Входная дверь была не заперта. Стоило тронуть — скрипнула и приотворилась. Влад обмер. Будучи любителем детективных сериалов, он привык к тому, что подобный поворот сюжета чреват обнаружением трупа. «Да ладно, — неуверенно одёрнул он себя. — Это ж тебе не кинематограф — это жизнь…»

Хотя… В жизни тоже ведь всякое случается. С ним же вот случилось! Не далее как час назад!

Ну и что теперь делать? Удалиться на цыпочках, предварительно стерев носовым платком отпечатки пальцев? Позвонить куда следует? Или всё-таки войти?

Поколебавшись, рискнул.

— У вас тут квартира открыта… — искательно произнёс он в щель, но ответа не получил.

Потянул дверь на себя. Тихонько взвыли немазаные петли, и звук этот ничего хорошего не предвещал. А обратно, согласно тому же кинематографу, дороги не было — успел наследить, вычислят в два счёта, не дай бог, обвинят ещё в чём-нибудь…

Перешагнул порог, миновал коротенький коридорчик и с опаской заглянул в комнату. После чего обмер вторично. Правда оказалась страшнее предчувствий. В помещении присутствовал не только труп, там ещё присутствовал убийца.

Престарелый морщинистый покойник, облачённый в засаленный халат, лежал, вытянувшись на узкой небрежно заправленной койке, и, естественно, не дышал. Рослый душегуб стоял рядом. Орудия преступления в руках у него не было, да и зачем оно ему такому? Придавит разок — и всё.

— Н-ну? — сказал он Владу.

— Я… — не смея попятиться, пролепетал тот. — Я никому не скажу…

— Чего не скажешь?

— Ничего не скажу… Я квартирой ошибся…

— А к кому шёл?

— К Нехорошеву… к Ефрему Поликарповичу…

— Отдыхает, — скупо обронил бандит, кивнув на труп.

Нечаянный свидетель ужаснулся такому цинизму и вновь уставился на лежащего.

— Да, но он же… не дышит…

— Понятно, что не дышит, — хмыкнул громила. — Сказано же: отдыхает…

— Так вы, значит, его ученик? — приходя помаленьку в себя, с запинкой переспросил Влад.

Теперь они располагались друг напротив друга. Уголовной наружности юноша, которого, как выяснилось, звали Глебом, восседал на шаткой табуретке. Гость ёжился в глубоком ветхом кресле.

— Ученик, — кивнул Глеб. — И какие проблемы?

Влад вздрогнул, оглядел зачем-то углы, потом взгляд его в который уже раз остановился на неподвижном теле старичка в затрёпанном халатишке.

— А скоро он… э-э…

— Оживёт? Да кто ж его знает! Нагуляется в тонких мирах — вернётся. Ты не тяни давай. Что там у тебя стряслось?

— Призрак… — шёпотом произнёс Влад.

— Давно?

— Что давно?

— Давно он тебе явился?

— Час назад.

— Знакомый кто-нибудь?

— Н-нет…

— Странно… С чего ж он вдруг?

— Не знаю…

— А где?

— На кухне. Купил я сетку чесноку, стал перекладывать в банку… жестяную… Чувствую, кто-то рядом стоит… колышется…

— Как выглядел?

Запнулся Влад.

— Да не очень… — выдавил он наконец. — Плохо выглядел… Одутловатый такой, бородка у него, усы… Мордень — рыхлая, землистая…

— Говорил что-нибудь?

— Говорил… «Хэлп!»

— То есть даже не по-русски?

— Ну да…

— А ты ему?

— «Сорри, — говорю. — Нихт ферштейн…»

— А он?

— Застонал и растаял…

— И это всё? — утомлённо спросил Глеб.

— Да если бы всё! — взвыл гость. — Только-только опомнился, начал банку закрывать… пальцы дрожат… Второй!

— Опять призрак?

— Опять! Тощий, щёки впалые, глаза выпученные… И усы у него такие… тонкие, раскидистые… Спрашивает: «Стокер?» Я растерялся, отвечаю: «Хакер».

— А ты правда хакер? — усомнился Глеб.

— Да нет… Обалдел… ну и сказанул… с перепугу…

— А он? Тоже растаял?

— Тоже… Выругался не по-нашему и… того…

Рослый ученик чародея озадаченно огладил массивный подбородок.

— Так от нас-то чего надо? Всё ж, получается, само утряслось.

— А вдруг они… снова?

— Вот тогда и приходи. Призраки, знаешь, тоже ошибаются. Сплошь и рядом. Явился, да не тому…

Влад робко взглянул на Глеба и наконец отважился спросить: — А вы что… правда совсем их не боитесь?

— Кого?

— Призраков, привидений…

— Призраков бояться — в колдуны не ходить…

С этими словами Глеб насупился и начал медленно приподниматься с табурета, снова становясь похожим на серийного убийцу в действии. Видя такое дело, вскочил и Влад, уверенный, что сейчас ему укажут на дверь. Однако в следующий миг грозный его собеседник осёкся и смущённо закашлялся.

В двух шагах от них стоял и насмешливо поглядывал то на одного, то на другого тот самый старичок в затрапезном халате, что ещё минуту назад лежал бездыханный на узкой небрежно прибранной койке.

— Какой-то ты, Глебушка, — язвительно посетовал он, — неласковый сегодня… да и нелюбопытный, — повернулся к посетителю, окинул зорким оком. — Значит, говоришь, Стокер?

— Так это не я говорю, это он!

— Ладно, он… И кто такой Стокер?

— Понятия не имею!

Фыркнул старичок.

— Книжки читать надо! — проворчал он. — Или хотя бы классику смотреть. А не одни только дюдики…

— Дюдики? — беспомощно повторил Влад.

— Детективы! Как был одет?

— Кто?

— Второй. Который про Стокера спрашивал.

— Так… что-то с меховой оторочкой…

— И усишки, говоришь, раскидистые… А на голове что?

— На голове? — гость заморгал, припоминая. — Вроде чалма… Нет, не чалма… Кажется, шапка с пером…

— Он! — решительно сказал старичок. — Опять за старое взялся… Вроде не весна, не осень, а у него, вишь, обострение… А взгляни-ка, Глебушка: никакого намедни новья про Дракулу не снимали?

Глеб Портнягин шагнул к компьютеру, согнал с клавиатуры серо-белого котяру Калиостро, поелозил «мышкой» по коврику.

— Да тут целый сериал, — сообщил он. — Два сезона сбацали, третий на подходе. Дым коромыслом, пиар столбом!

— Тогда понятно, — кивнул старичок, доставая из серванта тусклую гранёную стопку. — Принеси-ка из-под топчана бутылочку…

— Ты ж в завязке!

— Да не мне. Вот ему… — И старый колдун Ефрем Нехорошев кивнул на посетителя. — Для храбрости. Она ему сейчас пригодится…

Расселись вокруг стола, предварительно убрав с него разрозненные детали некоего таинственного механизма.

Похоже, нагулявшись по тонким мирам, старичок был не прочь поболтать. Начал чуть ли не с сотворения мира, так что не только взбодрённый стопочкой Влад, но даже и суровый Глеб Портнягин слушал его с величайшим недоумением не в силах пока уловить, о ком хотя бы идёт речь.

— Трудный был характер, трудный… — раздумчиво повествовал Ефрем. — Однако ж любил его народ. Навёл он в стране порядок. Чуть что — либо на кол тебя, либо кепку к голове гвоздиками приколотит. Не забалуешь… И всё бы ничего, да вот предал он, дуралей, православную нашу веру, принял латинскую. Хотя, с другой стороны, что ещё оставалось? Посадили в погреб: либо помирай, либо…

— Правителя — в погреб? — не поверил Глеб. — Это кто ж его?

— Венгры, кто ещё? Он ведь не одних только басурман колошматил. Католикам тоже доставалось. И попал к ним, стало быть, в плен. Ну и смалодушничал… Выпустить-то его из погреба выпустили, а удача кончилась. Пошёл на турок — в первом же бою убили… тёзку твоего…

— Моего? — обомлел Влад.

— Ну а чьего ещё? Моего, что ли? Влад Цепеш. Он же Дракула.

— Так это… тот, что ли, второй? С усами?..

Кажется, посетитель всерьёз намерен был лишиться чувств. Старый колдун Ефрем Нехорошев повернулся к воспитаннику.

— А налей-ка ему, Глебушка, ещё стопочку.

Ученик незамедлительно выполнил просьбу. Помогло.

— Вот так… — одобрил Ефрем. — Садись, мил человек, поудобнее и слушай дальше… Ладно, убили и убили. Погребли. Сделался он со временем национальным героем, площадь в его честь нарекли… в городе Бухаресте… А Западу-то всё это влом. Жив ещё был, а они про него уже тогда всякие пакости сочиняли. Ну а уж когда помер… Лет через триста этак с хвостиком наняли одного ирландца по фамилии Стокер…

— Это который ко мне первым явился?

— Он самый… Настрочил роман, щелкопёр! По заказу. И ладно бы просто очернил, а то сделал он из твоего тёзки вампира. Графа… — Не выдержал старый колдун, захихикал. — Это из валашского-то господаря! Из мутьянского воеводы! Тут всё и началось…

— Из могилы восстал? — перехваченным от ужаса горлом просипел тёзка страшного владыки.

— С чего бы это вдруг? — озадачился Ефрем.

— Ну как… — растерялся тот. — Вампир же…

— Жди! Вампира нашёл! Это романист из него упыря сотворил. Нет уж, схоронили, так схоронили… Вернее — как? Тело схоронили. А душа обиделась. Явилась к нам с того света призраком — и ну куролесить! Перво-наперво нашла этого Стокера, учинила ему паралич. По-нашему говоря, кондрашку. Показалось мало. Давай его энергетическую оболочку гонять по всем тонким мирам. И тоже бы утряслось со временем, да видишь, роман-то публике приглянулся!.. Издают, переиздают, на другие языки переводят. Только-только уймётся призрак — глядь! — ещё книжка вышла. И понеслось по новой! А потом ещё кино как на грех изобрели. Чуть выйдет фильм про Дракулу — опять заваруха в астрале. Бедный Стокер, видать, уже и сам не рад, что принял тогда заказ… на роман…

— Но я-то тут при чём?!

Задумался Ефрем.

— А чем ты, говоришь, на кухне занимался? — внезапно спросил он.

— Чеснок перекладывал… из сетки в банку…

— Чеснок… — глубокомысленно повторил Ефрем. — Это ведь первое от них средство…

— Так ты ж сказал, что не был Дракула вампиром, — напомнил Глеб.

— Не был… — согласился старый колдун. — А вдруг у Стокера после смерти крыша поехала? Взял и сам в свою писанину поверил! Видит — чеснок. Раз чеснок, значит бережётся хозяин. А враг моего врага — мой друг. Вот и пожаловал в гости…

— Так чего мне ждать-то? — взмолился несчастный.

— Ну тут одно из двух… Если они случайно к тебе запорхнули, тогда всё в порядке, больше не покажутся, живи себе спокойно. А вот если они твою кухню под поле боя застолбили…

— Ой!.. — вырвалось невольно у Влада.

— Да уж, «ой» так «ой»… Ладно! Поживём — увидим… Ты где, кстати, живёшь?

— Тут рядом. Липовый проезд, дом три.

— А этаж?

— Первый.

— Тогда так… Чуть что — бегом к нам. Глебушка, плесни-ка ему на посошок…

— Слушай, Ефрем, — сказал Глеб, как только дверь за клиентом закрылась. — Насчёт поля боя… А как призраки между собой воюют вообще?

— Энергетикой друг друга шарашат, — буркнул колдун.

— Отрицательной?

— Бывает и положительной. Смотря что за призрак. Ну для нас-то особой разницы нет, полтергейст он и есть полтергейст… Я вот что думаю: мне ж всё равно скоро на прогулку… А заверну-ка я заодно в Липовый проезд к нашему бедолаге. Какие-то ж астральные следы должны были на кухне остаться… Проводить не желаешь?

Как можно было догадаться по названию, Липовый проезд оказался тупиком.

Колдун с подколдовком потоптались посреди двора, тщетно высматривая дом с цифрой три. Цифр не было нигде. То ли стёрлись, то ли закрасили их.

Проблема решилась сама собой: минуту спустя из правого подъезда, едва не сорвав хлипкую дверь, вылетел растрёпанный Влад. Чуть было не промахнул мимо, но, к счастью, признал новых своих знакомых и кинулся к ним. Ухватил Глеба за рукав.

— Там! Там!.. — тыча пальцем в сторону дома, захлёбывался он. — Оба!

— Где?

— На кухне!..

Глеб и Ефрем посмотрели друг на друга. Представились им рухнувшие полки с посудой, развороченная полтергейстом газовая плита и опрокинутый холодильник. Оно и понятно: сойдись в энергетической схватке два враждующих призрака, плохо пришлось бы утвари.

— А ну пошли!..

Втроём проникли в подъезд. Дверь квартиры была распахнута настежь. В глубине помещения ухали и взрыкивали сердитые голоса. Старый колдун Ефрем Нехорошев обернулся и приложил перст к сухим строго поджатым губам.

Миновав коридорчик, заглянул в кухню. Глеб и Влад остались на пороге прихожей. Холостяцкая однушка представляла собой точную копию квартиры Ефрема Нехорошева, разве что не была перегорожена гипсолитовой переборкой и не захламлена всевозможным колдовским инвентарём…

Впрочем, холостяцкая ли?

Глеб включил духовное зрение. Эманации от стен и от мебели исходили совершенно разные.

— Давно разменялись?

Полгода как разведённый Влад ошалело взглянул на него, но тут же вспомнил, с кем имеет дело.

— Три месяца назад… — шепнул он.

Тем временем маститый чародей приотворил пошире дверь кухни и замер. Не оборачиваясь, поманил пальчиком Глеба. Тот подошёл и опасливо глянул через хрупкое старческое плечико.

Кухня целенькая, никаких разрушений. А за столом два призрака: один — в чёрной тройке с галстуком, второй — в цветастом средневековом одеянии и в шапке с пером. Оба кричали наперебой, но не друг на друга, а словно бы на кого-то здесь не присутствующего. Понять их Глеб не мог — бранились на нескольких языках сразу. Мелькнула пару раз фамилия Ван Хельсинг и русское слово «отсебятина».

Жестяная банка с чесноком стояла сдвинутая на край стола.

— Ну слава богу, — облегчённо выдохнул старый колдун, плотно прикрывая дверь. — Перемирие у них…

— А на кого это они наезжают? — спросил Глеб, на всякий случай понизив голос.

— Да на сериал…

— Какой сериал?

— А вот который ты сегодня в интернете нашарил.

— И что? Не понравился он им?

— А то сам не слышишь! Так взбеленились, что и вражду свою забыли! Продюссера костерят — на все корки!

— И долго они так будут? — жалобно проскулил хозяин квартиры.

Старый колдун Ефрем Нехорошев состроил скорбную мину и виновато развёл руки.

— Поди их пойми! Если повезёт, к вечеру уймутся. А соваться к ним не след — хуже будет. Ты уж, друг ситный, потерпи… Водочки выпей…