и оставлять хамство в свою сторону безнаказанным мне тоже не хотелось, поэтому я тихим примирительным тоном сказал:

— Дядька Пётр, нестоит угрожать своему возможному поставщику. Вдруг вы захотите купить себе ещё что-то?

— Ты меня скорее без штанов оставишь, чем я у тебя ещё что-то куплю, — пробурчал мужик по инерции. — Жди здесь. Я за деньгами.

Пётр тщательно осмотрел и едва ли не обнюхал переданный ему десяток рыбин и заплатил мне тридцатью монетами по десять копеек, которые я с интересом, но очень быстро, осмотрел, делая вид, что просто пересчитываю.

Монеты оказались небольшими и, насколько я понял, серебряными. Цифры были привычными, а вот орфография слова «копеек» навевала ассоциации с имперской Россией. И если бы не морда злобного орка на обороте, а также непонятное число «триста» снизу, то я бы решил, что она вообще с моего мира.

— Ну, ты что, тугодум? Посчитал? — раздражённо спросил Пётр. — Или как?

— Всё правильно, — ответил я и, засунув монеты в припасённый Кузей мешок, довольно подумал.

«Вот это да! Мои первые три рубля в этом мире!»

Когда мужик расплатился за карасей, я решил также показать ему боровики с лисичками, а вот про щуки промолчал. Слишком уж жадным и неприятным оказался Пётр. На них он точно будет требовать большую скидку и мы повздорим, а мне этого не нужно.

В итоге пару корзинок первых он всё же взял, заплатив по двадцать копеек за одну, а вот увидев вторые, презрительно поморщился. Как после рассказал мне Казимир, местные отчего-то не очень-то и жалуют лисички, считая их грибом даже не второго, а третьего сорта.

«Ну и глупцы. Не пробовали они вкусных жареных лисичек», — подумал я, вспомнив, как их раньше вывозили из страны целыми фурами.

Некоторое время мы ехали молча, а затем мой спутник сказал:

— Ты это, молодец, хорошо с Петром держался. Он мужик так-то с виду простой и весёлый, но в душе очень жадный. За копейку удавиться. Всех обмануть норовит, а ещё говорят, что даже с бандюгами якшается, так что будь и дальше осторожен. Спорь, но черту не переходи. Если бы не я, то он мог бы тебя точно где-нибудь плетьми высечь.

— Но ты же с ним нормально общался? Он даже пивом тебя угощал, — заметил я.

— Так-то потому, что я в имении тана Гаранташа служу. Он нас с Марфой и не трогает. Боится. А пивом угощал, чтобы новости последние узнать. Ты же слышал, сколько в город орков приехало? У него вроде простая таверна, но есть и пристройка на несколько комнат. Вот он и выведывал у меня кое-что. И ещё, — сказал мужчина серьёзным тоном и посмотрел мне в глаза, — лучше не спрашивай, почему хозяина зовут Пётр, а таверна называется «Усадьба Яна». Понял?

Я молча кивнул.

«Здесь явно не обошлось без бандитской руки и отжима».

Затем мы вновь вернулись на главную широкую дорогу и продолжили путь по ней. Людей стало больше. Хорошо одетых — так с избытком. А вот в лаптях ходило уже меньшинство.

Архитектура тоже изменилась. Обычные избы постепенно пропали, и им на смену пришли каменные или деревянные дома с высокими заборами, а кое-где и небольшие магазинчики с простыми вывесками типа: «Хлеб», «Мясо», «Цирюльня».

Следующая таверна оказалась справа от дороги. Стоило только подъехать к её заднему входу, как к борту подбежал немолодой мужчина с помощником, они всё быстро изучили, подсчитали, поблагодарили Казимира и умчались внутрь с мешками, позволив нам продолжить движение дальше.

Мы вновь вернулись на главную дорогу, и мой спутник произнёс:

— Сейчас, с левой стороны от нас будет старый рынок, где мы обычно торгуем, но на него пока не поедем. Нужно сначала выгрузить товар в последнем месте. Там, кстати, тоже могут твоей рыбой заинтересоваться.

— Тогда мне нужно изучить цены, чтобы не получилось, как с Петром. Когда я торговался наугад. Скоро буду, — сказал я и, не спрашивая разрешения мужика, рванул на рынок.

Как вскоре выяснилось, если я и прогадал на первом месте, то весьма немного. Свежий карась размерами как у меня стоил тут двенадцать копеек, а щука в среднем — двадцать.

«Значит, будем увеличивать цену на всю рыбу в три раза. Стремиться к такому идеалу. Вдруг получится?»

Грибов, к слову, я нигде не заметил и быстро вернулся назад на телегу, где пересказал увиденное неодобрительно смотревшему на меня Казимиру. Моя пробежка явно не пришлась ему по душе.

Проехав ещё немного, мы оказались на кольце, знакомом мне по прошлому миру, в центре которого располагался постамент с какими-то орками, затем повернули направо, проехали деревянный мост и вскоре остановились у большого трёхэтажного трактира под названием «Припять».

«А ведь точно! — вспомнил я. — Примерно на этом месте располагался ресторан с таким же названием! Ничего себе совпадение! И ведь рынок, насколько я помню, тоже был где-то рядом! Как такое вообще возможно?! Непонимаю!»

На этот раз с тыльной стороны заведения нас ожидал лишь какой-то работник, который, заметив Казимира, поспешил внутрь, но отскочил в сторону, отлетев от плеча крепкого высокого мужчины лет сорока с грубыми чертами лица и в дорогой одежде, под глазом которого наливался свежий синяк.

— Господин Хилимон! — воскликнул Казимир, ошеломлённо. — Господин Хилимон! С вами всё хорошо?!

— А это ты, Казимир? — поднял на него недовольный взгляд мужик и, сжав огромные кулачищи, спросил: — Всё привёз?

— Всё, — выдохнул мой спутник и с неподдельным возмущением уточнил: — Это кто же посмел-то?! На нашего благодетеля-то руку поднимать?!

На его слова Хилимон отмахнулся, но всё же едва заметно расслабился, а в это время следом за представительным здоровяком вышла дородная женщина в дорогом платье и сказала:

— А то ты не знаешь кто?!

Казимир дёрнулся, ошеломлённо посмотрел на немаленькие руки женщины, и та, закатив глаза, произнесла:

— Говорила мне Марфа, что ты тот ещё каменный болван, да только я ей не верила, а оно вот как оказывается! А такой представительный и взгляд серьёзный.

Хилимон услышав это наконец улыбнулся, а женщина тихо продолжила:

— Это наши новые постояльцы отдыхают. Знаешь, сколько их сюда прибыло после смерти вашего шамана? Нет? Много! Каждый день пьют, дерутся, постоянно устраивают дуэли и не пойми что. Вот и Хилимону своё неудовольствие показали, потому как в меню нет ничего нового.

Решив, что мой звёздный час настал, я подошёл к корзине с рыбой, снял крышку и, достав первого карася, мысленно помолившись, сказал:

— Извините, госпожа, что лезу не в своё дело, но я случайно стал свидетелем разговора и посчитал, что могу оказаться полезен. Возможно, этому заведению не помешает немного копчёной рыбы?

Мужчина и женщина уставились на меня удивлённо, а Казимир как-то весь сжался, однако следующий прозвучавший вопрос заставил его облегчённо выдохнуть.

— Рыба? — переспросила госпожа с недоумением.

— Осталось пятнадцать больших карасей и десяток щучек, — ответил я и достал нарезанную рыбину.

Хилимон оказался рядом, взял её в руки и, оторвав кусок, сунул в рот.

— Беру! — достаточно быстро сказал он и властно добавил: — Щук покажи.

Изучив вторую переданную рыбину, мужчина заявил:

— За карася дам двадцать пять, за щуку — пятьдесят пять.

— Свежий карась на рынке стоит самое малое двенадцать, копчёный — тридцать шесть, — не стал сразу соглашаться я. — Щука такая вообще под шестьдесят пять продаётся! Однако как оптовым покупателям сделаю вам скидку. Карася отдам по тридцать пять, щуки — по шестьдесят.

Хилимон посмотрел на меня ещё более недоумённо, Казимир побелел и закрыл глаза, а женщина уперев руки в бока, с подозрением спросила:

— Да кто ты такой, малец?! Автюк, что ли?!

Вопрос поставил меня в тупик. Я знал, что где-то рядом есть целая деревня с названием Автюки, и её жителей все считают очень хитрыми, хваткими и не упускающими своей выгоды. Слышал немало анекдотов про них, но чтобы меня посчитали им, да ещё и в другом мире… Это было совершенно неожиданно. Поэтому я несколько заторможенно переспросил:

— Кто?

— Точно автюк, — заключила женщина. — Только они так играть могут. Как на сцене.

— Да нет, — ответил Казимир. — Это же Мишка. В селе у нас живёт. Один. Родных не осталось.

— Значит, кто-то из родителей точно автюк, — уверенно заключила женщина. — Среди нашего люда только они такие хваткие. Ишь ты! Уже успел на рынок сбегать и цены узнать. Молодец!

— Ладно! Беру, — остановил наш разговор Хилимон и мощным свистом вызвал на подмогу двух мужиков. — Забирайте товар!

— Подождите! — остановил я их вновь заставив Казимира остолбенеть. — Господин Хилимон, сначала деньги, потом рыба! К тому же вы ещё не видели мой остальной товар! Специально для вас оставил два подкопчённых деликатеса.

— Ну точно автюк! Вон как заворачивает — прокомментировала слова женщина. — Да если бы не удача, то с тобой бы вообще никто разговаривать не стал.

Вместо ответа я достал из корзины две аппетитно пахнущие и ещё лучше выглядящие тушки щук, с которых я удалил всё лишнее, в том числе и скелет, а мясо перед копчением нарезал на полосы. К ним Хилимон тут же прикипел взглядом.

— Эти две тушки стоят по рублю каждая! — решился я на наглость. — Уникальная технология подготовки, засолки и копчения. Такого вы ещё не видели.

— Бояна! — велел мужчина, посмотрев на женщину. — Прошу тебя, вызови Филю и расплатись с молодцем и пусть посмотрит, что там у него ещё. А вы, — он жёстко посмотрел на остановившихся мужиков, — живо за работу! Всю рыбу на кухню, корзины вернуть.

На этот раз выступать против я не решился, а женщина словно волшебным образом достала откуда-то кошелёк с монетами и принялась считать.

— Итак, если заплатить тридцать пять копеек за пятнадцать карасей, то получим пятьсот двадцать пять. Со щуками думаю и так понятно. Их десять, цена в шестьдесят копеек, значит, шесть рублей. Так?

— Нет! — остановил её я, так как итоговую сумму за карасей ещё не посчитал.

Листа бумаги и карандаша у меня не было, считать на песке тоже не хотелось, тогда я решил мысленно разложить числа так, чтобы можно было их быстро перемножить и сложить.

«Пятнадцать разобьём на десять и пять. Десять на тридцать пять посчитать легко — это триста пятьдесят. Пять на тридцать пять сложнее. Но ведь пять — это половина от десяти. Значит, можно триста пятьдесят разделить на два, получить сто семьдесят пять, сложить результаты и понять где Бояна попыталась меня обмануть».

— За карасей получится пятьсот двадцать пять копеек — сказал я спустя несколько мгновений.

— Вот ты и попался! — ткнула в меня пальцем женщина. — А говоришь, не автюк! Кто ещё может так хорошо считать деньги?!

Я промолчал, и Бояна протянула мне одиннадцать рублей двадцать пять копеек.

— Ещё два за последние тушки, — напомнил я её, и та безропотно заплатила и за них, а потом воскликнула: — На тринадцать рублей нас раздел! Малец, ты кто такой?!

— Госпожа Бояна, меня Мишкой зовут, — напомнил ей я и уточнил: — Может, вас и грибы заинтересуют?

— В сезон? — скептическим тоном переспросила она.

— Дождя давно не было, — не повёлся на её тон я, — на рынке их сейчас не продают.

— Ну ладно, давай посмотрим.

Изучив белые, женщина особо давить на меня не стала и предложила за всё рубль шестьдесят. И это было даже больше, чем я планировал выручить. А вот за две корзины лисичек она предложила всего двадцать копеек, что меня искренне возмутило. Особенно мою спину, которая болела после их сбора.

— Так, а что ты хотел? — искренне удивилась женщина — это же не грибы. Так, недоразумение.

— В каком это смысле?! — не согласился я, вспомнив, как любил набрать лисичек в лесу и нажарить их на сковороде — Может вы не умеете их готовить?

— Кто это не умеет?! — даже возмутилась Бояна — Ты вообще знаешь, кому это сказал?!

Если честно, то только услышав эти слова я понял, что действительно погорячился и словно забыл место меня нового в этом мире, однако женщина продолжила убеждённо говорить.

— Да если ты это непотребство сможешь нормально приготовить, то я заплачу за них как за белых! А если нет, то заберу бесплатно вместе с корзинами. Идёт?!

Отступать после моих резких заявлений было опасно, поэтому я долго не раздумывал и согласился.

— Хорошо. Я готов. Только если после приготовления я не соглашусь с вашей оценкой, то мы призовём в судьи независимых гостей.

— Иди за мной — ответила женщина и себе под нос буркнула — И где он таких слов набрался?

И лишь приблизившийся побелевший Казимир прошипел мне на ухо.

— Идиот! Как ты разговариваешь?! Это не управляющие! Это хозяин и хозяйка! Мы не должны были с ними встретиться!

Как только мы вошли на кухню трактира «Припять», в нос тут же ударил запах готовящейся еды. Помещение было неплохо освещено и имело несколько рабочих мест, за которыми активно трудились повара. Для данного времени помещение выглядело вполне пристойно, однако, по моему мнению, грязи и остатков еды здесь могло бы быть и поменьше. Госпожа Бояна, уверенно осмотревшись, указала мне на размещённый в конце кухни свободный очаг, который показался мне печным аналогом газовой плиты.

Топка для дров у него была расположена снизу, на уровне колена, а примерно у пояса размещалась рабочая поверхность с железной решёткой, сквозь которую проходил огонь, нагревающий посуду.

«А что? Очень даже удобное решение, — подумал я, изучая новую для себя конструкцию, — дров в таком очаге тратится куда меньше, а еду готовить удобнее. Нужно будет и у меня сделать что-то подобное».

— Что? Не знаешь, как подступиться? — уточнила Бояна.

— Знаю, — ответил я и, делая вид, что нагибаюсь и проверяю количество дров в топке, тихо шепнул: — Кузя, помогай с очисткой грибов, а затем контролем огня. Справишься?

— Да, — так же тихо ответил дух и поспешил к грибам, которые уже положили на рабочую зону рядом с очагом.

При содействии с любопытством наблюдающей за мной Бояны, которая велела одному из помощников принести всё, что мне потребуется, я тщательно отмыл грибы, пару раз замочив их в воде, а затем, за неимением дуршлага, стряхнул капли и положил лисички на чистое полотенце, и даже немного их промокнул.

Отставив грибы на время, порезал кубиками две небольших луковицы и принялся неспешно обжаривать их на оливковом масле. Добившись нужного запаха и приятного жёлтого цвета, добавил к нему грибы, немного сливочного масла, соли и принялся всё обжаривать на среднем огне, с контролем которого помог невидимый никому домовой. Пока Кузя работал, я для пикантности и вкуса тонко нарезал два зубчика чеснока, немного репчатого лука и укропа, а затем добавил всё к лисичкам.

Дождавшись, когда грибы станут красивыми и золотистыми, положил внутрь несколько ложек свежей сметаны и всё перемешал. Спустя каких-то полминуты она загустела и обволокла лисички, а я поспешил разложить блюдо по четырём тарелкам, на которые для украшения бросил по несколько листиков петрушки.

— Готово! — сказал я и, попробовав чистой ложкой результат, остался доволен — не зря я выбрал простое, но столь вкусное блюдо. В своё время мои лисички в сметане разлетались только так.

— Ну-ка, дай сюда! — уверенно произнёс появившийся за спиной Бояны Хилимон и, взяв одну из тарелок, закинул первую ложку себе в рот. Задумчиво прожевав, отправил туда же вторую, а потом и третью. За тем, как ест хозяин заведения, с интересом наблюдала Бояна и несколько поваров.

Мужчина отложил тарелку, аккуратно промокнул губы платком и неожиданно громко рявкнул:

— Филька! Полового сюда. Пусть несёт новое блюдо на пробу танам! Он знает, каким! А вы, оглоеды! — хозяин окинул взглядом отвлёкшихся от работы мужиков. — Чтобы не хуже лисички готовили! Всё ясно?!

Все тут же закивали и разбежались по своим местам, а усмехнувшаяся Бояна поманила меня за собой.

— Пойдём, малец. Твоя взяла. Получишь обещанные деньги. Удивил ты меня и порадовал. И готовкой, и торгом горячим, я аж молодость вспомнила. Такая же бойкая в своё время, как и ты, была.

Вновь вызвав Фильку, немолодого, тщательно выбритого мужчину с суровым лицом, Бояна велела выдать мне ещё три рубля и поставить нашу лошадь на довольствие в трактир.

— Госпожа Бояна, — произнёс извиняющимся голосом Казимир, который непонятно когда успел встать за моей спиной, — прощенья просим, но нам ещё на рынок нужно. Мальцу надо одежонки прикупить, еды какой ещё, соли. Один он живёт. Говорил я.

— А потом? — уточнила женщина с недоумением. — Разве вы на дуэли не останетесь?

— Дуэли?! — переспросил мой спутник.

— Целых три, и все очень интересные, — ответила женщина и, словно что-то вспомнив, добавила: — Хотя за ареной вы уже вряд ли найдёте место. Там же всё с самого утра занимать стали. На трибуны билеты ещё есть, только чтобы их получить, нужно сделать ставку на пятьдесят копеек.

Казимир посмурнел. Как я понял, если у него и были такие деньги, то на подобное увеселение он бы их точно тратить не хотел. А Бояна, словно зная это, произнесла:

— Сегодня вообще будет очень необычное представление! В последней дуэли сойдутся два шамана!

«Мне надо это увидеть! Обязательно!» — тут же понял я и, посмотрев на замершего с непроницаемым лицом мужика, с просительными нотками в голосе произнёс:

— Дядька Казимир! Вы сегодня мне так много помогли! Без вас я бы точно ничего так быстро бы не продал и не заработал! Можно я хоть как-то вас отблагодарю? Давайте сходим на арену. Пожалуйста!

— Ну не знаю, — оторопело уставился на меня мужик. — Это же пятьдесят копеек!

— Ну, пожалуйста, — ещё более жалобным тоном попросил я. — Это же битва шаманов! Настоящих! Ну, когда мы с вами такое ещё увидим! Да никогда! Ну и надо же мне вам как-то спасибо сказать! Вы столько времени потратили!

Мужику и хотелось, и кололось, однако он всё никак не мог принять правильное решение. Благо, его в нужную сторону подтолкнула Бояна:

— Бери, Казимир! Подарок-то от чистого сердца!

— Хорошо, — решительно махнул рукой мужик. — Но потом сразу идём на рынок, нужно успеть всё закупить, чтобы после дуэлей поехать домой.

— Филька! — позвала помощника хозяйка. — Проводи молодого человека до выхода в зал. Оставь за шторой и пусть кассир сам к нему подойдёт. Примет деньги. С его одеждой в приличном обществе появляться не стоит. Кстати, Миша, на какую дуэль ставить будешь?!

— На шаманов, конечно! — добавил я в голос восторг и шёпотом уточнил: — А только перед ставкой можно ли мне на них посмотреть? Вдруг они сейчас сидят у вас в зале? Это же лучшее место в городе.

— Они здесь, — сказал Филька после взгляда Бояны и строгим голосом обратился ко мне: — Пойдём.

Мужчина прошёл к выходу в зал, отодвинул часть шторы в сторону и, брезгливо посмотрев на меня, указал пальцем сначала на одного, а затем и на второго шамана, после чего без лишних слов ушёл, не забыв при этом нарочито закатить глаза. К слову, если бы не активированное духовное зрение, то я бы не понял, кто именно из троих орков за столиком является шаманом. Также оно позволило мне определить в одиноко сидящем худом орке с измождённым лицом куда более сильного одарённого. Его аура была гораздо более яркой и насыщенной.

Более внимательно рассмотреть обоих не позволил молодой человек в модном костюме, с прилизанными волосами и презрительным взглядом, которым он меня окинул.

— Что у тебя? Давай сюда свои копейки!

— У меня рубль на два билета и ставка на шамана.

— Целый рубль? — ещё более неприятно усмехнулся лощёный. — Да ещё и на два билета?! Да ты богач! На кого ставить будешь?

— Вот на того тана, который сидит один, — сказал я, и на меня уставились два удивлённых взгляда.

— На Пернега? — переспросил молодой человек. — Он же худой, как жердь! Да ещё и одноногий! Сейчас на него ставка двадцать пять к одному! А его противника ты видел?! Там же молодой здоровяк!

На несколько мгновений повисла пауза.

«Двадцать пять к одному! Двадцать пять к одному! — ещё раз повторил про себя я и достал из кошеля монеты. — Вот так люди подсаживаются на ставки, казино, азартные игры и становятся лудоманами! Хотя в моём случае считаю этот риск оправданным. Ведь я делаю ставку не просто так, не наобум или при помощи карт Таро, а наблюдая реальное положение дел в невидимом обычному зрению диапазоне, поэтому могу рискнуть частью заработка, чтобы получить много».

Приняв решение, произнёс:

— Тогда на один билет пусть так и останется пятьдесят копеек, на тана Пернега. А на второй я поставлю на него же четыре с половиной рубля.

Новость заставила Фильку нахмуриться, а молодого человека посмотреть на меня по-новому, вот только вместо капельки уважения к большой для меня ставке, там появилось презрение, словно к душевнобольному.

Прежде чем отдать деньги, я посмотрел на управляющего заведением и спросил:

— Подскажите, уважаемый, а госпожа Бояна сможет выступить гарантом сделки? Чтобы никто не посмел меня обмануть?

— Наше общество всегда платит по счетам! — высокомерным тоном заявил парень. А Филька его поддержал:

— Господин Хилимон внимательно следит за ставками, проведёнными в его заведении, — заверил меня мужчина, и я, быстро расплатившись, забрал билеты и поспешил к Казимиру, чувствуя на спине недоумённые взгляды.

«Ничего, — думал я, потирая руки, — всё поймёте, когда на ровном месте получу громадный выигрыш! Главное только, чтобы эти уроды отдали мне потом деньги и не подставили под удар бандитов».

Вернувшись и вручив билет Казимиру, мы в хорошем настроении двинулись на рынок вместе с лошадкой и телегой, на которую было решено сбрасывать покупки. Я был в предвкушении. Считал, что раз заработал за сегодня огромные деньги, более двадцати рублей, то изрядно разгуляюсь.

Реальность оказалась куда как сложнее.

За пару простых крепких штанов, две чуть большеватые рубахи, кепку, мешок для вещей и пояс у меня попросили целых пять рублей. Пять! Почти четверть от заработанного! Пришлось возвращаться к посмеивающемуся Казимиру, который всё правильно понял и отвёл меня в какой-то закоулок к продавцам местного секонд-хенда.

Там за два рубля я выбрал себе вполне приличные добротные вещи. Хватило даже на небольшую жилетку, а также, махнув рукой на жабу внутри, не пожалел ещё столько же на добротные крепкие сапоги на вырост и пару портянок. Всё же я человек двадцать первого века, и ходить в лаптях мне тяжело чисто психологически. Это была слабость, но я решил её себе позволить.

Здесь же, в проулке, купил крепкий, но бывший в употреблении топор и два острых длинных ножа. Второй взял специально для Кузи, чтобы мы могли работать вместе. За столь полезные в хозяйстве вещи отдал ещё два с половиной рубля. А позже, когда изучал цены в других местах, то понял, что благодаря Казимиру сэкономил не меньше четырёх рублей. Так что покупка билета за пятьдесят копеек себя полностью оправдала.

А вот дальше, когда началось изучение продуктов, лафа со скидками кончилась. Первым делом я купил два пуда соли, которые обошлись в целый рубль. После долгих прикидок, взвешиваний и напряжения памяти понял, что у меня теперь есть примерно тридцать килограмм ценного продукта. Его потребуется много для засолки рыбы — основной доходной части моего дела.

Также я взял мешок дешёвой ржаной муки за рубль, чтобы наконец поесть нормального хлеба и порадовать себя с Кузей. Купить пшеничную муку для булочек тоже хотелось, даже очень, однако цена почти в три рубля, если честно, отпугнула.

Вместо неё на эти деньги взял мешок гречки, мешок овсянки, а также немного одобренного Кузей чая, от брикета которого мне чуть дурно не стало. Так хотелось выпить хоть чашечку. Благо, дух в красивой упаковке распознал дешёвую фальшивку и предложил мне купить запылённый кулёк, который, по его ощущениям, ни разу не использовали.

Мне хотелось пошутить, уточнить, кому вообще может прийти в голову продавать заварку от выпитого чая, но, посмотрев на достаточно дорогую цену, я этого делать не стал. Кто знает, какие схемы мошенничества в этом времени.

Также взял два мешка молодой картошки, пуд лука, несколько пучков чеснока, горчицы, уксуса и небольшой мешок дешёвого хрена. Там же, после расспросов, мне достали из-под прилавка немного дорогого чёрного перца. Часть я взял мелкого помола, вторую — горошинами. За всё отдал два рубля и на этом с покупками решил закончить. После всех трат у меня осталось два рубля и двадцать пять копеек. Негусто.

Мои огромные расходы Казимир встретил неодобрительно. Для него я только что спустил баснословные деньги, примерно половину месячного жалования горожанина. Особенно его возмутила покупка дорогого чая и чёрного перца. Да и соли, по его мнению, я мог купить куда как меньше.

Пришлось напомнить ему, что у меня в доме из еды почти ничего нет. Огород пустой, поэтому столько много покупок. Также я убедил его, что чай, перец и соль мне потребуются для подготовки зимних запасов, которых потребуется немало. В конце я справедливо указал на то, что покупать продукты мешками и пудами куда как выгоднее, чем небольшими объёмами.

— Это я знаю! Марфа рассказывала, — фыркнул мужик и добавил: — А сапоги тоже к зиме готовить будешь?

— Ходить в них планирую, — ответил я. — Не просто так большие брал, на вырост. Потом, если получится, ещё и продам.

— Кто их у нас купит за такие деньги? — фыркнул Казимир и решил оставить за собой последнее слово: — И смотри, чтобы твои запасы мыши не съели! Ещё до зимы!

Причина недовольства моего спутника была понятна. Банальная зависть. Со счётом у него было плохо, и сумму заработанного мной он не сразу понял. Но вот когда я приоделся не хуже него, а ещё завалил телегу мешками с едой, тут-то до него всё и дошло. Сравнил мою покупательскую способность и свою. Хорошо, мне быстро удалось сменить негатив напоминанием о нашем скором походе на арену, и приободрившийся мужик самостоятельно перенёс все покупки в выделенную нам работником трактира коморку для сохранности покупок. Там я, пользуясь отсутствием лишних глаз, быстро переоделся. Намотал, с подсказками Казимира, портянки, натянул сапоги и вышел на улицу обновлённым.

— Ну, жених! — констатировал мой спутник чуть уязвлённым голосом, и мы пешком отправились на арену, где уже собирался местный люд.

Арена, по-опять же странному и непонятному мне совпадению, находилась там же, где в моём мире был футбольный стадион команды «Вертикаль».

«Так, Миша, не стоит удивляться подобным вещам, — сам себе сказал я. — Систему в странностях мне никогда не постигнуть, поэтому просто нужно принять их как данность и жить дальше. Повлиять на них я же никак не смогу. Ведь так?»

Пройдя через мост и миновав кольцо по обочине дороги, мы обошли какие-то сгоревшие, обветшалые постройки и оказались на площадке перед трибунами, заполненной людьми.

— За мной! — велел Казимир и, схватив меня за руку, уверенно двинулся к виднеющимся трибунам, возле которых оказалась широкая дорога, перекрытая ограждениями.

— Куда прёшься?! — рявкнул на дядьку крепкий мужик с дубинкой, но тот показал билет, я протянул свой, и нас тут же пропустили.

Ощущая на себе завистливые и недоумённые взгляды, мы двинулись на заполненные трибуны и, поднявшись на самый верх, заняли неудобные стоячие места, где расположились простые горожане.

Ждать пришлось ещё где-то с полчаса, затем на арену прибыл комендант города со свитой, и под восторженные крики человеческого моря, заполнившего всё вокруг, на песок вышли первые противники. Это были два свирепых крепких орка в дорогих одеждах и с мечами в руках. Из свиты главы Калинок отделился один мужчина и принялся что-то выспрашивать у орков, явно желая их примирения, однако, не получив нужного результата, обернулся, отошёл назад и начал бой.

Из разговоров соседей мы выяснили, что орки дерутся по какой-то мелочной причине, что один из них — боец ранга «воин», а второй — «боевир».

Услышав, что градации силы, то есть ранги, имеются и у обычных бойцов, я озадачился и попытался обратиться к памяти, чтобы прояснить ситуацию, но она молчала. Тогда я продолжил изучать дерущихся орков, их вспыхивающие силой ауры и прислушиваться к разговорам. Особой разницы между ними по умениям я так и не понял. Оба были быстрые, сильные и опытные. Умели напитывать энергией клинки. Однако у того, который был боевиром, силы было всё же больше. Именно он спустя где-то с полминуты развернулся в воздухе и одним ударом отрубил противнику руку, а вторым лишил его головы.

Вид крови и отрезанных частей тела меня не впечатлил. К сожалению, за время работы спасателем довелось видеть и не такое. Сбор конечностей после аварий или вынос из пожара сгоревшего — гораздо более жуткое занятие. А вот дядька Казимир подобного опыта не имел и от увиденного позеленел, отвернулся и стал часто, коротко дышать.

Мои же мысли в этот момент занимал более практичный вопрос.

«Как можно противостоять подобной машине для убийств? Это же были два стальных вихря. Не сумеешь вовремя отойти, спрятаться — и превратишься в фарш. Если орки поголовно владеют подобными умениями, то тогда становится понятно, как они сумели захватить власть в России и близлежащих странах. Но это ладно. Оставим для размышлений на будущее. Вопрос сейчас в том, как мне им противостоять? В случае надобности? Это тело, с его невысоким ростом, тонкими слабыми конечностями и отсутствием боевого опыта, вряд ли когда-нибудь сможет выдать хоть что-то подобное. Нет, тренироваться я всё равно начну. Уже достаточно окреп, чтобы не падать без сил в конце дня, однако это всё равно проблему не решит, и значит, моим основным аргументом должны стать молнии и духи. Как раз в скором времени будет дуэль, и я смогу увидеть, как шаманы их используют».

После победы боевира, рабочие быстро навели порядок на арене, засыпали кровь белым песком и стремительно сбежали, а скоро пустующее место заняли два новых дуэлянта. Только на этот раз один был орком, а второй — человеком!

Оторопев от неожиданности, я даже не расслышал его ранг и условия поединка, только что боярин относится к роду Горватов. Для меня оказался удивительным тот факт, что человек может вызвать орка на дуэль и сражаться с ним, не опасаясь за последствия.

«Если наши аристократы имеют настолько сильное положение, что могут на равных участвовать в подобных затеях, то думаю, что через каких-нибудь полвека зеленокожих уродов просто и без того снесут. Если они, конечно, до этого момента ничего не придумают».

За этим боем, длящимся долгие пять минут, я тоже следил с помощью духовного зрения, тщательно отслеживая ауры противников, то, как они усиливают свои удары и оружие внутренней энергией, как выставляют магические щиты и пытаются ударить противника техниками. Орк — огненной каплей, сорвавшейся с меча. Человек — резко удлинившимся клинком.

Не знаю почему, но у меня в голове всплыло именно это название. Именно техники, а не, к примеру, заклинания. Вскоре, благодаря зрению, мне удалось заметить, что боярин расходует силы весьма экономно, а значит, выиграет именно он. Так и получилось.

Правда, эта дуэль проходила лишь до первой крови, поэтому смертоубийства не произошло, и раненого в плечо орка быстро унесли с арены, а люди достаточно громко и шумно встретили победу молодого боярина, ушедшего с гордо поднятой головой.

После этого нас ждало самое интересное зрелище. Бой двух завёрнутых в хламиды шаманов. Один из них, тот что был более молодым, крепким и свирепым, вышел на арену с высоко поднятой головой и презрительно осмотрел своего противника. Тан, на которого я сделал ставку, оказался примерно такого же роста, но был гораздо более узким в плечах и худощавым. Так же, в отличие от своего эмоционального противника, он выглядел весьма спокойным, что в глазах простой публики казалось проявлением слабости.

Однако если в реальности это могло так показаться, то в духовном зрении я видел, насколько сильной и яркой была аура одноногого. Да и посох, на который он опирался, тоже был совсем не простым.

— Кузя, смотри в оба! Нужно понять, как они взаимодействуют! — сказал я и сам принялся с интересом наблюдать за шаманами.

Также на этот раз я постарался превратиться в слух и услышал, что оба зеленокожих имеют ранг «чующий».

Данное название высвободило ещё один пласт памяти. У шаманов, видимо, по аналогии с духами, было семь рангов силы: слышащий, видящий, чующий, практик, властитель, провидец и верховник. И если про последние три новой информации я не получил, то про другие кое-что вспомнилось.

Теми же слышащими называли слабых молодых шаманов, которые могли ощущать присутствие духов и только стали на путь развития. Ранг видящего получали шаманы, научившиеся замечать духов и которые сумели договориться о союзе хотя бы с одним из них. Чующими называли тех, у кого было больше одного духа и которые могли с ними как-то взаимодействовать. На ранге «практик» моя память стала буксовать, и я временно от неё отступил, полностью сконцентрировавшись на дуэли.

В это время рядом с молодым орком сформировалась призрачная трёхметровая фигура могучего духа-воина с невиданным ранее шипастым доспехом и огромным мечом в руке.

— Дух-пробужденец, — прокомментировал Кузя мне на ухо. — Который идёт сразу после сутинца. Слабый.

«У меня — ведатель. Он на ранг сильнее», — подумал я довольно и, увидев, как над плечом худощавого появился небольшой зелёный дух, похожий на прямоходящую ящерицу, уточнил:

— А у второго?

Ничего не понимающие в шаманских делах зрители тут же рассмеялись, увидев защитника одноного, однако я заметил, что ухмылка молодого стала более натянутой, а он сам как-то подобрался. Тоже, как и я, сумел оценить силу духа противника.

— Хранитель, — испуганным шёпотом ответил Кузя.

— Бой! — тут же скомандовал кто-то, и шаманы синхронно подняли руки вверх, к которым бросились духи, трансформировавшиеся в шары энергии.

— Галурбас! Единение! — закричал молодой, вдавливая шар света себе в грудь, а его противник проделал это молча.

Мгновение — и ауры шаманов окутываются сиянием и сливаются с духами, а в следующий миг молодой на невероятной скорости перемещается к одноногому и одновременно с этим наносит удар мечом.

Звук рассекающего воздух лезвия. Удар, однако противника на месте уже нет, его аура вспыхнула зелёным цветом, и он сам оказался чуть в стороне.

Время для меня словно замедлилось. Я успел заметить, как видоизменился и усилился меч молодого, от которого во все стороны стали расходиться волны энергии, а также рассмотрел его противника. Теперь у взрослого орка появилась вторая нога, на руках — длинные и острые когти, над которыми клубился тёмный дым, а зелёная кожа словно покрылась чешуёй.

Старший орк крутанул в руках посох и весьма ловко бросился в нападение, а молодой принялся отбиваться, и по арене заскользили две размытые для обычного зрения фигуры, которые двигались едва ли не быстрее предыдущих дуэлянтов.

Молодой понял, что ему может грозить смерть, и использовал несколько неожиданных ударов. Во время первого от его клинка отделился воздушный серп, понёсшийся в противника, но тот разрубил его вспыхнувшим посохом, а затем контратаковал и ещё больше увеличившимися когтями, рубанул молодого по шее.

Тот каким-то невероятным образом сумел уклониться, однако удар ящера опустился ниже и, пройдя защиту, вспорол брюхо.

Судья остановил дуэль, а трибуны ошеломлённо замолчали, не ожидав такого исхода. В то же время я, стараясь не выдать эмоции, радовался.

«Победа! Теперь осталось только забрать свои деньги и не дать никому ушлому себя обобрать. А то я ведь для них быдло без прикрытия, такому грех заплатить деньги, к тому же столь большую сумму».

То, что мои подозрения оказались не беспочвенными, выяснилось очень быстро. Мы с Казимиром даже не успели покинуть арену. Стоило только спуститься с трибун, пропустив перед собой более привилегированную публику, как я заметил лощёного молодого кассира из «Припяти», который принимал там ставки. Он, не отрываясь, смотрел в мою сторону и что-то яростно нашептывал неприметному худому мужику в простой одежде.

— Кузя, — тихо шепнул я, подкладывая кошель с деньгами себе под мышку, — следи за моим кошельком с монетами. Скоро у меня захотят его украсть. Справишься?

— Так может, ты их своей молнией ударишь? Чтобы на чужое добро не зарились?! — шепнул возмущённый такой возможностью дух.

— Нет, — с сожалением ответил я. — Пока что нельзя, чтобы кто-то узнал о моих способностях. Это может быть крайне опасно. Буду скрываться как минимум до тех пор, пока не стану свободным. А потом посмотрим.

— Мишка! Почему ты там застрял? — шикнул на меня обернувшийся Казимир, заставив ускориться.

Мы шли в достаточно плотной толпе в сторону трактира. Я старался быть внимательным и сосредоточенным, постоянно осматривался в поисках неприятностей, однако всё же упустил момент, когда чья-то юркая рука пробежалась по моему поясу и отдёрнулась назад. Я хотел обернуться, как на меня тут же налетел виденный на арене мужик. Словно ненароком повалив меня навзничь, он быстро проверил, есть ли на теле небольшой кошель, но ничего не обнаружил.

— Куда прёшь? — встав, рявкнул раздосадованный вор, а я поднялся и поспешил за Казимиром.

— Не получилось у них, да? — тихо шепнул на ухо возбуждённый успехом Кузя.

Попытки прощупать меня в поисках кошеляповторились ещё дважды, однако дух реагировал всё увереннее, и нам без потерь удалось добраться до трактира.

Только лишь подойдя к заднему входу в «Припять», я позволил себе дотронуться до руки спешившего к лошади Казимира:

— Дядька, а вы когда за выигранными деньгами пойдёте?

— В каком смысле? — не понял он, обернувшись ко мне.

— Ну как же?! — воскликнул я как можно искреннее. — Мы же с вами билеты на трибуны покупали? Покупали! А госпоже Бояне я сказал, что буду делать ставку на шаманов. Помните?

Мужик неуверенно кивнул, и я продолжил.

— Вот я её и сделал. На победившего тана. Мне сказали, что если он выиграет, то мы можем получить несколько рублей. Представляете?! Несколько! Каждому!

— К кому нужно идти за деньгами? — с обрадованно-недоверчивой интонацией спросил Казимир и, достав билет, уточнил: — Ты уверен? Точно выиграли?

— Точно-точно, — закивал я. — Меня к этому дядьке, чтобы ставку сделать, Филька отвёл.

— Господин Филипп, что ли? Управляющий?! Ага! Помню! — произнёс Казимир и повеселевшим тоном добавил: — Ну тогда жди. Я сейчас!

«Отлично», — подумал я, наблюдая, как обуянный жадным предвкушением мужик ищет того, к кому обращаться за выигрышем. Сам же я в это время оглядывался по сторонам в поисках возможных неприятностей.

Однако вместо Казимира или бандитов ко мне подошёл управляющий.

— Пойдём со мной, малец, господин Хилимон ждёт тебя.

— Я один? Или дядька Казимир со мной тоже пойдёт? — на всякий случай уточнил я, пытаясь понять цель разговора, но презрительно поморщившийся мужик промолчал и не отвечая направился внутрь здания.

Мы прошли к уже знакомым плотным шторам, прикрывающим выход в зал, поднялись на второй этаж по добротной лестнице и оказались у небольшого уютного кабинета, где за столом обнаружился хозяин заведения. Синяк на его глазу уже почти исчез, и он пребывал в хорошем настроении, однако стоило мне только войти внутрь, как мужик посмотрел на меня тяжёлым взглядом и сказал:

— А теперь рассказывай. Кто рыбу готовил?

Я, если честно, уже готов был к тому, что меня станут принуждать к выдаче выигрышного билета, поэтому на несколько мгновений недоумённо посмотрел на Хилимона и, взяв себя в руки, уверенно ответил:

— Сам.

— Сам, говоришь? — переспросил хозяин «Припяти». — Ну, после лисичек я, может быть, в это и поверю. Вот только где ты столько рыбы взял? Особенно щуки? Может, на речку незаконно ходил?

— В болоте у нас её хватает, — ответил я. — Если присмотритесь, то увидите, что карась золотой, да и щука мелковата. Хотя мне и крупнее экземпляры попадались.

— Не врёшь? — ещё более жёстко посмотрел на меня Хилимон.

— Я говорю правду, — не отвёл взгляд я. — Мне незачем врать.

На некоторое время кабинет погрузился в тишину.

— Хорошо. Если так. А ещё привезти мне такой рыбы сможешь? И лисичек?

— Сегодня я привёз только половину своих заготовок. Дома у меня есть двадцать пять карасей, десять обычных щук и ещё пара красиво разделанных. Также две корзины белых и полторы лисичек. Готов уступить вам их по сегодняшней цене.

— Слишком уж она высока, — прищурился Хилимон. — Я же у тебя рыбу не поштучно беру.

— Справедливо, — согласился я, — но цена также зависит от того, какая именно вам нужна, как мне её готовить и разделывать.

— Щука мне надо только потрошёная, как две последние. А караси и обычные пойдут. Тогда на каждом карасе я сделаю вам скидку в пять копеек? — предложил я. — Чтобы было ровно тридцать, а за разделанную щуку возьму всего восемьдесят вместо рубля.

— Пятнадцать копеек карась и сорок щука! — отрезал хозяин, треснув пудовым кулаком по столу. — За большее мне с тобой даже возиться не стоит!

«Вообще охренел! Может мне бесплатно на него работать?» — подумал я и ответил.

— Двадцать пять за карася и семьдесят за щуку. Если вас не устроит цена, то буду торговать на рынке. Уверен, там её быстро разберут. Да ещё и за такую цену!

— На рынке, говоришь? — прищурился мужик. — А кто тебя туда пустит? Я не последний человек в городе. Шепну кому следует, и никто с тобой работать не будет.

«А вот и угрозы. Посмотрим, как ты запоёшь услышав ответ» — подумал я и сказал.

— Не вы один нуждаетесь в качественном продукте. Тот же господин Пётр из «Усадьбы Яна» был очень доволен моей рыбой. Уверен, попросит ещё. А нет, так я могу ещё куда-нибудь продавать товар. Например, в поместье тана Гаранташа или…

Неожиданно стоявший сбоку Филипп схватил меня сзади за рубаху и прошипел в ухо:

— Холоп! Ты как с господином Хилимоном разговариваешь? Давно плетей не давали?!

— Руки убрал! — сказал я холодным тоном, сдерживая себя, чтобы не ударить управляющего кулаком в острый кадык, и заставил мужиков удивлённо вытаращиться. Явно не такого поведения они ждали от деревенского мальчишки-холопа.

— Что?! — побагровел от злости управляющий. — Да я тебя…

— Что слышал, — не повышая тона, ответил я. — Это для тебя господин Хилимон — хозяин. Для меня — возможный партнёр в прибыльном деле. Хотите покупать товар? Я готов работать! Планируете запугивать? Ищите другого дурака! Я задаром для вас пахать не нанимался!

— Филя, — негромко позвал управляющего Хилимон, — отпусти его.

Мужик некоторое время с ненавистью смотрел на меня, а затем, наконец, разжал пальцы, а его работодатель с недовольством в голосе сказал:

— Ты слишком дерзок для холопа.

«Это временно», — подумал я со злостью и ответил:

— А вы хотели надавить на сироту с помощью угроз и заставить работать на себя бесплатно. Хотя являетесь вполне обеспеченным человеком.

В кабинете вновь повисла тишина.

— Хорошо — криво ухмыльнулся Хилимон — Будем считать, что мы оба погорячились. Сколько ты хочешь?

— Двадцать пять за карася и семьдесят за щуку, — повторил я уже сказанное до этого.

— Это много, — заметил Хилимон. — Снизь цену на разделанную рыбу ещё на десять копеек, и договоримся.

Я сделал вид, что задумался, а затем кивнул:

— Хорошо, но вы забираете продукцию сами, я буду занят работой.

После решения главного вопроса, разговор перешёл в более конструктивное русло. Мы договорились, что через день я должен готовить двадцать карасей и десяток разделанных щук. Удастся поймать больше? Хорошо. Значит, заработаю. А вот меньше — нельзя. Так же заранее обговорили, что если раздобуду рыбу крупнее, то и оплачиваться это будет соответственно. Отдельно расписали порядок расчёта и передачи денег.

В конце торгов я заметил в глазах Хилимона смешинки. Его веселило то, что он, хозяин весьма известного заведения, торгуется с каким-то мальчишкой-холопом, тщательно обговаривая каждый пункт и скользкие места нашего соглашения.

«Наверное, как и Бояна, молодость вспоминает», — подумал я, по-новому оценивая собеседника, который, судя по всему, поднялся с самого низа.

А вот со стороны Филиппа, управляющего, ощущалась не просто злость, а какая-то сконцентрированная ненависть. Словно своим трепыханием и сопротивлением я в первую очередь оскорблял именно его.

— Ну всё! — встал со своего места хозяин трактира. — Раз мы закончили, то идём, у меня ещё много дел. Или мы что-то не обсудили?

Последний вопрос был насмешкой над моей обстоятельностью и попыткой подстраховаться в каждом вопросе, однако обижаться я не стал, а вместо этого произнёс:

— Господин Хилимон, есть ещё один вопрос, в котором мне нужен ваш совет. Дело в том, что госпожа Бояна разрешила мне купить билет у кассира в трактире и сделать ставку на бой шаманов. Я выиграл. Где можно забрать свои деньги? И не обманут ли меня?

— Ну ты и везучий малец! — хохотнул Хилимон поняв, что я от него хочу — Там же существенная разница в ставках была! Сколько ты с пятидесяти копеек заработал? Больше двенадцати?

— Это столько дядька Казимир выиграл, — ответил я. — Моя ставка составляла четыре с половиной рубля.

— Сколько?! — переспросил мужик и в голос рассмеялся. — Ты поставил на тана Пернега такие деньги? На одноногого?!

— Он показался мне старше и опытнее, — пожал плечами я. — И он, в отличие от второго шамана, не пил алкоголь с друзьями.

Хилимон ещё раз рассмеялся, на этот раз громче, и заявил:

— Бояна права. Ты точно автюк! Ладно. Помогу я тебе. Понимаю, почему робеешь. Такая сумма! К тому же в моём заведении не обманывают! Это все знают!

Спустившись на первый этаж, мы заметили счастливого Казимира, который прижимал к себе кошель с монетами.

— Миша! — посмотрел он на меня ошалелыми глазами. — Там это! Это!

— Деньги получил? — спросил у него Хилимон с насмешкой. — Иди, свою клячу собирай. Сейчас малец своё возьмёт, и поедете. Нечего шантрапу монетами приманивать.

При молчаливой поддержке Хилимона кассир выдал мне деньги и даже предоставил три дополнительных кошелька для монет. С ними я поспешил в нашу коморку, где спрятал монеты в сапоги и быстро переоделся в старую одежду. Не хотел ехать в деревню в обновках и привлекать к себе излишнее внимание. Уверен, оно и так будет. Немалые покупки и информацию о выигрыше Казимир в себе не сдержит. Разболтает об этом сегодня же. Благо хоть моя ставка ему неизвестна, иначе вместо радости от победы в его голове были бы куда более неприятные мысли. Да и остальные селяне стали бы завидовать.

После того как мы выехали из города, я попросил Казимира не распространяться о моём выигрыше. Сказать, что на эти деньги я закупился продуктами на рынке. Посоветовал и ему быть настороже и меньше болтать, ну или существенно сократить размер выигрыша.

Не убедил. Мужик смотрел на меня словно на ничего не понимающего юнца. Который заставляет его отказаться от самого вкусного. Пришлось напомнить ему про орков-охранников поместья и давить на то, что они, узнав о деньгах, могут потребовать, чтобы он поделился.

Довод заставил мужика задуматься, и он согласился снизить цену выигрыша до четырёх рублей, на которые он и закупился.

Возвращение в Рудню, несмотря на опасения, шло вполне спокойно. Во время пути я даже наполнил один из кошельков камнями. Чтобы, если до нас доберутся бандиты, мы смогли им расплатиться. Вот только ничего не происходило. Мы даже успели добраться до места, где на небольшом отдалении виднелся поворот в Рудню, как за спиной послышались звуки скачущих всадников.

— Кузя! — тихо шепнул я, поняв, что это за нами, и пытаясь придумать способ, которым могу незаметно для Казимира атаковать противника. — А ну-ка, отлети от меня как можно дальше. Попробую удержать тебя своей аурой и ударить через неё молнией.

Дух кивнул и устремился метров на пятнадцать назад, я сконцентрировался и представил, как моя энергия проходит через ауру и духа, выходит из его рук и бьёт слабым разрядом.

Из ладоней домового тут же вылетела небольшая молния, и он стремительно вернулся ко мне, чтобы не терять запас энергии в ауре.

— Получилось! — воинственно шепнул он мне на ухо — Вот мы их сейчас!

— Не к добру это! — тоже почувствовал что-то нехорошее съехавший в сторону обочины и вжавший голову в плечи Казимир, и оказался прав.

Нас догнали два всадника, в одном из которых я узнал мужика, который общался с кассиром на арене. Замедлившись, знакомый достал откуда-то массивный пистолет странной конструкции и, направив на нас, рявкнул:

— С телеги! Быстро!

— Кузя, руки на шею тому, который с оружием! Как я ударю молнией, бей коня в нос, чтобы он дёрнулся и скинул седока, — велел я, спрыгивая на землю, и домовой поспешил выполнить приказ.

А тем временем второй вор достал откуда-то внушительный тесак и крикнул:

— А теперь отдавайте свой выигрыш! Иначе на куски порежем!

— Что? — жалобно переспросил Казимир.

— Ты плохо слышишь?! — рявкнул мужик с пистолетом и поднял его чуть выше наших голов.

В этот момент я пропустил молнию через духа, мужик дёрнулся, и часть слабого, но болезненного тока дошла и до коня, который тут же взвился даже без помощи Кузи и сбросил негодяя.

— Ах, вы гадёныши! — тут же пришёл в себя Казимир и, подхватив купленный мной топор, стал его раскручивать над головой. — Ох, я вас сейчас…

Оставшийся в одиночестве бандит с непониманием посмотрел на неожиданно упавшего подельника, но быстро взял себя в руки.

— Не балуй, иначе на куски порежу!

— Да я тебя сам сейчас порву! — рявкнул побледневший Казимир, но всё же никуда не двинулся.

— Повезло вам, уроды! Сильно повезло! Но мы ещё вернёмся! — сказал мужик и, закинув бессознательного сообщника на круп коня, запрыгнул на него сам и, развернувшись, сбежал. Совсем забыв про пистолет, который, как я заметил, успел оттащить в кусты хозяйственный домовой.

— Давайте! Приходите ещё! — вслед уезжающим кричал воинственный дядька, а в это время Кузя за его спиной перетащил оружие в телегу и спрятал в одном из мешков.

Решив улучшить наши взаимоотношения с Казимиром и замаскировать странности внезапного падения первого из преступников, я с восхищением в голосе сказал:

— Ну вы даёте, дядька! Как вы его так топором испугали! А лошадь?! Что вы такое сделали, что она седока скинула?

— Чего? — переспросил непонимающий мужик.

— Ну, вы так как-то вот дёрнулись, — сказал я, — что-то как будто бы фыркнули, и она как взвилась!

Закончив говорить, я словно стал сомневаться и уточнил:

— Или это не вы?

— Я, конечно, — быстро сориентировался Казимир и свысока посмотрел на меня. — Я уж с лошадьми не первый год работаю. Знаю их повадки.

В село Казимир возвращался героем, по пути рассказывая всем встречным, как мы с ним были на арене, что видели сражение шаманов и даже выиграли немного деньжат, на которые закупились всяким добром.

Встречающие не верили, но, заглянув в телегу и увидев количество закупленного богатства, удивлённо цокали языком.

Ну а потом вступал в разговор я, восхищённо рассказывая, как Казимир смело бросился на разбойников с топором и прогнал их.

Мне хотелось, чтобы положительные эмоции перебили тот негатив, который появился у мужика ко мне после трат на рынке. Всё же работать, судя по всему, нам дальше предстоит вместе. Ведь именно он и будет отвозить мою рыбу Хилимону, а также забирать деньги. Вряд ли хозяин трактира станет нанимать кого-то другого. Да и зачем? Марфа с Казимиром к нему ведь итак ездят.

Наположительных эмоциях радостный Казимир помог мне перетащить покупки в дом и поспешил к себе, чтобы порадовать родных выигранными деньгами. Кузя тут же, по приходу, взялся за готовку, а я, стал перебирать покупки и пересчитывать монеты, радуясь тому, что совершенно случайно, почти без усилий, уже больше чем наполовину завершил план по своему выходу из холопства.

«Хотя с победой тана Пернега, или как его там, мне, очень повезло. Молодой был слабее, но вдруг у него был бы очень сильный дух? Или я проиграл бы по какой-то иной причине? Тогда бы заработанных денег было бы жалко, и я вряд ли в другой раз связался бы со ставками. А вот для Казимира, скорее всего, настала чёрная полоса. Это сейчас он радуется негаданному выигрышу, баснословной сумме, упавшей ему на голову совершенно случайно. Вскоре, когда деньги начнут заканчиваться, он решит сделать ставку вновь. И если сразу, за один день, всё не проиграет, то будет отправляться на арену снова и снова. Может, даже пару раз случайно выиграет. Решит, что работать ему вообще-то не надо, трудиться тоже. Лучше делать ставки, зарабатывать деньги. Выкупиться из холопства и зажить как барин. Всё заработанное станет тратить на это дело. Скорее всего, и от жены начнёт копейки прятать. И покатится вниз. Будет хорошо, если супруга это сразу пресечёт, ну или тан Скарн навалит работы, чтобы не продохнуть. Иначе Казимир ещё и в долги влезет, а может, как-нибудь от безысходности, вообще сделает ставку на деньги, которые отдадут в «Припяти» за молочку. Блин! Так он же может так и мои деньги по ветру пустить! Или вообще отдаст товар за полцены тому же Петру! Нужно обязательно предупредить о подобной возможности Марфу. Пусть его сразу в оборот берёт. Это ведь не шутки».

В голове промелькнули воспоминания не об одном-двух, а сразу о нескольких десятках знакомых, которые стали лудоманами, делали ставки на спорт или попали в зависимость от казино. Несчастные считали себя великими стратегами, спортсменами, умниками и уникальными личностями, которые нашли брешь в системе. Почти каждый клялся мне, что заработал с помощью подобной деятельности на телефон или подержанную машину. Вот только вскоре выяснялось, что у всех жизнь пошла под откос.

Один тратил всю зарплату, декретные, полученные женой, деньги, которые давали родители, подушку безопасности, которую подарили на свадьбу, и вообще всё, что только было можно. Затем носил в ломбард технику из дома. Даже стиралку как-то вытянул и влез во всевозможные кредиты и микрозаймы. Стал обманывать родных и близких, выманивая некоторые суммы на телефон, до зарплаты и прочее. Врал про смертельную болезнь детей и жены. Второй пошёл дальше и вместе с перечисленным вообще проиграл квартиру с машиной. Третий сделал всё то же самое, но умудрился отправиться за мошенничество с чужими деньгами на «химию» — поселение закрытого типа. Четвёртый — сразу в тюрьму. Слишком уж украденная на работе сумма оказалось большой.

И все они, чем бы ни занимались, считали, что знают правильный путь. Что они избранные! Что они смогут! Мозгов не хватало, чтобы посмотреть на ситуацию с прагматичной стороны.

Они не понимали, что ставки и казино — это бизнес. Что если бы такой способ позволял всем выигрывать и зарабатывать, то организация рано или поздно разорилась бы! Но нет! Букмекеры неплохо себя чувствуют и развиваются, скупают блогеров и вкладывают огромные деньги в рекламу, которую тянут из всех этих неудачников, готовых на всё, лишь бы почувствовать себя победителем! Только вот эти самые победители, выиграв огромную сумму, затем берут и просто всё сливают. Там же! Весь свой выигрыш! И остаются ни с чем!

От воспоминаний меня передёрнуло. Видя, как жизнь неплохих ребят превращается в настоящий ад, надеялся, что со мной ничего такого не произойдёт и держался подальше от подобных развлечений.

«А потом всё равно умер и подвёл родных», — пронеслось в голове и настроение окончательно испортилось. Несмотря на очень даже хорошую первую половину дня, его остаток провёл в невесёлых размышлениях.

Утром следующего дня я проснулся бодрым и полным сил. Вчерашняя хандра ещё было попробовала навалиться, но я её отогнал. Слишком много дел у меня имелось. Отказавшись от свежей каши, приготовленной домовёнком, я сразу принялся за зарядку. Сначала провёл стандартную школьную разминку с круговыми движениями всеми возможными частями тела, потом хорошенько потянулся, отметив, что мальчишка очень даже пластичный, и в конце устроил себе круговую тренировку: по десять отжиманий, приседаний и подъёмов туловища. Повторил всё это четыре раза, а на пятом круге без сил упал на землю.

Нагрузка не сказать, что была какой-то запредельной, даже напротив, однако к концу тренировки я покрылся липким потом, покраснел и дышал словно паровоз.

— И что это ты делаешь? — с интересом спросил следящий за мной Кузя, когда я закончил и с трудом поднялся на ноги.

— Тренируюсь, — отдышавшись, ответил я. — Теперь каждый день буду так заниматься, чтобы стать немного крепче. Нельзя мне быть настолько слабым. Никак нельзя.

— Думаешь — это поможет? — с сомнением уточнил домовёнок — и зачем тебе вообще это? Ты шаман и должен использовать духов в бою! А ещё у тебя есть молнии! Ты и так очень сильный!

— К сожалению — нет — ответил я — Помнишь, как сражались воины и шаманы на арене? С какой скоростью они передвигались? Насколько сильными и опытными были? И не думаешь ли ты, что бойцы стали столь опасными с пелёнок? Нет. Они тоже начинали с малого. С подобных тренировок. И пусть мне вряд ли удастся догнать орков по уровню силы или умений, но хотя бы от каких-нибудь бандитов отбиться смогу. Ну или дам по морде какому-нибудь наглецу. Так что с завтрашнего дня буди меня на полчаса раньше и теперь раз в день я обязательно должен есть рыбу. Там много полезного. А также творог и яйца, когда выйду на работу.

Умывшись в холодной воде из бочки, я наскоро перекусил и перешёл к тренировкам духовным. Сначала потратил пару минут, чтобы создать несколько небольших молний различной мощности между ладонями. Затем, поняв, что обстановка не предполагает ударов по своей же избе, решил предложить домовёнку проделать то, что мы видели вчера и обратился к Кузе. Почему-то был уверен, что если он не согласится добровольно, то нас может ожидать неудача.

— Ну что? Готов провести ритуал единения? Как шаманы вчера?

— Да! Мне уже не терпится узнать, какого это! — подпрыгнул со своего места обрадованный домовёнок и тут же трансформировался в шар энергии.

«Думает, что с этой помощью может стать ещё сильнее» — понял я и, подняв руку, сжал дух силой, направил его к своей груди и закрыв глаза, тихо шепнул.

— Дух! Единение!

В следующее мгновение моя аура потянулась навстречу домовёнку, обволакивая его и позволяя словно бы встраиваться в мою энергетику, а мне — ощутить себя цельным, будто до этого во мне имелось пустое пространство, которое необходимо было заполнить.

Стоило процессу завершиться, как по мне прокатились волны энергии. Я ощутил необычайную лёгкость в теле и прямо-таки зуд внутри себя, требующий каких-либо действий. Открыв глаза, я новым зрением осмотрел дом, который предстал передо мной в непривычном потускневшем свете с чуть приглушёнными цветами.

«Это так ты видишь всё вокруг?» — мысленно обратился я к домовёнку и ощутил его отрицательный ответ. Пришло понимание, что мир дух воспринимает всё же по-другому, а это результат единения, которое у нас не отработано. Иначе смысла мысленно обращаться не было бы совсем.

Пользуясь вдруг нахлынувшим желанием работать, я взглядом поднял нож и сделал им надрез на мешке с мукой, насыпав её в чистый чугунок, затем налил туда немного воды, добавил соли и замесил тесто руками, предварительно тщательно их отмыв. Пока результат моей работы настаивался, обмазал сковородку растопленным маслом, уложил внутрь тесто и поставил его в печь. Притом явно не туда, куда сделал бы это без единения, будто что-то подсказывало мне правильные действия.

Завершив дела, вышел на улицу и внимательно осмотрел старый дом и сарай, которые ощущал почти так же хорошо как и избу. Расстояние между ними, а также в нескольких метрах вокруг ощущалась как территория моей ответственности.

«Интересно, а я смогу попасть внутрь и увидеть ледник Кузи? — мелькнуло в голове, а уже в следующее мгновение передо мной появилась сера узкая дорожка, ступив на которую я оказался внутри дома с обрушенной стеной.

«Ух ты! — с восторгом подумал я. — А ещё так получится? И на сколько же меня хватит?»

В следующий миг я встал на дорожку, которая переместила меня в соседний дом, к печи. Проверив хлеб, с которым, как я откуда-то знал, всё и так хорошо, рванул снова в избу с ледником, а затем в сарай и вновь к печи.

Прислушавшись к себе, понял, что особого оттока энергии нет.

«Интересно, а получится ли…» — пронеслось в голове и я, мысленно потянулся к небольшой точке, находящейся на периферии сознания, которой мне казалась пристройка и коптильня.

Шаг на тропу, рывок и я буквально влетел в пахнущую рыбой и дымом пристройку.

— Ничего себе! — не сдержавшись, воскликнул я и счастливо расхохотался. — Неужели и вправду всё настолько просто?!

Прыгнув туда-обратно ещё несколько раз, я только тогда ощутил первый, едва заметный отток энергии и, вновь вернувшись в дом, задумался над тем, что делать дальше.

Способности к телепортации по точкам привязки, если так их можно назвать, позволяли мне стать весьма мобильным и быстрым, экономя много ценного времени на перемещение. Кроме того, эта способность могла бы стать той палочкой выручалочкой, которая поможет мне спастись в самых страшных ситуациях. Главное, чтобы получалось перемещаться в точку не только из дома, но с этим я позже потренируюсь. А пока есть силы, лучше подготовить товар для Марфы и Казимира, за которым они должны будут заехать, а после заняться делом. Рыба сама себя не поймает и не закоптит.

Не успел я продумать план работ, как ощутил, что к моей территории кто-то приближается. Пожелав увидеть неизвестного, я словно воспарил над избой, и каким-то образом посмотрел на неспешно шагающего старосту. Тут же наше с Кузей единение исчезло словно само собой. Мне не хотелось рисковать, показываясь кому-либо в подобном состоянии. Кто знает, как мы в момент него выглядим. Если как вчерашний молодой шаман, то ещё ладно. А если изменения будут как у тана Пернега? У него была чешуя, а у меня, допустим, поменяется лицо или волосы будут стоять торчком, как у домовёнка. Всякое может быть. Так что лучше пока не рисковать.

Вылетевший из моей груди светлый шарик тут же превратился в Кузю, который с восторженным лицом пискнул.

— Это было здорово! Мы словно как-то объединились и стали одним целым!

— Точно — улыбнулся я. — Но обсудим это позже. Сначала помоги мне намотать тряпки на тело и надеть чистую рубаху и тихо. Сам видел — к нам гость идёт.

Вскоре в дверь постучали, и на пороге появился дед Иван.

Втянув приятный запах готовящегося хлеба, он поздоровался, уселся на колоду, которая была у меня вместо стула и сразу принялся за расспросы. Интересовало старика многое. И зачем я ехал в Калинки, и как мне удалось уговорить Казимира, и не мешали ли мне мои раны на спине. Затем выспрашивал о торговле в «Припяти», о том, как мы попали на трибуны, и правда ли, что нам удалось выиграть деньги.

— Кто знает, что там было — хмурился старик, — может, Казимир ударился башкой, украл монеты у господина Хилимона и придумывает небылицы.

Мне пришлось изворачиваться как ужу на сковородке и признаться, что пытался ловить рыбу в болоте и собирать грибы, что только благодаря этому да помощи общества сумел не протянуть ноги от голода.

Услышав мои слова о сборе грибов во время стоянки коров возле крюка, дед Иван лишь покачал головой. Он явно удивился, что с таким подходом неведомый монстр всё ещё не съел меня там. Всё же сделав замечание и напомнив, что нужно работать, а не заниматься посторонними делами. Старик также, слово невзначай, поинтересовался, остались ли у меня хоть какие-то деньги после покупок на рынке.

Намёк я понял и с лицом, озарившимся пониманием, медленно встал, изображая боль в спине. Деревянной походкой прошёл за занавеску и взял двадцать пять копеек. Именно эту сумму назвал дед Иван, после того как снабдил меня рубахой и штанами не первой свежести

Забрав монеты, старик тщательно их пересчитал и уже куда благосклонным тоном уточнил моё состояние и напомнил, что через седмицу, как себе хочу, я должен буду вернуться на пастбище.

Правда, он ещё раз, на всякий случай, попытался уточнить, смогу ли я выйти на работу раньше, мол, если разъезжаю по городам, то раны не так уж серьёзны, однако мне всё же удалось себя отстоять.

После ухода деда Ивана мы с Кузей перекусили зарумянившимся свежим хлебом, который он не забывал поворачивать, затем он перенёс грибы и рыбу в дом, а вскоре появилась телега с Казимиром и полной миловидной женщиной с суровыми глазами.

С недоверием осмотрев меня и ещё раз уточнив точно ли в «Припяти» ждут мои товары, она с сомнением на лице, но всё же занялась за тщательный осмотр и пересчёт рыбы.

Также она достала какую-то светлую дощечку, на которой углём всё записала. Скосив взгляд на архаичный, бегающий, но всё же русский язык, я убедился в правдивости данных и сказал.

— Спасибо, тётка Марфа. Хорошо всё приняли. Теперь я уверен, что всё будет сделано правильно. Вот только не отойдёте ли вы со мной в дом. Мне нужен ваш совет.

Стоило женщине войти, как я быстро рассказал ей о том, как мы вчера сделали ставки на трибуне, что случайно выиграли огромные деньги. Что это просто удача и в следующий раз точно не повезёт, я в этом уверен, а вот как думает дядька Казимир, я не знаю и считаю, что если он начнёт по своей воле ходить на арену и делать ставки, то не только всё спустит, но и может начать тащить ценности из дома, что добром не кончится».

Женщина выслушала меня с каменным лицом, а затем, посмотрев на меня по-новому, сказала.

— Ты прав. Он об этом целую ночь и утро говорит. Ну уж я ему…

После того как последние посетители уехали, мы с Кузей закрыли дверь, провели ритуал единение и, переместившись к коптильне, взялись за дело.

Сначала я проверил, как при этом режиме работает духовное зрение, которое, как выяснилось, стало ещё острее и глубже. Теперь с его помощью, я более отчётливо видел нужную рыбу, даже ту, которая прячется глубоко в иле. Также проверил работу молний, которые били как обычно и принялся за охоту точечными ударами. Не забывал использовать и телекинез, которым с лёгкостью собирал рыбу, не замачивая ноги.

Пройдя по болоту, набрал двадцать пять карасей и пятнадцать щук, пять из которых были чуть ли не вдвое крупнее остальных. Мог бы и больше, но и так ненамного превысил количество, которое мы обговаривали с Хилимоном.

Затем, переместившись с корзинами рыбы к рабочему месту, пошатнулся, половину ауры словно корова языком слизала.

«Это, наверное, потому что перемещался я не из одной точки в другую, так ещё и с немалым грузом. В следующий раз нужно будет проверить перемещение домой из произвольных точек, а также с разным весом. Тогда точно пойму причину таких серьёзных растрат энергии и буду тренировать новый навык. Кто знает, может умение быстро сбежать с добром, станет для меня возможностью выжить.

Разделка рыбы в состоянии единения происходила с невероятной скоростью, точностью и ловкостью. Я работал как заведённый, словно конвейер, не делая ни одного лишнего движения. Думаю, что заслуга в столь существенном росте умений принадлежит домовёнку, который схватывал всю новую работу на лету и стремился сделать её как можно лучше. Поэтому справились мы очень быстро, буквально за пару часов. Имеется в виду, что рыбу я также засолил, а после оставил повисеть.

К слову, использовать чёрный перец и чеснок вместо приправы мне не дала вдруг проснувшаяся рачительность. Я решил, что раз Хилимона устраивает первый результат, то ничего не стоит выдумывать. Иначе хозяин трактира станет требовать ещё более вкусную рыбу на постоянно.

Пока рыба готовилась, я принялся за строительство второй коптильни, которую для экономии сил и запасов дерева, решил делать вплотную к первой. Этот процесс благодаря новому топору, а также талантам Кузи, прошёл весьма быстро и легко. Как и обмазывание глиной.

После ещё нескольких часов работы, я повесил первую партию рыбы в коптильню и, вернувшись домой, прекратил единение и без сил сел на лавку. Последние минуты в режиме дались как-то слишком сложно.

Домовёнок тоже выглядел не лучшим образом, но вскоре всё же взялся за приготовление еды. Судя по всему, он восстанавливался куда быстрее меня. Не успела рыба с картошкой приготовиться, как замерший на мгновение Кузя, произнёс.

— К нам гости. Это трое мальчишек. Они крутились возле дома ещё тогда, когда мы с тобой не познакомились.

— Закрой дверь, — тут же велел я, и осторожно подойдя к окну, принялся наблюдать.

Вскоре мальцы приблизились, и я узнал уже виденную тройку, которая караулила меня ночью в кустах. Двое из них были сыновьями Феньки, того мужика, который набросился на меня в первый день, а вот имя третьего или его родителей до сих пор оставалось неизвестно.

— Эй, урод! — неожиданно прокричал тот, который был постарше. — Ну-ка, выходи из своей хаты! Разговоры есть. Не бойся, не обидим.

Не услышав ответ, он несмутившись продолжил. Говорят, ты в Клинках денег заработал, а с обществом поделиться забыл — нехорошо. Так что сам слышал. Вина на тебе серьёзная. Выходи или всю спину тебе палками отходим.

«Вот же сволочи! — зло подумал я. — Стоило только кому-то прознать, что у бедного одинокого сироты появились средства, так тут же нашлись шакалы, посчитавшие, что чужие деньги понадобятся им больше. И что-то мне подсказывает, что эта тройка — лишь первый звоночек. Думаю, что скоро может подтянуться Анисим с Пахомом, дед Иван или ещё кто. А что будет, когда селяне узнают о продаже мной рыбы в «Припять» и том, сколько примерно я зарабатываю? То, что все начиная со старосты, начнут требовать своё, — это ещё полбеды. Отобьюсь и что-нибудь придумаю. А ведь могут и палки в колёса вставлять: больше нагружать работой, под настроение проверять на пастбище, а может, и вообще попробуют найти коптильню, товар стащить, а её саму спалить».

Мысли были тяжёлыми, однако несмотря на это выходить и спускать пар на нарывающихся мальчишках было нельзя. Без молнии со всеми мне вряд ли справиться. Один случайный удар и сознание поплывёт. А если даже я и их и побью, то и так шаткое положение в деревне может испортиться. Что мне точно не нужно.

План того, как решить проблему с детьми пришёл в голову быстро и заставил меня в предвкушении улыбнуться.

Мы с Кузей тут же провели единение, и я переместился в соседний дом, а затем, разорвав связь, отправил домовёнка в главную избу, чтобы встретить незваных гостей.

Мальцы в это время уже ломились в дверь, пытаясь выбить запор плечами, и только третий мальчишка испуганным голосом повторял:

— А может, не надо, ребята? Может, не надо? Может, его дома нет, а?

— Ты чего, опять ноешь? — огрызнулся старший сын Феньки — если ничего не хотел, то зачем за нами попёрся?

— Точно! — согласился второй мальчишка, и в этот момент Кузя открыл засов. Дверь от толчка с грохотом распахнулась

Мальчишки поспешили поднять залетевшего в избу парня и стали с интересом осматриваться.

— Видали, как я её? Видали? — гордо спросил старший и обведя дом жадным взглядом, произнёс: — Эй, недобитый урод?! Сиротка! Ты где? Куда спрятался?

— На чердаке! — уверенно заявил второй и протянул руку к половинке свежего хлеба.

— Или за печкой, — добавил последний, что был трусливее.

В этот момент я, как раз, изо всех сил желал увидеть происходящее в избе и будто бы подключился к глазам Кузи, который, мысленно хихикая, оттянул блюдо с хлебом в сторону от грязной руки паренька.

— Чё за…? — вздрогнул тот и, суеверно осмотревшись, попробовал взять хлеб снова, но тот опять переместился в строну.

— Твою мать! — воскликнул трусоватый, с ужасом глядя на перемещающийся сами собой предметы, и трясущимися губами произнёс: — Привидение. Это же дом с привидениями!

В этот момент Кузя швырну на пол пару ложек, заставил упасть веник, провёл пальцами по занавеске и, переместившись к двери, с грохотом её закрыл, а засов сам собой поднялся и влетел в нужные пазы.

— А-а-а! — закричал третий и кинулся к нему, стараясь сбросить и открыв дверь вырваться наружу, однако безуспешно.

Сыновья Феньки с ужасом наблюдали за его попытками, и в этот момент Кузя с силой дунул в печь, заставляя пламя взметнуться вверх, отчего неожидающие этого мальчишки дружно закричали. Затем домовёнок резко отдёрнул занавеску, кинул в каждого по несколько картошек и поднял телекинезом два ножа.

После этого крик сменился плачем, соплями и просьбами их не трогать и мальчишки втроём навалились на засов, который тут же поддался и неудавшиеся бандиты рванули в сторону села не забывая поддерживать сползающие штаны.

Вечером ко мне с Калинок приехали Казимир с Марфой. Женщина, на этот раз смотрела на меня совсем по-другому и, выпроводив мужа, без лишних сомнений предоставила мне полный расчёт по моему заработку.

Получилось так, что с двадцати пяти карасей я получил шесть рублей двадцать пять копеек, обычных щук Хилимон принял за пятьдесят копеек, две потрошёные — за шестьдесят. Также за пару корзин белых грибов я получил два рубля, а за лисички — полтора.

— И то, — добавила Марфа, — это лишь потому, что сама госпожа Бояна велела столько заплатить, когда узнала о нашем приезде.

«Маловато» — подумал я, вспоминая насколько удачно расторговался вчера, но всё же протянул пятьдесят копеек из заработанного женщине и посмотрел её в глаза.

— Надеюсь, ты будешь молчать о сумме моих заработков и Казимира об этом предупредишь?

— Маловато будет — прищурилась женщина.

— Не наглей, тётка Марфа. Тебе ведь и в «Припяти» платят.

— Хорошо — согласилась она, подхватывая монету — но с тебя столько после каждой поездки. И имей в виду, скоро староста заинтересуется, почему мы теперь постоянно перед Калинками заезжаем к тебе.

После отъезда гостей и подсчёта монет я с удовлетворением отметил, что у меня уже почти сто тридцать рублей.

«До двух сотен осталось совсем мало. Если продолжу работать в подобном темпе, то быстро заработаю на выкуп. Правда, только лишь в том случае, если Хилимон или управляющий, не подумают меня обмануть. Ну или местные не придумают, как испортить жизнь».

Следующая неделя пролетела как один миг в физических и духовных тренировках; ловле, потрошении и подготовке, засолке и копчении рыбы, а также множестве других дел. В том числе и строительстве новой коптильне возле водоёма в лесу, где я искал жизненную энергию для призыва лечебных духов. Делать её пришлось потому, что нужной рыбы в болоте на пастбище, стало совсем мало, и я решил расширить место лова.

За это время я ещё трижды передавал в «Припять» качественный товар и получал честные деньги и был доволен происходящим, пока в последний день перед выходом на пастбище ко мне не подошёл староста, глаза которого хитро блестели. Он в очередной раз напомнил о необходимости выйти на работу, а когда я утром приступил к своим обязанностям, меня попробовали обокрасть.

Новость о том, что к нашему дому пытаются проникнуть посторонние, мне, конечно же, принёс вдруг заволновавшийся Кузя.

— Ты видишь, кто это делает? — Мысленно выругавшись, уточнил я, вспомнив хитрые глаза старосты.

— Сейчас посмотрю, — сказал домовёнок и, прежде чем я его остановил, переместился домой.

«Блин, а вернёшься-то ты как? — с досадой подумал я. — Мы ведь только вошли на пастбище! До коптильни ещё идти и идти!»

Однако спустя пару секунд домовёнок вновь появился рядом со мной, заставив меня облегчённо выдохнуть. Видимо, наша связь достаточно окрепла для того, чтобы он мог на меня настроиться. А может, дело в мешочке с песком из дома, который я постоянно ношу при себе.

— Это староста! Дед Иван! — сказал разозлившийся Кузя. — А с ним мужик, которого тот зовёт Фенькой. Сразу к дому пошли. Ходят по кругу, осматривают всё и пытаются дверь открыть.

— В сарае рыбу для Марфы не нашли? Давай срочно её прячь в тайнике, а затем и остальные ценности из дома туда же переправь. Только немного продуктов оставь и помоги им открыть дверь, а то потом её всю делать придётся.

— А может, попробуем испугать их? Как тех мальчишек? Мне понравилось быть привидением, — с надеждой посмотрел на меня домовёнок, и мне пришлось покачать головой.

— Пока нельзя. Вдруг староста настолько проникнется, что решит меня куда-нибудь переселить? Например, к себе домой? Чтобы было удобнее следить?

Домовёнок расстроился.

— И что? Мы просто так позволим им ходить по нашему дому и трогать всё своими грязными руками? А если что-то украдут?

— Тогда мы заглянем к ним вечером и всё вернём, — ответил я. — Проверь, что там.

Вернулся домовёнок ещё более злым.

— Всё перевернули! Даже картошку из мешка достали! И кашу на стол высыпали. Твой тайник с монетами ищут. Ироды!

— Тайник, говоришь? — переспросил я, и в голову пришла интересная мысль. — А ты сделай в высокой траве небольшую тропинку. Там разрыхли землю, будто я там недавно копал. Пусть там пороются. Поищут денег!

На лице Кузи появилась довольная улыбка, и он пропал достаточно надолго, а вернулся невероятно довольным собой.

С его слов выяснилось, что пакость удалась. Да ещё и как! Мало того, что Фенька с дедом Иваном клюнули на наживку, так домовёнок придумал, как улучшить мой план, и добавил в полуметровую яму несколько свежих коровьих лепёшек. Телекинез рулит.

Более того, из-за того что земля была мягкой, копали они руками и подручными средствами и скоро встретились с подарком Кузи. Стали громко ругаться и не заметили, как на телеге подъехала Марфа с Казимиром. И пока мужик перекладывал корзины, которые вновь вернул на старое место домовёнок, Марфа прошла к открытой двери, увидела весь бедлам и, взяв ухват для печи, несколько раз приложила ворюг по спине.

— Обзывала их сильно, — заметил довольный Кузя. — Что, мол, совесть потеряли, за воровство взялись и сиротку решили обокрасть. Ещё сказала, что если увидит их где-то близко со мной, то всё тану Скарну расскажет. Мол, если у мальца не гнушаетесь воровать, значит и у других селян можете.

— А они что? — спросил я.

— Только выпученными глазами на корзины смотрели, которые Казимир из сарая достал. Они же туда тоже заходили и всё перевернули. Потом дед Иван сказал, что у него курицы сбежали и они с Фенькой их везде ищут, а к дому даже не подходили. Только Марфа им не поверила.

После того как все, наконец, покинули мою территорию, мы с Кузей наконец-то принялись за работу. Своими перемещениями и переносом предметов домовёнок оставил нас без большей части запасённой за ночь энергии, поэтому пришлось быть весьма экономным. Больше работать ногами и доставать рыбу из водоёма вплавь. Работали мы, как и раньше, в режиме единения, поэтому достаточно быстро справились с делами на сегодня до обеда и решили устроить деду Агапу добротный благодарственный обед. Так сказать, спасибо за то, что он меня прикрывает и позволяет отлучаться.

Так что к подходу старика с коровами к «крюку» его ожидали жареные караси в сметане и отварная картошка с зеленью и маслом.

Старик набросился на еду с невероятной прытью, а я, пока он насыщался, воспользовался знаниями шамана из сна и напитал его организм жизненной энергией. Укрепил барахлящее сердце и печень, снял спазм со спины. К концу перерыва старик удивлённо встал со своего места и заявил:

— Вот что значит хорошая еда! У меня не то что в груди не колет — так даже спину отпустило! Спасибо тебе, Миша.

— Не за что. Вы мне тоже немало помогаете, — ответил я. — Да ещё и мудростью своей делитесь.

— Так это ж я всегда, только спроси что! Я всё знаю! До седых волос дожил!

«Отлично», — подумал я и принялся узнавать нужную информацию. А интересовало меня в первую очередь то, как именно проходит процесс выкупа из холопства. Вдруг там какие-то сложные процедуры? И что будет, если прийти в поместье с этим вопросом. Не отберут ли орки-охранники деньги у желающего выкупиться?

Со слов старика выяснилось, что за последние десять лет сумели выкупиться две небольшие семьи, которые уехали из села, и никто им не препятствовал. Так что, теоретически, и меня тронуть не должны. Старик сразу меня раскусил, однако при этом смотрел весьма доброжелательно.

— Молодец, Миша. Старайся, работай и беги отсюда. Нечего тебе здесь коровам хвосты крутить. А то если не монстр, то орки приложить могут. Много их тут стало в последнее время, — потёр дед Агап щёку. — Бегают тут и бегают. Неймётся им.

Мы ещё немного пообщались, и Кузя вновь сообщил о приближении к дому кого-то и исчез. После возвращения он рассказал, что у меня на дворе вновь появился Фенька, только на этот раз с лопатой. Он вновь принялся копать яму и всё болтал, что не идиот какой-то. Сразу понял — раз внизу ямы есть коровьи лепёшки, значит это не просто так, это обман. Ловушка для брезгливых. Именно там я спрятал кошель с деньгами. Так он выкопал достаточно глубокую яму, пока не дошёл до твёрдой глины, и не стал ругаться, на все лады костеря недобитого орками ублюдка, которому нужно все уши ободрать.

Угрозу для меня домовёнок воспринял серьёзно и прочно вбил длинный ржавый гвоздь в твёрдое дно ямы и толкнул Феньку в спину.

— Молодец! — похвалил я своего духа, не ощущая сочувствия к человеку, пытавшемуся меня обокрасть. — Надеюсь, после раны это семейство отстанет от меня на некоторое время.

Я оказался неправ.

Стоило нам приблизиться к дому знахаря, как мы увидели у входа злого Феньку и двух его сыновей.

— Это всё ты! Ты виноват! Я знаю! — закричал на меня мужик и посмотрел на сыновей. — Ну-ка, наддайте ему!

Мальчишки без раздумий бросились на меня, видимо, желая поквитаться за пережитый страх в моей избе.

— Что вы творите! Ироды! — воскликнул дед Агап, желая остановить драку, но я уже сделал шаг вперёд и, пока старший из братьев только размахивался, ударил его прямым ударом в нос.

Мальчишка схватился за лицо, и из-под ладоней стала сочиться кровь, и получил боковой удар в ухо, который отправил его на землю. Младший опешил после моего неожиданного успеха и тут же получил боковой в ухо и прямой под глаз.

«Не бойцы», — мелькнуло в голове, когда я посмотрел на захныкавших мальчишек.

— Что ты… — покраснел от злости Фенька, не сумевший сделать и шаг из-за раненой ноги. Пришлось его перебить.

— Не лезь ко мне больше! Понял?! И сынам своим это скажи! Иначе вызову из Калинок господина Хилимона и скажу, что вы мне работать мешаете. Мигом тебе вторую ногу поломает. Понял?

Мужик, услышав эти слова, лишь стал больше ругаться, а мы с дедом Агапом направились дальше.

Остаток дня у меня прошёл в работе. После конфликта с Фенькой и его сыновьями я решил ускорить выход из холопства и для этого увеличить число рыбы на продажу в два раза. Благо, возможности единения с домовёнком позволяли мне оперативно решать подобные проблемы.

К слову, благодаря его способностям я вновь вовремя узнал о прибытии гостей и своевременно встретил Марфу с Казимиром. Женщина тут же рассказала мне о встрече утром со старостой и Фенькой, посоветовала быть настороже.

Я пообещал ей, что буду смотреть в оба, и действительно оставался настороже, однако следующие две недели ни староста, никто из его помощников ко мне не подходил. Даже бабка, которая передавала молоко и яйца за работу пастухом, взглядом не показала, что что-то не так. Несмотря на это, я чувствовал приближение проблем и постоянно работал, стараясь выгадать из договора с Хилимоном как можно больше, который, пусть и платил без вопросов тридцать три рубля за двойную партию товара, однако, как я полагал, мог бы разобраться с правильным копчением рыбы и прекратить сотрудничество с мальцом-холопом.

Впрочем, на сегодняшний день я уже сумел заработать почти триста рублей и был готов получить долгожданную свободу. Вот только беда пришла не от людей или орков, а с той стороны, про которую я словно бы позабыл. Из леса…

Мы с дедом Агапом уже привычно устроились на нашем месте для обеда, как со стороны леса раздалось испуганное мычание коров. Я повернулся в ту сторону и увидел, как болото одним прыжком преодолел огромный серо-белый волк с красными глазами.

Старик, чьё лицо мгновение назад застыло в предвкушении от сытного обеда, вдруг исказилось животным ужасом.

— Монстр, — едва слышно прошептал он и, сорвавшись с места словно пружина, с необычайной рысью рванул в обратную от твари сторону, в то время как я только успел подняться на ноги.

«Теперь понятно, как ему всегда удавалось выживать», — мелькнула в голове несвоевременная мысль, и я, отогнав её, тут же крикнул:

— Кузя! Единение!

Да. Я решил сбежать. Сделать то, что тренировал последние месяцы. Переместиться к ближайшему возможному месту. Всё потому, что кровожадный монстр оказался не просто большим, а гигантским волком, размером с корову. Помимо размеров и горящих красным светом глаз, страх в меня вызывали костяные пластины, которыми было покрыто его тело, а также выглядывающие из-под кожи красно-розовые волокна мышц.

Пока я рассматривал монстра, дух трансформировался в шар и рванул к моей руке, но не успел. Монстр рванул ко мне на невероятной скорости.

Инстинкт сработал раньше сознания. Я направил руки в сторону волка, а в следующее мгновение из них вылетела мощная ярко-жёлтая ветвистая молния, которая преодолела разделяющее нас расстояние и ударила в грудь твари. Из раны тут же брызнула кровь, а монстр остановился и взревел, заставляя меня в рекордные сроки выполнить с духом единение.

Рев монстра заставил коров в страхе разбежаться в стороны, а в это время я, объединившись с Кузей, ударил ещё одной молнией в пасть волка и тут же устремился мыслями к расположенной рядом коптильне.

Перенос отнял немало сил, однако я, облегчённо, выдохнул и обернулся в сторону пастбища. Побег удался.

Вот только радовался я слишком рано. Не прошло и пары мгновений, как я услышал приближающийся шум и мчащегося в мою сторону монстра.

«Слишком близко переместился. Он меня учуял», — понял я и, пока оставалось время, переместил себя домой. В Рудню.

— Хух. Ушёл в последний момент, — выдохнул я без сил, садясь на лавку и вспоминая огромную открытую пасть монстра, которой он меня чуть не перекусил.

Духовная энергия во мне всё ещё была, однако морально я был опустошён. Раньше мне не доводилось сражаться с такими опасными тварями, да вообще с кем бы то ни было. Сердце быстро стучало, словно заведённое, воздуха не хватало, и я решил выйти на улицу, чтобы подышать. Вот только не успел я сделать несколько глубоких вздохов, как где-то в селе завизжало несколько женщин, и, посмотрев в сторону дороги, увидел огромную серую тень, несущуюся в мою сторону.

— Да ё-моё! — в сердцах выругался я, отскакивая назад в дом и закрывая дверь на засов, как мощный удар бронированной башки с лёгкостью выбил дверь, а следом за ним лапа с острыми когтями прошлась по моей груди, оставив три глубоких пореза и впечатав меня в стену.

Мир поплыл, в глазах потемнело, но я каким-то чудом не потерял сознание и потянулся к лечебным амулетам из коры, вшитым в рубаху, и сломал их. Хранящиеся внутри духи с жизненной энергией тут же принялись латать раненое тело. Кровь остановилась, боль ушла, вернулось зрение, которое позволило мне увидеть огромную пасть, сумевшего как-то протиснуться в дверь монстра.

Мгновение — и из моих поднятых в защитном жесте рук вылетает огромная слепящая молния, которая вновь бьёт монстра в пасть. Волк тут же выгибается и трясётся, а спустя несколько секунд один его красный глаз лопается, он обмякает, и я тут же прекращаю удар.

Тишина, наступившая после сражения, казалась оглушительной. Я лежал, ощущая, как на меня волнами накатывает боль, и с ужасом думал о том, что делать дальше. Рядом появился Кузя, который взволнованно смотрел на меня и протягивал последний из лечебных оберегов.

— Нельзя, — едва слышно прошептал я. — Все должны видеть мои страшные раны после боя.

— Ты и так убил этого монстра! У них в любом случае будут вопросы, — ответил Кузя, успевший перенять мою манеру общения.

Мысленно согласившись с ним, я посмотрел в сторону стола и прошептал:

— Воткни нож ему в лопнувший глаз, — попросил я — Пусть думают, что мне вновь несказанно повезло.

Проследив за тем, как Кузя выполнил просьбу, я наконец позволил себе расслабиться.