Тихий летний вечер медленно опускался на землю. Едва ощутимый ветер несмело колыхал кроны деревьев, да по глади воды изредка пробегала рябь. Воздух был душный, словно перед грозой. Возможно, она и правда вскоре разразится — на востоке темнело небо.

От воды тянуло прохладой, и молодые люди, медленно прогуливающиеся среди деревьев, подошли к реке. Девушка присела на корточки, окунула руку в воду и, засмеявшись, брызнула ею на своего спутника.

— Хорошо здесь, — полной грудью вдохнула она. — Все-таки лето — это лучшее время.

— Да уж, ни тебе уроков, ни учителей, — поддержал ее парень, стоящий рядом с засунутыми в карманы руками и хмуро смотрящий на реку. Девушка бросила на него быстрый взгляд и еле слышно вздохнула. Ох, Егор, Егор… Какие уроки? Совсем не это она имела в виду. Даже если бы летом не было каникул, оно все равно оставалось бы лучшей порой года. Разве еще когда-нибудь все настолько красивое, такая зелень кругом, а вода теплая-теплая и можно купаться даже ночью! Впрочем, этого им никто не позволит, и все из-за дурацких легенд.

— Ален, а ты веришь в водяного? — словно прочитав ее мысли, вдруг спросил Егор. Девушка вздрогнула и поднялась.

— Почему ты спросил?

— Просто, — пожал плечами парень. — Мама мне чуть ли не каждый день внушает: не ходи на реку, не ходи на реку. Они что, всерьез верят в эти сказки?

— Не знаю. — Алена обхватила себя руками и отошла подальше от воды. — Моя мама в водяного не верит, но про воду мне говорит то же самое. Но она реалистка, просто боится, что я плаваю недостаточно хорошо и могу утонуть.

— А по-моему, она просто не признается, что тоже верит в эту ерунду. Так ты мне не ответила: ты сама-то веришь в это?

— Нет, конечно, — натянуто засмеялась Алена. Признаться парню в том, что по ночам ей частенько снится водяной, поднимающийся из реки? Да ни за что!

— Я так и думал, что ты не трусиха, — улыбнулся Егор.

Алена ничего не ответила. Обернувшись к дороге, она замерла, прислушиваясь.

— Ты чего? — заволновался Егор.

— Слышишь? Машина едет!

— Какая машина? Кто сюда потащится в такое время?

— А я тебе говорю: едет кто-то! Идем! Если маме донесут, что меня видели у реки, мало мне не покажется! — с этими словами Алена схватила парня за руку и потянула к лесу. Успели они как раз вовремя — едва скрылись за деревьями, как на поляну выехала большая серебристая машина и остановилась.

— Ого! — ахнул Егор, выглянув из-за низко свисающих веток березы. — У кого это такая тачка? — Алена прижалась к нему и тоже затаила дыхание, рассматривая машину.

Дверца хлопнула, и из нее выскочила высокая девушка с длинными черными волосами, собранными в хвост. На ней красовались короткие шорты и открытая майка на бретельках. Девушка выглядела испуганной — она отбежала от машины и нервно оглянулась.

С водительского сиденья выбрался мужчина в костюме, тут же снял пиджак, оставшись в рубашке с коротким рукавом. Несмотря на сгущающиеся сумерки, он был в темных очках.

— Не трогай меня! — крикнула девушка. — Уезжай, я видеть тебя не хочу! Слышишь?!

— Ирина, не будь дурой! — в голосе мужчины звенел металл. — Сядь в машину, спокойно поговорим.

— В машину? — зло рассмеялась девушка. — Я не сяду к тебе в машину! Боже, какой я была дурой! — схватилась за голову она. — Как я могла не замечать очевидное? Я столько лет была рядом с…

— Ира! — рявкнул мужчина.

— Артур, уезжай! Я обещаю, что никому ничего не скажу! Я тебе никогда не лгала! Оставь меня в покое, пожалуйста!

— Ты же понимаешь, что это невозможно, — вдруг недобро усмехнулся мужчина. От его интонации по телу замершей за деревом Алены побежали мурашки, а Егор, казалось, вообще перестал дышать.

— Что? — голос Ирины дрогнул. — Что ты имеешь в виду?

— Я не уеду. Вернее, уеду, конечно… Но ты…

— Я не поеду с тобой!

— И не надо.

Мужчина шагнул к застывшей в растерянности девушке, а она, словно очнувшись, кинулась в сторону деревьев. Алена и Егор, переглянувшись, бросились в глубину леса: встречаться со странными незнакомцами им совсем не хотелось.

Но встречи бы и не произошло. Не успела девушка добежать до леса, как мужчина догнал ее и, обхватив за талию, повалил на землю. Ирина отчаянно завизжала, но он быстро закрыл ей рот рукой.

— Не ори, ненормальная! — рявкнул он и отвесил девушке звонкую оплеуху.

Алена, поняв, что в лес никто из них не собирается, осторожно пошла обратно.

— Алена, стой! — шепотом крикнул Егор и ухватил девушку за руку, но Алена откинула ее и продолжила свой путь.

Ирина выкрикивала что-то, отбивалась, а Артур возился рядом с ней. Алена не могла понять, что он делает, а когда поняла, едва не упала в обморок. Мужчина душил девушку, обхватив ее горло руками.

— Я ведь любил тебя, — бормотал он, — а ты…

— Егор, он же убьет ее! — ахнула Алена, оборачиваясь к парню. — Сделай что-нибудь!

— Что я сделаю? — тут же открестился Егор. — Да он нас с тобой прибьет, как щенков, и все!

Слова Егора были благоразумны, но стоять и смотреть, как на их глазах совершается убийство, Алена не могла. Она заметалась, не зная, что делать. К тому времени Ирина уже замолчала, видимо, потеряв сознание. Невольно оступившись, Алена зацепилась ногой за ветку и упала. Раздался громкий треск. На поляне не могли его не услышать.

Артур оторвался от Ирины и посмотрел на лес.

— Он нас услышал! — запаниковал Егор. — Алена, бежим!

— Подожди! — тяжело задышала девушка. — Смотри!

Громко матерясь, мужчина схватил Ирину под мышки и потащил по берегу вниз. Бесчувственное тело девушки рухнуло в реку, вода заколыхалась, по ней пошли круги, а незнакомец бросился к машине. Вспыхнули фары, машина развернулась, и вскоре ее шум затих.

— Идем! — Алена быстро поднялась и побежала к реке.

— Алена, ты куда?! — закричал Егор, ринувшись вслед за подругой. — Алена, это опасно! Он может быть где-то рядом!

— Ты что, тормоз? — рявкнула Алена. — Он уехал, машину уже давно не слышно! А девушка может быть еще жива!

— Он задушил ее!

— Ты уверен? — остановилась Алена. — Услышав нас, он бросился заметать следы, и не факт, что она была мертва! А в воде без сознания у нее шансов нет!

— И что? Что мы сделаем? Надо бежать в деревню, звать на помощь!

— Нет на это времени, как ты не понимаешь?! Надо достать ее!

— Я в воду не полезу, — испуганно попятился Егор.

— Водяного испугался? — скривилась Алена. — Трус, — сказала, как припечатала, она.

Где-то в глубине ее сознания мелькнула мысль о том, что в воду лезть нельзя, всплыли и тут же исчезли образы из местной легенды. Все эти страхи глушила одна мысль: она не может оставить несчастную Ирину без помощи.

— Алена! — крикнул еще раз Егор, но подруга даже не удостоила его взглядом. Стянув платье, она бросилась в реку. Когда вода покрыла щиколотки, девушка обернулась и крикнула: — Беги домой, зови людей! Скорее!

Егор замялся, не зная, как поступить, но тут же махнул рукой и что есть силы помчался к деревне. Алена, набрав в легкие побольше воздуха, нырнула под воду.

Через два часа, когда усталая Аленка уже спала, Женя вышла на улицу и уселась на скамейку под кустом гортензии. Ночь была тихая и теплая, ветер едва касался волос, заставляя их колыхаться, и овевал прохладой разгоряченные щеки. Женя слушала стрекот сверчка, смотрела в усыпанное звездами небо, но внутренне по-прежнему находилась на берегу реки. При мысли о том, что ее Аленка входила в воду, да еще в сумерках, по телу пробегала дрожь. Нет, она не верила в местные сказки о водяном и о непонятных тенях, возникающих над водой на закате солнца, но… Но, когда представила дочь в реке, все страхи мгновенно всплыли наружу. Оказывается, верила.

В деревне уже несколько десятилетий ходила легенда о повелителе вод, который заманивает в свои владения людей с помощью теней, плывущих над водой, и превращает их в слуг. А если тонет молодая девушка, то он делает ее своей женой. Женя, слушая эти сказки, каждый раз ехидно ухмылялась. И вот на тебе — внезапно поверила. Впрочем, нельзя сказать, что их река была такой уж безобидной. В ней тонули люди, но где они не тонут? На Жениной памяти река забрала четверых. Однажды мальчишка двенадцати лет ушел купаться, несмотря на запреты, и не вернулся. Это случилось давно, Женя еще в школе училась. Потом она уехала поступать и слышала, что утонула приезжая девушка. А года три назад сразу двое — муж и жена, дачники. Примечательным было то, что все они утонули на закате солнца, то есть именно в то время, когда над рекой якобы появлялись загадочные тени.

Но ведь это несчастные случаи, коих много! Так думала половина деревни, и все же детям строго-настрого было запрещено даже приближаться к реке. Сами взрослые иногда купались, но по возможности не в одиночку. Не разрешала заходить в воду Аленке и Женя, но объясняла себе это тем, что она еще маленькая и недостаточно хорошо плавает.

Молодежь, понятное дело, в сказки о водяном не верила и тайком все равно бегала на речку. А тот, кто верил, боялся прослыть белой вороной гораздо сильнее, чем страшился какого-то там водяного. Да и правду говорят: запретный плод сладок, поэтому молодое поколение тянуло к воде как магнитом.

Калитка тихо скрипнула, Женя вздрогнула и обернулась. По дорожке бежала ее подруга, Ольга. Вернее, не бежала, а словно катилась. Оля, пухленькая, низкая, чем-то напоминала румяный колобок. Сходство довершали рыжие волосы, отливающие медью. На женщине был домашний халат, поверх него накинут старый, еще отцовский пиджак, на ногах тапочки. Волосы хаотично разбросаны по плечам.

— Олька, ты чего в таком виде? — испугавшись, вскочила Женя.

— Женька! — порывисто обняла ее подруга. — Как Аленка?

— Нормально все, — перевела дух Женя, присаживаясь обратно на скамейку и кивком головы приглашая присесть и Ольгу. — Спит.

— Господи, я как услышала, меня чуть кондрашка не хватила, — всхлипнула Оля. Она была легкая на слезы. Могла заплакать от чего угодно и когда угодно. — Как ее вообще угораздило! Как можно быть такой безответственной?

— Не говори так, — поморщилась Женя. — Знаешь, я даже наругаться на нее не смогла. Ну а как? Она вроде как героиня, человека спасла.

— Но ведь сама могла погибнуть!

— Могла, — зябко повела плечами Женя. — Она мне вопрос задала. Говорит: мам, а как бы ты поступила? А правда, как? Я бы тоже не смогла смотреть, как человек тонет. Пока бы они сбегали за помощью, девушка бы утонула. А так…

Женя неожиданно даже для себя закрыла лицо руками и заревела. Оля обняла подругу, уткнулась ей в плечо и тоже расплакалась.

— Ну вы даете, девчонки! — услышали они голос. На них из-за забора со своего двора смотрел Максим. — Что за потоп устроили? Все же хорошо!

— Просто стресс, — Женя смутилась и украдкой вытерла слезы.

— Стресс нужно снимать по-другому, — подмигнул им мужчина. — Давайте ко мне — посидим, наливки выпьем.

— Да как-то поздно уже, — замялась Женя.

— Женек, ну ты чего? — толкнула подругу Ольга. — Что ты как маленькая? Поздно…

— Ты же знаешь, у меня отец, — вздохнула Женя. — Вдруг проснется и ему что-то понадобится.

— Понял, — посерьезнел Максим. — Значит, я к вам. Если отцу что-то понадобится, ты будешь тут как тут.

Максим скрылся в доме, а подруги перебрались в беседку. Женя сходила в дом, принесла фруктов и поставила их на стол. С тревогой взглянула на отцовские окна и тихонько вздохнула.

Мать свою она не помнила, воспитывал ее отец. У него был скверный характер, он редко появлялся дома, и Женька росла сама по себе. Когда отец приходил домой, девочка старалась ему на глаза не попадаться и помалкивать. А отцу все было не так — плохо убрано в доме, неправильно приготовлен ужин… Дочь не так разговаривала, не так одевалась. Все детство и юность Женя только и слышала упреки и оскорбления, хотя сама вела хозяйство, хорошо училась и готовилась к поступлению в университет. Поэтому не было ничего удивительного в том, что, едва окончив школу, девушка сбежала от отца в город. В университет она поступила и стала учиться на логопеда, а вскоре вышла замуж. Свадьбы у нее не было, отцу о замужестве она сообщила по телефону. Знакомить избранника с родителем категорически не хотела, но любимый настоял. Они с Вадимом приехали в деревню через год после свадьбы, когда Женя уже была на третьем месяце беременности. Отец их приезду не обрадовался, встретил сухо и весь вечер хамил. В конце концов Вадим не выдержал и попросил его попридержать язык и не оскорблять дочь. На что отец, уже изрядно выпивший, начал орать, стучать кулаком по столу… Молодые ушли и переночевали у Ольги. Женя полночи проплакала, а утром попала в больницу с угрозой выкидыша. Остальное время до родов она так и провела под наблюдением врачей. Аленка родилась слабенькой, постоянно болела. Жене было трудно с ней, и об отце она почти не вспоминала. Звонила раз в несколько недель, справлялась о здоровье и тут же вешала трубку. Вскоре у нее все наладилось: Аленка подросла, у нее поправилось здоровье, и, на радость родителям, девочка стала подавать большие надежды в спортивной гимнастике. Но беда пришла откуда не ждали…

Женя возвращалась с работы. В тот день она задержалась позже обычного. Вадим обещал ее встретить. На человека, сидящего на скамейке, Женя даже внимания не обратила, а вот он, когда женщина прошла мимо, громко свистнул. Женя оглянулась и вздрогнула. Молодой парень в натянутом на лоб капюшоне выглядел форменным психом, его глаза горели странным блеском.

— Что вам нужно? — взвизгнула Женя. — Не трогайте меня!

Сумасшедший ухмыльнулся и молча двинулся на нее. Женя бросилась бежать, но не успела сделать и десяти шагов, как парень догнал ее и повалил на землю. Женя закричала и стала отбиваться. Она не могла поверить в происходящее, но в то же время понимала, что Вадим должен уже быть где-то рядом, поэтому заорала еще громче. Парень закрыл ей рот рукой, и тут Женя увидела мужа. Вадим набросился на обидчика, завязалась драка. Женя вскочила, позвала на помощь, но, как назло, вокруг не было ни души. В какой-то момент нападавший достал нож, его лезвие хищно блеснуло в свете фонарей, и Женя обомлела. Вадим ударил незнакомца по руке, но тот не выпустил нож. Женя так и не смогла вспомнить, как все произошло, в памяти остался только момент, когда парень повалился на землю. Из его груди торчал нож. Женя завыла и опустилась на асфальт. Вадим стоял рядом с телом, смотря на него полными бешенства глазами. Потом перевел взгляд на жену и тряхнул головой.

— Замолчи сейчас же, — приказал он.

Только тогда Женя осознала, что воет от ужаса. Закрыв рот обеими руками, она полными слез глазами наблюдала, как ее муж деловито вытирает рукоятку ножа.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

— Отпечатки стираю.

— Нож ведь был в его руках, — заметила Женя. — Там нет твоих отпечатков.

— На всякий случай, — последовал ответ.

Вытерев нож, Вадим обернулся, посмотрел по сторонам, удостоверившись, что свидетелей нет, подхватил жену под локоть и поднял с земли.

— Уходим, — велел он.

— А как же он? — Женя обернулась на распростертое тело. Взгляд изумленных глаз смотрел в ночное небо. Наверное, парень не ожидал, что ему могут дать отпор и тем более убить его, вот в его глазах и замерло вечное удивление.

— Идем, говорю! — Вадим дернул жену за руку и потащил из парка.

Следующие два дня Женя провела как в тумане. Она не вышла на работу, отказалась от всех учеников. Лежала в постели и смотрела в потолок. Вадим тоже не выходил из дома. Первый день он сидел у телевизора, смотря все местные телеканалы, а когда увидел в новостях найденный труп, вышел из квартиры и вернулся пьяным.

Аленка в то время находилась в лагере, и это было единственное, что радовало Женю. Жизнь рухнула, и она не знала, что делать дальше.

Следующие два дня Вадим пил не просыхая и, что самое страшное, молчал. С того вечера он не проронил ни слова. А потом вдруг ушел и не вернулся. А после позвонил Жене и сказал, что находится в СИЗО, так как написал явку с повинной. Обезумевшая женщина бросилась в милицию и заявила, что ее муж не убийца, он защищал ее. Но Женю даже слушать не стали. Решили, что она просто выгораживает мужа. Сам же Вадим слова жены также не подтвердил.

— Почему? — спросила Женя, увидевшись с ним на свидании. — Почему ты не рассказываешь, как было? Ты не виноват!

— Виноват, Женька, — пряча глаза, ответил Вадим. — Я не должен был его убивать.

— Но это случайность! Это была самооборона, он напал на тебя с ножом!

— Помнишь, ты спросила, почему я стирал отпечатки с ножа? — вдруг проговорил муж, заглянув ей прямо в глаза. — Потому что я держал нож в руках, я отнял его. И осознанно убил человека. Это была ярость, я не мог простить ему того, что он напал на тебя. И я должен ответить за свои действия.

— Вадим, это все не важно, ты ни в чем не виноват! — запротестовала Женя: признания мужа не произвели на нее впечатления.

— Все, разговор окончен, — отрезал Вадим и встал. — Я очень тебя люблю, Женька. И Аленку тоже. Береги ее. Я вас просто так не оставляю, на нашем счету в банке уже достаточно денег, проживете.

— Нам ты нужен, а не деньги! — зарыдала Женя.

— Прости, — сказал Вадим и ушел, а еще через несколько дней Женя узнала, что он подал на развод.

Вадиму дали шесть лет, и Женя превратилась в тень. Дочери она рассказала правду: не хотела, чтобы Алена думала, что ее отец — убийца. Женя ожидала, что Аленка будет упрекать ее, но благоразумная дочь стала опорой матери. А отца считала героем и ждала его. Вот только с работы Женю уволили, а в школе у Алены начались проблемы. Женщина не знала, что делать, и тут нагрянула новая беда.

Будучи пьяным, отец упал с высоты и повредил позвоночник. Забыв обиды, Женя принялась лечить его. Со временем отец стал ходить, но лишь опираясь на две палочки, и ему требовался уход.

Вопреки всякой логике, для Жени это стало выходом. Забрав дочь, она вернулась в родную деревню. Вадиму исправно писала письма, но он ни разу ей не ответил. Сначала это обижало Женю, она рыдала и просила мужа ответить хоть что-нибудь, а потом привыкла. Привыкла писать в пустоту, уже не ожидая ответа.

Так прошло шесть лет. Муж должен был выйти, но не объявился. О том, что он на свободе, Женя поняла, когда ее письмо вернулось. Промчалось еще два года, но о Вадиме она по-прежнему ничего не знала, только вот любить его не переставала и ждала.

В деревне пошла работать в школу, Аленка училась, жизнь катилась по своей колее. Характер у отца испортился окончательно, Женя научилась молчать на все его выпады. Сложнее было с дочкой. Она не могла терпеть, смотря на отношение деда к матери, и часто срывалась. Начинала кричать, плакать. Женя выталкивала дочь в другую комнату и просила успокоиться.

Поддержкой для Жени стали Ольга и Максим. Только и тут были сложности. Не с Ольгой — она светлый человечек, настоящая подруга. А вот Максим… Нет, он тоже замечательный друг, настоящий мужчина. Вот только… однажды Максим признался ей, что любит ее еще со школьных времен.

— Макс, не надо, — покачала головой Женя. — Ты же знаешь, я жду Вадима.

— Неужели ты не понимаешь, что это все зря? — тихо спросил Максим. — Он не вернется. Столько лет прошло!

— Не говори так! — крикнула Женя. — Он вернется, он еще одумается и вернется! Хотя бы ради дочери!

— Жень, очнись! — встряхнул ее за плечи Максим. — Да, твой муж совершил настоящий поступок, но прошло больше восьми лет! Он ни разу не поинтересовался вами! И это не из благородства, поверь! Каким бы он ни был благородным, хотя бы дочке мог писать! Мог, но не хотел. И сейчас не хочет!

— Не смей так о нем говорить, — оттолкнула друга женщина. — Вадим любит нас! Всегда любил, потому и отказался. Не хотел, чтобы у Аленки был отец-уголовник! — По щекам Жени потекли слезы.

— Он все равно ее отец, и все равно уголовник. Его отсутствие ничего не меняет в ее биографии, — жестко отрезал Максим.

Женя отвесила ему пощечину и ушла. Две недели они не разговаривали, потом Максим сделал шаг к примирению.

— Прости меня, Женя, — покаянно вздохнул он, стоя на пороге ее кухни. — Прости. Я не имел права так говорить о твоем муже. Просто сорвался. Мне трудно смотреть, как ты себя мучишь.

— Забыли, Макс, — махнула рукой женщина: ей тоже порядком надоела их затянувшаяся вражда. — Присаживайся, чаю попьем, — предложила она.

— Нет, мне идти надо, — мотнул головой Максим и шагнул к двери. Потом обернулся, смерил ее грустным взглядом и произнес: — Жень, то, что я сказал тебе тогда… о своих чувствах… Это все правда.

— Максим… — начала Женя, но он перебил ее:

— Подожди. Я все понял, уяснил, что ты ждешь мужа и тебе никто не нужен. Я ни на что не претендую, просто хочу, чтобы ты это знала, вот и все.

Максим вышел, а Женя еще долго сидела за столом, вертя в руках чашку с остывающим чаем, и думала над его словами. Почему-то было тоскливо, только она и сама не могла понять почему.

Утро выдалось ясное, солнечное и теплое. Алена, почти всю ночь не спавшая, встала в семь утра и уснуть больше не смогла. Тихонько натянула шорты и майку и выскользнула из комнаты. Прошла на кухню и, налив из чайника воды, залпом выпила ее. Алене очень не нравилась идея соврать маме. Никогда, ни разу в жизни она не врала ей. И даже не была уверена, что у нее это получится. Мама умная, проницательная и наверняка заметит ложь. Но и подвести Ирину Алена не могла. Бедная влюбленная девушка… Она ведь правда любит своего негодяя мужа. И покрывает его. Наверное, нужна действительно большая любовь, чтобы простить ТАКОЕ.

Алена открыла окно, уселась на подоконник и зябко передернула плечами. В этой части двора еще был тенек, и девушке стало прохладно. Она вдруг представила себя на месте Ирины. А смогла бы она простить?

Очень страшно, когда рядом с тобой человек, который может ударить, убить… Алена вспомнила отца, и ее кожа покрылась мурашками. Мама рассказывает о нем только хорошее… Но вот сама Алена всегда ужасно боялась его возвращения. И пусть с возрастом стала понимать, что значит убийство по неосторожности, осознала, что он, по сути, совершил благородный поступок, спас ее мать от какого-то маньяка, но страх все равно остался. Мама постоянно писала письма, отправляла фотографии. Все ждала окончания срока. И плакала, сильно плакала, когда отправленное ею письмо пришло обратно. Значит, отца выпустили, а он не вернулся к ним. А вот Аленка не знала, радоваться по этому поводу или печалиться. Она не хотела возвращения отца, и то, что он не объявился, успокаивало. Но каждый день она вздрагивала от любого стука: а вдруг папа?

Конечно же, об этом не знал никто. Мама вряд ли поняла бы дочь, да и обиделась бы точно. А кому еще рассказать? Деду? Егору? Смешно даже. Лучше уж все держать в себе, так проще. А разговоров об отце она старательно избегала. Вряд ли мама не замечала этого. Хотя… Она ведь была уверена, что Аленка так же ждет и любит папу.

— Доброе утро, доченька! — раздался голос Жени, и Алена, вздрогнув, вынырнула из раздумий.

— Доброе утро, мам, — кивнула девушка.

— Как ты себя чувствуешь? — Женя подошла к дочери, обняла ее и легонько коснулась губами волос.

— Все хорошо. — Алена высвободилась из рук матери и спрыгнула на пол.

— Как ты спала?

— Почему ты спрашиваешь? — дернулась Алена. Ей вдруг показалось, что мама знает об их с Егором ночной вылазке.

— Как я могу не спрашивать? — удивилась Женя. Поведение дочери казалось ей странным, она пристально смотрела на девочку и не могла понять, в чем же дело. — Алена, что случилось? — прямо спросила она. — Я же вижу: тебя что-то тревожит.

— Мам, не выдумывай. Все нормально, — буркнула Алена и отвернулась от матери, уставившись в угол на горшок с геранью. — Просто голова болит.

— Ты не заболела? — Женя подошла к дочери и коснулась ее лба сначала ладонью, потом губами. — Вроде не горячий.

— Да не заболела я! Все нормально, я же сказала! Мам, извини, я прогуляюсь. — Алена выскользнула за дверь.

— А завтрак? — крикнула Женя, но дочери уже и след простыл.

Алена выскочила в сад, быстро пересекла его и ловко перепрыгнула через забор. Пробежав метров пятьсот, она опустилась на траву рядом со старым колодцем. Здесь уже вовсю светило солнце, и земля была приятно теплой. Алена легла на спину и стала смотреть в совершенно ясное небо. Сегодня, скорее всего, приедет милиция и их с Егором будут спрашивать по поводу Ирины. Сможет ли он промолчать? И самое главное — как соврать при маме? Она точно увидит, что дочь лжет. Да и стыдно было… Не любила она обманывать…

Женя, покормив отца, вышла на улицу.

— Аленка! — крикнула она, надеясь, что дочь не ушла далеко и находится где-то в саду. — Доченька, иди завтракать!

Ответом ей была тишина. Женя покачала головой и достала мобильный.

— Что случилось, Жень? — позвал ее из-за забора Максим. Женя приблизилась к нему и вздохнула:

— Аленка какая-то странная сегодня. Не понимаю, что с ней, но что-то не то. Сбежала куда-то, даже не позавтракав.

— У девочки стресс, не бери в голову. Успокоится, и все пройдет.

— Не нравится мне эта история. — Женя задумчиво смотрела вдаль, прикусив губу. — Не нравится, и все тут.

— Что ты имеешь в виду? Что тебе не нравится?

— Не знаю. Я хочу поговорить с этой Ириной.

Максим прошел вдоль своего забора, открыл калитку.

— Так чего мы стоим? Пошли в больницу и поговорим с Ириной. Думаю, она уже в состоянии пообщаться.

К тому времени, как они домчались до озера, на берегу уже стояли несколько человек. Еще издали Женя заметила соседа дядю Васю с кепкой в руке, с ужасом всматривающегося в воду.

— Что случилось? — крикнула она, подбежав ближе, и остолбенела. На воде лицом вниз лежало тело девушки в розовых шортах и белом топике. Светлые волосы разметались по сторонам.

— Господи, кто это? — почувствовав дурноту, Женя схватилась за руку Макса и, отыскав глазами дочь, пожалела, что разрешила ей бежать сюда.

— Чего вы стоите? — крикнул Макс, на ходу стягивая с себя кроссовки. — Вдруг ей еще помочь можно!

Его голос словно снял заклятие с рядом стоящих людей. Все зашумели и бросились к воде. Через мгновение тело девушки вытащили на берег. Макс опустился рядом с ним на колени и прижал пальцы к шее, хотя и так было понятно, что ей уже не помочь.

Алена и Егор застыли на месте, не в силах отвести глаз от ужасного зрелища.

— Лизка… — прошептала Алена. — Мамочка, это же Лиза, наша одноклассница!

Женя обернулась и обняла перепуганную дочь. Алену била дрожь, она вцепилась в мать и закрыла глаза. Егор, страшно бледный, трясся рядом. Жене стало жаль парня, и она коснулась его руки. Егор перевел совершенно невменяемый взгляд на нее и, резко развернувшись, бросился бежать в сторону деревни.

Люди растерянно переглядывались, словно не знали, что делать дальше. Наконец Макс отошел от тела Лизы и, взяв телефон, вызвал милицию.

— Матери ее сообщить надо… — еле слышно проговорила Женя. Люди как по команде вздрогнули и посмотрели на нее.

— Да, надо позвонить… — пробормотала одна из женщин, но так и не прикоснулась к телефону. — Опять водяной, будь он неладен…

— Вот давайте только без мистики, — поморщился Максим. — И вообще, звонить ее матери не лучшая идея, кто ж такие новости по телефону сообщает. Нужно сходить. Я пойду. Кто со мной?

— Наверное, я, — вздохнула Женя, заметив, что никто из присутствующих не пошевелился. Людей можно было понять: всех сковал ужас. В голове не укладывалось, что перед ними лежит молодая, всегда веселая и приветливая Лиза.

Но идти никуда не пришлось. Как известно, у плохих новостей длинные ноги. Вот и родители Лизы появились на берегу. Мать, взглянув на тело дочери, сразу же рухнула в обморок. Отец, не обратив внимания на упавшую без чувств жену, с ужасом смотрел на Лизу, не в силах пошевелиться.

— Валя, Валя, — Женя опустилась на колени рядом с несчастной матерью и затрясла ее. — Она жива хоть? — подняла глаза на присутствующих. Макс присел рядом и легонько похлопал женщину по щекам.

— Жива, конечно, это обморок, — пробормотал он. — Вон уже и Зоя спешит.

И правда, у реки притормозила машина, и оттуда выскочила Зоя Михайловна с чемоданчиком наперевес. Растолкав людей, она быстро поводила ваткой перед носом Валентины, и та открыла мутные глаза.

— Она снова с нами, — кивнула Зоя, пряча пузырек с нашатырным спиртом.

— Лизонька, — прошептала Валя, садясь на песок. Взгляд ее остановился на дочери, и она ползком добралась до тела. — Лиза! Лиза! — несчастная мать схватила дочь за плечи и принялась трясти. — Лиза, открой глаза! Слышишь, сейчас же открой глаза! Лиза!

— Зоя, сделай что-нибудь! — попросила Женя, глаза ее застилали слезы. — Зоя!

— Спокойно! — Зоя Михайловна опять открыла свой чемоданчик и быстро набрала в шприц успокоительное. — Помогите мне, ее нужно придержать, я не справлюсь.

Максим и еще двое мужчин бросились к бьющейся в истерике Валентине и попытались оттащить ее от тела дочери. Но та отбивалась с силой, не свойственной хрупкой женщине. Все же кое-как мужчинам удалось удержать ее, и Вале быстро вкололи укол. Еще несколько минут она отбивалась и рыдала, а потом обмякла, словно ее разом покинули все силы. Она запустила пальцы в песок и, не отрываясь, смотрела на дочь, слегка раскачиваясь.

Послышался шум подъезжающей машины — приехала милиция.

— Ты? — попятилась Женя. Мелькнула шальная мысль, что она все-таки уснула и видит сон. Тайком ущипнув себя за руку, она вздрогнула от боли. Нет, все-таки ей это не приснилось.

— Я, — такая знакомая и в то же время уже забытая улыбка появилась на лице Вадима. — Я не сон, не щипай себя. Пустишь?

— Входи, — опомнилась Женя и посторонилась.

Вадим вошел в кухню, она — следом. Щелкнул выключатель. Свет лампочки позволил женщине наконец нормально разглядеть бывшего мужа. Годы наложили на него свой отпечаток. Волосы у висков побелели, карие глаза смотрели устало и чуть настороженно. От них разбегались лучики морщинок.

— А ты почти не изменилась, — так же внимательно, как она его, рассматривал и ее Вадим. — Все такая же красавица, как и была.

— Брось, — отмахнулась Женя. — Садись, чаю сделаю. Или, может, ты есть хочешь?

— Не хочу, — мотнул головой Вадим. — А чаю с удовольствием выпью. И пожалуйста, никогда не употребляй слово «садись» — плохое оно.

— Извини, — буркнула Женя и отвернулась к плите.

Она чиркнула спичкой и поставила чайник. Когда полезла в шкафчик за чашками, почувствовала, как за талию обняли сильные руки. Вадим уткнулся ей в шею и вдохнул знакомый запах.

— Как будто в молодость вернулся, — прошептал он.

— Вадим, не нужно. — Женя высвободилась из его рук и продолжила делать чай.

— Прости. — Вадим отступил на шаг. — Я не должен был. Ты, наверное, уже не одна, да?

Женя проигнорировала вопрос, налила чай и поставила чашки на стол. Вытащила из шкафчика тарелку с печеньем.

— Как Аленка? — спросил Вадим, грея руки о чашку.

— Красавица и умница, — одними уголками губ улыбнулась Женя. — Ей пятнадцать уже.

— Обижаешь! Думаешь, я не помню, сколько лет дочери? — Вадим пошарил во внутреннем кармане куртки и вытащил фотографию. Едва взглянув на нее, Женя почувствовала, как защемило сердце. Со старой потрепанной карточки смотрели она сама, только намного моложе, Вадим и маленькая Аленка. Мужчина положил снимок на стол, а Женя не могла отвести от него взгляд.

— У меня есть такие фото, — наконец сказала она дрогнувшим голосом. — Я не люблю их смотреть. Больно. Они как… осколки давно минувшего счастья. Не хочу.

— Понимаю тебя. Но это счастье — все, что было в моей жизни, — вздохнул Вадим, пряча фото обратно в карман. — И это фото — единственное, что держало меня на плаву в тюрьме.

— У тебя могла бы быть и другая причина, — парировала Женя и встала. — Если бы ты ответил хоть на одно мое письмо.

— Я не хотел вам писать. Не хотел, чтобы вас что-то связывало с уголовником.

— Ты действительно не понимаешь? — прищурилась Женя. — Мы с Аленой навсегда с тобой связаны. Ты ее отец. Все. Этого не изменить.

— После развода я собирался подать на отказ от родительских прав, — вздохнул Вадим. — Не смог.

— Почему? Надо было подавать. Добивать меня — так по всем фронтам. — Женя отвернулась к окну и вытерла слезинку, сбежавшую по щеке.

— Женька, зачем ты так? — укоризненно спросил Вадим. — Пойми же: я ограждал вас от себя! Я очень тебя любил, но не хотел, чтобы ты меня ждала. Я считал, будет лучше, если ты устроишь свою жизнь, станешь счастливой! Каждое твое письмо… Я и радовался ему, и раздражался одновременно.

— А я не хотела устраивать свою жизнь! — Женя резко повернулась и наклонилась над столом, упершись в него руками. — Я все равно ждала тебя, мучительно ждала от тебя ответа! Сколько раз я просила, умоляла написать мне? Почему ты все решил за меня, скажи? Как думаешь, мне легко было остаться с Аленкой одной, без поддержки? Заболел отец, мне пришлось поселиться у него, а ты знаешь его характер! Я разрывалась между ним и маленькой дочкой, и у меня не было никакой отдушины в жизни! Я бегала на почту каждый день, на меня смотрели как на идиотку! А я все ждала и ждала, что ты напишешь! Если бы ты мне ответил, если бы я знала, что все равно дождусь тебя, что ты вернешься к нам, мне было бы легче! А ты поступил так, как считал нужным. И все. Мое мнение ничего не значило! И прекрати на меня так смотреть! — рявкнула Женя, заметив, как Вадим затуманенным взглядом уставился в вырез ее халата.

— Прости, — мужчина мигнул, и взгляд его стал осмысленным. — Жень, прости меня, если сможешь. Я видел, какими отчаянными были твои письма, но боялся сделать хуже. С моей точки зрения, так было лучше. Я считал себя изгоем.

— Ты вышел два года назад. Я это поняла после того, как вернулось письмо. Ты не представляешь, как мне стало страшно в этот момент. Пока ты сидел, я могла хотя бы что-то узнать о тебе, по крайней мере понимала, что ты жив! А потом? Что мне было делать? Я ездила домой, спрашивала у соседей, не появлялся ли ты. Я не знала, где тебя искать и нужно ли это делать! Я была в ужасном отчаянии. А ты даже не поинтересовался нами, Вадим… Если раньше в письмах ты мог узнать все о нас, то эти два года… Боже, да тебе ведь было все равно, как мы!

— Мне было не все равно! — стукнул кулаком по столу Вадим. — Пойми ты, я не мог по-другому, не мог! Я хотел приехать, но что бы я вам дал?

— Себя! Свое присутствие рядом с нами! Мне больше ничего не нужно было! — по щекам Жени уже вовсю лились слезы. — Ты прожил со мной столько лет, неужели ты так и не понял, что меня никогда не интересовали деньги? Мне всегда был нужен только ты!

— Того Вадима, который тебе был нужен, уже давно нет, Женя, — тихо сказал мужчина и отодвинул чашку с недопитым чаем. — Я пытался заработать, и я смог. Пусть немного, но… Я не могу без вас. Не было и дня за эти восемь лет, чтобы я о вас не думал. Да какого дня — ни одного часа! Жень, если ты меня примешь, я останусь с вами.

— Как у тебя все легко, — покачала головой женщина. — Появляешься спустя столько лет — и «Женя, если ты меня примешь».

— Я понимаю тебя. Скажи мне: у тебя кто-то есть?

— Я прошу тебя: давай мы обо всем поговорим завтра. — Женя устало прислонилась к стене. — Ты не представляешь, какой у нас сегодня был ужасный день.

— Что-то случилось?

— Случилось. Но все потом. Пойдем, я постелю тебе в гостевой комнате.

Они ушли, а на столе остались две чашки с чаем и тарелка с нетронутым печеньем.

Женя вышла со двора, у машины ее ждал Максим. Вадим, куривший на крыльце, нахмурился и быстрым шагом приблизился к калитке.

— Ты что, с ним по делам уезжаешь?

— Да, — коротко ответила женщина и открыла дверцу машины.

— И что у вас за дела общие? — ревнивым тоном спросил Вадим.

— Я потом расскажу, — буркнула Женя и добавила: — Наверное.

— Наверное?

— Мы спешим, — подал голос Максим, сел за руль и завел мотор.

Женя открыла окно и высунулась наружу.

— Мы постараемся быстро вернуться. Алена придет, я надеюсь, у вас получится с ней нормально пообщаться.

Макс выехал на дорогу, Женя закрыла окно и откинулась на сиденье. Несколько минут они ехали молча, потом мужчина тихо спросил:

— Ты счастлива теперь?

— О чем ты? — вздрогнула Женя.

— О твоем муже. Ты столько лет мечтала, чтобы он вернулся, и вон он рядом.

Женя ничего не сказала, только вздохнула и, отвернувшись к окну, стала смотреть на проносящийся мимо лес. Нечего ей было ответить на этот вопрос, она не могла ответить на него даже самой себе. Впрочем нет, могла. Счастлива ли она, что вернулся Вадим? Нет, никакого счастья, увидев его, она не испытала. Боялась себе в этом признаться. Ждала, ждала, ждала, мечтала, представляла, как это будет, как он появится… А потом… Видимо, правду говорят, что со временем даже самое долгожданное становится ненужным. Перегорела. Выгорела вся. Он появился слишком поздно. И что с этим теперь делать — непонятно.

— Счастливой ты не выглядишь, — покосился на нее Максим.

— Макс, я прошу тебя. Давай не будет об этом.

— Жень, — замялся мужчина. — Послушай, если тебе это все не по душе, ты не обязана теперь быть с ним…

— Макс! — повысила голос Женя.

— Ладно, молчу.

Меньше всего на свете ей хотелось обсуждать Вадима с Максимом. На плечи неожиданно навалилась усталость.

До города они доехали в полном молчании. Вскоре Макс притормозил у пятиэтажки, где, по добытым Егором сведениям, жила подруга Лизы Катя Прохорова.

— Как с ней поговорить? — задумчиво протянула Женя, хмуро разглядывая дом через стекло машины. — Вдруг родители будут против? Все-таки она несовершеннолетняя, имеем ли мы право…

— А давай не думая? — улыбнулся Макс. — Пойдем, позвоним в дверь и поговорим. Не получится — тогда и будем думать.

— Идем, — Женя распахнула дверцу и вышла на улицу.

Несмотря на хорошую погоду, у подъезда не сидели вездесущие бабушки. Да и двор сам выглядел неуютно, неухоженно как-то. Переполненная мусорка у подъезда, разбитое крыльцо и ни одной клумбы.

Максим и Женя поднялись на третий этаж и позвонили в дверь. Раздались грузные шаги, и на пороге появился, видимо, хозяин квартиры в растянутых спортивных штанах и грязной майке. Мужчина нетвердо стоял на ногах, от него за версту разило алкоголем.

— Здрасьте, — прищурившись, сказал он. — Выпить есть?

— Катя здесь живет? — спросил Макс, брезгливо щурясь.

— Катька? — икнул мужик. — Тута.

— Где она?

— Дома, — мужик почесал брюхо и добавил: — Наверное. Катюха! — позвал он. — А ну, подь сюда!

Из комнаты вышла девушка лет пятнадцати в черной майке с черепом, черных шортах. Темные волосы стянуты в узел, губы накрашены фиолетовой помадой.

— Чего надо? — буркнула она, прислонившись к косяку и сложив руки на груди.

— К тебе, — указал рукой на дверь мужик.

— Вы кто? — насторожилась девушка, бросив на пришедших испуганный взгляд.

— Ты Катя? — спросила Женя.

— Да.

— Можно с тобой поговорить?

— Вы кто?

— Мы знакомые Лизы, твоей подруги.

— Лизки? — удивилась Катя. — А… Она не говорила… Ладно, пойдемте на улицу. Этот все равно не даст поговорить, — бросила она раздраженный взгляд на мужика, пытавшегося хоть на чем-то сфокусироваться.

Вместе они спустились по лестнице и вышли во двор. Катя села на скамейку, вытянув ноги и зажав ладони коленками.

— В чем дело?

Женя присела рядом с девушкой.

— Мы знаем, что вы с Лизой занимались скайуокингом.

— Откуда? — вздрогнула Катя. — Лизка рассказала? Поверить не могу! Мне-то пофиг, моим предкам все равно, чем я занимаюсь, а своих Лизка боится как огня.

— Она рассказала однокласснику, похвасталась.

— Егору? — усмехнулась Катя. — Вот дура. Впечатление произвести хотела.

— Ты знаешь Егора? — удивился Максим.

— Лично нет. Но Лизка о нем мне все уши прожужжала. Нравится он ей до жути, а он на нее внимания не обращает. Вроде у него девчонка есть. Глупая Лизка, я бы на такого давно забила, пацанов, что ли, мало? А она прям сохнет. Она ему рассказала, а он ее, значит, сдал? Что ей теперь будет?

— В смысле что будет? Ты ничего не знаешь? — растерялась Женя.

— О чем? — насторожилась Катя.

— Лиза погибла.

Девушка так стремительно побледнела, что Женя испугалась, как бы она не упала в обморок. Краски мгновенно покинули лицо девушки, и выглядело это страшно. На совершенно белом лице ярким пятном остались только темно-фиолетовые губы.

— Как погибла? — просипела она. — А я-то думаю… Звоню-звоню ей, а телефон недоступен, и в сеть не выходит…

— Господи, почему тебе никто не сказал? — Жене стало безумно жаль девочку. — Вы же подруги!

— Мы познакомились на скайуокинге. Лизка держала в тайне увлечение, ну и меня заодно, наверное… — Катя закрыла лицо руками. — Что с ней случилось? Когда?

— На днях, — ответил Макс. — Катя, Лиза утонула. Вернее, не так — ее утопили.

— Что?! — девушка пошатнулась. — Как утопили?! Кто?!

— Это мы и хотим выяснить. Поэтому и пришли к тебе.

— Почему ко мне?

— Ты же ее подруга. Тем более… Мы узнали, что на вашем так сказать увлечении пострадала девушка. Мы подумали: что, если кто-то из ее родных отомстил Лизе?

— Пострадала, да… — задумалась Катя, закусив губу. — Кира. Она свалилась с крыши, получила травмы, ей операции сделали, но она все равно не ходит толком. Мы с Лизкой хотели ее проведать, так ее сестра с матерью нас даже не пустили, какими только словами ни называли.

— То есть винили вас? — навострила уши Женя.

— Ага. Да, в общем-то, мы и виноваты. Кира — тихоня, ей скайуокинг пофигу. Но мы с Лизкой ее подбили попробовать. Вот, попробовала.

— Как нам найти Киру?

— Я дам ее адрес. Только сама туда больше не сунусь. А если Лизку убили из-за Киры, я тоже могу быть в опасности? — округлила глаза Катя.

— Мы же не знаем еще толком, из-за чего ее убили, — замялся Макс. — Но тебе лучше дома посидеть пока.

— Дома, — вздохнула Катя. — Дома как в аду. Ладно, разберусь, найду где спрятаться.

— Давай только без пряток, — попросила Женя. — Куда ты пойдешь, ты еще ребенок совсем!

— Я не ребенок! — огрызнулась Катя.

— Хорошо, не ребенок, — примирительно кивнула Женя. — Но вдруг нам нужно будет тебя найти?

— Я дам вам свой номер телефона. Если что-то нужно будет, звоните. И если узнаете что-нибудь, тоже наберите мне, пожалуйста, — попросила Катя и вдруг заплакала. — Как жить без Лизки, а? Она мне как сестра была…

Женя обняла девочку и погладила ее по голове. Плечи Кати судорожно тряслись. Но плакала она недолго. Отстранилась, вытерла мокрые щеки и смущенно пробормотала:

— Извините, я так себя, вообще-то, не веду.

— Перестань, это нормальная реакция, — отмахнулась Женя. — Было бы более странно, если бы ты никак не отреагировала на гибель подруги. Вот что, Катя. Я тебе тоже запишу свой номер, ты звони мне, если вдруг какая помощь понадобится. Любая. Вообще любая.

Женя достала из сумки блокнот, вырвала оттуда листок и быстро написала на нем несколько цифр. Протянула его Кате.

— Зачем вы будете мне помогать? Кто я вам?

— Никто, — пожала плечами Женя. — Просто мне показалось, что тебе сейчас очень одиноко. А у меня дочь твоего возраста. Если бы она была на твоем месте, я бы очень хотела, чтобы ей кто-нибудь помог. Поэтому не стесняйся, звони.

Женщина поднялась и первой направилась к машине, Макс пошел следом. Катя проводила их взглядом, сложив листок с номером пополам, запихнула его под чехол телефона. Затем поднялась и скрылась в подъезде.

Второй раз за день подъехав к дому, где жила Катя, Женя вошла в знакомый подъезд. Не обращая внимания на ворчание плетущегося сзади Макса, поднялась на нужный этаж и позвонила в квартиру. Все повторилось снова. Шарканье ног, распахнутая дверь, мужик в растянутой майке, стойкий запах перегара.

— Катьку? — едва взглянув на пришедших, понимающе кивнул мужик и, развернувшись в глубь квартиры, заорал: — Катюха!

Девушка выглянула из своей комнаты, и Женя испытала чувство дежавю.

— О, вы уже приехали, — как будто удивилась она. — Я ждала позже.

— Мама дома? — спросила Женя.

— Все-таки поговорить с ней хотите? — хмыкнула Катя.

— Конечно!

— Ну давайте, попробуйте, — засмеялась девушка и толкнула дверь на кухню.

Та оказалась донельзя грязной, с крохотным столом у стены, холодильником, бывшим когда-то белым, а сейчас пыльно-серым, и маленькой заляпанной плитой. На окне висели засаленные занавески.

За столом сидела женщина в длинном халате, с жирными волосами, собранными в хвост на затылке. В руке она держала сигарету, дым плыл по кухне и мешал дышать. Глаза ее были закрыты, ноги вытянуты вперед.

— Это мама твоя? — вздрогнула Женя и перевела взгляд на непонятно почему веселящуюся девочку.

— Да, — кивнула Катя. — А в прихожей папа. С кем из предков желаете поговорить?

Женя шагнула к женщине и громко позвала:

— Эй, вы слышите меня?

Она разлепила глаза и уставилась на незнакомку мутным взглядом.

— Че?

— Мы Катю в гости к себе хотим забрать на несколько дней, вы не против? — спросила Женя, впрочем, уже понимая всю бесполезность своих вопросов.

— Че? — повторила женщина, затем глаза ее закрылись, рука с сигаретой обвисла и послышался храп.

— Поговорили? — захохотала Катя. — С папой будете пробовать?

— Буду, — вздохнула Женя. — Вроде бы он адекватней.

— Ага, очень, — опять засмеялась девушка. — Попытка номер два.

Женя вышла в коридор и устремилась к мужику, по-прежнему топтавшемуся у входной двери. Макс придержал ее за локоть:

— Жень, пойдем уже. Зачем тебе эти… С позволения сказать, родители…

— Я должна попытаться, — мотнула головой Женя.

— Вот упрямая, — закатил глаза Макс.

Не слушая его, Женя шагнула к мужчине.

— Послушайте, вы…

— Че? — поднял на нее затуманенный взгляд отец Кати.

Девочка стояла рядом, сложив руки на груди, и саркастически усмехалась, наблюдая за попытками Жени достучаться до ее родителей.

— Мы хотим пригласить вашу дочь к себе в гости, вы не против? — безнадежно спросила женщина, уже не надеясь на ответ.

— Против, — неожиданно мотнул головой мужик.

— Опаньки! — округлила глаза Катерина. — Батя, ты офигел, что ли?

— Катя! — подпрыгнула Женя. — Ты как с отцом разговариваешь?

Девушка громко фыркнула в ответ.

— Почему вы против? — обратилась к мужику Женя.

— Против, — повторил он.

— Жень, — хохотнул Макс. — По-моему, он просто повторяет за тобой последнее слово.

— Ты думаешь? — растерялась Женя.

Максим подошел к мужику и громко спросил:

— Мы Катю хотим в гости к себе забрать, можно?

— Можно, — эхом отозвался отец девушки.

Услышав это, Катя заливисто рассмеялась и, перекинув рюкзак через плечо, шагнула к двери.

— Идемте уже, хватит на этот цирк смотреть.

— Кошмар какой-то, — покачала головой Женя.

— Да ладно, — приобнял ее за плечи Макс, — таких полно, и у нас в деревне тоже.

— ТАКИХ, — с ужасом взглянула на него женщина, — у нас уже нет. И слава Богу.

Макс оглянулся на покачивающегося мужика и кивнул:

— Да, таких нету. Особый вид. Но забудь об этом, поехали.

Со стороны двора Максима послышался скрип, Женя обернулась и увидела мужчину в светлой рубашке и с небольшим букетом в руках. Она поднялась и шагнула к забору.

— Ты куда это такой красивый? — улыбнулась ему.

Макс вздрогнул, почему-то покраснел и сделал попытку спрятать букет за спину. В целом он выглядел как подросток, которого мама застукала целующимся с одноклассницей.

— Э-э… — промямлил Макс. — Я… А ты чего сидишь здесь? — резко сменил тему он.

— Отдыхаю от неожиданно увеличившегося семейства, — тихонько засмеялась Женя. — Так все же куда это ты? Я тебя таким нарядным давно не видела.

— У меня встреча, — признался Макс.

— С женщиной? — поинтересовалась Женя, с удивлением прислушиваясь к себе. Сердце забилось быстро-быстро, а ей самой внезапно захотелось горько заплакать.

— Да, — пряча глаза, кивнул Максим. — С Ириной.

— С Ириной? — изумленно ахнула Женя. — Да ты с ума сошел!

— Почему?

— Мы о ней ничего не знаем! Может, она преступница!

— Не выдумывай, — тихонько засмеялся мужчина. — Ну какая она преступница?

— Можно подумать, на всех преступниках написано, что они преступники! — всплеснула руками Женя.

— Точно, ты права, — неожиданно согласился Макс. — На твоем муже тоже не написано, что он подлец, однако он подлец.

— При чем здесь он? — вспыхнула Женя. — И с чего вдруг он подлец?

— Интуиция, Жень, — Макс подмигнул ей. — Я понимаю, что ты счастлива оттого, что он наконец появился, но присмотрись к нему. Это мой тебе дружеский совет, — с ударением на слове «дружеский» сказал мужчина. — Извини, я опаздываю.

Что-то весело насвистывая, Макс пошел по дороге и вскоре скрылся за поворотом. Женя осталась одна, глядя ему вслед полными слез глазами.

— Если бы я была счастлива, — прошептала она. — А тут как раз все с точностью да наоборот…

Вытащив телефон, женщина набрала номер подруги и, услышав ее тихое «алло», попросила:

— Олечка, ты можешь прийти ко мне, пожалуйста?

— Что случилось? — перепугалась Ольга. — С Аленой опять что-то?

— Нет, со мной, — всхлипнула Женя. — Оль, я, кажется, совершила самую большую ошибку в своей жизни.

— Господи, что ты натворила? — возопила подруга. — Сейчас буду, жди!

Женя спрятала телефон, на цыпочках, чтоб ее не услышали, пробралась в дом и, взяв из шкафчика наливку и рюмки, опять вышла на улицу. Расставив все на столе беседки, принялась ждать Олю.

Та появилась спустя десять минут, вся запыхавшаяся и красная. Влетела во двор и плюхнулась на скамейку напротив Жени.

— Говори, что сделала, немедленно! — потребовала она.

Женя, опрокинув в себя рюмку, принялась каяться. Она рассказала о признании Максима, об их ссоре, о том, что чувствует после появления бывшего мужа.

— А сегодня Макс пошел на свидание к Ирине, — закончила свой рассказ Женя. — А я поняла, что идиотка. Я потеряла его.

— Ты действительно идиотка, — кивнула Ольга. — Но не все еще потеряно. От Ирины мы его отобьем.

— Я не буду им мешать, — помотала головой Женя. — Вдруг это судьба? Занесло же Ирину сюда как-то…

— Иди ты в баню, а? — ласково проговорила Ольга. — Твоя доброта в ущерб себе уже в печенках сидит. Ты что, совсем ничего не понимаешь?

— О чем ты?

— Макс отправился к Ирине по одной простой причине.

— По какой?

— Господи, да ты точно ненормальная, — шумно выдохнула Ольга. — Из-за Вадима! Он понял, что твоя мечта сбылась, ты воссоединилась с мужем, и пошел на свидание. От безысходности.

— Глупости, — поморщилась Женя.

— Ничего не глупости! — отрезала Ольга. — Ты упрямая как осел, никого слушать не хочешь!

— Оль, ну ты же не можешь точно знать, какие чувства Макс испытывает к Ирине? Или ко мне сейчас? — поморщилась Женя. Ей стало холодно, и она спрятала руки в рукава кофты.

— Не могу, — согласно кивнула Ольга. — И ты не можешь. И гадать не будем. Знаешь, что нужно сделать?

— Что?

— Воспользоваться совершенно безумным способом — взять и спросить прямо.

— Ты с ума сошла? Как ты себе это представляешь? — подалась вперед Женя, ее возмущению не было предела. Выпитая наливка подействовала, и женщина поневоле повысила голос: — Я к нему подхожу такая и говорю: «Макс, а твои чувства ко мне еще в силе?»

— Да! — невозмутимо кивнула Ольга. — Именно так. И не ори, а то услышит кто-нибудь. Например, муженек твой распрекрасный.

Женя испепелила ее взглядом и откинулась на спинку сиденья. Подруги замолчали, думая каждая о своем. В конце концов Оля вздохнула, потянулась к бутылке и налила еще по рюмке.

— Примете в свою теплую компанию? — раздался голос из темноты, и в освещенную беседку вошел Вадим.

Ольга кинула на него быстрый недовольный взгляд и красноречиво посмотрела подруге в глаза, словно спрашивая: ну что, докричалась?

— Садись, — кивнула Женя и подвинулась. — Только наливка некрепкая, чисто женский вариант.

— Ничего страшного, я напиваться и не планировал, — подмигнул Вадим. — О чем болтаете?

— О своем, о женском. — Ольга запахнула кофту, сложила руки на груди и с плохо скрываемым презрением принялась разглядывать мужчину. — Маникюр обсуждали, не думаю, что тебе это будет интересно. Новинки гель-лаков, способы нанесения.

— А ты маникюрщица? — усмехнулся Вадим.

— Нет. Я ветеринар.

— И чем же ты здесь занимаешься, ветеринар? — хохотнул мужчина. — Вряд ли в нашей глухомани кому-то придет в голову лечить котика да собачку или кастрировать их. Это, знаешь ли, городская мода.

— Ты к НАШЕЙ глухомани, — парировала Ольга, — никакого отношения не имеешь. Не нравится — возвращайся в город, чего ты здесь сидишь?

— Так это, наверное, не твое дело, тебе так не кажется? — в голосе Вадима послышалась откровенная злость.

— Не мое, — согласилась Ольга и встала. — И да, здесь тоже люди живут, которые привыкли заботиться о своих питомцах, будь то котик, собачка или корова. Человеку всегда найдется работа, в любой глухомани, если он хочет работать. Пока, Жень, — кивнула она подруге и вышла со двора.

Женя в перепалке между подругой и бывшим мужем не участвовала, мысли ее находились далеко. Она то и дело наполняла свою рюмку, твердо решив забыться. События последних дней здорово утомили ее. И цель была близка: в голове монотонно шумело, перед глазами все расплывалось, но Женю это отчего-то ужасно веселило. Вадим рядом что-то говорил, смеялся, она вроде бы отвечала ему, но совершенно не понимала, о чем шла речь. Последнее, что она запомнила, это как наливала себе очередную рюмку. А потом темнота…

Пробуждение оказалось ужасным. Сознание возвращалось медленно. Женя проснулась, но глаза открывать по какой-то причине совсем не хотелось. Веки были тяжелыми, и под ними немилосердно щипало. Казалось, все тело налито свинцом. С трудом переборов себя, женщина перевернулась на спину и все-таки открыла глаза. Перед ними тут же все поплыло, ее затошнило. Женя откинула одеяло и села. И тут же увидела… Вадима, мирно посапывающего рядом.

— Господи, пусть это будет сон… — прошептала она, смотря на бывшего мужа с откровенным ужасом. Затем с силой ущипнула себя за руку, посоветовав немедленно проснуться. Но чуда не случилось. Голова по-прежнему болела, а Вадим не исчезал из ее постели.

Женя выскользнула из-под одеяла, на цыпочках вышла из комнаты и скрылась в ванной. Включив холодный душ, она зажмурилась и шагнула под воду. Через несколько минут женщина почувствовала себя лучше, в голове прояснилось, тошнота прошла.

Она быстро оделась и, несмотря на ранний час, побежала к подруге. Конечно, представляла, что скажет ей Ольга, но нестерпимо хотелось излить душу, разделить весь тот ужас, который бушевал внутри.

Отворив калитку, Женя прошла по дорожке и тихонько постучала в окно комнаты подруги. Через пару минут сонная физиономия Оли выглянула из-за шторы. Сон мигом слетел с нее, когда она увидела Женю. Распахнув створки окна, Ольга испуганно спросила:

— Что опять?

— Олечка, я такое натворила… — заревела Женя.

— Господи, ну что за человек… — простонала та и велела: — Заходи, сейчас дверь открою.

Женя обогнула дом и поднялась на крыльцо. Оля схватила ее за руку и втолкнула в свою комнату.

— Потише давай, мама спит еще, и сын тоже. И Ирина тут, за стенкой прямо. Она, если тебе интересно, вернулась вчера рано и довольной не выглядела.

— Сегодня мне это уже не интересно… — всхлипнула Женя.

— Да что случилось-то? — уперла руки в бока Ольга. — Скажешь ты или нет?

— Я вчера напилась ужасно… — принялась каяться Женя, забираясь с ногами на диван. — После твоего ухода вообще ничего не помню толком…

— И?

— И сегодня проснулась в одной постели с Вадимом, — залилась слезами Женя, закрывая лицо руками.

— Иди ты! — ахнула Ольга, опускаясь на кровать.

В этот ранний час выглядела она забавно. Растрепанные волосы, белая широкая ночная рубашка, припухшие удивленные глаза.

— Оль, что мне делать-то теперь? — не поднимая на подругу глаз, спросила Женя. — Он мне совсем не нужен, я этого не хотела!

— Да ничего не делать! — внезапно заявила Ольга. — Тоже мне, кисейная барышня! Так и скажи ему, что он воспользовался твоим состоянием и затащил в постель! Тебе это не нужно, и ты теперь не обязана с ним быть!

— Это жестоко!

— Жень, прекрати уже! — не на шутку рассердилась Оля и вскочила. — Пойми, что жизнь будет намного проще, если ты научишься говорить с людьми прямо, не боясь кого-то обидеть, поставить себя или их в неловкое положение! Ну давай! Беги домой, изображай из себя счастливую жену! Сколько ты это выдержишь?

— Оль, не добивай.

— Я не добиваю тебя. Я хочу, чтобы ты была счастливой, вот и все. А ты творишь Бог знает что и загоняешь себя в тупик. — Ольга присела рядом с подругой и обняла ее. Женя примостила голову у нее на плече и разревелась пуще прежнего.

— Олька, я так запуталась…

— Ничего, распутаемся, — пообещала она, гладя подругу по волосам. — Все будет хорошо, вот увидишь. Ты поплачь, поплачь, не изображай из себя железную леди, только не со мной… Я-то знаю, какая ты…

— Железная… — шмыгнула носом Женя. — Конечно, железная…

— Нет, — улыбнулась Ольга. — Ты не такая… Женька, мы с детства вместе, перед кем ты притворяешься?

— Хочешь сказать, что я не сильная? — отстранилась она, внимательно глядя на подругу.

— Ты? — удивилась Оля. — Ты очень сильная. Но не железная. Сила не заключается в том, чтобы не разрешать себе плакать. Поэтому плачь.

Женя свернулась калачиком на диване, положив голову на колени подруги. Оля гладила ее по плечу, шептала слова утешения.

— Спросит еще такое, не сильная… Это я не сильная. Когда с Сенькой на руках осталась, чуть с ума не сошла от страха. Мать поддерживала, уговаривала, а у меня такие мысли черные роились в голове, ты не представляешь. Я о них никому не рассказывала…

— Я помню, — кивнула Женя, отвлекшись от своих переживаний. — Ты сама тогда почернела вся. О чем были твои мысли?

— Да всякая дурь в голову лезла. Бывало, лежу ночью без сна и думаю, что не смогу я с ребенком одна. Не справлюсь. Ему нужна достойная семья, а не я, непутевая мамаша. Вот случись со мной что-нибудь, маме бы его не отдали, по возрасту уже забрали бы в детдом, а там бы и семья нашлась… Специально разное представляла, думала: а вдруг накаркаю и случится…

— Вот ненормальная, а? — возмутилась Женя. — Я знала, конечно, что ты тогда в депрессии была, но чтобы такое? И молчала ведь!

— Да разве о таком расскажешь? — всхлипнула Ольга. — А потом… Однажды утром выхожу из комнаты, а в кухне мама сидит и Сеньку кормит. Я взглянула на них, на то, как мать постарела, на лекарства на столе, на сына, который упрямился, не хотел кушать и смеялся отчего-то все время… И поняла, какая я идиотка. Кто ж Сеньке мать-то заменит? Разве будет его кто-то так любить, как я? А мама? Если со мной что-то случится и Сеньку заберут, как она одна? У нее ведь сердце, она не переживет…

Оля порывисто вздохнула, на секунду прикрыла глаза, словно заново проживая свои эмоции. Затем продолжила:

— Жень, не поверишь, так стыдно стало. Выскочила из дома, до реки добежала, к воде спустилась, ревела часа два. И легче стало сразу как-то. В церковь потом ходила, прощения просила за глупые мысли.

— Я и предположить не могла, что все так серьезно было… — пробормотала Женя.

— Вот так вот бывает. — Оля вытерла со щек непрошеные слезинки и улыбнулась. — Видишь, как я расклеилась просто от того, что с ребенком одна осталась. А ты… ты умница, я так тобой горжусь! Вылезла из такой ситуации, из такого болота! Не позволяй, пожалуйста, ему опять тебя туда толкать, прошу! Кто, как не ты, заслуживает счастья?

— Просто говорить… — Женя поднялась и обняла подругу на прощание. — Пойду я, Оль. Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты есть. И счастья у нас заслуживаешь ты, Оль, ведь ты такой светлый человечек…

Женя вышла из дома и медленно побрела по тропинке в сторону своего двора. На улице уже появлялись люди, деревня медленно оживала. Где-то заскрипел колодец, простучала копытами по асфальту корова, в одном из дворов послышался громкий детский смех, а в другом — голоса, разговаривающие на повышенных тонах.

У своего дома, склонившись над машиной с открытым капотом, стоял Макс. Завидев Женю, он поднялся и подошел к забору.

— Доброе утро! Ты откуда это в такую рань?

— Привет! — поздоровалась женщина. — К Ольге заходила, кое-что обсудить нужно было. Работаешь с утра пораньше? — кивнула она в сторону открытой машины.

— Да, парень пригнал тачку еще в половине седьмого, срочно, говорит, надо. Приходится работать.

— Как прошло свидание? — осмелилась спросить Женя.

Макс помрачнел, опустил глаза и принялся с преувеличенным усердием вытирать руки об тряпку.

— Нормально, Жень. Ира — хорошая девушка.

— Возможно, — вздохнула она, не зная, что еще сказать.

В это время на крыльцо вышел Вадим. Сладко зевнул, потянулся и, увидев Женю с Максом, прошествовал к ним.

— Доброе утро, любимая! — он наклонился к бывшей жене и поцеловал ее в губы. Женя отпрянула, испытав горячее желание оттолкнуть мужчину.

Макс покраснел, на его лбу быстро забилась жилка. Швырнув тряпку в сторону, он круто развернулся и скрылся в доме, громко хлопнув дверью.

— А мужик-то ревнует! — проводив его насмешливым взглядом, заявил Вадим. — Неровно он к тебе дышит, жена. Ну ничего, теперь пусть знает, кто здесь главный.

— Главный в чем? — внезапно разозлилась Женя. — Ты что, себя царем почувствовал? В чем ты главный, скажи? Что ты хвост распустил? Из-за того, что переспал со мной? Ты подлец, ты воспользовался моим состоянием! Это, мягко говоря, некрасиво!

— Жень, ты чего? — оторопел Вадим. — Почему так взъелась? Все ведь хорошо было! Вчера особенно!

— Все, что было вчера, я абсолютно не помню! А ты мог бы и приличнее себя вести! Ты же видел, что я никакая! Как ты посмел…

Женя шумно выдохнула, чувствуя, что ее накрывает волна раздражения и она может наговорить лишнего.

— В общем, так, — уже более спокойно сказала она. — То, что между нами произошло, ничего не значит. Уверена, для тебя тоже, поэтому оскорбленный вид делать не нужно. Мы взрослые люди, случилось и случилось. Живем дальше.

— Жень…

— Подожди, — перебила она. — Что касается всего остального. Я тебя не выгоняю, ты отец Алены, и я хочу, чтобы вы подружились. Но жить ты будешь, если захочешь, конечно, во второй половине дома. Там отдельный вход, я дам тебе ключи. Мы с Аленой и Катей наведем сейчас там порядок, и ты сегодня же переберешься туда. Такой вариант тебя устраивает?

— А ты изменилась, — покачал головой Вадим. — Стала жесткой.

— Жизнь научила, — гордо вскинула голову Женя и зашагала к дому. Несмотря ни на что, сегодня она была довольна собой.

Но до дома женщина дойти не успела — ее окликнула соседка. Полноватая, всегда улыбающаяся тетя Нюра на сей раз была чем-то напугана.

— Женька! — свистящим шепотом позвала она ее и кивком головы указала на свой двор. — Зайди ко мне!

— Что-то важное? — поморщилась Женя. Пора было готовить завтрак, будить отца и девчонок, что-то решать с Катей… В общем, выслушивать сейчас порцию свежайших сплетен было недосуг.

— Иди сюда, тебе говорю! — чуть повысила голос тетя Нюра.

Качая головой и чувствуя, что ее опять накрывает раздражение, Женя пересекла свой двор и вошла в калитку соседки. Тетя Нюра тут же схватила ее за руку и, затащив за куст жасмина, прошептала, наклонившись к самому лицу:

— Ты еще не слышала?

— О чем? — устало спросила Женя.

— На Кирилла ночью напали.

— На отца Лизы? — вздрогнула Женя.

— Да!

— Он жив? Что случилось?

— Жив, но очень плох. На скорой увезли, без сознания. — Тетя Нюра подбоченилась, радуясь возможности первой сообщить такую важную новость. — Валька-то его во дворе только утром обнаружила, с проломленной головой. А ты откуда бежишь с утра пораньше? — вдруг подозрительно взглянула на Женю соседка.

— У Ольги была, — отмахнулась та. Мысли метались в голове испуганными птицами, никак не удавалось собрать их в кучу и понять, что же значит нападение на Кирилла. Ведь они решили, что в гибели Лизы виноват брат пострадавшей девочки, Катю от него спрятали… А в итоге что? При чем здесь отец Лизы? Теперь вообще ничего не складывается.

— А что ты у Ольги так рано делала? — не отставала тетя Нюра.

Со стороны дороги послышался шум подъезжающей машины. Женя обернулась и обомлела — рядом с ее двором остановился милицейский уазик.

Увидев машину, тетя Нюра громко ахнула, прикрыла рот рукой и перевела взгляд на остолбеневшую Женю. В ее глазах не было ни капли сочувствия, только любопытство. У Жени словно отнялись ноги. А что, если в милиции прознали о липовом алиби дочери? Или у Вали совсем крыша поехала, и она обвиняет Аленку в нападении на мужа?

Не слушая больше причитаний соседки, Женя быстро выбежала на дорогу и остановилась перед мужчиной в милицейской форме. Он стоял рядом с открытой дверцей машины, уткнувшись в какие-то бумаги, и беззвучно шевелил губами. В уазике сидел еще один милицонер.

— Здравствуйте! — слабым голосом поздоровалась Женя. — Вы к нам?

— Здравствуйте! — оторвался от бумаг милиционер и наконец взглянул на женщину. — А вы Евгения Васильева?

— Да. А что случилось?

— Вадим Васильев ваш муж? — неожиданно спросил он.

— Бывший муж, — сделала уточнение Женя. — Вы его ищете?

— Он сейчас дома? — пропустил ее вопрос мимо ушей мужчина. — Я могу с ним поговорить?

— Да, конечно. — Женя отворила калитку. — Проходите.

Краем глаза она заметила, как из своего дома вышел Максим и, облокотившись о забор, обеспокоенно смотрел на милиционеров. Женя обернулась к нему и беспомощно развела руками.

Проводив представителей власти к беседке, женщина предложила им присесть и позвала Вадима. Он лениво вышел из дома, не выразив ни малейшего беспокойства. Прошествовал к беседке и замер, подпирая плечом стену и с насмешкой глядя на милиционеров.

Услышав шум, на крыльцо вышли Алена с Катей и застыли, прислушиваясь. Обе выглядели испуганными, а дочь к тому же была бледной как смерть. У Жени сжалось сердце. Она хотела подойти к Алене и обнять ее, но подумала, что в данной ситуации это будет неуместно, и осталась стоять у беседки.

— Зачем пожаловали? — вместо приветствия осведомился Вадим.

— Сегодня ночью было совершено нападение на Кирилла Казанцева.

— Кто это? — лениво спросил мужчина.

— Отец утонувшей девушки, — в голосе милиционера послышалось плохо скрываемое раздражение, — в убийстве которой подозревали вашу дочь. Валентина Казанцева, его жена, считает, что на ее мужа могли напасть именно вы, чтобы отомстить за дочь. Учитывая ваше прошлое…

— А вот прошлое мое трогать не надо, — Вадим наконец отлепился от стены и теперь нависал над столом, упершись кулаками в столешницу. — Я, начальник, свое честно отмотал. И шить мне чужие грехи не нужно. Не трогал я вашего этого Кирилла, никакого резона нет мне его трогать.

— А как же дочь?

— Я толком даже не знаю, в чем ее обвиняли, — Вадим усмехнулся, заметив недоуменные взгляды милиционеров. — Ну вот такой я отец. Дрянной отец, признаю. Тем более я не знаком с родителями девчонки. Да и вообще, о чем речь? Как я понял, с Алены обвинения сняты?

— У вашей дочери обнаружилось алиби. А вот у вас оно есть?

— Есть, — ухмыльнулся Вадим и оглянулся на притихшую Женю. — Да, дорогая?

— Да, — кивнула она. — Этой ночью мы были вместе.

Женя тут же залилась краской. Кинула взгляд на Макса, который точно слышал ее слова, и горячо пожелала бывшему мужу провалиться сквозь землю. Как же она ненавидела его в этот момент! Почти так же сильно, как любила все эти годы. И себя ненавидела тоже.

— Ну так себе алиби, — вздохнул один из милиционеров. — Вы жена, что еще вы могли сказать?

— Она моя бывшая жена, — поправил его Вадим. — И ее слова можно брать в расчет. Доказательств моей вины у вас нет? Нет. Алиби у меня есть? Есть. Все, господа хорошие, попрошу вас на выход.

Вадим вышел из беседки и демонстративно указал рукой на калитку.

— Деревню, пожалуйста, не покидайте, — бросил на прощание один из милиционеров и первым шагнул к выходу.

Когда они ушли, Вадим что-то зло пробурчал и ударил кулаком по столу. На его шее играли желваки. Женя застыла, превратившись в соляной столп. События сегодняшнего утра совершенно измотали ее. А уж то, что во всеуслышание пришлось признаваться в случайной связи с Вадимом, вообще добило. Да кого она обманывает? Плевать на чье-то мнение, она могла бы признаться в этом хоть всей деревне! Волновало только то, что это слышал Макс…

Женя посмотрела на его двор. Как и следовало ожидать, он был пуст. Машина, которую Максим чинил утром, одиноко стояла с открытым капотом. У забора валялась тряпка, которой он обычно вытирал руки. Женя закусила губу, чтобы не расплакаться.

— Может, объясните мне, наконец, что здесь происходит? — вернул ее в реальность голос Вадима. В нем было столько злости, что Женя содрогнулась.

— О чем ты?

— Ты правда не понимаешь? — почти ласково спросил Вадим, и лицо его тут же перекосилось. — В чем меня обвиняют? Кто такой этот Кирилл? Что вообще случилось, почему Алену считают виноватой в убийстве?

— А это не твое дело! — Алена подскочила к родителям, глаза ее метали молнии. — Никто тебе не должен ничего рассказывать! Кто ты вообще такой?

— Отец твой, вообще-то, — огрызнулся Вадим.

— Не нужен мне такой отец! — отрезала девочка. — Мама, не смей ему ничего про меня рассказывать!

— А ничего, что меня по твоей милости обвиняют фиг знает в чем?

— Успокойся! — скривилась Алена. — Никто и близко не подумает, что ты будешь за меня заступаться! Тоже мне, защитник… Да я сама пойду в милицию и скажу, что ты последний человек, который мог бы за меня вступиться!

— Ой, какая смелая! — скрестил руки на груди Вадим. — А чего же сразу не сказала?

— Растерялась. От неожиданности. Но обязательно скажу!

— Все, хватит! — прикрикнула Женя, которой порядком надоело слушать выяснения отношений бывшего мужа и дочери. — Несете какой-то бред! Вадим, я уверена, что произошла ошибка, они ни в чем не будут тебя обвинять! Извини, но Алена права: тебе не стоит во все это вникать, это наши дела.

— Хоть что-то умное от тебя услышала! — съязвила Алена.

— Хорошо же ты ее воспитала! — хмыкнул Вадим и сел за стол, наполняя стакан наливкой, которая осталась в беседке с ночи. — Ладно мне, но она же и тебе хамит!

Женя повернулась к дочери:

— Ты что себе позволяешь? Как ты со мной разговариваешь?

— Как заслужила, так и разговариваю! — в голосе Алены зазвенели слезы. — Я думала… я надеялась, что ты прогонишь его! Неужели ты не видишь, какой он? Он не нужен нам! А ты… ты в постель к нему прыгнула! Как ты могла?!

Женя не нашлась что ответить, лишь беззвучно открывала и закрывала рот, хватая воздух, которого вдруг стало так мало.

— Да-а-а, — протянул Вадим. — Чтоб дочь указывала матери, с кем ей спать, — такого я еще не слышал…

— Пойдем, — вдруг, откуда ни возьмись, появилась Катя и, схватив девушку за руку, потащила ее к дому.

Аленка не упиралась, она вошла в свою комнату, села на диван, положила подушку на колени и уткнулась в нее лицом. Катя села рядом и погладила новую подругу по спине.

— Ален, не переживай ты так. Я знаю, что сейчас скажу банальность, но… все наладится. Вот сейчас просто нужно взять всю волю в кулак и перетерпеть. И желательно молча, Ален. Ты слышишь меня?

— Слышу, — глухо ответила та, не поднимая головы. — Ты о том, что я маме сказала?

— Да.

— Я не могла сдержаться. Когда она сказала, что ночью была с ним, у меня перед глазами потемнело.

— Ален, ты не можешь указывать маме, с кем ей быть, понимаешь? Если она захочет вернуться к твоему папе, ты не должна ей мешать. Подумай: может, она и правда его любит до сих пор?

— И что? — вскинулась Алена. — Как любит, так и перелюбит. Он ей не нужен.

— Это не тебе решать, пойми ты! — вскочила Катя. — Я тебя в целом понимаю, мне твой папаша ой как не нравится! И не пара он тете Жене! Но это ее дело, понимаешь? Если ты заставишь ее сделать выбор, она по-любому выберет тебя, но будет глубоко несчастной! Ты этого хочешь?

— Нет! — крикнула Алена. — Но я видеть его не могу, чтоб он провалился! Если он останется здесь жить, я… Да я уеду просто, вот и все! Подам документы в колледж и исчезну. Я не буду с ним жить!

— Не торопись. — Катя шагнула к заплаканной девушке и обняла ее. — Дальше видно будет. А перед мамой все-таки лучше извиниться.

— Не буду, — надулась Аленка. — Она это заслужила.

— Ничего ты не поняла, — вздохнула Катя и отошла к окну.

Сегодня она выглядела иначе. Собираясь в спешке, девушка забыла дома косметичку, и теперь ее лицо выглядело совсем детским. Длинные волосы она стянула в высокий хвост, вместо привычных джинсов попросила у Алены шорты. Почему-то в этом доме ей хотелось и выглядеть по-другому. Здесь, несмотря ни на что, чувствовался уют.

Катя выглянула в окно. Вадима нигде не было видно, а вот Женя сидела в беседке, обхватив голову руками, и вроде бы плакала. Катя обернулась на Алену, сидящую в такой же позе, как и ее мать, и покачала головой. Упрямицы.

Девушка тихонько выскользнула за дверь и, мягко ступая босыми ногами по траве, подошла к беседке.

— Теть Жень… — несмело начала она, привыкшая, что взрослые орут на нее. Хотя тетя Женя вроде бы и не такая, но кто знает…

— Что, Катюша? — развеяла ее опасения женщина, поднимая голову и украдкой вытирая слезы.

Поддавшись непонятному ей порыву, Катя шагнула к Жене и обняла ее.

— Не плачьте, пожалуйста, — вдруг всхлипнула она. — Вы такая хорошая! Не нужно вам плакать! Все образуется! Аленка… она просто очень на отца злится и боится, что он останется у вас навсегда. Вот и сорвалась на вас. Она успокоится и извинится.

— Спасибо, Катюш. — Женя погладила девушку по руке. — Я все понимаю, я поговорю с Аленой. Я не только из-за нее плачу.

— А из-за кого еще?

— Не важно, милая, — вздохнула Женя и перевела взгляд на ее ноги. — А ты почему не обута?

— Приятно ходить босиком по траве, — улыбнулась Катя. — Здесь так чисто, так классно, совсем не то что у нас.

— И все-таки не стоит ходить босиком, — в голосе Жени послышались нотационные нотки. — Можно занозу загнать, вдруг стекло в траве попадется. Да мало ли опасностей. Клещи, в конце концов, могут в траве сидеть!

— Ага, и ждать, когда же я выйду на улицу, чтоб на меня напасть! — засмеялась Катя. — Не переживайте за меня, со мной ничего не будет. Я всю жизнь одна. Чем только ни занималась, никто за меня не переживал. Как видите — жива, здорова.

— Ой, Катя, Катя…

Женя поднялась и вошла в дом. Едва переступив порог, услышала, как ее зовет из своей комнаты отец. Первый раз за все эти годы у нее внутри поднялась злость на старика. Сразу вспомнилось его вчерашнее поведение. Впрочем, чего от него ожидать? Он всю жизнь был на стороне кого угодно, но только не собственной дочери.

Отец позвал еще раз, однако Женя не шелохнулась. Она вдруг вспомнила, как недавно одна из местных сплетниц заявила, что, дескать, она, Женя, живет как в сказке. Отец всегда рядом, поможет советом, пожалеет, утешит, работа ерундовая, а платят хорошо, дом свой строить не пришлось, живет у родителя. Жаловаться не на что. Что еще для счастья надо?

— Сбежать из этой сказки, вот что, — сама себе ответила Женя, тряхнула головой и толкнула дверь в комнату дочери.

Алена так и сидела на диване, задумчиво глядя в пол. На вошедшую мать даже не обратила внимания.

— Доченька, давай поговорим, — попросила Женя.

— О чем?

— О нас. Я знаю, что ты чувствуешь.

— Да ладно! — язвительно отреагировала Алена и наконец подняла голову. — И что я чувствую?

— Доченька, перестань, пожалуйста, — попросила Женя. — Я знаю, ты злишься из-за папы. Я тебе обещаю: он не будет с нами жить. Он вообще исчезнет из нашей жизни.

— Не стоит, — буркнула Алена и опять отвернулась. — Ты делаешь этот выбор из-за меня, а я не хочу, чтобы ты была несчастна.

— Глупенькая моя, — тихо засмеялась Женя, проведя рукой по волосам дочери. — Это не из-за тебя. Я папе еще утром сказала, что между нами ничего не может быть. Он поживет во второй половине дома, пока найдет себе новое жилье. А потом уедет.

— Если между вами ничего не может быть, зачем тогда… — Алена не договорила и покраснела. — Или ты соврала, чтоб алиби ему дать?

— Не соврала, — не стала скрывать Женя, хотя говорить о подобных вещах с дочерью ей было трудно. — Так иногда случается. Это плохо. И мне сейчас очень скверно из-за этого. Я совершила глупость, но ее еще можно исправить.

— Ты правда его прогонишь? — тихо спросила Алена, с надеждой заглянув в глаза матери.

— Правда.

— Спасибо, мам.

Аленка обняла ее за шею, и Женя нежно прижала дочь к себе, как вдруг почувствовала дурноту. В висок словно воткнули раскаленный штырь.

— Мам, ты чего? — обеспокоилась Аленка, заметив, что с ней творится неладное. — Голова?

Женя смогла только кивнуть. Алена, видевшая такие приступы с детства, подхватила мать под руку и потащила ее к спальне. Там уложила в кровать, задернула шторы.

— Сейчас принесу лекарство, — пообещала она и вскоре вернулась с упаковкой таблеток и стаканом воды. — Вот, выпей и спи.

— Я даже завтрак не приготовила вам, — слабым голосом пробормотала Женя.

— Ничего, не маленькие, сами приготовим. Еще и тебя покормим! — пообещала Алена.

— К деду зайти нужно, я не успела…

— И к деду зайду, — кивнула девушка и, достав из шкафа одеяло, укрыла мать. — Отдыхай, ни о чем не беспокойся. Вечером будешь как огурчик.

Аленка оказалась права. Женя уснула, а когда открыла глаза, часы показывали начало одиннадцатого вечера. Голова не болела, и чувствовала себя женщина довольно неплохо.

Откинув одеяло, Женя нашарила руками тапочки и, подойдя к окну, выглянула наружу. По саду быстро шагал Вадим, направляясь к выходу со двора. Женя решила проследить за бывшим мужем: куда-то же он идет так поздно?

Накинув куртку прямо на пижаму, она на цыпочках вышла из дома и устремилась следом за Вадимом, стараясь держаться поближе к деревьям, чтобы в случае чего быстро спрятаться. О каком таком случае она думала, и сама не знала.

Вадим же далеко не ушел. Вскоре он замедлил шаг, затем и вовсе остановился у двора бабушки Тани, пенсионерки, их местной легенды, ветерана Великой Отечественной войны. Пока Женя оторопело размышляла, что могло понадобиться Вадиму у бабушки Тани, он присел на скамейку рядом с забором и не спеша закурил. Затем вытащил из кармана куртки смартфон, набрал чей-то номер и приложил телефон к уху. Женя завертелась, не зная, что делать. Дорого бы она дала, чтобы знать, о чем он говорит!

Забыв о приличиях, женщина скользнула в кусты, в изобилии растущие у забора бабушки Тани, подтянулась на руках, перемахнула через ограду и оказалась в ее дворе. Пригнувшись, Женя тихонько прокралась к тому месту, где была скамейка, и, остановившись недалеко от него, присела на корточки. Забор и куст смородины надежно укрывали ее, и женщина не боялась быть замеченной.

— Привет, — услышала она тихий голос Вадима. — Это я. Ну что, могу тебя порадовать. Да, она утонула.

Услышав эти слова, Женя закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Внутри все застыло от ужаса. Боже, какое Вадим может иметь отношение к погибшей Лизе? Или речь не о ней? А Вадим между тем продолжал разговор, голос его стал раздраженным:

— Да точно! Здесь только все об этом и говорят! И знают, что ее утопили, а не она сама… Слушай, иди ты куда подальше! — окончательно разозлился он. — В твоего водяного кроме полоумных бабок никто уже не верит! Ты что, думал, что менты решат, будто девку водяной утопил? Совсем тупой, что ли?

Вадим отбросил сигарету и тут же потянулся за второй, прижав телефон к уху плечом:

— Злюсь? Да, злюсь! Моя Аленка, оказывается, знала эту девицу, ей едва убийство не пришили! Вообще не представляю, какие у них могли быть пересечения! Аленка еще совсем ребенок, а эта… Да, знаю, я не примерный отец, но мне не нравится происходящее вокруг дочки! И сидеть мне здесь надоело! Знаю я, что в город мне сейчас нельзя, но я мог бы проводить время где-нибудь в гораздо более интересном месте, чем эта дыра!

Вадим замолчал, слушая собеседника. А затем выругался и отключил звонок. Через несколько секунд, опять выбросив окурок в траву, он зашагал к дому. Когда Вадим скрылся за поворотом, Женя, наконец, поднялась и вышла со двора через калитку, не забыв ее запереть.

Ее всю трясло, полученная информация не укладывалась в голове, срочно нужно было с кем-то посоветоваться. Первой на ум пришла Ольга, но Женя тут же отмела эту мысль. В таких вопросах подруга вряд ли чем-то поможет. Остается Макс… Только как идти к нему после того, что он сегодня услышал? И вообще, может, он не один, с Ириной, а она ввалится…

За такими размышлениями Женя не заметила, как вернулась на свою улицу, а ноги уже сами привели ее к Максу. Из окна его кухни лился мягкий уютный свет. Отворив калитку, Женя вошла во двор и, поднявшись на крыльцо, тихонько постучала. Через минуту из дома раздались шаги, щелкнул замок. На пороге в спортивных брюках и футболке стоял Макс. Волосы его были взлохмачены, как после сна, он щурился от света и смотрел на Женю как-то странно. Через мгновение она поняла — друг пьян.

— Я не вовремя? — тихо спросила женщина.

— Женька, ты? — Макс моргнул, и взгляд его стал осмысленным. — Ты почему в таком виде? Что случилось?

— В каком виде? — не поняла Женя, а потом оглядела себя и тихо засмеялась: — Честно говоря, я совсем забыла, что вышла в том, в чем спала. Надеюсь, меня никто не видел, иначе завтра вся деревня будет обсуждать, как я в пижаме поздним вечером через заборы прыгаю.

— Через какие заборы? — обалдело переспросил мужчина.

— Пустишь? — вместо ответа спросила Женя. — Или ты не один?

— Входи, — посторонился Макс.

Через несколько минут Женя уже сидела в кухне, за круглым столом, в уютном кресле, поджав под себя замерзшие ноги. На ее плечах лежал мягкий плед, а руки согревала чашка с кофе. Впервые за долгое время она чувствовала себя так хорошо…

— Так что случилось-то? — спросил Макс, устроившись за столом напротив нее. Бутылку с коньяком он убрал, теперь перед ним стояла чашка с таким же ароматным кофе.

— Макс, я окончательно запуталась, — вздохнула Женя. — Я хочу поговорить о Вадиме.

— Вряд ли я тот человек, с кем тебе нужно обсуждать ваши отношения, — усмехнулся Макс, отведя от нее взгляд.

— Нет у нас никаких отношений! — воскликнула Женя.

— Да ладно тебе, я дурак, что ли…

— Подожди! Послушай! — Женя подалась вперед, отбросив плед, — ей внезапно стало жарко. — То, что ты слышал… Господи, это такой бред… Если бы ты знал, как я ненавижу себя за это…

— За что за это? — исподлобья посмотрел на нее Макс. — За то, что переспала со своим мужем? — прямо спросил он.

— Он мне не муж, — покачала головой Женя, чувствуя, что краснеет. — Но ты прав, именно за это я себя ненавижу. Но это мои личные переживания, дело в другом. Господи, я даже не знаю, как тебе все объяснить!

— По порядку, — улыбнулся Макс. — Не торопясь.

Женя вздохнула и быстро пересказала подслушанный разговор.

— Ты думаешь, Вадим причастен к гибели Лизы? — недоверчиво посмотрел на нее Макс, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Честно говоря, в это трудно поверить. Что может связывать, прости, бывшего зека и пятнадцатилетнюю девочку, которые раньше и знакомы-то не были?

— Не знаю. Может, не сам причастен к ее гибели, но точно что-то знает. И еще…

— Что?

— Сегодня ночью напали на Кирилла, ну ты знаешь… — Женя замялась. — Алиби Вадиму дала я, сказав, что этой ночью мы были вместе. Но вот какое дело… Вчера вечером у меня была Ольга, мы выпили, потом присоединился Вадим, они с Олей поругались… В общем, она ушла, а наливку мы допивали уже вдвоем с Вадимом. И я совершенно ничего не помню. Вообще. Вадим спокойно мог сходить к отцу Лизы, ударить его, вернуться домой и лечь в постель. Я его алиби, но я ничего не помню. Между нами, может, и не было ничего. Все, что я знаю, — только с его слов.

— Хочешь сказать, он нарочно напоил тебя, таким образом организовав себе алиби?

— Да, именно так.

— Интересное дело вырисовывается, Женька… — Макс встал и замер у окна, глядя в темноту. — А ведь он появился сразу после того, как Лиза погибла…

— В голове не укладывается… — простонала Женя.

— Давай не будем ничего в нее укладывать? — вдруг улыбнулся Макс. — Утро вечера мудренее. Все это обсудим утром — глядишь, в голове прояснится.

— Ты чего это пьешь в одиночестве? — вдруг резко сменила тему Женя.

— Компании не нашлось, — пожал плечами Макс. — А забыться очень хотелось.

— Я помешала твоим планам? — улыбнулась женщина.

— Ты никогда мне не мешаешь.

— Давай я составлю тебе компанию? — предложила Женя.

— Тебе нельзя пить, — тихонько засмеялся Максим. — Провалы в памяти начинаются.

— Это да, — вздохнула Женя.

— Вадим — подлец! — внезапно выдал Макс. — Как он мог воспользоваться твоим состоянием?

— Я задавала ему такой же вопрос сегодня, — Женя отвернулась. — Давай не будем о нем? Так что, выпьем?

— Не хочу больше, — отказался Макс. — Утром у нас должны быть трезвые головы.

— Я просто не хочу идти домой, — вдруг призналась Женя. — Вот и тяну время. С появлением Вадима там начался форменный ад. Как-то ему еще и отца удалось на свою сторону перетянуть.

— Твоего отца кто угодно перетянет на свою сторону, ему лишь бы на твоей не быть. Уж извини.

— Не извиняйся, я и сама это прекрасно понимаю, — вздохнула Женя. — Только ты и Олька знаете обо всем, а мне недавно сказали, что я в сказке живу…

— Слушай больше, что тебе говорят, — поморщился Макс. — Если не хочешь домой, можешь у меня остаться.

— Нет, — Женя поднялась с кресла. — Мне неудобно, да и девчонки дома… Я пойду. До завтра. Утром обсудим все.

А утром произошло такое, что заставило Макса и Женю напрочь забыть о Вадиме и его телефонном разговоре…

Утро выдалось дождливым и прохладным. Женя легла спать с открытым окном и проснулась от холода. Вставать было лень, поэтому она просто натянула одеяло до подбородка и свернулась калачиком, согреваясь. Кинула взгляд на будильник на тумбочке — семь утра. Пора подниматься, но глаза упорно закрывались — сказывалась почти бессонная ночь.

Женя решила, что ничего не случится, если она еще часок подремлет, и закрыла глаза. Она уже проваливалась в сон, когда в дверь постучали. Женщина с неохотой открыла один глаз и прислушалась, надеясь, что стук ей приснился. Но нет, он повторился, на сей раз в окно.

— Кому там неймется? — пробурчала Женя и встала, поежившись от холода. Накинула халат и, выйдя в кухню, отдернула занавеску. За окном стояла мать Егора, Вера. Но в каком виде! Поверх домашнего халата была накинута безрукавка, волосы всколочены, на ногах комнатные тапочки.

Женя бросилась к двери и загремела замками.

— Что случилось, Вера? — вскрикнула она, выбежав на крыльцо.

— Егор у вас? — вместо ответа спросила женщина.

— С чего бы ему быть у нас? — поразилась Женя. — Верунь, ты чего такое говоришь?

— Егор дома не ночевал! — перешла на крик Вера. — Он ушел гулять в восемь, а у меня голова разболелась, я таблетку выпила и уснула! Проснулась утром, а его нет! Постель не разобрана, он даже не приходил!

— И ты решила, что он у нас! — всплеснула руками Женя.

— Ну Алена как бы его девушка!

— Они дружат, но не настолько же, чтобы ему ночевать здесь! Вера, ты что несешь, они еще дети!

— Ой да ладно! — скептически ухмыльнулась женщина. — Дети! Это мы в их возрасте детьми были, а они!

— Ты что, думаешь, они уже… — побледнела Женя. — Ты что-то знаешь?

— Да прямо сын мне станет о таком докладывать! — хмыкнула Вера. — Просто уверена, что в наше время в их возрасте они не гуляют, за ручки держась!

— Алена не такая, — выдохнула Женя, на ее лицо медленно возвращались краски. — Ей всего пятнадцать лет!

— Уже пятнадцать! — поправила ее Вера.

— Прекрати! — разозлилась Женя. — Ты Егора ищешь? Вот иди и ищи! Наверняка у какого-нибудь друга остался ночевать! А об Аленке нечего сплетни распространять.

Женя захлопнула дверь перед женщиной и вернулась в дом. Ее слегка трясло, внутри остался неприятный осадок. Некстати вспомнились слова Вадима: он тоже намекал, что Алена и Егор не просто так дружат…

Она тихо прошла по коридору, аккуратно приоткрыла дверь в комнату дочери. Алена спала, раскинувшись на всю кровать. На диване напротив мирно посапывала Катя, уткнувшись носом в одеяло.

Женя и сама не понимала, что боялась там увидеть, но вздохнула с облегчением. Прикрыв дверь, пошла назад на кухню. И там за столом неожиданно увидела Вадима.

— Ты что здесь делаешь? — сразу же разозлилась она. — Я же тебе открыла вторую часть дома!

— И что я там буду делать? — обиженным тоном спросил Вадим. — Даже поесть нечего.

— Сходи в магазин и купи, — отрезала Женя.

— Тебе еды жалко? — насупился Вадим.

Женя промолчала, прекрасно понимая, что от него просто так не отделаешься. Поставила на плиту кастрюльку, налила в нее воды и достала из шкафчика пачку с макаронами.

— А вообще, я стук услышал, вот и пришел, — опять подал голос Вадим. — Удивился, кого это так рано принесло. И разговор ваш случайно услышал.

— Подслушал, — поправила его Женя, не поворачиваясь.

— Ну пусть так, и что? — не стал спорить мужчина. — Пацан пропал, с которым Аленка мутит?

— Я не думаю, что он пропал, — усмехнулась Женя. — Уверена, что остался у какого-то друга, а Вера панику подняла.

— А ты зря на нее наехала, кстати, — продолжил Вадим. — Я, например, тоже уверен, что дочь с ним не просто так дружит, а ты психуешь и отношения с людьми портишь.

Женя со злостью швырнула ложку на стол и повернулась, уперев руки в бока:

— Прекрати так говорить об Алене! Ты ее совсем не знаешь!

— Ну и наивная же ты, — припечатал Вадим и вышел из дома.

Женя выключила газ и скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью.

Через час проснулся отец и потребовал еды, вернулся Вадим, встала Катя и, сонно зевая, вышла на улицу. День покатился по своей колее, но Женя, выполняя привычные действия, мыслями находилась где-то далеко. Наконец поднялась Алена, прошла в ванную и вскоре появилась в кухне уже умытая и причесанная.

— Доброе утро, мам, — поцеловала ее в щеку дочь и уселась у стола.

Пользуясь тем, что в комнате никого нет, Женя нерешительно взглянула на нее и попросила:

— Доченька, я хочу с тобой поговорить.

— О чем? — подняла на нее глаза Алена.

— Давай пройдем в твою комнату.

— Заинтриговала, — дочь смотрела на нее с любопытством. — Ладно, идем.

В комнате Женя уселась на диван, мимоходом отметив, что свою постель Катя убрала, а вот Алена бросила кровать расстеленной. Заметив взгляд матери, Алена закатила глаза и принялась складывать одеяло.

— Сегодня приходила мама Егора, — издали начала Женя.

— Зачем? — удивилась Алена.

— Он дома не ночевал, и она искала его у нас.

— Как не ночевал? — вздрогнула девушка. — А где же он?

— Я не знаю. Ален, сейчас не об этом речь, — замялась Женя.

— А о чем? — заметив состояние матери, Алена прекратила возиться с постелью и присела на кровать. — Мам, давай уже прямо, хватит маяться.

— Дочь, почему Вера искала Егора именно у нас?

— Потому что мы дружим, — Алена удивилась вопросу. — По-моему, это очевидно, правда?

— Только дружите? — спросила Женя, не сводя глаз с дочери.

— О чем ты? — разинула рот Алена.

— Я думаю, ты меня поняла, — голос Жени посуровел. — Скажи мне правду, пожалуйста. Вы с Егором только дружите или не только?

Алена внезапно покраснела и вскочила:

— Мам, ты что такое говоришь? Да я даже не думала об этом! Мне пятнадцать лет!

— Успокойся! — Женя попыталась обнять дочь, но та оттолкнула ее руки, враждебно смотря на мать.

— Что ты себе придумала?

— Доченька, я ничего не придумала. Это Вера так сказала, а я просто решила уточнить. Не психуй, пожалуйста!

— Да ну вас! — Алена вылетела из комнаты, а Женя только покачала головой. Хорошие отношения с дочерью в последнее время существенно пошатнулись, и с этим нужно было что-то делать, причем как можно скорее.

К полудню деревню облетела весть: пропал Егор. Перепуганная Вера обежала всех его друзей, опять заходила к Алене, но парня так нигде и не нашла. Из ребят его тоже никто не видел, куда накануне вечером мог отправиться Егор, никто не знал.

Услышав об этом, Алена принялась плакать, жалась к матери, ища поддержки у нее, напрочь забыв свои обиды. Женя понимала, что сейчас чувствует дочь, но никак не могла успокоить Алену: тревога полностью овладела и ею. Что-то нехорошее творилось в деревне.

В дверь постучали, и в кухню заглянул Макс. Он тоже был встревожен.

— Можно?

— Входи, — кивнула Женя.

— Про Егора ничего не слышно? — спросил он, присаживаясь за стол.

— Нет, — помотала головой женщина. — Что ты думаешь по этому поводу?

— Честно говоря, не знаю, что и думать, — пожал плечами Макс. — Все это мне очень не нравится. Мы думали, что гибель Лизы как-то связана с ее увлечением скайуокингом, но исчезновение Егора сюда уже никак не вписывается.

— А если это никак не связано?

— Может быть, но веришь ли ты в такие совпадения? — философски спросил Максим.

— Вы что, думаете, Егор тоже… — Алена отстранилась от матери. — Тоже погиб?

— Нет, — поспешил успокоить ее Макс. — Мы просто пытаемся понять, нет ли между происходящим какой-то связи. Не думай о плохом.

— Доченька, иди в свою комнату, — попросила Женя и, когда Алена скрылась, тихо поинтересовалась у Макса: — А на самом деле ты как считаешь?

— А на самом деле, — тоже понизил голос Максим, — я думаю, что это все может быть связано со школой, ведь Лиза и Егор — одноклассники. Так что Алене лучше пока посидеть дома.

— Ты думаешь, — Женя побледнела, — что Алене тоже грозит опасность?

— Просто предполагаю. Береженого Бог бережет. Пока ничего не прояснится, ей лучше побыть под присмотром.

Женя поднялась, выглянула в окно и увидела Катю, сидящую в беседке. На улице шумел дождь, но девушка упорно не хотела заходить в дом, наслаждаясь погодой.

— Катя! — позвала ее Женя. — Подойди сюда, пожалуйста!

Девушка накинула капюшон на голову и послушно побежала к дому. Едва она переступила порог, Женя попросила:

— Катюш, мне нужна твоя помощь.

— Все что угодно, — улыбнулась Катя.

— Ты можешь побыть рядом с Аленой? Глаз с нее не спускай. Если что, сразу звони мне.

Вечером в дом постучалась Ольга. Женя проводила подругу на кухню, налила ей чаю, а сама уселась на подоконник.

— Что думаешь? — тихо спросила Оля.

— Не знаю, — вздохнула Женя. — Алена уверена на все сто, что Егор в воду бы не полез, он верил в водяного.

— Бред. Валя, Лизкина мать, сегодня тоже о водяном толкала, мол, его чем-то прогневали, вот он детей к себе и забирает.

— Бесовщина какая-то.

— Кирилл назвал ее сумасшедшей и велел не позориться.

— Кирилл? — удивилась Женя. — Подожди, он же в больнице?

— Да нет, уже дома. Я забыла тебе сказать.

— Как его выписали с такой травмой?

— Ну, как оказалось, травма не такая уж страшная, — пожала плечами Ольга и вытянула ноги перед собой, положив их на соседний стул. — Его подлатали, он написал расписку и вернулся домой. Не захотел, чтобы жена дома одна была.

— Достойно, конечно, но глупо. Со здоровьем не шутят.

— Пусть сами разбираются, — отмахнулась Ольга и грустно взглянула на Женю. — Ты мне лучше расскажи, что у вас с Максом?

— Ничего у нас с Максом, — вспыхнула Женя. — Не было и больше точно не будет. Даже дружбы. И давай не трогать эту тему.

— Ну нет уж! — вскочила Ольга. — Ты как девчонка, честное слово! Так с плеча сразу рубишь: «Ничего не будет, даже дружбы!» Глупости не говори, все еще можно поправить!

— Отцепись от меня, а? — подозрительно ласковым голосом попросила Женя. — Я устала, я уже столько раз от тебя слышала, что все можно поправить! Ничего я не хочу больше поправлять, мне все смертельно надоело! Вся эта история закончится, и мы с Аленой уедем.

— Ну и что ты придумала? — уперла руки в бока Ольга. — Куда ты поедешь?

— Пока не знаю. Может, в город вернемся.

— Тебе же здесь нравилось.

— Да-да, я помню, я же в сказке живу, — горько усмехнулась Женя.

— Перестань! Уж кто-кто, а я-то знаю, что у тебя за сказка! Меньше слушай глупости всякие, не маленькая, чтоб в голову это брать! — окончательно разъярилась Оля. — А с Максом мы разберемся!

— Оль, иди домой, — поморщилась Женя. — Я спать хочу.

— Да иди ты знаешь куда, подруга! — махнула рукой Оля и вышла, испытав огромное желание хлопнуть дверью. Но, сдержавшись, тихо закрыла ее.

Женя посмотрела в окно, проводила Олю взглядом и, погасив свет и оставив окно открытым, ушла в свою спальню.

Ухватившись за протянутую ладонь, Алена поднялась. Егор лежал неподвижно, на его голове виднелась кровь, рядом валялось ведро, которое минутой раньше висело на колодце. Сейчас там была только порванная веревка.

— Ты как ее разорвала? — глупо хихикнула Алена, обхватив себя руками, — ее начала бить дрожь.

— Сама не знаю, — пожала плечами Катя. — Может, веревка плохая, а может, просто от испуга. Слушай, не время болтать. Давай снимем эту веревку и свяжем его. Еще, не ровен час, очнется.

Девушки быстро сняли веревку и как умели связали Егора. Он по-прежнему был без сознания, и Алена заволновалась.

— Ты его не слишком, а?

— Жить будет, — пообещала Катя. — Если Лизкин папа до него раньше милиции не доберется. У тебя телефон есть с собой?

— Нет, я не брала.

— И я не брала, — вздохнула Катя. — Ладно, ты оставайся с ним, а я метнусь домой и разбужу тетю Женю.

— Мама меня убьет, — заикаясь, сказала Алена. Ее зубы стучали, говорить было трудно. Плюс к этому сел голос, а на горле отчетливо выступили синяки от пальцев Егора.

— И правильно сделает, — кивнула Катя. — Но сейчас не об этом. Я побежала.

— Пожалуйста, только быстрее, — попросила Алена.

— Я мигом, — пообещала Катя и что есть силы припустила к дому.

Женя крепко спала, когда в ее комнату ворвалась запыхавшаяся Катя, нащупала на стене выключатель, нажала на него и заорала:

— Тетя Женя, вставайте!

Женщина подхватилась на кровати и села. Сердце выпрыгивало из груди, перед глазами заметались черные точки.

— Что случилось? — крикнула она.

— Не время рассказывать, скорее бежим! — выпалила Катя и бросилась вон из комнаты. Женя побежала следом, захватив по дороге висящий на спинке стула халат.

— Куда ты? — крикнула она вслед девушке, но та не слышала ее. Женя ужасно испугалась, она сразу поняла: что-то случилось с Аленой. В два счета догнав Катю, встряхнула ее за плечи: — Она жива?

— Жива! — кивнула девушка и схватила Женю за руку. — Но нам нужно поторопиться, он может прийти в себя, а Алена там одна!

— Кто он?

— Увидите!

Несколько шагов до злополучного колодца показались Жене вечностью. Увидев дочь, она перевела дыхание. Аленка стояла, обхватив себя руками, и вся дрожала. Женя бросилась к ней, порывисто обняла.

— С тобой все нормально? Ничего не болит?

Алена в ответ лишь покрутила головой. И только тогда Женя увидела на земле связанного Егора, который до сих пор не пришел в себя.

— Это что такое? — ахнула она и перевела взгляд на перепуганных девчонок. — Что здесь случилось?

— Мам, это он… — выдавила из себя Алена и горько заплакала. — Он Лизку убил.

— Ты с ума сошла! — попятилась Женя, с ужасом глядя на дочь. — Что ты говоришь такое?

— Теть Жень, это правда, — встряла Катя. — Он сам признался. Он и Алену пытался задушить. Посмотрите на ее горло. Я еле успела.

Женя в очередной раз взглянула на дочь и содрогнулась — на ее горле виднелись багровые следы.

— Нужно вызвать милицию, — потрясенно глядя на Егора, пробормотала женщина. — И скорую. Крепко же ты его приложила.

— Я его хоть не убила? — испугалась Катя.

— Нет. — Женя присела на корточки и ощупала голову парня. От прикосновения к ране он застонал и ресницы его задрожали.

— Ой, он сейчас очнется! — еще больше испугалась Катя, уже сама не зная, чего боится больше: того, что Егор придет в себя, или того, что не придет.

— Беги за телефоном, — велела Женя.

Катя опять помчалась домой. Женя осталась сидеть рядом с парнем. Он открыл глаза, обвел затуманенным взглядом все вокруг.

— Зачем, Егор? — тихо спросила женщина.

— Я же вам никогда не нравился, — криво усмехнулся тот. — Чего удивляетесь?

— Не нравился, — не стала спорить Женя. — Но мне и в страшном сне не приснилось бы то, что произошло. Зачем ты это сделал, скажи?

— У дочки спросите, я не попугай, чтобы пять раз одно и то же говорить, — огрызнулся Егор.

Алена внезапно зарыдала и осела на землю, закрыв лицо руками. Через полчаса деревня проснулась от звуков сирен — по дорогам спешили милиция и скорая…

День пролетел незаметно. Женя развила бурную деятельность — нашла санаторий, куда они с девочками должны были уехать на ближайшие три недели, заказала путевки и составила список вещей, которые следовало взять с собой. Как ни старалась, он все равно получился внушительным. Ее тревожил еще один важный вопрос: с кем оставить отца? Макс предложил свою помощь, но Женя была уверена, что отцу этот вариант не понравится: соседа он почему-то недолюбливал. Обращаться же за помощью к Ольге не хотелось: у нее и так забот полон рот.

— А давай попросим Ирину? — вдруг предложил Максим, забежав в обед попить чаю. — Ей все равно делать нечего, не думаю, что она откажет. И сама отвлечется от своих проблем, и тебе поможет. Я, если что, буду приглядывать за ней.

— Мне не нравится эта идея, — отрезала Женя и, насупившись, отвернулась к окну.

— Ты ревнуешь, что ли? — сразу же заметил перемены в ее настроении Макс. — Женька, ревнуешь?

— Отцепись, — огрызнулась она, не желая ни в чем признаваться.

— Не-а, — задорно мотнул головой Максим. — Не отцеплюсь. Глупенькая ты, — ласково глядя на Женю, сказал мужчина. — Я так долго тебя ждал, а ты думаешь, я тебя на какую-то девчонку променяю? Никогда в жизни.

— Никогда не говори «никогда», — заметила она. — В жизни ни от чего нельзя зарекаться.

— Жень, перестань выдумывать. — Макс потянулся к ней через стол и поцеловал. В этот момент дверь в кухню отворилась и вошла Алена. Женя вздрогнула, отпрянула от Макса и чуть не опрокинула на себя чашку с чаем.

— И нечего тут прыгать, — фыркнула девушка. — Я с утра еще все поняла, мам. Если ты забыла, я давно говорила: дядя Максим хороший, присмотрись к нему. Вот если бы ты с отцом здесь целовалась, тогда бы тебе и прыжки не помогли…

— Звучит угрожающе, — засмеялась Женя и тут же посерьезнела: — Как ты, малыш?

— Нормально, — буркнула Алена, отвернулась к холодильнику и принялась внимательно изучать содержимое его полок.

— Ну что ты заладила все: нормально да нормально, — тихо сказала Женя. — Я же вижу, что нет…

— Чего ты хочешь от меня? — Алена со злостью хлопнула дверцей холодильника, и стоящая на нем ваза угрожающе пошатнулась.

— Осторожно.

— Чего ты хочешь от меня? — повторила свой вопрос дочь. — Чтобы я сказала, что мне паршиво? Да, мне ужасно паршиво. И что дальше? Ты поможешь мне? Нет! Вот и не доставай!

— Ален, ну зачем ты так? — встрял Макс. — Мама же просто беспокоится…

— Вы мне еще не отчим, не нужно меня воспитывать! — отрезала Алена. — Идите еще папашку привлеките, у него прям все права есть меня жизни учить! — она внезапно осеклась, а потом совсем другим тоном спросила: — А где он, кстати?

— Кто? — не сразу угналась за сменой мысли дочери Женя.

— Отец. Он уехал?

— С чего ты взяла? — удивленно спросил Макс.

— А и правда, — задумалась Женя. — Где Вадим? Я за весь день его не видела.

— Может, свалил наконец-то? — с надеждой спросила Алена.

— Не с нашим счастьем, — усмехнулся Максим. — Да зачем гадать? Пойдемте посмотрим, чего он там у себя затихарился.

— Нет, я пойду одна, — поднялась Женя. — Вы сейчас опять ругаться начнете, а мне это и так порядком надоело.

Она поднялась из-за стола, вышла на крыльцо и исчезла из виду. Макс проводил ее мрачным взглядом, но ничего не сказал. Пять минут назад смеялся с Женькиной ревности, а теперь сам туда же. Нет, это никуда не годится.

Аленка присела за стол на мамино место и отхлебнула чай из ее же чашки. При этом, прищурившись, буравила Макса взглядом.

— Ну чего ты на меня так смотришь? — не выдержал он.

— Вы маму любите? — в лоб спросила Алена.

— Люблю, — улыбнулся Макс.

— Женитесь на ней?

— Если она согласится, — улыбка на лице мужчины стала еще шире.

— Согласится, куда она денется. Если будет упираться, вы мне скажите, я с ней разберусь, — деловито заявила Аленка.

— Хочешь, чтобы мама вышла замуж?

— Я не хочу, чтоб она была одна. Я не в счет. Вы ей нужны. Очень. Мама себе в голову вбила, что папу любит, и жила с этой мыслью. А сейчас у нее в голове хаос: вроде вот он, муж любимый, а он вовсе даже и не любимый оказался. А на самом деле вы ей давно нравитесь, просто она в этом и себе не признавалась.

— Если она не признавалась, откуда ты это знаешь?

— Потому что я умная и наблюдательная, — серьезно ответила девочка. Максим не выдержал и засмеялся.

— Ален, ты круто рассуждаешь, молодец. Совсем как взрослая.

— Я и есть взрослая. Маме бы это еще понять.

— Для мамы ты всегда ребенок, — пожал плечами Макс.

В этот момент с улицы раздался отчаянный крик. Максим и Алена разом бросились из дома.

— Женя! — позвал ее Макс, оказавшись на крыльце. Крик повторился и звучал со стороны дома, где жил Вадим.

Макс влетел в гостиную. Позади него маячила Аленка. Женя стояла посреди комнаты, зажимая рот обеими руками, в глазах ее плескался настоящий ужас.

— Оставайся на улице! — увидев дочь, Женя моментально взяла себя в руки.

— Что случилось? — пропустив сказанное матерью мимо ушей, девушка попыталась пройти в дом, но Макс, уже успевший увидеть то же, что и Женя, вытолкнул Аленку на крыльцо и закрыл дверь на задвижку.

— Эй, так не честно! — девочка забарабанила кулачками в дверь, но на нее никто не обращал внимания.

Женя стояла над распростертым на полу телом бывшего мужа. Вадим лежал, широко раскинув руки, невидящим взглядом смотря в потолок. В его лбу была аккуратная дырочка, от которой к носу сбегал ручеек крови.

— Профессионал стрелял, — вынес вердикт Макс, хмурым взглядом смотря на того, к кому ревновал Женьку еще десять минут назад.

— Господи, откуда он взялся здесь, профессионал этот? — всхлипнула Женька. — И что нам теперь делать?

— В милицию звонить, что же еще, — пожал плечами Макс и вытащил телефон. — И Ольге, пусть девчонок к себе заберет.

— Позвони, — кивнула Женя и пошла к выходу. Отворив дверь, наткнулась на дочь.

— Мам, что там случилось? — вытянув шею, попыталась рассмотреть хоть что-нибудь Аленка.

— Папа умер, — не стала скрывать Женя. Да и какой в этом смысл? Сейчас приедет милиция, и через пару минут здесь соберется вся деревня.

— Как умер? — обомлела Алена.

— Его убили.

— Кто? — попятилась девочка.

— Не знаю. Где Катя?

— Фильм смотрит в доме, — сообщила Алена и потрясла головой. — При чем здесь Катя? Ты объяснишь мне, что случилось?!

— Алена, я ничего не знаю! — голос Жени зазвенел. — Иди к Кате, и чтобы я тебя на улице не видела, слышишь? Придет Ольга и заберет вас к себе! Вперед!

Дочь обиженно выпятила губу и хотела что-то сказать, но, еще раз взглянув на мать, поняла, что сейчас лучше не спорить. Тяжело вздохнув, она поплелась в дом.

Женя устало опустилась на ступеньку крыльца и спрятала лицо в ладонях. Сзади неслышно подошел Максим и, присев рядом, обнял ее.

— Жень, мы справимся.

— Это невыносимо, — прошептала она, пристраивая голову на его плече. — Звучит ужасно, но я сейчас не думаю о том, как жаль его. Я думаю, что у нас опять будут проблемы.

— Ничего кощунственного в этом нет. Ты привыкла к его отсутствию, он чужой для тебя.

— Даже чужого человека жаль, а я…

— Перестань. Не думай об этом, не нужно каждый раз копаться в себе и проводить психоанализ. И проблем у нас не будет. С чего бы?

— Как с чего? — поразилась Женя. — Да сейчас обязательно кто-нибудь вспомнит, как мы ругались, доложит об этом в милицию, и мы будем главными подозреваемыми!

— Думаю, первая версия, которая возникнет у следователя, будет о разборках с его дружками. Да и вообще… Кто знает, чем он занимался, вернувшись из тюрьмы? Не бери в голову.

— Ты не прав…

— Скоро узнаем, — усмехнулся Максим.

…Пожилой следователь, то и дело вытирая пот платком, смотрел на тело Вадима с откровенной скукой.

— Это ваш муж? — спросил он у Жени.

— Бывший муж, — кивнула она. — Мы развелись много лет назад, и с тех пор я ничего о нем не знала. Он долго сидел, вышел два года назад, но появился только сейчас.

— А зачем появился, если вы много лет не общались?

— Не знаю, — помотала головой Женя. — Сказал, что соскучился. У нас дочь общая и…

— Ну на душещипательные истории они все горазды, — хмыкнул молодой оперативник, заполняющий бумаги. — Я работал на зоне, они там все артисты. Соскучился он, как же! Наверняка хвост прижало, вот к семье и прибежал.

— Что вы имеете в виду? — вздрогнула Женя.

— Ничего особенного. Может, ему спрятаться от кого-то надо было, вот и примчался сюда.

— Андрей! — прикрикнул на него следователь. — Хватит языком чесать, делом займись! Перчатки надень и вещи его посмотри.

— А где они, кстати? — огляделся вокруг себя оперативник Андрей.

Следователь окинул помещение взглядом и повернулся к Жене:

— Где его вещи?

— Не знаю, — оторопела женщина, вдруг осознав, что не видела у Вадима никаких вещей. Он появился без багажа, с небольшим рюкзаком за плечами. Но и этого рюкзака сейчас нигде не было видно.

— Занятно, — хмыкнул оперативник. — Точно бежал от кого-то.

— Андрей! — опять повысил голос следователь. — Позволь тебе напомнить, что Вадим Васильев сейчас жертва, а не преступник! Как бы ты ни относился к бывшим уголовникам, веди себя прилично!

— Бывших уголовников, Степан Аркадьевич, не существует, — подмигнул начальнику Андрей и, быстро надев перчатки, пробежался по комнате.

— Какие у вас отношения сложились с бывшим мужем? — повернулся к Жене следователь.

— Никаких, — вздохнула Женя. — Его приезд ни меня, ни дочку не обрадовал. Но он ее отец и я хотела, чтобы они попробовали наладить отношения. Поэтому и предложила ему пожить здесь.

— Наладили?

— Нет. Да, по-моему, Вадим к этому и не стремился.

— Потому что у него была иная цель! — вякнул Андрей, сосредоточенно роясь по пустым шкафчикам.

— А вы? — хмуро взглянул на Макса следователь. — Я так понимаю, вы… Эм… Так сказать… Заняли место рядом с его женой? Какие у вас сложились отношения?

— Во-первых, с бывшей женой, — поправил его Макс. — Во-вторых, скрывать не буду, потому как, думаю, кто-то из толпы любопытствующих, — кивком головы указав в сторону окна, в котором виднелось полдеревни людей, облепивших забор, — все равно доложит вам. Мы ругались, потому что он высказывался в адрес Жени нелицеприятно. Однажды даже чуть не подрались.

— То есть вы у нас можете быть главным подозреваемым, — почесал голову следователь.

— Могу. Но застрелить Вадима я никак не мог: никогда не держал в руках оружие и попросту не умею стрелять.

— Проверим.

— Нечего тут проверять, Степан Аркадьевич, — скорчил кислую физиономию Андрей. — Говорю вам: дружки его завалили и…

— Андрей! — окончательно озверел следователь. — Еще одно слово!

— Молчу, молчу.

— Деревню до окончания следствия не покидать, — суровым голосом сообщил следователь и пошел к выходу.

— Накрылся наш санаторий, — вздохнула Женя. — Бедные девчонки…

— Девчонок можно отправить одних, — шепнул Максим. — Аленке вообще не нужно сейчас на это все смотреть. Пускай едут.

Женя кивнула, соглашаясь с мужчиной.

Еще через час тело Вадима увезли, милиция уехала, а толпа любопытствующих начала потихоньку рассасываться. Уставшая Женя вернулась домой и только тогда вспомнила:

— Ой, а девочки-то где? Ольга приходила за ними? Почему я не видела?

— Я ей не дозвонился, девчонки у себя в комнате закрылись.

— А где она вообще? — удивилась Женя. — Неужели не слышала о случившемся? Это странно как-то… Надо позвонить.

— Не надо, — удержал ее руку Максим. — На часы посмотри. Может, и не слышала ничего. Не пугай ее на ночь.

— Я волнуюсь.

— А ты не волнуйся. Выпей валерьянки, и давай ложиться спать. Тебе нужно отдохнуть.

— У меня голова пухнет от обилия мыслей, — пожаловалась Женя. — Мне страшно, убийца был совсем рядом…

— Мы подумаем об этом завтра. Хоть с самого утра. Посмотри на себя: на тебе же лица нет.

— Сейчас зайду к девчонкам и буду ложиться, — сдалась женщина.

— Так, давай ты не будешь сразу думать о плохом, — успокаивающе обнял Женю за плечи Макс. — Даже если ты права и Ирина — преступница, что плохого сделала ей Ольга?

— Все равно, — упрямо мотнула головой Женя. — Давай сходим к ней?

— Ночью?

— Какая разница! Я не усну!

— Ты Ольгу перепугаешь до смерти!

— Я прошу тебя, — взмолилась Женя. — Пожалуйста, давай сходим! У меня плохое предчувствие!

Макс со вздохом откинул одеяло и потянулся за джинсами:

— Ты же все равно не успокоишься… Одевайся, идем!

Женя в мгновение ока вскочила с постели и влезла в шорты и майку. На цыпочках пройдясь по дому, они вышли на крыльцо и плотно закрыли за собой дверь.

Ночь была тихая и теплая. Вдалеке на востоке изредка вспыхивало небо — приближалась гроза. Но здесь, над ними, пока еще ярко светила луна и мерцали звезды. Дома тонули в темноте, ни одно окошко не светилось, да это и не удивительно — три часа ночи. Максим и Женя, взявшись за руки, быстро шли по дороге к дому Ольги. Вот и знакомый поворот. Еще издали Женя увидела, что в доме светятся все окна, и сердце ее дрогнуло.

— Там точно что-то случилось! — вполголоса вскрикнула она и, освободив свою руку, бросилась бежать.

— Женя, стой! — крикнул Макс и припустил следом.

Она распахнула калитку, промчалась по тропинке и взлетела на крыльцо. Дверь, несмотря на позднюю ночь, была открыта. Взявшись за ручку, женщина вдруг почувствовала, что не может переступить порог.

— Давай сразу я, — подоспел Макс и первым вошел в дом, ожидая увидеть наихудшее.

Но картина была вполне мирной. На кухне в старом плетеном кресле дремала мать Ольги, Софья Андреевна. На ней был надет старый халат, ноги укутаны пледом. Рядом на столике стоял маленький стакан и пузырек с корвалолом.

— Что там? — пискнула Женя, осторожно выглядывая из-за плеча Макса.

— Все нормально, — шепотом ответил он.

Женя вошла в комнату и, осмотревшись, занервничала еще сильнее.

— Ничего тут нет нормального, — отрезала она и присела на корточки рядом с Софьей Андреевной. — Проснитесь, — тронула она ее за руку. Пожилая женщина вздрогнула и открыла глаза.

— Женечка! — испуганно охнула она. — Что-то с Олей, да?

— Нет-нет! — поспешила успокоить ее Женя. — Не нервничайте, ничего страшного не случилось!

— Где она?

— Ольги нет дома? — уточнила Женя. — Почему у вас дверь открыта?

— Оленька с работы не пришла, — всхлипнула Софья Андреевна. — Я ей звонила-звонила, а она трубку не берет. Я Сенечку покормила, спать уложила. А ее все нету. Я ждала-ждала, лекарство выпила и задремала. А вы откуда взялись?

— Я тоже Оле дозвониться не смогла, — призналась Женя. — Заволновалась, и мы пришли узнать, где она. Извините, что ввалились к вам среди ночи.

— Ночи? А который час?

— Начало четвертого. Утро скоро, — сообщил Макс, кинув взгляд на часы.

— Господи! — закрыла рот рукой Софья Андреевна. — Я задремала в полночь! Утро скоро, а ее все нет! С ней точно что-то случилось!

Вдруг, страшно сморщившись, она схватилась рукой за грудь и побледнела.

— Софья Андреевна! — вскрикнула Женя. — Макс, вызывай скорую!

— Нет, не нужно, — помотала головой женщина. — В шкафчике таблетки, подай, пожалуйста.

Макс шагнул к шкафчику, вытащил блистер и протянул ей. Положив одну таблетку под язык, Софья Андреевна откинулась на спинку и тяжело задышала.

— Не обращайте на меня внимания, — попросила она. — Найдите Ольгу. Сходите к ней на работу…

— Как же мы вас оставим в таком состоянии, — закусила губу Женя, стараясь не расплакаться. Она прекрасно понимала, что с подругой приключилась беда. Никогда в жизни Ольга бы так не поступила с матерью. Куда бы она ни собралась, обязательно бы позвонила и предупредила.

— Со мной ничего не случится, — слабо улыбнулась Софья Андреевна. — По крайней мере пока не узнаю, что с моей девочкой…

— А Ирина где? — спросил Макс.

— Без понятия, — покачала головой Софья Андреевна. — Вечером ушла куда-то, не возвращалась. Я спросила, надолго ли она, Ира ответила, что не знает. Гуляет где-то…

Макс и Женя обменялись встревоженными взглядами. Она поднялась и шагнула к двери.

— Вы держитесь, ладно? — попросила Женя. — Мы быстро. И не волнуйтесь: есть масса причин, почему Ольга не отвечает на звонки. В конце концов, у нее могло что-то случиться с телефоном.

— Ты сама-то в это веришь? — прошептала Софья Андреевна.

— Да, — кивнула она.

Максим и Женя вышли на улицу, и только тогда женщина дала волю слезам.

— С ней случилось что-то страшное, это точно…

— Жень, не время раскисать. Идем скорее.

— Я боюсь, — призналась она. — Вдруг мы откроем дверь, а там…

— Идем, — не стал ее успокаивать Макс. Он и сам понимал, что исчезновение Ольги не сулит ничего хорошего.

Дорога до ветеринарной станции показалась Жене одновременно длинной и короткой. И вот уже знакомое здание. Ни одно окно в нем не светилось.

— Ее там нет, — выдохнула Женя. — Нет.

Максим ничего не ответил, быстро поднялся по ступенькам и дернул за ручку двери. Она со скрипом отворилась.

— Боже, — проговорила Женя и зажала рот руками. В глазах опять закипали слезы.

Максим, на мгновение задержав дыхание, шагнул внутрь. Прошел по коридору к кабинету Ольги, пошарил рукой по стене и щелкнул выключателем.

Под потолком вспыхнула лампочка, озарив пространство уютным желтым светом. В кабинете никого не было. Только на чисто убранном столе тихо тикали часы, показывая половину четвертого утра. Макс прошелся по кабинету, зачем-то отворил дверцу шкафа. Женя, тихонько войдя следом, наблюдала за ним.

— Где же ты, Олька?… — вздохнула она.

Максим подошел к столу и только тогда заметил пятна на полу. Присев, он коснулся их рукой. Пальцы окрасились в красный цвет.

— Кровь, — со свистом выдохнул он, подняв глаза на Женю. — Вызывай милицию.

Она вытащила телефон из кармана, непослушными пальцами набрала номер и вышла в коридор. Прислонилась к стене, прижав телефон к уху, и закрыла глаза. Ее всю трясло, и почему-то в этот момент хотелось побыть одной.

Максим же опустился в кресло, в котором обычно сидела Ольга, бездумно по очереди выдвинул ящики и, не найдя в них ничего кроме бумаг, закрыл обратно. Взгляд его то и дело возвращался к крови на полу. Верить в то, что с Олей случилось что-то страшное, не хотелось.

Женя тихо вошла в кабинет, переступила порог и сползла вниз по стенке, опустившись на корточки.

— Что сказали? — не глядя на нее, глухо спросил Макс.

— Не приедут. Говорят, три дня не прошло, в розыск ее не подадут. Высмеяли меня, мол, что за глупости, девушка не вернулась с работы, загуляла.

— А кровь? Ты сказала?

— Конечно. Как узнали, что в ветеринарке, засмеялись даже. Сказали, кровь животного.

— Ольга не принимает в кабинете, — буркнул Макс.

— Знаю, — огрызнулась Женя. — Я когда деревню назвала, они очень разозлились и сказали, что мы их уже достали. Грубо говоря, как пишут в детективах: нет тела — нет дела. Что делать, а?

— Пока не знаю.

Макс поднялся, обошел кабинет, потом взглянул на Женю. В глазах его мелькнуло что-то странное.

— Ты чего? — уловила это женщина.

— Ну-ка, позвони Ольге, — велел он.

Женя послушно набрала номер, и почти сразу же где-то рядом раздалась веселая трель звонка. Она резко вскочила.

— Ты слышишь?

— Слышу, — кивнул Макс, затем шагнул к одному из шкафов и распахнул дверцы. Коротко выругался и отступил на шаг.

Женя в один прыжок оказалась рядом и, чтобы не закричать от ужаса, закрыла рот руками.

В шкафу с растрепанными волосами и закрытыми глазами сидела Ольга. В кармане ее белого халата весело звонил телефон, сквозь тонкую ткань светился экран. На шее и лице запеклась кровь.

— Оля! — зарыдала Женя, бросаясь к подруге. — Олька, нет!

— Стой! — Макс поймал ее и оттащил от шкафа. Затем сам шагнул к Ольге и прижал пальцы к шее. — Жива! Звони в скорую, быстрее!

— Жива… — выдохнула Женя.

Она схватила телефон, уронила его, подняла и еле смогла вспомнить номер скорой помощи.

— С минуты на минуту будут, — сказала она Максиму после того, как сообщила медикам адрес. — Может, ее вытащить?

— Не нужно ее трогать, — покачал головой Макс. — А вот телефон лучше забрать, посмотрим последние звонки.

— Давай опять позвоним в милицию. На Олю напали, они обязаны приехать.

Максим неопределенно пожал плечами, наклонился, вытащил из Олиного кармана телефон и спрятал себе в джинсы.

— Скорая сообщит. Но не думаю, что в милиции пошевелятся.

— Что же делать? — закусила губу Женя.

— Думать. Но пока главное — Ольга. Где эта проклятая скорая?

В ту же секунду за окном послышался шум подъезжающей машины. Максим выбежал медикам навстречу, чтобы провести их в необходимый кабинет. Через мгновение вместе с ним в дверях показалась совсем еще молоденькая врач. Она деловито вошла, заглянула в шкаф, ойкнула, пошатнулась и чуть не упала в обморок.

— Понабирают тут всяких! — закатил глаза фельдшер, мужчина лет сорока пяти, пришедший вместе с ней. — Ну-ка, отойди! — Оттиснув девушку, он сам заглянул в шкаф, затем крякнул и почесал в затылке. — В милицию бы позвонить… А вы кто вообще? — подозрительно спросил мужчина, посмотрев на притихших Женю и Макса.

— Друзья, — вздохнула Женя. — Оля домой не пришла, вот мы и бросились ее искать.

— Нашли… Кто ж ее так, бедолагу… — пробормотал фельдшер.

Он выбежал из здания и вскоре вернулся с носилками, на которые вместе с Максом осторожно переложил Ольгу. Мужчины понесли пострадавшую к машине скорой помощи.

Женя взглянула на врача, испуганно жавшуюся к стене. В глазах девушки стояли слезы.

— Вы чего? — удивилась Женя.

— Я первый день на работе, — вдруг всхлипнула она. — А тут такое… Я думала, она мертвая.

— А она живая.

— Сама не ожидала от себя, что так испугаюсь…

— Ничего, привыкнете, — ободряюще улыбнулась ей Женя. — Считайте, сегодня у вас боевое крещение.

— Да уж, это точно, — девушка тряхнула головой и принялась закрывать чемодан.

В кабинет заглянул запыхавшийся фельдшер.

— Ну долго вас еще ждать? Девчонка совсем плохая, довезти бы!

Врач опрометью бросилась к выходу, а Женя от слов фельдшера чуть сама не упала в обморок. Господи, только бы довезли! Оля, Олечка!

Когда скорая уехала, Максим вернулся к Жене. Увидев ее, замершую у двери, подошел и крепко обнял. Женщина прижалась к его плечу и закрыла глаза. Сердце бешено колотилось, а виски сжимала боль. Хотелось немедленно проснуться и понять, что это был всего лишь страшный сон.

— Все будет хорошо, слышишь? — прошептал Макс. — Она выживет, ну иначе просто быть не может. До города недалеко, ее довезут, а там уже врачи, аппараты, ее спасут.

— Да… — кивнула Женя. — Идем, нам еще Софье Андреевне новость сообщить нужно. Боюсь, опять придется скорую вызывать…

— Может, лучше сразу вызвать? — предложил Макс. — Пока она доедет…

— Нас скоро пошлют не только в милиции, но и в скорой, — грустно заметила Женя, опять доставая телефон.

К обеду уже вся деревня знала о случившемся. Вначале Людмила пустила сплетню о том, что Оля загуляла и довела мать до инфаркта, но очень скоро правда распространилась среди людей. Ольгу жалели, а на ее соседку ополчились за вранье. Впервые в жизни смутившись, женщина скрылась в доме и не появлялась до самого вечера.

Односельчане собирались группками и обсуждали новость, строили версии, догадки. И все как один винили Ирину. Внезапное исчезновение девушки не оставило никаких сомнений в ее вине.

Вернувшись домой, Женя первым делом бросилась готовить завтрак. Беда бедой, а отец и дети хотели есть. Да и Макс поглядывал на исходящие паром кастрюльки совершенно голодным взглядом. Когда завтрак был почти готов, в кухню вошла Алена. Она выглядела испуганной.

— Доченька, что случилось? — не укрылось от внимания Жени состояние дочери.

— Мам, это правда, что на тетю Олю напали? — вполголоса спросила девочка.

— Откуда ты знаешь?

— Соседи на скамейке говорят, я и услышала. Так правда?

— Правда, — не стала врать Женя. — Но ты не думай об этом, все будет…

— Мам, подожди! — перебила ее Алена.

Девочка присела за стол рядом с Максом и обхватила голову руками.

— Ты чего? — Женя отложила ложку в сторону и села напротив дочери.

— А про Ирину правда? — совсем тихо спросила Алена. — Ну… что это она напала на тетю Олю.

— Не знаю, — пожала плечами Женя. — Возможно.

— Мам, прости… — глаза Аленки потемнели, в них заблестели слезы. — Прости…

— За что? — ахнула Женя.

— Ирина… она… — Девочка закрыла лицо руками: ей было ужасно стыдно. — Я знаю, кто ее душил тогда, у реки.

— Кто? — охрипшим голосом спросила Женя. — Откуда ты это знаешь?

— Мы с Егором разговор их слышали! — заплакала Алена. — Они из машины выбежали и ругались. Это был ее муж! А потом Ирина попросила нас не рассказывать всей правды, чтобы выгородить его, и я придумала историю с попуткой… Она жалкой такой казалась, говорила, хочет, чтобы муж помучился, думая, что утопил ее! И мы с Егором согласились молчать…

— Тише, тише, — Макс привлек девочку к себе. — Не реви. Ничего страшного не случилось. Ирина обманула вас, вы еще дети и потому поверили ей. Да что там говорить — она и нас, взрослых, обвела вокруг пальца. Лучше вспомни, о чем они с мужем тогда говорили? Может, имена называли какие-то?

— Ага, — утерла нос Аленка. — Я помню. Ирина все клялась, что никому ничего не скажет, а он ей не верил. И еще… Мужчину этого зовут Артур. Я запомнила — имя такое приметное, не совсем обычное…

— Да, приметное имя, — вздрогнув, повторила за дочкой Женя. — Приметное…

— Жень, ты-то чего? — удивился Максим.

— Ничего… — отмахнулась женщина, и взгляд ее стал рассеянным.

Аленка тем временем продолжала:

— Артур этот не поверил Ирине, бросился ее душить. Все повторял, что любил ее, а она… Что она — он не договорил. Испугался, бросил ее в воду и уехал. А мы даже номера не догадались запомнить… Плохо видно было, и вообще…

Густо покраснев, Аленка низко опустила голову. Стыдно было смотреть матери в глаза. Никогда не врала ей, а тут решилась. И вот чем дело обернулось. Если тетя Оля… Нет, не стоит даже думать о таком!

— Мам, прости… — прошептала Алена.

Женя вздрогнула, как будто очнувшись ото сна, и, взглянув на дочь, обняла ее, поцеловав в макушку.

— Я не злюсь, моя девочка. Надеюсь, ты поняла, что поступила неправильно. И впредь такого не повторится.

— Я все поняла, мамочка… — всхлипнула Алена. — Я пойду к Кате, ладно?

— Иди.

Девушка выскользнула из-за стола и скрылась в своей комнате. Макс проводил ее задумчивым взглядом.

— Жень, что с тобой? Почему ты так отреагировала на имя Артур?

— Погоди, — она взяла в руки телефон. — Надо позвонить в больницу, узнать, как состояние Софьи Андреевны и Ольги.

Женя подошла к окну и приложила телефон к уху. Макс терпеливо ждал, постукивая пальцами по столу. В трубке слышался женский голос, но слов было не разобрать.

— Я вас поняла, спасибо… — ответила Женя тусклым голосом и опустила руку с телефоном, продолжая стоять спиной к Максиму.

— Что там, Жень? — почуяв неладное, мужчина встал и прикоснулся к ее плечу. — Что там?

— Софье Андреевне лучше. Она поправится.

— А Оля? Жень, что с Олей?

— Она в коме. — Женщина повернулась и обняла Максима, прижавшись щекой к его плечу. — Врачи не дают никаких гарантий.

— Господи… — шумно выдохнул Макс, крепко обнимая любимую. — Ничего, Женька… Оля справится. Она молодая, здоровая. Я уверен в этом. И ты верь, слышишь?

— Слышу, — бесцветным голосом отозвалась Женя и, отстранившись, вытерла слезы. — Мы должны найти и наказать эту тварь. Ты понимаешь?

— Да, — кивнул Максим. — Только я пока не знаю как.

— Зато я знаю.

Женя с шумом отодвинула стул и, сев на него, взлохматила волосы руками.

— Знаешь? — удивился Макс.

— Да. Я знаю, вернее, догадываюсь, кто такой Артур.

— И кто же?

— Отец Сеньки.

— Кто? — опешил Максим. — Кто?!

— Отец Сеньки.

— У него же отчество Николаевич, — с глупым видом проговорил мужчина, опускаясь на стул рядом с Женей.

— Оля написала в отчестве первое имя, которое пришло в голову.

Женя поднялась опять, взяла в руки чашку с горячим чаем и, присев, принялась греть о нее ледяные руки. Максим терпеливо ждал рассказ, который давался ей с большим трудом. Не любила Женя выдавать тайны — не только свои, но и чужие. И кто знает, как бы Оля отнеслась к тому, что она собиралась сделать. Но иногда приходит время, когда тайны выплывают наружу, как бы глубоко ни были спрятаны.

Оля училась в городе, была отличницей, ей прочили хорошую карьеру и место в престижной ветеринарной клинике. Но… в ее жизни появился ОН. Красивый, статный Артур понравился девушке с первого взгляда. У них нашлись общие интересы, ведь он тоже был ветеринаром, и проблемы животных они могли обсуждать часами. Когда Артур обратил на Ольгу внимание, та чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Артур клялся ей в любви, охапками дарил цветы и говорил о том, что они поженятся. Оля верила. А потом узнала, что беременна. Артур обрадовался. Носил ее на руках, придумывал имя малышу. А через месяц Ольга заметила, что в их отношениях появился холодок. Девушка попыталась объясниться, но Артур лишь отмахнулся, сказал, что она выдумывает, у нее гормоны скачут и все такое. И Оля опять ему поверила. А когда она была на пятом месяце, Артур вдруг заявил, что полюбил другую.

К чести Ольги, она не стала закатывать истерики, плакать и что-то просить. Молча выслушала его, кивнула, собрала вещи и уехала. Ей и правда не хотелось плакать. Было странное ощущение. Она шла по улице, вокруг спешили по своим делам люди, но ей казалось, что на планете осталась она одна. Оля пришла на вокзал, купила билет и уехала домой. Софья Андреевна, увидев дочь, сразу все поняла. Так называемый зять ей никогда не нравился, и подспудно она ждала от него именно этого.

Артур больше ни разу не появился в жизни Ольги. Он не интересовался ни ею самой, ни ребенком. Девушка родила малыша, назвала его Семеном, а в свидетельстве о рождении в графе «Отец» поставила прочерк.

Женя замолчала, отхлебнула чаю и поморщилась — слишком сладкий. Молчал и Максим, пораженный услышанным. Он не особо интересовался происхождением Сеньки. Давным-давно на какой-то гулянке спросил у Ольги, кто отец мальчика, услышал ответ «подлец» и больше вопросов не задавал. В деревне просто говорили, что Оля нагуляла ребенка в городе. А тут, оказывается, целая драма…

— Пароль на ее телефоне — это…

— Да, — кивнула Женя. — Это его день рождения. Вот такие мы дуры, — горько усмехнулась она. — Он предал ее, а она столько лет его любит.

— Ты думаешь, с Ириной был он? Сомнительно как-то. Все-таки Артур не такое уж редкое имя.

— Но и не такое уж распространенное, — возразила Женя. — И потом, у нас больше нет никаких зацепок.

— Я не совсем понимаю, как все это умещается в одну кучу: Вадим, Ирина, Артур, Ольга, — покачал головой Макс. — На первый взгляд, никакой взаимосвязи.

— Но она есть. Возможно.

— Именно что возможно. Ты фамилию знаешь хотя бы? Как нам найти его?

— Артур Ворошилов.

— Оля не искала его? Ничего о нем не знала?

— По крайней мере, я не в курсе. Думаю, что нет. Она любила его, но не пыталась связываться. Она гордая.

— Я попробую найти его адрес, — Макс поднялся и шагнул к выходу. — Жень, что с детьми? Когда их отправлять будем?

— Завтра утром отвезем. Если вдруг узнаешь адрес Артура, заодно заедем и к нему.

— Значит, мне нужно поторопиться, — резюмировал Максим и вышел из дома.

Женя провела его взглядом, опустилась на стул, положила голову на скрещенные на столе руки и заплакала.

Утро выдалось неожиданно холодным и туманным. Туман стоял такой густой, что даже ближайшие дома тонули в нем, угадывались лишь их очертания. А уж дороги, ведущей в город, вообще видно не было.

Женя вышла на улицу, натянув кофту поверх пижамы, и привычно опустилась на ступеньки крыльца. Холод не пугал ее, даже наоборот. Он помогал сохранить голову ясной, что сейчас было нужно ей как никогда. Женщина вдохнула полной грудью сырой воздух и взлохматила и без того растрепанные после сна волосы.

На ветку яблони, растущей рядом с крыльцом, сел нахохлившийся скворец. Встрепенувшись, видимо, стряхнув с себя капельки воды, он залился пением. Глядя на него, Женя не могла сдержать улыбки. В этот же момент на востоке сквозь пелену робко выглянуло солнце, его первые лучи скользнули по земле и туман, словно испугавшись, стал стремительно таять.

Скрипнула дверь, и на крыльцо, сонно щурясь, вышел Макс. На его правой щеке розовело пятно от подушки, волосы были всколочены, и Женя, взглянув на него, вдруг почувствовала такую щемящую нежность, что, не сдержавшись, подхватилась и, крепко обняв, прижалась к его плечу.

— Ты чего? — опешил не ожидавший от нее таких эмоций Макс, прижимая к себе любимую.

— Ничего, — пробормотала Женя.

— Все хорошо?

— Да. Просто…

— Что просто?

— Нет, ничего, — мотнула головой женщина, хотя слова, подсказанные сердцем, так и рвались наружу. — Ничего, — повторила она и отстранилась.

— Ты почему здесь сидишь? — коснулся губами ее носа Макс. — Смотри, какая холодная, простудиться хочешь?

— Не простужусь, — улыбнулась Женя. — Я закаленная.

— Давай быстро в дом греться, закаленная! — велел Максим и открыл дверь.

Когда они вошли в кухню, с удивлением увидели там девчонок, уже одетых и причесанных. Катя и Алена сидели за столом, с аппетитом уплетали бутерброды и что-то тихо обсуждали. При появлении взрослых девчонки замолчали и заговорщицки переглянулись.

— А вы чего так рано вскочили? — изумилась Женя и бросила испуганный взгляд на часы: вдруг это они проспали? Но нет, часы показывали ровно семь утра.

— Так в санаторий же едем, — пожала плечами Катя. — Не спится, теть Жень.

— Угу, — подтвердила ее слова мычанием Аленка и запихнула половину бутерброда в рот.

— Ладно, собирайтесь, через час выезжаем, — с сомнением покачала головой Женя и ушла в спальню. Максим последовал за ней.

— Тебе не кажется это странным? — поинтересовалась женщина, быстро заправляя кровать.

— Что именно? — зевнул Макс, с сожалением посмотрев на постель и подумав, как было бы хорошо еще поспать.

— Поведение девочек.

— Нет. Когда я в детстве куда-то собирался ехать, мне никакой будильник не нужен был. Им же интересно, Жень. Перестань везде искать подводные камни.

— Может, ты и прав, — вздохнула женщина, хотя червячок сомнения продолжал ее точить.

Утро понеслось по привычной колее. Быстро переодевшись, Женя покормила отца, проверила, что за вещи взяли девчонки с собой, разбудила и собрала Сеньку, позвонила в больницу, где ей сообщили, что состояние Оли без изменений. Вскоре машина несла их в город на остановку, с которой отправлялся автобус на санаторий.

Успели как раз вовремя. Обняв детей на прощание, Женя помахала им рукой, когда автобус тронулся, и вернулась в машину.

— Ну что? Куда теперь? — побарабанил пальцами по рулю Макс. Выглядел он хмурым, и это не ускользнуло от внимания Жени.

— Что с тобой? — удивилась она. — Почему ты вдруг стал мрачнее тучи?

— Не выдумывай, — отрезал мужчина, заводя мотор. Ну в самом-то деле, не мог же он сказать ей, что нервничает перед поездкой к жене Вадима! Не признаваться ведь ему в том, что ревнует к мертвому! Это же бред какой-то…

Дом, где жила теперь уже вдова Вадима, находился на довольно уютной улочке на самой окраине города. Здесь все утопало в зелени, во дворе стояли новые, яркое выкрашенные скамейки, а на них лежали упитанные, явно довольные жизнью коты. Сам дом, может, и требовал ремонта, но выглядел тоже неплохо. На улице стояла невыносимая жара, и большинство окон было открыто, ветер трепал занавески, откуда-то слышалась веселая музыка.

— Неплохое местечко, — сделала вывод Женя, выйдя из машины и окинув взглядом двор. — Добираться только отсюда в центр плохо, нужно иметь свой автомобиль. А так очень даже уютно.

Максим ничего не ответил, сосредоточенно о чем-то думая и глядя в телефон.

— Как ее зовут? — оглянулась на него женщина.

— Вера. Идем. — Макс первым зашагал к подъезду, поднялся на второй этаж и позвонил в дверь с цифрой двенадцать. Женя едва поспевала за ним, не переставая удивляться тому, что он с каждой минутой становится все мрачнее и мрачнее.

За дверью послышались шаги, и в глазке метнулась тень. На мгновение тень зависла: их разглядывали. Затем щелкнул замок и дверь отворилась.

На пороге стояла худенькая женщина в джинсах и темно-серой футболке. Волосы ее были стянуты в низкий хвост, на коже ни грамма косметики, но вопреки этому она не выглядела серой мышкой. Темные брови, карие глаза и длинные от природы ресницы делали лицо интересным и ярким. Улыбка наверняка раньше украшала эту женщину, но сейчас она выглядела совершенно несчастной. Глаза были припухшими и заплаканными, губы — искусанными, а нос то и дело шмыгал.

— Здравствуйте, Женя, — поздоровалась женщина, немало удивив этим и Макса, и саму Женю. — Я вас ждала.

— В смысле? — глупо спросила гостья. — Кто вам сказал, что мы приедем? И откуда вы меня знаете?

— Никто не сказал. Я предполагала, что вы появитесь, — пожала плечами Вера и посторонилась. — Проходите.

Макс и Женя вошли в крохотную прихожую, а затем — в большую комнату. Особой роскоши здесь не наблюдалось, но и убогой обстановка не выглядела. У стены стоял большой диван, застеленный красивым покрывалом, рядом пристроился торшер в виде розы, напротив возвышался книжный шкаф и висел большой телевизор. На подоконнике, добавляя комнате уюта, красовался горшок с фиалкой. На маленьком столике у дивана стояла фотография Вадима в рамочке, рядом с ней — рюмка водки, накрытая кусочком хлеба.

— Присаживайтесь, — кивнула на диван Вера. — Может, чаю или кофе?

— Нет-нет, спасибо, — поспешно отозвалась Женя, садясь на самый краешек дивана. Макс вообще проигнорировал приглашение и остался стоять, скрестив руки на груди. Мрачным взглядом он буравил фотографию Вадима.

Вера опустилась рядом с Женей и зажала ладони коленями.

— Откуда вы меня знаете? — повторила свой вопрос гостья.

— Вадим рассказывал, логично же, — одними уголками губ улыбнулась Вера. — Он много о вас говорил и всегда только хорошее… Я даже немного ревновала.

— Вы… — Женя хотела задать очередной вопрос, но запнулась на полуслове, услышав в прихожей шаги.

В комнату заглянул красивый высокий парень, по виду чуть старше Аленки. Копия Вадима. Без лишних слов было понятно, что это его сын. Но… Женя растерянно оглянулась на Максима, вдруг почувствовав приступ дурноты. Как же это… Нет…

— Мам, — подтвердил ее догадку парень, — у нас гости?

— Саш, иди в комнату, я потом тебе все объясню, — попросила Вера. — Прошу тебя, только не спорь, — видя, что сын собирается что-то сказать, повысила голос женщина. — Иди.

Юноша махнул рукой и скрылся. Вера бросила быстрый взгляд на оторопевшую Женю и вздохнула:

— Вы шокированы.

— Это слабо сказано, — Женя обернулась к ней. — Это сын Вадима, но… Господи, сколько ему лет?

— Шестнадцать. Переходный возраст, дурной характер проявляется. Тяжело мне с ним будет без отца… Хотя с Вадима отец, конечно, так себе, но Сашка его любил.

— Стоп! — мотнула головой Женя. — Я ничего не понимаю! Я думала, вы с Вадимом поженились, когда он вышел, а вы…

— А мы были вместе почти двадцать лет, — грустно кивнула Вера. — Не смотрите на меня волком, я не знала о вас с Аленой. Долгое время не знала.

— Так это вам нужно на Женю волком смотреть, а не ей на вас, — подал голос Максим. — Ваш Саша-то старше нашей Алены.

— Да, вы правы…

— Объясните вы мне, что все это значит, или нет? — голос Жени зазвенел.

— Не нервничайте, пожалуйста, — попросила Вера. — Нам уже некого делить.

— Я бы не делила его даже в том случае, если бы он был жив, — отрезала Женя. — Я просто пытаюсь понять!

— Мы с Вадимом жили гражданским браком, не расписывались. Сашка родился. Вадим в то время связался с какими-то бандитами, торговал запрещенными веществами. Я просила его не делать этого, но разве он слушал? — Вера порывисто вздохнула и сжала кулаки. — Потом у него начались проблемы. Не знаю точно, но вроде он пытался какую-то партию продать самостоятельно и деньги оставить себе, в обход своих хозяев… В общем, его спалили на этом. Доказать не могли, но угрожали, требовали вернуть товар.

Вера поднялась, прошлась по комнате и остановилась напротив Жени.

— Вадим очень редко бывал дома, все время ссылался на занятость. А потом я случайно узнала о вас и о вашей дочери. Закатила скандал. Выгнала его. Честно, это был удар под дых, я даже не предполагала, что мой Вадим мало того, что завел любовницу, так еще женился на ней, а я не видела ничего! Более того, у нас дети почти одного возраста! Он ушел, я несколько ночей плакала, а потом решила, что должна быть сильной ради сына.

Вернувшись на диван, Вера заглянула Жене прямо в глаза.

— А потом он появился опять… Пьяный вдрызг. Сказал, что его преследуют, возможно, убьют. Сказал, что боится за нас с Сашкой, и просил уехать. Я ничего не могла понять, притащила его на кухню, напоила чаем. Он стал более-менее связно говорить, и от его рассказа мне стало дурно.

— Что же он вам рассказал? — хмуро спросил Максим, уже догадываясь обо всем.

Женя сидела совершенно неподвижно, словно окаменев, и неотрывно смотрела на Веру.

— Сказал, что его жену в парке подстерег какой-то из его дружков. Он смог ее отбить, но теперь боится, что и за нас примутся. Опять просил уехать, но я наотрез отказалась. Тогда он ушел. А на следующий день подался в милицию с чистосердечным признанием в убийстве. Узнав об этом, я сразу прибежала к нему. А Вадим сказал, что так будет лучше. В милиции он, естественно, не признался в своих делишках, не рассказал, что тот парень в парке был бандитом. Просто сообщил, что на его жену напали, а он защищал ее и немного перестарался.

Женя закрыла глаза. Все услышанное не укладывалось в голове, там стоял шум, как будто где-то рядом шел поезд. В черепной коробке заворочалась боль, и шум усилился.

— А вы сразу его бросили, подали на развод, — упрекнула ее Вера.

— Я бросила?! — Женя открыла глаза. — Это он подал на развод. Я восемь лет его ждала и письма писала, на которые он даже не отвечал. Бросила я его…

— Да? — пожала плечами Вера. — А он мне говорил по-другому. Я тоже ему писала. Правда, мне он отвечал. И после тюрьмы вернулся к нам с Сашкой.

— Чем он занимался, вернувшись? Где работал? — спросил Макс.

— Нигде он не работал, — махнула рукой Вера. — Сначала просто отдыхал, а потом… Опять стал где-то пропадать, со временем деньги появились. Большие деньги. Когда я спросила откуда, он ответил, что это не моего ума дело. Мы поссорились. Но Вадима же не изменишь. Мы помирились, а он продолжил делать то, что делал. По крайней мере, денег меньше не стало, будь они неладны.

— Зачем же вы это все терпели? — выдохнула Женя.

— Любила, — бросив на нее удивленный взгляд, ответила Вера. — Я очень его любила. Каким бы он ни был, любым. А потом он сказал, что ему нужно ненадолго уехать, и… мне позвонили из милиции…

Закрыв лицо руками, женщина разрыдалась. Женя несмело коснулась ее плеча.

— Держитесь. Вы должны быть сильной, у вас сын замечательный растет. Вы правы, без отца вам с ним придется сложно, так что будьте внимательны, чтобы Саша не пошел по стопам Вадима.

После этих слов Вера испуганно вздрогнула, а Женя поднялась и шагнула к двери. Макс же остался стоять на месте, буравя взглядом плачущую женщину.

— Вера, может, вы когда-нибудь слышали от Вадима имя Ирина? — спросил он. — Ирина Асадова.

— Нет. Он не делился со мной своими секретами.

— То есть вы даже малейшего представления не имеете о том, чем он занимался? — парировал Макс. — Ну так не бывает!

— Бывает, если дело касается Вадима. — Вера вытерла слезы и вышла в прихожую. — Прошу вас, уходите. Не могу больше.

В полном молчании Макс и Женя покинули квартиру и подъезд. Оказавшись на улице, она вдохнула полной грудью воздух и неожиданно даже для себя расплакалась. Макс молча подошел к ней и обнял.

— Ты понимаешь, что произошло? — подняла на него глаза Женя. — Вся моя жизнь была обманом. Я столько лет любила этого человека, ждала его, Аленке рассказывала об отце, который меня спас, а он… Выходит, что жертвой была я: это не он из-за меня в тюрьму сел, а на меня из-за него напали! Господи, а я всю жизнь считала себя виноватой и в каждом письме просила у него прощения! Как можно быть такой мразью, скажи?

Выговорившись, Женя затряслась от рыданий, а Макс ничего не ответил, только еще сильнее прижал ее к себе. Он понимал, что слова ей сейчас не нужны. Да и что тут скажешь? Она абсолютно права.

Катя и Алена сошли на следующей же остановке. Помахали руками испуганно смотрящему на них Сеньке, закинули рюкзаки за плечи и бодро зашагали по тротуару.

— И куда мы теперь? — поинтересовалась Алена. Ей было не по себе, но она всеми силами старалась не подать виду, чтобы не опозориться перед подругой. Катя же, наоборот, выглядела довольной, ее переполняла жажда приключений.

— Так, — остановившись, задумалась она. — Сначала махнем ко мне домой, скинем вещи из рюкзаков. Чего таскаться с ними? Тяжелые, заразы.

Катя подпрыгнула, и рюкзак на спине подскочил вместе с ней.

— Что ты туда набрала? — спросила Алена. — У меня поменьше.

— Все свои вещи собрала, — пожала плечами Катя. — Думаю, мне уже не придется возвращаться к вам, останусь в городе. Дура я, конечно, что в санаторий не поехала, — когда еще такая возможность представится. Ну да ладно, тете Жене помочь нужно. Идем!

Через час уставшие девчонки добрались-таки до дома, где жила Катя. Поднявшись по лестнице, она достала ключ, открыла замок и толкнула дверь. Из квартиры пахнуло чем-то неприятно-кислым. Алена, уже шагнувшая было за порог, замерла на секунду.

— Ты чего? — толкнула ее в спину Катя. — Проходи, не бойся. Не хоромы, но как-то живем.

— Будто у нас хоромы, — покачала головой Аленка.

— Ну извини, не у каждого есть хорошая мама! — неожиданно разозлилась Катя. — У меня вот такая!

— Кать, ты чего? — опешила Алена. — Я же не о том, я…

— Иди давай. Вон туда, — не стала ее слушать Катя и, обогнув подругу, толкнула дверь в свою комнату, которая, к удивлению Алены, тоже была закрыта на ключ.

— Ты запираешь свою комнату?

— Приходится, — буркнула Катя. — Иначе вынесут все, пока меня не будет.

Эта комната разительно отличалась от остальной квартиры. И дело было не в богатом убранстве — нет, здесь стояла точно такая же мебель: старая кровать под настенным ковром; обычный обеденный стол, на котором стопками лежали тетради и учебники; узкий шкаф, пристроившийся в углу. Выделялась комната чистотой. Кровать была аккуратно застелена, пол вымыт до блеска, нигде не валялись разбросанные вещи, и стоял запах… Так пахнет сиренью в майский день.

— У тебя вкусные духи, — улыбнулась Алена. — Такой крутой запах.

— Это не духи, — ухмыльнулась Катя и, открыв шкаф, быстро разобрала сумку. — Я штучки ароматические сама мастерю и раскладываю по комнате. Если этого не делать, вонь из остальной квартиры проникает и сюда.

Вдруг за дверью в прихожей что-то зловеще грохнуло, затем раздался смех, а следом за ним всхлипы. Алена содрогнулась и перевела испуганный взгляд на Катю. Та же даже ухом не повела, как будто ничего и не слышала, продолжая аккуратно раскладывать свои вещи.

— Что это, Кать? — шепотом осведомилась Алена.

— Отец пьяный пришел, — сообщила Катя. — Упал, рассмеялся, а потом пожалел себя и заплакал. Обычная ситуация, каждый день повторяется. Не обращай внимания. И вообще, Ален, — девочка закрыла дверцу шкафа и оперлась об нее плечом, — ни на что здесь внимания не обращай. Да и мы находиться у меня мало будем, не в квартире ведь сидеть собирались, правильно? Ирину искать надо.

— А как ее искать? — Алена наконец сняла надоевший рюкзак и, опустившись на кровать, принялась выгружать свои вещи. — Я не представляю, если честно.

— У меня знакомый есть, он по имени и фамилии запросто человека найти может, — сообщила Катя. — Вот ему я сейчас и позвоню. Как ее фамилия, напомни мне?

— Асадова. Ирина Асадова.

Катя взяла телефон, быстро с кем-то поговорила и довольно щелкнула пальцами.

— Супер! У нас есть ее адрес!

— Не думаешь же ты, что она сбежала и сидит у себя дома? — улыбнулась Аленка.

— Не думаю, но ведь надо с чего-то начинать! — засмеялась Катя. — Идем, заодно сделаем перекус, есть охота!

На город опускался вечер. Ласковые лучи солнца неспешно скользили по уставшим от жары домам, отражались в окнах, чтобы вскоре спрятаться за горизонтом. Улицы наполнялись спешащими с работы людьми.

Девушки сидели на скамейке у дома бывшего парня Ирины, адрес которого им опять помог узнать знакомый Кати. Перед этим они долго звонили в дверь, пока соседка не вышла на площадку и недовольным тоном не сообщила, что он на работе, приходит поздно, а то и вовсе здесь не ночует. Добавив брезгливое «пигалицы», женщина скрылась в квартире. Девчонкам ничего не оставалось, как обосноваться у подъезда, ожидая парня. Проблема заключалась в том, что они не знали, как он выглядит. Поэтому было решено проследить за каждым молодым мужчиной, входящим в подъезд, и подсмотреть, в какую квартиру он направится. Правда, за несколько часов, что они провели на скамейке, ни один парень не появился. В подъезд входили одни пенсионеры, в лучшем случае люди уже далеко за сорок, казавшиеся девушкам глубокими стариками.

Съев купленные неподалеку в магазине булочки и запив их лимонадом, подружки притихли. Каждая из них думала о том, что расследование — это не такое уж увлекательное занятие, как показывают в детективах. А еще о том, что сейчас в санатории ужин и, вероятно, дискотека, на которой можно было бы повеселиться. Но ни одна их них ни за что не призналась бы другой в своих мыслях…

— Может, домой пойдем? — предложила Алена.

В быстро сгущающихся сумерках ей было неуютно. Где-то послышался смех, голоса, заиграла музыка.

— Рано еще, — кинула взгляд на часы Катя. — Может, появится.

Катя чувствовала себя на ночных улицах города как рыба в воде. Ее не пугали ни толпы молодежи, ни пьяные личности, которые возникали откуда ни возьмись, ни темнота. Она привыкла болтаться в одиночестве по этим улицам в любое время и точно знала, что всегда сможет за себя постоять.

Зажглись фонари, засветились уютом окна. Алена вдруг остро почувствовала, как хочет домой. Даже не в санаторий, где можно было бы повеселиться, а именно домой, к маме. Она уже, возможно, знает об их побеге и переживает. А ведь Алена обещала ей никогда больше не врать… И пары дней не прошло, как она нарушила свое обещание…

— Может, маме позвонить? — озвучила свои мысли девушка.

— Зачем? — вздрогнула Катя.

— Она волнуется.

— Почему? Тетя Женя думает, что мы в санатории.

— Даже из санатория я бы уже позвонила, — вытащила телефон Алена. — И не факт, что она не знает, что мы не доехали до санатория. Нет, нужно позвонить.

Больше не слушая возражений подруги, Алена набрала номер мамы.

К месту преступления Женя с Максом подъехали через полчаса. За все время они не сказали друг другу ни слова: оба пытались переварить услышанное. Теплилась надежда, что это все-таки окажется не Ирина.

Еще издали они заметили машины милиции и скорой, яркие включенные мигалки словно кричали: здесь случилась беда. Место у дороги было оцеплено лентой, вокруг сновали люди, серьезные, озабоченные, переговаривающиеся и что-то сосредоточенно записывающие.

Макс и Женя подошли к оцеплению. Дорогу им преградил молодой милиционер, стоящий там с таким скучающим видом, словно смотрел нудный фильм.

— Сюда нельзя, проезжайте мимо.

— Пропусти их! — крикнул кто-то.

Женя обернулась и увидела пожилого невысокого мужчину, с усами и объемным брюшком. Он поспешил к ним, и молодой милиционер не посмел ослушаться.

— Привет, — поздоровался мужчина, протянув Максу руку. — Хорошо, что вы приехали. Здравствуйте, — повернулся он к Жене. — Валентин Анатольевич.

— Женя, — представилась женщина.

— Идемте, взглянете на девушку.

Валентин Анатольевич направился к телу, накрытому белой простыней, ярко выделяющейся в темноте.

— Может, ты не пойдешь? — предложил Макс, взглянув на бледную Женю.

— Нет, я справлюсь, — тряхнула головой она, с ужасом думая о том, что ей сейчас предстоит. Смотреть на покойницу было страшно, но по-другому Женя не могла.

— Готовы? — спросил Валентин Анатольевич. — Открывай, — велел он подчиненному.

Тот послушно откинул простынь, и Женя на мгновение зажмурилась. Потом осторожно открыла один глаз. Второй распахнулся сам собой — от ужаса. Дабы не закричать, Женя закрыла рот рукой и пошатнулась.

— Да, это она, — мрачно кивнул Макс, взъерошивая волосы. — Господи, что же с ней случилось…

Ирина выглядела ужасно. Она лежала на спине в жизнерадостно яркой футболке и джинсах, волосы разметались по земле, а широко открытые глаза смотрели в небо. Только лицо ее было страшным, синим, а на шее отчетливо проступал след.

— Ее задушили, — сообщил следователь. — Судя по всему, схватили сзади и накинули веревку или шнурок. Экспертиза скажет точнее. Фамилию ее знаете?

— Асадова вроде бы, если не врала… — прошептала Женя. — Скажите, а как давно она… Ну…

— Точно неизвестно, — подал голос мужчина, что-то сосредоточенно ищущий в чемоданчике с различными колбами. — Думаю, что около двух суток, может, чуть меньше.

— Выходит, когда на Ольгу напали, она уже была мертва? — Женя постепенно приходила в себя.

— Не обязательно, — отозвался Макс. — Экспертиза ведь скажет точное время? — обратился он к судмедэксперту.

— Постараемся, — коротко ответил тот.

— Идем, — Макс взял Женю за локоть и вывел на дорогу. Следователь двинулся за ними.

— Ваши данные у меня есть, если понадобитесь — вызовем, — сухо сообщил он и зашуршал какими-то бумагами. — Вы свободны.

Макс открыл перед Женей дверь машины, она скользнула внутрь и затихла, откинув голову на сиденье. Он завел мотор, отъехал на несколько метров и остановился.

— Ты чего? — открыла глаза Женя.

— Нам нужно решить, что делать дальше.

— Я не знаю, в голове сплошной туман.

— Жень, я тут подумал… — Макс опасливо покосился на женщину. — Ты только не психуй сразу.

— Что?

— Мне кажется, Ольга что-то знала, поэтому и пострадала.

— Наша Оля?! — разинула рот Женя. — Да ты с ума сошел!

— Жень! — повысил голос Максим. — Просил же: не психуй сразу! Я не говорю, что Оля в чем-то виновата, но каким-то боком она в этой истории замешана. И это факт, нравится тебе или нет.

— Я не верю, что Оля могла участвовать в чем-то плохом, — упрямо тряхнула волосами Женя. — Кто угодно, но только не она.

— Жизнь не так однозначна, как тебе кажется, — возразил Макс.

— Тебе потом будет стыдно за то, что ты думал плохое об Оле.

— Я очень надеюсь на то, что мне все-таки будет стыдно, — вздохнул Максим, заводя мотор. — Поехали. Поищем, где переночевать, устал как собака…

Женя ничего не ответила, ее глаза тоже слипались. День выдался слишком длинным и богатым на события.

Аленка приехала в деревню, когда часы показывали одиннадцать вечера. Улицы уже были пусты, кое-где еще светились окна в домах. Выйдя из автобуса, девушка перекинула рюкзак через плечо и, засунув руки в карманы кофты, поспешила домой. Воздух стал холодным, и ее пробила дрожь. Алена ускорила шаг. Мыслями она то и дело возвращалась к Сергею, своему новому знакомому. Странный парень, но как он помог ей сегодня… Внутри вдруг разлилось непонятное тепло, дрожь тут же прошла, а на лице девушки появилась улыбка.

— Надо маме позвонить, сказать, что я приехала, — пробормотала Аленка и, похлопав себя по карманам, вдруг поняла, что оставила телефон в автобусе. — Какая глупая! — ахнула она. — Ну надо же!

Но не потерянный телефон (второй за лето!) был причиной ее расстройства, а то, что Сергей знал ее номер, а теперь даже не сможет позвонить. Осознание того, что это беспокоит ее больше всего, озадачило девушку. Она задумалась и не заметила, как добралась до своего дома. Войдя внутрь и бросив рюкзак на кресло, взяла трубку стационарного телефона и набрала мамин номер, благо помнила его наизусть.

— Алло, — голос Жени был встревоженным.

— Мам, это я, — отозвалась Аленка. — Я дома.

— А что случилось? Почему ты с домашнего звонишь?

— Мам, я телефон потеряла, — призналась девушка. — Сама не знаю как, в автобусе выронила, видимо. Мам, не ругайся…

— Потеряла, ну и ладно, — отмахнулась Женя. Проблема с телефоном в сложившейся ситуации казалась ей такой ерундой, что и говорить об этом не стоило. — У тебя все нормально? Как дед?

— Я к нему еще не заглядывала, — пробормотала Алена, немало удивленная маминой реакцией. Она-то ожидала, что ее будут ругать, а тут… Странные дела творятся, однако…

— Зайди, пожалуйста. Посмотри, все ли в порядке, и перезвони мне, — попросила Женя и отключилась.

Аленка осторожно положила трубку и на цыпочках прошла в комнату деда, молясь, чтобы он уже спал. Возиться с ним ей совершенно не хотелось.

Тихонько приоткрыв дверь, девушка заглянула в комнату и застыла на пороге. В лунном свете, который бил прямо в окно, было видно, что кровать деда аккуратно застелена, а его самого нет. Щелкнув выключателем, Алена удостоверилась, что глаза ее не подводят, и, круто развернувшись на месте, бросилась искать старика по дому, включая везде свет и проверяя все комнаты. Напоследок она выскочила на улицу, заглянула в беседку, пробежала по саду, прекрасно понимая, что это глупо: ну что деду делать так поздно в саду?

— Макс, — Женя посмотрела на него воспаленными глазами. — Если ты прав и окажется, что Олька хоть каким-то боком замешана в этой истории… Я больше никому верить не смогу.

Мужчина тихо вздохнул и отвел взгляд.

— Слушай, я знаю, что ты устала, да и вообще воспримешь мое предложение в штыки…

— Что ты хочешь сказать? — насторожилась Женя.

— Раз уж мы все равно примчались сюда… Давай сходим к Ольге домой? У тебя ведь есть ключи?

— Ты хочешь, чтобы мы устроили обыск? — отшатнулась женщина. — Да Оля никогда нам этого не простит!

— Простит. Жень, у нас нет другого выхода. Мы должны хоть что-то делать, понимаешь? Если ты права и Артур, пытавшийся убить Ирину, и отец Сеньки — один и тот же человек, то все так или иначе связано с Олей. И Ирина к ней домой тоже могла попасть неслучайно.

Женя затрясла головой и закрыла лицо руками.

— Нет, я не хочу так…

— Хорошо, давай мы просто поищем фотки, — терпеливо продолжил Макс. — Если Ольга любила его, не может быть, чтобы не сохранила ни одного его снимка. Найдем, покажем Аленке и точно будем знать, он это или нет.

Женя отняла руки от лица и взглянула на мужчину.

— А вот это очень хорошая идея, — кивнула она и резко поднялась. — Я за ключами.

Макс перевел дух. Сработало! В целом идея с фоткой очень даже хорошая, но пришла в голову внезапно. Он был уверен: в дом к Ольге нужно попасть, что-то там произошло… Наверное, сработала интуиция.

Женя вернулась быстро, прикрыла дверь в дом и подошла к Максу.

— Что отец? — спросил он.

— Спит, — отмахнулась Женя. — Идем скорее.

Ночная деревня тонула в тишине. Ни одно окно не светилось, все давно спали. И только собаки, которые были здесь в каждом дворе, время от времени нарушали эту тишину, заслышав шаги и тихий разговор Максима и Жени. В одном доме колыхнулась занавеска, а потом вспыхнул свет — хозяин звонкоголосой дворняги оказался бдительным. Но вот уже и двор Ольги.

Они отворили тихонько скрипнувшую калитку, подошли к дому и поднялись на крыльцо. Сердце Жени сжалось — то ли от страха перед тем, что они могли здесь найти, то ли просто от жалости, что навстречу не выходит подруга. А может, из-за всего сразу.

Ключ мягко повернулся в скважине, дверь бесшумно открылась. Женя первой вошла внутрь, пошарила рукой по стене, ища выключатель, и вскоре помещение озарилось мягким желтым светом.

— Я думаю, нам нужно прямиком в комнату Ольги, — почему-то шепотом сказал Макс. Женя только кивнула в ответ.

Пройдя длинным коридором, она остановилась перед необходимой дверью. Подумалось, что она сейчас стоит перед чертой, переступив которую все изменится. К лучшему ли? Вряд ли.

Отбросив сомнения, Женя толкнула дверь. Прошла к окну, задернула шторы и только после этого включила свет. Вспыхнуло бра, висящее над диваном.

— Эти окна выходят на улицу, не хотелось бы лишних вопросов, — пояснила она свои действия.

— Ты права, — кивнул Макс и прошелся по комнате, рассматривая ее. Он, как и Женя, чувствовал себя очень неуютно.

В этот момент в глубине дома что-то стукнуло, раздался звон, словно от разбитой посуды. Макс и Женя вздрогнули и переглянулись.

— Здесь кто-то есть! — мужчина бросился вон из комнаты, она побежала следом.

Но в доме никого не оказалось. О том, что кто-то мгновение назад был в кухне, свидетельствовал лишь тусклый свет от декоративной свечи на столе да лежащие на полу перевернутый стул и разбитая чашка. Красная, в белые сердечки.

— Олина любимая… — прошептала Женя, присев рядом с осколками. Она коснулась их, и глаза наполнились слезами.

Макс, ни слова не сказав, кинулся на улицу. Женя зачем-то собрала осколки и положила их на стол. Перевернув стул, устало опустилась на него.

Мужчина вернулся минут через десять, запыхавшийся и взмыленный. Открыл кран и напился прямо из-под него воды.

— Ушел, — мрачно сообщил он. — Огородами.

— В смысле? — вздрогнула Женя. — Ты видел кого-то?

— Слышал, как он ломанулся в кусты. Не успел догнать, не сориентировался в темноте в чужом дворе.

— Кто же это мог быть? — задумалась женщина.

— Кто угодно. — Макс со злостью ударил по спинке стула рукой. — Может, Артур.

— Что же он искал?

— Теперь мы точно знаем, что здесь есть что-то интересное. Не просто же так он сюда заявился, когда и Ольга, и ее мать в больнице. Надо искать, Женька.

— Знать бы что. Он-то наверняка знает.

— А вдруг нам повезет? — подмигнул Макс. — И искать мы будем везде, а не только в комнате Ольги. Он-то был на кухне.

— Он мог не знать, где лежит то, что ему нужно, если не был ни разу в доме. На кухне вряд ли есть что-то интересное, — возразила Женя.

— Посмотрим. Давай так: ты в комнату Ольги, а я пока здесь.

Женя послушно встала и отправилась обратно в комнату подруги. Следующий час в доме стояла тишина, оба сосредоточенно рылись в чужих вещах, ощущая себя предателями и квартирными ворами. Завершив поиски, встретились в гостиной.

— Ну что у тебя, Жень? — Макс выглядел очень мрачным.

— Фотку нашла, — сообщила она. — В женском романе. Это наверняка Артур.

Женя протянула фотографию, Макс взял ее и взглянул на лицо молодого человека, обнимавшего Ольгу. Мужчина был красивым, как с обложки журнала, но почему-то производил отталкивающее впечатление. Наверное, все портили глаза. Их взгляд был какой-то жестокий, холодный.

— Ну хоть что-то, — вздохнул Макс. — У меня ничего.

— Не знаю, радоваться этому или печалиться, — покачала головой Женя. — Идем, что ли? Светает, хоть бы на часок прилечь отдохнуть.

— Идем.

Вскоре они уже были дома и, не раздеваясь, улеглись на диван, сразу же уснув.

Солнце медленно уходило за горизонт, его последние лучи скользили по разгоряченному за день асфальту. Стемнело быстро — с юга наползла туча. Вскоре послышались глухие раскаты грома, с каждым новым ударом они становились все громче и громче. А потом хлынул ливень. Крупные капли барабанили по стеклам и стекали вниз в огромные лужи. Не успевшие добраться восвояси люди прятались под козырьками домов, кто-то отважно шел вперед, пытаясь заслониться от непогоды зонтиком, а самые смелые шлепали по воде, промокнув настолько, что перестали бояться дождя.

Женя стояла у окна в палате реанимации, слушала пиканье аппаратов, которое не смогла заглушить даже непогода.

— Жень, — подошел сзади Максим и обнял ее. — Не боишься? — вполголоса, чтобы не услышал следователь, спросил он.

— В жизни, как под дождем — наступает момент, когда уже все равно, — задумчиво ответила она, припомнив известную цитату.

— Не говори так, — Макс коснулся губами ее щеки. — Ты просто устала. Потерпи, скоро это все закончится.

— Если закончится, — хмыкнула Женя. — Эта ночь слишком многое решит. Если он не придет убивать Ольгу сегодня, мы вряд ли еще раз уговорим следователя ловить его на живца.

— Давай верить, что все получится, — подмигнул ей Макс. — Нам повезет. А Артуру нет.

Женя сжала его руку и улыбнулась.

— Все, хватит обниматься, — подал голос следователь. — Максим, мы в шкаф, Женя, пожалуйста, в кровать.

Она послушно легла, к ней прикрепили аппараты, закрыли маской лицо. Издали, да еще в темноте, ее спокойно можно было перепутать с Ольгой.

— Ну что, по-моему, идеально, — оглядев труды своих рук, остался доволен следователь и полез в шкаф.

— Надеюсь, это первый и последний раз, когда я вижу тебя в таком виде, — с содроганием произнес Макс и, еще раз ободряюще сжав руку Жени, отправился за следователем.

Реанимация погрузилась в тишину, нарушаемую только шумом дождя, да и тот уже умолкал. Жене казалось, что прошла целая вечность. Ее сердце тревожно стучало, она прислушивалась к каждому шороху в коридоре. Вскоре накопившаяся за последние дни усталость взяла свое и женщина почувствовала, что засыпает. Она мужественно боролась со сном, то и дело поднимала тяжелые веки, но они упорно слипались.

И вот раздался тихий скрип. Сон как рукой сняло. Женя чуть приоткрыла глаза. Приотворилась дверь, впустив в палату тусклую полоску света. Вдруг внутрь скользнула тень в длинном белом халате и медицинской маске на лице. Тень аккуратно закрыла за собой дверь, на цыпочках прошла к кровати и замерла.

«Что-то здесь не так», — мелькнула паническая мысль у Жени. Фигура! Она не походила на Артура, была скорее женской и удивительно знакомой. Вот только чьей? Сердце застучало еще быстрее, до боли, и Женя испугалась, что его отчаянный стук может услышать ОНА…

В льющемся из окна свете фонаря Женя могла наблюдать, как женщина вытащила из кармана халата шприц, сняла колпачок и проверила его содержимое. Затем шагнула к капельнице и замерла. Повернулась к кровати и шумно вздохнула.

— Прости меня, слышишь, — вдруг пробормотала она знакомым голосом. — Знаю, не слышишь… Но все равно прости… Мне пришлось выбирать, и я не могу иначе. Так будет лучше. А о Сене мы позаботимся, он без тебя не пропадет, обещаю. Я сделаю его счастливым.

Женщина подняла руку и быстро ввела в капельницу то, что находилось в шприце.

— Прости, доченька, — выдохнула она. Женя вздрогнула, как от удара током.

В этот момент вспыхнул свет, дверцы шкафа распахнулись, оттуда выскочил следователь с пистолетом, за ним — Макс, сразу бросившийся к Жене. Ночная гостья, на мгновение растерявшись, кинулась к двери, но дорогу ей преградил взявшийся словно из ниоткуда оперативник.

Женя села в кровати, сняла с себя маску, оторвала трубку капельницы, приклеенную к руке пластырем, и оцепенела. Она уже все поняла, но смотреть в лицо той, которая сейчас пыталась убить собственную дочь, было невыносимо страшно.

Перед ней в руках милиционеров извивалась и ругалась отборным матом… Софья Андреевна.

— Господи, этого не может быть… — только и смогла промолвить Женя. — Не верю.

— Все из-за тебя! — отреагировала на ее голос Софья Андреевна. — Вечно ты во все вмешиваешься! Я просчиталась, я не подумала, что ты побежишь подружку искать! Надо было телефон Ольги забрать, я бы на твои звонки ответила, наплела ерунды, и ты бы не пришла! А она до утра умерла бы в том шкафу, да и все! Какая я дура!

— Может, она не в себе? — Женя перевела полный ужаса взгляд на Макса. — С ума сошла? Такое же бывает!

— Скорее ты с ума сойдешь, змеюка, чем я.

Софья Андреевна вдруг перестала вырываться и опустилась на стул. Откинула с лица растрепавшиеся волосы, забросила ногу за ногу.

— Не усугубляйте свое положение, — предупредил ее следователь. — За оскорбление ведь тоже можно ответить.

— А мне все равно. Какой бы срок я ни получила, до его окончания я не доживу. Так что хоть все двадцать.

— Софья Андреевна, как же так? — все не могла прийти в себя Женя. — Зачем?

— Жить хотелось, вот зачем, — отвернулась от нее женщина. В этот момент она выглядела по-боевому молодо, и язык не поворачивался назвать ее старушкой, как мысленно всегда величала ее Женя.

— Не понимаю.

— И не поймешь, — фыркнула Софья Андреевна. — Куда уж тебе. Ты можешь представить, что такое, когда тебе ставят смертельный диагноз? А когда говорят, что болезнь можно победить, но нужно несколько тысяч долларов? Когда ты понимаешь, что твоя жизнь зависит от этих проклятых бумажек, которых у тебя нет, никогда не было и не будет? Ты знаешь, что такое бессильная ярость? А мне это более чем знакомо, Женя. И несмотря ни на что, я желаю тебе никогда этого всего не узнать.

— А Оля знала?

— Да, я рассказала ей и умоляла позвонить Сенькиному отцу, попросить помощи. Он же богатый человек, он мог помочь! Но Оля напрочь отказалась это делать! Гордость для нее оказалась дороже матери. — Софья Андреевна нервно взлохматила волосы и принялась раскачиваться на стуле. — Именно тогда я поняла, что дочери у меня нет. И позвонила Артуру сама, попросила помощи. А он посмеялся и положил трубку. А потом объявился сам.

— Как объявился?

— Да просто позвонил. Знаете что? — вдруг оживилась женщина. — Я все расскажу вам, вообще все, только взамен вы мне кое-что пообещаете!

— Вы еще и условия ставите! — восхитился следователь. — Какое самообладание!

— У меня выхода другого нет.

— И что за условие?

— Артур богатый и сможет откупиться от всего, уж я-то это поняла быстро. И он останется на свободе. Ни в коем случае не отдавайте ему Сеньку, он страшный человек!

— Не страшнее вас, — хмыкнул следователь. — Думаю, страшнее человека, который пытался убить своего ребенка, не бывает.

— Он тоже пытался убить своего ребенка, — проговорила Софья Андреевна.

— В смысле? — вздрогнула Женя. — Кого? Сеню?!

— Сеню. В общем, слушайте.

Софья Андреевна уселась поудобней и завела рассказ.

…У Артура умер отец, богатый человек, владелец ряда заводов, а также кучи недвижимости — нескольких квартир и дач. У них всегда были непростые отношения, а уж после того, как Артур выбросил из жизни Ольгу и даже не поинтересовался сыном, отец и вовсе перестал с ним общаться. А когда он умер, оказалось, что все имущество он завещал… внуку. Сыну ничего. Артур, узнав об этом, пришел в ярость. Он пытался оспорить завещание, но его отец был умным человеком и позаботился об этом — к документу прилагалась справка, что он находился в твердом уме и трезвой памяти. И тогда Артур, готовый на все ради денег, решил избавиться от маленького Сени.

— Господи… — Женя закрыла рот ладонью.

Совершенно случайно о планах Артура узнала его жена Ирина. Женщина пришла в ужас и сбежала из дома с твердым намерением найти Ольгу и предупредить ее. Артур позвонил жене и из разговора понял: она все знает. Кое-как успокоив Ирину, он нашел ее в городе и повез на природу якобы для разговора. По дороге они поругались еще сильнее… Отпускать жену Артур больше не собирался. Он задушил ее, а тело сбросил в реку. Кто же знал, что неподалеку окажутся Алена и Егор и Ирине фантастически повезет?

Ирина выжила, но теперь она уже боялась что-то говорить Ольге. Девушка рассказала всем байку о ссоре с мужем, о непонятном водителе попутки и осталась в деревне. И ей опять повезло, ведь именно Оля предложила ей пожить у себя. Теперь Ирина могла быть рядом с Сеней и в случае чего прийти ему на помощь. В глубине души она надеялась, что Артур все-таки передумает убивать ребенка, ведь это его сын…

И он передумал. Артур решил, что проще забрать мальчонку к себе, доказав отцовство и оформив все необходимые документы: он маленький, а пока вырастет, можно распоряжаться наследством как душе угодно. А вот в случае смерти Сеньки есть вероятность и под подозрение попасть… Вот только Ольгу нужно сначала убрать с дороги.

А еще его очень беспокоила Ирина. Артур каждый час просматривал новости, надеясь, что увидит там тело жены, но все его надежды оказались тщетны. Река была мелкая, и его не покидала уверенность, что тело всплыло, а значит, его давно должны были обнаружить, но почему-то этого не происходило. Измучившись от волнений, Артур нашел Вадима и отправил его в деревню разузнать, что там слышно…

— Вадима? — вздрогнула Женя. — А Вадим здесь каким боком?

— Вадим после освобождения занимался всякими грязными делами, — вместо Софьи Андреевны ответил следователь. — Проследить за кем-то, напугать кого-то, избить… В общем, в узких кругах он был хорошо известен, и неудивительно, что Артур обратился к нему.

…И здесь Ирине опять повезло, если это можно так назвать в данной ситуации. Утонула Лиза, и Вадим, не разобравшись в происходящем, доложил: все нормально, тело Ирины нашли, в деревне только и говорят об этом. Артур был доволен, ведь одной проблемой стало меньше. Но он не учел главного: если бы нашли тело Ирины, то в первую очередь связались бы с ним, потому что он ее муж.

И тут Вадим решил шантажировать «работодателя». Заявил, что если Артур не заплатит ему, то он пойдет в милицию и расскажет, кто утопил девушку. Вадим не понимал, что этим подписал себе смертный приговор. Приехав в деревню рано утром, Артур лично убрал своего «помощника» и, никем не замеченный, исчез. Тогда фортуна улыбалась ему.

Следующим шагом Артура был звонок Софье Андреевне. Он сказал, что готов оплатить ей операцию, но только в обмен на услугу. Она должна была сделать так, чтобы Сеня жил с отцом. Если бабушка захочет, после операции Артур тоже заберет ее к себе. Нужно только как-то решить вопрос с Ольгой. Мужчина не заводил разговор об убийстве, но Софья Андреевна поняла его правильно и, не раздумывая, пообещала разобраться с дочерью: уж очень сильно ей хотелось жить. Но она потребовала деньги вперед. Артур перевел необходимую сумму на счет, сообщил женщине код. Вот только предупредил, что получить эти деньги она сможет лишь через несколько дней. Если по истечении этого времени ничего не поменяется, счет он закроет.

Софья Андреевна во время разговора с несостоявшимся зятем думала, что находится дома одна, но в соседней комнате была Ирина. После услышанного девушка испугалась и убежала. Она хотела предупредить Ольгу, но, на свою беду, задела ногой стул. Софья Андреевна поняла: ее подслушали. Она опять позвонила Артуру, и тот узнал, что Вадим ему соврал и жена жива.

Ирина хорошо понимала, в какой она опасности, поэтому сбежала, уже не думая об Ольге. Но Артуру все-таки удалось ее найти. Убив Ирину, он в очередной раз перевел дух.

Софья Андреевна пошла на работу к дочери. Ольга была удивлена ее появлению, но, конечно же, не ожидала ничего плохого. Женщина нанесла дочери удар по голове, Ольга упала без сознания, но осталась жива. Ударить второй раз Софья Андреевна не смогла, сердце ее дрогнуло. Осмотрев рану, она поняла, что без медицинской помощи дочери не выжить, поэтому закрыла ее в шкафу. Оставалось только ждать. К завтрашнему полудню она поднимет панику, Ольгу найдут и… Что будет дальше, виделось смутно, но Софья Андреевна решила пока об этом не думать.

Но тут в дело вмешалась Женя. Ольгу нашли живой, доставили в больницу, за ее жизнь принялись бороться врачи. Узнав о провале, Артур был вне себя от ярости, стал угрожать, что аннулирует счет. У Софьи Андреевны прихватило сердце, только не от переживаний за дочь, как все решили, а от страха, что не получит денег на операцию. А если еще и выживет Ольга… Она-то точно знает, кто ее ударил. Софью Андреевну забрали на скорой в ту же больницу, куда часом раньше доставили ее дочь.

Через день ей стало лучше, она позвонила Артуру, но тот был крайне зол на нее: Ольга жива, а Сеня теперь вообще непонятно где. Софья Андреевна предположила, что ее внука забрала к себе Женя, значит, с ним все в порядке. Артура это не успокоило.

Софья Андреевна вдруг поняла, что бумажка, на которой она написала данные счета, осталась дома на столе и если ее найдут, то могут обо всем догадаться. Дождавшись ночи, она покинула больницу и на такси приехала в деревню. Огородами пробралась к дому, вошла внутрь, начала искать, как вдруг услышала, что кто-то открывает входную дверь. Женщина нырнула под стол и с радостью увидела под ним заветную бумажку. Подслушав разговор Жени и Макса, Софья Андреевна поняла, что друзья дочери собираются обыскать дом и подозревают во всем Артура. Сначала это напугало ее, но потом она решила: если его и поймают, никто никогда не поверит, что она, мать, пыталась убить Ольгу. Ну это же просто абсурд! Сейчас главное забрать деньги, а значит, Оля должна как можно скорее умереть.

Женщина выбралась из-под стола, бросилась бежать, но при этом опрокинула стул, а вместе с ним и чашку. Максим кинулся за ней, но не смог догнать. Софья Андреевна на такси вернулась в больницу, прокралась в реанимацию и отключила у дочери аппараты. Но к Ольге зашла медсестра, заметила, что произошло, и женщину вернули к жизни.

Софья Андреевна металась по палате в бессильной ярости, набрала Артуру. Тот был крайне разгневан, но решил незамедлительно действовать. Мужчина пришел в больницу якобы узнать о состоянии Оли, а на самом деле, как он думал, совершил ход конем: когда та умрет, все должны быть уверены, что они общались, а Сеню безропотно отдать ему. Заодно принес Софье Андреевне пакет с продуктами, внутри которого лежал шприц с ядом. Неожиданно Артур столкнулся с Женей, поскандалил с Максимом и узнал, что его подозревают. Он почувствовал свою уязвимость, ведь неизвестно, с кем эта парочка успела поделиться своими догадками. Артур позвонил Софье Андреевне, рассказал о случайной встрече и напомнил ей, что она больше не имеет права на ошибку.

Дождавшись ночи, женщина украла в сестринской халат и маску и опять пришла в реанимацию. Она очень устала от своих неудач, ее начала мучить совесть. Софья Андреевна попросила у Ольги прощения, но все же вколола яд в капельницу. Вот только здесь ее ждали. Очередная попытка убить дочь провалилась. Последняя попытка…

Утром Максим и Женя вернулись домой. По дороге она все размышляла о том, стоит ли рассказывать Алене о сводном брате. Как бы она сама ни относилась к Вадиму, как бы ни было обидно осознавать, что во время их, как она считала, счастливой семейной жизни у него была другая семья, дети ни в чем не виноваты.

— Я думаю, Алена должна знать правду, — высказал свое мнение Максим. — Она уже достаточно взрослая.

— Она еще ребенок, — вздохнула Женя.

— Тебе кажется, что она ребенок. И может, во многом так и есть. Но правда всегда лучше лжи. Как ты думаешь, если лет через пять брат объявится сам, Алена простит, что ты не сказала ей о нем?

— Не знаю.

— Поэтому скажи. Уверен, она все поймет.

— Мне было тяжело осознать это, а каково будет ей?

— Ты не сможешь ее уберечь от всего. И потом, так тяжело, как тебе, ей не будет. Она была совсем крошкой, да и вообще… Это другое.

Женя ничего не ответила. Как ни крути, а выходило, что Макс прав.

Три месяца спустя

Оксана Алексеевна Ласовская

Писатель, сценарист.