Ким Рёрён Багаж

1

Последняя ночь. Муж был в меру ласков и в меру отстранен. Вот бы всегда попадались такие – тогда работать было бы легче и приятнее. Днем я заполнила холодильник для кимчхи его любимым пивом. Глубина ящика идеально подходит под высоту банки. Муж выбрал режим сохранения вкуса и вытаскивает из камеры по бутылке за раз, как редиску из земли. Впервые переступив порог его дома, я была шокирована количеством хаотично расставленных во всех комнатах банок и бутылок со спиртным. Мне показалось, что здесь живет безнадежный алкоголик. Интересно, как я попала в список кандидаток для этого мужчины? Может, в моем профиле прослеживается некая склонность к алкоголизму? В тот момент я была готова расторгнуть контракт, даже зная, что может последовать наказание. Мне казалось, что я вляпалась по самые уши. Я жила в этой квартире, словно на пороховой бочке, и всегда держала мобильный наготове – чтобы в любой момент позвонить спасателям, если мой новоиспеченный муж решит что-нибудь учудить в пьяном угаре. Политика нашей компании позволяет новым клиентам целый год жить с выбранной пассией без фиктивной регистрации. Это определенно неправильно. Одну из моих коллег, которая как раз оказалась в такой ситуации, пришлось спасать, когда муж избил ее до полусмерти. И хотя вина полностью лежала на клиенте и деньги ему не вернули, в качестве наказания за расторжение контракта с нее удержали штраф в размере трехмесячной зарплаты. Как бы там ни было, к моему огромному счастью, я никогда не видела своего мужа пьяным до чертиков. И хотя ему нравилось пить, свою меру он знал. Но была одна странность, которая проявлялась, только когда он выпивал. Бессознательная покупка спиртного. Хотя дома он пил только светлое пиво определенной марки. Так что, если не считать первого дня, когда я с ужасом рассматривала расставленные по всему дому бутылки, брак прошел гладко. Днем я собрала свои вещи. Одежды немного прибавилось, но в целом с момента моего приезда особо ничего не изменилось. Даже если во время брака у меня появляются новые вещи, по окончании срока я почти всегда избавляюсь от них. Этот ритуал дарит мне такое желанное ощущение свободы. И только обручальные кольца я оставляю на память. Их получают в подарок все, кто заключает брак через нашу компанию. Остальные мелочи вроде использованных тапочек и зубной щетки я утилизирую. Я хочу избавиться от всех ненужных вещей, связанных с этим браком.

Внимательно разглядываю тонкое кольцо из золота 14К. Завтра оно отправится в шкатулку для украшений, а вместе с ним я закрою в ней и воспоминания об очередном муже. Хан Джонвон. Сорок лет. Он выбрал меня своей первой женой в агентстве. Композитор, избегающий публичности, который всегда работает под псевдонимом. За плечами имеет один развод. Больше никакой информации мне не предоставили. Регистрация в качестве клиента нашей фирмы предполагает прохождение строгой проверки, так что в его личности я уверена. Компания, где я работаю, называется W&L, Wedding Life. Одно из лучших брачных агентств Кореи. Поговаривают, что многие одинокие мужчины и женщины мечтают зарегистрироваться в нем. Я работаю в VIP-департаменте W&L под названием NM (New Marriage). Он находится на третьем этаже, и рядовым сотрудникам подниматься туда нельзя – в целях безопасности. Но NM лишь номинально является подразделением W&L. На самом деле это его секретная дочерняя компания. Ее возглавляет супруга председателя, которая по совместительству занимает пост вице-председателя W&L. В NM два фокусных направления – команда жен и команда мужей. Я работаю «полевой женой» (FW, field wife) в первой команде и занимаю должность начальника отдела. NM не связывает одиноких мужчин и женщин – компания предоставляет заказчикам штатных жен (FW) и мужей (FH, field husband). После успешного прохождения регистрации пользователь выбирает себе желаемого супруга, который должен ответить «YES» или «NO». Если сотрудник отказывает более трех раз без уважительной причины, NM расторгает договор с ним в одностороннем порядке. Работникам других отделов W&L, как правило, очень любопытно, с какими VIP-клиентами мы работаем. Они думают, что NM организует тайные свидания для высокопоставленных чиновников, чеболей[1] и даже для королевских особ из других стран. Но мы таким не занимаемся. Хотя доля правды в этих догадках все же есть. Большинство из наших клиентов пусть и не члены королевских семей, но действительно высокопоставленные чиновники, чеболи и выдающиеся выходцы из среднего класса. Понятия не имею, как они попадают в NM. Знаю только, что компания проверяет, чтобы они не состояли в браке. Однако их личностные качества, кажется, никого не интересуют. Чтобы избежать союза с мерзкими стариками, я дважды использовала свое право сказать «нет». И вылетела из списка кандидатов на повышение. Теперь у меня осталось лишь одно право на отказ. Муж взял меня за руку. Что так зацепило его во мне? Что привело его в NM? Но все разговоры, связанные с компанией, даже в моменты глубокого душевного единения, строго запрещены. И за новыми клиентами NM следит с особым вниманием. Ведь это их первый брак в агентстве, и впечатление, которое они получат в итоге, может серьезно повлиять на их решение о дальнейшем сотрудничестве. Именно поэтому к таким заказчикам не отправляют ни новичков, которые еще слишком неуклюжи, ни умудренных опытом коллег, которые чересчур хитры. Предпочтение обычно отдается сотрудницам, которые уже были в эксплуатации, но пока не успели износиться. Если все пройдет как по маслу, мужчина вернется за следующей FW. Если же после встречи с первой женой он покинет NM, ей придется писать объяснительную. Поэтому я все же решила осторожно поинтересоваться мнением мужа:

– Как тебе наш брак?

– Вышло лучше, чем я ожидал. А ты как считаешь?

– Так же.

Вот как… Если нас обоих все устраивает, что тут еще скажешь?

Повисло неловкое молчание. И я решила сказать первое, что пришло в голову:

– Но что это за подкаст, о котором никто не знает?

– Ну, я делаю его для себя. Разве это плохо? Иметь что-то только для себя…

Думаю, это чем-то похоже на заначку. Когда одна только мысль о том, что где-то в укромном местечке лежит нечто, о чем знаешь только ты, поднимает настроение. Что ж, тогда лучше закрыть эту тему. Не хочу становиться женой, которая, как ищейка, рыскает по дому в поисках заветного тайника мужа и торжествует, случайно его обнаружив. Не хочу быть той, кто, апеллируя к доверию между супругами, изо всех сил старается выведать даже самые крошечные секреты мужа. Не хочу мешать ему испытывать трепет от сокрытия маленькой тайны и наслаждаться облегчением от того, что о ней до сих пор никто не узнал. Он и так рассказал мне о существовании секрета, и этого вполне достаточно. Муж неуклюже навалился на меня. Знаю, что он очень старается, но не понимаю, начал он или уже закончил… Если не получается в трезвом уме, мог бы помочь себе каким-нибудь снадобьем из тех, что без дела простаивают на кухне. Что это за вялые движения? Ни рыба ни мясо… Ну что ж, прощай. И будь счастлив.

2

Я осторожно кралась вдоль стены с чемоданом в руках. Надеюсь, меня не заметит соседка-старушка. Оказавшись у своей двери, я слегка сдвинула крышку цифрового замка. «153…» Но прежде, чем я успела набрать остальные цифры, сбоку от меня возник знакомый силуэт.

– Вернулась?

– Да. Как вы поживали?

– Как и всегда. По лицу вижу, что командировка прошла гладко. Да?

Набрав оставшиеся цифры, я открыла дверь. Старушка вошла следом за мной и сразу же нажала на кнопку кофейного автомата – тот выдал ей горячий напиток. Чертов автомат! Ну, об этом позже. Эта бабушка отличалась от других соседей, с которыми мне было неловко даже просто встречаться взглядом. Она переехала сюда с сыном, когда я еще училась в старшей школе. С тех пор они с моей мамой были не разлей вода. Ее отпрыск был ровесником моего старшего брата, и они довольно быстро сдружились. В студенческие годы у этого парня по соседству был довольно бурный роман – вплоть до самого выпуска. Настолько бурный, что мантию его девушки в итоге пришлось перешивать, чтобы поместился округлившийся живот. Старушка всегда говорила, что, как только ее сын окончит университет, она будет жить припеваючи на его зарплату. Но вместо денег через три месяца он преподнес ей румяного карапуза, напоминающего свежую паровую булочку. Чтобы переселить новоиспеченную семью в район по соседству, бабушка заложила свой дом. Позже молодые открыли в новой квартире небольшой офис, чтобы заниматься делами, совершенно не связанными с образованием, которое они получили с таким трудом. Превратив жилище в склад, они начали продавать все, что только можно продать через интернет. А внук, конечно, с самого рождения не слезал с бабушкиных рук. И сейчас все осталось как прежде. Старушка до сих пор занята заботой о внуке. А я занята тем, что периодически готовлю для нее кофе в автомате, который появился у меня в квартире абсолютно случайно. В позапрошлом году моего брата перевели работать в провинциальный офис, и родители переехали вслед за ним, поэтому старушка заглядывала редко. Но сейчас из-за дармового кофе бывает здесь чаще, чем у себя дома.

– Вкуснота какая! Вот таким и должен быть кофе.

Старушка довольно рассматривала автомат, приготовивший напиток точно ей по вкусу. Из-за операции на веках может показаться, что она всегда чему-то удивляется, но сам взгляд у этой женщины – глубокий, пронзительный. Какие эстетические побуждения заставили врача так смело подойти к операции на глазах старушки? Кажется, будто кто-то нарисовал у нее под бровями две дуги красной ручкой. Если присмотреться, то на лбу тоже можно разглядеть едва заметную линию. Видимо, срезали лишнюю кожу, натянули то, что осталось, и зашили. Раньше бабушка не была такой. Все произошло совсем недавно, когда она начала приносить домой яйца в огромных количествах и какие-то листовки. Иногда это может быть пучок лука или лопухов. Старушка получает все это бесплатно, покупая настойку женьшеня стоимостью пятьсот тысяч вон[2]. Она искренне верит, что это горный женьшень. Его продает молодой певец, и он же каждый раз дает ей купоны на скидку. Благодаря этим бумажкам старушка купила обычную рисоварку по цене универсальной, мини-очиститель воды, функционал которого в целом вызывает сомнения, по цене очистителя воды с функцией подачи льда и плазменный телевизор по цене 3D-телевизора. Это купон на скидку или на надбавку? Многие из этих вещей сломал разгневанный сын старушки. Но зачем было ломать, если можно было просто перепродать через интернет? Соседке нравится тот музыкант. Он хорошо поет, прекрасно танцует и даже иногда массирует ей плечи. Но ее сынишка никак не мог взять в толк, зачем его мать ходит туда, если у нее уже есть он. Дурачок. Разве сердце матери начинает трепетать, когда она берет за руку сына?

– Только свою жену считает женщиной, а я для него до самой смерти останусь просто матерью.

Она даже хвасталась мне подписанным компакт-диском от того певца. На обложке, которую совершенно точно распечатали на принтере, был изображен мужчина лет сорока пяти, погруженный в глубокие раздумья. А подпись на диске оказалась настолько замысловатой и витиеватой, что, готова поставить на это свой годовой заработок, даже сам певец не сможет повторить ее. А еще иногда они со старушкой ужинают – только вдвоем. Даже по самым приблизительным подсчетам, она уже сделала покупок миллионов на десять[3] и, скорее всего, продолжит покупать весь этот мусор. Но этот мерзавец из раза в раз без зазрения совести обжирается дорогущим угрем за ее счет. И все же той нравились эти волнующие свидания. Она как-то говорила, что ей даже не нужно принимать лекарства, потому что кровь и так циркулирует как следует. Вот по этой причине у нее на веранде теперь лежат горы картонных коробок, многие из которых она до конца жизни так и не успеет даже открыть, будто в доме у старушки вечный ремонт. Может, заставить ее обратиться в NM? Ей даже не придется повторно выходить замуж, раз сын категорически против. У нас всегда найдется ждущий своего часа FH, поинтереснее того доходяги-певца. Но стоит это удовольствие немало. Может, предложить ей продать дом? Говорят, стоит объявить о реновации, как цена на жилье тут же подскакивает. Стоит ли посоветовать ей выйти на пикет перед зданием мэрии? Пусть несут ответственность за сексуальные потребности одиноких пожилых людей! Смазливый начинающий певец может закрутить серьезный роман со старушкой только в ее воображении. Но та упорно отказывается в это верить. Он явно промыл ей мозги. Разве можно считать его мужчиной после того, как он на протяжении стольких лет кормил ее обещаниями и даже не побрезговал деньгами, которые старушка заняла у моей матери? Будь я на ее месте, он не увидел бы ни копейки, пока мы с ним не переспали бы. Чтобы получить заветные деньги, ему бы точно пришлось снять одежду и ринуться в бой. И только после того, как дело сделано, можно доставать кошелек. Но проблема здесь далеко не в деньгах – старушка была влюблена. Интересно, что могло бы получиться, если бы NM снизила цену за услуги и популяризировала временные браки?

– Бабушка, вы раньше были популярны, да?

– Конечно же.

– И что вы делали со своими возлюбленными?

– Что раньше, что сейчас – игры у взрослых все те же. Пили да шли в постель.

Когда старушка проводила время наедине с собой, женщины вокруг называли ее одинокой вдовой. Когда же она начинала со всеми общаться, чтобы избежать нелестных высказываний в свою сторону, они шептались, что она вышла из дома, только чтобы захомутать какого-нибудь мужчину. Еще и к внешнему виду ее постоянно придирались, вопрошая, кого вообще она пытается впечатлить в свои-то годы. А сами что, ходят голыми и ненакрашенными? Когда речь заходит о моде, каждый встречный-поперечный так и норовит поделиться своим «экспертным» мнением. Но они все равно продолжат себя так вести: как бы старушка ни выглядела, что бы ни делала, – они будут ее осуждать. Поэтому в какой-то момент она разрешила себе жить так, как хочет сама. С такой страстью, что товарки даже завидовали, что сами еще не овдовели. Супружеская любовь не бросается в глаза, а вот влечение между влюбленными очевидно с первого взгляда. Глядя на курьеров с цветами и бесчисленное количество украшений, которые она надевала на очередное свидание после работы, все в округе думали, что старушка меняет любовников так же регулярно, как сменяются времена года. Если не чаще.

«Вот когда мы приходим с работы, нас все так раздражает, что совсем не до этого. А ты точно не промах», – сетовали ее подружки.

На что старушка отвечала: «Это потому, что вы приходите домой и видите там мужей. С любовником-то все иначе».

От этих слов седалища товарок разгорались еще сильнее. Погодите-ка… «Что тогда, что сейчас»? Неужели и с тем молодым певцом?.. Может быть, он в самом деле любит эту роковую бабушку? Слышала, во время их встреч он уплетал угря[4]. Настолько усерден паршивец в этих делах?

– Ты сейчас проживаешь свои лучшие годы, деточка. Возьми от них все, чтобы потом не пришлось жалеть. Ладно, мне пора. Скоро Джунсу придет.

Автомат приготовил для старушки два напитка – кофе с молоком и юльмучха[5]. Ингредиенты для чая она засыпала сама, приговаривая, как ее внук любит его пить. Каждый раз, когда приходит Джунсу, она заходит ко мне за стаканчиком. Юльмучха она дает внуку, а кофе – водителю, который привозит его из академии. Наконец старушка покинула мою квартиру. Как только закончится кофе в этом злосчастном автомате, я сразу же избавлюсь от него.

Причина, по которой у меня дома появилась эта машина, – моя подруга Сиджон. В прошлом году она заявила, что собирается стать художником вебтунов, и начала брать уроки у какого-то манхваки[6]. Но работать дома она не могла, поскольку родители оказались против, стоило им только услышать слово «манхва». Поэтому план состоял в том, чтобы сначала обрести независимость и добиться успехов на этом поприще, а затем вернуться к переговорам с семьей. Но для работы Сиджон была нужна студия. Подруга показала мне пару своих проектов, и они показались мне весьма неплохими, поэтому я одолжила ей пять миллионов вон[7], чтобы та могла начать новую жизнь, как только ей стукнет тридцать. Нам тогда было по двадцать восемь, и мы смотрели в будущее с трепетом и тревогой. Пять миллионов вон – так я могла поддержать Сиджон на пороге ее тридцатилетия. Совершенно позабыв, как легко она поддается мимолетным эмоциям и меняет увлечения. В конце концов, ей вот-вот должно было исполниться тридцать. Как и ожидалось, Сиджон свернула свою деятельность, всего пару раз полив денежное дерево, которое принесла с собой на открытие студии. Она зачем-то сняла помещение в районе Ёксамдон с абсурдно низким депозитом, но не смогла выдержать высокую арендную плату и в итоге съехала через полгода, заявив, что такие огромные платежи ей больше не по карману. Глядя на то, как она сбегает из здания среди ночи, судорожно закидывая все вещи в машину, я начала подозревать, что деньги она все же присвоила. Смешно, когда человек, который спустил состояние на установку в своей студии кофейного автомата, как те, что обычно ставят в кафе, жалуется на непомерно высокие расходы на аренду. Конечно, зерновой кофе Сиджон не жаловала: выпив чашку, она может целый день просидеть в туалете. И все-таки кофейный автомат – это слишком. Разве в студию начинающего художника приходит так много гостей? Как бы там ни было, по итогу Сиджон перевезла автомат ко мне домой. Сказала, что обязательно вернет основную сумму долга, а эту машину предложила взять в качестве процентов. Она описывала ее как вершину человеческой мысли, позволяющую приготовить любой напиток, просто нажав на кнопку, без необходимости кипятить воду. И не забыла упомянуть, как легко ее чистить. Это что, кофейный робот? Кто вообще просил ее выплачивать проценты? Сама идея поставить в обычном доме кофейный автомат кажется абсурдной и больше подходит для какой-нибудь манхвы. Кофе с молоком, черный кофе и чай – всего три кнопки. Не стоило Сиджон бросать вебтуны.

– Забери потом, когда снова откроешь студию.

– Теперь я буду рисовать только для себя.

Вот так в моем доме появился кофейный автомат.

Сиджон добродушна и всегда полна решимости. Но проблема в том, что она так же проста, как этот автомат.

3

Хотела бы я иметь маленький домик в глухом лесу. И жить там в полном одиночестве, с минимальным количеством вещей и посуды. Красила бы потихоньку стены да полы. Нет ли где такого уютного домишки? Но мои мечты не вызывали у Сиджон никакого душевного отклика.

– В горах полно заброшенных домов. Нужно только поискать. А если повезет найти хозяина, возможно, он даже разрешит тебе там остаться. Проблема в другом. Если женщина живет в горах одна, те, кто об этом прознает, точно начнут проявлять любопытство. Стоит разок дружелюбно обойтись со случайно заглянувшим гостем, как подобные ему начнут захаживать регулярно. А потом случится беда.

Так можно же вызвать полицию, разве нет? Хотя, конечно, спасатели NM по прибытии на место редко застают женщин невредимыми. Жить в таком доме, имея возможность прилечь на деревянный помост посреди двора, если захотелось подремать, пока развешиваешь белье, наверное, получится только в мечтах. Мне всего двадцать девять. А я уже устала.

– Инджи, почему он мне не звонит?

– Потому что ты ему неинтересна.

– А может, он просто стесняется?

Если женщина нравится мужчине, он позвонит ей, даже лежа на операционном столе. О каком стеснении вообще речь? Любовь легко поможет его преодолеть. Похоже, Сиджон говорит о парне, с которым раньше рисовала вебтуны. Видимо, когда она перестала этим заниматься, их связь тоже оборвалась. Значит, он был просто дружелюбным коллегой. Я посоветовала подруге позвонить ему первой и попытаться соблазнить постелью, раз он никак не выходит у нее из головы, но это только вывело ее из себя. Она даже затопала от злости, как маленький ребенок. Восприняла шутку слишком серьезно. Может, у Сиджон был какой-то неприятный сексуальный опыт? Но при этом она говорит, что связывать любовь и секс – как-то несовременно. А кто их связывает? Когда любишь кого-то, конечно, хочется прикоснуться к этому человеку, обладать им. Любовь, отвергающая союз тел, кажется какой-то шаткой.

– Есть и другие способы. Разве люди встречаются только для того, чтобы спать друг с другом?

– Конечно же, нет. Но иногда можно и переспать. А ты все время только кино с мужчинами смотришь? Свихнулась на попкорне? Так и купила бы лучше не кофейный автомат, а попкорн-машину. Мы же не монахини, в самом деле. Если тебе так нравится платоническая любовь, флаг тебе в руки. Но меня в это не втягивай.

– Разве нельзя взглянуть на отношения между мужчиной и женщиной как на что-то более плодотворное?

– Взгляни на моего соседа. Он всего пару раз за жизнь сексом занимался, но получилось довольно плодотворно.

– Ладно, закрыли тему.

– Забери лучше свой кофейный автомат, паршивка.

Автомат Сиджон не забрала. Вместо этого она прислала ко мне белокожего мужчину по имени Ом Тхэсон. Она предложила встретиться так, будто собиралась сделать мне какой-то грандиозный подарок, но вот как все вышло. Сиджон уверяла, что этот незнакомец заставит меня взглянуть на отношения не только как на сексуальный союз. Когда контракт подходит к концу, сотрудникам нужно написать отчет о браке. Для этого нам всегда дается недельный отпуск. Но соседка-старушка и легкомысленная подружка не дают мне расслабиться. Сиджон, чертовка. Лучше бы сама встретилась с этим мужчиной, раз манхвака не отвечает. Зачем втягивать в это меня?

Ом Тхэсон спросил:

– Слышал, вы работаете в W&L?

– Да.

– Выходит, даже в этой компании сотрудницы ходят на свидания?

– Ну, так и есть. А откуда вы знаете Сиджон?

– Встретились на курсах по приготовлению ттока[8].

Тток… И когда она успела опять сменить хобби?

– А если сварить рис в рисоварке и хорошенько растереть, можно приготовить инджольми[9].

Похоже, Ом Тхэсон искренне любит тток. Его познания в этой области поражают. Впервые в жизни кто-то хвастается передо мной рисовыми лепешками. И что мне делать с этим нелепым бахвальством тридцатитрехлетнего мужчины? Он специально пришел в ресторан, где подают пасту, а сам надел галстук, как будто состоящий из выложенных в радугу рисовых лепешек? Какая возвышенная и чистая любовь! Место секса в отношениях с женщиной у него явно занимает тток. Думаю, все же он больше подходит Сиджон. Так почему сейчас он сидит здесь со мной? Может, я реагировала слишком равнодушно? Ом Тхэсон решил, что я обязательно должна увидеть торт из тток, который ничем не уступает обычному, и потащил меня в кафе в Инсадоне. Напротив него находится художественная галерея, которую я всегда стараюсь обходить стороной. Как только мы сели в такси и он произнес: «Инсадон», – у меня возникло плохое предчувствие. М-да, вот так денек сегодня…

Перед самым выпуском из университета я проходила собеседование в издательство, расположенное в Ангукдоне. Директор спрашивал о вещах, которые, как мне казалось, не имели никакого отношения к работе.

– Много ли вы пьете?

– Немного.

– «Немного» не пойдет. Большую часть пива, которую производят в Корее, потребляют работники издательств. Госпожа Но Инджи, какой алкоголь вы предпочитаете?

– Люблю пиво.

– Пиво – это хорошо. Кстати, у вас прекрасное имя. Что ж, сегодня вы отлично постарались. Я свяжусь с вами через пару дней и скажу, «YES» или «NO». Ха-ха-ха.

Вот такое было собеседование. Кажется, с того момента как меня нарекли этим именем, мне судьбой предопределено всегда стоять перед выбором: «YES» или «NO». После собеседования я была опустошена и решила отправиться в Инсадон. А затем вошла в ту галерею. Погода стояла прохладная, костюм у меня был из тонкой ткани, поэтому мне нужно было зайти куда-нибудь, чтобы согреться. В галерее проходила выставка какого-то зарубежного художника. Когда я ходила по залу, сравнивая инсталляции с теми, что были в купленной на входе брошюре, ко мне подошла женщина:

– Прекрасная работа, верно? Мне нравится, как автор играет со зрительным восприятием.

Это было каноэ из железных прутов. Работа называлась «Время», но я настолько плохо разбираюсь в искусстве, что не смогла бы связать ее с названием без посторонней помощи. Женщина показалась мне интеллектуалкой и, возможно, имела какое-то отношение к выставке. Почему она подошла именно ко мне? Мне стало неловко. Оказывается, в произведениях искусства тоже можно повлиять на зрительное восприятие итоговой работы. Спасибо за полезную информацию, надеюсь, теперь вы уйдете…

– Я не очень разбираюсь. Просто вижу здесь лодку.

– Это лодка и есть.

Женщина с лучезарной улыбкой подошла к следующей инсталляции. Женщина странным образом нервировала меня, поэтому я, кое-как обойдя экспонаты, поспешила покинуть галерею. Но только я спустилась по лестнице, как откуда-то сверху донеслось:

– Подождите.

Меня этот оклик совсем не обрадовал. Разговаривать с человеком, о котором я даже впечатления никакого не могу составить, мне совсем не хотелось. Казалось, деревенские сладости в руках у этой женщины тут же превращались в королевский шоколад – настолько непомерной элегантностью от нее веяло. От одного ее вида мне становилось некомфортно. И я решила, что лучшим решением в этой ситуации будет слиться с пестрой толпой японских туристов. Мне нравятся свободные души. Быстренько втиснусь к ним, спросив: «Вы японцы, верно?» А если они попытаются узнать, в чем дело, просто предложу побыстрее смыться отсюда без лишних вопросов. Я отвернулась, сделав вид, что ничего не услышала. За спиной раздались торопливые шаги, как будто кто-то спускался по лестнице. Топ. Топ. Топ. Женщина мягко коснулась моего плеча. Вот черт…

– Что вам нужно?

– У вас ведь сегодня было собеседование? Может, выпьем по чашечке чая?

Видимо, костюм меня выдал.

Мы перебрались в чайную недалеко от галереи. Не то чтобы мне нужно было устроиться на работу немедленно, но, услышав слово «собеседование», я почему-то растерялась. И хотя я совершенно не разбираюсь в искусстве, я последовала за этой женщиной как зачарованная. Она достала визитку и протянула мне. На карточке был изображен логотип W&L. Брачное агентство. Я слышала, что там большой выбор мужчин и женщин с отличными данными. Некоторые ребята с моего факультета тоже уже зарегистрировались там. Но поиск пары меня сейчас не интересует. Из вежливости я взяла визитку. Но регистрироваться там не собиралась. Как я позже узнала, художественной галереей управляет жена председателя W&L.

– Мне нужно немного подумать.

– Я предлагаю вам работу. Вы выпускаетесь в этом году?

– Да.

– Какая у вас специальность?

– Корейский язык и литература.

– Можете вести простую беседу на каком-нибудь из иностранных языков?

– Ездила в Японию по обмену.

– Вам нравится спорт?

– Люблю бейсбол.

– За кого болеете?

– За Doosan[10].

– Обидно получилось в этом сезоне.

В том году Doosan, проиграв четыре матча, один за другим уступили чемпионский титул корейской серии команде SK. И в следующем повторилось то же самое. Четыре поражения подряд. Черт, как же трудно мне было справиться с этим! Виверны SK действительно сильны. Хорошие броски, хорошие подачи, хорошие блокировки, да и в целом отличная командная работа. В тот год я поставила личный рекорд по потреблению пива за игровой сезон. Я злилась, наблюдая за игрой на стадионе, злилась, просматривая хайлайты матчей, да и просто негодовала. Блядский Doosan, вы же сильнейшие!.. Этот диалог за чашкой чая с женщиной, которая мне не понравилась с самого начала, оказался куда больше похож на собеседование, чем то странное мероприятие в издательстве, хотя мне было не по себе от чувства, будто за мной по пятам ходит представительница религиозной секты, пытаясь меня умаслить, лишь бы я согласилась прочесть ее брошюрку. Поэтому я сказала, что мне нужно время подумать, и ушла. В конце концов, нужно было дождаться ответа издательства. Но там мне отказали. Большинство моих одногруппников тоже не могли найти работу, так что это не сильно меня задело. Раз уж так вышло, я планировала какое-то время поработать в W&L и уйти оттуда в другое место при первой возможности. Тем более я как-то слышала от старшекурсников, что легче перейти на новое место, когда уже работаешь. Женщина охотно согласилась встретиться снова. И вот тогда я узнала, что она была скаутом из NM. Услышав о FW, я не удивилась. Или, возможно, мое изумление было настолько велико, что я просто утратила все чувства. Временная жена. Да как бы ее ни называли, разве это не элитная эскортница, имеющая четыре основные страховки?[11] Просто еще один вид проституции. Вот дерьмо. За кого вообще она меня принимает? Может, рассказать знакомым, которым повезло устроиться в СМИ, что у меня есть хороший материал? Если эта ставка сыграет, я могла бы получить место стажера. «Шок! Известное брачное агентство показало свое истинное лицо! Оказывается, это очередное сборище сутенеров!»

– Не поймите неправильно, это не предоставление девушек по вызову. Среди наших клиентов есть те, кому требуется секс, а есть те, кто им заниматься не может. Все они – просто люди, которым по какой-то причине хочется заключить несколько иной тип брака.

– Но можно ведь просто познакомить этих людей друг с другом!

– Разве одних общих намерений достаточно? Они платят немалые деньги. И каждая копейка должна быть оправдана.

– Почему вы решили нанять меня?

– Вы красивы и при этом, полагаю, не распутны.

«Девушка, которая хотя бы раз хотела побывать замужем». Она определила меня в эту категорию. Выходит, теперь мы живем в мире, где даже супруга можно взять в аренду. В мгновение я ощутила себя предметом роскоши, доступным лишь зарегистрированным участникам NM – толстосумам, которые ежегодно приносят агентству огромную кучу денег. Вот так мир, о котором я не знала, о котором мне и не нужно было знать, о котором, возможно, вообще никому лучше было бы не знать, протянул мне руку.

Я равнодушно взглянула в окно. Хотя последний раз я была в Инсадоне несколько лет назад, ничего не изменилось. Там, где были аптеки, появились рестораны, а там, где были рестораны, выросли кафе. Но сама атмосфера осталась все той же. Оживление и волнение здесь все так же чудесным образом переплетаются с умиротворением и спокойствием. Я не хочу задерживаться здесь ни на минуту.

– Простите. Я не думала, что иду на свидание вслепую.

– Все потому, что я безработный? Поэтому я вам не нравлюсь, верно?

– Нет. Просто сейчас у меня нет времени на отношения.

– Двадцать девять – не тот возраст, чтобы отнекиваться. Давайте я просто закрою глаза на произошедшее, и мы продолжим видеться.

Да что не так с этим мужчиной? Язык у него явно подвешен, а подработку найти до сих пор не смог. Или он наследник огромного состояния? Так и открыл бы тогда магазин ттока. Сиджон тоже хороша. Встречалась бы с ним сама, раз такая святоша. Зачем было мне подсовывать этого придурка, у которого нимб над головой?

– Ладно, не воспринимайте всерьез. Мне показалось, что вы нервничаете, вот я и пошутил. Вы часто слышите подобное, верно? Не стоит общаться с людьми, которые прибегают к таким грязным уловкам. Настоящий мужчина – как тток: липкий в своей верности и начиненный покоем.

«А что скажешь про парамтток?[12]» – едва не вырвалось у меня в ответ.

– Какой у вас годовой доход? Должность начальника отдела в двадцать девять – это весьма неплохо.

– Снова шутите?

– Мне правда любопытно. В наши дни и работу-то найти непросто. А вы еще и начальником отдела стали в таком юном возрасте. Вы же в штате работаете, верно?

– Все-таки мне пора. Извините.

Я взяла счет и встала из-за стола. Когда я хочу поскорее закончить такую встречу, обязательно плачу сама. Не хочу есть еду, купленную мужчиной, который мне не нравится, и не хочу становиться женщиной, которая под предлогом свидания наедается за чужой счет.

– Вы заплатили за пасту, так что на этот раз я угощаю.

– Правда? Честно говоря, ценник в том ресторане был приличный, и я думал, что мы разделим счет. Ха-ха-ха. Шучу.

Может, и мне пошутить, что у него такое белое лицо, словно он нырнул в мешок с рисовой мукой? Сам судорожно схватился за чекбук и второпях расплатился, будто мы куда-то опаздывали. А теперь вот как заговорил? Все это очень утомительно! Я протянула карту кассиру.

На следующий день Сиджон принесла мне торт из ттока со вкусом зеленого чая. Она приготовила его сама, но он мало чем отличался от тех, что продаются в магазинах. И пусть невероятного мастерства она не достигла ни в одном из своих начинаний, все, за что она берется, получается весьма недурно. Проблема лишь в том, что Сиджон сдается в тот самый момент, когда пора перейти из любителей в профессионалы. Так же и с этим тортом: для домашнего он невероятно вкусный, но не уверена, что кто-то бы согласился отдать за такое деньги.

– Слышала, ты вчера ушла первой.

– Этот парень показался мне немного жутковатым, и находиться рядом с ним было некомфортно.

– Ну зачем ты так? На самом деле он очень добрый.

– Если приходится задумываться о доброте человека, значит, не такой уж он и добрый.

– Но он точно милый.

– В каком это месте?

Где Сиджон вообще увидела в этом человеке хоть намек на глубину и искренность? Держу пари, он из тех, кто при первой же возможности потащит девушку в мотель. Мог бы хоть ладонью прикрыть свою похоть. Как же трудно общаться с людьми! Иногда мне хочется уволиться и зарегистрироваться в NM в качестве клиента. Я завидую этим людям. У них такой огромный выбор отличных жен и мужей, которых они вольны отбирать по собственным критериям и предпочтениям. Они прекрасно понимают, что этот брак – не на всю жизнь, а потому подходят к вопросу с холодной головой. Одна из моих старших коллег – FW, которой уже за пятьдесят, – вышла на пенсию, но до сих пор подрабатывает в качестве внештатного сотрудника. Некоторые клиенты до сих пор приходят именно за ней. Среди них есть как ее ровесники, так и мужчины помоложе. Она для них – что-то вроде тихой гавани. Даже просто находясь рядом с этой женщиной, мужчины чувствовали спокойствие и умиротворение. У меня есть уже четыре обручальных кольца, но мужчин понимать я до сих пор не научилась. Такое чувство, что их характер напрямую зависит от количества сперматозоидов, которое они производят. Чем больше я пытаюсь узнать о мужчинах, тем меньше понимаю их. Но стоит мне сдаться, как я замечаю какой-то проблеск, который, однако, тут же исчезает после возобновления моих стараний. Когда я вижу таких мужчин, как Ом Тхэсон, которые кажутся обычными и необычными одновременно, мне становится бесконечно грустно. Что же за тток он подсунул Сиджон, что она продолжает его защищать?

– Дай ему еще один шанс. Говорю тебе, он чист и невинен, как летний ветерок.

– А мне нравятся жаркие и страстные. Сиджон, мне на работу завтра, и нужно успеть кое-что подготовить. Не хочешь домой уже вернуться?

– Ладно.

Сиджон забрала кофе из автомата и покинула мою квартиру.

Пару минут спустя снаружи послышался ее голос:

– Бабушка! Бабушка, вы там? Я принесла кофе!

– О, ты здесь? Входи.

Вы только посмотрите на них! Как подумаю о том, что эта крепкая дружба зародилась благодаря кофейному автомату в моей квартире, так слезы на глаза наворачиваются. Вот что значит общность интересов. Возможно, когда решат вместе поужинать, позовут и меня. А кофе с десертом, конечно же, решат угоститься в моей квартире. И как мне выбраться из этого кофейного автомата Мёбиуса? Почему старушка охотно берет макулатуру, которую дает ей тот молодой певец, но не принимает автомат для приготовления напитков, который предлагаю ей я? Прошу, заберите его уже.

4

Я вошла в здание через парадную дверь и надела на шею пропуск. На первом этаже бизнес-центра располагаются лобби и конференц-залы, на втором находится всем известное агентство W&L, а на третьем – NM. Я подошла к большой железной двери и поднесла пропуск к датчику с левой стороны. Дилинь. Чтобы оказаться на рабочем месте, сотрудникам NM приходится применять свое удостоверение дважды. Лифт, как всегда, пустой. Я поднялась на третий этаж. На двери офиса, сделанной из закаленного стекла, виднеются крупные буквы «NM» – аббревиатура названия компании. Прямо под ними более мелко написано: «new marriage». Я потянула за массивную ручку и вошла внутрь. Отдел жен находится слева. Я встретилась взглядом с управляющим директором, которая заваривала кофе на небольшом столике. Среди FW она считается кем-то вроде наставницы, но опыта «полевой жены» сама не имеет. Ее стол ничем не отличается от наших, и сидит она вместе со всеми, не кичась своим высоким положением.

– Уже пришла? Будешь кофе?

– Да, спасибо.

Менеджер Пак помахала мне рукой. В офисе всё как прежде. Только появилось несколько новых FW в должности помощника менеджера. Но это для меня тоже не в новинку. Наша деятельность связана с частыми командировками, и нет ничего удивительного в том, что не все мы друг с другом знакомы. В этот раз было довольно много свободных мест. Я выбрала стол у окна с табличкой «OFF». Для FW, которые по большей части работают вне офиса, отдельных столов не предусмотрено. Персональный стол есть только у начальника департамента. Я перевернула табличку – теперь на ней было написано «ON». Ожидая, пока включится компьютер, я невольно взглянула на гиацинт рядом с монитором. Синие цветы радуют глаз. Я постоянно в разъездах, поэтому не могу позволить себе завести даже растение в горшке. Управляющий директор поставила мне на стол чашку с кофе и принесла второй стул, чтобы сесть рядом.

– Судя по отчету, командировка прошла гладко.

– Да. В офисе тоже без происшествий?

– Да разве это возможно? Ха-ха. Наша наивная госпожа Ю снова успела дел натворить.

Ю Инён уже второй год занимает должность помощника менеджера. В первые годы работы продвижение по карьерной лестнице в нашем отделе происходит очень быстро. Зарплата у нас довольно высокая, и, чтобы мы не слишком выделялись на фоне обычных сотрудников W&L, приходится повышать должность. Если после шести месяцев работник успешно проходит аттестацию, в штат он возвращается уже помощником менеджера. Во время своей первой командировки госпожа Ю забеременела. Мы вправе выбрать, оставить ребенка или нет, но госпожа Ю прерывать беременность не хотела. В таких случаях с клиентом разговаривает уже NM, и в итоге он выплачивает сотруднице определенную сумму до тех пор, пока ребенок не достигнет совершеннолетия. Это что-то вроде пособия для сотрудниц, вынужденных уволиться из-за беременности. Да и деньги обычно помогают предотвратить ненужные разговоры, которые могут пойти после. Но муж Ю Инён сопротивляется до самого конца. В таком случае остается лишь один выход – родить тайком от него. Госпожа Ю была непоколебима и заявила, что сможет растить ребенка и продолжить свою деятельность в качестве FW. Может, она рассчитывала, что этот мужчина предложит ей повторный брак? А если ей назначат другого супруга, куда она денет ребенка? Я еще не видела ни одного клиента, который был бы согласен на FW с младенцем на руках.

– Когда она узнала, что беременна, даже торт в офис принесла.

– Думаю, госпожа Ю действительно была рада, а вы наверняка ее ранили.

– Романтика мимолетна, а вот с последствиями порой приходится разбираться всю жизнь. Как разберешься с делами, подойди ко мне. Я составила список охранных компаний.

– Хорошо.

Я давно не пила зерновой кофе, поэтому он показался мне безвкусным. Похоже, благодаря автомату мои рецепторы воспринимают только растворимый. Я подошла к небольшому столику в углу и добавила сливки и сахар. Стало немного лучше. По возвращении за компьютер я первым делом обновила антивирус, а затем проверила остальные программы. Похоже, это место пустовало так долго, что на обновление операционной системы уйдут часы. Заняться было нечем, и я решила позвонить FW, которая сейчас была в командировке, чтобы узнать, как у нее дела.

– Ознакомьтесь с нашими журналами.

– Мы читаем другие.

Это значит, что никаких проблем нет.

– У вас есть бесплатные экземпляры?

Если ответ такой, нужна проверка. Это сигнал повышенного внимания – есть вероятность возникновения проблем.

– Если я куплю один из них, в подарок получу выпуск о спорте, верно?

Такой вопрос означает, что проблема связана с насилием. Если же три и более звонка остаются без ответа, на место выезжает отряд спасателей. Проблемные клиенты обычно раскрывают свое истинное лицо примерно в течение трех месяцев. Больше не выдерживают. Одна из FW и вовсе перешагнула бы грань смерти, если бы не отряд спасателей. Дозвониться до нее самой не удалось, зато муж взял трубку с первого раза и спокойно ответил на все вопросы. Это показалось подозрительным, поэтому на место быстро прибыл отряд спасателей. На тот момент FW уже находилась в критическом состоянии. Все ее вещи были отняты, а сама она была заперта в комнате, не имея возможности даже позвать на помощь. К счастью, сегодня не произошло ничего, о чем следовало бы беспокоиться. Спасателей предоставляют частные охранные организации. Номинально они оказывают услуги по защите от домашнего насилия супружеским парам, которые сошлись благодаря W&L. Но, как бы опасно ни выглядела наша работа, подобные случаи скорее исключение, чем правило. И дело не в том, что все временные браки счастливые. Клиенты просто не тратят энергию зря, ведь прекрасно знают, что всегда могут выбрать кого-то получше. Порой, если супруг оказывается не таким, как ожидалось, приходится даже спать в разных комнатах. Контракт, заключенный с нынешней охранной компанией, истекает в этом году. Поговаривают, они выезжают на место слишком поздно. Нужно рассмотреть другие варианты и написать отчет. Займусь-ка этим после обеда. С кем бы вместе поесть? Когда я осматривала офис, наши с менеджером Пак взгляды встретились, и я отправила ей сообщение: «Пойдем пообедаем».

Но прежде, чем она успела ответить, меня окликнула управляющий директор:

– Госпожа Но, сходим куда-нибудь перекусить? Тебя так давно не было, нам столько предстоит обсудить.

«Госпожа Но, простите, я должна закончить таблицу, поэтому сейчас не могу», – ответила Пак.

Вот куда уходит вся ее сообразительность? А мне теперь с начальницей обедать придется. Может, потащить менеджера Пак силой? И почему все вокруг вдруг стали такими старательными? Ладно уж, ничего не поделать… Возьму весь удар на себя. Как так выходит, что, стоит мне только прийти в офис, как я должна обедать с управляющим директором? Я взяла кошелек. Шеф придержала для меня дверь. Она могла бы пойти вперед, но нет же… Поблагодарив ее, я покинула наш отдел. Мы подошли к лифту – там стоял начальник отдела Ким, один из FH. Кажется, последний раз мы с ним виделись года два назад.

– Давненько мы с вами не встречались.

– У меня был двухлетний контракт.

– А где вы были?

– В Пекине. У бывшей жены там академия.

– Вы на обед? Если ни с кем не договорились, может, присоединитесь к нам?

– Буду рад.

К счастью, избежать обеда наедине с управляющим директором мне удалось. Снова придется ругать родственников ее незадачливого мужа, которых я никогда не видела, и писать что-то в дневник ее ребенка, до которого мне нет никакого дела. Но раз с нами будет господин Ким, объем усилий сократится вдвое. Он пришел в компанию на два года раньше меня. Мы встретились, когда я только окончила первичное обучение и приступила к стажировке. Когда FW уезжают в командировку, их рабочие обязанности в офисе перекладывают на новых сотрудников. В то время я как раз помогала старшей коллеге из команды жен, которая разрабатывала план по аренде жилья для клиентов NM на период их брака. Дельце было довольно затратное. Но даже если бы удалось создать NM-таун, вряд ли клиенты стали бы в нем останавливаться. В конце концов, никто не хочет выставлять напоказ свою личную жизнь. Господин Ким, который в то время был менеджером, работал над похожим проектом в команде мужей. Покупать дома под сдачу в аренду было рискованно. Поэтому был найден оптимальный вариант, при котором NM выступает посредником в поиске жилья под аренду для клиентов по требованию. То есть заказчик заранее направляет нашему агентству определенную сумму, а договор аренды подписывается от имени W&L. Так мы одновременно решаем проблему конфиденциальности и избавляемся от лишних хлопот. Это если в общих чертах. Пока я выполняла простые поручения обеих команд, связанные с документами, сама не заметила, как сблизилась с господином Кимом. Из старших коллег он единственный, с кем я могу общаться без всякого стеснения. И хотя он пришел в компанию раньше, сейчас мы находимся в одинаковых должностях. Причина кроется в его немного мятежном характере. Господин Ким постоянно поднимает вопросы, которые компания затрагивать не хотела бы, и выпал из списка на повышение в качестве наказания за то, что прервал контракт в середине срока. Он выглядит как человек, чья цель – уйти на пенсию с должности начальника отдела.

– Как думаете, почему состоятельные люди заключают подобные союзы?

– После вступления в законный брак расставание становится намного сложнее и утомительнее, чем совместная жизнь. Нельзя разорвать отношения просто так, без веской на то причины. Но что делать, если человек, с которым живешь, больше не нравится? Неужели это не весомый повод для расставания? Когда даже округлые бедра жены начинают напоминать медвежьи лапы, совместная жизнь становится невыносимой. Людям хочется иметь возможность свободно встречаться и расставаться. С этой точки зрения такой брак кажется разумным. Но вот беда – привязанности нет.

– Выходит, это что-то вроде добровольного отказа от брака.

– Или, может, просто таким людям еще не удалось встретить человека, с которым им захочется быть вместе несмотря ни на что. Большинство противников брака – те, кто уже женился. Они попали в систему, попробовали пожить в ней, и им не понравилось. Но, как думаешь, сколько из тех, кто грозится выйти из этого порочного круга, действительно решатся на это? Не то чтобы я ставил это им в вину. Ведь разгребать последствия неудачного брака намного утомительнее, чем сохранять его. Вот и приходится просто жить.

– А что насчет пар, которые доживают до глубокой старости в мире и согласии? Счастливый случай?

– Думаю, им и правда просто повезло. Ха-ха-ха. Как бы там ни было, если вокруг будут только такие союзы, существование наших отделов под угрозой. Мы станем безработными.

– Господин Ким, мне кажется, эта работа вам не подходит.

– Почему же? Думаю, она мне отлично подходит. Весело же.

Мы приходим в жизнь людей на небольшой промежуток времени, не будучи ни любовниками, ни полноценными супругами для них. Я пожалела о своем выборе еще в самом начале и знаю, что пожалею в самом конце. Но выбраться из этого потока уже не могу. Если посчитать это отчаянием, то я покажусь непроходимой страдалицей, а для того, чтобы называть это своими убеждениями, я почему-то слишком труслива. Пока могу лишь надеяться, что, подобно автомобилю, который пусть и с трудом, но протискивается между плотно стоящими в пробке машинами, я тоже однажды выберусь из этой вереницы неурядиц.

– Если отправишься в Пекин, обращайся. Я посоветую парочку отличных ресторанов. Есть местечко, где прекрасно готовят хого из баранины, а пока ждешь своей очереди, тебе даже могут сделать маникюр. Обслуживание там отличное, и соусы восхитительные.

Традиционная еда… От одного упоминания о ней слюнки текут.

Радужный галстук! Ом Тхэсон стоял перед главным входом, держа в руках коробку с ттоком. Я шла чуть поодаль, спрятавшись за господином Кимом. И все же этот мужчина заметил меня и выкрикнул мое имя. Вот же засранец! Я сделала вид, что не услышала, а он с широкой улыбкой подошел ко мне. Какой позор! Прямо перед коллегами! Управляющий директор едва заметно улыбнулась. Кожа у Ом Тхэсона белоснежная, поэтому он выглядит довольно невинно и создает неплохое первое впечатление. Не меняя выражения лица, он поприветствовал моих спутников. Похоже, его вежливость и обходительность пришлись управляющему директору по душе.

– Госпожа Но, кажется, нам следует оставить вас!

– Нет, все в порядке. Ом Тхэсон, не хотите пообедать с нами?

Пришлось взять его с собой. В ресторане, в который мы собрались, в это время всегда многолюдно. Заведение находится неподалеку от бизнес-центра, а морепродукты там выше всяких похвал. Сразу войти не удалось, поэтому пришлось немного подождать у входа. Все это время Ом Тхэсон болтал без умолку, словно мы с ним были знакомы тысячу лет. Его речам не было конца: он рассказывал о закусках, которые подают в ресторане с морепродуктами на побережье, о разнице между углем и брикетами, о том, чем отличается естественная сушка устриц от автоматической, и даже о том, что в некоторых ресторанах можно добавить и пожарить тток за счет заведения. Прошу, хватит уже! Наконец к нам подошел официант:

– Вас четверо?

– Мы хотим сесть по двое.

Сотрудник проводил нас к столику, недалеко от моей начальницы и господина Кима. Ом Тхэсон продолжал болтать до тех пор, пока мы не заняли свои места друг напротив друга. И после этого он начал горячо сетовать на то, что мы не зарезервировали столики заранее. В этом ресторане столики не бронируют. Вроде бы он неплохой человек, но почему-то все время меня раздражает. И эти дурацкие встречи, которые постоянно происходят не по моей воле, меня тоже бесят. Сегодня я положу всему этому конец. Буду его игнорировать, а затем скажу, что аппетит пропал, и он потеряет ко мне всякий интерес. Завязка, развитие, кульминация и развязка. Все должно пройти четко и быстро. Я на мгновение задумалась, а затем принялась жевать салат из морских водорослей, который подали в качестве гарнира. Ом Тхэсон тоже взял палочки для еды.

– Это ваш пропуск? Эх, здорово, наверное, когда есть такой.

На рынке труда куча вакансий. Вот и разузнай о них, если тебе так этого хочется. Завязка.

– Говорят, чтобы оказаться на третьем этаже, нужно серьезно преуспеть. Моя младшая сестра какое-то время работала в W&L. Потом уволилась. Думаю, она взбесилась, потому что ей вечно урезали зарплату, требуя повысить результативность. Помню, как она говорила, что далеко не каждый может подняться на третий этаж. Похоже, вы способней, чем я думал.

А? Способней, чем думал? Развитие.

– Судя по тому, что сказала мне Сиджон, дело не в том, что вы равнодушны ко мне. Я довольно симпатичный, да и способности у меня есть, так что не вижу причин меня отвергать. Так что не нужно набивать себе цену, пытаясь меня динамить. Давайте просто встречаться, как пойдет.

Вот же сукин сын! Я слегка поманила его пальцем, прося немного наклонить голову. Кульминация.

– Ну неужели так сложно хотя бы попытаться понять, что тебе говорят? Жить надоело? Если Сиджон продолжит нести чушь, я ей башку оторву. Так и передай этой наглой сучке, чтоб ее. Ясно? А ты… Не только бездарь, но еще и хам. Раз работу найти мозгов не хватает, просто сиди дома и долби свой тток. Домашнего приготовления. Усек?

Забрав свою еду, я молча пересела к коллегам. Развязка.

5

Я думала, что этого достаточно. Верила, что грубые слова возымеют хоть какое-то действие. Но Ом Тхэсон уже неделю ходит к главному входу компании, как на работу. Он не пытался со мной заговорить. Думаю, хочет, чтобы я подошла первой. Кажется, он свято верит в поговорку, что десять ударов топора могут сломить любое дерево. Но, будь это так, я бы уже давно выкорчевала эту идиотскую мысль из его пустой головы. Топор тоже следует использовать по назначению. Если после десяти отказов девушка наконец согласилась, не значит ли это, что она просто сдалась? Может ли принести счастье любовь, которая началась с измора? Уж лучше бы перерубил этим топором мне глотку. Теперь еще и управляющий директор начала нервничать из-за этого придурка.

– Если он продолжит в том же духе, ничем хорошим это не кончится.

Интерес к отношениям между мужчиной и женщиной в этом месте – обычная профессиональная деформация. Нельзя, чтобы сотрудники второго этажа начали любопытствовать, к кому постоянно приходит этот мужчина с тортом. Ведь рано или поздно слухи дойдут и до NM. Не стоит так часто мельтешить у всех перед глазами. В конце концов, никогда не знаешь, куда предстоит отправиться в командировку в следующий раз. Мы должны быть для остальных работников компании не более чем приветливыми соседями. Основная задача – избегать неприятностей. Но кое-кто уже косо на меня поглядывает. Отчасти это, конечно же, заслуга привлекательной внешности Ом Тхэсона.

– Хочешь, мы решим эту проблему?

– Я сама разберусь.

Я на мгновение остановилась и внимательно посмотрела на Ом Тхэсона. Тот, как обычно, стоял напротив главного входа в бизнес-центр и держал в руках коробку с тортом из ттока. Почему мне так сложно просто принять его? В момент нашей первой встречи я определенно что-то заметила. Но не могу понять, что именно. Из-за чего у меня мурашки пробежали по спине в день нашей первой встречи? И хотя я решительно отвергла его тогда, в ресторане, никак не могу избавиться от ощущения, что я от него сбежала. Почему же я так поступила? Этот мужчина каждый день готовит свежий тток, который даже не может мне отдать. В какой-то степени такой жест может показаться даже романтичным, но почему меня пробирает дрожь от одной мысли об этом? Каждое утро Ом Тхэсон просеивает рисовую муку, готовит тесто, помещает лепешки в пароварку, а затем аккуратно складывает их в коробку. Но почему я не могу отделаться от мысли, что каждое утро он кладет в коробку еще и хорошо заточенный нож? Неужели этот мужчина настолько мне неприятен, что я невольно напридумывала себе всяких ужасов? Нужно избавиться от него. Как можно скорее. Если затянуть с решением этого вопроса, никому из нас лучше не станет. Я подошла к Ом Тхэсону. Он застенчиво поприветствовал меня:

– Сегодня у вас есть время?

– Давайте поговорим.

После этих слов я решительно направилась в кафе напротив здания компании. И оплатила два американо. Я была не в том настроении, чтобы интересоваться, что он хочет, поэтому заказала на свой вкус. Взяв кофе, я села в углу напротив Ом Тхэсона и поставила стакан перед ним. Мы встретились не для того, чтобы спорить обо всякой ерунде, поэтому я сразу перешла к сути:

– Компания наблюдает.

– Раз наблюдает брачное агентство, значит, и между нами скоро будет связь.

Я ничего не ответила. Просто смотрела на него. Он хочет жениться на мне? Белоснежная кожа, приятные черты лица. Напоминает младшего наследника из богатой семьи или сына приходского священника. Ом Тхэсон совершенно не соответствует своей приятной внешности. «Не открывай рот. Стоит тебе это сделать, как твоя истинная сущность сразу вываливается наружу». Его срочно нужно заткнуть. Этот засранец знает, что хорошо выглядит. Легко, наверное, ему живется. Так же как математические гении без проблем щелкают задачки разной сложности, он, должно быть, с легкостью сближается с привередливыми женщинами. Еще бы. С таким-то лицом! Если на тебя смотрят иначе, когда ты делаешь то же, что и другие, – это большая привилегия. Очевидно, почему он продолжает цепляться за проблемную женщину вроде меня. Его сестра работала в W&L. Возможно, Ом Тхэсон слышал от нее что-то, что совершенно не соответствует действительности NM. Неопределенность лишь сильнее раззадоривала его, и он решил, что если продолжит постоянно напоминать о себе, то однажды бастион падет. Ну пока все идет по плану, верно? Думаешь, сейчас мы немного поспорим, а потом, когда у меня закончатся аргументы, начнем встречаться, так?

– У тебя странный подход к ухаживаниям.

– Что?

– Женский кошелек – это твой банкомат, да?

– Ч-что?

– Отвали уже от меня, сучоныш.

На мгновение Ом Тхэсон пришел в замешательство, но затем усмехнулся. Ах ты подонок! Смешно тебе, значит? Я встала из-за стола, держа в руке стакан с недопитым кофе. Теперь, когда этот гаденыш в курсе, что я знаю его истинную сущность, он не посмеет приближаться ко мне. Я подошла к стойке, выпила оставшийся кофе, бросила стакан в урну и вышла из кафе. Ом Тхэсон не стал оправдываться и не пошел за мной. Но все равно его усмешка почему-то застряла у меня в голове. Я не чувствую никакого облегчения. Странно.

Разбираясь с информацией, которую удалось выяснить департаменту NM, куда генеральный директор сделала запрос, я поняла – Ом Тхэсон еще хуже, чем я думала. Он постоянно посещал курсы, предназначенные в основном для женщин. Кулинария, флористика, вышивание бисером… Поскольку мужчин там было сравнительно немного, он легко втирался в доверие к жертвам и использовал общие интересы, чтобы сблизиться с ними. Ом Тхэсон изображал чуткого и доброго парня, посещая с женщинами провинциальные фестивали и отправляясь с ними в горы. Отношения развивались стремительно, и на самом пике, когда кажется, что еще немного – и разгорится пламя, он предлагал открыть совместный бизнес. Когда женщине отчаянно хотелось слиться с ним воедино где-нибудь в укромном местечке и ощутить жар любви, Ом Тхэсон лез в ее карман. Как итог – жертва отдавала ему все свои деньги и ждала, пока тот подготовит их совместное гнездышко. Самое гадкое и мерзкое в этом всем – часть денег он возвращал. Приносил где-то треть и начинал сокрушаться, что его обманули мошенники и он потерял дом. После этого большинство женщин снова отдавали ему примерно половину оставшейся суммы. Зная его обстоятельства, они не могли забрать эти деньги и обычно никуда не заявляли. Оставь уже этих бедняжек в покое, ублюдок. Сейчас я вижу лишь информацию о жертвах, которые решились обратиться в полицию. Но сколько еще женщин, которые пострадали от него и никуда не заявляли? Да уж, с этим мужчиной я не хочу видеться больше ни секунды. Но управляющий директор полагала, что вина лежит не только на Ом Тхэсоне, но и на его жертвах.

– Совершенно не понимаю, почему в такой ситуации эти идиотки начинают цепляться за свою гордость.

Влюбить в себя кого-то, а затем, воспользовавшись чувствами, выставить его дураком. Я понимаю, о чем она говорит. И позиция этих женщин мне тоже не близка. Но, может, не стоит считать их идиотками только потому, что они имели глупость полюбить мерзавца? Как вычислить человека, который сближается с нами, чтобы затем обмануть? Лучше бы она ругала только Ом Тхэсона. Эти женщины в любом случае жертвы.

– Ладно, оставим это. Госпожа Но, твой бывший муж подал заявку на воссоединение.

Да уж… Этой зимой мне хотелось работать в офисе и жить дома, поэтому я попросила на время исключить меня из списка кандидаток. Но запрос все же пришел.

– И сколько времени у меня есть?

– Кажется, он хочет, чтобы мы не затягивали.

– Отвечу, когда буду готова.

– Не торопись.

– Хорошо.

– Ты ведь знаешь, что подобные запросы дают много очков? Отличная работа.

Управляющий директор мягко похлопала меня по плечу и вернулась на свое место. Странно. Я могу терпеть всевозможных чудаков, которых встречаю в NM, но стоит мне увидеть такого за пределами компании, как я тут же теряю самообладание. И хотя я оказалась здесь по собственной воле, почему-то продолжаю винить в этом их. Кажется, будто эти странные люди одним своим существованием нарушают мировую гармонию. Любовь… Нет, им совершенно не обязательно любить кого-то. Но я бы хотела, чтобы они наконец отстали от ни в чем не повинных людей. Ом Тхэсон слишком меня утомил. Нужно пойти туда, где я смогу спокойно поработать. И почему я всегда убегаю в NM?

6

Давненько я не мыла машину вручную и не натирала кузов воском. Каждый раз, отправляясь в командировку, я оставляю свой автомобиль на подземной парковке компании, поэтому за три года пробег не достиг и десяти тысяч километров. Но, думаю, в этом путешествии все изменится. Поездка меня не радовала. Я старалась не менять полосу движения без крайней необходимости. Ехала спокойно со скоростью около ста километров в час, будто проводила тест-драйв на трассе. Нужно показаться разок дома, прежде чем отправиться в командировку. С матерью лучше общаться по минимуму, не вестись на ее уловки. Иначе снова придется выслушивать ее сентенции. А это ни разу ни к чему хорошему не привело. Я пыталась повышать голос или вовсе уходила из дома – все без толку. Мать продолжала стоять на своем. Нет. Нельзя. И впредь тоже будет нельзя. Теперь я знаю, как сглаживать углы. Вести себя так, будто я знаю, что так нельзя. Правда, «нельзя» у нас разные, но другого пути нет. Только так мы можем сохранить хрупкие отношения между матерью и дочерью – хотя бы внешне.

Навигатор сообщил, что через семьсот метров – съезд. Я мельком глянула на карту. И когда я успела добраться сюда? Не помню, как вообще вела машину, словно это было во сне. Жуткий манекен, который выглядел в точности как человек, предупреждал о ремонте дороги, тряся палочкой. На протяжении всего пути я успела проехать через несколько длинных туннелей, но не помню ни один из них. Четыре часа за рулем пролетели как одно мгновение. Вдоль позвоночника пробежал холодок. Почему мéста, в котором я так отчаянно не хотела оказываться, я всегда достигаю так быстро? Возможно, виной всему дорога без пробок. Казалось, машина ехала слишком плавно, словно погружаясь в дорожную полосу.

Стоит только заехать в город – сразу оказываешься в центре. Это маленький и уютный населенный пункт. Я, даже не выходя из машины, могу увидеть супермаркет, где работает мой брат. Вокруг настолько безлюдно, что разноцветные флаги и большие баннеры, извещающие о распродажах, кажутся здесь абсолютно не к месту. По площади город А. довольно крупный, но вот его население не превышает и ста тысяч человек. В центре расположен большой рынок, куда обычно и ходят за покупками местные жители. Да и сельские ярмарки проводятся здесь стабильно раз в три-четыре дня. Люди в городе живут довольно доброжелательные, поэтому к основным покупкам продавцы за прилавками, как правило, всегда дают что-нибудь еще. Понятно, почему местные кажутся совершенно равнодушными к скидкам и акциям в крупных супермаркетах. Бизнес у брата здесь идет не очень гладко. И все-таки родителям тут нравится. Большую часть жизни они провели в городе, и поход на традиционный рынок, похоже, был для них в новинку. А когда им хочется ощутить прохладный горный ветерок, они берут с собой обед и отправляются к склону Чирисан. Хотя им даже на вершину взбираться не нужно, ведь они живут с видом на эту самую гору. Неподалеку от ручья стоит многоквартирный дом. Родители жаловались, что устали от квартиры, но в итоге перебрались именно сюда. Мама копалась в клумбе, когда увидела мою машину, а затем медленно выпрямилась. Я осторожно приблизилась к ней.

– Здесь, оставь ее здесь.

Я припарковалась, где указала мама.

– Голодная? Ела что-нибудь?

– Немного. А где папа?

– Скоро спустится. Он уже заждался: хочет на рынок тебя отвести.

Пока я разминала затекшие от долгой поездки ноги, мать позвонила отцу. Да уж, только приехала – и сразу на рынок. Не то чтобы я специально выбирала день, но в центре города как раз открылась ярмарка. Вскоре отец спустился. Он был одет в костюм, а на голове у него даже красовалась шляпа. Не слишком рыночный наряд.

– Там все так одеты! Идем, мы уже опаздываем.

Мы сели в машину и отправились к мэрии. В провинциях все они выглядят примерно одинаково. Невысокое здание с просторной парковкой на заднем дворе и ухоженными клумбами. А у входа – стойка информации для любителей туризма. Сам рынок расположен недалеко от мэрии. Но помимо традиционного рынка, который всегда оставался на одном месте, можно было заметить прилегающие к нему ярмарочные палатки, которые тянулись до самой дороги. Может, в центре немноголюдно из-за того, что все жители собрались здесь? Столпотворение было как на улице Мёндон в конце года. Будто все пожилые люди Кореи сейчас находились в одном месте. Глядя на очередь из бабушек и дедушек на остановке, я подумала, что пары автобусов им точно не хватит. Первое, что поразило меня на рынке, – парковка и туалет. Особенно туалет. Он был похож на небольшую квартиру, которую намыли к приходу гостей. В этот момент я поняла, что все мои предубеждения насчет традиционных рынков не имеют под собой никаких оснований. Отец первым протиснулся сквозь толпу и вошел внутрь. Я с интересом разглядывала все вокруг, не поспевая за ним. От тех уродливых пончиков исходил восхитительный аромат. Тесто грубо рвали на кусочки и опускали в раскаленное масло. Я решила попробовать их для начала. Хозяйка накладывала мне пончики без остановки, будто приняла купюру в пять тысяч вон за купюру в пятьдесят тысяч.

– Извините, но у меня только пять тысяч…

– Если не съешь все сразу, положи потом в микроволновку и разогревай ровно полминуты.

Я шла по улице, поедая пончики. Вкусно. Снаружи хрустящие, а внутри – влажные и мягкие. В тазике, что стоит на полу неподалеку от меня, вьюнов больше, чем воды. А еще за пять тысяч вон здесь можно купить чуть ли не грядку клубники. Даже стыдно немного платить за все это такие смешные деньги. Вокруг все блестит и приятно пахнет. Думаю, если купить здесь сока на десять тысяч, то хватит на целую ванну. Давным-давно мы вместе с Сиджон ходили на одну популярную ярмарку, но ничего, кроме разочарования, нас там не ожидало. Цены оказались даже выше, чем в магазине. Полки ломились от товаров для туристов, которые можно увидеть где угодно, а смотреть около ресторанов на баннеры, на которых написаны имена побывавших там знаменитостей, и вовсе было тошно. Здесь же ничего подобного не было. Но людей вокруг настолько много, что это место не идет ни в какое сравнение с любым из известных рынков в столице. К тому же это место буквально пропитано атмосферой традиционного провинциального рынка. Даже диалект, на котором говорят местные, складывается в особенную, неповторимую мелодию. Если хорошенько вслушаться, возникает ощущение, будто здесь разыгрывается средневековое театральное представление. Мать остановилась перед магазинчиком закусок, в котором уже успела стать постоянной клиенткой. Хозяйка внимательно посмотрела на меня:

– Ваша родственница?

– Наша дочь. Приехала из Сеула погостить. Хочу завернуть ей с собой немного гарниров, когда она будет возвращаться.

Мама заказала кимчхи из листьев периллы, маринованные тодок[13] и дыню. Хозяйка положила столько кимчхи, сколько просила мама, а затем добавила еще столько же. И еще кимчхи из зеленого лука – в подарок. Похоже, мама еще не привыкла к такому, поэтому смущенно замахала руками.

– Вы же пришли на традиционный рынок! Значит, и такое тоже должны попробовать.

Дальше отец гордо повел нас в ресторан, где продавали суп с кусочками сундэ[14]. У входа я сразу заметила горку пухлых колбасок и вареного мяса. Как только мы переступили порог заведения, хозяин тут же узнал моего отца.

– Кто это с вами? Этой красавицы я раньше не видал!

– Моя дочь. У тебя самого-то, поди, нет такой?

– Вот удивишься ты, увидев нашу младшенькую! Ну же, не стойте в дверях, садитесь скорей.

Ресторан битком забит посетителями. Пожилая женщина ходила между ними с мешком соли в руках и наполняла небольшие емкости на столе. Это выглядело очень естественно, и я подумала, что это работница ресторана или знакомая хозяина, но это оказалась простая посетительница, которую тот попросил о помощи. Хозяин, чья дочь, по его же словам, была до одури красива, вынес сундэ. Настоящая кровяная колбаса. Такую я видела впервые, поэтому очень удивилась. Я не ем даже суп с бычьей кровью и все же решила попробовать. Выудив из кипящего супа кусочек, я осторожно откусила край колбасы. Вкус крови, который тут же завладел моими рецепторами, не пришелся мне по душе. Выбрав из супа все кусочки сундэ, я отложила их в тарелку отца. Мяса в этом супе оказалось так много, словно кто-то накладывал его в бульон не глядя. Сколько бы я ни ела, еды меньше не становилось. Я думала, что в провинции в кимчхи кладут много соленых морепродуктов, но оказалось, что их там меньше, чем положила бы моя мама. Гарниры тоже оказались легкими и не сильно солеными.

– Куда бы мы ни пошли, везде вкусно. Как будто эти люди уже родились с поварешкой в руках.

Мама сказала, что еда у них лучшая в стране. А люди здесь так же хороши, как и еда. И правда. С чужаками здесь грубо никто не общался. Вот какое очарование таит в себе этот маленький городок! Наевшись супа с кровяной колбасой, мы продолжили осматривать рынок. Когда мы уже направлялись к выходу, я обнаружила, что у меня в руках что-то есть. Что это такое? Если подумать, оно чуть ли не само прыгнуло ко мне в ладони. Мама сказала, что у нее был такой же опыт, когда она впервые пришла на рынок. Все такое вкусное, качественное, дешевое! Так мы отправились домой с багажником, забитым под завязку.

– Твоя мать слишком любит покупки! Она бы и вон тех стариков купила, если бы их продавали со скидкой.

– Разве можно так выражаться при ребенке?!

Вечером мы немного прогулялись по прибрежной тропе. Вот и пролетел весь день. Отец забрал одеяло и ушел в гостиную. Я легла вместе с мамой. Мы так давно не спали с ней вместе!

– На этот раз едешь в Китай? Не забывай хорошо питаться.

– Говорят, там много вкусной еды.

Это все, что я смогла сказать. Когда я с мамой, все слова куда-то улетучиваются.

– Не только сводничеством занимайся, но и свою половинку найди.

– Так и сделаю.

– И чтобы он обязательно был на твоего брата похож.

– …

– Такой же честный и красивый! Хотя где второго такого найдешь?..

– Так на рынке же продавали по дешевке!

– Вот же… Я же ради вас стараюсь, и вот она, благодарность!

Слова матери повисли в воздухе, так и не достигнув моих ушей. Мама говорит, что живет ради детей, а отец – что живет, потому что дети несчастны. А мы с братом чувствуем, что у нас нет другого выбора, кроме как быть их детьми. Из-за непреодолимого желания сохранить добрую репутацию семьи мать превратилась в каменную статую, замершую в ожидании мужа, а отец – в мужа, который всегда возвращается, потому что у него нет выбора. Я украдкой смотрю на маму. На ее лице читается вселенская скука. А отец всегда выглядит рассерженным. Чувствую, что они становятся все дальше друг от друга. Как по мне, мои родители более чужие друг другу, чем настоящие незнакомцы. Но в глазах окружающих, вероятно, они кажутся счастливой парой, благополучно вырастившей сына и дочь. Мы с братом не против их развода – так почему они продолжают так жить? Думаю, по сравнению с супругами, у которых от отношений осталась лишь их видимость, одинокая соседка-старушка выглядит куда счастливее. А у нас дома царит вечное уныние, даже если ничего не делаешь… Засыпаю.

Мне снилось, что я исполняю народный танец в традиционном пышном ханбоке, а в волосах у меня – большой бумажный цветок. Осторожно придерживая подол юбки, я сделала несколько кругов, чтобы со всеми поздороваться, и в конце концов оказалась перед мамой. «Ты здесь? Ничего особенного здесь нет, верно?» Это был ужасный сон, в котором я не смогла вымолвить ни слова. А потом меня разбудил брат.

– Я иду на работу, – сказал он, протягивая пакет из супермаркета с подарочным набором. Туда входят четыре дорожные подушки и зарядное устройство для планшета. Помню, брат говорил, что разъем у кабеля немного погнут. Спасибо, конечно. Это уж точно не оригинал. А сам попросил привезти ему из Китая брендовые часы.

– Куплю тебе швейцарские за десять тысяч вон[15].

– Воспользуйся лучше дьюти-фри, ладно?

Хм, от подушек пахнет резиной.

– И как этот дешевый хлам может называться подарочным набором?

– Если надуешь их и немного проветришь, запах быстро исчезнет. Будь осторожна за рулем.

Брат вышел из комнаты. Я поставила пакет на пол и сразу же пошла в ванную. Если буду медлить, придется есть мамин завтрак. Есть в полной тишине, будто мы в храме, – не слишком комфортное занятие. Я быстро умылась, нанесла солнцезащитный крем и сразу же надела обувь. Конечно, я чувствую себя виноватой перед матерью: она встала пораньше, чтобы приготовить завтрак для дочки, которую какое-то время не увидит. Но другого варианта нет. Мне неловко находиться с ней наедине, поэтому, какой бы вкусной ни была эта еда, радости она мне не принесет. Мать с отцом вышли проводить меня. Отец загрузил в багажник закуски, купленные вчера на рынке.

– Разве можно уезжать натощак? Может, хоть рыбный суп с братом поедите?

– Все в порядке. Я вчера так наелась, что еще не успела проголодаться.

– Тогда обязательно остановись где-нибудь по дороге и пообедай.

– Угу.

– В командировке внимательно выбирай питьевую воду.

Я слегка кивнула в ответ и медленно надавила на педаль газа. Изначально я не горела желанием ехать сюда, поэтому думала, что обратный путь будет легче. Но на душе почему-то тяжело.

– Ни одного невкусного!

Старушка с азартом пробовала закуски, которые мать положила мне с собой. Скоро я уезжаю, так что отдала всё без остатка соседке.

– А твоя мать живет припеваючи, раз они с мужем едят такие вкусности.

– У них в поселке и правда очень хорошо. Съездите как-нибудь.

– Как-нибудь…

В последнее время у старушки на душе разлад. Сын с женой закрыли бизнес и теперь сидят по уши в долгах. Должно быть, они наговорили ей всяких грубостей о том, что она совсем повернулась на своих молоденьких мальчиках и совершенно забыла о них. А что поделаешь? Такова любовь. Если бы дела у этой парочки пошли в гору, дали бы они добро на такие свидания? В любом случае сын остался бы недоволен личной жизнью старушки. Мало того, ей еще и за внуком до поздней ночи присматривать приходится. Подумать только, она нянчится с их ребенком и постоянно выслушивает от них же ругательства. Но что поделать? Ведь это ее единственный внук. Но минутку для себя моя соседка все же нашла – сделала новый татуаж бровей. Старый посинел, поэтому пришлось удалить его лазером и закрасить все заново. Ее лицо постепенно становится все более пугающим. Почему веки после операции до сих пор не встали на место? Если старушка продолжит в том же духе, боюсь, юноши будут разбегаться при виде нее, даже если она предложит каждому из них по дому.

7

Мы с мужем обменялись брачными клятвами, а исполнительный директор зачитала свадебную речь. Все немного напоминает наспех организованную профессиональную церемонию. Вы ведь тоже терпеть не можете длинные речи? Давайте поскорее закончим и поедим. Управляющий директор надела нам с мужем обручальные кольца, подготовленные для нас в NM. Тонкие кольца из золота 14K без единого драгоценного камня. В отличие от гладких колец, полученных на прошлую свадьбу, на этих виднелся узор «елочка». Если надеть их вместе, получится красиво. Мы с мужем открыли шампанское – его тоже заботливо подготовило агентство, – и на этом свадьба закончилась. Из-за того, что у нас было воссоединение, все прошло даже проще, чем обычно. Мы уже собирались уйти, когда управляющий директор взяла меня за руку и коснулась кольца. Она пожелала мне жить красиво, и кончик ее носа покраснел. Красиво. Так и надо жить. Эта женщина похожа на мать, отправляющую дочь во взрослую замужнюю жизнь. Автомобиль бизнес-класса, в котором сидели управляющий и исполнительный директора, проехал мимо поля зеленого лука. Странно. Половина поля совсем пуста. Куда делся весь лук? А ведь белые цветы, похожие на букеты, действительно радовали глаз. Внезапно я ощутила всепоглощающую пустоту где-то в районе груди. Муж обнял меня за плечи. А я его – за талию.

– Какой сегодня жених-красавец.

– Специально постарался. Пойдем.

Я сняла белое платье, единственным украшением которого была драпировка на подоле. Надевать удобную футболку в первый день супружеской жизни будет уж совсем невежливо. Поэтому я сменила свадебное платье на симпатичное домашнее. Это мой первый повторный контракт. Я распаковываю те же вещи в том же доме. Знай я, что так быстро вернусь, не стала бы выбрасывать все, чем пользовалась. Я открыла дверцу шкафа, где уже хранила одежду раньше. Муж обнял меня сзади:

– Боялся, что ты выберешь «NO».

– Еще один отказ, и мне придется уволиться. Жаль было бы тратить его на тебя.

– Мне стоило предложить контракт на три года.

– Тогда бы я ответила «NO».

– Почему?

– Мне ведь тоже хочется ощутить вкус перемен.

Нас охватил жар еще до того, как я успела закончить распаковывать вещи. И почему он такой, этот мужчина? Или концепция нашего брака – сексуальное помешательство? Я отдалась мужу без остатка. Похоже, все это время он только и делал, что смотрел порно в своей студии с прекрасной звукоизоляцией. Он попробовал действовать смело – не так, как раньше. Уделил больше внимания прелюдии и даже усаживал меня к себе на колени. Навыков ему недоставало, поэтому приходилось часто менять позу. Почему-то он то напирал, то отстранялся. Что это за уникальный стиль секса? Затем он навалился на меня, словно был готов вот-вот потерять сознание. Он стал решительнее и действовал уже более разнообразно, но все равно чего-то не хватало. И почему он все время спрашивает, нравится ли мне? А ему бы понравилось, если бы я то сосала, то резко прекращала? Я направилась в ванную – муж остался лежать на кровати, удовлетворенный своей безупречной техникой. И почему он так серьезно подходит к этому браку?

Пьяные привычки мужа все те же. Стоит ему выпить сверх нормы, как он тут же покупает спиртное. В этот раз я решила не обращать на это особого внимания. Не хочу ни сама нервничать лишний раз, ни заставлять мужа переживать по этому поводу. Можно ведь пить разные виды алкоголя под настроение, а еще спиртное пригодится в готовке. Я видела, как люди умирали от распития напитков с высоким градусом, но никогда не видела, чтобы кто-то умирал от их покупки. Проблема лишь в том, что количество жира на моей талии прямо пропорционально веселью от выбора алкоголя под настроение. Муж прекрасно пьет даже без закуски, а вот я так не могу. Он даже смеется иногда, что я пью ради того, чтобы закусывать. Боюсь, такими темпами я встречу тридцатилетие в джинсах на три размера больше. Я пробовала и крутить обруч, и прыгать через скакалку, но жир продолжал захватывать все новые территории моего тела. А еще мне было скучно, потому что мне здесь нечем заняться. И вот так я начала пропалывать двор от сорняков. Каждый день выделяла определенный участок и стригла травинки ножницами вместо газонокосилки. Даже если отрезать по чуть-чуть, трава быстро заполняет банку от краски. Сегодня муж вышел во двор с газетой и зажигалкой, заявив, что будет сам палить траву. Он разжег огонь, который через пару минут начал приятно потрескивать.

– Завтра я поеду в офис.

– Почему так внезапно? Мы же собирались вместе выбрать колонки.

– Управляющий директор пригласила на ужин. Поэтому уйду днем, а приду поздно вечером.

– Ничего не поделать.

В итоге госпожа Ю потеряла ребенка. Ей был положен небольшой отпуск, но она сразу же вернулась к работе. Скорее всего, сейчас ей нужно утешение. В конце концов, кроме нас, ей больше не на кого опереться. Поэтому ужин был организован ради нее. Директор позвала меня туда, потому что я наставница госпожи Ю. Она с самого начала была немного наивна. Собиралась упрямиться и выбирать «NO» до тех пор, пока не появится подходящий супруг. Даже увольнения не испугалась. Но тут госпожа Ю встретила первого мужа. Похоже, он показался ей неплохим, и она сказала «YES», а затем с радостью от него забеременела. Но вот родить ребенка ей не удалось. Первый брак и без того протекает довольно хаотично, но для нее этот опыт стал еще и болезненным. Карьера госпожи Ю складывается совсем не так, как она планировала. Я бросила вырванные сорняки в банку из-под краски.

– Дорогой, а каким был твой брак вне компании? Могу я вообще спрашивать о таком?

– Ты ведь уже спросила. Поэтому будем считать, что можешь. Ну… Мне казалось, что я преступник в бегах.

По его словам, он всегда чувствовал, будто ему приходится каждые сто метров проходить через алкотестер и резко тормозить из-за установленных по всей дороге камер. Но в этом браке никто не желал ему зла, поэтому ничего предъявить он не мог. Ведь, возмутись он хоть раз, в итоге это сказалось бы на их общих интересах. Поэтому ссоры всегда проходили по одному сценарию: «Так нельзя». – «Нельзя». – «И почему ты это делаешь?» – «Не знаю». – «Ты понимаешь, что поступаешь неправильно?» – «Понимаю». – «Тогда почему продолжаешь наступать на одни и те же грабли?» Похожие ссоры возникали и когда они только начинали встречаться. Но это сильно отличалось от того, что началось после свадьбы. Теперь в каждом слове, в каждом поступке его жены читалось: «У меня есть юридическое право тебя исправлять». И из-за этого ему приходилось нелегко.

– Брак означает полное вмешательство супруга во все сферы твоей жизни. А расставаться вам или нет, и вовсе решает государство. Если два человека пришли к единому мнению, зачем им идти в суд? Почему нельзя подать на развод так же просто, как на заключение брака? Или они думают, что тогда все разом ринутся разводиться? Люди, которые и так не собирались расставаться, не сделают этого. Не государство же предоставляет супруга для совместного проживания, а так усложняет процесс развода.

– Может, политики потому и пытаются всячески препятствовать разводу, что решения попросту нет? Эх, брак – очень утомительное мероприятие.

– Ну, в моем случае так и было. А что? Тешишь себя какими-то иллюзиями на этот счет?

– Как знать… И все же, когда тебе плохо, разве не муж примчится в больницу первым?

– Немало супругов ссорятся как раз потому, что их партнер появляется самым последним.

Муж отломил сухую ветку, бросил ее в жестяную банку и усмехнулся. Он рассказывал о своей супружеской жизни так сухо, словно речь идет о ком-то другом. Брак подобен езде по бескрайней пустыне. С каким бы комфортом ты ни передвигался, единственное, о чем ты можешь думать в дороге, – оазис. Муж сказал, что одна только смутная мысль об этом самом оазисе заставляла его чувствовать еще большую жажду. Окружающим могло показаться, что они ехали в комфортном кемпере с большим запасом еды и топлива, но сам он порой завидовал тем, кто преодолевал барханы верхом на верблюде, с одной лишь бутылкой воды в поясной сумке. Да и кемпер тоже жаловался, что ему тяжело. Мол, такая машина не предназначена для езды по пустыне. Муж сказал, что им обоим было тяжело в этом браке – по разным причинам. Поэтому они и расстались. Ведь больше ничего друг от друга не хотели.

– И все-таки, похоже, вам удалось нормально расстаться, несмотря на мнение окружающих.

– Я рассказал только то, как все закончилось, поэтому и выглядит просто. Когда разводишься, уходишь из кемпера с одной бутылкой воды, зная, что можешь умереть в пути. Но есть и те, кто уходит еще и с ребенком на спине, не имея при себе даже этой самой бутылки. Если до необратимого взрыва кемпера остаются считаные секунды, что еще можно сделать, кроме как побыстрее покинуть его? Уж лучше попробовать что-то изменить и погибнуть, чем умереть прямо на месте. Но, уходя, не нужно вырывать руль и прокалывать шины в отместку. Ведь кемпер может и не взорваться. Кто знает, возможно, просто водитель был неподходящим.

– Кто из вас был кемпером?

– Оба. Каждый был то водителем, то кемпером. И так по кругу. В этом вся суть брака.

– Почему ты зарегистрировался в NM?

– Потому что выбрался из пустыни.

– Значит, оазис тебе больше не нужен?

– Всё, кроме пустыни, и есть оазис.

Муж отложил щипцы и аккуратно подтолкнул меня к садовому столику. Из-за его пылкого нрава в этот сумеречный тихий вечер я ощутила легкое замешательство. «Похоже, теперь я для него оазис», – подумала я и покорно отдалась мужу. Если это его осчастливит, почему бы и нет… Но столик, которого коснулся мой живот, оказался слишком холодным. Я никогда не думала, что мой первый секс во дворе будет настолько неудобным. Столешница была такой шершавой, что, казалось, еще немного – и я расцарапаю кожу.

– Погоди немного, – сказала я и выпрямилась. Лучше просто сесть на стол. Я ловко забралась на него, закинула одну ногу на стул и поманила мужа пальцем. Он радостно бросился ко мне. И тут же радостно кончил. Похоже, ему самому стало неловко, поэтому он обнял меня и рассмеялся.

– Повторим чуть позже. Когда ты задрала ногу, я сильно впечатлился.

Я только ухмыльнулась и натянула трусы и брюки, которые повисли на одной ноге. Внизу стало мокро и прохладно из-за размазанной спермы. Скорей бы помыться. Жаль, что я не взяла с собой даже носового платка. Неужели теперь придется разложить салфетки еще и во дворе? Я уже собиралась сказать мужу, что первой иду в дом, когда раздался звонок в дверь. Дзинь, дзинь, дзинь. Я спросила, кто там, – ответа не последовало. Только дверной звонок продолжал надрывно пищать. Муж подбежал следом за мной и открыл калитку. Не смогла разглядеть, кто стоял в дверях: фигура мужа закрывала обзор.

– Кто вы?

Ответа не прозвучало. Муж повернулся ко мне, и только тогда я увидела лицо гостя. Ом Тхэсон. У меня закружилась голова. Казалось, будто земля в одно мгновение высосала всю кровь из моего тела. Что он здесь делает? И до сих пор держит в руках эту чертову коробку с тортом из ттока! Почему он так себя ведет? Может, не умеет считывать эмоции других людей? Нет, кажется, ему просто нет до них дела. Он всегда появляется в одном и том же виде – будто каждое утро перезагружается. Ом Тхэсон поприветствовал меня с улыбкой коммивояжера. В его спокойствии и жизнерадостности есть нечто театральное. Муж посмотрел на меня, словно спрашивая, знаю ли я этого мужчину. Я коротко ответила, что мы познакомились на свидании вслепую.

– Войдете?

Муж сделал шаг в сторону. Ом Тхэсон переступил через порог, с интересом осматривая двор. Будь это возможно, я бы хотела положить всему конец за тем шершавым столиком. Но пока я колебалась, муж и Ом Тхэсон уже прошли мимо него. Огонь в банке погас – теперь оттуда поднималась лишь тонкая струйка дыма, похожая на ту, что выпускает противомоскитная спираль. Спокойный, размеренный пейзаж, казалось, теперь вызывал удушье. Этот мужчина мастерски умеет перекрывать доступ к кислороду.

Я провела Ом Тхэсона в гостиную и принесла из кухни несколько банок пива. Он явился незваным гостем, поэтому закуски я предлагать не стала. Я поставила поднос с пивом на стол. Ом Тхэсон пододвинул ко мне коробку с тортом из ттока. Выглядит точь-в-точь как та, которую принесла ко мне домой Сиджон. Они что, готовили этот кулинарный шедевр вместе? Хотя Ом Тхэсон и ворвался в наш дом без приглашения, все же у него хватило такта хотя бы не приходить с пустыми руками.

– Я приготовил его сегодня, перед приходом сюда.

– Спасибо.

Я бросила безразличный взгляд на коробку и поставила перед Ом Тхэсоном пиво. Как мне поступить с этим мужчиной? И откуда он узнал про этот дом? Что он задумал, вот так беспардонно ворвавшись в нашу супружескую жизнь? Он собирается уличить меня в том, что я, будучи замужней женщиной, явилась на свидание вслепую? Ну я ведь не соблазняла его, и ничего, кроме разговоров, между нами не случилось. Да даже если бы мы и переспали, что с того? Прелюбодеяние уже давно не грех, сукин ты сын. Но если он не собирается мне угрожать, тогда зачем вообще заявился? Муж просто молча пил пиво и наблюдал. С этим мужчиной разобраться должна я. Меня это бесит. Я будто хожу по кругу. И, как в сквоше, чем сильнее ударяю по мячу, тем с большей скоростью он отскакивает. Если буду яростно атаковать стену, в итоге пострадаю сама. Боже! Уже один только вид этого подонка меня вымотал.

– Думаю, вы пришли не просто так?

– Изнутри дом выглядит еще лучше. Площадь тут довольно большая, не так ли? Вы сами построили? Правда, он на окраине, значит, продать его будет непросто.

Ом Тхэсон полностью проигнорировал мой вопрос. Какое-то время он болтал об отделке и о том, как лучше использовать двор. Я не стала его перебивать. От этого нарочитого простодушия у меня аж мурашки побежали по коже. Все это время я противостояла психу. Ом Тхэсон явно из тех людей, которые, даже если выставить их вон силой, на следующий день будут стоять у твоих дверей с улыбкой на лице. Он ни слова не сказал мне в упрек за мое замужество. А я, конечно, не стала обвинять его в том, что он за мной проследил. Это уже случилось, и мне не хотелось весь оставшийся вечер мусолить эту тему, ввязываясь в споры о том, кто здесь не прав. Проблема в том, что делать дальше. Я прервала его, когда он с упоением рассказывал об овощах, которые лучше всего высаживать в загородном доме.

– Не похоже, что вы пришли сюда, чтобы подарить нам тток.

– Ах! Как раз из-за этого я здесь. Из-за этого.

– Из-за чего?

– Я не мошенник.

– Что?

– Я много размышлял после нашей последней встречи. Хочу попытаться все прояснить, но ситуация довольно запутанная, поэтому сказанное мной может звучать несвязно. Надеюсь на ваше понимание. Эм… Да, я ходил на курсы приготовления ттока. Там мы все вместе пили чай и все такое. А еще болтали о том о сем. «Почему все женщины, которые знакомят меня со своими подругами, странные?» – кажется, сказал я что-то вроде этого. Да, именно так. Это была шутка. Но Сиджон вспылила. И сказала, что у нее есть подруга, которая слишком хороша для того, чтобы знакомить ее с кем-то. И я ответил, что женщины, которых мне так представляют, как правило, оказываются хуже всех. Мы немного поцапались, а потом я встретил вас, Инджи. Да и со стороны меня подталкивали. Вот так все и обернулось.

Вот оно что. Значит, таковы обстоятельства нашего с Ом Тхэсоном знакомства.

– Мне понравилось, что у вас не было изъянов, будто вас вырезали из мыла. Вот и все.

– Но почему вы продолжали ко мне приходить?

– Просто приходил, и все. Я же не мешал вам работать.

Ом Тхэсон сделал глоток пива и, закашлявшись, рассмеялся.

– Ох, умора. У пива отличный вкус. И температура в самый раз. О чем я говорил? Ах да, мошенник. Я не мошенник. Вы решили, что мне нужны ваши деньги, раз я постоянно к вам прихожу? Конечно, нет. Мне было вот что любопытно. Ну… почему вы так ненавидите людей? Почему ненавидите меня? Что я натворил-то?

Я поднесла банку к губам и отхлебнула пива. Кажется, теперь я понимаю, что меня так пугало при первой встрече. Этот человек живет в своем мире, вторгнуться в который другим не по силам. Вот почему мой резкий отказ на него не подействовал. Как в театре одного актера, он слушает только себя, соглашается с этим и действует соответственно. Похоже, его абсолютно не волнует даже то, что у меня есть муж. Мы всего лишь зрители и должны просто наблюдать за его игрой. Это односторонняя связь, в которой нет места сочувствию. Ом Тхэсон не понимает, что такое грубость, потому что действует в строгих рамках собственного порядка. Ссоры здесь бесполезны. Его можно считать психопатом. Обычно это слово используют в шутливой форме, но в реальности это совершенно не повод для веселья.

– Вы что, уволились? Или сотрудники третьего этажа могут работать из дома? Вы не станете отвечать, верно? Разве вы вообще когда-нибудь мне отвечали? Но я не мошенник. Хотя это и не важно. Так вот, я спрашиваю: почему вы меня ненавидите? За что? С чего вдруг вы невзлюбили меня с первого взгляда? Что я сделал? Я не нападаю на вас – мне просто любопытно. Ах, взгляните разок на этот тток! Я посыпал его порошком из черного риса, поэтому он выглядит так аккуратно и красиво.

Почему ненавижу? Как бы это сказать… Я ненавижу само его существование. Может, он сам предложит рациональную причину, а я просто соглашусь? Ведь рациональность в обычном ее понимании все равно не для него. Даже если он устранит причину моей неприязни, лучше все равно не станет. Он ужасен. Я тянула время как могла, но отряд спасения до сих пор не вышел на связь. Конечно, я знаю, что эта охранная компания часто задерживается, но уж больно надолго. Скорее бы они уже приехали и забрали этого подонка. «К нам явился Ом Тхэсон» – такое сообщение я отправила управляющему директору, пока доставала пиво из холодильника. Но в ответ – тишина.

Еще какое-то время Ом Тхэсон восхвалял тток, а затем наконец прибыли спасатели. Вместе с ними была и управляющий директор. Она буднично прошла в дом, словно мы заранее договорились о встрече, и извинилась за задержку. А затем тепло поприветствовала Ом Тхэсона:

– Ого, мы снова встретились? Да еще и здесь!

Управляющий директор представила Ом Тхэсона одному из пришедших вместе с ней мужчин. Тот охотно протянул руку для рукопожатия. Ом Тхэсон недолго колебался, а затем нерешительно протянул руку в ответ. И ее тут же заломили ему за спину. Второй мужчина платком закрыл ему рот и нос. Судя по тому, как быстро закрылись глаза Ом Тхэсона, платок был смочен сильным анестетиком. Я и подумать не могла, что они утащат его вот так. Все случилось за доли секунды. На то, чтобы уложить Ом Тхэсона в спальный мешок и исчезнуть, этим двум загадочным мужчинам не потребовалось много времени. Это чем-то напоминало отлов уличных собак. Управляющий директор глубоко поклонилась перед моим мужем.

– Прошу прощения за опоздание.

– Ничего, все в порядке.

Я вышла во двор, чтобы проводить начальницу.

– Извините.

– Ничего. Мы с ним разберемся. Ты, должно быть, испугалась.

– Да.

– И все же отреагировала спокойно. И правильно.

– Но этот человек…

– Мы о нем позаботимся, так что возвращайся скорее в дом. Муж, наверное, уже заждался.

Почему мир так жесток? Люди вроде меня просто не имеют права на возражения. Единственное, что нам остается, – улыбаться, словно ничего не произошло. Таков мир NM. Я прибрала беспорядок на столе, который возник, пока усмиряли Ом Тхэсона. В этом доме не должно быть следов присутствия других людей. Бутылки пива опрокинулись, а коробка с тортом из ттока упала на пол. Муж забрал у меня поднос и поставил его обратно на стол.

– Надо было уделить ему побольше внимания.

– Давайте проявлять уважение к личной жизни.

Пока одного знакомого нам мужчину везли в машине скорой помощи, даже не включив сирену, муж вставил в меня неизвестно когда затвердевший член, словно сдерживая обещание, данное во дворе. Какое-то время Ом Тхэсон проведет в лечебнице как человек без семьи и друзей. Возможно, это сильно скажется на его здоровье. Возможно, вы попробуете возмутиться, господин Ом Тхэсон. Но вам такое не дозволено. Ведь они не любят шум. Скорее всего, из этого места он выйдет не совсем в здравом уме. NM сделает так, что все, сказанное им снаружи, будет звучать как чушь. Хорошо? Да. Главное, что он исчез. Устроив напоследок шоу, которое сильно раззадорило моего мужа. А ведь мог бы просто уйти еще тогда, когда я отвергла его в первый раз… Спасатели NM действуют не в интересах сотрудников. Эта услуга предназначена исключительно для клиентов. NM защищает их от любых неудобных и раздражающих факторов. Сегодня мой муж просто слетел с катушек. Хорошо ли это? Да.

8

Мое тело настолько обессилело, что мне хотелось нарушить свое обещание. Но выйти на работу все равно пришлось – хотя бы для того, чтобы написать объяснительную о произошедшем. А еще мне хотелось выпить наконец с людьми, с которыми не нужно следить за языком. Я написала объяснительную. Фраза «Извините, я совершила ошибку» повторялась в ней больше сотни раз. Я много раз думала, как лучше написать, столько же раз начинала все с начала. Но чем чаще повторялась эта фраза, тем сильнее мне хотелось напиться. Почему жизнь такая дерьмовая? Управляющий директор заметила что-то неладное и тайком от других коллег вытащила нас вместе с госпожой Ю из офиса.

– Почему ты так исхудала всего за ночь?

– Получила жаркое наказание за свидание вслепую.

– Значит, нужно восполнить силы. Давайте выпьем!

Мы чокнулись и выпили соджу залпом.

– Госпожа Ю, ты в порядке? Как твое самочувствие?

В ответ на мои слова она лишь молча улыбнулась. NM позволяет обрести только временную любовь. Мы не должны забывать о том, что мы – FW. Неприятности случаются, когда поддаешься иллюзии, что ты особенная. Для клиентов мы все – одинаковые.

– Никогда раньше не видела мужчину, который настолько ненавидит детей.

Может быть, им не нравятся дети именно от нас? Спасибо уже за то, что он не сказал так. Хоть какую-то вежливость по отношению к госпоже Ю он смог соблюсти. А раз клиент сказал так, нам не остается ничего, кроме как поверить, что так оно и есть. Отрицание приносит боль. Тело, которому не разрешено даже родить ребенка, со временем перестает любить и его хозяйка. Что бы произошло, встреть госпожа Ю другого мужчину? На ее глазах выступили слезы. Должно быть, ей очень больно.

– Я разбита. Но, как говорится, я обязательно превращу эту потерю в возможность.

Этими словами она утешает себя или просто пытается сгладить углы? По своему опыту могу сказать, что кризис – это только кризис. И превратить его в возможность дано далеко не всем. Мне, например, не дано. Напротив, стоило мне оказаться в патовой ситуации, как мои мыслительные способности резко снижались, из-за чего я попросту не могла понять, какие страдания ожидают меня после. Когда я взяла за руку скаута из NM, это не было ни побегом, ни возможностью. Лишь сменой кризиса. Пустыня существовала не только в супружеской жизни моего мужа. Для меня пустыней был весь мир. Выжить здесь мог только счастливчик, ведь это место пугающе безразлично к чужой жажде. Хрусть, хрусть. Мне отчаянно хотелось глотнуть воды, но даже слюна во рту пересохла. Стоило наклониться, как мир пытался сломать мне шею, а как только я поднимала голову – он намеревался перерезать горло. «Чего ты хочешь?» – «Повиновения». Бесчисленное количество людей теряли рассудок и задирали нос, стоило им ухватиться лишь за одну только мысль о мнимом могуществе. Неужели нельзя пройти в желаемом направлении столько, сколько хочется, пусть и увязая в песке? NM – пустыня, в песках которой скрывается ложь, а мир за его пределами – пустыня, окутанная ложью. Будучи ребенком, я верила, что стоит мне повзрослеть, как мир узнает обо мне. Но это я узнала мир, став взрослой. Кажется, я понимаю, почему госпожа Ю так торопилась вернуться в строй. Разве жизнь когда-то встречала нас с распростертыми объятиями? Соджу стекало по глотке, царапая пищевод.

Чтобы разрядить обстановку, управляющий директор рассказала историю об одном клиенте NM, который сейчас в браке. Мой третий муж. Он писатель и довольно авторитетный человек, но в нашей компании за ним закрепился образ комичного персонажа. Говорят, на этот раз он развлекался со своей молодой женой на заднем сиденье автобуса, за что загремел в участок. Водитель посмотрел в зеркало и, заметив что-то странное, остановился перед отделением полиции. Едва ли он ожидал обнаружить в салоне пожилого мужчину, страстно целующегося с девушкой, которая ему во внучки годится. Моя преемница сразу же связалась с управляющим директором, которая, к счастью, жила неподалеку и смогла быстро замять ситуацию. Не сделай она этого, у журналистов появился бы весьма занимательный материал. Когда директор его предупредила, он сказал, что хотел однажды попробовать нечто подобное. Эх, ну что за гаденыш!

– И как вы все уладили?

– Сказала, что это его жена, и все закончилось устным предупреждением. Но писатель он не шибко известный. Даже если упомянуть его имя. Поздновато он ушел в отрыв, вот и страдает. Госпожа Но, а ты что скажешь? Судя по твоим отчетам, особых проблем с ним не было.

– Ну, все было в порядке.

Из всех моих браков этот по количеству ссор на первом месте. Кажется, я потратила на третьего мужа все ругательства, которые были даны мне на жизнь. Безумно благодарна человеку, который придумал слово «блядь». Но причина, по которой я все же не стала собирать чемоданы, была в том, что время от времени я видела и милые стороны его характера. Этот мужчина всю жизнь прожил один и почти ни с кем не встречался, поэтому сейчас решил воплотить в жизнь все свои сексуальные фантазии, которые до этого осуществить не мог. Он явно не собирался умирать так просто. Однажды у меня настолько разболелись соски, что пришлось наносить мазь. Когда я показала мужу лекарство и попросила какое-то время не трогать мою грудь, он тихо спросил:

– А кормящие матери тоже наносят это лекарство? Может, это съедобная мазь?

– Что?

– Ничего.

Иногда он хотел, чтобы мое лицо находилось у него между ног, пока он что-то писал.

– Блядь! Впервые за все время, что я работаю в компании, мне сделали выговор. Господин писатель, вы думаете, что я ваша секс-рабыня? Как же это мерзко! Почему вы ведете себя как мальчик, который первый раз в жизни увидел свой стояк? Одно лишь присутствие женщины рядом заставляет вас слетать с катушек? Знайте меру, черт возьми.

– Ментально я еще совсем юн.

– Ну, значит, и трахаться давайте ментально!

Опыта ему недоставало, зато желания было хоть отбавляй. Секс в ванне совсем не такой, как в постели. Из-за давления воды процесс сильно затрудняется. Поэтому нужно медленно двигаться внутри, сохраняя тесный контакт. Но что за диких фильмов он насмотрелся, после которых решил превратить всю ванную комнату в море своими брызгами?! Он даже как следует мне вставить не мог! И опытный пловец надорвал бы спину, изгибайся он так в воде. Как и ожидалось, вскоре муж вышел из ванной со словами: «Так не пойдет». А ведь я спокойно принимала ванну, пока он не пришел, чтобы навести здесь беспорядок и уйти. Однажды я даже спросила его напрямую:

– Почему вы так спешите?

– Будет неловко, если мои останки окажутся нетленными, как у святых. Уж лучше пусть меня кремируют после смерти.

В юности он сильно переживал за свою репутацию. И хотел встретить женщину, которая соответствовала бы всем его требованиям и укрепила бы его положение в обществе. Но критерии выбора спутницы сильно превосходили его собственную репутацию. Вот почему он так долго пребывал в недобровольном целибате и даже беспокоился, как бы не помереть святошей. Но встречаться с недостойными женщинами для него было так же позорно, как и умереть девственником. Если бы ему посчастливилось найти такую спутницу, которой завидовали бы все вокруг, он бы стал мужем, приносящим ей в постель утренний кофе. Но обычно такие женщины выходят замуж за других мужчин. Рядом же с ним были только такие, которых он счел бы недостойными, даже приготовь они ему стол из двенадцати блюд. А со временем, когда его стандарты снизились до женщин, которые просто хорошо готовят рис, противоположный пол и вовсе исчез из его окружения. Люди вокруг уже начинали судачить о том, почему он до сих пор холост. А затем наступила пора, когда он стал думать, что лучше бы был разведенным. Взрослый мужчина, у которого за плечами нет ни одного брака, почему-то выглядит в глазах окружающих незрело. Опрос, проведенный NM, также показал, что разведенным мужчинам отдают большее предпочтение, чем тем, кто ни разу не был в браке. Самая часто встречающаяся причина неприязни к таким кандидатам: «Возможно, он эгоист». А в качестве другого мнения высказывали, например, что такие мужчины менее сексуальны, чем женатые. На самом деле мы даже в шутку интересовались, не должно ли это мнение быть на первом месте. С одинокими женщинами все так же. Но насмешки и издевки в их адрес были намного более колкими, чем в отношении мужчин. Как будто они не выбрали одиночество по своей воле, а просто не смогли выйти замуж. Особенно больно было слышать такое от других женщин. «Ты не замужем?» Большинство одиночек отвечали, что хоть раз сталкивались с женщинами, которые считали свой брак значительным достижением. Похожее наблюдалось и среди разведенных. У каждой на пути встречалась женщина, которая чувствовала свое превосходство только потому, что ей удалось сохранить брак. А еще эта горькая фраза: «Разве я что-то не то сказала?» Нет, просто ты выглядишь чуть-чуть идиоткой. Наверное, поэтому бытует мнение, что лучше вступить в брак, а потом об этом пожалеть, чем вовсе не выходить замуж. Так или иначе, по истечении срока контракта с этим стариком мне поступили два предложения от мужчин того же возраста. Я так сильно устала от третьего мужа, что дважды ответила «NO». На тот момент мне было все равно, насколько велика надбавка за разницу в возрасте. Потому что я не была уверена, что смогу их выдержать. Каков для него мир NM? Когда я писала отчет о том браке, приходилось бесчисленное количество раз все перечеркивать и начинать заново, как делал он в своих текстах. Он не был хорошим супругом, но я не могла написать о нем ничего плохого. У меня в голове вертелись слова, которые он время от времени тихо повторял себе под нос: «Не смог растратить всю свою любовь…»

Кажется, этот писатель постепенно заходит все дальше и дальше. Похоже, он собирается заниматься сексом до тех пор, пока его член не сотрется в пыль. Это не эскапизм, свойственный деятелям искусства. Просто он был слишком разборчив и в итоге остался один, без возможности удовлетворить свои сексуальные желания. Не то чтобы у него вообще не было опыта отношений. Он встречался с женщиной и даже какое-то время думал, что она довольно-таки неплоха. Но затем понял, что достоин лучшего, и принялся так искусно унижать ее своим авторитетом успешного писателя, что та ушла, сердито цокнув языком. До постели они с ней так и не добрались. Были в его жизни и женщины, на которых без слез не взглянешь. И разговоры о том, что только писатели умеют так любить. Но вскоре он начал слышать и что-то вроде: «Ты только пишешь хорошо, но больше тебе похвастаться нечем». Однако с этой женщиной он спал часто. По крайней мере до тех пор, пока ему не стало смешно раздеваться перед ней. Однажды, когда ей, похоже, тоже стало смешно, она ушла, пожелав ему напоследок найти хорошую женщину. Теперь, когда ему уж точно не грозит помереть святошей, не будут ли насмехаться над его истертым членом? Не знаю, сколько зарабатывают писатели. Когда-то его книги продавались благодаря одному его имени, так что, если он не разбрасывался деньгами, должно быть, скопил целое состояние. Но если он продолжит и дальше заключать браки через NM, вскоре и в кармане у него будет пусто. Это зависимость. И что он будет делать тогда? Начнет прикидываться непонятым гением, живущим в жалкой комнатушке на крыше? Конечно, у нас есть и клиенты из среднего класса, которые жили не хорошо и не плохо, но были исключены из списка клиентов компании из-за серьезной задолженности по уплате взносов и отсутствия средств на проведение свадебной церемонии. Иногда от отчаяния они продолжают обращаться в NM, но получают лишь простой ответ: «Вступите в законный брак. Так будет дешевле всего». И ценное напутствие: «Если все сложится хорошо, вы сможете бесплатно повысить свой статус. В таком случае обязательно регистрируйте свой брак. Закон будет на вашей стороне, и вы сможете выгодно развестись. Тогда и поговорим снова». Судя по тому, как этот старик себя ведет, скоро для него все закончится. Управляющий директор цокнула языком, как та женщина, что ушла от этого мужчины в далеком прошлом:

– Он решил провести свои последние годы, занимаясь сексом, пока не стошнит.

– Не хочет тратить оставшееся время впустую. Вот почему он не может себя контролировать, когда видит привлекательную женщину. В конце концов, он не знает, когда снова сможет ею обладать. Важно ведь потрогать, а не только посмотреть. Не включайте в список слишком юных девочек. Он может их травмировать и заставить чувствовать себя неполноценными. От страха они даже ссориться с ним не смогут. Как я, например.

– Приму это к сведению. Кстати, помощник менеджера Ю, беременность можно оправдать твоей неопытностью, но такой разрыв контракта – серьезное нарушение, так что будь готова к урезанию зарплаты.

– Да, но не могли бы вы поскорее внести меня в список?

– Зачем? Отдохни немного, поработай в офисе.

– Мне негде жить.

Негде жить. Не в силах взглянуть в лицо госпоже Ю, я просто провела указательным пальцем вдоль кромки стопки для соджу. В нашей компании почти не бывает тех, кто работает FW, чтобы прокормить семью. Кандидаток, на чьих лицах читаются нищета и лишения, отфильтровывают скауты. А большинство из тех, кто приходит в NM, думая, что будут просто торговать своим телом, в итоге разрывают контракт посреди брака и увольняются. Хотя зарплата у нас выше, чем у обычных офисных работников, она не идет ни в какое сравнение с зарплатой профессиональных секс-работниц. К тому же радости от немедленного получения денег тоже нет. Приходится каждый месяц ждать, пока зарплату зачислят на счет. Но и этими деньгами нельзя распоряжаться свободно. Потому что в течение срока действия контракта мы должны жить только за счет клиентов. В любом случае у каждой «жены» свои причины для работы здесь. Не хочу лезть ей в душу. Обязаны ли мы демонстрировать осознание своей миссии при устройстве на работу? Такое можно встретить разве что в какой-нибудь автобиографии. Не бывает возвышенных и низкосортных причин. Все они одинаково значимы. Вот почему мне нравится госпожа Ю. Несмотря на то что у нее была очень непростая жизнь, она просто улыбается и спрашивает: «Какой смысл об этом говорить?» Родители отказались от нее в раннем детстве, и она провела всю жизнь в размышлениях о том, следовало ли ей вовсе появляться на свет. Вид у нее был настолько жалкий, что даже хозяева не могли просто выгнать ее из дома. Но, несмотря на все это, она не перекладывала свою боль на других.

– Я просто всегда где-то жила.

Когда госпожа Ю училась в старшей школе, то жила за ширмой в углу на кухне детского сада. Узкая раскладушка служила ей столом, шкафом для одежды, да и самим домом. Еду ей приносила тетушка-повариха. В благодарность за кров госпожа Ю делала в детском саду уборку и иногда играла с детьми, чьи родители задерживались. Она стирала фартуки, одеяла и полотенца, а затем поднималась по темной лестнице на крышу, чтобы развесить все там. Если начинался дождь, приходилось выбегать на крышу даже ночью – чтобы снять белье. После окончания уроков она оставалась выполнять мелкие поручения. Если ребята ехали от школы на пикник или экскурсию, она следила за личными вещами учителей и отводила детей в туалет. И вот однажды она оглянулась и обнаружила, что сидит в небольшой гончарной мастерской. Она устроилась туда подмастерьем. На деньги, которые дала директор детского сада, она сняла крошечную комнатушку без окон. Там было тесно, а стены оказались сделаными из фанеры – такой тонкой, что было слышно, как соседи зевают. Но госпожа Ю была счастлива, ведь раньше у нее никогда не было чего-то хотя бы отдаленно напоминающего жилье. Стажировка в мастерской тоже оказалась вполне неплохой. Госпожа Ю приходила немного раньше остальных, чтобы подготовить материалы, и оставалась дольше всех, чтобы все прибрать. Зарплаты как раз хватало на оплату ее крошечной комнатушки. Когда она уже начала мечтать, что скоро сможет продавать свои работы и переехать в комнату с окнами, появился ее отец: «У тебя есть деньги?» Она отдала ему все, что у нее было, а он оставил свой номер телефона и сказал позвонить, когда деньги снова появятся, и затем исчез. Прежде чем выйти на работу в NM, госпожа Ю встретилась с отцом и отдала тому свою сберегательную книжку. Когда управляющий директор спросила, почему госпожа Ю так поступила, та ответила, что посчитала это правильным.

– Твой отец надежный человек?

– Он сменил номер телефона, поэтому я не могу с ним связаться.

– Открой новый счет в банке. Он не имеет права тратить эти деньги.

– Когда я выйду замуж, они мне не понадобятся. И дом тоже появится.

Госпожа Ю вновь вернулась в ту крошечную комнатушку и поэтому теперь отчаянно нуждалась в доме. Она хотела тихо жить в комнате с окнами, выходящими на улицу. Ей подошел бы любой супруг, способный это устроить. И это все, чего она хочет от достойного мужчины, о котором всегда так восторженно говорила? В таком случае в NM не было ни одного клиента, которому госпожа Ю сказала бы «NO». Управляющий директор постучала ногтями по столу.

– Ты правда не знаешь, где он сейчас?

– Не знаю.

– Но как же так?

– Я всегда так жила.

Директор достала из кошелька карту и положила ее перед госпожой Ю.

– Для начала переезжай в комнату с окном и ванной. И жди. Я буду платить тебе напрямую.

Этот жест тронул меня настолько, что я едва не разрыдалась, но плакать было нельзя. Как вообще можно реветь, когда госпожа Ю улыбается?

– Спасибо. Скоро я все верну.

– Кто тебя просит возвращать? Скорее открой еще один счет. Я буду платить тебе зарплату по частям. Если отец поинтересуется, почему денег стало меньше, свяжи его со мной. Я скажу, что у компании проблемы, поэтому пришлось урезать тебе жалованье.

– Хорошо…

– Эй, а я-то думала, что ты младшая дочь в богатой семье.

Ха-ха-ха! Госпожа Ю улыбается. Мы с управляющим директором тоже рассмеялись. Но это лишь прелюдия. До самой важной темы мы еще не дошли. О ней настолько тяжело говорить, что поднять ее не решился бы и самый сильный духом человек. И даже если удастся это сделать, это не та ноша, которую можно разделить. На моих плечах и без того тяжелый груз, поэтому я не могу позволить себе роскошь нести еще и чужой. Могу лишь только смотреть и сочувствовать. Директор подняла тост за наше с госпожой Ю счастье. Поэтому я так и не смогла задать ей вопрос, который с самого начала застрял у меня в горле: «Как он? Почему вы дали мне ложную информацию? Раз он не мошенник, почему вы сказали иначе? Раз вы наша наставница, у вас наверняка была на то причина, не так ли?» Пьем до дна.

Я вызвала такси и отправилась домой. Мир всегда кажется таким далеким, когда смотришь на него из салона автомобиля. А теперь он еще и словно мне не подходит. Это чувство не покидает меня с момента, когда я добровольно сбежала в NM от матери. Но сколько бы я ни пыталась, мне было не укрыться от нее. Даже отец, изнасиловавший собственную маленькую дочь, или мать, прижигавшая ее раскаленным утюгом, вернутся, отсидев несколько лет в тюрьме. Но как избежать встречи с матерью, которая контролирует всех, с кем встречаешься? Почему человек, который был идеальным в моих глазах, вызывал у моей мамы только омерзение? Не знаю, люблю ли я его до сих пор. Но я должна извиниться перед ним вместо нее. Прости. Конечно, я понимаю. Ее так воспитали, и она пронесла эти убеждения через всю свою жизнь. Любовь должна соответствовать лишь ее представлениям об искренних чувствах – ничего другого моя мать принять не может. NM, безусловно, была странным миром, но в то же время единственным, где я могла укрыться от материнского контроля.

– Ни то ни се, и от этого он еще более мерзкий.

Я могу лишь надеяться, что она хотя бы ему не говорила тех слов, что сказала мне.

9

Заморозки наступили раньше обычного, и трава уже пожухла. Большой двор без единого дерева стал казаться еще более пустым, чем обычно. Даже когда выпадет снег, ему будет негде лежать, кроме как на голой земле. Одна-единственная вишня красовалась у главных ворот. Судя по всему, это подарок от компании, что продала ему этот земельный участок. Когда вокруг зеленела трава, было еще терпимо, но теперь двор и вовсе выглядел несуразно. Мужа такие детали совсем не интересуют. Вчера я сходила в магазин и купила несколько маленьких гирлянд. Думаю попробовать помочь засохшей вишне зацвести с помощью лампочек. Я закрепила провода вдоль веток дерева. Было немного не по себе, ведь я ожидала, что муж будет ворчать, но он надел перчатки и присоединился ко мне. То, как он искусно закреплял провода кабельными стяжками, выглядело почти профессионально. Если бы не он, работа затянулась бы на несколько дней. Провода, что тянутся к гаражной розетке, заметны, но не бросаются в глаза. Даже одного вишневого дерева хватило, чтобы двор стал выглядеть уютнее. До Рождества еще целый месяц, но увидеть праздничные огни заранее оказалось довольно приятно. Этот дом слишком холодный. Снаружи – серый бетон, а внутри – мрамор. Потолки высокие, поэтому здесь холодно, даже когда работает отопление. Здесь нет камина из тех, которые часто ставят в таких домах, и даже кипарисовые жалюзи на окнах выглядят довольно грубо. Мог бы повесить на стену картину с космеями хотя бы… Сегодня муж встречается с друзьями. Сказал, что вернется поздно, и даже оставил машину дома. Тихо. Пусть это и не тот маленький домик в горах, о котором я мечтала, но здесь спокойно – как я и хотела. Однако почему-то мне до сих пор кажется, что я в гостях. Как будто энергетика этого места не окутывает человека. Только мужу подходит этот дом. Словно он и был построен специально для него. Я отправила сообщение: «Я съезжу домой. Переночую там. Возьму машину». – «Ты же знаешь, где кнопка подогрева руля? Смотри, не замерзни. Сегодня холодно».

Я едва заметно улыбнулась. Есть в этом мужчине что-то теплое и нежное.

Я получила гостевой пропуск в службе безопасности и прикрепила его к дворнику машины. Неловко, что приходится получать пропуск, чтобы поехать домой, но тут все равно комфортнее. Я нажала кнопку на кофейном автомате. Хоть я и виню в его появлении подругу, моя рука сама собой тянется к нему каждый раз, когда я возвращаюсь в квартиру. На кофейной насадке нет никакого налета. Должно быть, соседка регулярно ее чистила. А я ведь просила ее забрать эту машину наконец. Тогда бы она пила кофе сколько захочет, пока меня нет; я сказала ей код от входной двери. На столе лежали письма, которые собрала старушка. Большинство из них – обычные рекламные рассылки. Наверняка их просто сунули в почтовый ящик, даже не потрудившись перевернуть, чтобы скрыть имя получателя, как закидывают в шкафчик обувь в общественной бане. Стратегия компаний направлена на то, чтобы показывать всем соседям свои лого? Но эта уловка приедается довольно быстро. Да и что делать с ростом преступлений из-за такого наплевательского отношения к личным данным? Это ведь классический криминальный прием – приходить к человеку, зная его имя и адрес. То, что за все это время в нашем доме ничего не произошло, не иначе чем счастливое стечение обстоятельств. Тут точно замешано какое-то божественное покровительство. Я оторвала от почтовых отправлений адрес и имя, а затем выбросила обрывки в коробку для бумаг. Дверь открылась, и на пороге показалась соседка-старушка, которая как раз собирала нашу почту.

– Меня чуть удар не хватил, когда свет зажегся. Ты уже вернулась?

– Зашла ненадолго по делам. Завтра снова уезжаю.

Я взяла кофе и передала бабушке. Она пьет его, громко хлюпая, как будто это вода. Мне искренне хочется перевязать этот автомат красной лентой и подарить его ей.

– Мы переезжаем в Пхангё.

В конце концов старушка решила отправиться вслед за сыном. Она уже заложила дом, чтобы оплатить ему новое жилье, и даже сдала его в аренду из-за долгов сына. Пока не вернет арендатору залог, вернуться она не сможет. Но старушке было жаль своего единственного ребенка. Став отцом в слишком юном возрасте, он пережил много трудностей. Когда дома ребенок, сложно резко поменять свою жизнь. Но пока пара изо всех сил цеплялась за то, что у них было, ничего не меняя, долги только росли. Говорят, родители должны растить детей, даже если им придется ходить по домам и выпрашивать молоко. Но эти ребята в попытках заработать лишь набрали долгов, из которых уже практически не могли выбраться – настолько много их было. Старушка чувствовала вину за то, что ни в чем не нуждалась. Ведь она могла бы облегчить жизнь и сыну тоже.

– Но до каких пор вообще родители должны чувствовать вину перед детьми?

– Пришло время, когда дети должны быть благодарны родителям.

– В нашей семье что одни, что другие – все как малышня.

– Когда переедете, больше не сможете видеться с тем певцом.

– Да я ведь не в Китай отправляюсь. Есть ведь бабули, которые и из провинции приезжают.

Раз уж все так сложилось, нужно проявить уважение. Из-за одной лишь веры в то, что все эти вещи однажды ей пригодятся, старушка превратила свой дом в универсальный магазин. Она покупала весь этот хлам, даже зная, что его, возможно, придется выбросить. Это уже похоже на религиозное помешательство. С каждым днем горы ненужных вещей в доме старушки росли, поскольку молодой певец постоянно звал ее к себе. Он тот еще манипулятор. Дарил ей надежду и тут же сыпал искусными оправданиями. Какой молодой человек стал бы петь песни, чтобы порадовать старушку? Как бы там ни было, чтобы пойти на его выступление, нужно заплатить. Так, может быть, лучше послушать его там, в комфортной обстановке? Возлюбленный из фантазий. Как бедной старушке справиться с этим? Исчезнет ли жгучее желание от одних лишь утренних и вечерних прогулок? Чем вообще занимается правительство? Наступил век долгожителей! Разве не следует открыть хотя бы один центр для удовлетворения сексуальных потребностей одиноких пожилых людей? Если прямо сейчас на это нет денег, смягчите хотя бы ограничения для тетушек и дядюшек, которые стыдятся своих желаний и развлекаются подпольно. Ведь для стариков секса нет.

– Могу я тоже разок сходить посмотреть?

– Нет. Молодежь не принимается.

Это какой-то клуб специально для пожилых? Похоже, долги сына – не главная причина, по которой она решила сдать единственный дом и уехать. Даже у старушки, которая покупает дикий женьшень стоимостью в несколько сотен тысяч вон за несколько миллионов, могут быть личные причины для переезда. Она ведь еще и других старушек втянула в этот странный шопинг. Это не что иное, как финансовая пирамида, нацеленная на пожилых людей. Бабушка отдает молодому певцу даже те деньги, которых ей едва хватает на жизнь. Она наслаждается сегодняшним днем, думая, что ей недолго осталось. И лишь достигнув дна, она понимает, что смерть, возможно, придет к ней позже, чем она думала. Почему так легко опустошить карманы людей, у которых и так ничего нет? Но даже в этой ситуации старушка не винила молодого певца. Наоборот, даже хвалила его, сказав, что отправит его путешествовать куда-нибудь в Юго-Восточную Азию. Если у него есть хоть капля совести, надеюсь, он будет держать рот на замке, радуясь тому, что уже успел с нее содрать.

– Теперь и нам с тобой будет непросто увидеться. Может, зайдешь и выпьем по рюмашке?

– Хорошо.

Старушка достала домашнее сливовое вино. Желтая женьшеневая настойка, что стояла неподалеку, – для молодого певца. Купленный у него китайский женьшень старушка съела, а настойку приготовила из того, который купила у фермеров. Вещей стало еще больше. Появились два пылесоса и две паровые швабры, которые различались лишь торговой маркой. А что она будет делать со всеми этими настойками? Голубика, клюква, ежевика, груша, виноград… Как хорошо, что она не разорвала отношения с сыном. У него дома полно нераспроданных вещей, а в ее доме – купленных. Я сделала глоток сливового вина. Сладко.

– А вы не зачастили к молодому певцу?

– Я же не живу с мужем, как твоя мать! Неужели мне нельзя даже развлекаться как хочется? Думаешь, пошла бы она со мной куда-то, позови я ее? Ну, может, только разок или два. Бывают, конечно, старухи, которых мужья утаскивают за волосы. Так не потому ли они ходят в подобные места, что живут с такими монстрами?

– Дедушка рано ушел из жизни?

– Он не умер. Живет себе припеваючи.

Официально старушка не была замужем. В юности, когда они с любимым не могли друг на друга наглядеться, какое-то время они жили вместе, но затем старик вернулся к своей законной жене, и они с бабушкой расстались. Единственным напоминанием о былой любви остался их общий сын. Позднее старик внезапно появился, подарил старушке этот дом и снова ушел. Вот почему она не могла его продать, а только сдавала, полагая, что отец оставил недвижимость сыну в наследство. Когда я спросила соседку, почему она не ухватилась за него хотя бы тогда, та только покачала головой. Ей было достаточно уже того, что он пришел к ним, пусть и поздно. Что он не забыл о них с сыном. А еще она до сих пор чувствовала вину перед его женой. Что же за мужчина смог сделать эту гордую старушку своей любовницей? Ну, он хотя бы не врал о том, что одинок. Почему-то кажется, что этот старик был романтиком. Сейчас моя соседка напоминала бабушку из Каннама[16]. Ее лицо до неузнаваемости исказилось от чрезмерного количества операций, но на фотографиях в молодости она на удивление хорошенькая. Насколько же великолепной должна быть первая жена, что этот мужчина вернулся к ней, оставив такую женщину? Но старушка настаивала, что несравненным был именно он.

– Разве по сыну не видно? Какой он замечательный! А все потому, что в отца пошел.

Ну, не скажу, что согласна на все сто. Но ничего не поделаешь – она ведь мать. Разве странно, что она без ума от собственного ребенка? Даже если сотня человек попытается открыть ей глаза, у них ничего не выйдет. Когда я впервые встретилась с парнем по соседству, его внешность сразу же меня разочаровала. Я-то все думала, чего ж ему так не свезло, а виновником, оказывается, был отец. И где вообще живут красавчики, которые вызывают дикий восторг, даже когда выходят в круглосуточный магазин в спортивном костюме? Мой брат выглядит как сушеная рыба, а сын соседки похож на голодную жабу. Такая внешность должна приравниваться к преступлению. Но почему бабушка настолько равнодушна к тому мужчине? Похоже, пелена любви спала, и она увидела перед собой жабу. «Уходите. Люди так себя не ведут. Возвращайтесь к жене и искупайте грехи. Гуд-бай». Но почему за все это время первая жена никак не отреагировала? Возможно, не хотела пятнать репутацию семьи и просто выбрала меньшее из зол, отдав мужа другой женщине? Так они прожили два года, а затем жаба вернулась. О май гад! Выходит, страдает только жена, которой приходится делить невзгоды с мужем.

– Я была очень взволнована, когда сынок поступил в хороший университет. И это несмотря на то, что я не смогла о нем как следует позаботиться.

– А в чем дело?

– Слышала, сын первой жены несколько раз пересдавал экзамены. Пусть матери у них разные, но все же они братья. Разве может младшенький быть лучше старшенького?

– А почему нет? В чем виноват ваш сын?

– Это первородный грех. На детях всегда лежит тяжкое бремя неверных выборов их родителей. Чувство вины не покидает взрослых просто потому, что у них появился ребенок. Хорошо, если хотя бы внуки не унаследуют этот грех. Пусть мир и меняется, им все равно придется нелегко с таким бременем на плечах.

– Да ладно вам. Ваш сын делает все возможное.

– Ох, неужели ты до сих пор к нему неравнодушна?

Чего это она? Если собиралась вешать на меня ярлыки, предоставила бы какие-нибудь доказательства. Не найдя подходящего ответа, я просто сделала глоток сливового вина.

– Попробуешь с ним разок? Я закрою на это глаза.

– Что?

– Шучу. Понимаю, что тебе обидно, но ничего не поделаешь. Он уже нашел свою половинку. Так что забудь его и живи дальше. Встречать солидный возраст и мужчине, и женщине нужно рядом с кем-то. Тебе сейчас никак нельзя быть одной. Юношеская любовь хороша в юности, а в старости должна быть такая, которая подобает старости. И детей своих нужно любить, даже если они вымазались в дерьме. В конце концов, они все равно единственное наше сокровище.

Может, познакомить ее с хозяином машины, на которую я в спешке прикрепила гостевой пропуск?

– Завтра я привезу вам кофейный автомат. В качестве подарка.

– Просто оставь себе. Мне нравится чувствовать, что я хожу в гости. Будь он у меня дома, весь интерес бы пропал.

– А там, где молодой певец, тоже есть кофейный автомат?

– Да. Кофе по сто вон[17]. Но суть не в нем, а в человеке, который хочет меня видеть.

Она провалилась в глубокую выгребную яму. И вряд ли сможет выбраться из нее, находясь по горло в нечистотах. Если так продолжится, старушка рискует опуститься до такого уровня, с которого уже никогда не сможет подняться. Пути назад уже нет, и никакие убеждения на нее больше не подействуют.

– Бабушка, я спрашиваю из чистого любопытства, но с тем молодым певцом вы…

– Конечно, переспали. Сколько денег я ему отвалила!

Вот и славно. Не знаю почему, но мне радостно это слышать.

– Ты ведь тоже с кем-то спала, да?

– Ну да, бывало.

– Это, конечно, дело хорошее, но нельзя слишком увлекаться. Если что-то не так, тут же обрывай все связи. Оставишь все как есть – плохо будет только тебе. И не забудь об осторожности. Многие мужчины начинают вести себя как мужья, стоит только один раз провести с ними ночь. И ни в коем случае не занимайся сексом из жалости. От этого совсем никакого проку. Не стоит раздаривать свое тело кому ни попадя. Понимаешь?

Внезапно по моим щекам потекли слезы.

– Деньги и любовь очень похожи. Дерьмово, когда их нет, но и когда их слишком много, тоже плохо. Думаешь, после встречи с сотней мужчин будешь счастлива? Дыра в груди будет еще глубже, чем после долгих отношений с кем-то одним. Встречайся в меру, и пусть любовь будет долгой. Даже если ты будешь менять мужиков как перчатки, едва ли каждый последующий окажется лучше предыдущего. Пестрота раздражает глаз, а один цвет – успокаивает. Понимаешь? Не знаю почему, но я тревожусь всякий раз, когда вижу тебя.

Старушка выпила еще пару глотков вина, а я проронила еще пару слезинок.

– Но если какой-то цвет тебе не подойдет, просто исключи его из своей жизни. Понимаешь?

Ха-ха-ха. Вот за что я люблю эту старушку. Перед отъездом она поручила мне наблюдать за домом и слушать, не забивает ли кто там гвозди. Она отказывалась продлевать аренду людям, которые настолько по-хозяйски ведут себя в чужом доме, кем бы они ни были. Говорят, если забивать дома слишком много гвоздей, он быстро обветшает. Арендатор проживет тут какое-то время и съедет, но хозяин останется и будет разгребать последствия. Вот что беспокоило старушку.

– В конце концов, не хотелось бы еще и похороны в этом доме проводить.

– О чем это вы?

– С давних пор, когда кто-то в доме чувствовал себя плохо, а дела не ладились, первым делом вытаскивали из стен старые гвозди. Даже хорошо забитый гвоздь со временем ржавеет, поэтому надо просто заменить его на новый.

Каждый человек хотя бы раз в жизни вколачивает гвоздь. Но если соседи будут делать это слишком часто – настолько, что я подумаю: «Вот, они снова это делают», – старушка попросила обязательно сообщить ей. Если бы она поручила забирать почту или срывать с двери рекламные листовки, я бы справилась. Но что мне делать с гвоздями? «Извините, вам нельзя забивать гвозди». – «Почему?» – «Плохая примета – к похоронам». Бабушка уехала, возложив на меня эту тяжелую миссию. Дом она не продала, так что мы еще встретимся, но почему-то я чувствовала себя еще более опустошенной, чем когда провожала родителей в провинцию.

10

Муж организовал рождественскую вечеринку. Он приготовил салат с помидорами и сыром камамбер и даже спринг-роллы, с которыми пришлось повозиться. Я же замочила рисовую бумагу в воде – на этом все. Он и в обычной жизни хорошо готовит, но сегодня превзошел сам себя. Мне показалось, что на столе слишком много овощей, поэтому я собиралась добавить хоть немного мяса, но муж меня остановил:

– Главное блюдо принесет кое-кто другой. А ты пока достань посуду и расставь вон там.

– Кто-то еще будет?

– Да. Ах, я не сказал тебе… Но ты же не против? Они пишут, что уже почти на месте.

Муж широко раздвинул кипарисовые жалюзи. Вишня во дворе сверкала. До сих пор я не замечала ничего странного, но вдруг она показалась мне похожей на модель человеческого скелета. Лампочки разбросаны слишком редко. Даже неоновая вывеска в кафе по соседству, где продают курочку, и то выглядит ярче. Как только я услышала о приходе гостей, все в этом доме показалось мне обветшалым. Но что поделать? Просто покажем, как мы живем. Я надела лавандовое платье, а поверх – белый кардиган, чтобы не было слишком заметно, что я старалась нарядиться. Вскоре раздался звонок. Муж вышел, чтобы открыть ворота. Я быстро припудрилась и отправилась вслед за ним. Первые знакомые мужа, которым он меня представит. О, но это ведь господин Ким! К нам пришли FH Ким с супругой. И, судя по корзинке для пикника у них в руках, приглашение не было внезапным. Эта женщина выглядит года на три-четыре старше меня. Кожа чистая и светлая – прекрасно сочетается с ее короткой стрижкой. Она не пыталась как-то скрыть свой возраст, а просто нарядилась соответственно ему. Красивая. Похожа на утонченную моложавую тетушку. Вокруг ее шеи был небрежно обмотан шарф цвета хаки, а пальто висело на сгибе руки. Мы виделись впервые, но она вела себя непринужденно, словно уже бывала здесь раньше. Она поздоровалась и назвала свое имя. Чон Соён.

– Меня зовут Но Инджи. Добро пожаловать.

Муж и господин Ким, кажется, уже хорошо знакомы. Встречу явно нельзя назвать неожиданной, ведь в легком замешательстве оказалась только я. Нет никакого пункта, который запрещал бы парам NM обмениваться информацией, поэтому мне немного жаль, что я оказалась единственной, кто ни о чем не подозревал. С господином Кимом мы лишь обменялись короткими взглядами. Так или иначе, поскольку он был гостем, я встретила его радушно. Несмотря на то что сейчас конец года, днем погода довольно приятная. Но в этом районе холодно круглосуточно. Поскольку Соён стояла без пальто, я ощутила еще больший озноб и поспешила войти внутрь.

– Какой уютный дом!

Эту пустую серую коробку можно назвать уютной? Вы что, до этого жили в палатке где-то в глуши? Муж проводил Соён на кухню. Та с интересом осмотрелась, сняла шарф и небрежно кинула его на диван. А затем взяла из рук господина Кима корзину для пикника.

– Кухню доверьте нам, а сами поговорите. Вы ведь давно не виделись! Госпожа Инджи, как вам баранина? Ваш муж любит это мясо, поэтому выбор пал на нее.

– Я тоже люблю.

Соён суетилась, словно была хозяйкой, которая не успела подготовиться к приходу гостей. Так что гостьей почувствовала себя я. Ну, делай что хочешь. Мне нравится есть то, что приготовили для меня другие. Какие странные гости! Мой муж и Соён отправились на кухню, а мы с господином Кимом сели на диван в гостиной.

– Дерево во дворе красивое. Сами украшали?

– Да, просто от скуки. Но лампочек немного не хватило.

– Так тоже выглядит здорово. Чувствуется, что его украшали вручную. Ха-ха-ха.

Пока мы говорили о вишне у ворот, я безотрывно смотрела в сторону кухни. Кажется, они запекают мясо в духовке. Голос Соён звучал слегка взволнованно. Но муж молчал, будто его там и не было. Я перевела взгляд на дерево и тихо спросила:

– Что происходит? Если так пойдет и дальше, мы с ней мужьями обменяемся.

– Свингерами могут быть только настоящие супруги. А у нас получится просто групповушка.

– Что вы задумали?

– Ты еще не догадалась? Эти двое были супругами.

Господин Ким говорил тихо и быстро, продолжая смотреть на дерево.

– Ровесники. Сначала три года жили вместе, потом три года в браке, а затем – развод. Как тебе удалось закрепить лампочки?

– На кабельные стяжки. Почти все сделал муж.

Так вот какие у них были отношения. Что-то среднее между дружбой и любовью. Выходит, Соён первой обратилась в NM, а затем и мужу предложила. Что вообще было между ними в прошлом, раз они сейчас вот так общаются? Может, я немного старомодна? Будь я настоящей женой, просто пожелала бы ему счастья и исчезла. Вряд ли у меня возникло бы желание стоять и молча наблюдать за этими «особыми отношениями». Так просто они явно не закончатся. А еще мне не нравится сумятица из-за одной маленькой ниточки, которую они до сих пор не смогли отпустить. Это – неприятное взаимодействие, выходящее за рамки простой интрижки. Даже случайная встреча бывших супругов доставила бы нынешним дискомфорт. Но они пошли еще дальше и организовали такое мероприятие в открытую. Я бы хотела уйти. Прямо сейчас. Пожелав им поесть и не обляпаться. Хорошо, что рядом есть господин Ким. Наша случайная встреча в офисе впервые за несколько лет казалась чем-то вроде предзнаменования, и сегодня он вдруг появился у меня дома. Может, мы тоже как-то связаны? Муж позвал меня: «Дорогая!» Кажется, еда уже готова. Ну что ж, насладимся вечером. Где еще, как не в NM, можно наблюдать столь захватывающее зрелище?

Соён приготовила торт, печенье и стейк из баранины на четверых. Эти блюда стояли на столе вместе с едой, приготовленной моим мужем. Аппетайзеры, основное блюдо и десерт были поданы одновременно. Никому не придется суетиться. Стало жарко. Мы поднимали бокалы с вином, говорили тосты, ели и пили все, что захочется, не заботясь о порядке блюд. Немного поболтали о районе и дворе, подробно обсудили дизайнерскую вишню во дворе. Выпитого становилось все больше, и мы начали говорить о мужчинах и женщинах, а затем беседа плавно перетекла в разговор о сексе. А когда и эта тема иссякла, получилось, будто мы просто сидим и пьем вино. Из нас четверых только Соён, которая, казалось, напилась сильнее всех, говорила без умолку.

– Госпожа Инджи, когда этот мужчина выпивает, он до сих пор покупает спиртное, да?

– Да.

– Он говорит, что стоит ему напиться, как любая бутылка кажется красивой. Тебе любые сосуды с выпивкой нравятся, да?

Муж усмехнулся. Значит, он покупал алкоголь потому, что бутылки выглядели красиво. А я и не знала.

– Мы часто ссорились из-за этого. Дорогой, Инджи еще не выбрасывала коробки?

– Пока нет.

– Сделай что-то со своими пьяными привычками, дорогой, пока не сломал ее. Как меня.

Слово «дорогой», которое то и дело срывалось с ее уст в адрес моего мужа, резало мне слух. Очевидно, она все еще его любит. Похоже, сейчас ее не интересуем ни я, ни господин Ким. Даже если это и не так, мы всего лишь наемные работники – не более того. Я продолжаю ощущать руку мужа на спинке моего стула. Может, поддразнить Соён? Я наклонилась к мужу и слегка вытянула губы. Он поцеловал меня так легко, словно это было приветствие. Вижу, что Соён изо всех сил старается сделать вид, будто ничего не заметила.

– В начале наших отношений мы явно ссорились реже, чем после свадьбы. Видимо, мы не созданы для брака, – сухо заключила Соён, как будто прошлое уже осталось в прошлом и она не собиралась за него цепляться. Как старомодно. Муж не отвечал на вопросы Соён. Но когда ее бокал пустел, он наполнял его снова, а когда она роняла еду, то давал ей салфетку. Когда она называла его «дорогим», он мельком смотрел на нее, а затем быстро отворачивался. Тут господин Ким решил вмешаться:

– Почему ты называешь чужого мужа «дорогим»?

– Привычка, наверное. Прошу прощения, госпожа Инджи.

Что тут поделаешь? Придется улыбаться. Странная вышла ситуация, да, Соён? Приводить нового мужа и общаться с женой бывшего – не лучшая идея, не так ли? Ты все еще хочешь обладать бывшим мужем, но сделать это оказалось не так просто, как ты думала. Раз уж ты гостья, то и веди себя соответственно. Не стоит хозяйничать в чужом доме. Только так у тебя появится шанс на победу.

– Но что-то не вижу здесь ни одного компакт-диска… А раньше они были повсюду. Помню, тогда мне хотелось жить в доме с пустыми стенами. Дорогой, куда делись все диски?

– Они в студии на втором этаже.

– Нужно будет зайти потом. Похоже, несмотря на всю мою неприязнь к ним, я успела к этим дискам привязаться.

А я ведь еще не была в студии. Не то чтобы муж не позволял мне заходить – я сама не изъявляла особого желания подниматься туда. Мы совсем не говорили о его работе, поэтому я сочла разумным оставить студию его личным, безопасным пространством.

– Раз уж мы заговорили об этом, схожу-ка я туда. Мы пойдем смотреть студию, а вы здесь приберитесь. Дорогой, ты же не против?

Который из двух «дорогих»? Она обратилась к моему мужу, чтобы пойти с ним в студию? Или же к господину Киму, потому что хотела, чтобы он убрал со стола? Но никто из них не отвечал. Соён схватила меня за руку и встала из-за стола.

– Пойдемте. Они тут и без нас справятся.

Студия занимала весь второй этаж. Кабина для звукозаписи и микшерный пульт выглядели довольно стильно. Помещение для хранения компакт-дисков, длинное и открытое, как коридор, напоминало небольшую библиотеку. И как ему удалось поместить сюда все это? Диски были так плотно прижаты друг к другу, что стоит попытаться вытащить один, как он тут же потянет за собой те, что стоят по обе стороны от него. Свет сюда почти не заходил, поэтому атмосфера царила странная. Здесь не только музыка и фильмы – даже всякие энциклопедии. Все, что могло когда-либо существовать в формате компакт-дисков, находилось в этой комнате. Пластинки заполняли только одну из стен, но даже это количество казалось мне огромным.

– Госпожа Инджи, он очень любит Залмана Кинга.

– Это название фильма?

– Имя режиссера, ха-ха-ха.

Я думала, это что-то вроде «Короля Льва», но Соён указала на переднюю часть своих брюк. И сразу же направилась в маленькую комнату рядом с пультом. Там стоял компьютер с двумя подключенными мониторами и клавиатурой. Если бы мои глаза наткнулись хоть на маленький кусочек нот, я бы примерно поняла, что за песни здесь создаются, но внутри было безупречно чисто. Соён принесла какой-то диск из хранилища.

– Вам нравится Metallica? Мы очень любим ее. Постоянно включали, когда жили вместе. Обязательно как-нибудь послушайте оригинальную пластинку. Что ж, включу-ка Welcome Home. Она напоминает мне о старых добрых временах…

Соён подошла к CD-проигрывателю, что стоял в углу, и вставила туда компакт-диск. Я и не думала, что это плеер. Мне казалось, это просто какое-то длинное устройство для работы со звуком. Соён, похоже, выкрутила громкость на максимум, и из динамиков с хрипом вырвалась музыка. Лучшее представление – то, которое идет так, будто собирается положить конец всему вокруг. Это уже третий по счету альбом. У меня вот-вот навернутся слезы. Когда я училась в выпускном классе, случайно услышала песню по ночному радио и купила альбом. Чертов Orion! Западное побережье США меня не интересует, и я до сих пор даже не знаю, оттуда ли участники этой группы, но их лирика, от которой веет чем-то неопределенным и экзотичным, заставила мое сердце замереть. Гитарные риффы напоминали мне стук конских копыт. Решительно, яростно. И печально. Как вообще удалось уместить все это в одну композицию? Сиджон, классная песня, ага? Я сейчас оглохну! Сделай потише. Metallica была со мной до конца моих подростковых лет. Тогда в моей жизни еще не было полного хаоса.

– Дослушайте и спускайтесь. Я достану пиво.

– Хорошо. Скоро спущусь.

На кухне порядок. Кажется, мужчины лучше справляются с уборкой. Они более дотошные и выносливые.

– Дорогой, поднимись на второй этаж. Соён ищет какой-то альбом.

– Какой?

– Какую-то пластинку Metallica.

– Я схожу к ней. А ты тоже их любишь?

– Предпочитаю Led Zeppelin.

Муж хихикнул и поднялся на второй этаж. Я отправила его к Соён. Это место ему подходит явно больше, чем мне. Да и попытка его бывшей жены поделиться со мной их совместными воспоминаниями тоже была мне неприятна. И все же я эту женщину не ненавидела. Пусть она и раздражала, но ее можно было понять. К тому же она не ведет себя высокомерно. Наверное, она просто очень соскучилась? Что ж, побуду добренькой, раз она принесла такой вкусный стейк из баранины. Я достала из холодильника пиво и протянула господину Киму:

– Думаю, они не скоро спустятся. Давайте начнем без них.

Было странно находиться вместе на объекте. Господин Ким со мной согласился, сказав, что с ним тоже подобное происходит впервые. Забавно, что мы увиделись вот так. Но и то, что наши супруги проводят подобные встречи, тоже забавляет. Это что, какой-то голливудский фильм? Конечно, такие отношения явно лучше, чем вражда, но каждый из них явно преследует свои цели. Три года сожительства. Три года брака. Остальное время – друзья. Какая яркая жизнь! Сначала попробовать жить как все, а дальше пойти своим путем, так? Неплохо. Но в обычном мире люди не всегда разводятся даже после того, как один из супругов оказывается полностью сломлен этим союзом. Чтобы общество позволило тебе расторгнуть брак, придется пройти через сущий ад. Когда у мужа и жены доходит дело до развода, вокруг появляется слишком много «судей», которые оценивают каждый их шаг, пункт за пунктом: неверность, насилие, быт, уход за детьми, доход, отказ от секса и так далее. Насколько безответственно и жестоко люди подходят к этому вопросу! Да какими вообще критериями они руководствуются? Разве все мы едим одинаково из тарелок одного размера? Получить одобрение от окружающих даже сложнее, чем от государства. Тем же, кто такого одобрения не удостоился и в итоге свел счеты с жизнью, тоже не избежать оценки: «Раз уж так вышло, надо было сразу завязать с этим браком. Зачем до таких крайностей доходить?» Если учитывать, как нелегко приходится парам на грани развода, жизнь этих двоих кажется не такой уж и плохой. И все-таки чем же они там заняты, что до сих пор не спустились? Они ведь не собираются воссоздавать фильмы того великого мастера в студии с отличной звукоизоляцией? Помнят ли они о том, что измена партнеру из NM приводит к разводу? Хотят заплатить неустойку? Почему их все еще нет? А моего суда они совершенно не боятся, что ли?

– Как вам Соён?

– Милая. А как тебе муж?

– Ну, неплохо. Почему их все нет?

Едва я договорила, эти двое уже спускались по лестнице. Смотрю на губы. Интересно, они целовались? С каких пор щеки Соён такие алые? Обо что она там ими терлась? Вот же… Господин Ким обратился к Соён:

– Милая, уже поздно. Нам пора.

– Да. Я пьяная до чертиков. Дорогой, вызови нам такси.

Мой муж начал искать номер такси в мобильном. Соён продолжает выставлять нас с господином Кимом идиотами. Ну и пусть. Делаешь все что вздумается, да? Мол, ничего страшного, раз теперь вы друзья? Друзья ведь сексом не занимаются. Соён смотрит на меня. Я не стала просить их задержаться. Даже из вежливости. Я вижу, как она устала, и это не может не радовать меня. Мужу позвонили из службы такси.

– Сказали, машина уже подъезжает. Пойдем.

Принимать гостей – утомительное занятие.

Как я мечтала провести промежуток от двадцати до тридцати лет, когда была подростком? Сейчас я на пороге тридцатника, а в моей жизни полный кавардак. Разве могла я тогда представить себе, что в последний Рождественский сочельник перед тридцатилетием займусь сексом с мужем, который еще пару часов назад ворковал в своей студии с бывшей женой? В голове продолжает звучать Orion, которую я сегодня даже не слушала. По первости мне казалось, что это песня очередного страдальца-мужчины. Было в моей жизни прекрасное время, когда я настолько погружалась в какую-то песню, что могла слушать ее целый день. «Все в порядке?» – «Мне больно». Кажется, будто я слышу стук удаляющихся конских копыт.

11

Муж приготовил на завтрак прозрачный суп из ростков сои[18].

– Разве можно пить вино, как будто это макколли?[19]

– Просто вино было очень вкусным.

– Значит, теперь по пьяни буду покупать вино.

– Было бы хорошо. Я помою посуду.

Я убрала со стола и вымыла тарелки. Их было немного.

You better watch out!You better not cry.You better not pout,I'm telling you why.Santa Claus is coming to town.Santa Claus is coming to town.

Муж принес из студии беспроводную колонку, маленькую и круглую, подключил ее к планшету. Она стояла в центре стола, как ваза. Рождественская песня в исполнении джазовой певицы звучит легко, но в то же время немного грубо. Почему-то мне кажется, что поет солидная чернокожая исполнительница. Голоса темнокожих чем-то схожи с голосами корейцев. Какой бы ритмичной ни была песня, в ней всегда будут чувствоваться боль, надрыв. Пока муж топчет пожелтевшую траву во дворе, я пробую подпевать: «Santa Claus is coming to town». Внимательно смотрю на пальцы, которыми муж держит сигарету. Никогда не замечала, насколько бледная у него кожа. Удивительно, насколько его медленные движения подходят под бодрый ритм песни.

Несколько дней спустя я встретила господина Кима в кофейне неподалеку от работы. Во время командировки я обычно стараюсь назначать встречи рядом с офисом: даже если я внезапно столкнусь с кем-то знакомым, всегда смогу сослаться на работу. Мы перекинулись парой вежливых фраз и поболтали о делах компании, где не происходило ничего нового. Но что-то все же было. Похоже, господин Ким что-то скрывает от меня.

– Вы хотите мне что-то сказать, верно?

– Позвал тебя, чтобы ты немного подышала свежим воздухом. В тот день ты выглядела утомленной.

Его слова в очередной раз напомнили мне о специфике нашей работы. Мы обеспечиваем комфорт клиентам NM. И должны в приоритетном порядке заботиться о них. Можно считать нас работниками умственного и физического труда. Мастера брака под индивидуальный запрос. Но я, похоже, в тот день действовала не слишком профессионально. Господин Ким поинтересовался, в чем причина. Но мне было нечего на это ответить.

– Ты уже лет шесть работаешь в компании?

– Да.

– Самое время сказать, если тебе тяжело. Возможно, ты думаешь, что преждевременный разрыв договора – это сложно. Но если попробуешь, поймешь, что это обычное дело.

– Пока терпимо.

– Ну и славно. Едва ли найдется в мире хоть кто-то, кому весело работать, но нужно выстраивать процессы так, чтобы получать от этого удовольствие.

Господин Ким очень расчетлив. Быстро оценив свою вторую половинку, он запланировал новый брак. Он всегда готов закрыть глаза на небольшие разногласия и сгладить углы, но если новая супруга оказывается слишком своевольной, немедленно собирает чемоданы. Не зря его прозвали FH-экспертом по разрывам. Любой, кому случалось встретиться с этим мужчиной, согласится, что он оставляет после себя неизгладимое впечатление. Однако большинство сотрудников NM выстраивают работу иначе. Мы стараемся поддерживать такой уровень удовлетворенности клиента, который гарантирует, что тот не пожалеет о своем выборе. И хотим, чтобы наши преемники максимально нивелировали впечатление о нас. Мы всецело придерживаемся основополагающего принципа компании: «Улучшение качества жизни клиентов посредством создания рациональной системы заключения брака для тех, кто не способен следовать брачным правилам, хочет спланировать свой брак самостоятельно, и для тех, кто не может вступить в традиционный брак». Такую миссию мы выполняем. Мы – супруги, которых вытащили из торгового автомата, чтобы утолить сиюминутную жажду близости. Чем больше «одноразовых отношений» в твоей жизни, тем сильнее ощущается душевная пустота. Воссоединения – большая редкость. Обычно клиенты не упускают возможности выбрать нового супруга. А некоторые из них и вовсе впадают в зависимость от подобного рода отношений. В этом и состоит хрупкость таких браков. Компания предупреждает заказчиков об этом «побочном эффекте», но за спиной использует его как маркетинговый инструмент. И судя по тому, что число клиентов только растет, очевидно, что NM лишь укрепляет свои позиции в этой нише. Но усталость во мне лишь копится. Будто я кусок мяса, который постоянно разрезают на части. Я вымотана. Нам тоже нужен саббатикал.

– Моя жена, конечно, странновата. Но все равно почему ты ее так сторонишься?

– Я?

– Ты ведь ревновала.

– Когда это?

Господин Ким ухмыльнулся и сделал глоток кофе. С чего бы мне ее ревновать? Она просто немного раздражала своим поведением. Но, как бы там ни было, она все же остается клиенткой, поэтому я не забывала улыбаться. Какой смысл выражать недовольство, если по итогу лишь я окажусь в невыгодном положении? Но если верить словам господина Кима, муж выполнил за меня работу, которую полагалось сделать мне. Он выполнял требования Соён, но ясно дал ей понять, что не является ее мужем. Господин Ким понял это еще раньше, когда они случайно встретились за обедом.

– Я пришел туда, думая, что это просто друг. Но он оказался ее бывшим мужем. Соён сказала, что они встретились, чтобы обсудить некоторые вопросы относительно совместного бизнеса. После развода осталось много нерешенных вопросов, но твой муж окончательно оформил все на имя бывшей жены. Но она словно была разочарована. Он же назвал это подарком. А дареному коню… ну, ты сама понимаешь. Затем сказал, что должен встретиться с нынешней женой, и ушел первым.

– С нынешней женой? Со мной?

– Скорее всего. Он сказал, что принял решение о воссоединении. Но я не знал с кем. Как бы там ни было, услышав об этом, моя жена вдруг предложила устроить вечеринку. Раз ее бывший пошел на нечто подобное, похоже, он встретил достойную женщину, поэтому она в шутку попросила его вас познакомить. И, кажется, была шокирована, когда он радостно согласился. Неудивительно, что после такого у нее глаза на лоб полезли.

Какой шок, если она сама все предложила? Здорово, наверное, когда муж тебя так любит. Завидую. Разве нормально, что он чуть ли не живет взаперти на втором этаже, когда любимая женщина все свое время проводит на первом? Я не раз засыпала в одиночестве и просыпалась в испуге среди ночи от того, что кто-то лег рядом со мной в кровать. Почему-то я не могу отделаться от ощущения, что воссоединение нужно было для того, чтобы ударить разок по самолюбию Соён. Мне было любопытно, почему эти двое так себя ведут, и господин Ким мне объяснил. Они знакомы с детства – росли в одном районе. Он был другом для нее, а она была другом для него. Большинство людей не сильно заботит, с кем их дети ходят в детский сад, но именно в том саду все делились на группы в зависимости от социального статуса. Его родители были зависимы от ее родителей, а ее родители – от его. Поэтому дискомфорт в этих отношениях не был выгоден никому. Тут нужна гибкость и умение принять то, что следует принять, и отказаться от того, от чего нужно отказаться. Возникновение враждебности с одной из сторон может создать проблемы и для формирования других социальных связей, поэтому они так осторожничают друг с другом.

– Какая утомительная жизнь. А Соён дома как себя ведет?

– Характер у нее специфический. Она проявляет свои истинные чувства максимально искаженно.

– Что это значит?

– Вспомни хотя бы ту вечеринку. Соён сказала, что сама приготовит еду, чтобы тебя не напрягать. Хотя лучшим вариантом в этой ситуации было бы просто никуда не поехать, даже если бы нам пришлось потом голодать. Совсем не понимаю, наивна она или умна.

– Честно сказать, я тоже запуталась, искренне она себя вела или просто играла с нами.

– Хочется разозлиться, но не получается. В душе-то она явно беззлобная. Аж досадно.

– Верно. Значит, опять разорвете контракт досрочно?

– Не могу подгадать момент. Когда я собираюсь вот-вот с ней порвать, она снова ведет себя нормально. Думаю, твой муж тоже с трудом с ней развелся. В любом случае, уверен, теперь он чувствует облегчение. Ха-ха-ха.

Мы без умолку болтали, заказывая одну чашку кофе за другой. Для интересного диалога нам даже не нужен алкоголь. Господин Ким – коллега, который со стороны вполне мог сойти за моего возлюбленного. Заметь нас кто-то, мне нечем было бы опровергнуть это подозрение. Мы никогда не держались за руки и не провожали друг друга домой, но разговаривать нам было даже интереснее, чем большинству парочек. После поздних корпоративных ужинов он даже ни разу не уступал мне такси из-за того, что я женщина. Лишь отвечал, что ему в другую сторону, переходил дорогу и садился в первую подъехавшую машину. Господин Ким может позволить себе подобное поведение, и это никому не покажется странным. Мне нравятся отношения, которые выстроились между нами сейчас. Если бы не господин Ким, работать здесь было бы вовсе невыносимо.

12

Новогодние праздники закончились, и я включила свой телефон. Первым делом я позвонила маме. Сказала ей, что сейчас нахожусь в корпоративной поездке от компании вместе с коллегами, которые приехали со мной из Китая. Она не любит слушать обо мне из чужих уст. Ничего страшного, если она знает что-то, чего не знают брат с отцом; но она точно не вынесет, если случится наоборот. Мама считает, что близкие доверительные отношения могут быть только с ней. Я просто действую согласно ее ожиданиям. Усыпляя ее бдительность, я получаю свободу. Показываю ей пуговицы делового костюма, а сама хожу в майке.

– Не забывай хорошо питаться.

Разговор получился коротким. Теперь лучше выключить мобильный. Или вообще вынуть батарею? Все равно я обычно пользуюсь служебным мобильным. Я уже снимала с телефона крышку, когда раздался звонок. Вот это неожиданность! Сиджон. Момент просто идеальный.

– Эй, проверь электронную почту! И когда ты разблокировала мобильник?

– Только что, вот прямо сейчас. И почему ты так орешь?

Все это время я проверяла только рабочую почту, а в личную не заходила. Я пользуюсь ею только для покупок в интернете или регистрации на каких-нибудь сайтах. Туда приходит в основном реклама, поэтому я редко ее открываю. Даже вводить имя пользователя и пароль мне лень. Чем дольше я работаю, тем меньше у меня личной жизни. Если бы это было возможно, я хотела бы стать невидимкой. Чтобы обо мне вообще никто не знал. Жить во внешнем мире мне непривычно. «Вы замужем? Где работаете?» Никак не получается избежать этих гадких, вечно липнущих ко мне вопросов. С родственниками так же. «Когда уже замуж? Говорят, ты работаешь где-то в штате?» Я оставила рядом с собой только Сиджон. Именно благодаря ей я иногда скучаю по прошлой жизни и хочу вернуться. Одно существование Сиджон помогает мне не забыть, что внешний мир, который с каждым годом все больше напоминает мне иллюзию, на самом деле реален.

– Мне звонил Ом Тхэсон. И говорил странные вещи.

– В смысле?

– Кажется, он не поверил, когда я сказала, что ты уехала в командировку. Он был очень серьезен. И это странно. Не помню, чтобы он когда-либо был таким. Ом Тхэсон всегда вел себя как добродушный сосед или старший брат – за это все его и любили. Да уж, никогда нельзя быть уверенным, что знаешь человека на все сто… Короче, у тебя ведь ничего не случилось?

– Не случилось.

– Ты уже дома?

– Я сейчас в корпоративной поездке с коллегами.

– Позвони, когда будет время. Нам ведь нужно тридцатилетие отпраздновать[20].

– Хорошо.

Я ответила и тут же выключила телефон. Интересно, все ли хорошо у того мужчины? Надеюсь, компании он больше не нужен. Думаю, он ничего не знал об NM, поэтому она оценит его опасность для компании как «легкую». Я совершенно позабыла о нем. Это нужно было сделать, чтобы жить дальше. Его приезд к нашему дому был ошибкой. Датчик сразу обнаружил беспризорную бешеную собаку. И выпустить ее, запереть в клетке или усыпить, решает NM. Я лишь могла вздохнуть с облегчением, зная, что этот мужчина больше не появится передо мной. С самого начала никто не спросил у меня, хочу ли я прийти на встречу с ним. Ом Тхэсон мне ни капли не нравился, и я никогда не давала ему повода думать, что он может быть рядом со мной. Из раза в раз я прямо говорила ему об этом. Во всем виноват он сам. Я достала из холодильника пиво. Где-то в районе желудка ощущалась дикая тяжесть, будто я съела слишком много ттоков. Муж спустился со второго этажа.

– Пиво в самый разгар дня?

– Наелась острого, вот и захотелось чего-нибудь выпить. Хочешь?

– Нет, не нужно. Дорогая, ты умеешь кататься на лыжах?

– На сноуборде. А что?

– Мне осталась одна простая запись. Давай съездим в горы, как я закончу?

– Давай. Пока ты работаешь, я схожу куплю костюм.

– Может, сходим вместе?

– Не надо. Из-за тебя я буду нервничать и не смогу ничего толком выбрать.

Поставив пиво обратно в холодильник, я взяла сумку.

На выбор одежды времени уходит немного. Если что-то кажется мне подходящим, то я просто покупаю это. Какой смысл заморачиваться, если в итоге каждая купленная вещь всегда похожа на предыдущую? Лыжный сезон сейчас в самом разгаре, поэтому отыскать нужный магазин не составило труда. Я выбрала бейсбольную куртку темно-синего цвета. В другие места мне идти не пришлось, ведь здесь было все: от подштанников до очков, шапки и даже перчаток. Я вошла в кофейню на первом этаже с пухлым пакетом в руке. Людей здесь немного, но я все равно расположилась в углу, заказав себе горячий шоколад. А затем сразу же позвонила управляющему директору. Та привычным бодрым голосом поинтересовалась, как у меня дела.

– Госпожа Но, не ожидала от тебя звонка. Ничего не случилось?

– Конечно, нет. Хочу кое-что спросить.

– Что же?

– Это об Ом Тхэсоне, которого вы забрали в прошлый раз. Как у него дела? Все в порядке?

– Слышать о нем даже не хочу! Мы собирались его немного припугнуть и отпустить, но он продолжал упираться. Настоящий псих. Не знаю, это глупость или бесстрашие, но он точно странный. Мы решили его изолировать, чтобы он не вышел и не поднял шум.

– Где он?

Вопрос сорвался с моих губ сам собой. Это удивило меня, ведь по правилам безопасности компании нам не разрешено обсуждать эту тему. Управляющий директор какое-то время молчала.

– Ты же знаешь, что мне нельзя рассказывать, верно? А что? Что-то случилось?

– Да что-то вдруг вспомнила о нем. Может, это возраст. В конце концов, мне уже тридцать. Он же ходил за мной хвостиком, потому что я ему понравилась.

– Все мы становимся сентиментальными после тридцати. Но это ненадолго. Вот доживешь до сорока и будешь скучать по времени, когда тебе было тридцать. Не волнуйся, мы сами со всем разбираемся. Не забивай себе голову, развейся.

– Сегодня вечером мы с мужем поедем в горы.

– Вот и правильно. Беспокойство беспокойством, а о веселье забывать нельзя. Отдохните хорошенько.

Хотя я пила сладкий горячий шоколад, послевкусие почему-то было горьким. Ну что ты уже успел там натворить, Ом Тхэсон?

По приезде на курорт я сразу же арендовала сноуборд. А муж привез с собой лыжи. Он предложил мне съездить в магазин в Апкуджондоне и выбрать себе доску. Но какой смысл покупать втридорога вещь, которую я все равно выброшу после окончания брака?

– Мода на граффити быстро меняется, так что смысла тратить деньги на это нет. Доска быстро устареет.

– Надо было купить хотя бы ботинки. Тебя не напрягает, что раньше их надевали другие люди?

– Так и другие будут надевать ботинки, где побывала моя нога.

В последний раз я ездила на горнолыжный курорт в Саппоро, когда училась по обмену в Японии. В том месте постарались максимально сохранить природный рельеф и склоны никто не сгладил, поэтому кататься было сложновато. Сколько лет уже прошло? И все же какой-то опыт у меня уже был, поэтому я сразу отправилась к подъемнику на трассу средней сложности. Но чем ближе мы подъезжали к вершине, тем отчетливее я слышала, как бьется мое сердце. Я так нервничала, что спрыгнула с подъемника резко и неуклюже, застряв в снегу, как пугало, с разведенными в стороны руками. Разница между трассами оказалась больше, чем я думала. Склон напоминает снежное поле в Альпах, так что в худшем случае я просто скачусь по нему, как на санках. Муж разминался, готовясь к спуску. Я хорошенько застегнула крепления на ногах и приготовилась вставать. Но даже когда я была полностью готова, все никак не могла оторвать пятую точку от земли – мои ноги судорожно дрожали.

– Точно сможешь?

– Упаду пару раз, и все будет в порядке. Поезжай первым.

Но почему он ждет? В любом случае, раз уж мы поднялись, придется спуститься. Как мы будем это делать – другой вопрос. Я наконец встала, кое-как оттолкнувшись от земли, нелепо оттопырила зад и сорвалась с места, балансируя на носках. Я была так напугана, что не могла распределить нагрузку на ноги равномерно, и мои икры сразу же забились. Осторожно-осторожно в сторону. Вот, уже отлично. Я двигалась вперед, всячески себя подбадривая. Если удастся повернуть к краю на склоне холма, то я смогу кое-как завершить первый заезд по S-образной траектории. Но я двигалась очень медленно, и моя доска загребала снег, словно лопата. Я сметала весь снег на своем пути, как дворник сметает веником опавшие листья. Лыжники это ненавидят. В таких случаях сноуборд оставляет после себя обнаженный ледовый покров, попадая на который лыжи могут соскочить. Мне нужно было немного ускориться. Я наклонилась вперед и напрягла все мышцы, а затем, даже не успев ничего просчитать, в один миг оказалась на краю. Ошеломленная скоростью, с которой несся один из лыжников, я кое-как увернулась. Испуганно выдохнув: «Вот дерьмо», я сосредоточилась на маневре. Нужно переместить усилие от пальцев ног к пяткам и повернуть. Но я забыла согнуть колени, поэтому потеряла гибкость в пояснице. С грохотом повалившись на снег, я подумала: «Да уж, странно было бы, если бы я не упала» – и смиренно прикрыла глаза. Муж поднял меня, просунув руки мне под мышки. Я вновь стала похожа на застывшее пугало с привязанными к доске ногами.

– Подстраховать тебя?

– Я уже знатно повалялась в сугробах, так что теперь все нормально.

– Можешь спуститься, взявшись за палку. Если тебе сложно, просто скажи.

Я тут же подпрыгнула на месте, чтобы отряхнуть сноуборд. Когда, если не сейчас, я смогу снова покувыркаться в снегу? Но почему трасса здесь такая длинная? Я совсем немного продвинулась и уже упала так, что даже мужа напугала. Он даже не спрашивает, все ли со мной в порядке, потому что ответ очевиден – нет. Я просто молча последовала за ним, как за одним из тех сотрудников, что обычно помогают людям на склонах. И все же несколько падений возымели эффект. Мои глубоко забытые навыки постепенно начали оживать. Плавно спускаясь, я слегка шевелю доской. Вот так. Колени и поясница начали работать синхронно. Муж следует за мной, даже не пользуясь палками. Он что, преподаватель по лыжам? Выйдя в центр, я еще немного наклонилась вперед и в итоге катилась вниз с огромной скоростью – так, что лыжник, мимо которого я проезжала, отскочил в сторону, крикнув мне вслед что-то нецензурное. На этот раз муж следовал за мной, отталкиваясь палками. Его стойка была идеальной, как у настоящего спортсмена. Лыжи стали буквально продолжением его ног, словно он был в кроссовках для бега. Это было безумно сексуально. Как бы там ни было, муж решил меня больше не страховать и, закричав, чтобы люди впереди разошлись, остановился. Дальше я ехала уже самостоятельно. Когда я остановилась, он мягко, не отбросив ни снежинки под ногами, обогнул меня и с улыбкой похвалил мою езду. Да ладно тебе. Ерунда. Мы проехали по средней трассе еще пару раз, а затем муж решил отправиться на склон продвинутого уровня. Пока я кое-как спускалась по нему, думала, что от страха сердце выскочит из груди. Как я и думала, с этой трассой шутки явно плохи. Мы немного передохнули, а затем, поедая купленный в местном магазинчике омук[21], не спеша спустились по склону среднего уровня в последний раз. Я вдоволь накувыркалась в снегу, и тяжесть в груди постепенно улетучилась. И хотя здесь у меня сильно текло из носа, за что мне было неловко перед мужем, я была бесконечно рада, что мы сюда приехали.

13

Мы зашли в ресторан неподалеку от дома. После катания на доске я всегда ем самгёпсаль[22] и пью соджу. В такие моменты это сочетание кажется мне самым вкусным на свете. Завтра утром все тело будет болеть так, словно меня избили. Поэтому сегодня нужно хорошенько подкрепиться. Я сделала глоток соджу. Горло саднило.

– Как давно ты катаешься на лыжах? Таким сексуальным я тебя еще никогда не видела.

– С детства. А ты с кем ходила кататься на сноуборде?

– Есть кое-кто, с кем мы дружим еще со старшей школы.

– Ты училась в школе для девочек, верно?

– Думаешь, учись я в смешанной, моим лучшим другом был бы парень? А что, нельзя?

– Нет, просто никогда не слышал, чтобы ты рассказывала о своих друзьях.

А сам-то… Додумался привести в дом бывшую жену. До сих пор мы почти не обсуждали своих знакомых, и надеюсь, так продолжится впредь. «Значит, ты друг этого, того и вот этого?» – «Да». – «А я подруга вон той, этой и вот этой». Таких отношений, напоминающих спутанный клубок ниток, и без того достаточно в жизни каждого из нас, верно? Надеюсь, мы запомним друг друга только как людей, которые случайно встретились прохладным днем и согрели друг друга теплом своих тел. А когда контракт подойдет к концу, мы так же мирно разойдемся, как и сошлись. Если сейчас нам вдвоем будет слишком жарко, при нормальной температуре тела мы начнем ощущать озноб. Я быстро сменила тему:

– Слышала, ты любишь Metallica, да?

– Я?

– Разве нет?

– Они нравятся Соён. А я чаще слушаю Led Zeppelin.

Вот оно что! Черт… Какая жалость. Думаю, она просто использовала меня, чтобы хорошо провести время. Как они вообще договорились о разводе, если так сильно любят друг друга? Больно. Нужно было просто включить музыку на полную, когда я думала, что она нравится мужу. Тогда он бы думал о Соён. Но все ли их воспоминания прекрасны? Что, если муж изо всех сил пытается забыть бывшую и от моих музыкальных напоминаний потеряет рассудок? Что, если он, изрядно побродив по пустыне, наконец нашел оазис, с трудом добрался до него, но даже там обнаруживает Соён, которая заволакивает все вокруг, словно дымка? Тц! Наверняка он будет разочарован, решив, что это всего лишь очередной мираж. В любом случае мне нечего сказать об этих двоих. Ведь они застряли где-то посередине, не в силах двинуться ни туда ни сюда. Погодите-ка, а что тогда насчет Залмана Кинга? Это она так о фетишах моего мужа пытается мне поведать или просто поделилась ценной информацией, раз нам нравится одна группа? Оба варианта мне не сильно по душе. Кто она такая, чтобы вмешиваться в постельные дела супругов? Она считает себя причастной к нашей семье. Бывшая жена моего мужа дала мне разрешение на секс с ним. Свихнуться можно. А я ведь даже не могу подойти к ней и что-то предъявить, ведь она клиентка компании. Я вне себя от злости, но приходится терпеть. Выбора-то нет. Мы находимся в разных положениях, и одна из сторон непременно будет чувствовать себя несчастной. Похоже, именно поэтому люди так отчаянно стремятся занять местечко получше. Как вообще складывалась супружеская жизнь этих двоих? Судя по навыкам мужа в постели, великим мастером его не назовешь. Нужно как-то разузнать детали.

– Как тебе Залман Кинг? Мне он нравится, поэтому раньше я иногда смотрела его работы.

– Вот как? Мне тоже. Видела заключительный фильм в его карьере?

– Нет, этот еще не смотрела.

Я только недавно узнала его имя, а он уже успел уйти на покой? Ладно. Теперь я, неожиданно для самой себя, стала фанаткой мастера эротического жанра. Муж пристально смотрит на меня. Кажется, ждет, что я что-то скажу, но мне сказать особо и нечего. Не могу же я просто оборвать разговор, выпалив что-то вроде: «Ну, будем любить его и дальше». Чтобы хоть как-то обсуждать его творчество, я хотя бы одну из его работ должна была посмотреть. Даже у робота-пылесоса есть функция целенаправленной уборки, а этот мужчина вечно отвлекается – то бежит, то останавливается, делает то одно, то другое. Может, у этого режиссера как раз такие фильмы? Муж с упоением сделал глоток соджу. А затем слабо улыбнулся, как бы соглашаясь с тем, что наши вкусы чем-то схожи. На самом деле Metallica нравится мне больше, чем Led Zeppelin, и я предпочитаю мелодрамы, а не порно. Порно – это от начала и до конца секс, со всеми входящими в него эмоциями. Мне нравится, что цель просмотра таких фильмов четко обозначена, но они не в моем вкусе. Между нами есть несколько различий, из-за которых мы, хоть и можем показаться похожими, на самом деле таковыми не являемся. Муж спрашивает:

– Посмотрим его, когда вернемся домой?

– Что?

– Последний фильм мастера.

Я в замешательстве. Когда я смотрела порно в последний раз? В студенческие времена Сиджон как-то принесла японский фильм. Сказала, что он получил хорошую оценку на зарубежном кинофестивале. Фильм был о женщине, которая занималась сексом в любом месте и в любое время, что во сне, что наяву, и в итоге отрезала мужчине гениталии. Возможно, она впервые за долгое время нашла пенис, который идеально ей подошел, поэтому решила сохранить его. С первого взгляда ясно, что это порно, но Сиджон настаивала на жанре реализма: «Ну да, реально порно. Посмотри, как оно снято. Это хорошее, качественное порно. Смотри не только на гениталии, а на картинку целиком! Эта сумасшедшая все время развлекается только с пенисом». Обменявшись мнениями, мы решили дальше не смотреть. У меня было ощущение, что Сиджон специально принесла этот фильм, потому что я совсем о ней забыла из-за страстного романа с парнем из университетской газеты. Она предлагает мне отрезать этому парню член или что? Однажды она застукала нас за кое-каким занятием прямо в редакции и с тех пор каждый раз, когда меня не было в поле ее зрения, подозревала, что мы заняты тем же самым. Даже когда я все отрицала, она ничего не хотела слушать. «Хорошо. Давай попробуем». – И я начала высокопарно расписывать великолепие нашего единения душ и тел, ценность высшего наслаждения. Любой бы сразу понял, что это ложь. Но Сиджон верила каждому слову. В то время мы с парнем скандалили так же сильно, как и любили друг друга. Он ругал меня за все: от обращения с нашими корреспондентами до того, какие кавычки я ставлю в тексте. Далеко не всегда между нами царили страсть и романтика, как в воображении Сиджон. Сексом мы, конечно, занимались, но оба были слишком юны и незрелы для того, чтобы понять, правильно ли мы вообще это делаем. Поэтому что такое высшее наслаждение, нам явно было невдомек. Просто нам нравилось быть вместе. Но в этот раз мы имеем дело с мастером. Почему я продолжаю сидеть здесь, строя из себя опытную перед лицом того, о чем я толком ничего не знаю? Алкоголь начал медленно растекаться по моему телу.

– Сегодня не выйдет. Давай сохраним этот фильм для дня, когда мы будем не так вымотаны.

Муж подлил в мою рюмку соджу. Похоже, он был в хорошем настроении.

– В твоем профиле написано, что ты любишь вручную собирать альбомы, но я ни разу не видел тебя за этим занятием.

– С тобой так же. Ты ведь композитор, но я ни разу не видела, как ты что-то сочиняешь.

– Резонно.

Мой отец работал в компании по производству офисного оборудования. Поэтому у нас дома всегда были переплетчики, ламинаторы и машины для резки бумаги. Количество листьев и карточек, которые я заламинировала ради развлечения, все увеличивалось, и в конце концов я собрала из них альбом. Он чем-то напоминал студенческую тетрадь или блокнот для упражнений. А еще я распечатывала фотографии друзей, собирала в альбомы и дарила им. В таких подарках не было ничего особенно ценного, поэтому они не обременяли ни дарителя, ни получателя. Да и хранить эти альбомы довольно удобно, поскольку они не занимают много места. А еще от них веет какой-то ностальгией, временем, когда в канцелярских магазинах и копировальных центрах каждую страницу ламинировали вручную. Сейчас мы в основном смотрим на фото через экран, поэтому всегда приятно вспомнить то ощущение, когда мы листали альбомы руками. Объем памяти на устройствах становится все больше и больше, а вместе с ним растет и количество фотографий. Ни фотограф, ни модель не настроены серьезно. Это больше напоминает папку с файлами, чем воспоминания. Я сделала двадцать альбомов для клуба любителей гор, где состоял мой отец. Членам клуба эта идея так понравилась, что они даже немного мне заплатили. К тому моменту, как я закончила предаваться воспоминаниям, муж уже порядком захмелел и пребывал в отличном настроении.

– Может, и для нас сделаешь альбом?

– Тогда все это станет воспоминаниями.

Муж только спокойно кивнул.

– Ничто лучше соджу не помогает стать честнее. Интересно, почему так?

– Соджу – простой напиток, который не требует формальностей. А вот у вина даже бокалы элегантные. Чтобы показаться приличным человеком, нужно сообщить, в каком регионе какой страны и в каком году добыли виноград из бутылки. Трудно говорить об истинных чувствах, когда голова забита всякой шелухой. Недавно в одном французском фильме видела сцену, где главный герой выпил из горла целую бутылку вина, купленного в супермаркете. И это выглядело невероятно вкусно. Просто откупорил бутылку и уничтожил все за несколько глотков. Почему-то мне кажется, что в нашей стране люди обожают формальности. Они что, сраные гурманы?

– Сраные?

А… Я так напилась, что полезли мои разговорные привычки из внешнего мира. А ведь такого не происходило даже на том неприятном ужине с Соён, когда я пила вино как воду.

– Значит, даже тебе ничто человеческое не чуждо. Ха-ха-ха.

– Есть такое, да. Принесите еще бутылочку соджу!

– Кстати, ты совсем ничего не сказала о Соён!

– Потому что она ничем меня не впечатлила. Все прошло… нормально. Но тебе-то что в ней не понравилось?

– Всякие мелочи. Например, то, что ее язык не касается нёба, когда она говорит.

– Что?

– Есть слова, которые можно произнести, только коснувшись языком нёба или верхних зубов, но у нее он словно приклеен к нижним зубам. Когда она говорит, кажется, что жадно хватает ртом воздух.

Я едва сдержала смешок. И что в этом такого? Я просто подумала, что у нее такой стиль речи. Да уж, стоит этому мужчине разок заострить на чем-то внимание, и он становится одержимым. Но Соён до сих пор его любит. И хочет всегда оставаться женщиной, заставляющей его сердце трепетать. Но, попытавшись не дать мужу влюбиться в другую с помощью FW, она совершила ошибку. Чтобы влюбиться, много времени не нужно. Хватит и мгновения. Это чувство достаточно сильное, чтобы разрушить стену, которую кто-то мог выстраивать вокруг себя годами. Конечно, такой силой я не обладаю. Но чувствую, что такая возможность может появиться. Но даже этой мелочи уже достаточно, чтобы потревожить покой Соён. Голова болит. Если мужу так не нравятся женщины, которые разговаривают, прижав язык к нижним зубам, мог бы просто встречаться с теми, кто мастерски болтает, прижав его к верхним.

– Пойдем.

Я первая поднялась из-за стола. Мышцы уже начинают ныть. Я слишком давно не каталась на доске. И муж сегодня открылся мне с совершенно другой стороны. Оказывается, он может быть удивительно наивным. Я хотела поскорее отправиться домой, но муж все не выходил. Может, в туалет пошел? Я заглянула внутрь. Ох, и почему он такой? Он стоял перед холодильником, задумчиво разглядывая бутылки со спиртным, а затем открыл дверцу и принялся складывать их одну за другой в черный пакет. Вот и его пьяная привычка. Мне нечего сказать – я просто наблюдаю. И хотя мы оба напились, он выглядит лучше, чем я. Даже цвет его лица ни капельки не изменился. Он и пьяным-то со стороны не выглядит. Я вернулась. Муж поставил пакет на кассу. Тот же алкоголь, что и в магазинах, но гораздо дороже. Что за глупость? Я насчитала двенадцать бутылок. Хозяин заведения принялся нажимать кнопки на терминале. Я посмотрела на мужа.

– «Ипсэджу»[23]. Вижу алкоголь из провинции.

Хозяин протянул карточку и чек.

– Это напиток с моей родины, поэтому я регулярно его привожу.

Родной город этого мужчины находится недалеко от места, где сейчас живут мои родители и старший брат. Мы вышли из ресторана. Если бы все двенадцать бутылок были «Ипсэджу», можно было бы назвать это жгучим интересом к редким напиткам. Но в пакете лежал и соджу, который мы только что пили. Не буду ничего говорить. Пьяные привычки имеет смысл обсуждать после того, как человек протрезвеет. Муж идет по дороге вдоль поля, держа в руке пакет с двенадцатью бутылками спиртного. Сейчас зима, поэтому урожая нет и земля кажется запустелой. Муж идет медленно, ровно. В нагруженном до отказа пакете то и дело звенят стеклянные бутылки. По какому критерию можно оценить, пьян ли человек? Сейчас даже молодой месяц, взошедший недавно, кажется мне более захмелевшим, чем мой муж. Или это потому, что я сама пьяна? Впервые вижу кого-то, кто пьянеет таким странным образом.

– Не тяжело?

– Все нормально.

– Настолько красивые?

– Ты красивая.

Он пьян.

14

Кажется, после той поездки в горы мы стали немного ближе. Теперь находиться рядом с мужем гораздо комфортнее. Мы как куриное и утиное яйцо, которые по странному стечению обстоятельств оказались в одной корзине. Похожи, но все же разные. Я не хочу силой преодолевать этот барьер. Когда ставишь перед собой невыполнимые цели, в конце концов начнешь отрицать и самого партнера. В итоге это принесет лишь ссоры, которые ранят вас обоих. Муж тоже не требует от меня быть похожей на него. Он действует методично, то сближаясь со мной, то отдаляясь на безопасное расстояние. Но почему-то он вцепился в идею с общим альбомом. И зачем ему такая ерунда? Наконец я подняла обе руки, показывая, что капитулирую. Самодельный альбом, в котором нет ничего особенного, но который он так хотел. Муж вышел с фотоаппаратом в руках. Как он справится с неприятным чувством, которое будет преследовать его после окончания контракта? Даже если снимки разрезать на кусочки и сжечь, память запечатлеет их надолго. Муж показал мне камеру, которая по праву заняла бы почетное место среди музейных экспонатов. По его словам, это подарок, полученный в детстве от отца. Возможно, он так привязан к этой камере потому, что она была для него первой. Фотоаппарат был небольшой, но весьма экономичный. На пленке с тридцатью шестью кадрами можно сделать семьдесят два снимка. Пусть качество немного ухудшается, но в этом все равно есть свое очарование. Камера старая, но муж явно заботился о ней все это время.

– Эта милашка абсолютно здорова и нисколько не болеет.

– Красивая, как игрушка. Давай я тебя сфотографирую.

– Давай вместе.

– Я не люблю фотографироваться. Давай сюда.

Было непросто сделать снимок, глядя в маленький видоискатель. Я кое-как выстроила кадр, чтобы муж оказался посередине, и резко нажала кнопку затвора. Думала, что камера издаст громкий треск, но она отозвалась лишь глухим щелчком. Я фотографировала мужа, меняя ракурсы, а затем на камере загорелся красный огонек. Когда я спросила почему, муж ответил, что вокруг слишком темно. Вот она и показала свой истинный характер. Муж поднял жалюзи на окнах до упора. Комната вмиг залилась солнечным светом, и камера больше не упрямилась. Я снова запечатлела мужа. Его естественная улыбка выглядит хорошо, но и хмурый вид тоже ему к лицу. То, как он спокойно смотрит в камеру, вызывает во мне необъяснимое чувство умиротворения. Щелк, щелк, щелк. В последний раз я фотографировалась в день своего совершеннолетия. Мне было сложно стоять перед камерой, даже когда было нужно сделать фото на удостоверение личности. Потому что я до сих пор не оправилась после смерти Хеён. Мы с Сиджон сознательно не говорим об этом. Слишком тяжело.

– Дорогой, повернись немного.

Щелк, щелк, щелк.

Сиджон, Хеён и я были неразлучны со времен старшей школы. Но Хеён умерла на следующее утро после вечеринки в честь собственного совершеннолетия. Она сама организовала ее, поэтому никто не мог представить себе такой исход. Когда мы с Сиджон прибыли в один из номеров мотеля, куда нас позвала Хеён, все уже было подготовлено. Она накрыла на стол, украсила полностью красную комнату ленточками и воздушными шариками, откуда-то достала праздничные колпачки и даже караоке-машину. Место, где разрешено все то, что в обычной жизни подверглось бы осуждению. Мотель был именно таким местом. Мы укладывали волосы взбитыми сливками, наряжались в пеньюары, чтобы пародировать Мэрилин Монро, разбрасывались салфетками и пели рождественские песни. Я даже не помню, когда мы уснули той ночью. Только открыв глаза на следующий день, я поняла, что меня все-таки сморило. Повсюду были разбросаны салфетки, раздавленные фрукты и закуски. Бардак получился такой, словно мы развлекались под действием галлюциногенных препаратов. Сиджон спала рядом со мной, а Хеён нигде не было видно. Ее сумка и мобильный были на месте. Решив, что она ненадолго вышла, я разбудила Сиджон, и мы понемногу начали прибираться. Но время шло, а Хеён все не появлялась. Она была хорошей девочкой, но в праздники доставляла неприятности. Мы собрали вещи, сдали ключи от номера и решили подождать ее перед мотелем. Думаю, простояли мы там около часа. Позвонив туда-сюда, в итоге мы решили набрать матери Хеён. Но тут услышали нечто неожиданное.

– Вчера что-то случилось?

– Кажется, мы слишком заигрались.

– Ночью произошел несчастный случай.

Хеён, которую мы все это время ждали в мотеле, оказывается, ждала нас в похоронном зале, глядя с памятного портрета. Прощальная церемония прошла тихо. Никто не бился в истерике. Мать Хеён сидела у стены, словно каменное изваяние, крепко сжимая в руках платок. Когда-то моя мама говорила, что родители могут болеть, лишь если это никак не повлияет на дела их детей, а если родители все же заболевают, когда дети заняты, то просто делают вид, что здоровы. Никто в здравом уме не стал бы винить их в этом: видя, что ребенку некомфортно, родитель в любом состоянии будет готов помочь ему. В тот день казалось, что матери Хеён очень больно. Ее душа будто разрывалась на части из-за того, что у дочери больше не осталось дел в этом мире. Она внимательно посмотрела на нас, как бы спрашивая: «Что случилось?» В наших глазах, должно быть, было написано: «О чем вы?» Но мы были грешницами, которые спали, не заметив, как подруга куда-то вышла ночью, поэтому весь оставшийся вечер лишь просили за это прощения. Только после того, как отец Хеён предложил нам поесть перед уходом, мы все-таки разрыдались. Когда она вышла из мотеля? Мы же развлекались все вместе – так почему несчастный случай произошел перед ее домом? Да и какой несчастный случай мог привести к таким одиноким похоронам? В зале было так тихо, что казалось, будто слышно, как падает каждая слезинка, пролитая мной и Сиджон. Отец Хеён проводил нас к столу. Мы сели спиной к двум тетушкам и принялись есть. Людей в зале было настолько мало, что даже сотрудник, который разносил еду, просто вернулся на свое место и сидел с отсутствующим выражением на лице до конца церемонии.

– Что с ней случилось?

– Слышала, во сне захлебнулась рвотой. Раз так говорят, будем так думать.

– Даже сказать нечего. Она словно ребенок, который умер, когда его оставили спать на спине без присмотра.

Вот о чем говорили две тетушки. Раз так говорят, у нас тоже не было выбора, кроме как считать, что это правда. Она умерла, потому что дыхательные пути что-то заблокировало. Конечно, человек может умереть и так. Но, как по мне, это не слишком правдоподобная причина для смерти девушки, которая исчезла в разгар празднования собственного дня рождения с подругами. Сиджон, похоже, тоже не поверила. Возможно, рационального обоснования у нас не было, но мы думали об одном и том же. Самоубийство. Это осознание лишило нас дара речи. Бурная вечеринка оказалась кануном смерти. Нет слов. Поэтому нам пришлось принять причину, которую озвучили. Через несколько дней после похорон Хеён ее мать позвала нас в дом. Возможно, хотела рассказать нам правду или же услышать правду от нас. Но, вопреки нашим ожиданиям, она не стала даже упоминать о случившемся – просто оставила нас в комнате дочери, сказав, что мы можем взять что-то на память. На самом деле, жива была Хеён или мертва, мы отдалились друг от друга еще задолго до этого. В моей комнате было много вещей, напоминающих о ней. Но я не могла отделаться от тяжелого взгляда ее матери. Он следовал за мной всюду, до чего бы я ни дотрагивалась. Меня это напрягало. Словно мне следовало выразить свои соболезнования даже вещам подруги. В этот раз мне на глаза попался ее фотоальбом. Просматривая ее фотографии со старшей школы, я вдруг поняла, что меня на них нет. Меня нет. Не было ни единого снимка со мной вместе и даже групповой фотографии класса, на которой я должна была оказаться. А еще я не видела альбома, который сделала для Хеён, когда мы были очень близки. Но почему? Я не могла спросить. Потому что она уже мертва. В этот момент я ощутила, словно убили уже меня – с помощью фотографий. Мне хотелось выйти из комнаты как можно скорее. Я взяла позолоченную пуговицу из шкатулки для драгоценностей на туалетном столике. Не знаю, почему она там оказалась, но, если честно, и знать не хотела. Мне просто нужно было поскорее смыться отсюда. Помню, что Сиджон подобрала пару меховых варежек. Когда я вышла из комнаты, мать Хеён посмотрела на мои руки:

– Этого будет достаточно?

– Я повешу на шею, как кулон.

Ее лицо ничего не выражало, а взгляд был холодным, словно сталь, как будто я горевала не так сильно, как она ожидала. «Вам должно быть еще грустнее. Не так ли?» Мне это было не по душе.

Стиральная машина издала звуковой сигнал и затихла.

– Помощь пришла откуда не ждали! И зачем тебе так много фотографий, а?

– Чтобы было из чего выбрать. Не думаю, что на всех я вышел хорошо.

Я вернула камеру мужу и направилась в прачечную. Опустошив машинку, я сложила влажное белье в корзину. Больше всего здесь мне нравится то, что можно развешивать вещи во дворе. В холодную погоду они могут покрыться льдом, но в другие дни все хорошо высыхает даже на зимнем солнце. Хотя я стираю тем же порошком, что и дома, белье пахнет иначе, чем то, которое развешиваешь на балконе. Муж стоит у окна гостиной с камерой в руках. Я сделала вид, что не заметила его, и продолжила развешивать вещи. Фотография будет сделана издалека, и я повернулась спиной так, чтобы моего лица не было видно. Я смотрела на ворота. Это я трясу белье так сильно или все мое тело дрожит? Такое чувство, словно по ту сторону ограды кто-то стоит. В последнее время я часто ловлю себя на этой мысли. Я поставила пустую корзину рядом со стиральной машиной и шумно вздохнула. Да, сделаю это сегодня. Было кое-что, о чем мне непременно хотелось поговорить с мужем.

– Дорогой, будешь пиво?

– Давай.

Я принесла из кухни несколько банок и простые закуски. С чего бы начать? Чем больше опыта, тем ниже уровень доверия к клиентам. Они очень тесно взаимодействуют с компанией, поэтому заменить одного из нас, сотрудников, можно без особого труда. Если что-то пойдет не так, придется заплатить компенсацию и уволиться. И все же ничего не поделать. Я не могу вынести это бремя в одиночку. Навязчивые мысли душат меня. С меня хватит и воспоминаний о Хеён. Что ж, посмотрим, каким будет результат. Первым делом я смочила горло пивом. А затем спросила:

– Ты ничего не слышал об Ом Тхэсоне?

– Совсем немного. Вроде бы его изолировала твоя компания. А что?

– Просто любопытно. Строгая, оказывается, изоляция…

– Собаку, которая укусила человека, обычно усыпляют.

– Ты шутишь, верно? Жалко же.

– По-твоему, собака, которую жалко, может продолжать нападать на людей?

Мужа не должны волновать наши с Ом Тхэсоном отношения. Казалось, он просто был доволен, что ворвавшегося в его дом беспризорного пса схватили и увели куда подальше. Хотела бы и я не переживать об этом. Да уж, совсем не понимаю этого мужчину. Слишком уж разнится его отношение к людям. «Мне все равно, кто они, меня заботишь только ты». В доброте моего мужа чувствуется категоричность. Никогда не видела, чтобы он выходил из себя. Даже такие холодные слова произносит спокойно, с улыбкой. Он напоминает человека, который отправляется на сафари на машине. Кажется, странные люди, которые вдруг появляются тут и там, для него выглядят экзотично. Но это ведь не значит, что можно убивать всех без разбора?

– Может, съездим туда?

– Зачем?

– Мне немного не по себе. Он все-таки связан со мной. Но в такие места могут отправляться лишь сотрудники в должности начальника департамента и выше.

– Не зря же у вас существует система рангов. Чем выше поднимаешься, тем больше вещей приходится хранить в тайне. Не нужно заранее погружаться во все это, чтобы потом болела голова.

– Вряд ли я когда-то стану начальником департамента, значит, можно взглянуть одним глазком. Нет ли способа попасть туда, минуя компанию?

– Не думаю, что его не существует. Ты так хочешь поехать?

– Если ты не возражаешь.

– Насколько ты мне доверяешь?

– Ровно настолько, насколько обычно жена верит мужу.

– Пойдем подышим свежим воздухом.

Муж поднял банку пива и протянул мне, чтобы чокнуться. Я тоже слегка приподняла свою и поднесла ближе. Звенящую тишину нарушил глухой стук банок. Ом Тхэсон с самого начала мне не понравился. Я раз за разом ему отказывала, но затем поняла, что это бесполезно, поэтому обратилась за помощью к NM. Пока он не пришел ко мне на работу, я считала, что он просто хочет со мной сблизиться. «Ты одинока, и я хочу стать для тебя человеком, на которого ты сможешь положиться». Я посчитала, что он действует опрометчиво из-за благих намерений. И все же он мне не нравился. Не люблю людей, которые используют добрые намерения как инструмент манипуляции. Тех, кто лишает других права выбора, прикрываясь благими побуждениями. Кто думает, что цели, которые они считают благородными, так же благородны и для остальных. Меня это бесит. Отчасти такую мою реакцию можно списать на специфику профессии. Конечно, теперь я понимаю, что добрых намерений у него не было. И раз я это знаю, должна бы радоваться, что его больше нет. Но на душе отчего-то кошки скребут. «Почему вы меня ненавидите?» Его слова продолжают звучать у меня в голове. Его театральная жизнерадостность тоже почему-то все еще тревожит меня. Он был похож на ребенка, который заставляет себя улыбаться, даже когда его бьют. Как он стал таким? Он говорил, что у него есть младшая сестра. Наверняка она его ждет. Хотела бы я знать, что все прошло хорошо. Я просто хочу освободиться от этой ситуации, вырваться из непонятно откуда возникшего чувства вины.

15

Ом Тхэсон сейчас находится в монастыре в городе Б. Муж узнал это не через компанию. Меня искренне поразило то количество связей, которым он обладает. Как ему вообще удалось узнать о таком секретном месте? Все получилось настолько легко, что я невольно задумалась, не вырыла ли себе могилу собственными руками. У меня нет особого доверия к мужу. Если так задуматься, разве я вообще кому-нибудь в жизни доверяла на все сто? Если всецело не вверяешь свою жизнь в чужие руки, вероятность того, что тебя предадут, сильно снижается. Если для меня уже определена могила, меня схватят и бросят туда, как бы я ни пряталась. Самолет вылетел из аэропорта Кимпхо и приземлился в аэропорту города Б. Перелет занял около часа. Такси выехало из аэропорта, и спустя пару минут мы оказались в центре города, а затем, промчавшись через несколько кварталов, уже ехали по извилистой горной дороге. Гора оказалась невысокой. Водитель припарковал машину там, где указал муж. В окрестностях полно мотелей. Идеальное место для них – глубоко в горах, да и пейзажи здесь красивые. Мы зашли в тот мотель, что расположился дальше всех. В вестибюле мы увидели кофе и снеки, но стойки регистрации не обнаружили. Три входа выглядели настолько похоже, что было сложно определить, какой из них главный. Только я подумала, что в этом мотеле вообще нет людей, как услышала чей-то голос. Внутри небольшого окошка, напоминающего старую театральную кассу, сидела сотрудница. Муж подошел поближе.

– Заезд в семь часов вечера, а выезд завтра в двенадцать дня.

– Мы можем зарегистрироваться сейчас?

– Если заплатите за час на десять тысяч вон[24] больше.

– Так и посчитайте.

Наш номер располагался на пятом этаже. Несмотря на то что в нем была предусмотрена отдельная ванная комната, рядом с кроватью стояло джакузи. А под настенным телевизором даже была установлена современная звуковая панель. Рядом размещались два моноблока. В сочетании с красными обоями и тусклым освещением все это создавало довольно странную атмосферу. Тематическая комната в бизнес-отеле. Прекрасно подошла бы для интимных встреч офисных сотрудников. Но вот с кроватью была проблема. Под белой хлопчатобумажной простыней оказался лист жесткого пластика. Никакого комфорта, будто лежишь на голом полу. Будет трудно уснуть. Муж усмехнулся:

– Вряд ли сюда приходят для того, чтобы крепко поспать.

– Да чем бы здесь ни занимались, после этого тоже нужно хорошенько выспаться.

– Если выложиться по полной, то и сон будет крепким.

Похоже, этот человек вообще ни о чем не переживает. Он правда приехал сюда подышать свежим воздухом? Глядя на то, как расслаблен муж, я решила, что у Ом Тхэсона дела могут быть даже лучше, чем я думала. Это немного успокоило меня. Делать было нечего, поэтому я обошла комнату и открыла бумажный пакет, что лежал рядом с полотенцем. В нем были обнаружены одноразовые косметические средства, зубные щетки, паста и два презерватива. Красный цвет создает в комнате такую атмосферу, что двух может и не хватить. Я положила пакет обратно и широко распахнула окно в надежде увидеть монастырь, ведь мы заехали довольно высоко. Но прямо перед окном стоял еще один мотель. И все окна в нем были закрыты. Сделав вывод, что это из-за холода, я не стала давать волю фантазии.

– Дорогой, а монастырь далеко отсюда?

– Нет. Немного пройтись направо от того места, где мы вышли из такси, и будем там.

Номер оказался на противоположной стороне. Снаружи была только вывеска с названием «Ферма Содам», но муж сказал, что ферма и монастырь расположены вместе. Немного отдохнув, мы вышли в коридор. Мимо как раз проходила молодая парочка. Чуть старше двадцати лет, когда еще выглядишь как подросток (или это были подростки, уже напоминающие двадцатилетних?). Не пренебрегайте презервативами, которые лежат в номере.

Мы пришли к месту, где нас высадил таксист. В конце узкой тропинки, ведущей направо, находилась ферма Содам. Железная решетчатая дверь в форме арки прекрасно вписывалась в окружающий пейзаж. Большое расстояние между прутьями и плавные изгибы выглядят красиво. Да и маленькая деревянная табличка, с текстом, написанным от руки, тоже пришлась мне по душе. Две молодые женщины с селфи-палками в руках подошли к двери, чтобы сфотографироваться. Они сделали несколько снимков под разными углами и направились выше по дороге. Только тогда нам наконец удалось заглянуть внутрь. Мы увидели множество разных бонсаев, расставленных повсюду, кожаный диван и металлический стол, которые часто можно увидеть в офисах. На печи стоял желтый чайник. Даже от одного взгляда на него становится тепло. Но людей не было. Муж нажал на кнопку звонка, что был прикреплен к оконной решетке под вывеской. После второй попытки мы увидели, как через заднюю дверь вошел мужчина и посмотрел на нас из окна. Муж снова надавил на звонок. Только тогда мужчина открыл входную дверь и вышел к нам. Ему было чуть больше сорока, и на нем была надета старая зеленая парка с истертыми рукавами.

– Что привело вас сюда?

– Передайте, что я приехал по рекомендации старейшины Чхве из Сеула.

Мужчина провел нас в кабинет и вновь вышел через заднюю дверь. Из чайника на печи доносился приятный аромат полыни. В стеклянной витрине можно было разглядеть разные сорта местного чая. Все они были мне знакомы: чай с семенами кассии, кукурузой, купеной и бурым рисом. Некоторое время спустя через ту же заднюю дверь вошел обычного вида мужчина лет шестидесяти пяти. Это был директор. Он тоже носил парку – точно такую же, как человек, который нас сюда проводил. Выглядел директор скорее приятным, чем суровым, – возможно, из-за надетых на нем нарукавников. Как только он вошел, сразу же налил нам чай.

– Сегодня очень холодно. Выпейте по кружечке.

Директор поставил чашки на стол. Глиняные. Прекрасно подходят для чая. Почему-то мне показалось, что даже их создали и обожгли прямо на этой ферме. Круто.

– Как вам?

– Хорошо.

– Все хвалят чай с нашей фермы. Как здоровье старейшины?

На этот раз на вопрос директора ответил муж:

– Слышал, что все в порядке, но лично с ним не виделся.

– Да. Несмотря на почтенные годы, он обладает таким здоровьем, что может грызть кости. Ха-ха-ха. Но что привело вас сюда?

– Хочу раздобыть человека.

– Для каких целей?

– Планирую поручить ему охранять горный домик. Нужен послушный, лет тридцати. Получится?

– Вам нужно подобрать человека по возрасту?

– Таковы обстоятельства.

Директор кивнул. Я подняла чашку, но не смогла заставить себя сделать глоток. Торговля людьми. Как можно обсуждать такое настолько буднично? «Мне нужна собака». – «Для каких целей?»

– Есть один мужчина, но… Хм, думаю, вам лучше посмотреть на него сначала.

– Можем ли мы сделать это сейчас?

– Я провожу вас, пойдемте.

Мы вышли через заднюю дверь вслед за директором. Двор выглядел потрясающе. Видно, что у деревьев постарались сохранить максимально естественный вид, но выглядели они ухоженными и здоровыми. С правой стороны, должно быть, протекал небольшой ручей. Хотя сейчас он обмелел, летом журчание воды создаст комфортную атмосферу для пикника. Монастырь находился чуть ниже заднего двора. К нему вела лестница из вкопанных в землю бревен. Шесть ступенек с большим шагом. Я пришла в туфлях, поэтому директор посоветовал мне смотреть под ноги. «Хорошо». Я стала внимательно наблюдать, как он открывает тяжелую железную дверь. Казалось, путь вперед нам преградила толстая железная пластина. Она выглядела невероятно тяжелой. Мы шагнули через порог и оказались внутри. Дверь не скрипела, как в фильмах ужасов, но мое сердце замерло, когда я услышала, как она закрывается. Неужели я очутилась в своем последнем пристанище? Для NM мы с Ом Тхэсоном практически ничем не различаемся. Если нам велят чего-то не делать, мы должны слушаться, а если говорят что-то крепко запомнить, нам нужно всегда держать это в уме. Противиться и быть назойливыми запрещено. Дерьмо. Мне самой от себя смешно. С каких пор я стала такой добрячкой? Он ведь псих. Надо было просто принять этот факт и забыть об этом человеке. Нет же, я приехала сюда.

По левую сторону во дворе монастыря находилась мастерская из красного кирпича. Директор сказал, что там они изготавливают чай, а я только коротко ответила: «Понятно». В это время большинство местных заняты изготовлением чая в этой самой мастерской. Обжарить, нарезать, разделить, положить в чайные пакетики и завязать. Директор очень гордился здешним чаем. И ферма, и монастырь были зарегистрированы как объекты обеспечения социального благополучия. Бетонное здание прямо перед нами – это монастырь. На первом этаже располагался актовый зал, который заодно служил и столовой, а на втором и третьем – молитвенные комнаты. Все маленькие окна были закрыты решетками. Это на случай, если кто-то вдруг решит прервать молитву и спрыгнуть вниз? Какой-то старик сидел на скамейке у входа, нежась на солнышке. На нем тоже была надета зеленая парка. А еще неподалеку стоял молодой человек, который по какой-то причине царапал стену ногтями. И на нем – зеленая парка. Кроме этих двоих, больше никто не привлек моего внимания. Когда мы прошли мимо них, то я не увидела никакой реакции, поэтому предположила, что они нас даже не заметили. В монастыре было очень тихо. Второй и третий этажи выглядели одинаково: небольшие двери по бокам и широкий коридор между ними. Но ни в одной из комнат не слышалось звуков молитвы. Директор остановился перед самой дальней, что на третьем этаже. На ней не было номера, но он сказал, что это комната триста девять.

– Госпожа, думаю, вам лучше посмотреть отсюда.

– Хорошо.

Директор и муж вошли, оставив дверь открытой. Думаю, площадь здесь не больше полутора пхёнов[25]. Было пусто, я не увидела даже простецкого стола, – лишь грязное ведро мирно стояло в углу комнаты. Хотя под окном висела маленькая батарея, разницы между температурой здесь и в холодном коридоре не ощущалось. Ом Тхэсон лежал на цементном полу, завернувшись в рваное одеяло. На нем тоже была зеленая парка. Его волосы спутались и покрылись корочкой из застывшей крови и гноя. Хотя его конечности не были связаны, он держал запястья и лодыжки вместе, будто на них надеты невидимые оковы. Удивительно, как он исхудал всего за пару месяцев. Ногти на его руках и ногах почернели. От некогда сияющей светлой кожи осталась лишь мертвенная бледность. Рана от левой брови до мочки уха, скорее всего, оставит после себя глубокий шрам. Кажется, он обо что-то поцарапался.

– Как вам? Возраст подходящий.

– Что он умеет делать?

– Довольно хорошо обжаривает чай.

– Тогда возьмем его.

Услышав чью-то речь, Ом Тхэсон повернулся. Левый глаз под рассеченной бровью не открывался. А правому, который он едва смог разлепить, никак не удавалось сфокусироваться. Он быстро взглянул на меня, а затем снова прикрыл глаза – то ли от усталости, то ли от облегчения. Как мне поступить? Просто убить его? Вот дерьмо. Он совсем никак не реагировал, и это выглядело еще печальнее, чем если бы он молил о помощи. Холодное безразличие бродячей собаки перед лицом голодной смерти. Я больше не могла оставаться внутри, поэтому развернулась и спустилась обратно во двор. Молодой человек все еще царапал стену, а старик сидел на прежнем месте. «Зачем ты царапаешь стену, парень? На что вы, черт возьми, смотрите, дедушка?» Это место принимает лишь людей с дефектами. Вскоре во двор вышли и муж с директором, и мы вместе вернулись в кабинет. Директор снял нарукавники и сел на диван. Я поспешила попрощаться:

– Я пойду на улицу.

– Но там холодно.

– Ничего страшного.

Казалось, с каждым новым вздохом холодный воздух пронзает меня насквозь. Но это все равно лучше, чем сидеть в кабинете, пропитанном запахом чая. Я остановилась там, где мы вышли из такси, и взглянула на ферму Содам. Кто бы мог подумать, что за этой красивой дверью творятся такие ужасы? Мы зашли слишком далеко. Следовало просто посмотреть на ворота снаружи и уйти. Муж вышел с коробочкой чая, которым директор так гордился. Судя по всему, сделка состоялась. Было решено забрать Ом Тхэсона через неделю. Я не стала спрашивать, сколько он стоил. Собственными ушами услышать цену человеческой жизни оказалось выше моих сил. Сейчас мне просто хотелось оказаться как можно дальше от этого места. Спускаясь быстрым шагом по склону, я заметила на небольшом пустыре круглосуточный магазинчик. Две женщины, которые фотографировались перед фермой Содам, ели там паровые булочки. Кажется, они решили по полной насладиться этой тихой зимней поездкой и наверняка уже успели опубликовать парочку фотографий в соцсетях. Красивая дверь, которую обнаружили совершенно случайно. В этом и есть прелесть путешествий. Завидую им. А что, если подарить чай от директора этим женщинам? Они и его сфотографируют и выложат: «Вот это да! Нам подарили чай с фермы, которая была на прошлом фото! Выпьем по чашечке в номере. Завидуете, да?» Боюсь, что случится что-то такое. Фермы Содам, на которых мы с ними были, абсолютно разные. Там жарят, режут, упаковывают и продают не только чай. Да пусть продают что угодно – но нельзя ли оставить в покое людей? Ведь они остаются живыми существами, которые так же, как и мы, ощущают боль.

Муж нашел в интернете японский ресторан. Мы не планировали ехать туда сразу, но поблизости оказалось пустое такси, поэтому мы сели в него не раздумывая. У входа висела большая фотография борца сумо. Настолько же огромная, как и билборды, что украшают стены станций токийского метро. Как-то раз я ездила в район Рёгоку, чтобы посмотреть фестиваль Рёгоку Мацури[26]. Как и положено на родине сумо, повсюду были развешаны фотографии борцов – большие и маленькие. Несмотря на то что на блошиных рынках и разных уличных мероприятиях собирались целые толпы, вокруг было поразительно чисто. Большинство людей носили с собой мешочки, куда и складывали свой мусор. Ресторан, куда мы приехали, оказался таким же чистым, поэтому я невольно и вспомнила о том дне. Фирменное блюдо – тянконабэ[27], питательная еда, столь любимая сумоистами. Мы решили добавить туда куриное мясо и, пока бульон кипел, выпили немного теплого саке. Хотя я чувствую голод, у меня совсем нет аппетита. Муж, кажется, это заметил.

– Может, для начала съешь хотя бы данго?[28]

– Нет. Неохота жевать. Как тебе вообще удалось провернуть такое?

– Хозяин фермы – дядя управляющего директора Чан Мисук.

Нашей наставницы Чан Мисук? Я-то думала, он расскажет все по порядку: как нашел этот монастырь, как узнал, что за сделки там проводятся, и так далее… Не ожидала, что имя Чан Мисук вдруг всплывет в самом начале разговора. Муж сказал, что сразу заподозрил что-то неладное, когда увидел этих спасателей. Ни одна охранная компания не применяет так транквилизаторы. Даже если бы они все же согласились, что анестезия необходима, убедить их на спальный мешок уж точно не удалось бы. Более того, ими командовала безоружная гражданская женщина. Какие сотрудники безопасности вообще так работают? Муж, который казался максимально спокойным в той ситуации, словно наблюдал, как горит дом соседа, а на самом деле внимательно следил за происходящим. А я лишь торопилась увернуться от искр, которые летели мне под ноги, поэтому не придала значения появлению управляющего директора. Просто подумала, что NM что-то скрывает и ее прислали для подстраховки. Так или иначе, муж первым делом нашел охранную компанию, которая заключила контракт с W&L. По его словам, это было несложно, поскольку за эту услугу отвечает NM. После этого он заплатил одному из людей в организации, чтобы проверить отчеты, связанные с W&L. За год нашлось всего несколько ведомостей, а тот день не был даже зафиксирован. Сложив два и два, муж тут же начал копать под управляющего директора. Она была глубоко вовлечена во все дела компании. Благодаря своей должности Мисук имела доступ ко всей отчетности, приходящей снизу, или той, которую следует передать наверх. Поэтому воспользоваться слабыми местами компании в личных целях для нее не составило бы особого труда. Скучные сделки по выбору супруга ее не волновали. Она проворачивала дела поинтересней. Отец управляющего директора и его младший брат руководили учреждениями, обеспечивающими социальное благополучие. Отец проживал неподалеку от провинции Кёнгидо, а его младший брат – в городе Б. В обеих точках работали монастырь и предприятие, где трудоустраивали людей с инвалидностью. Монастырь в Кёнгидо довольно хорошо известен среди верующих. Но вот информации о монастыре в городе Б. почти не было. Да и просто так попасть туда тоже было невозможно. Оба монастыря были связаны между собой, и сюда брали только людей, которых прислали оттуда. Человек, который предоставил большую часть информации, – старейшина Чхве. Он тоже иногда увозит людей. Чем он занимается, точно неясно, но он ездит по провинциям в фургоне с едой, который сам же и соорудил, и помогает бездомным. Иногда управляющий директор сама отправляла кого-то в монастырь. Ом Тхэсон какое-то время провел в Кёнгидо, а затем был перевезен в город Б. Как правило, сюда отправляют тех, чье состояние во время обучения сильно усугубляется.

– Какого обучения?

– Не думаю, что их там учат печь хлеб.

Саке ненадолго застряло в глотке, а затем тонкой струйкой полилось ниже по пищеводу. Даже мужу, который рассказывал так отстраненно, словно читал иностранную статью, было трудно сделать следующий глоток. Но я внимательно слушала и кивала. Показывать свое удивление человеку, который нисколько бы не смутился, даже если бы директором оказался его собственный отец, было бы бездумно. Теперь даже охранной компании нельзя доверять. Документы, которые я отправила управляющему директору перед командировкой, на фоне всего сказанного теперь выглядят смешно. Я написала отчет, уделяя особое внимание пунктам, которые она отметила в собственноручно составленном списке. Что же я сделала?

– Думаю, если мы заберем Ом Тхэсона, ему нужно будет где-то жить.

– На время снимем ему номер в мотеле.

– Поселить его у нас дома будет проблематично?

– Почему ты так добра к нему?

– Кто знает… Может, потом он отплатит мне добром.

– Никто не платит доброму человеку за его милость. Настоящую благодарность получают лишь те, кого боятся. Добрякам обычно платят словами, а злодеям – делами.

– Звучит логично, и от этого еще грустнее. А что, если он сбежит?

– Мы уже и так сделали что смогли, и даже больше. Здесь остановимся. Сколько еще ты собираешься ему помогать? Почему продолжаешь протягивать руку? Ты хочешь, чтобы он ушел или пришел к тебе? Достаточно доброты. Мы просто сделали то, что должны.

– А у тебя явно проблемы с эмпатией.

– Что будешь делать, если я истолкую ее как любовь?

– Но это не так.

– Так и веди себя соответственно. Женщинам особенно важно проявлять осторожность. Когда вы слишком дружелюбные, хочется смотреть на вас свысока, а когда слишком добрые, хочется вас поддеть. Но стоит разозлиться, как тебя тут же заклеймят стервой. Это побочный эффект чрезмерной доброты. Пойдем.

Муж встал из-за стола и подошел к кассе. От него веяло прохладой и горечью. Я не задумываясь взяла коробку с чаем. «Наш вкуснейший чай с фермы Содам» – так написано зелеными буквами на белом фоне. Купена. Белый рис. Гречиха. Три составляющие. Как его пить? Я поставила коробку на пол и вышла из ресторана. Пока мы не сели в такси, я с ужасом ожидала, что вот-вот оттуда выбежит сотрудник с коробкой чая в руках.

Мое тело окутал горячий воздух в номере мотеля.

– Хочешь спать? Тогда разденься хотя бы.

Дышать было настолько тяжело, что я едва смогла пробормотать: «Минуточку», – и на мгновение закрыла глаза. А открыла их, когда почувствовала першение в горле. Муж спал рядом. Выходит, я вырубилась. Язык сухой, как лист бумаги. Я попыталась подняться, как вдруг ощутила желание помочиться. Мне хочется попить и пописать. Решила, что логичнее начать с туалета. Даже когда я сидела на унитазе, глаза так и норовили закрыться. В полудреме я смыла и посмотрела в зеркало. Подводка для глаз размазалась, а кожа блестела, как жирный блинчик, из-за кожного сала. Глаза красные, как будто я плакала перед сном. Прошу, спасите меня. Я, сама того не осознавая, крепко вцепилась в раковину. Это была я. Человеком, лежащим на цементном полу, накрывшись порванным одеялом, была я. У двери кто-то стоял. На нем был разноцветный галстук и обручальное кольцо от NM. Лица не разглядеть. Кто вы? Муж? Ом Тхэсон? Кем бы вы ни были, спасите меня. Дверь закрылась, и я проснулась. Всего лишь сон. Я ввалилась в комнату и плюхнулась на стул около туалетного столика. Посмотрела на крепко спящего мужа. Почему он был так вовлечен? Чего добивался? Может, хотел предупредить, что, зайдя чуть дальше, окажусь в такой же ситуации? «Смотри, вот как ты можешь закончить». К счастью, монастырь с плотно закрытыми железными воротами не стал моей могилой. С коллегами, которые уволились из компании, невозможно связаться. Едва ли они хотят общаться. Где они сейчас? Как поживают? Если у супруга рождается нежеланный ребенок, NM выплачивает алименты до его совершеннолетия. Я никогда не сомневалась в огромном благосостоянии компании, хотя сама никогда его не видела. Что стало бы с госпожой Ю, не вернись она в NM? Смогла бы она благополучно жить дальше? Во сне я была слишком несчастна. Спасите меня. Хочу снова погрузиться в этот сон. Встать, открыть железную дверь в форме арки и выйти наружу. Как здорово было бы проснуться в тот момент, когда я ем паровую булочку в магазине неподалеку. Те женщины моего возраста казались такими красивыми. Нужно лечь спать. У меня пересохло во рту, поэтому я открыла холодильник в поисках чего-то попить. Ого… Три бутылки саке лежали в ряд на одной из полок. Когда он успел? Они достаточно малы, чтобы поместиться в карман пальто, но я не видела, чтобы муж их покупал. В какой момент он выпил лишнего? Удивительно. Я достала бутылку с водой и тут же выпила половину. Так-то лучше. Снова легла в постель и уснула так крепко, что мои жалобы на жесткую кровать перестали иметь всякое значение. Но почему мне стало некомфортно только теперь? Я перевернулась на бок, но плечи больно упирались во что-то твердое, поэтому я снова легла на спину. Как бы там ни было, я рада, что у меня есть муж. В одиночку я бы с таким не справилась. Единственный мужчина, на которого я сейчас могу положиться. Думаю, буду долго помнить о нем. Я заставила себя закрыть глаза. Не хочу возвращаться в тот сон, который я только что видела. Нужно подумать о чем-то другом. Пу-ук! Мамочки, вот это да! Муж так пукнул, что вся кровать затряслась. Из-за пленки под простыней я даже ощутила вибрацию. Да уж… Я сдернула с себя одеяло, подвинула его в сторону мужа и снова закрыла глаза. Не могу уснуть.

16

Я до сих пор не знаю, под каким псевдонимом работает мой супруг. Наверное, я смогла бы выяснить, если бы задалась такой целью, но не хочу допытываться, раз он сам его не назвал. Он всегда работает исключительно в студии. Я туда не поднимаюсь, поэтому мы не затрагиваем эту тему, но знаю точно – он не хочет, чтобы я туда ходила. А еще он никого не приглашает в дом. Работает всегда один. Запирается на втором этаже, как будто его и нет. Однажды я случайно услышала, как он с кем-то разговаривает по телефону. Мне показалось, что собеседник работал в сфере финансов и был как-то связан с акциями. У мужа не меньше трех мобильных. Интересно, в каком из них записан мой номер? Он может показаться спокойным человеком, который никуда не спешит, но, если присмотреться повнимательнее, можно заметить, что у него есть четкие критерии разделения времени. Это не скука безработного и не спокойствие неудачника. Сейчас он неторопливо наслаждается отдыхом, как будто давно планировал сделать перерыв. Рядом со мной он хочет обычной повседневной жизни. И мне остается лишь покорно это принимать. Профессионал должен безупречно выполнять все прихоти своего партнера. А я – профессиональная жена. Вот уже три дня после возвращения из города Б. муж работает вне дома – уходит ранним утром и приходит за полночь. Готовит для кого-то песню. А я так и не узнаю, какой из бесконечного потока новых треков он написал. В работе композитора важна сосредоточенность, которой у мужа, даже после поездки в тот монастырь, хоть отбавляй. Удивительный человек. Как бы там ни было, я не планирую ничего выяснять о работе мужа вплоть до расторжения нашего брака. Получится не очень приятно, если в будущем я стану вспоминать его, услышав какую-то песню. Хотя бы ради собственного блага мне не следует вторгаться на его территорию. Мужа сейчас нет, а на следующей неделе приедет Ом Тхэсон… Съезжу-ка я домой.

– Я поеду домой. Буду делать альбом.

– Хорошо. Поезжай.

Я приехала домой с картой памяти, где были фотографии, которые мы сняли в прошлый раз на старушку-камеру. Из всех проявленных муж отсканировал только те, которые выбрала я. Все снимки я оставила в сумке, чтобы разобраться с ними чуть позже. Соседка уехала, поэтому мне было немного скучно. Теперь я даже не знаю, кто поселился в ее доме. Было душно и пыльно – это нормально, когда дом долго пустует, – поэтому я широко распахнула окна, чтобы впустить немного свежего воздуха. А затем переоделась в удобную одежду. Еще до приезда сюда я задумала выбросить наконец кофейный автомат. Я достала из него контейнер для ингредиентов и высыпала содержимое в пакет. Потом кое-как вставила его обратно и потащила к сторожу. Даже не знаю, сколько раз пришлось остановиться по дороге, – таким тяжелым был этот аппарат.

– Сколько же я должен с тебя взять? Впервые вижу кого-то, кто решил выбросить кофейный автомат.

Я дала мужчине десять тысяч вон[29], чтобы он сам с ним разобрался, и ушла. На душе стало так легко, как будто моя жизнь разделилась на до и после появления кофейного автомата. На освободившееся место я поставила кофеварку, которой пользовалась раньше. Сейчас популярны капельные и капсульные кофемашины. Но, как по мне, делать столько разных манипуляций каждый раз, когда хочешь налить себе чашку кофе, довольно хлопотно. Тем более что пью я довольно большими кружками. Рядом с кофеваркой я поставила сахар и кружку. Комната вмиг преобразилась до неузнаваемости. Ну и раз на то дело пошло, я решила пропылесосить и вымыть пол паровой шваброй – старушка подарила мне одну из тех, что купила у молодого певца.

– Бабушка, мне не нужно. Оставьте ее себе.

– У меня таких куча. Просто возьми.

Пол засверкал. Эта швабра явно переводит уборку на новый уровень. Теперь, когда в доме такая чистота, меня начала беспокоить пыль, которая может проникнуть снаружи. Я быстро закрыла окно на балконе и включила бойлер. Уборка оказалась довольно выматывающим занятием. Я достала одеяло и прилегла на диван. Спать дома так сладко! Кажется, что воздух пропитался запахом свежего арбуза. Приятная прохлада.

Громкий звонок домашнего телефона заставил меня открыть глаза. Правая рука затекла – похоже, все это время я проспала в одной позе. Звонили из банка, предлагали кредит. Видимо, эти компании шпионят за своими клиентами. Как иначе банк узнал бы, что я приехала домой, и позвонил мне? Сотрудница сказала, что у меня хорошая кредитная история, поэтому компания готова предоставить мне особые условия кредитования. Ладно, похоже, со слежкой я перегнула.

– У меня нет времени пользоваться картами.

Но сотрудница продолжала тараторить, словно читала текст с листа.

– Извините, но я вешаю трубку.

– Вы говорили с консультантом. Желаю вам хорошего дня.

Когда это я просила о консультации? Да и хороший день вы мне как раз испортили. Продвигать новые услуги под предлогом особых условий – не самая выигрышная стратегия. Разве хоть одна кредитная компания станет платить вместо своего клиента? Если решили мне что-то втюхать, могли бы для начала хоть денег на счет положить – это растопило бы лед. Вот ими бы я за эти услуги и расплатилась. Но, повторяя как мантру «заплатим за вас», сотрудница начала что-то говорить о каких-то происшествиях. «Так это страховка?» – «Нет же. Помимо четырех основных страховых случаев существует множество форс-мажоров, к которым нужно подготовиться». – «Ну да, страховка». – «Уважаемый клиент, я ведь уже сказала, что нет». – «Но если я буду платить баллами, разве это не страховка?» Сколько мне нужно тратить каждый месяц, чтобы была возможность ими расплачиваться? Пусть это и бесплатная необязательная услуга, но раз уж вы решили ее предоставить, почему я должна залезать себе же в карман? В конце концов я буду платить своими деньгами, так почему вы упорно называете это «заплатим за вас»? Я выдернула телефонный шнур из розетки – и сразу ощутила такое же облегчение, как когда вынесла из дома кофейный автомат. Я снова легла на диван. Тишина. Я закрыла глаза и погрузилась в полную тишину. Прошу, пусть хотя бы сегодня все будет вот так.

«Ноль-один-ноль четыре-пять-четыре-пять восемь-два-четыре-пять. Уважаемые жители, мы готовы позаботиться о компьютерах, холодильниках и стиральных машинах, которые за ненадобностью пылятся в ваших домах. Ноль-один-ноль четыре-пять-четыре-пять восемь-два-четыре-пять. Уважаемые жители…»

Что это за голос? Со стороны парковки раздался звук, похожий на сирену. Прислушавшись, я поняла, что это скупщица подержанной электроники. Ну и что это вообще такое? Я подняла в воздух обе руки и обе ноги. Сдаюсь. Вы победили. Прекратите уже. «Ноль-один-ноль четыре-пять-четыре-пять восемь-два-четыре-пять. Уважаемые жители…» Я плотно закрыла дверь на балкон, но звук все равно проникал внутрь. Это в квартире такая ужасная звукоизоляция или у этой женщины настолько мощный громкоговоритель? А обладатели подержанных вещей почему медлят? Выходите скорее и заткните уже эту женщину. Нарушив мою тишину, хозяйка громкоговорителя отправилась беспокоить других жителей нашего района. Уже издалека все еще тихо звучит: «Ноль-один-ноль четыре-пять-четыре-пять…» Я поняла, что тишины не дождусь, поэтому поднялась с дивана и свернула одеяло.

На плите уже закипала кастрюля с водой. В холодильнике мышь повесилась. Я открыла шкаф под раковиной, где обычно хранится рамён. Дерьмо. И его тоже нет. Выключив газовую плиту, я села за стол. Голод только усилился. Может, поставить готовиться рис, а самой отправиться за продуктами? Но сколько же на это уйдет времени? А заказывать доставку в одиночестве как-то не очень. Я набрала Сиджон.

– Я приехала домой, а в холодильнике шаром покати. Помираю от голода.

– Жди, скоро буду.

Никаких расспросов, никаких наездов. Я тронута. Сиджон уже едет сюда. Когда я в командировке, о подруге вспоминаю чаще, чем о семье. Мы познакомились, когда нам было по семнадцать, и сейчас, когда нам уже по тридцать, она все еще рядом. Верность, достойная монахини. Даже когда я пропадаю на несколько месяцев, а затем внезапно заявляюсь к ней, эта девчонка радостно приветствует меня. Сиджон повесила трубку, и вскоре раздался звонок в дверь. Быстрее, чем любой курьер. Сиджон стояла на входе с огромными пакетами в руках, как будто ей пришлось опустошить собственный холодильник.

– Ты что, на вертолете сюда прилетела? Откуда такая скорость?

– Молчать. Первым делом – провизия.

Сиджон вытащила капустные блинчики, ярко-желтые с зелеными вкраплениями.

– Ты и их успела сделать?

– Что ты несешь? Это мама готовила.

Я свернула блинчик в ролл и поглотила за доли секунды. Он легко прошел по горлу – даже жевать не пришлось. Еще теплый, хрустящий и вкусный. Мать Сиджон отлично готовит. У нее талант превращать обычную еду во что-то по-настоящему вкусное. Даже если она не прикладывает никаких усилий, даже если готовит до ужаса простые блюда, еда всегда получается выше всяких похвал. Я даже рекомендовала ей стать кулинарным критиком. Но мама Сиджон сказала, что, если знать слишком много, еда только потеряет вкус. Достаточно уже того, что эта стряпня делает ее детей здоровыми и счастливыми. Мой голодный желудок за секунды переваривал один блинчик за другим. Когда я скатала уже третий по счету, Сиджон вытащила из ящиков какую-то посуду.

– Нужно поужинать.

– Так ведь еще рано.

– Скоро будет готово.

Тук-тук-тук. Звяк-звяк-звяк. Из кухни раздавались бодрые звуки готовки. Хотя Сиджон не такая искусная повариха, как ее мать, какое-то время она ходила на кулинарные курсы и сейчас готовит почти профессионально. Почти. Это слово вызывает во мне лишь сожаления. Если бы она приложила еще немного, совсем чуть-чуть усилий, смогла бы стать лучшей. Хотя бы в чем-то. Что она там такое делает? Запахло тушеными говяжьими ребрами, как будто сегодня какой-то праздник. Но когда я спросила, что это, Сиджон ответила, что готовит тушеные коровьи хвосты. Она принесла сюда хвосты, которые ее мать купила, чтобы приготовить для отца. И как ей удается быть такой простодушной? Нужно будет отправить им набор первоклассных коровьих хвостов в благодарность. Извините, что съела их первой, отец. Сиджон включила пароварку, продолжая параллельно что-то готовить, и, лишь когда закончила, устало плюхнулась на диван. Чувствую себя виноватой и благодарной одновременно. Я хотела приготовить ей кофе, но даже растворимый у меня закончился. Надо было выкинуть кофейный автомат завтра. Я уже встала, и возвращаться с пустыми руками было неловко, поэтому принесла подруге стакан воды.

– А где автомат?

– Ну… Подарила его соседке, когда та переехала.

– Вот и правильно.

– Я схожу за кофе.

После ужина точно захочется выпить по чашечке, поэтому лучше купить заранее. И почему Сиджон не подходит именно зерновой? Я не стала ходить далеко и просто купила упаковку из восьмидесяти пакетиков растворимого кофе в супермаркете на торговой улице. Пусть пьет до тех пор, пока кофе не слипнется в желудке обратно в зерна. Когда я вернулась, дом был окутан запахом тушеного мяса и зелени. Возникало ощущение, будто у нас полным ходом идет подготовка к какому-нибудь празднику. Хорошо, что я не забыла прихватить пиво. Я помогла Сиджон накрыть на стол. Еды было много – Сиджон принесла из дома даже закуски. Тушенные в пароварке коровьи хвосты были мягкими и в то же время упругими. Сиджон смело можно было бы открыть ресторан, где подают только это блюдо. Серьезно. Тток для продажи не годился, но эти хвосты получились восхитительно.

– Сиджон, может, мне уволиться и открыть с тобой ресторан, где будем продавать тушеные бычьи хвосты?

– Я буду готовить только для тех, кто мне симпатичен.

– Тогда я буду стоять у дверей и впускать только тех гостей, которые тебе понравятся.

– Ты хоть знаешь, кто мне нравится?

– Непорочные мужчины. Монахов буду впускать через заднюю дверь.

– Жить надоело?!

Так, за теплыми разговорами и вкусной трапезой, мы с Сиджон встретили свое тридцатилетие, которое немного даже напоминало празднование шестидесятилетия[30]. Рядом с подругой я чувствовала себя уверенно и не одиноко. Мы пили и ели, в шутку представляя себя бабушками. После того как мне исполнилось двадцать, людей, похожих на Сиджон, я больше не встречала. Я сходилась и расходилась со всеми, руководствуясь необходимостью и сохраняя дистанцию. Даже если кто-то обижался и уходил, я не следовала за ним и не пыталась умаслить его. Такое было возможно только в молодости. «Мы немного не подходим друг другу», – говорила я и сразу же исчезала из жизни человека. Непросто показать себя настоящую тому, с кем не разделял воспоминаний о болезненности взросления. Мне было трудно объяснить другим, почему я говорила «NO», когда все остальные отвечали «YES». Разве Сиджон не такая же? Уверена, ей трудно объяснить, почему она останавливается в каком-то отеле на отшибе, когда вокруг множество мотелей. После смерти Хеён она не может заходить в мотели. «С каких пор Чамсиль стал Каннамом, что она ведет себя как избалованная богачка? Хотя это тоже странно, ведь девушки из Каннама частенько захаживают в мотели». В ответ на эти саркастические замечания ей приходилось просто улыбаться. А потом она шла ко мне. Ведь только я знаю причину. Но не все, кто разделяет общую боль в прошлом, становятся друзьями. Как-то я случайно встретила однокурсника из университетской газеты. И мне стало противно слышать, как он упоминал о Хеён. Она часто приходила к нам в университет и даже захаживала в редакцию, чтобы увидеться со мной, поэтому они с ним пару раз мимоходом поздоровались. Он представил меня своим друзьям как успешную сотрудницу W&L и, когда их внимание было привлечено, начал нести чушь: «Одна из ее подруг умерла жуткой смертью». Он вел себя так самодовольно, потому что знал что-то обо мне, пусть и получил эту информацию через десятые руки. Затем поблагодарил меня за нашу с ним дружбу и попросил познакомить с хорошей женщиной. Иди на хуй. С каких это пор мы друзья, ублюдок? Если тебе от меня что-то нужно, мог бы вежливо попросить, склонив голову, засранец. Он вел себя так, будто может стать драгоценным клиентом нашей компании. Пусть и дальше задирает нос. Мне абсолютно плевать. Пришлось какое-то время терпеть его телефонные звонки. «Как продвигается? Уже есть хорошие новости?» Кого я должна познакомить с человеком, который ведет себя как VIP-персона, не имея за душой ничего? Я вежливо сказала, что ему с нашей компанией не по пути. Мог бы зарегистрироваться официально и спокойно с кем-нибудь познакомиться. Нет же, ему не хотелось платить членские взносы, вот он и пытался найти кого-то через меня. Это же додуматься нужно – попросить у сотрудника украсть информацию о клиентках и связать его с кем-то. Вот уж действительно идиот. Но даже тогда я сразу пришла к Сиджон. Ведь она тоже знает этого придурка.

– Говорят, сейчас средняя продолжительность жизни – восемьдесят пять лет. Как думаешь, мы сможем столько прожить?

– Кого бы ты хотела видеть рядом перед смертью?

– Хорошо бы это был любимый человек.

– Тогда я буду с тобой.

– Хочешь сказать, что проживешь дольше меня, да?

– Ну, или ты можешь быть рядом, когда умирать буду я.

А что чувствовала Хеён? Почему она умерла там, где нас не было, хотя до этого мы развлекались все вместе? Как так получилось, что теперь мне трудно даже произнести ее имя? Сразу вспоминается старшая школа. Сиджон подошла ко мне, держа в руках контейнер с домашней едой. «Давай поедим вместе». – «Давай». Несколько дней спустя к нам присоединилась и Хеён. Наша встреча не была чем-то особенным, но мы сами не заметили, как стали неразлучны и даже начали вместе ходить на дополнительные занятия. Оглядываясь назад, я понимаю, что мы были трусихами. Особенно я. Глядя на ребят, которые только и делали, что развлекались, я всегда удивлялась. Смогут ли они исполнить свои мечты, если все время заняты не пойми чем? Мой отец работал не покладая рук до самой пенсии. Пусть предприятие было и небольшое, он дослужился до должности исполнительного директора. Потому что переживал, что нам с братом нечем будет платить за учебу. А мама покупала одежду один или два раза в год, когда шли регулярные распродажи. Родители давали нам с братом все необходимое, но мы ни разу не чувствовали, что это «слишком». Сколько времени мне понадобится, чтобы получать зарплату как у отца в должности исполнительного директора? К тридцати я мечтала купить дом, где могла бы жить одна. Но когда я посчитала зарплату, которую буду получать, устроившись на работу, оказалось, что даже квартиру снять на нее будет сложно, не говоря уже о том, чтобы купить дом. Придется жить в крошечной студии до конца своих дней? Тогда зачем я из кожи вон лезла, стараясь учиться? Чем больше я об этом думала, тем сильнее злилась. Единственный бунт, на который я смогла решиться, – это пойти в клуб после экзамена. А на следующий день просто отправилась в школу, на дополнительные занятия и к репетиторам. Трусиха выросла в женщину, которую я каждое утро вижу в зеркале. Думаю, я все же не стала счастливее тех ребят, которые в юности только развлекались. А что насчет Сиджон? Она ведь мало чем от меня отличалась. Ты счастлива? И почему мы такие дуры?

– Сиджон, мы с тобой две идиотки, ага?

– Только ты.

– Эй, монашка-любительница, ты чего?

– Почему ты всегда смотришь только вперед? У тебя же есть шея, вот и поверти головой.

– Может, на самом деле ты VIP-клиентка компании по производству противозачаточных? Дай мне хоть пару образцов.

Продолжая буравить меня взглядом, Сиджон встала и налила воду в чайник. Она пьет пиво попеременно с кофе. Странная. Одно время она пила только McCOL. Ячменную газировку, не имеющую ничего общего ни с пивом, ни с колой. Она мало где продавалась, поэтому Сиджон приходилось ездить в крупный супермаркет и покупать ее ящиками про запас. Иногда она давала баночку и мне. А я принимала, потому что тогда все казалось вкусным. Но затем узнала, что Сиджон не делится газировкой с Хеён, и тоже перестала ее пить. Мне не нравилось ощущение дискомфорта, которое я из-за этого испытываю. Точно. Нужно сделать альбом. Совсем забыла. Я вскочила и убрала со стола. Крупные приборы положила в посудомоечную машину, а мелкие – вымыла руками. Сиджон поставила в холодильник остатки еды. Я вытерла воду в раковине, постирала и повесила сушиться кухонное полотенце. Сиджон снова наливает кофе. Кофе, который пьешь на чистой и опрятной кухне, имеет особый вкус. Я это понимаю, но мне бы хотелось, чтобы сегодня она уже ушла. Посудомойка начала работать.

– А ты не задержалась?

– Я переночую у тебя.

17

От нечего делать я включила телевизор. Там шли новости. Создали яблочный арбуз размером с цукини. Это арбуз, который можно чистить и есть, как яблоко. Для описания одного плода понадобилось аж два дополнительных. Но разве преимущество арбуза не в том, что его не нужно чистить? Такое чувство, будто людей хотят лишить радости от разрезания плотной корки спелой ягоды. Разве, разрезая яблоко, чувствуешь то же самое? Новый арбуз оказался легким, поэтому пожилым людям удобно его носить, но он был довольно дорогим. А ведь арбуз – лакомство для народа. Выходит, в народе у нас немало богачей. Погодите-ка, а разве богатых людей можно отнести к простым людям? Что-то я совсем запуталась. Я решила послушать новости еще немного. Как и ожидалось, первый урожай этого года будет полностью отправлен в универмаги. Так и думала, что это чудо природы предназначается не для простых людей. Сиджон прервала мои размышления.

– А разве простые люди не ходят в универмаги?

– Ходят, но довольно экономно. Настоящий народный универмаг – это «Дайсо»[31].

Мы продолжали смотреть телевизор, перекидываясь бессмысленными репликами, а потом я взяла пульт и выключила его. Если так и дальше пойдет, я не смогу сделать альбом.

– Сиджон, я совсем забыла, что мне нужно сделать альбом для нашего главы департамента.

– Разве можно просить о таком сотрудницу в отпуске?

– Так бывает, когда работаешь в крупной компании. Что поделать? Смастерю, ругаясь себе под нос.

Я вставила карту памяти в компьютер и распечатала фотографии. На белоснежной бумаге формата А4, которую обычно используют на презентациях. Она достаточно плотная, чтобы использовать ее с обеих сторон. У меня есть и специальная фотобумага, но она слишком толстая, поэтому я не беру ее, когда знаю, что понадобится ламинирование. На этот раз фотографий было не очень много, поэтому я выбрала одностороннюю печать, а затем разложила снимки так, чтобы чернила хорошо высохли. Когда я принесла все необходимые инструменты из комнаты брата в гостиную, Сиджон достала пленку для ламинирования и обложку, которая станет переплетом. Мы часто мастерили альбомы вместе, поэтому она прекрасно знала, что нужно делать.

– Пружина девять миллиметров подойдет?

– Думаю, семи миллиметров будет достаточно.

Когда я накладываю пленку на фотографию, Сиджон прижимает ее с помощью ламинатора. Мы хорошо работаем в паре. Альбом для клуба любителей гор, в котором состоял отец, я тоже делала вместе с ней. Она внимательно посмотрела на фотографию моего мужа, которую только что заламинировала. По ее мнению, на офисного работника он был не сильно похож. Если он дослужился до начальника департамента, на лице должны были остаться следы ожесточенной борьбы за это место. Как гарант многочисленных достижений и политического влияния. Основываясь на прошлом опыте, такой человек быстро оценивает ситуацию и четко различает, когда следует поднять голову, а когда – склонить, чтобы безупречно выполнять свои обязанности. В отличие от руководителей высшего звена, чьи должности начинаются от управляющего директора, он все еще ведет полномасштабную войну на передовой. Поэтому часто бывает на деловых встречах. Это прекрасная позиция, чтобы заявить о своей значимости. Не «слишком» и не «недостаточно». Но что чувствует глава департамента, когда вынужден наполнять рюмку бизнес-партнеру, сказав перед этим, что генеральный директор сейчас в командировке, а управляющий – на семинаре? Хорошо, если тот быстро оценит ситуацию и просто понимающе покачает головой. Но, как правило, все складывается иначе. Несмотря на то что к ним вышел целый начальник департамента, эти люди сидят с такими лицами, будто наелись дерьма, и это безумно обидно. Зачем так себя вести? Это ведь вредит имиджу компании. Если хотите встретиться с человеком рангом повыше, сначала сами дорастите до него. Сверху начальника департамента все время обвиняют в недостатке лидерских качеств, а снизу – возмущаются его некомпетентностью. На чертовой новогодней вечеринке, где присутствуют председатель правления и члены совета директоров, с ним обращаются как с неполноценным руководителем. Поднимая с ними тосты, начальник департамента ощущает себя рядовым сотрудником, при этом таковым не являясь. На лице мужа нет и следа подобных страданий. Сиджон это сразу прочла. Она прекрасно все понимает, хотя проработала в офисе меньше двух лет. Похоже, все из-за ее отца, который до старости работал директором корпорации.

– Другие руководители, чьих лиц я даже ни разу не видела, меня не интересуют. На передовой наш глава департамента – тигр.

– Не переводи тему. Добиться подобных успехов в таком возрасте нелегко. Этот мужчина неплох.

– Хочешь, я вас познакомлю?

– А он не женат?

– В разводе.

– Тогда, должно быть, вокруг него много женщин. Такие меня не интересуют.

– После развода женщин в окружении становится больше?

– У него какая-то странная энергетика. Такой мужчина после развода точно привлечет внимание противоположного пола.

Сиджон быстро вернула себе сосредоточенный вид и продолжила заниматься ламинированием. Что это с ней? Насколько я знаю, до сих пор у нее дважды были отношения с мужчинами, и те недолгие. Настолько, что даже отношениями их назвать сложно. Из-за кучи хаотичных хобби, вызванных ее необузданным любопытством, Сиджон, похоже, было трудно закрутить с кем-нибудь роман. Но почему бы не превратить встречи с мужчинами в хобби, как, например, готовка или рисование комиксов? Какая добродетельная женщина. И хотя она явно не из тех, следит за своим языком, сегодня она сидит подозрительно тихо. Сиджон рассматривала фотографии моего мужа с видом оценщика антиквариата. А затем, даже не взглянув на меня, велела принести корейскую бумагу, которой мы пользовались раньше. Она сказала это так серьезно, что я просто молча выполнила все указания. Сиджон вручную вырезала что-то из бумаги и украсила фотографию. Через мгновение поле космеи было готово. Снимок, который еще пару минут назад выглядел скучно, заиграл новыми красками. Этой фотографии больше подошло бы место в рамке. Даже жаль загонять ее под переплет. Космея прекрасно сочетается с моим мужем. Это мой любимый цветок. Интересно, где Сиджон углядела в моем муже космею? Неожиданно она поинтересовалась у меня:

– Какой у тебя типаж?

– Гари Олдман. Сексуальный до жути.

– Если такой предложит тебе встречаться, ты согласишься?

– Такие обычно привлекательнее, когда принадлежат кому-то другому. А что?

– Просто любопытно. Но этот мужчина не похож на Гари Олдмана. Вы спали?

– Твое буйное воображение когда-нибудь тебя погубит. Снова меня подначиваешь? Ну, ладно. У тебя был когда-нибудь секс с Терминатором? Как только я думаю, что все закончилось, этот мужчина снова оживает – ай'л би бэк. Удовольствие вновь взрывается во всем теле, словно фейерверк. Затем, когда я думаю, что пора сказать «Гуд-бай!», он шепчет: «Ай'л би бэк» и снова резко входит. Но откуда тебе знать о таком фантастическом сексе?

Сиджон слабо улыбнулась и украсила еще один снимок. Забавная. Делает вид, что ей все равно, но на самом деле верит каждому моему слову. Я закончила обложку. Обычно мы просто писали на ней: «Клуб любителей гор Мунджон, апрель 2009 года» – и все. Но на этот раз Сиджон украсила нижнюю часть небесно-голубой обложки изображением мужчины и женщины, которых тоже вырезала из бумаги. Этих фигур хватило, чтобы создать атмосферу тишины и мягкости. Я сделала в фотографиях отверстия. Сиджон поместила спереди и сзади части обложки из полипропилена и вставила пружину. Альбом готов. Лучший из тех, что мы когда-либо делали. Перелистывая страницу за страницей, Сиджон спросила:

– А ты, похоже, до сих пор не фотографируешься.

Сама того не осознавая, я набрала в грудь побольше воздуха. Сиджон собирается заговорить о Хеён. Но я пока не готова. Трудно говорить о тех временах, когда мы были все вместе, даже с Сиджон. Я ненавижу себя за то, что не могу просто жалеть Хеён, потому что до сих пор злюсь из-за исчезнувших фотографий со мной. Я боялась, что так она хотела намекнуть на мою причастность к этой смерти. А что, если я была виновницей, даже того не осознавая?

– Ну да, – ответила я, избегая взгляда Сиджон.

День Сунына[32]. Я не могу его забыть. И дело не в экзамене. В тот день мы с Хеён резко отдалились друг от друга. Накануне ночью мы развлекались в клубе недалеко от Хондэ. Обычно мы брали пиво, но в тот день она заказала еще и виски. Я не смогла осилить даже один стакан. Слишком крепко для меня. Меня тут же вырвало, но Хеён продолжала предлагать мне виски. Я чокалась с ней и опускала стакан, но она подловила меня и начала упрекать. А еще танцевала со всякими мужчинами. Возможно, это потому, что я была пьяна, но мне все время казалось, что те мужчины пялятся на меня. Кто-то из них даже спросил меня, во сколько мы собираемся уходить. Этот сукин сын совсем спятил? Мне здесь не нравилось, поэтому я хотела уйти в другой клуб. А еще мне было стыдно, потому что Хеён слетела с катушек и терлась то об одного мужчину, то о другого. Сиджон, похоже, это тоже злило, и она предложила уйти. Но как можно оставить эту дурочку одну? Я подошла к Хеён и схватила ее за руку:

– Пойдем.

– Почему?

– Пошли, говорю.

– Да почему?

– За мной, сумасшедшая ты идиотка!

В процессе ссоры мы ввязались в перепалку с какими-то мужчинами. А все потому, что Хеён внезапно ткнула в щеку того, с кем танцевала, и обложила его ругательствами. И тут же получила. Я знаю, что виновата Хеён, но мы ведь три мушкетера! Что-то ворча себе под нос, я подгадала момент, когда сотрудники клуба ринулись остановить мужчину, и смылась из клуба, потянув за собой Хеён. Мы бежали куда глаза глядят, а затем спрятались на парковке радиокомпании. Хеён начала ныть еще в тот момент, когда мы бросились наутек, но стоило нам затаиться, как она разрыдалась. Мне это не понравилось. Она ведь нас выдаст! Двое мужчин, что бросились нам вдогонку, остановились перед зданием радиостанции и закричали. Я настолько боялась быть замеченной, что не могла даже нормально дышать, а Хеён продолжала рыдать, как идиотка. Мне хотелось отвесить ей звонкую пощечину за это представление.

– Только попадитесь мне на глаза – и вам конец!

К счастью, после этих слов мужчины исчезли.

– Ты что, возомнила себя примой театра, без чьих слез не обходится ни одно представление? В такой ситуации даже ребенок бы не заплакал. Совсем свихнулась?

Затем я поймала такси и уехала домой. Через несколько дней мы извинились друг перед другом, но неприятное чувство недосказанности осталось. С того дня один взгляд на нее вызывал во мне лишь раздражение. Если мне что-то не нравится, изменить мое мнение довольно сложно. Как бы хорошо она себя ни вела, мои чувства остались прежними. Да и скрывать свою неприязнь я не умею. Наверняка Хеён догадывалась обо всем. Она была неплохой девушкой и впервые повела себя странно, так что можно было просто забыть обо всем и двигаться дальше. Но почему же она так меня взбесила? Я старательно избегала ситуаций, когда мы могли остаться наедине. После Сунына у нас стало больше свободного времени, но я перестала ходить в клубы, оправдываясь тем, что боюсь встретить тех мужчин снова. А когда мне предлагали поехать куда-нибудь, я придумывала предлог, чтобы увильнуть. Когда Хеён составила план путешествия на последние школьные каникулы, я сказала, что меня не отпускают родители. Это была ложь, но поездку пришлось отменить. Мы с Сиджон поступили в один университет, а Хеён – в другой. Но она все равно приходила к нам. Увидев вдалеке Хеён, я разворачивалась и уходила в другом направлении. Она больше не была моей подругой. Может, я слишком сурово обошлась с ней? Поэтому она избавилась от моих фотографий?

– Тогда я слишком жестоко обошлась с Хеён, да? – спросила я как можно небрежнее, словно предавалась воспоминаниям.

Сиджон не должна забывать старую подругу только из-за меня. Это был знак того, что я не против продолжить этот разговор. Сиджон закрыла альбом и положила его на стол.

– Вряд ли ты поступила бы иначе, раз ее поведение тебе так не понравилось. Да и Хеён хороша.

– Думаю, она тоже терпеть меня не могла. Но я хотя бы фотографии ее не трогала.

– Это случилось из-за меня.

– Тебя?

– Она выкинула твои фото, потому что ей показалось, что мы с тобой сблизились. Задолго до происшествия в клубе.

Я лишилась дара речи. И снова сделала глубокий вдох, но уже по другой причине. Бывает, что в троице два человека становятся лучшими друзьями, а один – придатком. Нечетные числа порой играют с нами злую шутку. Но обычно больше времени вместе проводили Сиджон и Хеён. Настолько много, что я даже начала подозревать неладное. Я ничего им не предъявляла. Меня мало волновало то, какие между ними отношения. Когда они вместе уходили в туалет или на дополнительные занятия, я просто принимала это. Ведь наверняка на это должна быть причина. Поэтому равновесие в нашей треноге сохранялось так долго. Но почему Сиджон вдруг говорит, что я ей нравилась больше? И неужели Хеён убрала все мои фотографии только из-за дружеской ревности? Она была настолько доброй, что мы чувствовали, будто что-то ей должны. Мы ничего не требовали от Хеён, да и ее поделки нам не особенно нравились, но она все равно постоянно что-то приносила. Варежки кукольного размера, которые связала с большим трудом, генеалогическое древо, в котором кое-как объединила несколько фотографий… Когда у кого-то был день рождения, она начинала размышлять о подарке за несколько дней до него. Чем больше она делала для нас, тем сильнее становилось наше чувство долга. Она мастерит это в свободное от учебы время? Или учится в свободное время от поделок? Она гений? Спит ли она вообще? Так постепенно мы с Сиджон оказались подругами, которые лишь принимали, но ничего не отдавали взамен. То же касается и вечеринки в честь совершеннолетия Хеён. После случившегося в клубе мы уже отдалились от нее, но противиться ее доброте было сложно. Тем более в следующем семестре она собиралась уехать в Австралию по программе рабочих каникул. Эта вечеринка была предназначена для нас – тех, кто остается, а не для нее, кому предстояло уехать. Хеён так хорошо ко мне относилась, но почему-то задолго до этого избавилась от моих фотографий. Что за ребяческое поведение?

– Вы что, обе с ума сошли, а я не заметила?

– Женская дружба всегда безрассудна.

– Но почему у нас все так усложнилось?

– Потому что Хеён больше хотела общаться со мной, а я – с тобой.

Уже поздно. Нужно все убрать. Я коснулась ламинатора. Он полностью остыл, поэтому я выдернула шнур из розетки. Хочется верить, что я все понимаю, но в голове полный кавардак. Что-то внутри меня словно говорит: «Ты чего удивляешься? Ты ведь все знала». Пока я сматывала шнуры питания от ламинатора и переплетчика, Сиджон обняла меня за плечи сзади. «Мам…» – «Ну перестань, мне нужно все убрать». С этими словами я слегка отстранилась. Нужно успокоиться. Сиджон часто повисает на мне, как ребенок. Она очень тактильная, поэтому любит держаться за руки и часто лезет обниматься. Все это время я спокойно это воспринимала, и будет неловко, если вдруг ее оттолкну. Не знала, что она такая собственница в дружбе. Теперь, когда Сиджон предоставила мне недостающие кусочки пазла, картинка начала складываться. Когда мы учились в первом классе старшей школы, в лагере нам обеим понравился мальчик из третьего. Нас очаровала его необычная внешность.

– Инджи, если он предложит встречаться, как поступишь?

– Тут же соглашусь. Я готова даже в ад за ним спуститься.

– А если бы другой красавчик на горизонте появился? Ха-ха-ха.

– Сначала найти здесь хотя бы одного такого же симпатягу, как он.

Позже, когда мы выпустились из школы, мне понравился парень из университетской газеты, который был старшекурсником на факультете, где училась Сиджон.

– Слушай, а у него есть девушка?

– Ну, знаю только, что он в кого-то влюблен.

– То-то мне показалось, что он странно себя ведет. Повезло же этому человеку…

– Если завидуешь, удели больше внимания нашей дружбе. А то совсем меня забросила со своей учебой…

– Да как можно сравнивать одно с другим? Я хочу, чтобы появился человек, которому я интересна в романтическом плане, дурочка!

Сиджон была хрупкой девушкой, которой нравились парни-мачо. Но о дружбе она почему-то говорила чаще, чем о любви. Я не придавала этому особого значения. Возможно, ей просто не сильно везло в делах сердечных и из-за этого она постоянно цеплялась за меня. Я верю, что любовь – это что-то данное нам свыше. Сильный импульс, который влечет тебя куда-то без особой на то причины. Поток, который подхватывает и несет, а куда – ты и сам не знаешь. И никто не может его остановить. Разве способен человек встать на пути у могущественной стихии? Нет. Так вот, любовь – такая же стихия, которая, однако, обуревает далеко не каждого. Так я думала. И это чувство было мне знакомо, поэтому дружба волновала меня не так сильно, как Сиджон. Просто у меня был выбор, а у нее, видимо, нет. Она сказала, что Хеён выбросила мои фотографии, когда мы учились во втором классе старшей школы. В то время их как раз распределили в один класс, а меня – в другой. Хотя, возможно, это не имеет никакого значения. Господи, аж голова разболелась. Выходит, Хеён хотела, чтобы Сиджон дружила только с ней, ровно так же, как Сиджон мечтала о том, чтобы ее лучшей подругой была лишь я? Что? Да зачем мне вообще все это?

– Почему ты решила рассказать об этом только сейчас?

– Я собиралась серьезно поговорить с тобой после Сунына, но тогда все пошло наперекосяк. Затем хотела обсудить нашу дружбу в день совершеннолетия, но и тогда не вышло. А сейчас нам уже по тридцать. Да и теперь нас уже не трое, так что вопрос отпал сам собой, верно? Мы сохранили нашу дружбу, и я этому очень рада, ведь для построения отношений с кем-то я уже не секси?

– Похоже, у нас с тобой разные представления о сексуальности. Ты ведь считаешь сланцы сексуальнее высоких каблуков, да?

– Чего?

– А если надеть их с белыми носками, получится просто, ха… убийственно.

– Так если носить сланцы на босу ногу, появляются мозоли!

– Налить тебе кофе?

Я наполнила чайник и поставила его на огонь. Пока я открывала растворимый кофе, Сиджон продолжала говорить. Похоже, на какой-то небольшой период они с Хеён отстранились от меня, как раз когда мы учились во втором классе старшей школы. «Тебе вообще как будто было на нас плевать», – сказала Сиджон с грустной улыбкой. Думаю, это произошло, когда я постоянно пропадала из-за учебы, и они сблизились, проводя много времени вместе. В тот момент я продолжала думать, что все в порядке, но дистанция между мной и ними лишь увеличивалась. По словам Сиджон, когда она сказала Хеён, что ей все же интереснее проводить время со мной, та со злости выбросила все мои фотографии. Но вскоре обе остыли и решили остаться подругами. Однако в глубине души Хеён все еще было обидно. Точно, меховые варежки! Хеён связала их во время зимних каникул, когда мы как раз учились во втором классе старшей школы. На тыльной стороне были изображены две половинки снежинки. Если их соединить, Хеён и Сиджон идеально подходили друг другу, а моя половинка не подходила никому. Снежинка отличалась и формой, и размером. Помню, как Хеён сказала, что сделала так, чтобы я поскорее нашла себе другую подругу, а Сиджон разозлилась. Она никогда не носила эти варежки – говорила, что выглядит в них как деревенщина. Действительно, было в этих варежках что-то нелепое, но они оказались довольно теплыми, поэтому я носила их без всякой задней мысли.

– Эй, я куплю тебе что-нибудь другое. Не надевай больше их!

– Покупай. Надену одни на другие – и будет еще теплее.

– А без варежек ты что, насмерть замерзнешь, что ли?

С тех пор я тоже стала редко надевать эти варежки: мне не нравилось, как Сиджон реагирует на них.

Так вот оно что! Вокруг меня разворачивалась такая трагедия, а я и не замечала. Какая же я глупая!

– Но почему в тот день ты забрала варежки? Они все еще у тебя?

– Я сожгла их вместе со своими, пожелав Хеён найти лучшую подругу в ином мире. А ты что сделала с пуговицей?

– Она до сих пор у меня. А что, отобрать решила?

– Она благополучно попала к тебе. Зачем мне ее забирать?

Я налила Сиджон еще кофе и убрала оборудование обратно в комнату брата. Нужно было подмести пол, но я побоялась, что пыль попадет на посуду, поэтому ее тоже унесла из зала.

– Ах, какой восхитительный кофе! Люблю тебя.

– Да что ты говоришь? Ноги убери.

Я поднимала упавший кусок корейской бумаги, когда она сказала эти слова. Было приятно их слышать, но от неожиданности я слегка вздрогнула. Решила добить меня сегодня? Временами я забываю, как тебе одиноко. Прости, что из-за своей глупости я так часто отталкивала и избегала тебя. Помимо дружбы, в моей жизни была еще и любовь, но у тебя – лишь наша дружба. Мне было тяжело тебя понять, ведь мы всегда находились по разные стороны баррикад. И хотя сильных чувств я никогда не испытывала, я всегда смотрела куда-то в сторону в надежде продлить приятное ощущение влюбленности. Но что же мне делать теперь, когда я наконец увидела, насколько тебе больно? Сиджон, я готова стать для тебя подругой, которая будет готовить для тебя вкусный кофе. Может, вернуть автомат обратно? Будь Сиджон не такой скрытной, мы бы тут же все прояснили – и наша дружба лишь окрепла бы. Но Сиджон… Ха, голова все еще болит. А как бы вообще наша дружба различалась до и после? Что бы мы делали? Обменивались страшными секретами, задорно хихикали и менялись одеждой? Мы так и делали, и не раз. Если подумать, мы и без того знаем друг о друге больше, чем многие девушки, называющие себя «лучшими подругами». Мы даже видели друг друга голышом в общей сауне – куда уж ближе! Отношения между людьми – это так сложно… Я выбросила кусочки корейской бумаги, которые только что подобрала, и пошла в ванную.

Наши с Сиджон щетки мирно стояли в одном стаканчике. Когда вся моя семья переехала в провинцию, Сиджон привезла сюда немало своих вещей. В основном всякие мелочи вроде зубных щеток, полотенец, кружек и тапочек. Я тогда не придала этому особого значения, но Сиджон, наверное, очень радовалась, что мы теперь действительно выглядим как настоящие подружки. Я подумала лечь спать на диване, но решила все же втиснуться к Сиджон на кровать, чтобы еще немного поболтать с ней перед сном. Места было мало, поэтому я легла на бок. А чего она так притихла? Спит, что ли? Может, я зря пришла? Мое тело напряглось как струна, а шея уже начала затекать. Не хочу ее разбудить. Я слегка подвинула подушку, но тут раздался голос Сиджон:

– Ты ведь не собираешься замуж за того начальника?

– А?

– Вы просто занимаетесь фантастическим сексом, верно?

– Ага…

– Спокойной ночи.

Погодите-ка, она что, все еще девственница? Похоже, Сиджон только порно смотрит, а реального опыта у нее нет. Раз она верит, что фантастический секс возможен. Такая невинная, но пытается выдать себя за сердцеедку. Есть мужчина, который бросил меня давным-давно. И есть подруга, которая будет любить меня несмотря ни на что. Мужчина пока не вернулся, а вот подруга сейчас лежит рядом со мной и мирно посапывает. Вот уж действительно превратности судьбы. Не могу пошевелиться. Сиджон крепко уснула. Кажется, ей стало легче после того, как она все мне выложила. Обдала меня всей этой информацией, как ушатом ледяной воды, а теперь преспокойно спит. Мы просто дружили втроем – так когда все успело так запутаться? Будь с нами кто-то четвертый, мы бы все точно не дожили до тридцати. Похоже, Сиджон тоже винит себя в смерти нашей подруги. Думаю, мы обе не были привязаны к Хеён так, как она хотела бы. А с какого-то момента и вовсе стали ее игнорировать. Выходит, тогда мы не друзья? Возможно, Хеён так и думала. А что, если она умерла из-за того, что так и не смирилась с тем, что наша троица распалась? Прошу, пусть это окажется не так. Мне страшно. Нет-нет, двое из нас были подругами, а одна – нет. Возможно. Что делать, если всплывет какой-то неожиданный свидетель и скажет нечто подобное? Если бы Сиджон до самого конца оставалась близкой подругой Хеён, ушла бы та из этого мира с меньшей болью на душе? Не всем чувствам суждено выйти на поверхность. Мы все время подавляем любовь, привязанность, гнев, зависть. А все из-за людей, которые вечно пытаются загнать в угол. Я хочу открыто выражать свои эмоции, ничего не боясь. Хочу говорить о них. Возможно, обсуди мы втроем все прямо тогда, трагедии можно было бы избежать. Никто не должен догадываться, что хотел сказать ему собеседник, и плакать из-за этого. И Сиджон не должна чувствовать ничего подобного из-за меня.

Когда я проснулась, Сиджон рядом уже не было, а на кухне стояли свежеприготовленные твенджангук[33] и рис. Так эмоционально вчера все мне рассказала, а теперь, видимо, перепугалась и сбежала. Мне следовало более серьезно отнестись к ее словам и хорошенько все обдумать. Вот же глупышка. Приготовила завтрак и ушла. Да кто вообще так делает? М-м-м, суп вкусный. Все это время я принимала хорошее отношение Сиджон как должное. Вот дерьмо! Знает же чертовка, как я люблю прозрачный твенджангук. Я была безумно благодарна ей, но никак не могла избавиться от назойливого чувства вины.

«Твенджангук офигенный», – написала я в сообщении.

«Как и я. Ценишь, какая у тебя подруга?»

Какое-то время я молча смотрела на экран, а затем улыбнулась и отправила ответ: «Ты же и так знаешь, что я невыносимо люблю тебя. Довольна?»

18

Муж вернулся раньше, чем я ожидала. Исполнитель попросил немного времени. Многие мечтают достичь таких высот, а он, похоже, воспринимает это лишь как работу, не более того. По словам моего супруга, этот певец исполняет каждую песню будто на автомате, как менеджер перебирает бесконечные бумажки. «Все знают, что ты прекрасно поешь, а теперь дай людям эмоции». Когда муж сказал эти слова, певец попросил время, чтобы настроиться. Интересно, кто это? Думаю, если узнать примерный возраст, то получится вычислить. Кажется, они планируют сначала выпустить сингл, а потом посмотреть на реакцию и решить, стоит ли работать над полноценным альбомом. Но мужа, похоже, больше интересовал не этот альбом, а тот, который смастерила для него я. Но ожидания его явно были сильно занижены. Возможно, я говорила об этом слишком небрежно. Отчасти красота альбома – заслуга Сиджон, которая со всем справляется почти как профессионал.

– Вы вырезали это из корейской бумаги?

– Да.

Я вскользь ответила, что мне помогла подруга с золотыми руками. Не хотела втягивать Сиджон в этот мир тайных контрактов. Не то чтобы я как-то предвзято относилась к бракам в NM, в пользу которых делали выбор клиенты. Пусть классический брак и считается единственно верной стратегией, но все же для многих он неудобен. И здесь в игру вступает NM. Но, с другой стороны, мне не нравится, когда люди насмехаются над теми, кто привык идти традиционным путем, называя такой стиль жизни устаревшим. Привычное не обязательно скучное, и, безусловно, существуют люди, которые нуждаются в защите со стороны государства. Сиджон ни одно из этих понятий неведомо. Но это не значит, что она отрицательно относится к обоим. Пока она может лишь завидовать людям, которым удалось хоть как-то обрести вторую половинку. Да и вообще, любовь выходит далеко за рамки этих двух систем. Правда, человек так устроен, что век его довольно короток, поэтому не всем дано понять это. Вот если бы люди жили по пятьсот лет… Тогда у них было бы предостаточно времени, чтобы сойти с проторенной дорожки и выбрать другое направление. К сожалению, до нас доходит лишь наследие тех, кто жил как все, а воспоминания людей, чья жизнь прошла иначе, вытесняются и утрачиваются. Всю жизнь Сиджон сражалась с миром за обретение своей любви. И мне очень жаль, что ей это до сих пор не удалось. Получится ли у нее когда-нибудь избавиться от одиночества? Не знаю.

– Оставайся дома.

– А?

– Я привезу того мужчину.

Муж сказал об этом так буднично, словно решил заехать за другом. От неожиданности я вздрогнула, словно совершенно позабыла об этом. Муж взял альбом с фотографиями и поднялся на второй этаж. Наверняка думает, как бы его красиво поставить между дисков, которые коллекционирует. Я намеренно оставила четкий след своего присутствия в его жизни. Уж лучше сделать это так очевидно, чем позволить ему случайно подобрать и сохранить какое-то воспоминание обо мне. Только вот что будет с этим делать FW, которая придет сюда после меня? Соён снова нагрянет с неожиданным визитом, расскажет, кто она, а затем поведет новоиспеченную «жену» на второй этаж. Что та скажет, увидев альбом? «Дорогой, на втором этаже между дисков что-то странное стоит». – «Это подарок от моей бывшей жены». Будет неприятно. Знать о чем-то и видеть это своими глазами – два совершенно разных ощущения. Когда я только начала работать FW, по приходе в новый дом сразу меняла постельное белье и посуду на новые. Мне не нравилось валяться голышом там, где раньше был кто-то другой, и пользоваться приборами, которых касались губы неизвестных мне людей. Но сейчас я просто думаю, что все люди так живут. Теперь я просто стираю белье и дезинфицирую посуду, когда приходит время. Может, это лень или безразличие? В любом случае я изменилась. Адаптировалась. Труднее всего привыкнуть не к образу жизни. А к людям. Я словно каждый раз встречала существо нового вида, которое точь-в-точь было похоже на меня. С Ом Тхэсоном, конечно, было так же. Казалось, будто он не человек, а монстр, который по возвращении домой становился огромным куском рисовой лепешки и наутро вновь принимал человеческий облик. Поэтому вчерашний день для него исчезал и все начиналось заново. И так каждый раз. Надеюсь, это последний такой человек в моей жизни.

Тонированная машина моего мужа въехала на парковку мотеля. Я подождала немного, а затем, увидев, как он вышел из машины, подошла.

– Рановато ты.

– Нет, только что приехала. А где Ом Тхэсон?

– Спит.

Ом Тхэсон, свернувшись калачиком, тихо посапывал на заднем сиденье. По словам мужа, он проспал всю дорогу. Мой супруг мягко коснулся его плеча, и тот открыл глаза. Стоило ему это сделать, как я ясно ощутила, какой он человек. Точно, он выглядел именно так, как я и представляла. Мужу надо было решать какие-то неотложные вопросы на работе, поэтому пришлось задержаться на неделю. За это время вид Ом Тхэсона заметно улучшился. Мертвенная бледностьс его лица тоже сошла. Всего-то стрижка и мытье – и перед вами уже совсем другой человек. На рану, тянущуюся слева от брови до мочки уха, была наложена стерильная марлевая повязка. Мы отвели его в номер на втором этаже, который забронировали заранее. Совершенно типичный мотель. Рядом с кроватью стоит маленький столик, рядом с туалетным столиком – маленький холодильник, а вместо шкафа для одежды – деревянная вешалка. Муж заранее оплатил номер и еду на месяц. Ом Тхэсон сел на пол и прислонился спиной к кровати. Я поставила на столик простую еду, которую приготовила заранее. Сказала, что посуду можно выбросить, но, кажется, все это было бессмысленно. Он молча посмотрел на еду, медленно поднялся и лег на кровать. Мы вышли из комнаты, оставив его лежать в одиночестве. Когда мы спустились в вестибюль, увидели, что у входа стоит хозяин мотеля.

– Гость, которого вы привели, будет жить один?

– Да.

– А как поступим, если он решит съехать раньше? Возврат денег – дело немного хлопотное.

– Можете ничего не возвращать. Если он решит уйти, просто позвоните мне.

Муж не сказал ничего особенного. Не стал просить позаботиться об Ом Тхэсоне и не выразил беспокойства его состоянием. Хозяин тоже не стал задавать лишних вопросов. Я быстро кивнула ему в качестве прощания и села в машину. В любом случае чувствовала я себя спокойнее, чем тогда, в монастыре. Интересно, о чем сейчас думает Ом Тхэсон? «Чем я провинился?» Наверное, что-то такое? Ну… Проступки настолько незначительные, что и ответить было бы особо нечего. Даже заяви я в полицию о преследовании, он отделался бы выговором. Но почему-то каждый раз, когда этот мужчина возникал у меня перед глазами, мне хотелось, чтобы он умер. Он беспокоил меня до такой степени, что я не могла с этим справиться. Выходит, даже убийство – не такое уж большое дело. Как спичка, которую несколько раз чиркаешь о коробок и которая затем загорается, так и я: сказала, что прикончу его, если он еще хоть раз заявится. Но он продолжал мозолить мне глаза, и во мне проснулась животная ярость. Я стала женщиной, которая раз за разом плюет в его улыбающееся лицо. Зачем он все время приходит к той, что ему не рада, делая из нее мерзавку? Почему он так наивен? Но простодушный взрослый мужчина выглядит так же отвратительно, как старик, сосущий соску. Что он сделал не так? Наверное, дело даже не в нем. Сама встреча нас, двух настолько неподходящих людей, была ошибкой. Душно. Я наполовину опустила стекло машины.

– Интересно, почему я злюсь всякий раз, когда вижу его?

– Это очевидно. «Извините, что ухожу первой… Прошу прощения, но у меня нет времени… Извините, но вам придется уйти…» Он все время заставляет тебя просить прощения. Сам виноват, но вечно принимает извинения от других. А ведь говорить такие слова непросто. Это тебе не «спасибо» или «окей». Он вгоняет собеседника в уныние. Если хочешь сохранить по-настоящему хорошие отношения, нельзя создавать ситуации, в которых другому человеку придется извиняться абсолютно за все.

Я взглянула на мужа. Интересно, смогу ли и я когда-нибудь мыслить так же здраво? Выглядит круто.

– Теперь я вижу, что ты красавчик.

– Иногда мне это говорят.

Так или иначе, из-за того, что Ом Тхэсон оказался в том ужасном месте по моей вине, мне пришлось снова просить прощения, хотя я даже не успела выслушать от него извинения за тот раз. Хочу спрятаться в поле высокого зеленого лука и закричать: «Дерьмо! Да что я тебе вообще сделала?!» Как бы там ни было, пока Ом Тхэсон выглядит как бездомный, но, надеюсь, отдых поможет быстро вернуть его в прежний жизнерадостный вид. И пусть в этом виде он отправляется туда, где ему рады. Надеюсь, он будет жить в любви и заботе и больше никогда не появится у меня перед глазами.

Муж закончил работать вне дома и теперь занимается техническими моментами в своей студии. Я думала, что это затянется надолго, потому что запись все время переносилась. Полагаю, результат неудовлетворительный. Муж сказал, что когда начал хвалить певца, тот замер и все остальные песни исполнил, будто это один и тот же трек. Поэтому было принято решение оставить все как есть. В этот раз он сделал все, что мог, – его было не в чем упрекнуть. Как правило, делая едкие замечания, человек настаивает на собственном мнении, пытаясь унизить собеседника. Есть люди, на которых это действует, а есть те, на кого – нет. Конструктивная критика и осуждение – разные вещи. Хуже всего, когда, как в случае с моей матерью, человека опьяняет возможность говорить нечто подобное и он использует это для демонстрации своей власти. Протягивать кому-то яд, говоря, что это лекарство, – не более чем элегантная форма контратаки. Но если человек выживет, вероятнее всего, вольет в горло оппонента отраву, от которой нет противоядия. «Спаси. Преврати яд в лекарство». Но это не значит, что муж просто спустил проблему на тормозах, боясь ответного удара. Он из тех, кто знает свои слабости даже лучше, чем чужие.

– Я больше не могу.

– Но не слишком ли это безответственно? Надо было немного повеселиться.

– Если я умру раньше срока, будет невесело.

Муж говорил, что даже по паре куплетов можно определить, подходит певец или нет. Должно быть, он и правда хорош. Но муж также добавил, что песня целиком может звучать уже не так хорошо, как отдельный куплет. Когда она уже закончится? Этот парень поет без перерыва, не оставляя слушателю времени на то, чтобы воспринять услышанное. Кто же это? Кто поет так, словно распутывает клубок из тонких ниток? В голове у меня крутились имена всех известных мне певцов. В каком возрасте нужно умереть, чтобы можно было сказать: «Раньше срока»? Думаю, смерть в возрасте старше пятидесяти точно не будет считаться ранней. Ну и кто же это? Муж говорит, что одно время протяжное пение было его фишкой. Но слушатель уже устал. Ему стало скучно.

– Раз он не целится в Список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО, мог бы хоть одну песню исполнить иначе. Но у него не получается.

– Наверное, это часть его стиля. Нужно проявить уважение.

– Ого, а вы говорите одинаково!

– Правда?

– Вот и я тоже согласился.

После этого работа пошла быстрее. Муж сказал, что, поскольку этот исполнитель уже выпустил альбом, который доводит его до оргазма, можно использовать этот материал как повод для ситуативной мастурбации. Будет альбом жить или умрет – решать только небесам. Но меня интересует не этот секретный певец. Испытает он оргазм или подчинится воле небес – его дело. Меня интересует мой муж. Он все чаще говорит о работе. Просто подбрасывает темы, избегая того, чего следует избегать. Во время нашего первого брака я и представить не могла, что мы будем говорить о таком. К тому же он ждал, что я расскажу что-то о себе. «А ты что думаешь?» – «Ну, ничего такого». А я пока лишь ухожу от ответа. Что же он хочет знать? Что нового я могу рассказать мужу, с которым провожу двадцать четыре часа в сутки? На этот раз он ведет себя немного странно. Его пьяная привычка – покупать алкоголь. И сколько бы он ни выпил, результат все тот же. Уверена, что, даже если алкотестер ничего не покажет, полиция должна проследить за ним и, увидев, как тот покупает спиртное, выписать ему штраф. «Вы купили двенадцать бутылок. Ваши водительские права аннулированы» – что-то такое сказали бы. Муж сидит на диване, опершись локтем о подлокотник, и смотрит на меня. Я сделала вид, что ничего не заметила, и начала вытряхивать белье.

– Дорогая.

– М?

– Дорогая.

– Что?

– Дорогая.

– Да что?!

Ха-ха-ха! Муж засмеялся, стуча по дверной ручке. Человек, чье лицо не меняет цвет даже после алкоголя, стал пунцовым от собственного смеха. Почему он так себя ведет? Может, подавился слюной? Просто проигнорирую. Полотенце высохло. Джинсы такие жесткие, как будто их накрахмалили. Если сложить их пополам, думаю, останется складка. Просто повешу. Когда я попросила мужа принести вешалку для брюк, он сморозил какую-то чушь:

– Ты кажешься мне красивее всего, когда смотришь вот так. Вопросительно. Ты не активная и не пассивная. Какая-то… спокойная. И как тебе удается задавать такой тривиальный вопрос таким очаровательным образом? В твоем «что?» совсем нет напряжения.

Что за бред? Неужели наступающие весенние деньки на него так странно влияют? «Что?» – это всего лишь «что?». Зачем так акцентировать на этом внимание? Я положила джинсы на столик и повернулась к мужу:

– Дорогой.

– Что?

– Как сексуально это, оказывается, звучит! Давай-ка разок займемся этим.

Ха-ха-ха! Муж громко рассмеялся и захлопал в ладоши. Что же натворил тот певец, что он окончательно свихнулся? Но почему-то эти мысли заставили меня улыбнуться. Так и хотелось дать ему зеркало, чтобы он увидел, какой сейчас странный. Именно муж очертил границы, не позволяя приближаться к нему. Но в последнее время сам частенько их нарушает. Кажется, он доверяет мне немного больше, чем раньше. Но нельзя переусердствовать. Доверие связывает человека по рукам и ногам, обезоруживает его. Нельзя сосуществовать на равных. Можно только съесть или быть съеденным. И здесь очевидно, чья пасть больше. Поддаться или нет? Я не собираюсь попадаться на эту нелепую приманку. Дорогой клиент, если вы не хотите, чтобы я ушла навсегда, уберите свое доверие куда подальше. Когда есть выбор, попадать в ловушку или нет, само ее существование теряет всякий смысл. Она должна быть настолько привлекательной, чтобы в ней хотелось очутиться, даже зная, что в итоге будешь съеден. По той же причине мне не нравятся и пустые чеки, в которые можно вписать любую сумму. Они напоминают петлю, свисающую над эшафотом полного доверия. «Оценить ситуацию и принять решение нужно тебе, ответственность – тоже на тебе. Но услугу оказываю я». Таким был мой второй муж. Когда срок контракта подошел к концу, он предложил несколько лет пожить вместе, не заключая соглашение через NM. А затем сказал мне назвать желаемую сумму.

– Это как пустой чек.

– Десять миллиардов[34].

Конечно, столько у него не было. Я прекрасно знаю, на что он способен, – так зачем пытаться строить из себя арабского шейха? Если хотел кичиться своим богатством, положил бы на грунтовой дороге хотя бы брусчатку, раз траволатор поставить не можешь. Он тут же забрал все свои слова обратно и начал насмехаться надо мной:

– Если что-то пойдет не так, ты возместишь ущерб?

– Разве я предложила тебе это?

– Есть такое понятие, как справедливая цена.

– Вот и не пытайся прощупать почву, а просто скажи, сколько я, по-твоему, стою. И закончим простым «YES» или «NO». Зачем цепляться?

Риск – это бремя, которое должен нести предлагающий. Если бы я назвала меньше, чем он ожидал, сказал бы он, что я достойна большего? Но сумму, которую он собирался мне дать, оказалось стыдно даже произносить вслух. Мужик, который сам разъезжает на машине бизнес-класса, может позволить себе большую щедрость, чем покупка проездного на метро, но никак не меньшую. Ублюдок, уж лучше я куплю иномарку на свой годовой заработок. NO. В последнюю ночь он крепко обнимал меня, говоря, что просто хотел спасти из плена NM, просил не истолковывать его слова неправильно. Меня что, похитили? Я хорошо с ним обходилась, поэтому он решил, что очень мне нравится, и хотел развлечься за гроши. В какой-то момент я всерьез задумалась над тем, чтобы завязать с такой жизнью. Она казалась мне мерзкой. В отчете о браке я поставила его супружеским качествам очень низкую оценку, и до сих пор никому не удалось побить его рекорд. А в разделе «Одно предложение о браке» описала его как негодяя, который прикидывается праведником. После этого я заняла четкую позицию. Я – FW. Ни больше ни меньше. Неважно, какой уровень доверия возникнет между нами, я не хочу более глубоких отношений. И никакой любви. Сиджон сказала, что любовь сводит с ума. Но к мужьям из NM это неприменимо. Здесь замешан слишком неприятный конфликт интересов. «Здорово, верно?» – «Да. Но прошу, только не смейся». Если бы я знала, кто тот певец, я бы пошла к нему и завопила: «Что ты сделал с моим мужем?» Нить полезнее всего, если отрезать ее от мотка. Так почему он поет без остановки? «Исполняй стаккато, пока я прошу по-хорошему!»

19

Уже третий день я хожу в офис, чтобы написать отчет за последний квартал. Я закончила его еще в первый день, но специально тяну время. Если написать и сдать раньше, чертова компания не только не похвалит, но и начнет сомневаться в моей компетентности. Да еще и работы подкинет на оставшееся время. К тому же тяжело будет игнорировать недовольство коллег. Они говорят, что на моем фоне выглядят слишком ленивыми. Да и куда спешить? Буду двигаться медленнее. От моего усердия хорошо только компании, а мне-то что перепадает?

Управляющий директор сейчас занята стажировкой двух новых сотрудников. Редко в компанию приходят сразу двое. Даже если придется заставить кого-то из клиентов ждать, мы не можем позволить себе отбирать сотрудников как попало. Так что обычно мучаются только заказчики, а не компания. Но на этот раз, похоже, нашлись сразу два таланта. С каждым годом характеристики новых сотрудников становятся все выше и выше. Не то чтобы компания набирала их по каким-то определенным критериям, просто так вышло, что у них хорошие резюме. Некоторые клиенты возмущаются: мол, утомительно, когда супруг только умен и не более того. Так стали появляться сотрудники, которые скрывают свои превосходные характеристики, чтобы продемонстрировать гибкость. Каждый раз, когда приходят новенькие, мне любопытно на них взглянуть. Насколько усердно они учились? Управляющий директор отправила мне сообщение: «Давай выпьем после работы. У меня хорошие новости».

Лучше бы рассказала хорошие новости на работе и отпустила вовремя. Я ответила: «Правда? Тогда я угощаю». – «Еще чего! Беру с собой корпоративную карту». – «Уже заканчиваю».

Затем я отправила сообщение мужу: «Сегодня у меня корпоратив». – «Чего так неожиданно?» – «Приветствуем новых сотрудников». – «Только не увлекайся». – «Конечно».

Мы пошли в винный бар в Самсондоне, недалеко от квартиры, где живет управляющий директор. Шеф-повар жарит морепродукты на огромной железной сковороде. На меня вдруг напал голод. Нам подали гречишный чай и салат – и управляющий директор тут же принялась жевать. Похоже, она тут постоянный клиент. Я захрустела нарезанным соломкой огурцом. Может, она что-то заметила? Совершенно не знаю, о чем думает эта женщина. Принесли заказанное нами блюдо из морепродуктов. Управляющий директор на мгновение склонила голову и вознесла молитву благодарности за пищу. А салат разве не пища? Тогда почему она просто его ела? Вот так всегда. Она молится, когда хочет. Симулянтка. Разливая вино, управляющий директор тихо призналась:

– Владелец этого ресторана ходит со мной в одну церковь. А я чуть не забыла помолиться.

Верующая, которую больше беспокоят братья-верующие, чем Бог.

Мы подняли тост и осушили бокалы за пару глотков.

– Так что за хорошие новости?

– В этот раз тебя повышают до младшего начальника департамента.

Младший начальник департамента… Если так пойдет и дальше, получится довольно стремительный карьерный рост. Хотя в начале работы повышение происходит быстро, разрыв между начальником отдела и начальником департамента весьма велик. Управляющий директор хотела, чтобы я отвечала за категорию Ace, самый низкий ранг клиентов. Место освободилось, когда отвечавшая за нее сотрудница внезапно покинула компанию. Это сфера совсем иного ранга, и на такую должность не так легко попасть тому, кто долгое время работал «в поле». Ace, Platinum, Black. Управляющий директор отвечает за Ace и Platinum, но в основном занимается второй категорией. Самый высокий ранг, Black, находится под непосредственным контролем вице-председателя. Туда входит узкий круг политиков и бизнесменов. Когда кто-то из них выбирает себе супругу, та должна пройти особое обучение. Как я слышала, иногда супругов подбирают даже извне. Это совершенно особый случай. Я никогда не встречала клиентов из категории Black. Что касается Ace и Platinum, тут мы тоже точно не знаем. Эта информация не разглашается, чтобы мы не начали дискриминировать клиентов в зависимости от их ранга. Можно лишь догадываться по опыту. Муж-писатель – Ace, нынешний муж – Platinum. Как-то так. Рейтинг определяют не богатство и слава. Он присваивается после строгой экспертизы NM. Ace – карта, которую можно сбросить. Рыночные характеристики хороши, но с этими клиентами, как правило, много хлопот. Бывают даже случаи, когда заказчик остается недоволен после завершения полного срока контракта и требует вернуть брачный депозит. Тогда компания возвращает ему все деньги и аннулирует членство: «Проваливай». Есть также клиенты, которые относятся к полевым супругам как к игрушкам. Если это вскроется более чем в двух отчетах, компания возвращает деньги в полном объеме и тоже аннулирует членство: «Вижу, деньги у тебя есть, но разбрасывайся ими в другом месте. Ты тоже проваливай». Большинство из них начинают ругаться на чем свет стоит, но затем снова приходят в NM, чтобы пройти повторную регистрацию.

Условия повторной регистрации еще более строгие. Нужно оплатить членский взнос за повторное присвоение статуса клиента в размере, вдвое превышающем возвращенную сумму. Но они и это проглатывают. И наконец понимают, кто здесь главный. Настолько хлопотно работать с категорией Ace. Бывают и конфликты с командой по отбору супругов. Когда поступает жалоба, наши жалуются команде отбора, а клиенты – руководству. «Не смогли подобрать даже нормального клиента». – «А вы не можете нормально обращаться с клиентом». Но для того, чтобы подняться выше, обязательно нужно пройти через эти ворота.

– Сколько еще ты собираешься ездить по командировкам? Ты и так уже отлично потрудилась.

– Спасибо.

– Раз освободилось хорошее местечко, я должна посадить на него свою подопечную.

Мы с управляющим директором учились в одном университете. В компании не так уж и много выпускников оттуда. И чем выше поднимаешься, тем хуже. Большинство скаутов, занимающих важные должности, выпустились из того же университета, что и генеральный директор.

– Одобрение получишь сразу, как закончишь эту командировку. Потерпи еще немного.

Казалось, это было не попыткой заткнуть мне рот, а искренним стремлением старшей коллеги помочь младшей. Но я уже знала, чем на самом деле занимается управляющий директор. И не могу не думать об этом, глядя на нее. Как мне следует относиться к тому, что она отправляет людей в рабство? Или она не знает, как с ними обращаются в этом монастыре? Разве можно быть такой равнодушной? Она страшный человек. Я, сама того не осознавая, осушила последний бокал первой. Управляющему директору это не понравилось, и она меня отчитала.

– Не понимаю, почему выпускники нашего университета такие жесткие. С вами вообще не весело проводить время. Пойдем.

Я хмыкнула и встала вслед за начальницей. Она расплатилась корпоративной картой. Компании нужен управляющий директор, а управляющему директору нужна компания. Это идеальная пара на века. Я поблагодарила начальницу за еду, и мы разошлись.

Теперь мне больше не нужно ездить в офис до самого окончания контракта. Муж, должно быть, тоже чувствует свободу после завершения работы с певцом-клубком, у которого были все шансы внести свою лепту в мировое культурное наследие. Мой супруг принес из студии работу мастера, после которой тот вышел на пенсию. Хоть я и тянула время, принося пиво и подготавливая закуски, мне не удалось избежать встречи с Залманом Кингом.

– Как тебе?

– Красиво.

Как и подобает человеку, который имеет дело с музыкой, он установил у себя домашний кинотеатр с такой громкостью, что, казалось, даже старушки, работающие в полях неподалеку от дома, все прекрасно слышали. Что, если кто-то из них прибежит с мотыгой, спрашивая, какого черта мы делаем средь бела дня? Хоть бы убавил немного. Но муж так серьезно подошел к встрече с мастером, что я не решилась это сказать. Я и подумать не могла, что буду слушать подобные звуки в стерео. Смотреть такое в открытую, даже не пытаясь как-то завуалировать, кажется мне странным. Один эпизод закончился, и сразу начался следующий. Знай меру. Как мерзко. Что? Там еще и еда? Смотреть на такое еще тяжелее, чем заниматься сексом вживую. Когда все тело главной героини оказалось покрыто взбитыми сливками, раздался звонок в дверь. Дзынь, дзынь, дзынь.

– Кто-то пришел, да?

– Похоже на то.

Если это старушка с мотыгой, отвечать тебе. Но внутри маленького экрана домофона виднелась фигура Ом Тхэсона. Почему он снова здесь? Муж поставил фильм на паузу. В тот день он дал Ом Тхэсону немного денег на случай, если тот решит сразу покинуть мотель. Но он продолжал там жить. Иногда хозяин сообщал нам какие-то новости, но мы больше туда не возвращались. Я вскользь поинтересовалась у него, не испытывает ли Ом Тхэсон синдром отмены из-за того, что в монастыре его пичкали огромным количеством антидепрессантов. Но, похоже, внешне с ним все было в порядке. Хозяин мотеля сказал лишь, что у Ом Тхэсона все хорошо и он ведет себя спокойно. Единственное, он просил поставить ему капельницу, чтобы очистить кровь, поэтому пришлось позвать тетушку, которая умела это делать. Хозяин сказал, что большую часть дня Ом Тхэсон проводил на улице, играя с собакой, которая жила у мотеля, а ночью смотрел видео вместе с сотрудниками стойки регистрации. Так прошел месяц, затем еще неделя, и вот он появился у нас.

Прежде чем сесть на диван, Ом Тхэсон протянул мне медовый чай юдзу и виски. Сочетание показалось мне странным, но, так как это был подарок, я просто приняла его. Радовало уже то, что это оказался не торт из ттока.

– Я собираюсь домой. Решил, что мне следует попрощаться лично… Спасибо.

Даже если это лишь временная искренность из-за обстоятельств, в которых он оказался, я хочу ему верить. Надеюсь, что сегодня наша последняя встреча и мы никогда больше не увидимся. Желаю ему быть счастливым. Подальше от меня. Похоже, Ом Тхэсону здесь было некомфортно, поэтому он решил объяснить смысл, который вложил в свой подарок: «Говорят, если добавить немного виски в чай, это поможет справиться с простудой». Даже пройдя через события такого масштаба, он все еще делился познаниями обо всякой ерунде и лез не в свое дело. Ом Тхэсон перевел взгляд на чай юдзу и виски. Нет, точнее, только собирался. Но его взгляд зацепился за компакт-диск с творением мастера. И почему этот мужчина всегда появляется только в такие моменты? Ом Тхэсон быстро встал.

– Что ж, мне пора, – буркнул он и поспешил выйти из дома.

Какой неловкий финал! Стоя в дверях, я смотрела, как он перешагивает через порог калитки. И хотя внешне он почти ничем не отличался от прежнего Ом Тхэсона, действовать он стал осторожнее. Этот шрам на лице наверняка будет напоминать ему обо мне. Насколько же я ему отвратительна? Раз наши чувства взаимны, давай больше никогда не встречаться. Я шумно вздохнула, как будто вся тяжесть этого мира упала на мои плечи, и вошла обратно в дом. Фильм мастера продолжился. Женщина опять наносит взбитые сливки на все тело. Может, притвориться, что я отключилась, выпив виски? Я не стала садиться на диван, а пошла в туалет.

– Не будешь смотреть?

– Только руки вымою.

– Поставить на паузу?

– Не нужно. Просто смотри.

Вряд ли там что-то изменится, когда я выйду.

20

Каждый раз, когда я сдаю отчет за последний квартал, чувствую себя школьницей, которая только что сдала выпускной экзамен. В школе больше нечего изучать, но я хожу туда и убиваю время. Муж снова весь день пропадает в студии на втором этаже. Иногда, по совершенно непонятным мне причинам, например, когда я хожу с полотенцем на голове, как работающие в поле старушки, он возбуждается и овладевает мной. Когда я поливаю газон или жарю кучу водорослей разом и незаметно для себя начинаю пыхтеть, он подходит со словом «дорогая» и неожиданно начинает что-то вытворять. Муж пытается повторить позы, которые видел в фильмах мастера, но это выглядит так неловко, что мне трудно отдаться процессу целиком. «Эй, нельзя же так». – «Почему?» – «Позвоночник сломаешь». Он откидывался назад так сильно, что ребра, казалось, вот-вот проткнут кожу. Неужели он не понимает, как странно все это выглядит в реальности? Мы ведь не акробаты. Сейчас муж снова сидит на втором этаже. Я заварила себе кофе и вышла во двор. Полотенце на голове решила не заматывать – от греха подальше. Однажды этот кусок ткани просто попался мне под руку, и я решила подвязать им волосы. Это оказалось отличным решением. Полотенце защищало от ветра и даже создавало тень для лица, так что можно было немного укрыться от весеннего солнца. А во время жарки водорослей, когда на лбу выступали капельки пота, я могла сразу же вытереться. Если на тело попадала пыль, то избавиться от нее тоже помогало полотенце. Я открыла для себя новый, неизведанный мир полотенца, которое можно использовать для разных целей, а затем снова обернуть им голову. Так вот почему старушки постоянно так ходят! Стоило только протянуть руку, и полотенце оказывалось в моем распоряжении, поэтому я часто им пользовалась, но у мужа оно вызывало странную реакцию.

– Почему ты все время смотришь на меня так?

– Тебе почему-то идет.

– Оно даст фору любым головным уборам.

– Похоже на то.

Я села за столик и оглядела двор. Мы давно не стригли траву и не вырывали сорняки. Весенние полевые цветы были такими красивыми, что я оставила все как есть. Казалось, они упали с неба, а не поднялись из-под земли. Мне нравится эта легкая небрежность. Вишневое дерево тоже ожило, и теперь вместо лампочек его покрывали собственные цветы. Опадающие лепестки так прекрасны, что я оставляю их на время и сметаю только на следующий день. Сколько еще они будут падать? Я сделала глоток уже остывшего кофе и посмотрела на телефон. Позвонить или написать сообщение? Я всегда могла связаться с Сиджон внезапно и в любое время, но сейчас мне почему-то было неловко. Может, познакомить ее с кем-нибудь? Но где найти подходящего парня? А что, если она обиделась, потому что я не звонила так долго? Может быть, она жалеет обо всем, что сказала тогда? Если подумать, я ведь никак не отреагировала на ее боль. Я решила для начала позвонить. Сиджон ответила намного позже обычного:

– Я на занятии, поэтому пришлось быстренько выйти.

– На каком занятии?

– Учусь штамповке.

– А это еще что?

– Можно делать красивые открытки и кошельки со штампами. Выучусь как следует и открою мастерскую.

– Ясно, учись усердно. Кладу трубку.

– Эй, малышка, хочешь, отправлю карточку, которую я сделала, тебе на работу?

– Что?

– Все, ухожу на урок.

Сиджон повесила трубку. Она что, еще и голову себе проштамповала там? Нужно уже возвращаться домой. Я напоследок окинула взглядом двор. Не забыть бы сказать мужу, что ворота гаража немного скрипят. Да уж, навела шороху в голом бетонном доме и вот так ухожу. Первый брак оказался таким неловким, что я и подумать не могла о воссоединении. До сих пор это решение мужа для меня загадка. Но еще одного воссоединения не будет. Если муж еще раз изъявит желание сойтись, я отвечу «NO». Достаточно. Даже если мы состаримся вместе, вряд ли он сможет забыть Соён. Да и как знать, что между ними происходит на самом деле. Пусть эти двое и выглядят совершенно невозмутимыми, словно развелись в шутку. Они имеют полное право не рассказывать о своем тайном соглашении другим людям. Выглядит, словно Соён больнее, и поэтому мне ее немного жаль. Кажется, она хороший человек, раз хочет оставаться рядом с любимым мужчиной до самого конца. Интересно, какую жизнь выстроил с ней господин Ким? Судя по тому, что я не слышала о досрочном разрыве контракта, у них все в порядке. Но теперь все закончилось. На душе легко.

Вторая последняя ночь. Не знаю, как насчет остального, но мне хотелось поблагодарить мужа за Ом Тхэсона. Но муж отреагировал равнодушно, словно в этом не было ничего особенного. Словно он поздней ночью сходил за сундэ для своей беременной жены. Поэтому я тоже не стала рассыпаться в благодарностях. Как бы там ни было, мне было нелегко из-за случившегося. Теперь, когда мы сидели наедине, обсудив ситуацию с Ом Тхэсоном, говорить было особо не о чем.

– Ты знаешь, что ворота гаража скрипят?

– Ага.

– Я оставила гирлянду на складе. Если тебе станет скучно одному этой зимой, укрась дерево.

– Почему ты думаешь, что я буду один?

И зачем я вообще это сказала? Думаю, всему виной холодная аура одиночества, витающая вокруг мужа. Он вообще не цепляется за людей. Вместо этого привязывается к вещам, с которыми играл в детстве. К приставке, камере и дискам. Было время, когда этот дом казался мне убежищем мужа. Мой супруг не выглядел страдальцем. Он из тех людей, которым идет одиночество, и мне не хотелось влезать в его мир и рушить его изнутри. Казалось, стоит мне подняться на второй этаж и заговорить с ним, как я тут же превращусь в назойливый шум, подобный тому, который издавала женщина с громкоговорителем. Ноль-один-ноль четыре-пять-четыре-пять восемь-два-четыре-пять… Я взбила пухлую подушку и легла, приготовившись погрузиться в сладкий сон. Если я хочу закончить все завтра утром, лучше лечь спать пораньше. Да, будем спать. Я натянула одеяло повыше.

– Дорогая, если мы еще когда-нибудь встретимся, давай просто жить вместе.

Ого, кажется, намечается очередной запрос на воссоединение. Эй, право выбора есть не только у тебя, знаешь ли. Как же утомительно жить с двумя деятелями искусства подряд. С такими людьми лучше встречаться исключительно по работе. Жить с ними постоянно – довольно утомляющее занятие. У них не свободолюбивый, а весьма тяжелый нрав. И чтобы они не сошли с ума, иногда приходится позволять им вытворять воистину безумные вещи. Я не готова становиться святой. Опять. Нужно попросить управляющего директора передать папку с девушками категории Ace, которую та припрятала. Точно не знаю, но там может быть много удивительно симпатичных полевых работниц.

– Чего это ты вдруг?

– Да просто. Забавно, что мы так часто встречаемся. Мы ведь уже раньше виделись в клубе. В день после твоего Сунына.

Стоп, стоп, стоп! Я сбросила одеяло и рывком села на кровати. Сон как рукой сняло. В тот день все мужчины в клубе казались мне сумасшедшими. Выходит, одним из этих психов был мой будущий муж?

– В первую нашу встречу ты показалась мне знакомой. Но вспомнил я тебя только после окончания контракта: «А, так это та девчонка, которая собиралась лишиться девственности в честь сдачи Сунына».

– Я?

– Теперь знаю, что нет.

Нам было по девятнадцать, а мужу – тридцать. Мы развлекались, не понимая, что значит веселиться по-настоящему. А муж подходил к этому вопросу со знанием дела. Я была в том возрасте, когда мне все казалось смешным. Муж сказал, что угостил нас пивом в честь окончания Сунына. Вот как? В общем, Хеён тогда попросила его заняться со мной сексом в первый раз, чтобы отпраздновать сдачу экзамена. Сказала, что сама я стесняюсь. Общаться с подростками взрослым всегда тяжело. Попытаешься влезть с советом – тебя, скорее всего, заклеймят старым пердуном. А если просто оставить малышей в покое, они набьют шишки, получат ценный опыт и разовьют свои сильные стороны, которые помогут им найти место в жизни. Но секс в честь сдачи Сунына – это уже слишком. Забыть о сложностях выпускного экзамена с помощью первого опыта с мужчиной – слишком безрассудно. Пусть мы и были несмышленышами, не следовало так легкомысленно относиться к своему телу.

– Повеселитесь немного и идите по домам, девчонки.

Вот так муж отправил Хеён восвояси. Но другой мужчина, который тоже с ней танцевал, продолжал смотреть на меня, словно она и его попросила о том же самом. По словам мужа, я тоже вела себя странно. Подруга оказала мне медвежью услугу, а продолжала веселиться как ни в чем не бывало. Она продолжала ходить по клубу с дурацкой просьбой, а я только дурачилась с какой-то девушкой, которая танцевала напротив меня. После Сунына я ощутила облегчение, но уж точно не сексуальное волнение. Тогда почему моя подруга продолжала предлагать меня каждому встречному? Он не собирался вмешиваться в наши дела, но понимал, что я могу оказаться в опасности. Поэтому попросил младшего коллегу подозвать Хеён. Он хотел вывести нас из клуба и отправить домой.

– Я провожу вас с подругой.

– Меня – да. Но только не девушку рядом, в толстовке с капюшоном.

Младшего коллегу надменный тон Хеён задел.

– А она что, парень в юбке?

– Что вы такое говорите?!

– Значит, ты иди за мной.

Тут Хеён внезапно влепила мужчине звонкую пощечину, и тот в ярости схватил ее за волосы. Я попыталась ее оттащить. Если бы их не разняли сотрудники, мы бы отпраздновали сдачу Сунына в полицейском участке. Разъяренный мужчина вместе с моим будущим мужем следовали за нами до радиостанции. Муж сказал, что понял, где мы спрятались, услышав плач Хеён, но просто выругался и ушел. Помню, какое облегчение мы тогда испытали. Они запечатлелись в моей памяти как двое плохих парней. А ведь я совершенно не подозревала о существовании мужа, который спас нас от своего младшего коллеги. Как тесен мир! Муж рассмеялся. Вот что произошло в тот день. То-то мне показалось, что Хеён уж слишком близко к сердцу приняла случившееся. Она была хорошей девочкой, поэтому ничего подозрительного в ее раскаянии я не разглядела. Я и представить не могла, как все сложилось на самом деле. Но именно с того дня мое отношение к Хеён изменилось, поэтому я простила ее сразу, но без особой искренности. Ладно, я поняла. Но почему Хеён так поступила? Хотела показать Сиджон, что я из тех девушек, которые при первой же возможности забудут о подруге, если на горизонте появится особь мужского пола? Да уж, дружеская ревность так жестока и глупа. Муж спросил:

– Чем сейчас занимается та девушка?

– Она умерла.

– Не зря она у меня вызвала тревогу. А вторая, что была рядом с тобой? Как она поживает?

– У нее все хорошо. У тебя отличная память.

– Конечно. Тяжело было забыть тот твой непонятный танец.

– Почему это? Когда я выхожу на танцпол, сразу приковываю взгляды.

– Отчасти так и есть. Ха-ха-ха.

Вот в чем причина этого воссоединения! Когда воспоминания о далеком прошлом посетили моего мужа, ему захотелось вернуться в те дни. К себе прежнему. Пока он не начал встречаться с той женщиной и не женился на ней. Туда, где не нужно было сражаться каждый день – за счастье, покой, любовь. По иронии судьбы ему пришлось пройти через еще один брак, уже под эгидой NM. Но он хотел хотя бы раз насладиться происходящим как зритель. Наша вторая встреча раззадорила мужа. Он даже обмолвился, что появление Ом Тхэсона вызвало в нем смешанные чувства. Всякий раз, когда я попадала в критическую ситуацию, муж оказывался рядом. Один раз – в девятнадцать, второй – в двадцать девять.

– Выходит, в тридцать девять ты снова появишься?

– Надеюсь, в этот момент ты будешь рядом с другим мужчиной.

– Почему?

– Боюсь, что опозорюсь, если мне не удастся решить твои проблемы.

Есть в этом мужчине что-то милое. Если все пойдет хорошо, думаю, мы можем встретиться через десять лет. Я откинула одеяло в сторону. Мне хотелось показать, насколько реальность интереснее всяких фильмов. Муж тоже начал раздеваться. Что ж, проверим, кто первым останется без одежды. Я проиграла. Он сбросил с себя домашнее и снял с меня бюстгальтер. Черт, у меня сверху было на один предмет гардероба больше.

– Сегодня отплачу тебе за все. И за то, как ты повел себя с нами тогда, в клубе.

Почему он не рассказал сразу? Сделай он это, мои чувства к нему вышли бы за рамки профессиональных. Сегодня муж был в ударе. Похоже, он наконец-то внимательно посмотрел фильмы мастера. Такое чувство, словно я сижу в самолете, стремительно набирающем высоту. Как будто обороты двигателя увеличены до максимума. Что же сейчас вошло в мое тело? Нечто твердое и сильное. Оказывается, внутри и правда могут взрываться фейерверки. Спасите. «Все в порядке?» – «Да». – «Может, немного отдохнем, прежде чем продолжить?» – «Нет. Ох!» Ай'л би бэк. Не удивлюсь, если за спиной мужа расправятся пушистые белые крылья. Этот райский секс станет последним, а затем мы оборвем все связи. Мы оба это знали и молча принимали свою судьбу. Если нам суждено встретиться, мы встретимся в любом случае. В конце концов, в этом и состоит суть судьбы. Муж набрал высоту, и начался горизонтальный полет. Можно отстегнуть ремень безопасности. «Подожди». С этими словами я выскользнула из-под него и оказалась между его ног. Впервые кладу в рот его пенис. А я и не знала, что он такое любит. Мог бы сразу сказать. «Тебе хорошо?» – «Весьма».

21

После командировки у меня, как всегда, недельный отпуск. Неоплачиваемый. Это что-то вроде недельного отгула перед возвращением на работу. Сиджон до сих пор ничего не знает. Мне нужно время. И дело не в ней. А в сомнениях по поводу моей карьеры. Если кто-то попросит описать мои двадцать одним словом, оно едва ли будет позитивным. Багаж. Путешествие? Может быть, и так. Значит, было весело? Как знать. Это оказались не те двадцать, о которых я мечтала, будучи подростком. И вот мне уже тридцать, и я не хочу сожалеть, когда окажусь на пороге сорока. Нужно выбросить багаж со скомканной жизнью внутри, который я таскала за собой все это время. Мне достаточно одной золотой пуговицы, которую я могу сжимать в кулаке.

Я положила в сумку заявление об увольнении и отправилась на работу. Управляющий директор, кажется, думает, что я нахожусь в предвкушении повышения. Если подумать, эта должность определенно хороша, особенно в плане соцпакета. Переступив порог офиса, я начинаю немного колебаться. Может, я просто поддалась импульсу? Из-за меланхолии, накрывшей меня после окончания контракта. Теперь, когда я уже держала в руках заявление, работа здесь не казалась мне таким уж плохим вариантом. Не факт, что где-то в другом месте будет лучше. К тому же глава департамента, которая отвечала за категорию Ace, наверняка перешла в другое место со всей клиентской базой. Что, если нас потеснят конкуренты? Внезапно я почувствовала прилив любви к нашей компании. В переговорной со стеклянной перегородкой управляющий директор беседует с двумя новыми сотрудницами. Они не такие, как мы. Нет в них той боевой мощи, которая была в нас. Кажется, директор говорит им что-то очень важное, а они отстраненно слушают. Мы с начальницей встретились взглядами, и она жестом пригласила меня войти. Когда я оказалась в переговорной, новенькие вскочили со своих мест. Управляющий директор сразу же представила меня как главу департамента.

– Приятно познакомиться. Садитесь.

– Незачем садиться. Сынха, подумай хорошенько и ответь до конца рабочего дня. Хорошо? Идите.

Было мило наблюдать, как девушки дружно кланяются и гуськом выходят из кабинета.

– Они все еще проходят обучение?

– Нет, практику. Но вон та невысокая девушка, Син Сынха, уже получила предложение.

– Не слишком ли быстро?

Им ведь еще нужно выработать какой-то стержень, общаясь со старшими коллегами и перенимая их опыт.

– Госпожа Чан, прошлая глава департамента, забрала с собой нескольких наших людей. То-то я заметила, что они начали подавать заявления об увольнении одна за другой. FW не хватало, поэтому я включила новеньких в список, и одна из них тут же получила предложение. Это беспокоит меня. Госпожа Чан была соратницей управляющего директора Сон, главы команды скаутов. Я просила за ней присматривать, но мои слова проигнорировали, а теперь мне приходится тушить пожар водой из кружки. Подожди немного, я схожу наверх. Остальное обсудим за обедом.

Управляющий директор вышла из переговорной. Дело принимает интересный оборот. Если я подам заявление об увольнении, она решит, что я тоже перешла на сторону госпожи Чан. М-да, вот это момент. Может, потерпеть еще годик? Вот уже семь лет я обещаю себе это. Как быстро летит время! Помню, как тоже проходила обучение в этой переговорной. Поскольку я устроилась сюда от отчаяния, то соглашалась абсолютно со всем и послушно кивала. Я думала, что буду ублажать мужчин, поскольку речь постоянно шла о «полевой работе», но слова управляющего директора оказались немного неожиданными.

– Не знаю, как они тебя наняли. Но если ты станешь вести себя как проститутка, сразу же вылетишь отсюда.

Управляющий директор сказала, что от моей работы зависит имидж компании. Если нужна проститутка, есть множество заведений, способных удовлетворить эту потребность. «Отличительная черта брака в том, что секс – не цель, а лишь часть жизни». Вот что она сказала мне.

– Один из моих знакомых женился именно с этой целью.

– Но ведь это не значит, что он взял себе проститутку с проживанием.

Секс между супругами не оплачивается. А еще здесь проходит граница между союзом в NM и традиционным браком. Первый требует огромных вложений. Взамен же клиент получает возможность на определенный срок инициировать такой тип супружеской жизни, который он хочет. Причина, по которой генеральный директор сделала акцент на теме секса с самого начала, состоит в том, что именно об этом новые сотрудники беспокоятся сильнее всего. Раз половая жизнь существует, неизбежно возникает и чувство тревоги. Если тревога слишком сильна, первым супругом, как правило, назначается тот клиент, которому секс в браке не нужен. При желании можно не спать со своими партнерами до самого увольнения. Клиенты, которые просят отношений без секса, выделены в отдельную категорию. Таких людей гораздо больше, чем может показаться. Иногда они приходят к нам, чтобы создать образ счастливой пары для публики. Причины могут быть разными – семья, общественное давление и так далее. Но многие полевые работники избегают таких браков. Одна из младших сотрудниц, которая вступила в подобный союз, как-то пожаловалась в офисе на свое положение:

– Никакой радости в жизни.

– Пользуйся игрушками.

– А что, если он заметит, как я покупаю всякое?

– Не заморачивайся так сильно. Муж – это всего лишь муж.

Как и ожидалось от наставницы, управляющий директор дает только дельные советы. Вот что такое обучение. Его основная цель – как можно меньше нас травмировать. Нельзя просто прийти домой и слоняться без дела. Нужно вести себя так, будто только что пришла с работы или с рынка. Нельзя, чтобы муж допустил даже мысль о том, что ты проститутка. «Дорогой, нужно починить замок» – такие пустяковые реплики подходят лучше всего. Нельзя себя менять. Ведь независимо от того, двадцать лет тебе или сто, ты сама выбрала быть такой, какая ты сейчас. Это не компания по производству одинаковых пластиковых кукол. А еще никогда не люби. Этим можешь заниматься в нерабочее время. Управляющий директор скрывала, что мы учились в одном университете до того момента, пока я не стала менеджером. Ведь если я уволюсь сразу после стажировки, она просто раскроет лишнюю информацию о себе. К тому же мы учились еще и на одном факультете. Я прекрасно знаю, что управляющий директор заботилась обо мне все это время, даже когда я несколько раз воспользовалась своим правом сказать «NO». К любой другой FW не проявили бы ни капли жалости – сразу впаяли бы дисциплинарное наказание. Но я смогла благополучно его избежать лишь благодаря тому, что управляющий директор закрыла на ситуацию глаза. Но другие руководители тоже наблюдают за нами, поэтому из списка на повышение меня пришлось исключить.

– Управляющий директор просто смешна. Почему она вообще выбрала тебя для работы в поле? Большинство из тех, кто учился с ней в одном университете, выполняют офисные задачи. Она всерьез думает, что я после такого буду сидеть сложа руки? Отправлю ее девчонок к высокогорному психу.

Мужчину, который среди клиентов категории Ace поднимал больше всего шума, мы звали высокогорным психом. Вот настолько управляющий директор мной дорожила. Именно поэтому, узнав о монастыре, я была глубоко разочарована. А ведь как было бы здорово, останься она в моих глазах хорошей начальницей до самого конца. Я начала свою работу в компании с переговорной, здесь же и заканчиваю. Решила отправить сообщение господину Киму: «Сегодня я отдаю заявление об увольнении». – «Уходишь, значит». – «Вы обязательно получите повышение в этом году». – «Если компания снова палки в колеса не будет ставить. Живи счастливо».

Затем я написала госпоже Ю: «Сегодня я увольняюсь». – «Поедете домой?» – «Ага. Если окна слишком большие, то летом жарко, а зимой холодно. Ты ведь понимаешь?» – «Да, спасибо вам за все». – «Отец не приходил разбираться, почему зарплата стала меньше?» – «Приходил, но генеральный директор все уладила. Он отдал мне сберегательную книжку, печать и карту и даже письменно пообещал никогда больше не возвращаться». – «Вот как. Стало легче?» – «Пока не знаю». – «Понятно. Желаю удачного завершения командировки».

Я вышла из переговорной и направилась к столу генерального директора. Положила заявление об увольнении, служебный пропуск и корпоративный мобильный телефон. Работа здесь не была бременем для меня. Будьте счастливы.

Думаю, правильной была моя жизнь или не очень, я смогу узнать только по прошествии времени. Да и сожаления – это просто часть жизни. За время работы здесь я повстречала много разных людей, и эти встречи сделали меня немного милосерднее. Как минимум я стала дочерью, которая хотя бы изредка интересуется, как у ее матери дела. Хотя, возможно, для нее я продолжаю оставаться дочерью, которая не осознает, что делает не так. Возможно, нам суждено прожить до конца жизни, так и не поняв друг друга. Мы с мамой любим совершенно по-разному. Будучи студенткой, я устроилась в редакцию университетской газеты из-за старшекурсника, в которого была безответно влюблена. Мне нравилось, что нас хоть что-то связывает. Хотя меня и называли журналистом, я просто была девочкой на побегушках. Я занималась всем: от планирования и выпуска до организации питания для старших коллег. Дисциплина была строгой. Приходилось без жалоб собираться, когда нас созывали, и пить, когда было приказано пить. Когда я постепенно начала выходить из себя, думая, какая же чушь вся эта любовь, мы с тем старшекурсником сблизились. Он поцеловал меня, и вскоре мы стали парой. Мама была против, но это не имело никакого значения. Я не собиралась подбирать мужчину под ее вкусы. За тем, чтобы узаконить отношения, я тоже не гналась. Было приятно уже от того, что в съемной студии моего парня лежали мои вещи. Я была по-настоящему счастлива, пока он не исчез за несколько дней до нашего тайного венчания.

– Это я его отвадила.

Мать преподнесла это как собственное достижение. Препятствие в самом начале нашего с ним пути. Мы были уверены, что справимся. Если бы он был из тех, кто уходит, когда ему приказывают, мы бы даже не начали встречаться. Должна быть какая-то причина. Когда он исчез, мне не хотелось даже скандалить. Высокомерие матери, позволяющее той считать, что она имеет право судить о правильности моего выбора, обезоружило меня.

– Ни то ни се. От этого только противнее.

– Противнее?

– Не могу простить его за то, что он так бесцеремонно лапал мою дочь. А сколько у него было таких до тебя?

– Да какая тебе вообще разница? И с чего это мерзко? Чисто лишь в том случае, если пенис входит только в одну вагину за всю жизнь? А что, если мне нравится, когда он проникает кое-куда еще? Вот такая у тебя дочь. Поэтому не смей больше поднимать эту тему.

Я была первой женщиной среди многих в его послужном списке, которую он по-настоящему полюбил. Это, как сказала мать, выглядело еще более мерзко. Встречаясь со мной, он снова был сбит с толку. Он разорвал связи со всеми бывшими подружками, которые, похоже, сильно на него разозлились из-за этого. Я попыталась успокоить его, говоря, что невозможно оставаться хорошим для всех. Думаю, он ушел не из-за того, что больше не любил меня, или из-за неодобрения моей матери. Просто запутался в собственных чувствах. Кажется, ему только предстояло найти себя. Надеюсь, однажды он вернется и с улыбкой скажет, что теперь все понял. Я выбрала NM из-за долгосрочных командировок. Мне нравилось прикрываться работой, чтобы не видеться с матерью каждый день. Да и она не возражала. Казалось, ее устраивало что угодно, кроме моих отношений с тем парнем. А меня устраивало все, кроме отношений с матерью. Теперь я ухожу из компании. Хочу жить, чуть больше сосредоточившись на себе самой. Прежде чем вернуться домой, я позвонила Сиджон:

– Как там твои штампы?

– Теперь я еще и сумки мастерю.

– Тогда давай откроем мастерскую.

– А как же работа?

– Я сегодня уволилась.

– Вот и хорошо. Наши альбомы будут выглядеть намного красивее, если украшать их еще и штампами. Я еще и с лентами работать учусь, так что давай займемся еще и подарочными коробками. Получается, сегодня ты дома?

– Да. Приходи, когда закончишь.

– Принесу свое творение. Люблю тебя, подружка!

Она совсем свихнулась? Сиджон снова первой повесила трубку. Зря я предложила вместе открыть мастерскую. Даже одна мысль о том, что Сиджон все время будет рядом, вызывает у меня беспокойство. Она неисправима. Выходное пособие, возможно, не так велико, но, если еще и накопления подключить, должно хватить на первое время аренды. Если из этой затеи ничего не выйдет, отправлю Сиджон готовить тток, а если и там не срастется – рисовать вебтуны. А если и здесь прогорит? Подумаю потом. Уверена, за это время Сиджон успеет научиться чему-то еще.

Я зашла на рынок. Решила приготовить курицу на пару. Сиджон такое любит. А еще она любит мук[35] из бобов, так что сделаю и его. Наедимся досыта. Возвращаясь домой, я украдкой глянула в сторону соседского дома. Тихо. Интересно, кто там живет? Несколько дней подряд я послушно прикладывала ухо к стене, чтобы выполнить миссию, возложенную на меня старушкой-соседкой. Вбивают они гвозди или нет? Но я не слышала звука не только ударов молотка, но даже голосов. По крайней мере, никого хоронить не придется. Я ввела пароль цифрового замка и вошла в дом. Объемный чемодан, заслоняющий обувную полку, загородил проход. Все собираюсь его выбросить, но пока не могу. Он больше напоминает мне о матери, чем о NM. После окончания стажировки в агентстве я немного колебалась, и тогда мать вручила мне его.

– Ты застряла в грязи. Настолько отвратительной, что не хотелось даже протягивать тебе руку, чтобы не запачкаться. Я взялась избавить тебя от этого, потому что я твоя мать. Вот пойдешь на работу, и все встанет на свои места. Может, хоть там посмотришь, как встречаются нормальные мужчины и женщины.

Мне нечего было на это сказать. Она сравнила мою любовь с грязью. Прошло больше времени, чем я ожидала. Чем дальше я заходила, тем труднее было выбраться за пределы NM. Мне казалось, что даже если я уйду, то скоро все равно вернусь. И снова поменяю стоящую на пустом столе табличку «OFF» на «ON». Окружающих всегда заботили лишь те, с кем я встречаюсь. Никто не спрашивал меня, счастлива ли я. Конечно, мои несчастья тоже их совершенно не интересовали. Протестовать было бесполезно. «А чего тебе не хватает?» Возможно, отчасти меня разозлило это равнодушие. Такое чувство, что все это время я просто сражалась с ветряными мельницами. Мне уже тридцать. До сих пор не могу в полной мере осознать, что это значит. Единственное, что мне удалось приобрести к своим годам, – небывалую адаптивность. А что? Мне нравится так жить. Почему я не могла реагировать столь же гибко в прошлом? Отныне постараюсь жить чуть лучше. Первым делом я немного отварила курицу. Затем промыла ее чистой водой и поставила на огонь вместе с картошкой. Секретный способ избавления от запаха курицы, которому меня научила Сиджон. Погодите-ка, а где фунчоза? Ее нужно замочить в воде. Первым делом я открыла ящик с приправами, затем порылась в других шкафах. Я готовила впервые, поэтому очень нервничала. Успею ли я? Сиджон готовит все одновременно, а мне тяжело справиться даже с одним блюдом за раз. Ох, рис! Еще же рис! Я быстро достала пачку. Где, Сиджон сказала, их учат плетению из лент? Хотя это неважно. Если она захочет, сможет приехать даже на мотоцикле или на экспресс-такси. Я хочу успеть накрыть на стол к ее приезду. В дверь несколько раз позвонили. Может, у Сиджон правда есть собственный вертолет? Я поставила миску в раковину.

– Минуточку!

Я быстро вытащила из холодильника McCOL и поставила на стол. Сиджон удивится. Выпьем холодненького. И ненадолго вернемся в то беззаботное время. Эх, молодость. На этот раз McCOL поделюсь с ней я. Я поспешила к входной двери.

– Ты же знаешь код…

Торт из ттока. Коробку с ним я увидела через приоткрытую дверь. Рядом никого не было. Только коробка. И прикрепленный к ней желтый стикер: «Мне вот что интересно. Почему я настолько вам противен?» Аккуратный и разборчивый почерк. Вот же псих! Я рывком захлопнула дверь. Все силы словно разом покинули мое тело. Я попятилась и запнулась о чемодан. Рука инстинктивно схватилась за его ручку. Как мне быть? В голове одновременно возникли образы бывшего мужа и Сиджон. Безопасно ли идти к мужу? Или стоит сначала позвонить ей? Почему я такая беспомощная? Голова закружилась, и я почувствовала, как подступает тошнота. Все вокруг побелело, а в ушах диким звоном стояла оглушающая тишина. Тишина, которую я так желала, обрушилась на меня, полностью обезоружив.