КАМИ

Я до сих пор помню тот день, словно он был вчера. Я встала ровно в полночь, как мы и договорились, и одно только это уже вызывало у меня волнение. Мне никогда не позволяли бодрствовать так поздно: в десять часов я уже должна была считать овечек... Но не в ту ночь, не в тот день. Я достала свой розовый фонарик, которым гордилась, несмотря на то что Тейлор постоянно над ним подтрунивал, и положила его в рюкзак. Я уже была одета, оставалось только заплести косички. В десять лет это было на пике моды. Я выглянула в окно и улыбнулась, увидев, как в окне верхнего этажа соседнего дома вдали моргнул фонарик. Это был сигнал.

С трепетом в животе я вытащила из-под кровати веревку с узлами и, как учил меня Тейлор, привязала её к ножке стола. Убедившись, что всё крепко держится, я выбросила веревку в окно и глубоко вдохнула, набираясь храбрости. Эта ночь должна была стать особенной: мы собирались пробраться в дом мистера Робина и украсть весь шоколад, который он прятал в подвале. Мистер Робин был сварливым стариком, владельцем деревенской шоколадной лавки, и самым жадным человеком, которого я когда-либо знала. Он всегда показывал нам сладости, которые ему привозили, но давал нам только по одной леденцовой палочке — жадина, и было очевидно, что он нас ненавидел, и меня, и братьев Ди Бьянко: Тейлора и Тьяго.

Тейлор был моего возраста и был моим напарником во всех приключениях, а Тьяго... Ну, раньше был, но с тех пор, как ему исполнилось тринадцать, он решил, что, цитирую, «ему не до детских глупостей». Но не в ту ночь — той ночью он согласился пойти с нами, и я знала, что несмотря на то, что он строил из себя взрослого и подкалывал нас, он был так же взволнован, как и мы. Я вылезла в окно, и когда была примерно на середине веревки, услышала, как мои друзья шепчутся внизу.

— Давай, Ками, нас могут поймать! — шепотом-криком позвал меня Тейлор, и от этого я ещё сильнее занервничала.

— Иду, иду! — поспешила я, стараясь не разбиться насмерть. Мой дом был очень большим, а моя комната находилась на втором этаже, так что путь вниз был долгим — нам даже пришлось соединить три веревки, чтобы сделать импровизированную лестницу.

— Кам, поторопись! — раздался другой голос. Это был Тьяго — единственный, кто мог довести меня до слёз и ярости, единственный, кто звал меня Кам.

Часть меня всегда хотела доказать ему, что я такая же смелая, как они оба, что я не была глупой маленькой девочкой, несмотря на мои косички и платья, которые заставляла носить мама. Но всё, что я делала, было бесполезно. Сколько бы жуков я ни ловила, сколько бы плевков ни метала, сколько бы приключений ни пережила с ними — Тьяго всегда смеялся надо мной и заставлял меня чувствовать себя маленькой. Именно поэтому я возненавидела тот момент, когда он нетерпеливо подхватил меня за талию и спустил вниз, хотя мне оставалось всего полметра до земли.

— Не собираешься же ты струсить, принцесса? — сказал он, озорно глядя на меня. Такая же улыбка была у Тейлора, только когда он смотрел на меня — я чувствовала уверенность. А когда на меня смотрел Тьяго... я терялась от желания произвести на него впечатление.

— Не называй меня так, ты знаешь, как я это ненавижу, — ответила я, отстраняясь. Он протянул руку и дернул одну из моих косичек.

— Тогда зачем тебе эти штуки? — спросил он, выдернув один из бантов. К счастью, резинка осталась на месте.

— Отдай! — рассердилась я.

Он рассмеялся и спрятал бант в карман.

— Оставь её, Ти, а то она заплачет, — сказал Тейлор, схватил меня за руку и потянул. Я крепко сжала его ладонь, борясь с подступающими слезами. Мы побежали. Тьяго стал серьёзным и вновь принял на себя роль старшего брата, когда мы добрались до маленького ручья, отделявшего наши дома от дома нашего жадного соседа. Ручей был узким, и накануне мы положили доску, чтобы по ней перебраться. Тейлор терпеть не мог воду после того, как однажды чуть не утонул, поэтому первым перешел Тьяго, чтобы помочь нам.

Когда я отказалась от его помощи, я клянусь, увидела в его зелёных глазах проблеск гордости.

Вскоре мы уже были у дома мистера Робина. Всё было таким волнующим... Для десятилетней девочки это было величайшее проявление храбрости.

Тьяго присел у маленького разбитого окна у основания дома. Мы сами разбили его мячом, и мистер Робин так и не починил его. Именно туда мы заглядывали и увидели целые полки сладостей и шоколада. Это было лучше любого клада, в который мы когдалибо играли.

— Кто полезет первым? — спросил Тьяго, глядя на меня и пытаясь скрыть улыбку.

— Ты старший, тебе и лезть, — ответила я, стараясь казаться серьезной. — Ладно, — сказал он, улыбаясь Тейлору и потом мне, — но не обязательно лезть всем троим. Двое полезут, один останется снаружи и будет передавать товар.

Товар... Тьяго любил использовать слова, которые мне бы и в голову не пришли. Какой еще товар? Это же были сладости!

Тейлор и я переглянулись, нерешительные и испуганные. Мне было ужасно страшно: всё вокруг было тёмным, деревья скрипели на ветру. Хотя я бы никогда не призналась, я смертельно боялась мистера Робина и предпочла бы быть с Тьяго в подвале, чем остаться одной на улице.

— Я пойду с тобой, — сказала я, прежде чем Тейлор успел сказать то же самое.

— Хорошо. Тогда, Ти, ты остаешься здесь, — сказал Тьяго, передразнив манеру Тейлора называть его.

Тьяго просунул руку в окно и открыл засов. Окно со скрипом открылось.

— Тише! — прошипела я, испуганно глядя на него.

Он пролез в окно и аккуратно спрыгнул на стоявший под ним стол.

— Не задерживайтесь, — прошептал нам Тейлор, глаза его блестели от страха.

Теперь моя очередь. Я просунула ноги в окно и знала, что сама бы ни за что не справилась без помощи Тьяго, который за лето вытянулся почти на голову выше нас. Когда он меня отпустил, я почувствовала невероятную связь между нами — то особое чувство, которое возникает только в моменты опасности.

Мы обменялись улыбками, увидев полки, уставленные шоколадом, сладостями и пирожными.

— Пошли, Кам, — сказал он, помогая мне спуститься со стола.

Мы поспешили набить рюкзаки всем, что могли унести. Это был настоящий рай для детей.

Но вдруг мы услышали шум.

Я мгновенно повернулась к Тьяго, широко раскрыв глаза от страха.

— Он проснулся, — шепнул Тьяго.

Ещё один шум.

Мы быстро бросили сладости, закрыли рюкзаки и подбежали к окну. Тьяго передал рюкзаки Тейлору.

— Беги! Мы тебя догоним! — прошептал он.

Тейлор кивнул и бросился бежать.

Я посмотрела на Тьяго, который должен был помочь мне выбраться.

— Помоги мне! — попросила я, видя, как он улыбается.

— Сначала хочу кое-что взамен, — сказал маленький дьявол.

— Отдам тебе свой шоколад, только давай быстрее! — испуганно выпалила я.

— Мне не нужен твой шоколад. Я хочу... твой поцелуй, — сказал он, и я застыла.

— Фу, ни за что! — воскликнула я на автомате.

Он повернулся к окну, готовясь выбраться.

— Тогда оставайся здесь, — бросил он.

— Подожди! — в отчаянии схватила я его за футболку.

Почему-то мысль о поцелуе с Тьяго вызывала не только отвращение, но и странное любопытство.

— Так ты дашь мне его? — спросил он, пристально глядя мне в глаза.

В голове у меня пронеслись тысячи глупых мыслей, но я не смогла устоять перед этим ощущением головокружения.

Я потянулась к нему, и наши губы соприкоснулись. Это было странно, тепло и отвратительно... но этот момент навсегда остался в моей памяти. Как и блеск в глазах Тьяго, когда он отстранился, улыбнулся и помог мне выбраться.

Мы бежали, держась за руки, пока не догнали Тейлора. И я до сих пор помню радость и восторг, когда мы пересчитывали наш трофей.

Этой ночью я получила свой первый поцелуй... и пережила наше последнее приключение.

КАМИ

Семь лет спустя...

Едва открыв глаза тем утром 1 сентября, я почувствовала странное покалывание в животе, ощущение, которое пыталось заставить меня поверить, что в этом году всё, возможно, может быть иначе. Не то чтобы мне особенно хотелось начинать последний учебный год в школе, но я действительно жаждала вернуться к рутине. Проведённый в компании родителей и младшего брата последний месяц летних каникул окончательно истощил моё терпение.

Почему наши родители настаивали на совместном месяце на пляже, если едва терпели друг друга?

Я была абсолютно уверена, что это не моя мама продолжала настаивать на совместных отпусках. Почти на сто процентов знала, что это дело рук моего отца, Роджера Хэмилтона, который всё ещё верил, что наша семья не разрушена окончательно.

И я не собиралась лопать его пузырь... по крайней мере, не снова.

Эта мысль заставила меня почти автоматически опустить взгляд на своё запястье. Мои глаза, как это случалось не раз в течение дня вот уже много лет, снова устремились на шрам, украшавший мою кожу: идеальный треугольник, светлее загоревшей на солнце кожи. Я всё ещё помнила, как сильно это тогда болело, и, несмотря на прошедшие годы, каждый раз, когда я смотрела на этот шрам, в груди ощущался укол боли — боли не только физической.

Как всё могло измениться в одно мгновение? Как мы могли пройти путь от невинных детей до детей, чьё детство навсегда оказалось отмечено трагедией?

Я прогнала из головы образ, который возник перед моими глазами, и приказала себе больше не впадать в уныние из-за того, что случилось так давно.

Я спустилась с кровати и зашла в ванную, которая находилась в моей комнате. Всё было безупречно, ничто не лежало не на своем месте. Иногда меня так раздражало возвращаться домой и видеть, что ничто не осталось там, где я его оставляла, что желание закричать и послать всё к чёрту почти превосходило мою тихую, покорную и идеальную личность, которую я всегда показывала всем. Если бы кто-то знал, какая я на самом деле...

Я умылась, почистила зубы и медленно расчесала волосы, наблюдая за своим лицом и чертами, которые меня определяли. Мне не нравился мой внешний вид, но я бы хотела не походить так сильно на свою маму. Я унаследовала те же светлые волосы, немного волнистые в моем случае, и те же ямочки на щеках. Мои глаза, по крайней мере, не были такими, как у неё, с безупречным голубым цветом, а были коричневыми, как у моего отца, с густыми и длинными ресницами. Мне повезло, что мне пришлось носить брекеты только год, и теперь мои зубы идеально ровные с тех пор, как я пошла в старшую школу. Хотя, конечно, я тоже имела комплексы, как и все, комплексы, которые моя мама не стеснялась мне напоминать. Например, когда мне исполнилось пятнадцать, я начала страдать от акне... Это было нормально для девочек в этом возрасте, и даже мои подруги до сих пор с этим борются в своей повседневной жизни. Конечно, мне не нравились эти красные пятна, которые без всякой логики начали появляться на моем подбородке или лбу, но моя мама сделала из этого целую драму. Она заставила меня посетить пятерых дерматологов, почти полностью изменить мой рацион и пройти лечение, которое ей стоило целое состояние.

Два года спустя у меня была кожа, как у персика... и всё равно я продолжала краситься перед школой, чтобы не показывать миру свои тёмные круги под глазами или некоторые веснушки. Камила Хэмилтон всегда должна быть идеальной, как и её мама, королева льда, высокая, блондинистая, невероятно стройная и элегантная, одержимая своим внешним видом. Всегда сохраняющая спокойствие перед людьми. Я никогда не видела, чтобы она теряла самообладание... Ну, только один раз, тот чёртов случай, когда любопытство, которое я испытывала в детстве, изменило всё.

Рядом с туалетным столиком, который стоял рядом с моим шкафом, был манекен в свободном синем платье. Мне оно нравилось, оно было простым и слишком дорогим, как все вещи в моем шкафу. Мне хотелось бы надеть его, чтобы пойти на ужин или на вечеринку, а не в первый день в школе. Но такая уж была моя мама: вещи, которые она мне покупала, всегда сопровождались каким-то условием, например, она решала, когда мне их носить. Я ничего не могла с этим сделать: она должна была поддерживать видимость идеальной семьи, и я была слишком усталой, чтобы бороться с ней.

Я накрасилась и оделась. Платье было коротким, потому что на улице было около сорока градусов, и я подобрала красивые белые сандалии, цвет которых подходил моей слегка загорелой коже. Мне понравился мой отражённый образ в зеркале, хотя не та личность, которая мне улыбалась в ответ. Почему я так грустна? Из-за Дани?

С ним всё закончилось плохо прошлым летом... Я до сих пор помню ту ночь как одну из худших в моей жизни. Почему, черт возьми, я это сделала? Почему, черт возьми, я поддалась на что-то, к чему я была не готова?

Дани и я начали встречаться в день моего пятнадцатилетия. С тех пор, как я попрощалась с Тьяго, я не целовалась ни с кем, и Дани был единственным, с кем я решилась снова это сделать. С того дня мы стали неразлучными, хотя то, что началось как обычные школьные отношения, в итоге превратилось в абсурдное обязательство, когда наши семьи начали планировать наши жизни и говорить нам, что мы должны делать в каждый момент. Дани был сыном мэра нашего города, а мой отец был адвокатом и управляющим, который вел его состояние. Мой отец учился в лучших университетах, закончил Йель с отличием и получил степень по управлению и инвестициям в Нью-Йоркском университете. Он управлял состоянием множества бизнесменов, включая тех, кто жил в нашем маленьком городке Карсвилл. Он много путешествовал, и мы часто его не видели, но он был самым важным человеком в моей жизни.

Для моей матери, королевы внешности, то, что её дочь встречается с сыном мэра, было, как побывать в Диснейленде. Сначала мне понравилось, что я могу её порадовать чем-то, но со временем отношения с Дани стали тюрьмой, в которой у меня не было ни голоса, ни права на собственное мнение. Хотя Дани не слишком заботился о своих родителях, он, как и я, страдал от давления внешних обстоятельств. Тот, кто когда-то был милым и красивым парнем, в которого я была безумно влюблена, со временем стал человеком с сильным характером и плохим настроением, который думал и жил только ради секса. Я всё ещё любила его, но уже не была в него влюблена... Особенно после того, что случилось в последний раз, когда мы встречались.

Я закрыла глаза, пытаясь стереть этот воспоминание, и проигнорировала голос в своей совести, который не переставал напоминать мне, что мне всё равно нужно будет поговорить с ним рано или поздно. Лето было идеальным оправданием для того, чтобы взять нужную дистанцию, но многие вещи так и не были сказаны, и... потерять девственность с ним, а потом оставить его, было бы неприятно для всех.

«Что с тобой?» — спросил он сразу после того, как всё закончилось. Мы были в его комнате. Его родители уехали на выходные, и ожидания от наших двухлетних отношений без секса были огромными. Но, хотя всё казалось идеальным, когда мои слёзы начали заливать мои щеки, никто не мог их остановить... Я плакала не от боли.

Я плакала, потому что, несмотря на то что я была с Дани, который любил меня и уважал, я не могла выбросить из головы того, кто в моих самых глубочайших желаниях всё ещё был парнем, в которого я была влюблена.

Я перестала думать об этом, когда в комнату вошёл мой брат, Кэмерон.

— Мама сказала, что ты отвезёшь меня в школу, — сказал он, и я нахмурилась. Мой брат учился в той же школе, что и я, только в разных зданиях. Начальная школа была соединена со старшими классами длинным коридором, который использовался для выставок. Я приходила на час раньше, чем он, и поэтому обычно мама возила его, чтобы малыш мог поспать подольше.

Он был настолько загружен, как будто ехал в поход, а не в школу. На его спине была рюкзак больше, чем он сам, в одной руке он держал свою ящерицу по имени Хуана, а на поясе висели фляга, фонарик и куча всякой мелочёвки.

— Кэмерон, ты не можешь взять всё это в школу, — сказала я с терпением.

— Почему нет? — удивился он, хмуря свои светлые брови и крепче удерживая ящерицу. Это существо было отвратительным и слишком большим, но мой брат обожал свою ящерицу, так что косвенно я тоже её любила.

— Потому что тебя даже не пустят за ворота, — сказала я, целуя его в голову и беря свою сумку и ключи от машины. — Ты завтракал? — спросила я, выходя из комнаты и следуя за ним.

Моему брату было всего шесть лет, почти семь, но для меня он всегда оставался как будто четырёхлетним, таким же милым и таким же невыносимым.

— Да, около часа назад. Ты так долго спала... Мама будет ругаться, — сказал он, почти споткнувшись о какие-то мелочи, которые тащил за собой.

— Дай сюда, — сказала я, забирая палку для ловли лягушек. — Серьёзно, Кэмерон? — сказала я, смотря на палку с недоумением. — Давай, оставляй это в своей комнате.

— Ладно, ладно, — протянул он, растягивая слова до невозможного. Мой брат исчез в своей комнате, а я начала спускаться по этим огромным лестницам. Когда я была маленькой, мне нравилось на них играть, я всегда висела на перилах и скользила вниз. И в какой-то момент безумия я представила, что могу сделать это снова прямо сейчас.

— Что ты делаешь, Камилa? — спросила мягкая, но холодная женщина внизу. Я посмотрела вниз и увидела свою маму, стоявшую у подножия лестницы. Вздохнув, я продолжила спускаться.

Анна Хэмилтон, как я уже говорила, была настоящей красавицей, красавицей, которая бросала вызов законам времени. Каждый день она выглядела моложе, чем вчера, благодаря тысячам долларов, которые она тратила, чтобы выглядеть так, как будто ей было двадцать, а не сорок.

— Доброе утро, мама, — сказала я, проходя мимо неё и направляясь в кухню.

— Как тебе это платье? Я же говорила, что это отличная идея — надеть его на первый день в школе, — сказала она, следуя за мной на кухню. — Жаль, что ты не унаследовала мой рост, хотя ты ещё в возрасте роста...

Я включила режим "не слушаю", когда она начала свой постоянный монолог. Мне не нужно было слушать это. Я знала наизусть её слова: «ты недостаточно идеальна, не для меня».

Кухня была такой же большой, как все остальные комнаты в доме. Окно на одной из стен пропускало солнечный свет и открывало прекрасный вид на поля, соседствующие с нашей территорией. Там была Пруденс, наша повариха, которая работала у нас, с тех пор как я начала себя помнить. Она была такой приятной, что только увидев её, я невольно улыбалась.

— Привет, Прю, — сказала я, наблюдая за тем, что она готовит: яичницу с беконом. Ммм, у меня потекли слюнки.

— Доброе утро, мисс, — сказала она очень формально, потому что моя мама была рядом. — Всё как обычно?

— Что поделаешь, — ответила я, подставив подбородок и наблюдая, как Прю разрезает грейпфрут пополам и предлагает мне половинку, а также чашку кофе. Как бы я хотела съесть эти яйца...

— Камилa, мне нужно, чтобы ты отвезла Кэмерона в школу и потом заехала в клуб, чтобы помочь мне подготовить чай с мамами из родительского комитета, — сказала моя мама, проигнорировав мой вздох.

— Хорошо, — ответила я, думая о чём угодно, только не об этом.

Как раз в этот момент вошёл мой папа. Он был высоким, с животиком и тёмными уже седыми волосами, но с такой улыбкой, что она проникала прямо в душу.

Он сразу поцеловал меня в макушку.

— Привет, красавица, — сказал он, садясь рядом.

Мой отец был полной противоположностью моей матери. Смотря на них, можно было бы поверить в то, что противоположности притягиваются. Должно было быть что-то в них друг в друге, что привело их к браку и рождению двух детей, но я была уверена, что такие отношения имеют срок годности, и для того, чтобы это подтвердить, достаточно было просто взглянуть на их брак. То, что удерживало их вместе, было то, что мой отец был слишком хорош, чтобы противостоять женщине, которая была рядом с ним, и поэтому все мы оставались под её холодным и отстранённым влиянием.

Я очень любила своего отца, и в какой-то мере он был тем хорошим отцом, каким можно быть, учитывая обстоятельства, хотя часть меня знала, что он обвинял меня за то, что я призналась ему в том, что мои невинные глаза стали свидетелями той незабвенной ночи. Пословица «что глаза не видят, то сердце не чувствует» идеально описывала философию мужчины, сидящего рядом со мной, который поглощал омлет, как будто у него уже не было достаточно холестерина в венах.

Когда мой брат появился в дверях, я встала, желая скорее покинуть эту кухню, наполненную напряжением и невысказанными упреками.

Мой брат оставил все свои игрушки в комнате, и, к счастью, он был одет в одежду, которую подготовила для него мама. На нем были джинсы и фирменная футболка, которые вскоре окажутся в кататоническом состоянии. Я никогда не понимала, зачем тратить кучу денег на одежду Ralph Lauren для ребенка, который только будет кататься по двору.

Когда мы сокращали путь к моей машине, белому кабриолету, который когда-то принадлежал моей маме, но она его поменяла на блестящий красный Audi, мои глаза невольно направились на грузовик для переезда, припаркованный у дома по соседству.

Мое сердце буквально остановилось на несколько секунд, а потом продолжило биться без остановки.

— У нас будут соседи? — спросил мой брат с энтузиазмом.

Семь лет никто не жил в этом доме, как и в доме мистера Робина, который умер четыре года назад. Мой брат всегда жаловался, что ему не с кем играть, и волнение в его голосе заставило меня понять, что этот грузовик для него означал совершенно противоположное, чем для меня.

Я опустила солнцезащитные очки, которые держала на голове, чтобы лучше увидеть, и, сжав сердце в кулак, увидела, как мотоцикл припарковался перед грузовиком, и кто-то слез с него и направился к дому.

С такого расстояния было невозможно понять, кто это был, но покалывание, которое пробежало по всему моему телу, могло означать только одно.

— Ты опоздаешь, — сказал мой брат позади меня. Я так застыла, пытаясь рассмотреть, кто это, что забыла, куда мы едем.

— Садись в машину, — сказала я, открывая дверь на переднее сиденье.

— Можно поехать с опущенным верхом? — попросил он, подпрыгивая на сиденье. Я нажала на кнопку, чтобы крышка открылась, и ветер ударил нам в лицо. Я делала все автоматически, ведь все мои мысли были сосредоточены на человеке, который только что сошел с мотоцикла.

Я завела машину и выехала задним ходом на улицу. Мы проезжали прямо перед мотоциклом, и я должна была увидеть, кто же теперь будет жить в этом доме, который хранил так много воспоминаний.

Мне хватило всего одного взгляда, чтобы понять, что все, что говорили мои клетки, было правдой. Его глаза встретились с моими, скрытыми за солнцезащитными очками, и все мое тело напряглось. Братья Ди Бианко вернулись, или хотя бы один из них.

Оставив брата в школе, я слушала все его теории о том, кто же будут наши новые соседи. Я не захотела объяснять ему, что я точно знаю, кто они, и что я абсолютно уверена, что с ними не будет детей его возраста. Пусть продолжает фантазировать, а я быстро поцеловала его на прощание, хотя теперь я почти не позволяла ему обнимать меня и целовать, по крайней мере, на людях.

Я направилась прямиком на парковку школы. К счастью, идея моих родителей отправить меня в частную школу так и осталась всего лишь обсуждением, которое ни к чему не привело. Так как моя мама училась в этой школе, они, в конце концов, решили, что если я буду общаться с «разными людьми», это укрепит мою личность... Я точно не знала, что они имели в виду этим комментарием, но была уверена, что это как-то связано с банковскими счетами моих одноклассников.

Это был мой последний год, и я поклялась себе, что всё изменится, особенно в том, как люди будут меня воспринимать. Я устала носить эту маску совершенства, которая совсем не отражала того, что происходило внутри меня. Этот год должен был быть лучше... И «лучше» совсем не означало встретить Тьяго Ди Бианко прямо перед моим домом.

Образ, который я запомнила полчаса назад, вряд ли можно было связать с тем худощавым мальчиком с почти блондинистыми каштановыми волосами и зелеными глазами. Тьяго изменился. По крайней мере, он подрос так же, как и его отец, что меня не удивило, ведь еще в детстве он всегда был выше всех, даже тех, кто был его ровесником.

Почему он вернулся?

Когда я вышла из машины на парковке школы, на меня обернулись многие. Все ждали увидеть ту популярную девушку, которой я стала без особых усилий с моей стороны. Я знала, что все будут делать: они обратят внимание на мою одежду, как я уложена, как я накрашена, и если что-то будет не так или чуть менее гламурно, чем они привыкли, то злые комментарии начнут расползаться по всей школе... Конечно же, за моей спиной.

Передо мной появилась копна светлых кудрей, которая заблокировала мой обзор на тех студентов, которые не скрывали свой интерес, и через секунду я оказалась в теплых и дружеских объятиях.

— Привет, леди Камила! — сказала моя лучшая подруга Элли. Мы были подругами с первого года в школе: она пришла в школу новенькой, и, в отличие от остальных, не смотрела на меня как на какую-то знаменитость.

— Пожалуйста, не называй меня так, ты же знаешь, как я это ненавижу, — ответила я, обнимая её в ответ. — Или ты хочешь, чтобы я начала называть тебя эльфом?

Она высунула язык, ведь она ненавидела, когда я её так называла. На самом деле её имя не было Элли: её родители назвали её Галадрель, как эльфийскую принцессу из «Властелина колец». И что самое смешное, ей ужасно не нравились ни фильмы, ни книги, ни вообще всё, что связано с этим фэнтезийным миром, включая её собственное имя...

Но мне это нравилось, потому что я всегда могла её поддразнить.

Через секунду ко мне подошли все мои подруги, чтобы поделиться новостями о лете. Они всегда хотели знать, куда я ездила, и какие вещи я купила. Карсвилл — это довольно маленький городок, и любая новость питала скуку повседневной жизни... Особенно для моих одноклассниц, которые все лето проводили на общественном пляже. Мои путешествия казались им чем-то из фильма, не зная, что на самом деле мне было не так уж и много чего им завидовать.

Когда мы вошли в школу, все меня приветствовали и улыбались. Половину я знала с детства, а другую половину — узнала по виду. Я остановилась у своей шкафчика, чтобы взять тетрадь и ручку, так как в первый день обычно не было особой работы. Хлоя не переставала разговаривать с Кейт и Мариссой о бале на выпускном и о церемонии вручения дипломов. Мы даже не начали учёбу, а они уже думали о том, как всё закончится.

Мне нужно было много учиться, если я хотела поступить в Йель, как мой отец. Моя цель была уехать, а потом посмотрю, как буду возвращаться, и навещать своего брата.

Пока мои подруги болтали рядом, кто-то подошел ко мне с правой стороны и притянул меня к себе, потянув за бедра назад. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, кто это, я бы узнала этот запах в любом месте.

— Привет, сердце, — прошептал мне в левое ухо голос Дани. Я вздрогнула от того, как близко он был, хотя не в хорошем смысле.

Я повернулась, чтобы хоть немного увидеть его лицо.

— Привет! — Почти крикнула я, приветствуя его слишком громко, даже для себя.

Дани был симпатичным парнем, высоким, крепким, капитаном баскетбольной команды, с темными каштановыми волосами, голубыми глазами... Я могла бы продолжать описывать его, но даже если бы я это сделала, идеальный образ, который возник бы у вас в голове, не мог бы передать всей его сути... Все бы убивали, чтобы он был их парнем, но я уже нет.

— Ты просто потрясающая, — сказал он снова, притягивая меня к себе и прижимая губы к моим.

Как раз в этот момент кто-то прошел мимо нас и пошел к шкафчику, который был всего в метре от нас.

Мое сердце перевернулось.

— Извини, мне нужно отойти на минутку, — сказала я, как в трансе, отстраняясь от него и понимая, что все наблюдают за мной, пока я шла вдоль ряда шкафчиков.

Я поняла, что он заметил мое присутствие, когда увидела, как напрягся его корпус и как он сделал глубокий вдох, прежде чем закрыть шкафчик и повернуться ко мне.

Он тоже изменился. Он стал старше, почти таким же высоким, как его брат. Его голубые глаза остались прежними, но уже не смотрели на меня с тем же детским блеском, который мы разделяли, когда проказничали или попадали в неприятности. Та связь, которая была, между нами, то чувство безопасности и товарищества исчезли. Его волосы уже не были такими светлыми, как у его брата, а стали светло-каштановыми, и я заметила, что у него был татуировок на шее, что-то вроде кельтского знака.

— Привет, Тейлор, — прошептала я почти не слышно. Столько воспоминаний накрыло меня, столько моментов, которые мы разделяли, столько игр и смеха...

Он быстро пробежал глазами по мне, и я увидела в его взгляде удивление, как будто я была не той самой девушкой, которую он помнил.

— Привет, Ками, — сказал он холодно и отстраненно.

Его взгляд, такой отличный от того, каким он меня смотрел раньше, сжег меня изнутри.

— Вы вернулись, — сказала я, но это прозвучало скорее как вопрос.

— Да, — ответил он, поправляя рюкзак, явно некомфортно.

Было так много всего, что я хотела ему сказать, столько всего, что мне хотелось с ним поделиться... Все изменилось так сильно с тех пор, как мы последний раз виделись. Моя жизнь больше не была счастливой, мои дни перестали быть полными смеха и приключений, они стали рутиной совершенства и скуки. Он был моим другом, моим защитником... Он и его брат значили для меня всё, и мы даже не смогли попрощаться.

И вот семь лет спустя, они появились как ниоткуда, и вот все, что он хотел мне сказать?

Да, моя мама разрушила их семью, но и мою тоже, и я не могла понять его холодность... Я просто хотела обнять его, чтобы снова почувствовать себя так, как мы были раньше.

— Я очень рада снова тебя увидеть, — сказала я, набравшись мужества. — Я скучала по тебе, по тебе и по-твоему...

— Мне нужно идти, — перебил меня он вдруг, оставив меня с не успевшими выйти словами.

В этот момент прозвенел звонок. Я подпрыгнула от неожиданности, и Тейлор обошел меня и отошел. Это не был тот способ, каким я представляла наше воссоединение. Я много раз засыпала, думая, как будет здорово снова увидеть их, его и Тьяго, но я никогда не думала, что все будет так странно и больно.

Я поняла, что я разваливаюсь, и поняла это по тому, как все вокруг смотрели на меня. Я надела маску, которую всегда носила в этих коридорах, и сдержала слезы, которые угрожали выдать меня.

— Что вы смотрите? — сказала я, обращаясь ни к кому конкретно. Я повернулась на каблуках и пошла прямо в свой класс. Мои подруги последовали за мной, и я поблагодарила их за то, что никто не сказал ничего, по крайней мере, в первый час.

Мои чувства угрожали разрушить меня, и принцесса льда, как и моя мама, не могла себе этого позволить.

ТЬЯГО

Я не провел здесь и полдня, а её образ уже преследовал меня. Кам... Чёрт.

Почему, чёрт возьми, она так на меня подействовала? Она вообще не была похожа на ту девочку, которую я знал и любил в детстве. Эта холодная, высокомерная девушка не имела ничего общего с той девчонкой с косичками, с которой я когда-то смеялся. Я видел её всего на секунду, но её образ запечатлелся у меня в глазах. Она повзрослела, и, очевидно, стала очень красивой женщиной. Она всегда была хорошенькой, но я не ожидал, что почувствую такое желание, увидев её. Камила Хэмилтон больше не была моей подругой, больше не была первой девушкой, которую я поцеловал и в которую, как я считал, был влюблён, когда был маленьким. Теперь она была дочерью той женщины, которая разрушила наши жизни, причиной того, что моя мама больше не улыбалась, как раньше, причиной того, почему мой отец нас покинул. Я ненавидел эту семью всей душой и Камилу больше всех.

Если бы эта девчонка мне поверила, если бы она держала свою чёртову пасть закрытой, ничего бы из того, что произошло тогда, не случилось. Моя мама не впала бы в депрессию, она не стала бы тем, чем стала, не стала бы встречаться с тем ублюдком, который её избивал, и мне не пришлось бы отрабатывать 600 часов общественных работ за то, что я разбил этому придурку лицо...

Если бы Камила не открыла рот, если бы она не...

Видеть её такой счастливой, такой яркой в своём кабриолете, окружённой богатством и не имеющей ни единой проблемы, злило меня до предела. Она не страдала, как я и мой брат. Её семья оставалась вместе. Они по-прежнему жили без проблем, финансовых трудностей не было, и они не должны были работать на какой-то чёртовой стройке, чтобы держать семью на плаву. Её не выгнали из университета, и ей не нужно было возвращаться в школу, чтобы заплатить государству за ущерб, который она причинила.

Я понимал, что мой отец виноват не меньше всех других участников. Но мой отец был ублюдком, всегда им был. Он изменял моей матери столько раз, я это знал, всегда знал. Он никогда не скрывал своих любовниц, не обращая внимания на то, что его дети внизу, играют с няней. Единственная, кто этого не замечала, была моя мама, которая жила в своём пузыре невинности. Она жила в лжи, но хотя бы была счастлива.

Вот почему я просил Камилу не говорить ничего, чтобы она держала рот на замке... Но это ничего не дало. Тупая девчонка как канарейка напела все, разрушив всё, что у нас было.

Мы вернулись. Прошло семь лет с того момента, как мои родители развелись, семь лет с тех пор, как мой отец постепенно перестал даже нас навещать. Мы получали от него только чек каждый месяц, ту самую сумму, которую назначил суд, и на этом вся наша связь заканчивалась.

Этот ублюдок бросил нас, своих двоих детей и женщину, которая отдала ему всё. Он сказал, что не может этого пережить, что не может остаться с нами, что всё ему это напоминает... И всё равно, моя мама до сих пор плакала по нему, тайно, в одиночестве, разбитая.

Мой брат Тейлор справлялся с этим лучше. Я позаботился об этом. Моя мама никогда не обращалась к нему, когда ей было плохо, никогда не плакала перед ним... А вот я был её спасением. В тринадцать лет мне пришлось быть свидетелем всех тех ссор между ней и моим отцом, и даже давать показания на суде, подтверждая, что был в курсе любовных похождений моего отца на протяжении всех этих лет. Я почти убил свою маму этими показаниями, но я не собирался позволять, чтобы этот ублюдок ушел без наказания. Благодаря этим показаниям мы смогли остаться в доме, хотя это мало что дало. Моя мама отказалась жить с Хэмилтонами, это было выше её сил, и она также отказалась его сдавать. Мы оказались почти на грани, платя за аренду в Бруклине и поддерживая дом. Я много раз спорил с ней по этому поводу, но она не сдалась: дом оставался закрытым, и больше не было о чём говорить.

Но нам пришлось вернуться... ради меня.

С годами мы научились переживать это, каждый по-своему. Я взял на себя заботу о том, чтобы у моего брата было детство, которое мы могли ему предоставить, и ценой этого стало то, что я потерял себя в процессе. Мое детство закончилась в одно мгновение, и я оказался вовлечен в проблемы взрослых, хотя был еще ребенком.

Гнев, который я скрывал внутри, привел меня к общению с неправильными людьми, я начал плохо учиться, меня исключили за участие в драках... и все это привело к лету прошлого года, когда я застал этого ублюдка, парня моей матери, который пинал ее и оставил почти без сознания на полу. Весь тот гнев, который я накапливал в себе, вылился в удары по этому негодяю. Этот тип был, к тому же, главным врачом в педиатрическом отделении больницы Нью-Йорка, и после того, как я его избил, он использовал все свои связи, чтобы попытаться отправить меня в тюрьму. Именно поэтому я оказался на условном освобождении. Малейшая ошибка — и я окажусь за решеткой. А это я не был готов позволить.

Вот почему мы были в Карсвилле, где я родился и провел счастливое детство до того, как все рухнуло... Но, несмотря на все, это было единственное место, где мне давали шанс избежать тюрьмы. Часть меня надеялась, что семья Хэмилтонов уже не живет здесь, но я уже понял, что все осталось по-прежнему, только теперь мы все стали намного выше и утопали в проблемах по уши. Во всяком случае, это касалось меня.

Мой брат Тейлор уже уехал в школу. Рабочие, которые занимались переездом, оставили коробки повсюду: у входа и в части гостиной нашего дома. Мне пришлось оставить маму одну, чтобы она занималась этим, ведь я должен был быть во второй половине дня, чтобы начать свою работу без оплаты как помощник тренера по баскетболу. Я также помогал в секретариате и должен был оставаться по вечерам с учениками, получившими наказание... Великолепно, да.

Я оставил маму, которая начинала работать медсестрой в больнице Карсвилла только на следующее утро, управлять переездом, и сел на свой мотоцикл, чтобы поехать в школу, в которую я ходил только в первый год. Вернуться в школу — это кошмар для любого двадцатилетнего парня, а для меня, который не так давно закончил, это было особенно тяжело.

Когда я приехал, парковка была заполнена машинами, но учеников не было видно — все они были на занятиях. Я припарковал мотоцикл в безопасном месте, снял шлем, надел очки от солнца и направился в приемную.

Войдя, меня встретила женщина, ненамного старше меня, с яркой и уставшей улыбкой. Первый день в школе — это утомительно, нужно составить расписание для каждого ученика и провести собрания с учителями для организации занятий.

Увидев меня, её глаза внимательно изучили меня.

— Могу я чем-то помочь? — спросила она, перейдя на ты. Хотя ей было двадцать, она могла бы быть студенткой последнего курса.

— Я — Тьяго Ди Бианко, пришел...

— Выполнять общественные работы, я знаю, — сказала она с доброжелательностью, не осуждая меня. У неё были светлые волосы и голубые глаза. Она была очень красива, вероятно, многие ученики тайно влюблены в неё. Хотя меня это не интересовало.

— Да, если вы дадите мне расписания, больше не придется меня видеть, — сказал я, садясь напротив её стола. Она несколько раз моргнула, когда я поднял очки и уставился ей в глаза.

— Директор Харрисон хочет вас видеть, чтобы разъяснить правила и все такое, — сказала она, выпуская лёгкий смешок, который я не знал, раздражает ли меня или наоборот, мне это понравилось.

— Хорошо, — сказал я, беря листок, который она мне протянула, и вставая.

— Его кабинет там, — сказала она, указывая на дверь с табличкой «Директор», написанным жирными буквами. — Кстати, я — Сара, — добавила она, протягивая мне руку. Я пожал её руку и почувствовал её мягкое и тёплое рукопожатие.

— Рад знакомству, Сара, — сказал я немного холодно, поворачиваясь к кабинету директора. Было очень странно находиться в этой атмосфере и не чувствовать себя семнадцатилетним ребенком.

Директор Харрисон был тем же директором, которого я знал за единственный год, что провел в этой школе. Он попросил меня сесть, и я сделал это без лишних слов. Мы некоторое время молча изучали друг друга взглядами. Он казался разочарованным тем, что видел, что было совершенно противоположно реакции секретаря.

Я улыбнулся с интересом.

— Мистер Ди Бианко, рад видеть вас снова, — сказал он с улыбкой, которая не достигала его глаз. — Мне бы хотелось, чтобы это было при других обстоятельствах, но я не буду жаловаться.

— Спасибо, сэр. Точно так же, — ответил я с улыбкой.

— Перейду к делу, — сказал директор, опираясь на стол и наклоняясь ко мне. — Вам двадцать лет. Вы здесь, потому что штат Вирджиния хочет, чтобы вы выполнили свои общественные часы. Я оказываю вашей матери услугу, не отправив вас мыть тарелки в столовой, так что я хочу ясно обозначить ваши обязанности: вы будете помогать тренеру Клабу на тренировках. Я знаю, что вы хорошо играете в баскетбол, и также знаю, что вы были в команде университета. Жаль, что вас выгнали, но ваши знания будут полезны нашей школьной команде. Также вы будете всегда наготове, если какой-либо учитель заболеет. Я не собираюсь заставлять вас преподавать, но хочу, чтобы вы были доступны для замены преподавателя. Каждое послеобеденное время вы будете в классе для наблюдения за учениками, получившими наказание, и еще мы хотим, чтобы вы были одним из наставников, который поедет на ежегодный лагерь с выпускниками.

Окей, это не было частью соглашения.

— Вы хотите, чтобы я следил за группой подростков в лагере? — спросил я, зная, что я — худший человек для этой работы. Все мы знали, что в лагере происходит, и я не собирался быть как Гестапо, чтобы не позволить ребятам спать друг с другом. Полная ерунда.

— Именно это я и хочу, — сказал он с холодным взглядом. — Поэтому я хочу, чтобы вы строго придерживались этих трёх золотых правил. Первое: я не хочу никаких наркотиков или алкоголя, мы оба знаем, что это отправит вас прямо в тюрьму. Второе, мистер Ди Бианко: никаких отношений с учениками, кроме как «учитель-ученик», включая вашего брата Тейлора. И третье: если я узнаю, что вы принимали участие, помогали или имели какое-либо отношение к нарушению правил в этих стенах, я сам позабочусь о том, чтобы все ваши общественные часы здесь были немедленно аннулированы. Всё понятно?

Я уставился на него.

— Абсолютно понятно, сэр, — сказал я, вставая.

— Тьяго, — позвал он меня, заставив повернуться. — Мы оба знаем, что ваше присутствие здесь вызовет много шума, особенно среди девушек... — Улыбка появилась на моем лице. — Будьте осторожны с тем, что вы делаете, вам скоро исполнится двадцать один год, и только вы будете ответственны за свои поступки. Поняли?

— Конечно, сэр.

Я вышел через дверь с исчезнувшей улыбкой на лице. Мне нужно было быть очень осторожным, если я не хотел, чтобы всё это закончилась хуже, чем я ожидал, из-за моей склонности нарушать правила.

Час тренировки оказался гораздо более веселым, чем я ожидал.

Тейлор был в команде, и скоро все узнали, что мы с ним братья. Невозможно было не заметить, как между мной и остальными ребятами появилась некоторая товарищеская атмосфера. Я был молод, почти такого же возраста, и в конце концов я сыграл с ними в быструю игру. Тренер Клаб похвалил меня за мои навыки, и мы немного поболтали о баскетболе, пока остальные принимали душ в раздевалке. Всё шло прекрасно, пока я не вышел в коридор, чтобы вернуться в учительскую, где должен был ждать до следующего урока, и не столкнулся с последним человеком, которого хотел бы здесь встретить: Кам.

Я схватил её за плечи, чтобы она не упала, и ощущение от её кожи пробежалось по моим рукам, после чего я сразу отпустил её. Мы смотрели друг на друга, и мне показалось, что прошло целое вечное время, хотя я уверен, что это были всего несколько мгновений. Казалось, что время остановилось, давая нам возможность осознать изменения, которые произошли с нашими телами. Мои глаза уловили новые детали её лица… Лицо, которое, несмотря на то что повзрослело, всё равно сохраняло черты, которые я считал запомнившимися навсегда… С годами они изменились, став тем, чем они были теперь: чертами очень красивой девушки, которая была почти точной копией той, кого я ненавидел больше всего в своей жизни.

Её ресницы были длинными и тёмными. Её пухлые губы, накрашенные, блестели, и это манило на безумства… Её ямочки на щеках, которые, хотя она и не улыбалась, всё равно чуть-чуть выделялись на её коже, слегка розовые щеки, и не от макияжа, ей не нужно было румян… Она всегда краснела вопреки своему желанию… И её тело… Я остановил взгляд, чтобы не дать глазам пойти дальше. Только одно не изменилось… Я всё ещё был почти на две головы выше её.

— Тьяго, — сказала она, удивлённо посмотрев на меня. Услышать моё имя из её уст оказалось сильнее, чем я ожидал.

Её голос немедленно подействовал на моё тело.

Чёрт.

Я крепко сжал челюсти, не хотел ничего знать о ней.

— Извини, — сказал я, пытаясь пройти мимо неё, но она поспешила схватить меня за руку, не давая уйти.

— Перестань это делать, — сказала она, и я заметил, как в её глазах мелькнуло раздражение. — Я просто хочу поговорить, — добавила она, глядя на меня так, как в детстве, как потерявшаяся девочка, но с большим желанием устроить проблемы.

Я уставился на её руку, которая всё ещё держала мою руку.

— Отпусти меня, — сказал я сквозь зубы.

Мне нужно было дистанцироваться от неё. Ничего хорошего из этого не выйдет. Было тысячи вещей, которые я хотел бы ей сказать, тысячи оскорблений, которые лезли на язык. Если бы я позволил своей злости овладеть мной, я бы потерял всё, что мне дорого, а я уже достаточно потерял из-за этой девушки.

Она, похоже, испугалась или удивилась моему тону и отпустила меня, как будто я её обжёг.

Я повернулся спиной и начал уходить от неё.

— Извини, Тьяго, — сказала она. Я знал, не глядя на неё, что она плакала.

— Твои извинения мне не помогают, — ответил я, игнорируя взгляды людей, которые стояли и смотрели на нас.

Это было адом.

КАМИ

Тот день не мог быть хуже. Я никогда не думала, что возвращение Тейлора и Тьяго может так меня повлиять, но это случилось. Когда я покинула школу через несколько часов, все говорили об одном и том же: какой красивый Тейлор, какой сексуальный Тьяго и как волнительно, что братья Ди Бианко снова ходят по коридорам школы.

Я даже не поняла, что это был Тьяго, пока не столкнулась с ним в коридоре. Когда я увидела его поближе, я осталась без слов. Не удивительно, что все девчонки были без ума от него... Он был потрясающе красив. Годы сделали его тело просто невероятным, а лицо было таким, за которое многие бы отдали жизнь. То чувство, которое начало появляться, когда я была ещё маленькой, возродилось, как пламя, когда я оказалась перед ним.

Его взгляд, холодный как лёд, чётко давал понять, что он не хочет меня видеть, ни он, ни его брат. Хотя Тейлор пересекался со мной в двух уроках, он откровенно меня игнорировал. Он был приветлив со всеми и даже снова встретился со старыми друзьями из школы, которые встретили его с распростёртыми объятиями, но мне он даже не улыбнулся ни разу. Это больно.

Во время обеда я должна была выслушивать, как он общается со всеми, как его внимание сосредоточено на всех, а мне он почти не смотрел в глаза. Парни из баскетбольной команды были нашими друзьями, обычно они сидели за столом рядом с нашим, и хотя девочки сидели в одном углу, а мальчики в другом, в тот день все общались друг с другом, и Тейлор был в центре внимания.

— Знаете, почему они вернулись? — спросила Кейт, не отрывая взгляда от Тьяго, который сидел за учительским столом с наушниками в ушах и не обменивался ни словом с кем-либо. Тейлор, наоборот, оставался тем весёлым и общительным парнем, которого я помнила. Со всеми, кроме меня, конечно.

— Кам? — спросила она, давая мне лёгкий толчок. — Они были вашими соседями, не так ли?

— И снова ими стали, — ответила я, отодвигая поднос с едой, не в силах взять ни одного кусочка.

— Чёрт, ты должна нам всё рассказать!

— Что именно? — ответила я раздражённо. В тот день мне никак не удавалось быть дружелюбной. Я хотела уйти домой и не думать больше ни о чём.

— Ну не знаю, будь хорошей соседкой и подойди к их двери с пирогом, который у тебя так хорошо получается.

На мгновение я представила себе, как это будет. Я бы провела весь день, смешивая ингредиенты, измеряя, создавая идеальный цвет глазури, чтобы испечь лучший пирог в своей жизни. Я бы пришла к ним домой, и всё осталось бы в прошлом. Мы бы съели пирог, они бы похвалили меня, потому что, не потому, что я его пеку, но мой морковный пирог — лучший в округе, и мы бы снова стали друзьями, как до того, как они уехали.

Так грустно было осознавать, что это никогда не случится, что я встала, даже не замечая этого.

— Куда ты идёшь? До занятия ещё полчаса.

— Мне нужно сдать пару документов в секретариат... Увидимся на математике.

Я поспешно ушла, почти бегом, и спряталась под трибунами, рисуя.

К счастью, Тейлор не был в математике со мной, он учился в продвинутом классе с остальными умниками, которые планировали учиться на инженеров или врачей. Мне же больше нравились искусство, фильмы, музыка...

К счастью, последние два урока прошли быстро, и так как тренировки по чирлидингу начинались только на следующий день, я могла уйти домой пораньше. Но когда я подошла к своей машине, я вспомнила, что должна заехать в клуб, чтобы помочь матери с какой-то ерундой. Я достала свой телефон из сумки и увидела сообщение.

«Изменение планов, оставайся дома и присмотри за братом, потом поговорим.»

Я облегченно вздохнула и завела машину. Когда я возвращалась домой, я заметила, что сзади мчится мотоцикл. Я сразу поняла, кто это, как только увидела его в зеркале заднего вида. Тьяго выполнил головокружительный манёвр и влез между моей машиной и машиной, стоящей рядом, не затормозив и напугав меня до полусмерти.

Я вынуждена была резко затормозить, и тот, кто ехал рядом, начал обзывать меня всеми словами, кроме «красавица».

Я проигнорировала этого идиота и продолжила движение. Как только я припарковала машину на своем месте, Тьяго зашел в свой дом, как ни в чем не бывало.

Дома нас было только я, мой брат и кухарка. Я заметила, что Кэмерон играет в саду, поэтому направилась прямо в свою комнату. Хотела снять это платье и просто быть в комфорте. Моя мама не вернется до позднего вечера, как всегда, когда она вдруг отменяет все свои планы, поэтому я вытащила спортивные шорты, надела удобную футболку и собрала волосы в высокий хвост. Этот день был изнурительным.

Я не заметила, как заснула, пока звук дверного звонка не разбудил меня. Открыв глаза, я поняла, что уже темно. Черт, Прю уходила в семь, с кем остался Кэмерон?

Я вскочила и спустилась вниз почти бегом. Не слышала никаких шумов сверху, ни игры в видеоигры, ни телевизора, а мой отец обычно возвращается очень поздно.

Я открыла дверь, не глядя, и замерла, увидев Тьяго, держащего за руку моего брата.

— Кам, это наш новый сосед! — воскликнул Кэмерон с восторгом. — И он играет в баскетбол!

Я не могла произнести ни слова. Тьяго смотрел на меня пристально, но не так, как Тейлор, а будто пытался увидеть меня насквозь. Его взгляд прошелся по всему моему телу, пока не уперся в мои глаза.

Я почувствовала себя смущенной от его взгляда и отвела взгляд на брата. Вдруг я ощутила гнев. Они оба, и его брат, и он, проигнорировали меня в школе. Они смотрели на меня с пренебрежением и игнорировали мои бесплодные попытки поговорить с ними. И это те люди, по которым я так скучала? Это те, кто были моими настоящими друзьями?

— Кэмерон, что тебе говорила я насчет того, чтобы не выходить из дома одному? — сказала я, в ярости.

Он удивленно распахнул глаза.

— Я просто хотел посмотреть на новых соседей...

— Иди в свою комнату — сказала я, понимая, что на самом деле я должна была наказать не его, а того мужчину, что стоял рядом.

Мой брат пронесся мимо меня, не забыв попрощаться с новым другом.

— Мы должны повторить это, чувак! — сказал он, и я сверлила его взглядом, пока он не поднялся по лестнице.

Улыбка, которая появилась на лице Тьяго, раздражала меня еще больше.

— Ты с чего смеешься? — сказала я, делая шаг вперед и закрывая дверь, чтобы мой брат не услышал, что я собираюсь ему сказать.

— С тебя, — ответил он, сконцентрировав все внимание этих глаз на моих. — Не знал, что у тебя есть брат.

— Есть много того, чего ты не знаешь обо мне, — ответила я почти не давая ему договорить. Моя мама родила Кэмерона почти через год после того, как они уехали, не удивительно, что они не знали о его существовании.

Мне хотелось, чтобы наша первая беседа после стольких лет не была такой. В параллельной вселенной я была бы дружелюбной, а он — очаровательным. К сожалению, жизнь никогда не делает то, что я хочу.

— Я знаю достаточно, чтобы больше не хотеть иметь с тобой и твоей семьей ничего общего, — ответил он с гневом. Это был мой комментарий, который вызвал такую реакцию.

— Так что вы, черт возьми, здесь делаете?

Тьяго отвернулся и мы оба увидели, что Тейлор наблюдает за нами с крыльца.

— Мы здесь, потому что это наш дом, и ты с твоей семьей не сможете нас больше держать подальше.

— Ты говоришь так, как будто я виновата, — вырвалось у меня. Моя спина уперлась в дверь, а Тьяго стоял совсем близко.

Его глаза сверлили мои, полные огня.

— Я тебе говорил держать язык за зубами, — прошептал он мне на ухо.

В моем сердце появился укол вины, но гнев снова взял верх и прочно спрятал это чувство, в том же месте, где оно появилось семь лет назад.

— Мне было десять лет, и мой отец имел право об этом узнать, — сказала я, хотя в глубине души пожалела, что не послушала Тьяго. Возможно, если бы все осталось в секрете, наши жизни не изменились бы так сильно, мы все еще были бы друзьями, и они бы не...

Я замолчала, чувствуя, как боль сжала мое сердце.

В этот момент Тьяго ударил по дверной раме рядом с моей головой, и я вздрогнула от испуга.

— Твоя глупость разрушила мою жизнь и жизнь моей семьи, в то время как твоя жизнь продолжает быть сказкой! — крикнул он мне в лицо. В его взгляде был накопившийся гнев и ненависть, которые росли годами, но мы оба знали, что он ошибался.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя после шока и осознать, как он начал говорить со мной.

— Убирайся, — сказала я, понимая, что вот-вот расплачусь.

Именно поэтому, с тех пор как они уехали, я больше не могла полностью довериться дружбе. Я не хотела снова чувствовать боль, когда снова потеряю кого-то. Не хотела отдавать власть кого-то ранить меня. Но Тьяго и Тейлор имели такую власть, и они собирались ею воспользоваться. Они вернулись не просто в свой дом, они вернулись за местью, чтобы успокоить свои раненые души, и я должна была заплатить за это.

— Оставь ее в покое, Тьяго, — раздался другой голос, и Тьяго отступил от меня. Он сделал шаг назад, и некоторое время смотрел на меня с растерянным взглядом. Потом снова повернулся ко мне.

Тейлор вмешался, и я была ему благодарна. Это напомнило мне те времена, когда Тьяго дразнил меня в детстве, а Тейлор всегда был посредником. Только сейчас эта ссора была не просто детской шалостью... Здесь были открытые раны, которые все еще кровоточили, воспоминания, которые все еще причиняли боль.

— Держись от нас подальше, и мы сделаем то же самое, — сказал тогда Тьяго, бросив на меня последний взгляд. — И лучше присматривай за своим братом.

Сказав это, он быстро спустился с крыльца и широкими шагами направился к своему дому.

Тейлор несколько секунд продолжал смотреть на меня.

— Мы не приехали сюда, чтобы испортить тебе жизнь, — сказал он, глядя на меня тепло.

— Скажи это своему брату, — ответила я, все еще потрясенная случившимся. Тейлор сделал шаг назад.

— Есть шрамы, которые никогда не исчезают, — сказал он, поднимая правую руку.

Я увидела на его запястье тот же самый шрам, что был и у меня.

Я прекрасно понимала, что он имел в виду.

Остальные дни той недели прошли без происшествий. Тейлор по-прежнему намеренно меня игнорировал, а Тьяго я видела только издалека, пока тренировалась с командой чирлидеров. Мне было больно от этой ситуации, но я ничего не могла с этим поделать. Хотя всё еще не было сказано до конца, я не могла рисковать тем, чтобы правда всплыла наружу.

Моя семья была образцом для подражания в этом городке. Все наблюдали за нами, и если бы стало известно, что Энн Хэмилтон изменила своему мужу с отцом братьев Ди Бьянко, я даже не хотела думать, что могло бы произойти. Как бы нас ни восхищались и ни завидовали нам, многие нас ненавидели и жаждали видеть наше падение. Было не редкостью находить записки с оскорблениями в моем шкафчике или получать угрозы — однажды мне даже угрожали смертью. Все эти слова были беспочвенны, люди просто завидовали жизни, которую я вела, не понимая, что она была пустой...

В тот вечер проходил первый матч сезона, а после нас всех ждали на вечеринке у парня Мариссы — Арона Мартина. Это был своего рода ритуал: мы устраивали его каждый год, и это всегда было очень весело. К тому же это было первое выступление команды чирлидеров в этом учебном году, и все его ждали.

Я нервничала, потому что Дани попросил меня пойти с ним. Мы до сих пор не смогли поговорить наедине: я всё время отнекивалась, говоря, что должна присматривать за Кэмом, но этой ночью избежать разговора уже не получится.

Я надела свою форму чирлидера — как всегда, это была обтягивающая красно-белая юбка и топ в тех же цветах. Живот и руки оставались открытыми, ведь всё ещё было лето, хотя зимние костюмы скоро должны были поступить. Волосы я зачесала назад и закрепила ободком в цвет формы, нанесла блестки и нарисовала на щеке большую букву "L" — символ нашей команды: Львов из Карсвилля.

Я стала чирлидершей по настоянию мамы еще в детстве. Сначала мне это не нравилось, но потом я привыкла. В любом случае я не могла бросить: это было частью моей роли идеальной девочки, даже если иногда мне хотелось бы сжечь помпоны у неё на глазах. Наверное, у неё случился бы инфаркт.

Когда я спустилась по лестнице, готовая уходить и с маленькой сумкой с одеждой для переодевания, то увидела маму, разговаривающую с кем-то у двери — это был Дани.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, увидев его. Мы договорились встретиться у школы.

— Ты сегодня потрясающе выглядишь, — сказал он, подходя ко мне и целуя в щеку. Мне хотелось отстраниться, но при маме я не могла этого сделать.

— Я его сама вызвала, раз уж ты собиралась идти одна... — объяснила мама, глядя на нас с таким выражением, будто увидела Санту-Клауса.

— Именно, мама, я собиралась идти одна, — ответила я, не скрывая раздражения в голосе. Её глаза впились в меня с холодной настойчивостью. На её лице появилась ледяная улыбка.

— А теперь — нет, — сказала она, давая понять взглядом, что спорить бессмысленно. Я тяжело вздохнула, сдерживая эмоции. Ненавидела её вмешательство в каждую мелочь моей жизни, включая отношения с парнем.

— Пойдём? — спросил Дани рядом.

Я кивнула, но перед тем, как выйти, мама резко остановила меня, чтобы сказать что-то на ухо:

— Держись подальше от братьев Ди Бьянко, поняла? — прошипела она, сжимая мою руку так сильно, что было больно. — Уже двое человек сказали мне, что видели тебя с ними. Ты с ума сошла?

Я резко вырвалась.

— Мы уже всё обсудили, мама. Теперь, если ты не возражаешь, меня ждут, — бросила я и оставила её с застывшей на губах репликой.

Я не собиралась устраивать сцену при Дани, который уже ждал меня у машины. Мне не нравилось, что я не могла поехать на своей машине: теперь мне придётся следить за ним всю ночь, чтобы вернуться домой целой и невредимой. Дани не был из тех, кто пил умеренно — он пил больше, чем ел.

По дороге Дани пытался завести разговор, но я не была расположена к беседе. Ссора с мамой испортила мне настроение.

Когда мы приехали, он положил руку мне на бедро и повернулся ко мне:

— Ты сегодня выглядишь потрясающе, — повторил он с восхищением в голосе.

Я знала, чего он хотел, но не собиралась ему это давать. Не потому, что не хотелось, а потому что это было бы ошибкой.

Мы с Дани должны были остаться просто друзьями. Я не хотела отношений, не хотела никаких обязательств. Если я едва могла полюбить саму себя, как могла бы полюбить кого-то ещё?

Что-то было не так со мной, и я не хотела тащить это за собой.

— С тех пор как ты уехала в отпуск, я не могу перестать думать о тебе... обо всём, чему хочу тебя научить, Ками... — его губы начали скользить по моей шее, и я на мгновение закрыла глаза.

Его рука легла мне на колено и стала подниматься выше по бедру.

Я остановила её, перехватив своей правой рукой, и открыла глаза, чтобы встретить его взгляд.

— То, что случилось летом, было ошибкой, Дани, — сказала я очень серьёзно.

Он на секунду замер в замешательстве, а потом снова открыл рот:

— Первый раз для девушек всегда ужасен, милая, но со временем, с практикой всё меняется... — сказал он, пытаясь снова меня поцеловать.

— Я не хочу повторять это, Дани, — твёрдо сказала я. — Я тогда не была готова, и до сих пор не готова.

Дани отодвинулся на несколько сантиметров.

— Скоро тебе будет восемнадцать...

— Дело не в возрасте...

— Я ждал тебя два года, Камила, — его тон изменился, и он откинулся на спинку сиденья. — Ты знаешь, как это тяжело для парня?

Для парня? Какое это вообще имеет отношение? Я не собиралась извиняться за то, что не хотела спать с ним за два года наших отношений. Мы перепробовали почти всё, и в итоге я уступила, потеряв свою девственность, только потому что больше не могла выносить его постоянные просьбы.

Там я и совершила свою ошибку.

— Мы хотим разного... Прости, Дани, но я думаю, что лучше мне быть одной... Я хочу сосредоточиться на учёбе, на поступлении в университет...

— Ты меня бросаешь? — спросил он, откинувшись назад и глядя на меня в замешательстве.

— Прости, я...

— Ты серьёзно сейчас меня бросаешь?!

Я положила руки себе под бёдра и сосчитала до трёх, прежде чем ответить:

— Да.

Дани смотрел на меня в полном недоумении, а потом повернулся вперёд.

— Это какой-то ебаный розыгрыш... — начал он, повышая голос. — Всё лето ты игнорировала меня. Я писал тебе каждую чёртову ночь, а в ответ получал от тебя короткие сухие сообщения, и ты говорила, что это из-за хреновой связи, а на самом деле ты просто думала, как меня бросить?

Чёрт...

— Я... я использовала эти месяцы, чтобы подумать...

— Чтобы бросить меня?! — перебил он. — Скажи, что это шутка!

Я молча покачала головой. Я не собиралась расставаться с ним именно в этот момент, но после того, как почувствовала, как он ко мне прикасается, больше не могла тянуть с решением разорвать отношения, которые принесли мне больше боли, чем счастья.

Если так выглядит любовь, я больше не хочу любить.

— Ты хоть понимаешь, сколько баб я ради тебя отшил?! — закричал он, заставив меня вздрогнуть.

Когда он повернулся ко мне, я моргнула, увидев в нём ту сторону, которую он раньше почти не показывал.

— Ты права... Нам давно следовало расстаться.

Он со всей силы ударил кулаком по рулю, и я затаила дыхание.

— Ты просто чёртова тупая монашка, поняла?

Я моргнула, не веря своим ушам.

— С первого дня ты только и делаешь, что возбуждаешь меня своими дурацкими платьицами, своими "невинными" взглядами и своими прикосновениями, которые НИКОГДА ни к чему не приводили, а теперь ещё заявляешь, что мы должны были давно расстаться?!

— Я больше не хочу с тобой разговаривать. — Я повернулась, чтобы выйти из машины, но дверь оказалась заблокирована. Мы были далеко от здания школы, а дорога была заставлена машинами, припаркованными как попало. Если бы Дани захотел, он мог бы удерживать меня здесь сколько угодно. Никто бы нас не увидел.

— Открой дверь, Даниэль.

Он рассмеялся — но в его смехе не было ни капли радости — и по моему телу пробежал иррациональный страх.

Нет... не думай об этом...

— Открой, мать твою, дверь.

Он снова посмотрел мне в глаза, и я поняла: у людей много сторон. Они показывают нам ту, которую хотят, а худшую прячут до нужного момента.

— А если нет? — спросил он, серьёзнее, чем когда-либо.

Пока я пыталась придумать, что на это ответить, кто-то постучал в окно машины. Мы оба вздрогнули.

За стеклом стоял Тейлор Ди Бьянко.

Дани натянул на лицо фальшивую улыбку и опустил стекло.

— Готов навалять им? — спросил Тейлор, задержав на мне взгляд чуть дольше обычного.

Он что, заметил, насколько я напряжена? Увидел это сквозь мою натянутую улыбку?

— Через пару минут, — спокойно ответил Дани. — Нам нужно кое-что уладить в паре, правда, Ками?

Я обдумала свой ответ.

— На самом деле мне нужно размяться, — сказала я, дёрнув за дверную ручку и увидев, что дверь всё ещё заперта. Я повернулась к Дани: — Откроешь, пожалуйста?

Его челюсти напряглись, но он всё-таки открыл замок.

Ссоры и страдания закончились. Я его любила — да, но я никогда не любила себя рядом с ним, и он это прекрасно знал.

Я вышла из машины и пошла к спортзалу. Тейлор остался болтать с Дани, а я заставила себя стереть любую эмоцию с лица.

Я подошла туда, где стояли мои подруги — у стены у входа в спортзал. Я была настолько зла, что могла бы кого-то ударить — именно кулаками, а не дурацкими помпонами.

— Что с тобой? — спросила меня Элли, смеясь.

— Ничего, — ответила я, стараясь держать себя в руках. Солнце уже садилось за горизонт, и всё вокруг погружалось в лёгкие сумерки. Почти все студенты собрались на стоянке у машин, многие родители тоже приехали посмотреть матч, и даже ученики из школы-соперника прибыли поддержать свою команду.

Мои подруги-чирлидерши болтали между собой взволнованно. Я пыталась влиться в разговор, как вдруг почувствовала чей-то взгляд на себе. Повернувшись, я увидела, как Тьяго слезает с мотоцикла и идёт прямо к входу в спортзал.

Он прошёл мимо меня, но, если и заметил меня, сделал вид, что я не существую.

Я попыталась не придавать этому значения и сосредоточилась на разминке с подругами.

В момент выхода на танец я изо всех сил старалась ни о чём больше не думать, но братья Ди Бьянко полностью захватили мои мысли.

У меня неплохо получалось размахивать помпонами и двигаться в такт музыке, но в тот вечер мой разум был где-то далеко, и я слишком поздно поняла, что ошиблась в шаге.

Элли       бросила       на       меня       предупреждающий       взгляд,       и       я       заставила       себя сконцентрироваться.

Сейчас был тот момент, когда меня должны были поднять в воздух для выполнения пируэта и поймать на руки. Любая ошибка могла обернуться травмой... или чем-то похуже.

К счастью, годы практики помогли мне перебороть отвлекающие мысли. Прыжок получился идеальным, и аплодисменты с трибун наполнили нас радостью. Несмотря на два месяца летних каникул почти без тренировок, мы всё ещё оставались отличной командой.

Когда мы закончили выступление, мы отошли к трибунам, чтобы посмотреть начало матча.

Я не могла удержаться и взглянула на Тьяго — как раз туда, где он разговаривал с тренером.

Какой же он был красивый... Хотя раньше я так не считала. Я видела его в разное время: с кривыми зубами, в самых нелепых нарядах, какие только можно себе представить...

Но он всегда казался мне особенным. Оба, и Тейлор, и Тьяго, стали очень привлекательными мужчинами — и даже превзошли все ожидания.

Что бы я почувствовала, если бы Тьяго снова поцеловал меня?

Я быстро отогнала эту мысль и сосредоточилась на разговоре подруг о вечеринке после матча.

Я подошла к небольшому холодильнику рядом с мячами, чтобы взять бутылку воды, и почувствовала на себе странный, непонятный взгляд Тьяго.

Когда я пила воду, стараясь его игнорировать, ко мне подошёл Виктор Ди Виани, разыгрывающий команды, и обвил меня рукой за талию, притягивая к себе.

— Ты что делаешь? — спросила я, отстраняясь и делая очередной глоток воды.

Виктор ухмыльнулся и окинул меня плотоядным взглядом:

— Да ничего. Просто поздравляю тебя с вступлением во взрослую жизнь.

Я прищурилась и посмотрела на него без капли терпения:

— Ты себя относишь к взрослым? Серьёзно? — ответила я холодным, презрительным взглядом.

Моя маска безразличия была надета плотно, и сегодня никто её не сорвёт.

— Не злись, детка... Ты теперь настоящая женщина, это стоит отметить.

Холодок пробежал у меня по спине, и я почувствовала, как капельки пота выступили на коже.

— Кто...? Что...? — Я потеряла дар речи.

— Видишь ли, я ставил на то, что ты поступишь в университет девственницей. Но, ладно... поздравляю тебя, леди Камила. Теперь, когда все знают, что этот вход открыт... — он многозначительно ухмыльнулся, а несколько игроков на скамейке начали смеяться.

Я почувствовала, как в животе сжался комок, и меня затошнило.

В голове промелькнули разные мысли — от агрессивных до детских.

Но я не успела ничего сделать или сказать.

Прежде чем я это осознала, Тьяго подошёл к нам и, будто бы играючи, крепко обхватил голову Виктора рукой, наклонился к его уху и сказал так тихо, что услышали только он и я:

— Ещё раз скажешь что-то подобное — скажу тренеру, чтобы тебя сняли на весь сезон... И в придачу, набью тебе морду. Понял?

Виктор молча кивнул.

— А теперь исчезни с моих глаз, — добавил Тьяго, хлопнув его сильно по спине и разворачиваясь обратно к матчу.

Многие вокруг отвлеклись от игры, чтобы наблюдать за этой сценой. Виктор посмотрел на Тьяго, потом на меня...

Но страх перед моим соседом оказался сильнее всего остального. Он быстро ретировался из спортзала, даже не огрызнувшись. Его друзья сразу замолкли и снова уставились на игроков, которые, к счастью, вели в счёте.

Тьяго скользнул по мне взглядом, прежде чем вернуться к своим тренерским обязанностям.

Была ли это разочарованная грусть, что я увидела в его глазах?

ТЬЯГО

Та неделя была настоящим адом. Куда бы я ни пошёл, она всегда оказывалась рядом. Я сталкивался с ней в школе раз тысячу, а когда смотрел в окно своей комнаты, неизменно видел её за своим окном напротив. Когда мне было десять, а ей семь, мы придумали нечто вроде азбуки Морзе — это было единственное, что нас связывало и к чему мой брат не имел доступа, ведь его окно выходило на другую сторону дома.

Я всегда с лёгкой завистью смотрел на их отношения. Это было естественно: они были одного возраста и понимали друг друга лучше. Но наши послания через окна создали между нами связь, о которой Тейлор не мог даже догадываться. Когда мне исполнилось тринадцать, мои чувства к ней начали меняться — я стал смотреть на неё иначе. Тогда я уже начал интересоваться девчонками, а к Кам испытывал какую-то непреодолимую тягу — хотелось её дразнить и злить. Она была первой девочкой, которую я поцеловал — неловкий, быстрый поцелуй, который до сих пор живёт в моей памяти.

С тех пор как Кам перестала быть ребёнком, те чувства, что всегда привлекали меня к ней, только усилились. Но теперь желание перемешивалось с яростью. Я не мог не ненавидеть её: часть меня несправедливо обвиняла её в случившемся, а другая часть просто хотела снова её поцеловать. Но уже по-настоящему. Почувствовать её губы, её тело рядом с собой.

В те дни я часто наблюдал за ней издали. Она была словно королева улья в той школе: все говорили о ней, все крутились вокруг неё, будто она была солнцем, центром вселенной. Её жизнь казалась идеальной. Все об этом твердили, все ей завидовали, и это только усиливало мою ненависть к её семье. Почему у неё всё должно быть так прекрасно, в то время как моя жизнь развалилась на куски?

Но я слышал о ней не только хорошее. Многие её ненавидели. Более того, о ней говорили, как о какой-то вещи. Некоторые даже называли её «ледяной принцессой», и я знал, что это отсылка к её матери, «ледяной королеве». Тут они были правы: Энн Хэмилтон действительно была айсбергом. Я до сих пор не понимал, как мой отец смог изменить моей матери с этой женщиной. Да, она была красива, но совершенно бездушна, пустая... Была ли Кам в глубине души такой же?

Что действительно выбило меня из колеи за последние дни, так это слухи, которые я услышал в раздевалке. За эту неделю я наслушался всякого — от того, какая она сногсшибательная, до непристойных фантазий о ней. Разговоры замирали только в присутствии капитана команды, Дани Уокера. Парень, который считался её парнем. Он был мажором, заносчивым сынком мэра и капитаном футбольной команды. Хорошим игроком, да, но ещё тем ублюдком.

Сначала я хотел дать ему шанс: за ним самим я не замечал ни одной грязной шутки про Кам. Наоборот, если кто-то позволял себе что-то лишнее, он бросал такие угрожающие взгляды, что это быстро закрывало всем рты — по крайней мере, пока он был рядом.

Но несколько часов назад что-то изменилось. И то, что я услышал, задело меня глубже, чем я мог ожидать. Только представив себе этого ублюдка Дани внутри неё...

Слова Виктора Ди Виани, обращённые к Кам, взбесили меня, но я не мог позволить себе драку на глазах у всего спортзала. Я сосредоточился на матче, но во втором тайме мне снова пришлось наблюдать, как группа поддержки, среди которой была Кам, танцует перед всеми, демонстрируя свои безупречные тела с длинными ногами и плоскими животами. Кам выглядела потрясающе. Она была звездой этой команды, и каждый раз, когда её подбрасывали в воздух, а она делала шпагат, полстадиона, я был уверен, заводилось.

Её чёртовы наряды и одежда, в которой она приходила в школу, были настоящей пыткой для меня и для любого живого мужика, проходившего по коридорам этой школы. Я не раз замечал, как тренер Клаб украдкой посматривал на неё и облизывался, как и все остальные. Модели её нарядов больше подходили для модного подиума, чем для школы в Вирджинии.

Однако больше всего, глядя на неё, я чувствовал обиду — к ней и к её семье. Неважно, что Кам была частью моего детства или что она была первой девушкой, в которую я влюбился... Всё это уже ничего не значило, потому что в конечном итоге именно Гамильтоны разрушили моё детство, и жизнь моей матери, и я никогда не смогу их простить. А уж тем более ту ведьму, которую Кам называла своей матерью.

После окончания матча я отбросил все свои чувства в сторону и наслаждался победой вместе с братом и его новыми товарищами по команде. Я радовался за него. Тейлор удивительно быстро вжился в ту жизнь, которая когда-то была и нашей. Он всегда умел видеть светлую сторону в любой ситуации, в отличие от меня. Его друзья уважали меня, но при этом относились ко мне скорее как к одному из своих. Было бы глупо ожидать, что семнадцатилетние парни воспримут меня как старого учителя, и я был этому рад. В этом городе у меня не было много друзей, и дружеское отношение игроков команды мне очень льстило. К счастью, тренер Клаб делал вид, что не замечает, как ребята обращаются ко мне больше, как к другу, чем как к наставнику.

Именно поэтому меня не удивило, когда ко мне подошёл брат вместе с Гарри Лайонелом, центровым команды, который был выше двух метров. Они пригласили меня на вечеринку, которая должна была состояться позже у Арона Мартина — лучшего тяжёлого форварда, который когда-либо был в команде.

Я рассмеялся, поднося бутылку воды ко рту.

— Обойдусь без детских тусовок, — сказал я, чтобы их поддразнить. Брат закатил глаза, а Гарри стал серьёзным.

— Да ладно тебе! Ты наш тренер, но все хотят, чтобы ты пришёл, чувак, — сказал он, выхватывая у меня бутылку и выливая остатки воды себе на голову.

— Ладно, посмотрим, — ответил я, всё же задумавшись. По правде говоря, у меня не было никаких планов на вечер. К тому же мама работала в ночную смену, так что переживать за неё не нужно было.

Брат ушёл в раздевалку вместе с новым другом, а я остался убирать мячи, бутылки и весь мусор, оставленный игроками. Это была самая неприятная часть работы, но я не собирался жаловаться, если это помогало отработать часы общественных работ.

Через полчаса большинство людей уже покинуло спортзал, и я воспользовался случаем, чтобы сделать несколько бросков по кольцу. Баскетбол всегда меня увлекал, я обожал этот спорт. Я скучал по играм в университетской команде, но, оглядываясь назад, не жалел, что тогда набил морду тому подонку, даже если это стоило мне отчисления и конца карьеры.

Мужская раздевалка находилась за пределами спортзала, и именно поэтому я не сразу заметил, что остался совершенно один, пока не услышал, как открылась дверь. Я обернулся в тот момент, когда мяч залетел в корзину после трёхочкового броска. Мяч вылетел через сетку и покатился на другую сторону зала. Проследив его взглядом, я увидел, как маленькие руки поднимают его с пола. Там стояла она — Кам.

Она переоделась. Больше на ней не было формы чирлидерши, но выглядела она всё равно слишком привлекательно для моего душевного равновесия. На ней была короткая юбка, белый топ, обнажающий часть загорелого живота, и грубые армейские ботинки, благодаря которым она казалась выше своего роста.

— Я думала, здесь уже никого нет, — сказала она, словно оправдываясь.

Я заметил, как её тело напряглось. Было видно, что моё присутствие действовало на неё, хоть я и не знал почему.

— Вернёшь мне мяч? — спросил я, пытаясь игнорировать все те чувства, что вспыхивали во мне каждый раз, когда я её видел.

Уставившись в мои глаза холодным взглядом, она резко и уверенно бросила мяч. Я без труда его поймал и развернулся, чтобы сделать ещё один бросок, хотя краем глаза продолжал следить за её действиями.

Она подошла к скамейке, на которой ранее стояли бутылки с водой и лежали сумки чирлидерш. Тогда я понял, зачем она вернулась в спортзал.

Я сунул руку в карман и достал маленький гаджет.

— Ищешь это? — спросил я, не в силах скрыть своё веселье по поводу ситуации.

Я показал ей мобильный телефон, который нашёл под скамейкой и собирался передать школьной секретарше в понедельник утром. Телефон был заблокирован, и я не мог понять, чей он, — до этого момента.

Кам повернулась ко мне, и в её красивых карих глазах отразилось облегчение.

— Я думала, что потеряла его, — сказала она, неуверенно двигаясь ко мне.

Сдерживая внутренний смех, я снова сунул телефон в карман. Она проследила за моим движением взглядом и остановилась передо мной.

— Что ты делаешь? — спросила она, нахмурившись.

Я снова бросил мяч. Я знал, что её глаза следили за его траекторией, и мне нравилось, что бросок получился потрясающим, учитывая, что я стоял вдвое дальше, чем обычная трёхочковая линия.

— Я решил, что не хочу отдавать тебе его, — спокойно сказал я, подбирая мяч и поворачиваясь к ней лицом.

Она была полностью ошеломлена. Смотрела на меня так, будто я говорил на китайском или она просто не могла поверить своим ушам.

— Отдай его, — потребовала она тем серьёзным и холодным голосом, которым обычно разговаривала со всеми.

— А иначе что, принцесса? — произнёс я, приближаясь к ней. Я не понимал, что со мной происходило, но мне безумно хотелось её разозлить...

Я чувствовал себя так же, как в детстве, когда дёргал её за косички. Мне нужно было добиться от неё хоть какой-то реакции, а ещё — вдыхать аромат её духов, который сводил меня с ума.

Она сделала шаг назад, увеличивая дистанцию, между нами. Это тоже не укрылось от моего внимания. Кам явно предпочитала держать всех на расстоянии, по крайней мере на публике. И в этот момент я захотел нарушить её образ недосягаемой девушки, который так сильно исходил от неё.

Я заметил маленькие тёмные веснушки на её носу, которых не было в детстве. Пробежался взглядом по её пухлым губам. Её длинные, густые ресницы отбрасывали тени на вдруг порозовевшие щёки...

— Я не знаю, что ты задумал, но верни мне телефон, Тьяго, — сказала она, смотря мне прямо в глаза.

Я смаковал звук своего имени, слетающего с её губ.

И как раз в тот момент, когда я собирался совершить самую безумную глупость на свете, дверь спортзала снова открылась.

— Ками, ты идёшь или нет? — окликнула её кудрявая девушка, которая всегда ходила за ней повсюду.

Эта девушка, чьего имени я не знал, задержалась на мгновение, удивлённо глядя на нас. Было видно, что она не ожидала увидеть меня рядом с Кам — и так близко.

Кам обернулась к ней и натянуто улыбнулась, так неестественно, что я удивился, как её подруга не заметила фальши.

— Сейчас выйду, догоню тебя, — сказала она.

Когда дверь снова закрылась, Кам повернулась ко мне.

— Отдай, — приказала она, делая шаг вперёд и протягивая руку к моему карману.

Я легко перехватил её пальцы своими.

Я потянул её к себе и, приблизившись губами к её уху, прошептал:

— Получишь его, когда я захочу, Камила.

С этими словами я обошёл её и ушёл, не заботясь о том, что только что пересёк черту, которую поклялся себе не переступать.

Потому что телефон я всё равно должен был ей вернуть.

А это означало только одно: мне снова придётся встретиться с ней...

И это было единственное, о чём мой мозг мог сейчас думать.

КАМИ

Я не могла думать ни о чём, кроме ощущения его губ у моего уха и тепла его тела, сливающегося с моим. Это были всего лишь несколько секунд, но они перевернули весь мой мир.

Никогда раньше я не испытывала так много от столь малого, даже зная, что он меня ненавидит, даже понимая, что он делает всё это только чтобы меня провоцировать...

С тех пор как Тьяго вернулся, та часть меня, которую я прятала глубоко внутри и с трудом держала под контролем, рвалась наружу, готовая разрушить всё на своём пути.

Проклятый. Он всегда имел надо мной власть.

Ещё с детства мне приходилось быть осторожной, когда он был рядом, я чувствовала себя маленьким беззащитным зверьком, на которого охотится хищник куда крупнее и сильнее.

Тьяго всегда затмевал всё вокруг своим присутствием, и одна его близость разрушала ту идеальную маску, которую я с таким трудом строила годами.

Я выругалась себе под нос, думая о своём телефоне. Я не знала, что он задумал, но не собиралась играть по его правилам.

Он вернёт мне телефон, даже если мне придётся самой вломиться в его дом и забрать его.

Я вышла из спортзала в ужасном настроении.

Элли ждала меня, облокотившись на свою машину и докуривая одну из бесконечных сигарет, которые выкуривала за день. Я давно бросила курить, мне омерзительно пахло табаком — одежда, волосы, дыхание...

— Ты что, флиртовала с новым тренером баскетбольной команды? — спросила Элли, глядя на меня с выражением лица, будто тоже была не прочь согрешить.

— Ни в коем случае, — ответила я, забираясь в машину и глядя на себя в зеркало, пытаясь хоть как-то привести в порядок своё расшалившееся тело.

— Он чертовски горячий, — сказала Элли, трогаясь с места и направляясь к дому Арона. — Но если серьёзно, что ты делала, разговаривая с Тьяго Ди Бьянко?

— Он мой сосед. Хотел узнать, не нужна ли мне помощь с поездкой домой, — соврала я, прекрасно понимая, что это последнее, что Тьяго бы для меня сделал.

— Девчонки рассказали, что вы знакомы с детства, — добавила она, сворачивая за угол и останавливаясь на одном из многочисленных светофоров в нашем городке.

— Его брат, Тейлор, был моим приятелем по играм, — ответила я, стараясь придать всему безобидный оттенок. — А Тьяго был просто сосед.

— Просто сосед? — переспросила она, глядя мне в лицо, снова отвлекаясь от дороги (что всегда меня нервировало), растянув «прооосто» почти до бесконечности.

Её улыбочка явно ничего хорошего не сулила.

— Просто сосед, Элли. Мы всегда ненавидели друг друга.

Хотя это была не совсем правда. Тьяго начал меня ненавидеть из-за того, что я сделала... Но до этого, мы были очень близкими друзьями. Особенно в последний год перед его отъездом...

— Те, кто ненавидят друг друга, потом влюбляются, — сказала она, рассмеявшись.

— Вообще-то, правильная пословица звучит как «Кто дерётся — тот влюбляется», но пусть будет так, как хочешь, — пробормотала я.

— Вижу, у тебя отличное настроение сегодня, — сказала Элли, снова повернув и заезжая в жилой район, где жил Арон.

Это был один из лучших кварталов города — с большими и красивыми домами.

— На самом деле, мне кажется, что Дани сболтнул что-то ребятам в раздевалке... — сказала я, вспоминая ещё одну причину, по которой мои ладони потели. — Похоже, он рассказал своим друзьям, что я уже не девственница.

Элли резко остановила машину и уставилась на меня с открытым ртом.

— Что ты говоришь!?

Я кивнула молча. Мне всегда было противно, когда парни обсуждали, что они делали с девочками на вечеринках или в школе, но то, что Дани, мой парень два года, рассказал что-то столь интимное о нас... Он тоже потерял девственность со мной.

— Виктор подкатил ко мне во время матча и сказал что-то вроде «ты уже женщина» и теперь ты в клубе, или что-то вроде этого... — продолжила я.

— Виктор — идиот, — сказала Элли, снова беря в руки руль. — Уверена, что Дани рассказал об этом Арону, а тот уже проболтался в раздевалке. Не верю, что Дани так просто обсуждает ваши дела...

— Дани может быть очень жестоким, когда захочет, — сказала я, вспоминая наши ссоры, вспоминая, что он мне сказал пару часов назад в своей машине...

— И что ты будешь делать? — спросила она.

— Бросить его, — ответила я, глядя в окно. — Я уже это сделала.

— Как?! — воскликнула она, не веря своим ушам.

— Я бросила его до матча... Мне следовало бы закончить с ним ещё до отпуска, но я думала, что если мы проведём время порознь... Не знаю, мы будем скучать друг по другу, и всё вернётся на круги своя...

— Ты по нему скучала?

Я медленно покачала головой и повернулась, чтобы посмотреть на неё.

— Я очень люблю Дани... правда, но я больше не влюблена в него, — призналась я впервые вслух.

Элли кивнула и продолжила ехать.

— Твоя одиночество будет темой для обсуждения в школе, ты готова?

Мне было всё равно, что школа будет обо мне говорить в этот момент.

— То, к чему я готова, так это напиться и забыться, чтобы забыть, какой ужасной была эта неделя.

Элли хлопнула в ладоши, отпустив руль, и я поспешила схватить его, чтобы не врезаться в фонарь.

— Элли!

— Сегодня напьёмся! — продолжала она кричать, возбуждённо, восстанавливая контроль над машиной.

Я рассмеялась и покачала головой. Моя подруга была неисправима, но я её безумно любила.

Дом Арона был достаточно большим, чтобы вмещать весь последний курс школы и несколько учеников с младших классов без особых проблем. Он находился в стороне, так что это было идеально для большой вечеринки — музыка никому не мешала, а полиция нас оставляла в покое. Это также означало, что в этом доме было столько пива, что можно было бы укачать слона.

Мы с Элли вышли из машины, и пошли вместе к двери дома.

Там стоял Дани, курящий косяк и с чашкой в другой руке. Его выражение лица при виде меня было непонятным. Многие из присутствующих смотрели на меня как будто обвиняли в чём-то. Я не знала, как они воспримут наш разрыв, но была уверена в одном: люди будут выбирать стороны, и я не была уверена, кто выйдет победителем, а кто проигравшим.

Элли потянула меня за руку, чтобы я не обращала внимания на стрелы, которые летели в мою сторону, и мы вошли в дом, оставив всё плохое позади.

Внутри все танцевали, курили или целовались в углах. В общем, типичная вечеринка. Я заметила Кейт через пять минут. Она прислонилась к кухонной стойке, а рядом с ней, кроме Мариссы и её парня Арона, стоял парень, которого я не знала.

Как только мы появились, Кейт подошла, чтобы обнять нас.

— Девчонки, познакомьтесь с моим братом Джулианом, — сказала она, указывая на высокого темноволосого парня, стоящего рядом с ней. У него были такие же тёмные глаза, как у Кейт, и дружелюбная улыбка. — Джулиан, это Камила Хэмилтон и Элли Уэббер, мои лучшие подруги, — сказала она, улыбаясь нам троим.

Я протянула руку с дружелюбной улыбкой. Кейт уже рассказывала мне, что её брат собирался переехать к ней жить. На самом деле, они не были настоящими братом и сестрой, так как у них был общий только отец, и их отношения не были слишком близкими. Джулиан был на год старше Кейт, и когда он был маленьким, его родители развелись. Отцу не составило труда найти другую женщину, и через девять месяцев появилась Кейт. Моя подруга рассказывала, что сначала её отец почти не общался с Джулианом, но три года назад они возобновили общение, и этим летом Джулиан переехал к ним, потому что его мама переехала в Флориду.

Джулиан повторил год и теперь собирался учиться в нашей школе. Кейт это не особо радовало, но хотя бы она получала шанс лучше узнать своего единственного брата.

Джулиан улыбнулся мне с теплотой.

— Я здесь всего два дня, а мне уже рассказали о вас больше, чем я могу сосчитать по пальцам, — сказал он с улыбкой.

— Не верь всему, что тебе о нас рассказали, — сказала я, шутя, хотя на самом деле я говорила серьёзно. Кейт ушла за напитком, а я осталась с Джулианом. Он был очень привлекательным, хотя это не был тот тип парня, к которому я могла бы почувствовать влечение. В этот момент образ Тьяго сразу пришёл мне в голову, и я быстро отогнала его.

Вечеринка была в разгаре, музыка и пиво начали улучшать мне настроение. Джулиан продолжал болтать со мной, а Кейт, похоже, была очень рада, что я так хорошо поладила с её братом за такое короткое время. Когда я извинилась и ушла в туалет, я встретила Тейлора, который играл в бильярд в одной из смежных комнат. Я прислонилась к стене и наблюдала за ним, надеясь, что он не заметит моего присутствия. На нём были потёртые джинсы, футболка с логотипом группы Rolling Stones и кепка с обратной стороны, чтобы лучше видеть.

Я наблюдала, как он кусает левую щёку, прежде чем наклониться и точно ударить кием. Он всегда так делал, когда сосредотачивался. Постепенно я начала замечать, что вокруг было гораздо больше девушек, чем обычно, когда парни играли в бильярд. Нас почти никогда не пускали играть, хотя, надо признать, что делали это по одной хорошей причине — почти все девушки играли ужасно. Поэтому мне было странно видеть группы из двух-трёх девушек, но через несколько минут я поняла, что они были там, чтобы глазами съесть Тейлора.

Честно говоря, он выглядел очень привлекательным... и сексуальным.

Как будто он меня услышал. Он поднял голову и посмотрел на меня. Сначала он выглядел удивлённым, что видит меня здесь, как будто ему ещё не привыкнуть к тому, что мы снова в одном городе. Он замедлил движение на секунду, а потом подарил мне искреннюю улыбку... или так мне показалось.

— Эй, Хэмилтон, — позвал он меня. — Подойди сюда и покажи этим парням, как на самом деле играется. — Первая настоящая улыбка недели появилась на моих губах, когда я услышала слова, вышедшие из уст моего бывшего лучшего друга.

В памяти всплыло множество воспоминаний, все они были связаны с тем, как я проводила долгие вечера, играя в бильярд с Тейлором. Именно он научил меня играть, и это заняло у него некоторое время, потому что когда я была маленькой, кий был почти такой же длины, как я.

Меня также не ускользнуло внимание, что, похоже, у него было несколько бутылок пива. Заговорил бы он со мной, если бы не был наполовину пьян?

Я отогнала эти негативные мысли и подошла к нему.

Тейлор был окружён тремя парнями, которые учились со мной в классе по математике.

— Ты уверен, что хочешь играть со мной, Тейлор? — спросила я, останавливаясь перед ним. Его глаза смотрели на меня с улыбкой и весельем. Я поняла, что сейчас происходит очень важный момент, между нами. — Потому что я уже не та неопытная девочка, что раньше... Я могу тебя уничтожить, — сказала я, забирая кий из его рук. Вокруг нас начали кричать и свистеть, а Тейлор рассмеялся, одновременно поворачиваясь к зрителям.

— Десять баксов, что я выиграю с закрытыми глазами, — сказал он, всматриваясь в мои глаза своими красивыми синими глазами. Когда Тейлор смотрел на меня, я чувствовала только тепло и ностальгию, совсем не то, что чувствовала, когда смотрели его брат с зелёными глазами.

— Я увеличиваю ставку, — сказала я, развеселённо. — Кто выиграет, может попросить у другого что угодно, — сказала я, глядя на него с улыбкой, но в то же время с волнением. Я прекрасно знала, что бы я попросила, если бы выиграла, и надеялась победить изо всех сил.

Тейлор посмотрел на меня с нахмуренными бровями, пока вокруг нас не начали кричать самые разные намёки.

— Всё что угодно, Тейлор! — крикнул кто-то сзади меня.

Тейлор на секунду нахмурился, но потом на его лице появилась широкая улыбка, и он протянул мне руку.

— Договорились, — сказал он, когда мы пожали друг другу руки.

Я встала рядом с бильярдным столом, пока Тейлор собирал все 15 шаров и ставил их в треугольник.

— Леди, прежде всего, — сказал он, указав рукой на меня.

Я взяла мел и несколько раз провела им по кончику кия. Я встала в стратегическую позу за столом и сильно, уверенно ударила по шарам, которые сразу же разлетелись по всей поверхности стола.

Первый удар был решающим: два сплошных шара столкнулись между собой и влетели прямо в лузу на дальнем конце стола — один в правую, другой в левую; один полосатый шар залетел в центральную лузу, а остальные разбежались по столу в беспорядке.

— Я выбираю сплошные, — сказала я с улыбкой, пока Тейлор изучал стол, нахмурив брови.

Некоторые парни из вечеринки подошли поближе. Никто не видел, как я играю раньше, и, если честно, я делала это только дома с папой. Моя мама всегда осуждала бильярд, считая его глупой игрой для мужчин, и поэтому она никогда не предлагала участвовать в играх, которые устраивались на вечеринках.

Кроме того, так как девушки почти не умели играть, я не могла играть против парней. Но с Тейлором мне не было важно: он был тем, кто научил меня играть, и снова играть с ним было невероятно приятно.

Я знала, что юбка и белая майка, которые я надела, не самые подходящие для того, чтобы склоняться над столом, но я старалась не думать об этом, пока снова вставала в позицию, чтобы попасть в сплошной жёлтый шар, который был близко к лузе на дальнем конце стола. Мой удар был точным, и шар с громким звуком влетел в лузу.

— Отлично, Камила! — крикнула Элли, которая подошла с Кейт, её братом и моими подругами, чтобы морально поддержать меня. Я улыбнулась ей и одновременно сосредоточилась на следующем ударе. Ситуация начинала усложняться, и я знала, что не смогу забить ещё один шар без того, чтобы не пропустить свой ход. Я повернулась к столу и поставила кий между двумя полосатыми шарами, осторожно, чтобы не задеть ни один, и ударила по белому шару, который отскочил от боковой стенки и задел один из мешающих мне полосатых шаров, который попал в центральную лузу.

— Мой ход, красавица, — сказал Тейлор, обогнув меня и занимая позицию для удара, который, вероятно, он уже много раз отрабатывал. Как и ожидалось, он забил два полосатых шара одним ударом.

Я прокляла про себя, ведь у меня был ещё один шар, который буквально вот-вот должен был попасть в лузу — нужно было лишь слегка коснуться одного из моих шаров, чтобы его шар забился в лузу.

Я наблюдала за Тейлором, пока он наклонялся над столом. Уже не было и следа от того неуклюжего и низкого мальчишки, которым он был раньше, он стал высоким и привлекательным мужчиной с яркими голубыми глазами и привлекательными каштановыми волосами. Кроме того, он унаследовал такую же физическую форму, как и Тьяго, хотя тот был выше и немного более мускулистым. Конечно, Тьяго был старше на три года, и это заметно.

Тейлор забил ещё два шара, что ставило меня в невыгодное положение, пока он не ошибся в своём четвёртом ударе. Мы играли ещё двадцать минут, пока не оказались в ничьей. По одну сторону от стола с бильярдом стояла длинная линия рюмок, некоторые были мои, но большинство — Тейлора или наших одноклассников. Текила слегка подняла мне настроение, но я была уверена, что могу выиграть игру. Музыка всё ещё играла, а за пределами комнаты, где мы находились, люди продолжали танцевать и пить, но я была полностью поглощена пузырём, который мы с Тейлором создали.

— Ты проиграешь, Ками. Не напрягайся так, — сказал он, заметив, как я снова меняю позицию на столе. Если я забью чёрный шар, я выиграю. Конец. Но проблема заключалась в том, что для этого белый шар должен был сначала столкнуться с боковой стенкой стола, затем отскочить от противоположной стены, и если я смогу правильно дать нужный угол и силу удара, шар должен был попасть в лузу.

Я проигнорировала замечание Тейлора и приняла свою позицию. Мне пришлось наклониться настолько сильно, что я почти полностью легла на стол, но я знала, что если мой удар получится так, как я планировала, все останутся в полном восторге, включая Тейлора.

— Элли, подойди на минутку, — позвала я свою подругу. Элли, которая была слегка пьяна, но всё ещё вменяема, сразу подошла.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помогла? — спросила она с удивлением. Я рассмеялась. Элли понятия не имела, как играть в бильярд. Нет, мне не нужно было, чтобы она помогала мне играть, я просто хотела, чтобы никто не видел мои трусики, когда я наклонялась к столу.

— Просто стой сзади, — сказала я, взяв кий и заняв нужную позицию.

Я почувствовала, как Элли подошла ко мне сзади.

— Всё поняла, — сказала она, засмеявшись. — Ты не хочешь, чтобы кто-то увидел твою попку.

Я проигнорировала её комментарий и свист парней, которые стояли рядом. Тейлор наблюдал за мной с удивлённым, но молчаливым взглядом. Я знала, что он понимает, что я задумала. Как и я, он видел этот ход в своей голове, и как только я наклонилась и сделала удар с нужной силой, я заметила, как на его лице появилась гримаса.

Все, кто был рядом, увидели, как моя игра была выполнена практически в замедленной съёмке, и с громким треском чёрный шар забился в лузу, ударяя о другие шары, которые лежали под ним. Люди вокруг нас закричали и аплодировали, я тоже не смогла удержаться и присоединилась к аплодисментам. Я не могла не насладиться выражением злости на лице Тейлора. Мы оба знали, откуда я взяла этот ход: это был тот же самый, которым Тьяго когда-то победил его в ставке, когда мы были маленькими.

Я подошла к нему с широкой улыбкой на лице, игнорируя его взгляд, который, казалось, мог меня пронзить.

— Это был ниже пояса, — сказал Тейлор, очевидно, вспоминая то же, что и я.

— Тебе мешает, что ученица превзошла учителя? — ответила я, наблюдая, как его глаза слегка сжимаются, когда он улыбается, как это всегда было.

Мои отношения с Тейлором были такими, которые помнишь всю жизнь, такие дружбы, которые проникают в сердце и остаются там навсегда. Он был другом, на которого я всегда могла рассчитывать. Что бы ни происходило, он всегда был рядом, чтобы помочь и простить... и именно этого мне было нужно в тот момент.

— Я хочу, чтобы ты меня простил, Тейлор, — сказала я и увидела, как его выражение меняется, сначала с удивлением, потом с холодностью, когда он снова посмотрел на меня.

— Мне очень жаль, что произошло семь лет назад. Мне жаль, что всё закончилось так, как закончилось. Но больше всего мне жаль, что я потеряла тебя в процессе... Я хочу вернуть тебя в свою жизнь, Тейлор. Пожалуйста, скажи, что ты меня прощаешь.

Я знала, что не говорила бы этого, если бы не выпила несколько рюмок и бутылку пива. Честно говоря, я, наверное, выпила больше, чем за всю свою жизнь, но я также знала, что все слова, которые я говорила, были искренними. И не было ничего более важного для меня, чем вернуть его дружбу... Или, по крайней мере, я так думала в тот момент.

Тейлор посмотрел на меня, а затем расслабился.

— Ты не виновата, Ками. Виноваты наши родители... Я никогда не злился я на тебя за то, что случилось, — сказал он, подойдя ко мне ближе. — Я очень скучал по тебе.

Тейлор привлёк меня к себе и обнял так, что я почувствовала все те вещи, которые я потеряла, когда он и его брат уехали: тепло, безопасность, защиту, любовь... Я ответила на объятие и мне было всё равно, что мы были окружены людьми. Мне было всё равно, что это может вызвать слухи, особенно среди моих друзей. Мне было всё равно на всех и всё... пока я не увидела Тьяго в конце комнаты.

ТЬЯГО

Уже некоторое время наблюдал за ними. Ни она, ни Тейлор ещё не заметили моего присутствия. Одна часть меня хотела бы быть на месте Тейлора в этот момент, чтобы обнять её, чтобы почувствовать её тело рядом с моим. Другая, гораздо сильнее и вытесняющая все подобные мысли, просто хотела продолжать её ненавидеть. Ненавидеть её, как я делал это все эти семь долгих лет.

Тогда она увидела меня, и я понял по тому, как изменилось её выражение, что ей не нравилась сама мысль о том, что я там, что ей было неудобно обнимать моего брата, зная, что она причинила нам обоим. Разве мой брат забыл всё, что она и её семья причинили нашей? Разве он не помнил те два долгих года, когда наша мама едва могла встать с постели? Разве он забыл, что мы потеряли?

Я снова почувствовал тот ненависть, которая копилась во мне годами, и мне пришлось выйти из комнаты, чтобы не потерять самообладание прямо там.

Я пошёл прямо на кухню, чтобы найти что-то, что помогло бы мне успокоиться. Для школьников они неплохо устроились, и я был рад, что пиво было хорошим, а не дешёвым. Пока я пил одну, прислонившись к кухонной столешнице, я заметил, как несколько девушек положили на меня взгляд. Одна из них могла бы быть примерно моего возраста. Она была высокой и стройной, а её волосы были такими блондистыми, что казались почти белыми. Я думал, что видел её раньше. Если я не ошибаюсь, она была одной из чирлидерш баскетбольной команды, а значит, она была подругой Кам, а значит, я не хотел её рядом. Но, несмотря на то что я не хотел, она подошла ко мне, как только мой взгляд упал на её лицо.

— Привет, — сказала она, когда оказалась передо мной. Да, без сомнений, она была одной из чирлидерш. — Ты Тьяго Ди Бианко, верно? —спросила она, заметив, что я не ответил сразу.

— Это я, — ответил я, поднося бутылку пива ко рту и отпивая. Она, похоже, не обратила внимания на мой холодный тон, потому что продолжила говорить, как будто ничего не случилось.

— Я дочь Логана Черча, — сказала она. Это уже привлекло моё внимание, потому что Логан был не кто иной, как владелец строительной компании, где я начинал работать на следующей неделе.

Я оцениваю её на мгновение, пытаясь понять её намерения.

— Мой отец сказал, что ты начинаешь на следующей неделе, и, ну... я подумала, что, раз ты будешь много времени проводить с ним, может быть, тебе будет интересно узнать, что он ценит в работниках, — сказала она с дружелюбной улыбкой. У неё были белые зубы, но один из клыков слегка был повернут назад.

Мне хотелось бы проигнорировать её, но это не принесло бы мне пользы, так что я сделал то, что сделал бы с любой девушкой, которая так откровенно флиртует.

Я подошёл к ней и посмотрел сверху вниз. Это всегда заставляло девушек нервничать, и им нравилось, как я заметил, когда она дерзко облизала губы.

— Как тебя зовут? — спросил я, ставя бутылку пива на столешницу прямо за ней.

— Аманда, — сказала она тихим голосом.

На моих губах появилась самодовольная улыбка... Я добился своего: она была полностью очарована.

И вот, как только я собирался наклониться, чтобы поцеловать её, рука лёгким движением положилась мне на плечо, отталкивая меня назад. Мои рефлексы сработали так быстро, что через секунду моя рука уже была на шее парня... Парня, который не был намного ниже меня, и его глаза были совсем не такими, как мои: это был Тейлор.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — спросил он, шепча, отводя мою руку с его шеи.

На мгновение я остался в растерянности... Что, черт возьми, мой брат от меня хотел? Как что я делал? Разве это не очевидно?

— Ты не можешь, Тьяго, — сказал он тихо. Я знал, что нас кто-то наблюдает, и, хотя я не слышал их из-за музыки, я понял, что почти сделал — всё, что могло стать большой проблемой. — Это ученица. Если они узнают...

Я отошёл от брата и проклял себя за свою глупость. Аманда смотрела на меня, ожидая объяснений и осуждающе глядя на Тейлора.

— Увидимся, Аманда, — сказал я, поворачиваясь спиной и собираясь уйти с этой вечеринки. Это было полной глупостью — приходить сюда. Не имело значения, что мне было всего пару лет больше, чем им; я больше не мог общаться с кем-либо из школы в Карсвилле. Я рисковал слишком многим, и если кто-то решит сообщить о моем присутствии здесь и о моём приближении к какой-то девушке...

Я направился к двери, оставив пиво на кухонном столе, и, не успев оглянуться, появилась последняя персона, которую я хотел бы увидеть здесь.

— Отдай мой телефон, — сказала она, и её глаза сверкали яростью и гневом.

Я посмотрел на неё несколько секунд. Она была реально зла, и это сразу улучшило моё настроение.

— Купи себе новый, — сказал я, опираясь плечом на дверной косяк и наслаждаясь зрелищем. Вдруг мне не хотелось уходить.

— Тьяго, не будь придурком. Отдай мне мой телефон, — сказала она, игнорируя то, что я рассматривал её взглядом с головы до ног. Не важно, как сильно я её ненавидел, эта девушка была красива, и это не могло не привлечь внимание.

КАМИ

Хотя часть меня понимала, что он прав, другая не могла не пытаться заставить его изменить мнение. Зачем? Потому что я его хотела... Я хотела их обоих и так сильно желала вернуть ту дружбу, которая когда-то была такой важной для нас...

— Пошли, Ками, — сказал Тейлор, указывая на место, где стояла его машина.

Я не собиралась комментировать то, что только что сказал её брат, и то, что он только что намекнул...

Я знала, что это потому, что часть Тейлора тоже думала так, как он.

Когда я села в его машину, мне хватило одного глубокого вдоха, чтобы понять, что оба брата были похожи. Воздух был насыщен сладким мужским запахом, смешанным с дымом сигарет. Я не знала, что они курят... Это так подходило Тьяго, что видеть его с сигаретой было, как видеть неотъемлемую часть его руки, но Тейлор...

Моя рука лежала на коленях, и шрам в виде треугольника напомнил мне об одном воспоминании, которое я хранила в особом месте. Мы с ним и Тьяго называли себя "тремя мушкетерами" с самого детства, всегда готовыми к любым приключениям...

Я всё ещё помнила тот день, когда Тьяго пришёл к нам с этой безумной идеей.

— Мы должны это сделать! — сказал он так уверенно, что ни Тейлор, ни я не смогли его переубедить. — Я увидел это в фильме, и это означает настоящую дружбу. Ты наша лучшая подруга, правда, Ками?

Я кивнула, смертельно боясь.

— Ну, тогда всё решено... — сказал он, взяв маленький железный треугольник, который сам сделал, и осторожно поднёс его к небольшому огню, который мы разожгли у озера.

— Но это будет больно... — сказала я с опасением.

— Не переживай, Ками... Если не хочешь делать, не надо...

— Перестань говорить ей это, Тейлор! — воскликнул Тьяго, сердитый. — Если она не сделает этого, значит, она не наша настоящая подруга.

— Я ваша подруга! — воскликнула я, возмущённая.

— Так докажи это... — сказал Тьяго, вытаскивая треугольник из огня и протягивая мне руку. — Обещаю, если ты это сделаешь, нас ничто не сможет разлучить.

И я поверила...

Мой большой палец прошелся по шраму, который через восемь лет едва был виден, как белый след на моей загорелой коже... Мы называли это «татуировкой дружбы», и все трое носили её на своём теле всю жизнь.

— Не переживай из-за Тьяго... Он придёт в себя, просто нужно дать ему время. Возвращение домой после столь долгого времени было непростым для всех нас...

— Не нужно его оправдывать, Тей — сказала я, внимательно следя за его манерой водить машину и разглядывая его профиль. Так же, как и Тьяго, Тейлор обладал такой привлекательностью и харизмой, которые не могли не привлекать внимание каждого, кто на них смотрел. Его большие руки ловко управляли рычагами коробки передач, а волосы, немного длиннее, чем у его брата, который всегда носил короткую причёску, спадали ему на лоб, что ещё больше подчёркивало его карие глаза.

Какой же он был красивый... и как же я была счастлива, что он снова заговорил со мной.

— Почему ты так на меня смотришь? — сказал он, улыбаясь и на мгновение повернувшись ко мне.

Я пожала плечами.

— Ты красивый, — сказала я просто.

— Ты тоже очень красивая, — ответил он почти автоматически. — Я никогда не думал, что увижу такие формы на твоём худом теле, когда ты была маленькой, а теперь посмотри на себя...

Я ударила его по плечу, и он рассмеялся.

— Всё, что ты видишь здесь, — результат хорошего бюстгальтера, — сказала я, хорошо зная, что мои формы довольно скромные, особенно грудь.

— Было бы здорово, если бы ты увидела себя такой, какой видим тебя мы... Ты бы перестала говорить всякую ерунду, — сказал он спокойно.

— Как скажешь, — сказала я, улыбаясь и глядя вперёд.

Когда мы въехали в наш район, я попросила его не парковаться прямо у моего дома.

— Не хочешь, чтобы тебя со мной увидели? — спросил он, поднимая брови. То ли его это беспокоило, то ли он прекрасно понимал, почему.

— Кроме того, что я не хочу давать ненужных объяснений маме, мне хотелось бы немного поговорить с тобой... Хочу узнать, как твоя жизнь в Нью-Йорке.

Тейлор улыбнулся. Он остановил машину на углу перед тем, как свернуть к нашим домам, и выключил двигатель.

— Жизнь в Нью-Йорке довольно бурная... Я скучал по тишине в Карсвилле.

— Но это же супер-скучный город...

— Пожалуйста... Не оскорбляй память нашего любимого города. Что бы мы делали без дня клубники, дня бинго или костров...

— Или дня международной еды... — добавила я с улыбкой.

— Это новинка! — воскликнул он, тоже смеясь. — Международная еда в городе, где 99% жителей родились в штате Вирджиния?

Я пожала плечами, смеясь.

— Они хотят, чтобы город выглядел более космополитично.

Тейлор покачал головой, смеясь, и повернулся ко мне, чтобы лучше меня увидеть.

— Даже если все здесь немного сумасшедшие и по-прежнему думают, как в прошлом веке, приятно вернуться домой.

Я кивнула. Хотела сказать ему так много...

— Лучше тебе уже идти, — сказал он, прерывая мои мысли, но делая это с улыбкой.

— Ты прав, — сказала я, на самом деле желая остаться с ним подольше. Хотела узнать так много... — Спасибо, что подвёз меня.

Тейлор улыбнулся мне и подождал, пока я войду в дом. Я заметила, что он не припарковался прямо у своего дома, а свернул, как будто собирался вернуться на вечеринку.

Я поднялась в свою комнату, стараясь не сделать шума. Все уже спали, и прежде чем войти в свою комнату, я заглянула в комнату к своему брату. Камерон был свернут под своим голубым одеялом с животными. Лампочка в форме дракона горела, и мой младший брат мирно спал. Я тихо вернулась в свою комнату, которая была рядом с его, отделённая, слава Богу, от комнаты наших родителей, и закрыла дверь, чтобы немного опереться на неё. Несколько раз глубоко вдохнув, я улыбнулась. Я помирилась с Тейлором, мой друг детства больше не ненавидел меня, или, по крайней мере, не избегал разговоров или взглядов, и хотя это, без сомнения, должно было бы понастоящему меня радовать, мой мозг не мог забыть каждое слово, которое я обменялась с Тьяго. Не важно, что он был со мной груб, или что мы всё время почти ссорились, мне было всё равно. На самом деле я была к этому привыкла... Мои отношения с ним всегда такими и были, за исключением тех моментов, которые я бережно хранила в глубине своей души.

Один из таких моментов был как раз перед тем, как всё разрушилось, и он случился после того, как он поцеловал меня в доме старого мистера Робина. После двух дней, проведённых без встреч, потому что все трое мы заболели от всех сладостей, которые наедались, меня, наконец, отпустили на улицу. Тейлор всё ещё чувствовал себя плохо, и поэтому именно Тьяго пошёл со мной той послеобеденной порой. Это был первый раз, когда мы остались вдвоём, и я до сих пор помню, как сильно я нервничала.

— Пошли, я хочу тебе кое-что показать, — сказал он, взяв меня за руку и потянув за собой. Я последовала за ним без раздумий.

Мы прошли через задний двор наших домов, который представлял собой огромную площадь с травой, и вошли в лесок позади. Здесь мы всегда играли, лазали по деревьям или играли в прятки. Тьяго продолжал идти, пробираясь между деревьями, которые становились всё больше и гуще по мере нашего продвижения. Тогда, когда я уже думала, что мы заблудимся, он остановился перед деревом, которое было гораздо больше других. У него было так много ветвей, на которые можно было залезть, и они были настолько крепкими, что было невозможно сломать их, сидя на них. Тьяго остановился прямо перед частью ствола, где с большой неуклюжестью были вырезаны наши имена, включая имя Тейлора.

— Я нашёл это месяц назад, — сказал он, возбуждённо, — смотри наверх.

Я подняла глаза, и мои глаза расширились от удивления и радости. Там, наверху, была деревянная платформа, сделанная с некоторой неуклюжестью, но напоминающая то, что мы хотели иметь уже очень давно.

— Дом на дереве! — воскликнула я, прыгнув от восторга.

Тьяго посмотрел на меня с сияющей улыбкой.

— Ещё не готово, только основание, но я думаю, что мы сможем закончить её вместе. Будет весело, и здесь мы сможем хранить все наши вещи и ваши игрушки.

Мне не ускользнуло, что он сказал «ваши игрушки», а не «наши игрушки». Тьяго всегда говорил, что уже не играет, потому что он взрослый, но я знала, что он так же взволнован этой домом на дереве, как и я, а может быть, даже больше.

— Хочешь подняться? — спросил он, и я заметила, как он смотрит на меня с лёгким нервозом. Думаю, это был первый раз, когда мы так много разговаривали, не ссорясь. Может быть, всё, что нужно Тьяго, чтобы контролировать свой характер, это чтобы мы с ним иногда целовались. С улыбкой я подошла к нему и поцеловала в щёку. Он удивлённо посмотрел на меня, а потом надулся от гордости.

— Пойдём, принцесса, — сказал он, но на этот раз не дразнил меня. — Позволь показать тебе твой замок.

Я рассмеялась, и мы вместе поднялись на платформу. Там были большие щели между досками, и они были уложены не совсем ровно, но для меня это была лучшая крепость на свете.

После того как мы немного поиграли и залезли на огромные ветки, мы оба сели, свесив ноги, и наблюдали, как белки прыгают с дерева на дерево.

— Знаешь, Кам? — сказал он после того, как мы съели яблоко, которое сорвали с соседнего дерева. — Хотя мы и ссоримся, и я всё время дразню тебя... ты моя любимая девчонка.

Я улыбнулась, услышав это.

— Разве ты не говорил, что я зануда и маленькая девочка? — спросила я, весело качая ногами.

Он нахмурился.

— Ну, ты немного занудная, — сказал он, и я взглянула на него с сердитым видом. — Но ты не такая придирчивая, как я думал, и ты смелая... — добавил он, не в силах скрыть улыбку. — Никакая девчонка из моего класса не решилась бы залезть сюда, например. А ещё ты была потрясающая, когда мы попали в дом мистера Робина... Я думал, ты заплачешь.

— Так вот, теперь ты знаешь, что тебе нужно перестать дразнить меня, — сказала я, пристально глядя на него.

— Я перестану, если ты сделаешь одну вещь, — предложил он с игривой улыбкой.

Я сделала недовольное лицо.

— Я не буду тебя целовать, Тьяго Ди Бьянко, так что забудь об этом.

Он проворчал и откинулся назад, глядя в небо.

— И всё это зря, — сказал он с разочарованием.

Я спрятала улыбку, которая появилась на моих губах.

На следующее утро, после того как я переоделась в спортивную форму и спустилась на завтрак, я заметила, что мой папа был поглощён телефонным разговором, а мой брат играл больше, чем ел, с хлопьями в своей миске. Мама нигде не была, и я этому обрадовалась. У меня не было настроения терпеть её постоянные вопросы о том, как прошла ночь, во сколько я вернулась, кто был на вечеринке... Иногда мне казалось, что она снова переживает свою подростковую жизнь через меня.

— Во сколько ты вернулась прошлой ночью, Камила? — спросила она, появившись сзади.

Я не смогла сдержать вздох и закатила глаза.

— Где-то в двенадцать, не уверена, — ответила я, пока доставала из холодильника клубнику и молоко.

— Я же тебе говорил, что это невозможно. Покупка этого здания была завершена ещё три месяца назад, можешь проверить это с моей секретаршей в любое время, — в это время говорил мой папа. Его обычно спокойное лицо было напряжено, а его рука сильно сжимала мобильный телефон у уха. — Конечно, я это сделаю! — выкрикнул он, заставив нас троих, маму, брата и меня, вздрогнуть.

Мама нахмурила брови и снова посмотрела на меня.

— Кто тебя привёз? — спросила она.

Я воспользовалась тем, что я брала блендер из-под раковины, чтобы выиграть немного времени и придумать убедительный ответ. Я не могла сказать ей, что меня привёз Тейлор, она бы меня убила, если бы узнала.

— Брат Элли предложил подвезти меня, — соврала я, хотя это не была совсем ложь, потому что действительно Джулиан предложил подвезти меня домой.

Мой брат включил телевизор в углу, и звук мультиков заполнил комнату.

— Кто это, брат Элли? Не тот ли парень, от которого её отец отказался все эти годы? — сказала мама, подавая мне блендер с резким звуком и смотря на меня злыми глазами.

— Это её брат, мама, и он будет учиться в этом году вместе со мной, так что привыкни, что он будет проводить время с нами. Он здесь никого не знает, — ответила я, чтобы не слушать её. Я включила блендер, в который уже положила клубнику и молоко. Пусть шум от фруктов, перерабатывающихся в пюре, заглушит мамины предупреждения.

Прежде чем мама успела сказать что-то ещё, папа вернулся на кухню. Он ушёл, пока продолжал кричать на того, кто был на другом конце линии.

— Придётся уехать на эти выходные, есть проблемы в компании, — сообщил он и почему-то уставился на меня.

— Всё в порядке, папа? — спросила я, разливая свой смузи в стакан.

На его лице появилась слегка фальшивая улыбка.

— Всё в порядке. Не переживай, Камил — сказал он, подходя к брату. — Эй, Кэмерон, оставим поход в парк на другой день, ладно?

Мой брат, который уже привык к тому, что наш папа отменяет планы в последний момент, кивнул с серьёзным выражением лица и продолжил, есть хлопья, теперь уже не играя с ними.

—Скажи Прюденс, чтобы собрала чемодан, хватит двух костюмов и двух рубашек... Пусть добавит ещё мою одежду для гольфа. Я заберу её через некоторое время, если смогу вырваться из офиса, — сказал он моей маме, которая кивнула, не особенно беспокоясь.

— Пока, папа, — сказала я, обнимая его. Моя мама подошла к нему и поцеловала его в щеку.

— Будьте осторожны. Вернусь во вторник днём. — После этого он вышел из кухни и ушёл.

— Что происходит в компании, мама? — спросила я, поворачиваясь к ней.

— Ты же знаешь, что я не люблю вмешиваться в работу твоего отца, особенно если там проблемы... Это вызывает у меня головную боль, — ответила она, доставая из сумочки зеркало и помаду ярко-красного цвета.

— Ты куда-то уходишь? — спросила я раздражённо. Кэмерон не мог остаться один, а у меня были планы. После пробежки я договорилась встретиться с Элли, чтобы пойти в торговый центр, нам нужно было купить тетради и канцелярские принадлежности.

ТЬЯГО

Кам была точной копией своей матери. Не только внешне, но и в том, как она воспринимала себя — выше моего брата и меня. Мне было неприятно, что часть меня все еще надеялась, что она останется такой, как раньше, но та Камила больше не существовала. Эта прекрасная девушка была просто красивой девушкой, как и ее мать. Просто красивая внешность без содержания. Мне было жаль того мальчика, который жил в этом доме, окруженном такими поверхностными и холодными людьми.

Кам была ледяной принцессой, как все говорили, и я не собирался искать ничего, что могло бы доказать обратное.

Я перестал слушать ее, когда она сказала, что не может пойти с моим братом в магазин. Не собирался тратить на нее время, у меня было гораздо более важное дело — организовать тренировки для следующего баскетбольного матча.

Закончив с садом, я зашёл на кухню, и достала все сыры из холодильника. Это еще одна вещь, которую мне пришлось научиться делать с самого раннего возраста — готовить. С тех пор как моя мама начала брать дополнительные смены в больнице, я взял на себя заботу о приготовлении ужина и укладывании брата в постель. Сегодня мама работала ночью, так что я начал готовить, пока она принимала душ перед уходом в больницу.

Тейлор провел весь день в своей комнате. Мне не очень важно было, что он делает, но между нами висела определенная напряженность с тех пор, как мы приехали. Видеть, как он играет в бильярд с Кам, и то хорошее настроение, которое они друг с другом создавали, меня сильно бесило. Я не был согласен, чтобы эти двое снова стали друзьями. Это было неправильно. Мой брат хотя бы должен был мне это. Я не мог простить ее просто так, это так не работает.

— Это пахнет замечательно, дорогой, — сказала моя мама, заходя на кухню в уже надетой куртке.

Я готовил свой рецепт макарон с сыром, первое блюдо, которое научился готовить. Пока я ждал, пока пармезан, голубой сыр и чеддер растопятся на сковороде, я наблюдал, как мама бегала по кухне, ища, черт знает что.

— Что ты ищешь, мама? — спросил я, откусывая кусочек сыра.

— Ищу прививочный сертификат Тейлора.

Я посмотрел на нее с недовольным выражением. В это время мой брат появился на кухне и сел за стол, наблюдая за мамой так же, как и я. Мама была с каштановыми волосами и зелеными глазами, как и у меня. Мы были похожи, хотя она была гораздо ниже ростом, чем мой брат и я, и, конечно, гораздо красивее.

Я не понимал, почему она не смогла построить свою жизнь с мужчиной, который того стоил, но не мог ее осуждать — она перестала верить в мужчин, и было понятно, что ей легче оставаться одной.

— Тейлор, встань и помоги мне, — сказала она с раздражением, открывая и закрывая ящики. Я отвернулся, продолжая готовить. Мой брат встал и начал с ленцой перебирать ящики.

— Зачем, черт побери, теперь требуют этот прививочный сертификат? — спросила мама, убирая локон волос с лица и открывая последний ящик на кухне.

«Вот это место для хранения прививочного сертификата», — подумал я, но не сказал вслух.

— Они собираются сделать всем медицинское обследование, — ответил я, помешивая макароны и поднося бутылку пива к губам. — Говорят, что теперь это обязательное требование для всех спортсменов, которые участвуют в соревнованиях.

— Вот он! — сказала мама, с облегчением извлекая пыльный сертификат, который, вероятно, был здесь с тех пор, как мы уехали семь лет назад. — Постарайся не потерять его, — предупредила она моего брата, поцеловав его в щеку. Затем она подошла ко мне. — Я вернусь только утром. Не пейте много пива и, пожалуйста, не засиживайтесь допоздна за Xbox, завтра у вас уроки, — добавила она, указывая на Тейлора.

— Ты не будешь ужинать здесь? — спросил я с нахмуренным лицом.

— Нет, мне не хватит времени, милый. Я вернусь поздно.

— Подожди! — остановил я ее, доставая контейнер из ящика и накладывая в него почти половину макарон с сыром из сковороды. — Возьми это.

Мама улыбнулась и приняла еду, которую я ей протянул.

— Спасибо, люблю вас! — сказала она, поцеловав меня в щеку, и поспешно покинула кухню. Мой брат включил телевизор, стоящий в углу, и достал еще одну бутылку пива из холодильника. По идее, он не должен был пить алкоголь, но наша мама не была глупой и знала, что мы пьем с 14 лет. Вместо того чтобы запрещать это, она заставила нас пообещать, что если мы будем пить, то будем делать это с умеренностью и ни в коем случае не будем садиться за руль пьяными.

И это было правилом, которое мы строго соблюдали.

— Знаешь, что мне сказал Гарри? — спросил мой брат, сидя за столом.

Я посмотрел на него, не говоря ни слова, продолжая накладывать оставшиеся макароны с сыром.

Он говорит, что тренер Клаб не собирается оставаться до конца учебного года. Он сказал мне, что если ты хорошо справишься с работой, то тебе передадут его место, ведь он планирует уйти на пенсию до Рождества.

Я уже слышал об этом от самого тренера Клаба, но не хотел особо обольщаться.

— Честно говоря, я сомневаюсь, что тренер уйдет... Он слишком любит свою работу, и если бы ему пришлось уступить место кому-то, то я был бы последним кандидатом...

— Тьяго, только не начинай с этой своей дурацкой скромностью. Ты знаешь, что стоишь на голову выше его как тренер! Ты практически полностью спланировал последний матч!

— Это неправда...

— Тренер хороший... но ты лучше. Они выберут тебя, — сказал он, откидываясь на спинку стула, когда я поставил перед ним тарелку. — Черт возьми, как же вкусно пахнет, — добавил он, хватая вилку и полностью забывая о нашем разговоре.

Я тоже начал есть, не в силах не думать о том, как сильно мне бы хотелось стать официальным тренером команды Карсвилля. Это было бы самым близким к профессиональному баскетболу, чего я когда-либо мог бы добиться.

Мы ужинали, глядя спортивный канал, а потом вдвоем убрали со стола, хотя по идее это должен был делать он один, ведь готовил я. Я понес тарелки к раковине, в то время как Тейлор складывал скатерть и доставал из холодильника еще две бутылки пива. И тогда я случайно посмотрел в окно, выходящее на дом Кам.

Наши кухни, как и наши комнаты, были напротив друг друга, и, похоже, она тоже только что поужинала. Издалека я увидел, как она смеется, обнимая за талию своего младшего брата и заставляя его мыть посуду. Малыш был в резиновых перчатках до локтей, а его лицо и волосы были покрыты мыльной пеной. Кам отскочила в сторону, когда он обрызгал ее водой, и, хоть она пыталась сделать сердитое лицо, громкий смех тут же ее выдал. Ее брат тоже заразился смехом и начал плескаться еще больше.

— Почему ты улыбаешься? — услышал я голос брата за спиной.

Я вздрогнул, будто меня кто-то ущипнул, и быстро опустил взгляд на посуду и воду. Начал мыть тарелки, игнорируя его вопрос, но краем глаза заметил, как он замер, глядя в то же место, что и я секунду назад.

— Она сильно изменилась, да? — спросил он тогда странным тоном. — Я всегда знал, что она вырастет красивой, но...

Его слова меня раздражали. Не спрашивайте почему, но они раздражали.

— Красивая обертка и ничего больше, — сказал я, слишком резко теряя тарелку губкой.

Мой брат прислонился спиной к кухонной стойке и уставился на меня.

— Ты не можешь продолжать винить ее за то, что случилось, Тьяго, — сказал он очень серьезно. — Она не виновата в том, что...

— А, нет? — перебил я его, резко перекрывая воду. Все теплые чувства к Кам мгновенно испарились. — А чья же тогда вина?

— Ты прекрасно знаешь, чья вина...

— Если бы Камила тогда держала язык за зубами, наша мать никогда бы...

— Ты не можешь винить маленькую девочку за такое, Тьяго, не можешь.

Я посмотрел на него с яростью.

— Она поклялась, что не скажет ни слова, — сказал я, вспоминая, как она смотрела мне в глаза и обещала молчать, несмотря ни на что. — Я умолял ее сохранить тайну, и последствия ее предательства привели к...

— Пора бы тебе уже с этим смириться, черт побери, — холодно перебил меня Тейлор. — Ты все еще ищешь виноватых, смотришь вокруг... Но это наш отец все испортил, Тьяго! Не наша мать, не Ками, не ее отец и не мы, даже если ты тоже нас винить пытаешься...

— Я никогда...

— Ты думаешь, я не слышал тебя по ночам? — Его слова застали меня врасплох. — Думаешь, я не слышал, как ты плакал, произнося ее имя? Как ты кричал во сне, желая, чтобы это был ты... или я... вместо нее?

— Я никогда такого не говорил... Ты мой брат, я тебя люблю. Никогда бы...

— Я знаю, что ты меня любишь... но не так сильно, как ее.

— Ты несешь чушь.

— Я говорю то, что думаю. То, что верю. То, что знаю.

— Ты ошибаешься! — закричал я, желая поскорее закончить этот разговор. — Мы больше не будем говорить об этом. Виновница того, что случилось, стоит прямо там, перед нашими глазами, и ни ты, никто-либо еще не заставите меня изменить мнение.

Я не стал ждать его ответа. Выскочил из кухни, громко хлопнув дверью, и заперся в своей комнате.

Но легче от этого не стало. Я выглянул в окно и увидел, что она смотрела в сторону нашего дома. Наши взгляды встретились на короткий миг, прежде чем Кам резко задернула занавеску и скрылась за ней.

Услышала ли она наши крики?

Тем лучше.

Пусть, наконец, поймет, как все на самом деле.

КАМИ

«Виновница всего, что произошло, стоит прямо там, перед нами, и ни ты, никто-либо еще не заставите меня изменить свое мнение.»

Эти слова беспрепятственно долетели до моей комнаты через открытое окно. Наши дома стояли достаточно близко, так что в летнюю жару при открытых окнах их было слышно без проблем. Моя мама всегда настаивала на том, чтобы мы закрывали окна, если вдруг начинали ссориться — будь, то я с ней, она с отцом или Кэм со мной. Никто не должен был знать, что за стенами дома Хэмилтонов всё далеко не так идеально, как казалось окружающим. Любая утечка могла бы стать поводом для пересудов в городке на несколько недель вперед. Именно поэтому я с детства училась не повышать голос, даже если была в ярости. Навык, скажу я вам, совсем не простой.

Услышать от Тьяго, что он на самом деле винит меня в том, что произошло шесть лет назад, в их страданиях, — было словно удар в сердце. Я всегда чувствовала вину. Всегда знала, что если бы тогда я промолчала, ничего бы не случилось. И жить с этим грузом вины мне было невероятно тяжело.

Долгие годы я не могла нормально спать. Отец хотел отправить меня к психологу, но мама настояла на том, что я просто пытаюсь привлечь к себе внимание. Привлечь внимание? Я с самого детства старалась быть в тени. Ненавидела быть в центре событий. Но мама всегда хотела показывать меня всем и каждому, как красивую куклу, которой можно похвастаться. Единственные, кто помог мне хоть немного узнать себя настоящую, были братья Ди Бьянко. С ними я могла быть смелой, любопытной, могла проверять границы дозволенного...

От той Камилы почти ничего не осталось.

Я легла на кровать и достала блокнот для рисования, который всегда держала под подушкой. Он был полон самых разных рисунков. Я обожала рисовать — это было единственное, что сохранилось от той девочки, которой я когда-то была, и я защищала это всеми силами. Родители не были против. Мама даже любила хвастаться моими работами перед знакомыми, что всегда приводило меня в ужас. Я почти никому не разрешала смотреть, что рисовала. Для меня это было как дневник... Все мои мысли, чувства, которые я не позволяла никому видеть, оставались на бумаге благодаря карандашам H2 и 2B.

Я с раздражением посмотрела на портрет, который пыталась закончить всю неделю. Тьяго смотрел на меня с листа, но это был не он. Мне удалось передать жесткость его подбородка, его орлиный нос, но глаза... Мне никак не удавалось уловить тот взгляд, ту яростную, пронизывающую до глубины души интенсивность, с которой он смотрел на меня. Еще несколько минут назад наши взгляды пересеклись через расстояние между домами, и боль от его слов все еще стучала у меня в груди вместе с бешено колотящимся сердцем.

Хотя бы с Тейлором всё вроде бы шло лучше. Но, несмотря на то что с утра он был со мной крайне любезен, я вела себя как полная дура.

Я закрыла блокнот для рисования и убрала его под подушку. Выключив свет, я пообещала себе, что на следующий день постараюсь наладить отношения с тем, кто когда-то был моим лучшим другом.

С Тьяго всё было окончательно потеряно, и, как бы печально это ни было, пора было это принять.

Я сосредоточусь на брате, который, кажется, ещё сохранял ко мне тёплые чувства.

— Дайте мне L! — радостно кричали мы все на тренировке группы поддержки перед обедом. — Дайте мне E! CARSVILLE!

Я почувствовала, как меня подбросили в воздух. Повернулась в воздухе, как должна была, сделала сальто и упала в руки своих подруг. Они подхватили меня и снова толкнули вверх, чтобы я сделала ещё одно сальто и приземлилась перед пирамидой, которую остальные уже успели выстроить.

Зрителей у нас не было, но ребята из команды разогревались, и многие не могли оторвать от нас взгляда, наблюдая за нашим номером.

— Вот это да, красотка! — крикнул Виктор Ди Виани. В ответ я просто повернулась к нему спиной и направилась к подругам. После того, что он сказал мне на последнем матче, я его терпеть не могла. На самом деле, быть здесь, размахивать помпонами и пританцовывать перед ними, было последним, чем мне хотелось заниматься. Они были моими друзьями, но после того, как мы с Дани расстались, они либо смотрели на меня с презрением, либо явно радовались возможности наконец-то высказывать всё, что давно хотели, но раньше сдерживали из уважения к Дани.

С каких это пор быть девушкой означало, что любой парень может отпускать в твой адрес любые комментарии, когда вздумается? Я ничего не имела против комплиментов, но только когда они были уместны и исходили от тех, кто действительно имел право на такую близость.

Этот придурок, похоже, считал, что может кричать мне через весь зал, как будто я какойто дрессированный щенок, сделавший трюк.

— Все в центр спортзала, пожалуйста! — вдруг раздался голос Тьяго с противоположной стороны зала. Я обернулась и увидела, что он идет в сопровождении двух мужчин и женщины в белых халатах, с папками в руках. — Группу поддержки тоже касается! — добавил он и на секунду задержал взгляд на мне.

Мы с девчонками переглянулись и направились в центр спортзала.

— Как вы знаете, сегодня будут проводиться медицинские обследования спортсменов элитной группы школы. Все здесь присутствующие состоят в юношеской лиге, а значит, вам нужно пройти тест на наркотики и обычный медицинский осмотр. Кровь будут брать за теми ширмами вон там, а потом вы вернётесь сюда, чтобы я задал вам несколько вопросов для заполнения анкеты, необходимой школьному совету, — сказал Тьяго, глядя в свою папку. — Вопросы есть?

Я нервно оглянулась по сторонам.

Подняла руку, и Тьяго устало посмотрел на меня поверх бумаг.

— Хэмилтон? — спросил он таким тоном, будто ему уже надоело всё, что я могла сказать, ещё до того, как я открыла рот.

— Разве не должны были заранее предупредить...? — спросила я, глядя на медработников. — Раньше группы поддержки не обязаны были проходить такие тесты...

— Правила изменились, — коротко ответил он.

Я почувствовала, как холодный пот стекает по моей спине от одной только мысли о том, что мне придётся сдавать кровь. Обычно мне нужна была неделя моральной подготовки перед любым медицинским анализом, и, хоть я и выглядела как взрослая девушка, всегда брала с собой отца — единственного, кто умел меня успокаивать, когда я вцеплялась в его руку. Я в принципе боялась врачей с тех пор, как в пять лет чуть не умерла от плеврального выпота. Стоило мне увидеть белый халат, и мой мир тут же переворачивался вверх дном.

Я почувствовала, что начинаю терять сознание.

— Эй, ты в порядке? — спросила Элли, обеспокоенно глядя на меня, когда нас выстроили в очередь перед ширмами.

Я увидела, как медсестра вышла из-за ширмы, неся пробирку с анализом Мариссы, и как она аккуратно прикрепила к ней бирку и поставила в специальную стойку, после чего позвала следующего.

У меня зазвенело в ушах.

— Мне нужен свежий воздух, — сказала я, развернулась и поспешно пересекла спортзал, чтобы выйти на улицу.

Я глубоко вдохнула, впуская воздух в лёгкие, и почувствовала, как мне становится немного лучше.

— Эй, Ками! — услышала я позади себя голос. — Ты в порядке?

Это был Тейлор.

— Да, да, не волнуйся, — ответила я, подходя к трибунам стадиона и опускаясь на холодный бетон. Я закрыла глаза на мгновение.

— Ты побелела, — сказал он, но его голос доносился до меня словно издалека.

— Мне просто нужно пару минут... — прошептала я, прижимая пылающую щеку к прохладной поверхности.

— Я позову врача, — сказал он, и я в ужасе распахнула глаза.

— Нет! — вскрикнула я, хватая его за руку, чтобы он не ушёл.

— Ты же упадёшь в обморок! — возразил он, но вместо того чтобы сразу пойти за врачом, он присел рядом, чтобы оказаться на одном уровне со мной. — Не могу поверить, что ты всё ещё боишься их... — тихо добавил он, убирая прядь волос с моего лица.

Я почувствовала тёплую волну в животе от его мягкого прикосновения, и присутствие человека, который когда-то был моим лучшим другом, постепенно успокаивало мою тревогу.

— Какого чёрта вы тут устроили? — прервала нас раздражённая грубая реплика.

Тейлор тяжело вздохнул и встал на ноги.

— Ей плохо, — сказал он, глядя на брата. — Ей стоит пропустить обследование.

Я села, насколько могла, чтобы не выглядеть слабой перед тем, кто, казалось, больше всего мечтал увидеть меня поверженной.

— Обследование обязательно, — сказал он, пристально глядя на меня. Его глаза пробежали по мне сверху вниз, словно он сканировал меня рентгеном. Потом он обратился к брату: — Иди, тебя уже вызывают. Я останусь с ней.

Мы оба, и я, и Тейлор, недоверчиво посмотрели на него.

— Я лучше пойду к медикам сама, спасибо, — попыталась я подняться, но тут же почувствовала, как земля уходит из-под ног. Прежде чем я успела рухнуть на землю, сильные руки подхватили меня, прижав к крепкой груди, слишком мускулистой для моего душевного спокойствия. В нос ударил знакомый аромат, который я помнила с детства, но теперь он изменился — стал глубже, взрослее... и, чёрт возьми, источал сплошную мужскую энергию.

— Садись, — мягко сказал он, усаживая меня обратно на трибуны.

Тейлор бросил на брата мрачный взгляд.

— Я останусь с ней, — сказал он, глядя на меня с ещё большей тревогой.

Тьяго резко развернулся и сделал два шага к своему брату.

— Уходи, — зло повторил он. — Если не сдашь анализы, не сможешь играть в пятничном матче.

Тейлор посмотрел на брата, потом на меня.

— Я в порядке, правда, — сказала я, снова пытаясь подняться, но чья-то рука легла мне на плечо, удерживая на месте.

— Не двигайся, — приказал он, не убирая руку, которая была слишком близко к моей шее, чтобы я могла спокойно себя чувствовать. — А ты иди, пока не потерял свою очередь.

— Скажу им, чтобы поторопились, — ответил Тейлор, подмигнув мне. Я благодарно ему улыбнулась — приятно было видеть, что он снова стал тем же парнем, который всегда меня защищал.

Он вошёл в спортзал, а я осознала, с кем осталась наедине.

— Что у тебя за психическая травма, если ты боишься врачей? — холодно бросил Тьяго.

Вся теплота, оставленная заботой Тейлора, исчезла в один миг. Я резко отбросила его руку и сверкнула глазами.

— Удивительно, что ты ещё не догадался, учитывая, что сам ты тут самый психованный, — парировала я, снова пытаясь встать, но он вновь не позволил мне это сделать.

— Можешь хотя бы посидеть спокойно? — раздражённо сказал он. — Я не собираюсь таскать тебя на руках, если ты грохнешься в обморок...

— Я не собираюсь падать в обморок! — огрызнулась я, пытаясь вырваться, но он схватил меня за плечи обеими руками, прижимая к скамье. Теперь он стоял прямо передо мной, высокий и сильный, а мой взгляд был как раз на уровне его плоского живота.

На миг мне показалось, что я поднимаю его футболку и провожу языком по тем кубикам пресса, которые я знала у него есть.

Я тут же вытряхнула эту глупую мысль из головы.

— Отпусти меня! — потребовала я, пытаясь его оттолкнуть, но он даже не шелохнулся.

Я подняла глаза и увидела на его лице самодовольную ухмылку.

— Физподготовка: провал, — усмехнулся он. — Отпущу, если ты тихо посидишь здесь без движений.

Я сжала челюсти, а он воспринял это как знак согласия.

Он отступил на шаг и посмотрел на свои часы.

— Может, позвать твоего папу? — спросил он, глядя на меня серьёзно.

— Зачем? — удивилась я.

— Разве он не должен держать тебя за руку, чтобы ты не расплакалась? — издевательски усмехнулся он.

— Ты идиот! — воскликнула я и вскочила, успев увернуться от его попытки снова меня поймать. Он знал об этом, потому что я рассказывала ему, когда мы были детьми. Он снова засмеялся, совершенно не заботясь о том, что задевал мои чувства.

— Ладно-ладно, прости, — сказал он всё ещё с улыбкой.

— Я ухожу домой, — бросила я, направляясь к спортзалу.

— Если не сдашь анализ, не сможешь больше всех удивлять своими сальто в воздухе.

Выходит, он наблюдал за мной на тренировке...

— Что ж, убью сразу двух зайцев. Избавлюсь от тебя и от спорта, который мне, честно говоря, наплевать, — пожала я плечами.

Тьяго скептически поднял брови.

— Во-первых: то, что вы там делаете, вообще-то спортом не назовёшь. Во-вторых: какого хрена ты этим занимаешься, если тебе наплевать?

Я остановилась и повернулась к нему.

— Во-первых: если бросание мячика в кольцо считается спортом, то уж прыжки, кувырки и идеальные посадки тем более. Во-вторых: я не говорила, что мне это не нравится, я сказала, что мне наплевать.

Я снова повернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку, заставляя остановиться и смотреть ему в глаза.

— Если не ошибаюсь, ты всегда хотела рисовать...

— Меня удивляет, сколько всего ты обо мне помнишь, — сказала я, пристально глядя на него. Его зелёные глаза казались полными скрытых тайн, но в то же время словно хотели рассказать ещё больше...

— Меня тоже удивляет, сколько всякого дерьма может хранить мозг...

Это было как пощёчина.

— Очевидно, что у тебя самого в голове этого дерьма через край...

В его глазах сверкнуло что-то тёмное, смешанное с чем-то ещё. Я увидела, как его тело словно собралось сделать шаг ко мне, но в следующий миг дверь спортзала распахнулась. Появился Тейлор, зажимая ваткой руку после укола.

— Тебе уже лучше? — спросил он, потом остановился, оглядывая нас обоих попеременно. — А теперь что происходит?

— Твой брат тут развлекал меня своей потрясающей личностью, — сказала я, не в силах оторвать от него взгляда.

Он сам прервал этот зрительный контакт, отвернувшись к Тейлору.

— Займись ею сам, мне нужно продолжать работу.

Он вошёл в спортзал, даже не дождавшись наших ответов.

— Не обращай внимания на всё, что он говорит, Ками... — сказал Тейлор, нахмурившись.

— Не переживай за меня, — ответила я, чувствуя, как боль в груди вместо того, чтобы уйти, лишь усилилась.

— Эй, — он мягко коснулся моей щеки, — я поговорю с ним, — сказал он, глядя на меня своим тёплым, заботливым взглядом.

— Не надо, правда, — я натянуто улыбнулась. — Это была просто детская ссора. Твой брат всегда умел вывести меня из себя...

— Он всех умеет, поверь мне, — вздохнул Тейлор, убирая руку и посмотрев на дверь спортзала. — Ты всё-таки собираешься сдавать анализ?

Я не собиралась врать. Мне было страшно до ужаса, и я знала, что после сдачи крови буду чувствовать себя плохо весь оставшийся день. Но я не могла бросить команду. Девчонки бы меня убили. Я же была та, кто подпрыгивает выше всех, кто стоит наверху пирамиды...

— Подержишь меня за руку? — спросила я с искренней улыбкой.

Он ответил такой же широкой улыбкой.

— Я подержу всё, что ты скажешь, — пошутил он. Я шлёпнула его по руке. Он рассмеялся, и мы вместе вошли в спортзал.

— А если серьёзно, я останусь с тобой, не переживай.

— Спасибо, Тей. — Я не удержалась и обняла его. Его руки обвили мою талию, а его щека едва коснулась моей головы. — Мне так приятно снова быть твоей подругой, — сказала я, улыбаясь и целуя его в щёку.

— Мне тоже, Ками, — ответил он, а в его голубых глазах вспыхнул особый свет, такой же, как у его отца. — Готова?

— Куда деваться, — вздохнула я.

ТЕЙЛОР

Внутри спортзала почти не осталось учеников: сначала анализы сдали чирлидерши, потом члены команды. Когда мы вошли, там оставались только двое парней из команды, врачи и мой брат, который, опершись о стену, вычеркивал имена и заполнял анкеты учеников.

Он вел себя как настоящий придурок с Ками. Накануне вечером я видел в его глазах ту ненависть, которую он испытывал к ней, и это было несправедливо. Я не хотел снова видеть в глазах Ками тот страх и ту печаль, которые я заметил, когда Тьяго накричал на неё у двери её дома. Сколько бы он ни пытался винить её, Ками не была ни в чём виновата.

Вновь увидеть её, поговорить с ней, даже просто обнять — всё это пробудило воспоминания о детстве, которые я долгие годы хранил глубоко внутри. Хранил, потому что они причиняли боль. Я ужасно скучал по ней. Ками была моей подругой с самого детского сада. Наши мамы подружились тогда же, когда и мы — нам было всего пять лет. Поэтому предательство той женщины по отношению к нашей матери было ещё больнее... Наши семьи были как одна. Как можно было так поступить с теми, кого считаешь семьёй?

Мой брат поднял взгляд от анкет и жестом показал нам, что можно подходить, когда остальные уже вышли из спортзала.

Трое врачей посмотрели на Ками с видом людей, которым не терпится закончить всё поскорее, и я почувствовал, как она начала дрожать. Я обнял её за плечи и притянул к себе.

— Давай, храбрая, это совсем ничего, — сказал я, чтобы подбодрить её.

Она села на кушетку и крепко зажмурила глаза.

— Это займёт всего несколько секунд, — успокоила её медсестра. — Дай мне свою левую руку.

Ками открыла глаза, отвернулась в сторону и протянула руку для укола. Я крепко сжал её другую руку, чтобы она чувствовала поддержку. Её глаза смотрели поверх моего плеча, подальше от того места, куда втыкали иглу.

— Отлично, — сказала медсестра. — Ещё несколько секунд, и всё закончится...

Когда иглу вынули и всё прошло благополучно, без боли и неприятностей, я позволил себе взглянуть ей в лицо.

Я проследил за направлением её взгляда и увидел, что она смотрела прямо на моего брата, который спокойно смотрел ей в ответ. Я слишком хорошо знал это выражение... Это был тот же взгляд, который он столько раз бросал нашей матери, когда ей становилось плохо из-за приступов тревоги. Он смотрел на неё так, и ей становилось легче. Я же всегда нервничал, когда она страдала... А Тьяго был словно скала: уверенность, надёжность, человек, который заставлял всех чувствовать себя в безопасности. В тот момент я был благодарен ему за то, что он сделал это и для Ками.

Я хотел, чтобы они снова начали ладить...

У них с ней никогда не было таких отношений, какие были у неё со мной, но я знал, что мой брат испытывал к ней особую симпатию.

Но всё равно... Я почувствовал неприятную горечь в желудке, когда увидел, как он на неё смотрит. Тогда я не придал этому большого значения, но мне совсем не понравилось, что я так себя почувствовал.

Когда мой брат заметил, что я на них смотрю, он опустил взгляд обратно на анкету, а Ками повернула голову ко мне.

— Всё хорошо? — спросил я с улыбкой.

Она кивнула молча. Её настроение резко изменилось, она явно задумалась, и в её глазах я видел замешательство.

— Точно? — настаивал я.

В этот момент прозвенел звонок на обед.

— Пора есть! — сказал я, вдруг почувствовав голод после тренировки и желая как можно скорее выбраться из спортзала.

Ками в ответ только поморщилась.

— Думаю, я лучше пойду домой... — сказала она, спускаясь с кушетки. — Всё это взбаламутило мне желудок, и я плохо себя чувствую...

— Хочешь, я тебя отвезу? — предложил я. Она выглядела совсем нехорошо. — Брат может выписать нам пропуск, чтобы мы пропустили последние два урока, правда, Тьяго?

— Да ни за что, — сказал он, хватая спортивную сумку и закидывая её на плечо. — А ты пойдёшь на уроки, умник.

— Да ладно тебе! — воскликнул я, глядя на него с недоверием. — Она же больна!

— Всё нормально... — сказала Ками, снова спускаясь с кушетки. — Я останусь...

— Я не говорил, что тебе не дам пропуск, — буркнул брат.

Я посмотрел на Ками, и мне стало легче от мысли, что хотя бы её он отпустит домой.

— Не нужно, — ответила она, плотно сжав губы.

— Нужно, если только ты не хочешь испортить коридоры школы, что, судя по всему, скоро случится, если ты не поедешь домой и не ляжешь в постель, — ответил он.

— Иди домой, Ками, — попытался я её уговорить.

Она переводила взгляд с одного на другого.

— Ладно, я пойду, — сказала она, перекинув через плечо свою брендовую сумку.

Тьяго вздохнул и снова положил спортивную сумку на кушетку. Врач и две медсестры уже ушли, в спортзале остались только мы трое.

— Иди обедать, Тейлор, — сказал он, роясь в своей сумке. — Я сейчас выпишу ей пропуск.

Я кивнул брату с благодарностью за то, что хоть в этот раз он не вёл себя как полный придурок перед нашей соседкой, и подошёл к Ками.

— Ты точно будешь в порядке? — спросил я, волнуясь.

— Да, правда, — ответила она с улыбкой.

Мой взгляд на несколько секунд задержался на её губах, прежде чем я заставил себя поднять глаза и посмотреть ей в глаза.

— Тогда до завтра. — Я не удивился, когда она встала на носочки и поцеловала меня в щёку. Она всегда так делала, но с тех пор, как мы снова встретились после стольких лет, такие проявления нежности всё ещё заставали меня врасплох.

Ощущение её прикосновения на моей коже осталось со мной на весь оставшийся день.

КАМИ

Я краем глаза наблюдала, как он копался в своём рюкзаке, пока не достал папку, открыл её и начал заполнять форму.

— Причина... — произнёс он вслух с очень серьёзным видом: — быть тряпкой. —

Он написал это, и я выхватила ручку из его рук.

— Ты, наверное, считаешь себя очень забавным, да? — Я больше не могла выносить ни одной его глупости.

— Смешно видеть, как легко ты заводишься, — ответил он, доставая другую ручку из рюкзака и снова опуская взгляд на форму.

ТЬЯГО

Они приходили по одному. Обычно наказания не длились дольше шести вечера, и так как я был тем, кто их контролировал, если мне хотелось, я мог отправить их домой до окончания времени. Никто не сказал бы мне ничего. В это время оставались только несколько преподавателей, которые предпочитали закончить свою работу и пойти домой, а также уборочная команда школы.

По понедельникам, средам и пятницам я работал в строительной компании Логана Черча, потому что это был единственный способ заработать деньги. В школе мне не платили вообще ничего, так как это были часы общественного служения, и поскольку у меня был опыт в каменщиках, господин Логан не стал препятствовать моему трудоустройству. Он был очень любезен с графиком, и хотя мне хотелось, чтобы он взял меня на работу на большее количество дней, я не мог жаловаться. Большинство рабочих в деревне смотрели на меня, как на чумного. Карсвилл был старомодным городом. Почти все его жители были крайне религиозными, и знать, что неудачник вернулся в город и теперь должен выполнять общественные работы в школе... Директор Харрисон оказал мне услугу, да, но я знал, что он ищет любой повод, чтобы отправить меня на фиг.

Он сделал мне услугу ради моей матери, но он ненавидел, что я нахожусь в этих коридорах.

Пока я ждал, что все наказанные подойдут, я продолжал работать над новой комбинацией. Я уже больше сорока минут планировал её и надеялся, что смогу применить её в следующей игре против команды школы Фоллс Черч. Эти ублюдки соревновались с нами с тех пор, как я уехал из города, и мне невыносимо было, что в прошлом году они выбили нас из полуфинала штата. Игра на следующей неделе проходила на выезде, и я знал, что это добавит давления игрокам. Мы должны быть готовыми на все сто, потому что, черт возьми, я не собираюсь позволить им отнять у нас победу. Если что-то меня мотивировало в моей работе в школе, так это привести команду к первому месту, и мы этим станем, я в этом уверен.

Я поднял взгляд почти инстинктивно и увидел, как она входит через дверь. Её взгляд встретился с моим, и она поспешно отвела его. Я видел, как она шла через столы и становилась в конце класса, справа. На ней была спортивная форма, которую она носила на тренировках с чирлидерами. Часть меня бы отдала всё, чтобы они всегда носили спортивные штаны, а не эти чертовы юбки, хотя я не задерживался на этих мыслях. Открытые ноги Кам уже доставляли мне слишком много головной боли... Особенно когда я мечтал о них, обвивающих мою талию, пока я...

Хватит.

— Опоздала, — рявкнул я, не в силах сдержаться. Как я ненавидел, когда моё тело предавало мои мысли таким образом.

Кам подняла взгляд от тетради, которую она только что достала, посмотрела на меня секунду, а затем взглянула на часы, висящие над моей головой.

— Уже пять и одна минута, — ответила она, смотря на меня с недоумением.

— Если ты снова опоздаешь, я поговорю с директором.

Я знал, что веду себя как засранец, но мне было всё равно. Мой взгляд встретился с Джулианом, который, как и Кам, не мог поверить, что происходит. Кам сжала губы, но больше ничего не сказала. Лучше так.

Через некоторое время, мой дебил брат появился в классе наказанных. Он вошел, даже не взглянув на кого-либо, сбросил спортивную сумку и достал телефон, даже не посмотрев на меня.

Я заметил, как Кам скрестила руки и откинулась назад, ожидая, что я что-то скажу ему.

— Тейлор, опоздал, — сказал я, постукивая ручкой по бумаге перед собой.

Мой брат взглянул на часы, точно так же, как это сделала Кам десять минут назад.

— Всего на десять минут.

— Будь пунктуальным в следующий раз, — сказал я, вернувшись к своим делам, не придав этому большого значения.

Я почти почувствовал, как из другого конца класса тянутся злые вибрации.

— Что же ему ты не говоришь то же самое, что и мне? Ты не собираешься поговорить с директором, если он снова опоздает?

Мой брат повернулся, чтобы посмотреть на неё.

— Ты хочешь, чтобы я поговорил с директором, потому что я опоздал на десять минут? — спросил мой брат раздражённо, и я задумался, не пришёл ли он наконец к тому же выводу, что и я: Кам лучше держать подальше.

— Я хочу, чтобы было равенство для всех. Если я опоздаю на минуту и получаю выговор, надеюсь, с тобой...

— Это мой брат, — перебил я её.

— И что с того?! — воскликнула она. Почти было видно, как её ушки краснеют от злости.

— Что если мне захочется, я дам ему особое обращение.

— Это не...

— Справедливо? — перебил я её. — Спускайся с облаков, красавица. Жизнь не справедлива. А теперь замолчи, если не хочешь, чтобы я добавил тебе ещё дней к наказанию.

— Эй, я не думаю, что...

Джулиан, вместо того чтобы рассердиться, как Кам, улыбнулся и не отрывал от меня взгляда.

Мне хотелось стереть эту улыбку с его лица ударом кулака, но я сдержался.

— Хватит болтать. Если откроете ещё рот, останемся здесь до девяти, и поверьте, это будет наказание не только для вас, но и для меня, но я сделаю это, если потребуется.

Я избегал смотреть на моего брата и вернулся к своей работе. К счастью, они молчали до конца наказания, и когда наступило восемь, я сказал им, что могут уходить. Тейлор подождал, пока я закончу собирать вещи, и мы вместе пошли к парковке школы.

Перед нами Кам разговаривала с Джулианом.

— Этот парень мне не внушает доверия, — сказал Тей рядом со мной, и мне стало приятно узнать, что я не один так думаю.

— Я думаю, я его где-то видел, но не помню где, — сказал я, вытаскивая сигарету из кармана и зажигая её, пока мы шли к машине. Мотоцикл начал издавать странные звуки, и я оставил его в гараже. Сегодня вечером займусь, посмотрю, что с ним не так. Меня уже достало его каждый день ремонтировать.

— Ты его видел? — спросил Тей, нахмурив брови, смотря на нашу соседку.

— Не уверен...

Мы прошли мимо них, и Кам невольно напряглась. Я заметил, как она и мой брат обменялись взглядами, и задумался, что могло случиться, помимо того, что произошло утром, чтобы они так напряженно смотрели друг на друга. Не то чтобы мне это было важно, на самом деле, я радовался, что они такие. Меня бесило, когда мой брат хорошо ладил с ней.

Мы сели в машину, и я немного дольше, чем нужно, делал вид, что читаю что-то на телефоне, на самом деле наблюдая, что они делают в зеркале заднего вида. Когда я уже несколько минут злился всё больше и больше, я заметил, что мой брат делает то же самое. Только он даже не пытался скрыть этого.

— Почему ты так пялишься, Тей? — спросил я его. Повернул ключ зажигания и выехал с парковки школы на полном ходу.

Мне нужно было держать свой темперамент под контролем. Я не мог вымещать свою злобу на брате из-за этой девушки.

— Я переживаю за неё, Тьяго. — Это меня ещё больше разозлило.

— Ты не должен, чёрт возьми.

Я резко свернул в нашу улицу. Солнце уже почти зашло за горизонт, но в небе ещё оставались розовые, оранжевые и даже фиолетовые оттенки. Я был уверен, что когда наша мать вернётся домой, она будет сидеть на веранде и смотреть на цвета неба.

— Думаю, Дани... сделал ей больно... и думаю, это не первый раз, — сказал он, полностью меняя тему, или скорее, человека.

«Теперь мне ещё за этого ублюдка переживать?»

Я посмотрел на него, чувствуя, как пульс ускоряется в висках.

— Не верю, что Кам позволит кому-то поднять на неё руку...

— Это не первый раз, когда я вижу что-то подобное, как сегодня... Когда я намекнул, я увидел в её глазах...

Мы приехали домой, и, как и ожидалось, там была наша мать с чашкой в руках, глаза направлены на закат в конце сентября. Мне бы хотелось почувствовать мир в душе, глядя на эти облака, но я чувствовал только ярость, боль и тревогу, которые не покидали меня.

— Ты хочешь сказать, что он её бьёт? — рявкнул я, становясь злым. Я не хотел чувствовать то, что чувствовал, не хотел верить, что кто-то причинил ей боль, и, тем более, не хотел, чтобы мне это было не всё равно.

Тей глубоко вздохнул и вышел из машины.

— Не знаю, но сама мысль об этом заставляет меня пойти к его чертовой двери и расквасить ему лицо.

Мы оба обернулись, когда машина Кам появилась в конце улицы и свернула, чтобы припарковаться.

Она вышла из машины и посмотрела на нас, сначала на нас, а потом отвела взгляд к нашей матери.

— Почему вы не скажете ей прийти поужинать? — услышал я, как наша мать спросила нас сзади.

Кам отмахнулась в ответ нашей матери, и мои кулаки сжались инстинктивно. Её глаза заметили это, и её мучительный взгляд остался в моей памяти.

— Если эта девушка переступит порог нашего дома, я соберу свои вещи и уеду отсюда.

Я обошёл их обоих и, сделав четыре шага через сад, зашёл в дом.

Мне хватило уже злости на сегодня.

КАМИ

Вы не представляете, как много для меня значило, что миссис Ди Бианко поздоровалась со мной издалека. То облегчение, которое я почувствовала в своем сердце, длилось только те секунды, пока не увидела, как Тьяго сжимает кулаки от ярости. Но хотя бы знание, что она способна смотреть мне в лицо, улыбаться, как будто ничего не случилось... дало мне ощущение, что тяжесть, которую я несла с десяти лет, немного ослабла, хоть немного облегчая чувство вины. Но потом я увидела, как Тьяго реагирует на что-то, что ему сказала его мать, и облегчение исчезло, оставив глубокую боль в сердце. Я увидела, как он сжал кулаки и пошел в дом, даже не оглянувшись.

В тот день он вел себя как придурок в классе наказаний. Он не мог продолжать так со мной разговаривать при всех. Я не хотела, чтобы одноклассники начали догадываться, что он меня ненавидит. Вопросы начали бы распространяться по всему институту, а последнее, что мне нужно было — это чтобы снова вскрыли то, что произошло много лет назад.

Я зашла в дом, и звук моря вдали приветствовал меня. Моя мать выглянула из кухни и жестом показала мне, чтобы я шла туда тихо. Я повернулась к гостиной, где мой брат играл в видеоигры, как будто ничего не происходило, и последовала за матерью, задаваясь вопросом, что я могла сделать.

— Как прошел день? Почему так поздно пришла? — спросила она, отвлекаясь, пока мешала ложкой одно из немногих блюд, которые она готовила хорошо: макароны с сыром.

По понедельникам Прю не готовила, и моя мать бралась за ужин. Это было одно из немногих времен, когда мне нравилось сидеть с ней и наслаждаться её компанией. Это были те редкие моменты, когда она казалась матерью, как у всех моих друзей. Запах расплавленного сыра наполнил кухню, и, тайком от папы, она позволяла мне выпить бокал красного вина с ней. Знаю, это не совсем подходяще для матери, но такая уж она была, Энн Хэмилтон.

— Не злись, но меня наказали, — сказала я, падая на скамейку перед ней.

Она перестала мешать и посмотрела на меня с недовольным выражением лица.

— Наказана? Что ты, черт возьми, опять наделала?

— Что «опять»? — ответила я, удивленная.

— Твой брат ввязался в драку во время перемены, — сказала она, вновь с жаром мешая макароны. — Мне звонили из школы, чтобы забрать его. Лицо у него, как у помойки.

— Что?! Кэм не дерется, он...

— А вот и дрался, — перебила она. — Я наказала его: без ужина и без того, чтобы выгулять Хуану из клетки.

— Мама! — возмутилась я.

— Никакой «мамы», — ответила она, злясь. — Тебе бы тоже следовало получить такое же наказание!

— Ты накажешь меня без ужина? Серьезно?

Иногда мне кажется, что она не осознает, сколько мне лет.

— Я накажу тебя без телефона, что гораздо хуже, — заявила она, подняв руку вверх. — Отдай его мне.

— Ты даже не спросишь, что произошло?

— Мне не интересно, — решительно сказала она, двигая пальцами, чтобы я отдала ей телефон.

— Это опасно, если ты заберешь мой телефон, если что-то случится или...

— Не рассказывай мне байки, — перебила она, злая. — Два моих ребенка наказаны в школе, что обо всем этом скажут?!

— Ты думаешь, что кому-то важно, что нас наказали?

— Мне важно! — ответила она, наконец, забирая телефон, который я с обидой протянула ей. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы тебя наказывали в школе, не так ли?

— Ты права... Я поговорю с Кэмом, а ужинать ты это сама. Если он не ужинает, я тоже.

Я вышла из кухни в ярости, потому что она даже не удосужилась узнать, что на самом деле произошло. Я была уверена, что она не спросила ничего и у Кэма.

Я пошла в гостиную и села рядом с ним на диван.

— Привет, малыш, — сказала я, обняв его плечо, как всегда.

К своему удивлению, он отстранился и посмотрел на меня с недовольным выражением лица.

ТЕЙЛОР

Наверное, я только что втянулся в большую неприятность. Если мой брат узнает, что я пригласил Камилу к нам домой, начнется настоящая война. Он уже ясно выразил свою позицию накануне, но я абсолютно не соглашался с его отношением к Камиле. Даже моя мама говорила, что хочет её увидеть, и брат не мог продолжать обвинять её за то, что произошло. Если мы все это пережили или хотя бы научились жить с этим каждый день, он тоже должен был бы поступить так же.

Я знал, что если я продолжу упорно общаться с нашей соседкой, то рано или поздно возникнут проблемы, но мне было всё равно. Возвращение в Карсвилл, возвращение к моей жизни, её встреча — всё это меня радовало. Не буду врать, говоря, что вся эта ситуация не приносила мне также очень плохих и грустных воспоминаний, но ничего нельзя было изменить в прошлом. А в настоящем я всё больше понимал, что Камила Хэмилтон мне нравится... Но она мне уже не нравилась, как раньше, когда я видел в ней свою младшую сестру. Нет, теперь мне она нравилась по-настоящему, мне было любопытно, что у неё под юбкой, например. Все эти годы разлуки полностью уничтожили братскую любовь, которую я всегда к ней испытывал, и хотя иногда мне казалось странным и даже я чувствовал вину за такие мысли, я не мог не чувствовать к ней чего-то особенного.

Мысль об этом вызвала у меня приятный и интенсивный озноб. Увидеть её снова и осознать, что она стала настоящей женщиной, оставило меня, прежде всего, довольно потрясённым. Я имел свои разногласия в моей старой школе, на самом деле, я был одним из первых в классе, кто потерял девственность в четырнадцать лет. Мой брат поймал меня, когда я тихо выходил из сарая, который был у нас в старом доме, с девчонкой, которая тогда сводила меня с ума, и вместо того, чтобы отчитать меня, он меня поздравил. Вот такие мы были... Братья Ди Бианко, шалопаи из школы, те, кто постоянно устраивал беспорядки.

Мой брат был старше меня на три года, да, но мы всегда были как неразлучные друзья, неразделимы. Это он покупал мне презервативы в аптеке и давал их, когда они мне были нужны. Это он защищал меня от наших родителей, когда мы приходили домой с разбитым глазом и рассечённой губой. Это он получал все выговоры, если мы вели себя плохо... Он всегда меня излишне защищал.

КАМИ

Я наблюдала, как он удаляется к концу стола, где он сел с ребятами.

Он казался очень комфортно среди них. Остальные приняли его в группу, как если бы время не прошло. Многие помнили его с детства, а другие познакомились с ним за эти несколько недель начала учебного года, но у Тейлора было что-то особенное, что привлекало всех. В отличие от Тьяго, который был более серьёзным и пугающим, Тейлор манил к веселью, смеху, попаданию в переделки и хорошему времяпрепровождению.

Чувство его губ, скользящих по моему уху, вызвало скрытое удовольствие, которое трудно описать. В последнее время я начала чувствовать что-то по отношению к нему, когда мы оставались вдвоем или обменивались взглядами... Это было тепло, отличное от той детской и братской энергии, которую я всегда испытывала к нему...

Я не заметила, как продолжала смотреть на него, пока мои глаза, привлеченные чем-то другим, не встретились с глазами Дани, который смотрел на меня серьёзно. Он не отрывал взгляда, вызывая меня, но я не решилась ответить ему. Мои глаза инстинктивно опустились вниз, и я почувствовала укол в груди.

— Ты в порядке? — спросил Джулиан рядом. С того момента как он признался мне, что он гей, мне стало гораздо легче находиться рядом с ним. Я наслаждалась его компанией, и к тому же он был тем человеком, с которым можно было поговорить. Он слушал не из вежливости, а потому что его действительно интересовало, что ты говоришь.

— Да, не переживай, — ответила я, благодарная, что Дани начал разговор с одним из своих друзей, так как я была уверена, что если бы Джулиан заметил, что тот слишком часто на меня смотрит, он бы отреагировал так же, как и Тейлор.

— Когда мы выпьем тот кофе, который ты мне обещала? — спросил он, засовывая в рот какие-то несвежие макароны, которые продавали в кафетерии.

— Ну, на следующей неделе я зарезервирую для тебя время, потому что на этой неделе, между работой по биологии, тренировками, наказаниями и еще матчем в эти выходные... Джулиан улыбнулся и кивнул.

— Не переживай... Ты права, мы просто завалены. Кто бы мог подумать, что сейчас сентябрь?

Я вздохнула.

— Добро пожаловать на последний курс... — сказала я, отпив воды из бутылки.

— Кто у тебя в паре по биологии? — спросил он, рассеянно перемешивая еду.

— Тейлор Ди Бианко, — ответила я и снова подняла взгляд, чтобы увидеть его.

К моему удивлению, он смотрел на меня. Подмигнул мне, и на моем лице без усилий появилась улыбка, которую я не могла сдержать.

Джулиан последовал за моим взглядом.

— Он тебе нравится? — спросил он.

Я отвела взгляд и покачала головой.

— Мы друзья с...

— С детства. Да, я знаю, ты мне уже говорила, — перебил он.

— Извини, я знаю, что немного надоедаю с этим...

— Нет, не надоедаешь, но с каждым днем я все больше уверен, что ты не смотришь на него как на друга детства...

— Ты следил за тем, как я на него смотрю? — поддразнила его, и меня удивило, что он стал серьёзным.

— Я очень наблюдателен, и ты привлекла мое внимание с того момента, как я переступил порог этой школы, — признался он, как если бы ничего не было.

Я приподняла брови от удивления.

— Ты собираешься объяснить, почему?

Джулиан улыбнулся, положил подбородок на кулак и пожал плечами.

— У тебя есть такая аура...

— Аура? — спросила я, озадаченная.

— Да... У тебя есть такая магнетическая сила, которая привлекает взгляды. Люди восхищаются тобой просто за то, как ты есть. На самом деле, если бы мы остановились и начали бы тебя анализировать, мы бы не нашли много отличий между тобой и другими девушками. Не воспринимай это плохо, я говорю так сразу, но по какой-то необъяснимой причине у тебя есть особая аура, которая заставляет всех хотеть быть как ты, или хотя бы находиться рядом с тобой.

Я замолчала на несколько секунд.

— У меня нет никакой ауры, ты ошибаешься.

Джулиан засмеялся.

— Обычно у людей с особой аурой есть ощущение, что её у них нет, и они с уверенностью утверждают, что они такие же, как все...

— Я обычная, как все остальные смертные, — настаивала я, уже не находя особого смысла в его словах.

— Ты особенная, Камила Хэмилтон, — сказал он, вставая. — Хоть тебе это и не нравится. — Он лёгким касанием потрепал меня по носу и ушел из столовой.

Я следила за ним, пока он не исчез за вращающейся дверью.

У меня нет ничего особенного... На самом деле, если у меня есть что-то такое, то это нечто тёмное.

Что-то тёмное, что уничтожает все хорошее и заставляет людей делать вещи, о которых они потом будут сожалеть всю свою жизнь.

Тем вечером на тренировках в спортзале было особенно тяжело. В эти выходные мы соревновались с одной из самых сильных школ в округе. Не только мужская команда по баскетболу участвовала, но и мы, как команды чирлидеров, тоже.

Кейт, которая была капитаном нашей команды в этом году после того, как я дала понять, что больше не хочу снова занимать эту должность, была довольно напряжена из-за части хореографии, и я больше следила за тренировками ребят, чем за тем, что мне нужно было делать.

— Камилла, ты вообще слушаешь? — ее крик разнесся по всему спортзалу, который и без того был довольно эхом.

Все, абсолютно все, перестали делать то, что они делали, и повернулись ко мне с любопытством.

Я покраснела, как помидор, и бросила на свою подругу яростный взгляд.

— Можешь не кричать? — сказала я раздраженно.

Руководить командой чирлидеров было нелегко, мне ли не знать, что я занималась этим много лет, но первое правило — не терять нервов. Ладно, я отвлекалась, но это не моя вина, что мы за три дня до соревнований все еще не закончили хореографию.

— Сосредоточься!

Я сжала губы и прикусила язык, чтобы не сказать ей все, что я думала.

— Ты уперлась в эту невозможную пирамиду, которую мы едва успели потренировать, а хореография еще не закончена, Кейт. Сконцентрируйся на самом важном, — сказала я, желая побыстрее уйти домой. Я еще больше расстроилась, понимая, что впереди меня ждет наказание, а потом еще работа с Тейлором.

— Так ты мне будешь говорить, как быть капитаном команды? — она выпалила, буквально кипя от злости. — Так возьми эту роль, если все так знаешь!

Она бросила помпоны на пол и, ведя себя как обиженная девочка, вышла из спортзала, сильно топая ногами.

Я закатила глаза. Посмотрела на своих подруг, которые, как всегда, ожидали, что я приму решение, и побежала за ней.

— Кейт, подожди! — позвала я, бежав за ней и успев догнать, когда она закрыла дверь мне в лицо.

— Ты знаешь, как это сложно, и вместо того, чтобы помочь...!

— Я знаю, что это сложно, Кейт, вот почему я тебе и дала совет...

— Так не делай этого при всех! — продолжала она кричать. К счастью, мы уже были вне спортзала. — Ты же понимаешь, что так ты забираешь у меня авторитет?

Я прикусила язык и кивнула.

— Извини, правда. Не это я имела в виду, но мы не можем продолжать терять время на эту пирамиду, пока хореография не завершена... Давай закончим хореографию, а когда мы ее освоим, будем тренировать пирамиду сколько угодно.

Кейт, казалось, не хотела меня слушать, но, в конце концов, после нескольких моих попыток, она молча кивнула и посмотрела в сторону, где ученики младших курсов занимались легкой атлетикой.

— Не знаю, почему ты отказалась от роли капитана, тебе явно это лучше удается, чем мне.

— Не говори ерунды. Ты прекрасно справляешься, просто надо расставлять приоритеты.

— Да, да... расставлять приоритеты, — сказала она, вдруг улыбнувшись и подмигнув мне. — Как ты расставляешь приоритеты с моим братом, а?

Я моргнула, не понимая, а потом, когда осознала, о чем она, рассмеялась.

— То, что ты сейчас сказала, не имеет никакого смысла, ты же понимаешь это?

— Ты поняла, о чем я. Тебе нравится? — спросила она с выражением ужаса на лице.

Я не знала, в курсе ли Кейт, что ее брат гей, и я не собиралась ей об этом рассказывать, так что решила сказать правду, но скрыть то, что Джулиан мне рассказал.

— Мы просто друзья, Кейт, правда, — ответила я, обвив руку вокруг ее плеча, и мы направились обратно в спортзал.

— Пожалуйста, если он смотрит на тебя, как влюбленный!

Я закатила глаза.

— Ты ошибаешься, но ладно, думай что хочешь, — сказала я, немного смущенная тем, что мне пришлось соврать, или, скорее, скрыть информацию.

Из всех моих подруг, Кейт и Элли были теми, кому я рассказывала абсолютно все. Мне было тяжело скрывать от нее, что ее сводный брат — гей, но я знала, что поступаю правильно, в конце концов, это не мое дело.

Мы продолжили тренировку до шести вечера. Пока остальные ребята болтали и шли к парковке, чтобы уехать домой, я схватила свою сумку и направилась в кабинет наказаний.

Я ненавидела оставаться после шести в школе. Коридоры были пустыми, свет почти не проникал в окна, и это придавало школе еще более мрачный вид...

— Эй, компаньонка! — я почувствовала, как на мои плечи легла рука, и запах одеколона Тейлора охватил мои чувства. — Готова сыграть в игру с числами? — спросил он, подойдя так близко к моему уху, чтобы Тьяго, который шел впереди нас, не мог нас услышать.

Я вспомнила эту чертову игру, которую так и не научилась до конца, понимать, в которой они с Тьяго были мастерами. Это не было особо сложным: нужно было придумать комбинацию из четырех чисел и попытаться угадать, какую комбинацию загадал соперник. Были определенные правила: цифры не могли повторяться, и ноль не мог стоять на первом месте. Когда наступала твоя очередь, ты называл комбинацию, которую, как думал, мог бы загадать противник, и он отвечал простыми словами: «нулевой», «правильный» или «регулярный». «Нулевой» означало, что ни одно из чисел не было в его комбинации, «правильный» — что одно из чисел было в комбинации и на правильном месте, а «регулярный» — что число присутствовало, но не на своем месте.

Звучало просто, но на самом деле было сложно... Дело в том, что у них были свои хитрости, с которыми они всегда побеждали, и которые они мне так и не захотели раскрыть.

— Нам стоит использовать время наказания, чтобы поучиться. — Не смогла сдержать смех, глядя на его лицо.

Услышав меня, Тьяго повернулся и посмотрел на нас.

Его глаза зафиксировались на том, как Тейлор обвивал меня рукой, и его выражение, и так мрачное, стало еще более каменным, как статуя льда.

— Войдите, — сказал он решительно, остановившись у двери.

Мы прошли мимо него, и как только вошли в класс, я увидела, что Дани сидит в конце.

Боже мой... эти наказания будут моей гибелью.

Наказание пролетело для меня незаметно, не только потому, что я провел время, играя и развлекаясь с Тейлором — после того как я выиграл у него пять раз в эту чертову игру с числами, он сдался под моим настойчивым предложением сыграть в "виселицу", в которой я был асом — но и потому, что время с Тейлором было таким... оно испарялась. Кроме того, было весело играть тайком, стараясь, чтобы Тьяго не заметил.

Тейлор сидел напротив меня, и, шепча и похлопывая меня по спине, нам удавалось играть все два часа наказания. Я заметил взгляды Дани, которые он посылал нам, но больше не собирался ставить его на первое место. Он уже взрослый, пора было брать ответственность за свои поступки. Вся его жизнь была такой, что ему позволяли все. Даже я позволял ему вещи, которые никогда не должен был бы принимать, и если ему не нравилось, что я продолжал двигаться вперед без него, то это его проблема.

Когда наказание закончилось, и я думал, что мы уйдем, не получив никаких последствий за нашу игровую сессию, Тьяго позвал нас подойти к своему столу.

Джулиан и Дани посмотрели на нас, но, в конце концов, вышли из класса.

Тейлор закатил глаза, подмигнул мне, и мы вместе пошли к Тьяго, где он нас ждал.

— Вы издеваетесь надо мной? — спросил он серьёзно.

— Тьяго... — начал говорить Тейлор, напрягшись.

— Чтобы это был последний раз, когда вы думаете, что можете играть тут, понятно? Это чёртово наказание, а не игровая площадка. Если я хоть раз увижу, как вы обменяетесь взглядами в этих четырёх стенах, я добьюсь, чтобы вас исключили на неделю. Вы меня до чёртиков достали. — Сказав это, он закрыл папку с громким хлопком и вышел из комнаты.

Я посмотрела на Тейлора, который всё ещё смотрел на дверь, через которую только что вышел его старший брат.

— Мне всё это надоело... — сказал он, глядя на меня. — Мне надоело не чувствовать себя в твоём обществе комфортно, потому что у него сдают нервы, когда он тебя видит. Пусть он это, чёрт возьми, переживёт! — закричал он, заставив меня вздрогнуть.

—Тейлор...

— Никаких Тейлоров, блин. Этой ночью я поговорю с ним, так больше продолжаться не может. Ненавижу, как он на тебя смотрит, ненавижу, как он с тобой разговаривает...

— Ты не можешь его судить за это...

— Конечно, могу! — сказал он раздражённо. — Ты не заслуживаешь такого отношения... Я терпел, сколько мог, но это конец.

— Он так себя ведёт из-за наказания...

— Чёрт возьми, — сказал он, накидывая рюкзак на плечо, — ему плевать на наказание. Он был первым, кто дурачился, когда нас наказывали в школе. Всё из-за тебя.

Я не знала, что ответить на это... Ненависть Тьяго ко мне была не новостью.

ТЬЯГО

Работа с Логаном Черчем была для меня хорошей возможностью, но это была работа, которая меня буквально уничтожала. Я работал три раза в неделю по четыре часа в день, эти часы мне нужно было совмещать с школьным расписанием. Это не было много, но в сочетании с школой и тем, что я постоянно таскал материалы туда-сюда... Чёрт, я в итоге был абсолютно измотан. Мне было тяжело адаптироваться ко всем этим изменениям, но хуже всего были воспоминания. Я всегда боялся вернуться, но никогда не думал, что это будет так тяжело.

Дом часто давил на меня, настолько, что я уже начал копить деньги, чтобы найти себе место для проживания. Мне было всё равно, будет ли это захудалое место или комната в каком-то ужасном подвале: мне нужно было вырваться из этого дома. Единственное, что сдерживало меня, помимо того, что у меня ещё не было достаточно денег, это моя мама. Оставить её одну, когда мы вернулись, не казалось хорошей идеей. Хотя она и делала вид, что всё в порядке, я знал, что ей больно так же, как и нам, возвращаться в дом, который был нашим домом в детстве. Но я не мог уйти, не когда мы вернулись в Карсвилл из-за меня.

Я припарковал машину у ворот, так как мой мотоцикл всё ещё не заводился, и направился к входу в дом. Я не осознал, кто выходит из двери, пока не чуть не столкнулся с ней. Хотя Кам остановилась, прежде чем это произошло. Моему мозгу понадобилось немного времени, чтобы осознать, что если она там, значит, она только что вышла из моего дома, а значит, она была внутри, с моим братом, с моей мамой...

Что ты здесь делаешь? — спросил я, ощущая, как в моём теле накапливается злость. Я не был настроен на такие вещи. Не в этот день. Не когда день возвращения, чтобы снова разрушить себя, был так близко.

Кам, нервничая, заправила прядь волос за ухо и открыла рот, чтобы что-то сказать.

— Знаешь что? — прервал я её, прежде чем её лицо отвлекло бы меня больше, чем обычно. — Мне это не интересно. — Я обошёл её и вошёл в дом, громко захлопнув дверь.

Когда я вошёл, меня встретил звук моей мамы, готовящей что-то на кухне, и запах жарящегося лука в оливковом масле. Мой брат как раз поднимался по лестнице, и, когда он повернулся, чтобы посмотреть, кто вошёл, я увидел блеск в его глазах, который не замечал раньше.

Его разочарование подтвердило, что Кам была там с ним.

— В какую игру ты играешь, а? — не сдержавшись, рявкнул я. В тот момент я считал свою злость вызванной тем, что Кам снова оказалась там, где я поклялся никогда её не впускать, но теперь, оглядываясь назад, понимаю, что это было не только из-за этого. Это был взгляд моего брата, этот блеск в глазах от кого-то, кого он в будущем будет считать своим.

Мой брат остановился на середине лестницы и выпрямил спину.

— Это тоже мой дом, — сказал он очень серьёзно, гораздо серьёзнее, чем я когда-либо его видел.

— Он будет твоим проклятым домом, когда ты сделаешь что-то, что будет его заслуживать. Если я увижу её здесь снова, Тейлор...

— Что? — перебил он меня, спускаясь с одной ступеньки и смотря мне в глаза, как никогда прежде. — Что ты с этим сделаешь?

Я задержал дыхание, потому что желание врезать ему по лицу было совершенно новым для меня.

— Ками мне нравится, и я думаю, что она тоже меня любит, — сказал он, вешая на себя приговор своей возможной смерти в моих руках. — Так что я буду приглашать её сюда, сколько захочу... Ты единственный, кто всё ещё застрял в прошлом, переживи это уже, наконец, чтобы мы все могли двигаться вперёд, к своей чёртовой жизни.

Он прошёл мимо меня и вышел наружу, повторив мой жест с дверью.

Я глубоко вздохнул и сжал кулак.

Я снова спустился с четырёх ступенек, не зная, что буду делать дальше: пойти за ним и начать драку или сказать ему ещё пару слов, но тогда мои глаза встретились с глазами моей мамы, которая наблюдала за мной с грустью с дверного проёма кухни.

— Ты не сможешь этого избежать, Тьяго, — сказала она, глядя на меня с... жалостью? — Я всегда знала, что это случится, как только вы были детьми. Я никогда не была уверена, с кем из вас она останется...

Но что за хрень?

Я не понимаю, о чём ты говоришь, — перебил я её, пытаясь контролировать свой гнев, — но я не собираюсь жить под одной крышей с тем, кто убил того, кого я больше всего любил в этом мире.

Мама положила руку на сердце, и прежде, чем я мог увидеть, как она снова начнёт плакать, я поднялся наверх и заперся в своей комнате.

КАМИ

Я пришла домой, с нервами на пределе. Вернуться в дом семьи Ди Бьянко, снова увидеть мать тех, кто когда-то был моими лучшими друзьями, почти поцеловать Тейлора, встретиться с Тьяго и увидеть ненависть в его взгляде... Это было слишком много эмоций за одно днём.

Когда я закрыла дверь за собой, не было привычного звука стука в кухне и не пахло ужином, который готовит кто-то, чтобы вся семья могла поужинать вместе.

Мои родители спорили. Это не было чем-то необычным, хотя обычно они это делали в каком-то месте, где мы не могли бы подслушать. Думаю, они не делали этого ради меня, но точно ради моего брата. Вот почему я удивилась, услышав, как мой отец разговаривает с моей матерью таким образом.

— Ты не понимаешь, что это тупые капризы?! Если нельзя, значит, нельзя, черт возьми.

— Тупые капризы? — ответила моя мать, её голос обещал проблемы. — Напоминаю, кто мне сказал, что я должна сделать операцию после того, как родила Кэмерона?!

— Ты месяц плакала, потому что грудь обвисла, я предложил тебе единственное решение, которое знал!

— О, да ладно! — сказала моя мать, горько смеясь. — Я бы придумала что-то более оригинальное!

Я подошла к лестнице и осталась там, замерев, слушая их спор.

— Всё, что я пытаюсь объяснить, ты превращаешь в обвинения в мой адрес, будто я виноват. Если я должен ночевать вне дома, это по работе. Я устал от того, что ты думаешь, что я тебя обманываю, черт возьми! Кто кого обманывает в этом проклятом браке?

Я удивленно расширила глаза. Не из-за содержания того, что он сказал — это я и так знала, а потому что эта тема была табу в нашем доме. Мы делали вид, что ничего не произошло.

— Не могу поверить, что ты снова поднимаешь это спустя столько лет!

Я спряталась в углу лестницы, когда услышала, как моя мать выходит из своей комнаты и начинает спускаться по ступенькам, вытирая слёзы.

ТЕЙЛОР

Мы остались смотреть на директора, не имея ни малейшего понятия, что сказать. Если ссора, которую мы с ним устроили, разозлила его, то тот факт, что мы начали лезть друг к другу на уроке, окончательно вывел его из себя.

— Это неприемлемо! — сказал он нам в третий раз.

Я краем глаза взглянул на Ками и изо всех сил пытался не рассмеяться.

Она была красная как помидор. Кивала головой и не знала, как извиниться.

— Нам очень жаль. Это больше не повторится, правда.

— Я должен вас отчислить, — сказал он, постукивая ручкой по углу стола. — Сначала я поговорю с вашими родителями. Затем я продлю наказание на еще одну неделю, и если бы не то, что это повлияет на ваши команды по черлидингу и баскетболу, я бы вообще запретил вам поехать в этот уик-энд в Фолс-Черч. Еще одна ошибка — и я вас отчисляю. Не шучу… Учитывая ваши академические достижения, — добавил он, глядя в, как я понял, ваши оценки, — это разрушит все шансы для вас, мисс Хамильтон, поступить в Йель, а вы, мистер Тейлор, не сможете попасть в Гарвард.

Я почувствовал удивленный взгляд Ками, но не ответил ему. Я стиснул челюсти и посмотрел прямо. В какой университет я хочу поступить — это никого не касается. Меня так разозлило, что он так легко раскрыл эту информацию обо мне, что я едва сдержался, чтобы не сказать ему что-то лишнее.

— А теперь убирайтесь с моих глаз, — завершил он, даже не посмотрев на нас, и снова погрузился в работу.

Я открыл дверь кабинета и пропустил Ками первой. Она не успела пройти и секунды, как сразу спросила:

— Гарвард?

Я остановился, она схватила меня за руку, глядя мне в глаза с удивлением.

Я никогда не признался бы вслух, что меня обидело ее удивление при мысли, что я могу учиться в таком престижном университете.

— Йель? — ответил я с вызовом.

Ками пожал плечами.

— Я хочу поступить туда уже много лет. Хотя я никогда не скажу этого вслух, но мне это стало интересно после того, как я стала фанаткой «Девочек Гилмор», но это очень хороший университет… к тому же мой папа там учился.

— И что ты хочешь изучать? — спросил я, идя по коридору в сторону столовой.

— Изобразительное искусство.

Я вдруг вспомнил, что она любила рисовать.

— Ты все еще рисуешь?

Она смущенно кивнула, и я задумался, почему ей казалось, что это ее смущает.

— Эй, — сказал я, взяв ее за руку и притянув к себе, прежде чем мы вошли в шумную столовую. — Извини за все это… за наказание и что я поставил под угрозу твое будущее…

Ками качнула головой.

— Не переживай... Это была наша общая ошибка, — сказала она, слегка улыбаясь.

Черт… Вдруг я вспомнил, как нежно я касался ее ноги до самого бедра, и почувствовал, как это возбуждает меня.

— То, что произошло раньше...

— Это была ошибка, я знаю, — сказала она так уверенно и решительно, что мой мозг чуть не дал два шага назад.

— Действительно ли это было?

Ками огляделась и выглядела смущенной.

— Я еще не готова к отношениям… Я недавно рассталась с Дани и…

— Эй, эй, — перебил я ее, — не переживай, все в порядке, не как будто мы собираемся жениться, Ками, — сказал я, смеясь, чтобы скрыть свое разочарование.

Ками стала еще более неловкой, и я сразу же пожалел, что сказал это.

— Давай не будем слишком об этом думать, хорошо? — сказал я, поправив прядь волос за ее ухо. — Просто повеселимся... Ты же знаешь, что это моя специализация.

Ками кивнула медленно, и сомнение отразилось в ее взгляде.

— Но, пожалуйста, не кусай так губы, — сказал я, потянув ее губку вниз. Когда я снова коснулся ее, я почувствовал потребность снова впустить язык в ее рот и убедить ее, что спешка — это хорошая идея.

— Эй, ты! — услышал я голос сзади. — Ты что, совсем дурак или тренируешься?

Я повернул голову назад и закатил глаза.

— Вот что мне не хватало...

Ками напряглась, как только мой брат появился на сцене. Надо сказать, что он бросил на нее такой взгляд, что выжить после этого могли бы только единицы.

Когда он подошел ко мне, он хлопнул меня по затылку так, что я почти увидел звезды.

— Черт возьми, Тьяго!

— Никаких чертовщин. Тебя снова наказали?

Я посмотрел на Ками, которая сделала два шага назад, отстранившись от меня.

— Целоваться на уроках, похоже, плохо сказывается на репутации.

Я даже не знаю, почему я это сказал. Знал, что это принесет мне кучу проблем, причем серьезных, но не мог выдержать, как Тьяго смотрит на Ками, как он ее оценивает, как она меняется, как только он появляется.

Мой старший брат повернулся ко мне, и в этот момент я чуть не испугался за его реакцию. Он чередовал взгляд на нас обоих, и что-то в его мозгу, похоже, щелкнуло. Я видел в его глазах не только недоумение, но и что-то более жесткое, когда он посмотрел мне в глаза своим холодным взглядом, который я никогда не видел в его отношении ко мне.

— Когда я думал, что ты не можешь упасть ниже...

Я заметил, как у Ками меняется выражение лица, как ее глаза мгновенно наполнились слезами. Мне стало так чертовски плохо.

— Забери свои слова назад, — сказал я, шагнув вперед и толкнув его, так что он отступил на шаг. Мне было наплевать на то, что, если начнется драка, скорее всего, он меня порвет. Мой брат не из тех, кто просто так бьет. Если он начинает драться, он не щадит, это знают все, кто когда-либо пытался с ним сразиться.

— А если нет, что ты будешь делать? Что, ничтожество? Ты же мой брат, Тейлор...

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Я не мог снова ввязаться в драку, по крайней мере, не в школе.

— Пожалуйста, прекратите! — сказала Ками, повысив голос и повернувшись к моему брату. — Если ты начнешь драку, пострадавшим будешь ты, Тьяго.

— Да, и знаешь почему? — ответил он, глядя на нее, как лев, который вот-вот съест свою жертву, но который хочет немного поиграть, прежде чем нанести смертельный удар. — Потому что ты разрушила нам жизни. Мою, мамину, жизнь моего брата, и даже не говори...

— Хватит, черт возьми! — прервал я его, оттаскивая его от Ками. — Перестань копаться в чертовом прошлом, Тьяго!

Он снова посмотрел на меня.

— Сейчас ты мне настолько противен, что даже смотреть на тебя не хочу.

Он прошел мимо меня, плечом слегка толкнув меня, и пошел по коридору.

Я посмотрел на Ками, ее лицо было искажено эмоциями. Не раздумывая, я потянул ее к себе и обнял.

Сначала она не ответила, но через несколько секунд ее руки обвили мою спину.

— Я поговорю с ним... Обещаю, что это последний раз, когда он скажет тебе что-то подобное.

— Я это заслужила... — сказала она, и я заметил, что она плачет.

— Тсс, — успокоил я ее, гладя по волосам. — Пожалуйста, не плачь, Ками. Пожалуйста, мой брат — придурок. Ты и я...

— Нет, — сказала она, прижимаясь ко мне, прежде чем оттолкнуть меня. — Мы не можем, Тейлор. — Она вытерла слезы махом руки. — Ты не понимаешь? Я разрушила вашу жизнь! Мы не можем просто сделать вид, что ничего не случилось. Это никогда не сработает, — добавила она, указывая на нас обоих. — Я не могу продолжать бороться с твоим братом. Я не могу жить с этим чувством вины...

— Ты не виновата ни в чем, — сказал я, взяв ее за щеки, акцентируя каждое слово.

— Да, виновата! — крикнула она. — Перестань делать вид, что ничего не произошло, что я не...

— Это была случайность, — сказал я решительно. — Пора всем оставить это в прошлом.

— Скажи это твоему брату...

— Хватит, Ками! — перебил я ее, взявшись за голову. — Мне нужно оставить все это позади. Я устал от того, что случившееся управляет моей жизнью, жизнью моей мамы, жизнью Тьяго. Он должен научиться забывать...

— Нам не стоит продолжать так встречаться, — прервала она меня. — Извини, но я не могу больше сталкиваться с гневом Тьяго, его взглядом разочарования, его глазами, полными боли... Я не могу... Лучше, если мы будем держаться на расстоянии...

— Да черт с ним, Ками, — сказал я, подходя к ней.

— Я серьезно, — добавила она, поднимая руку, чтобы я остановился. — Пожалуйста... Пока что все, что касается работы...

— Я не позволю ему нас разлучить.

— Пожалуйста, Тейлор...

— Ты моя лучшая подруга... Ты всегда ею была, и это не изменится, — повторил я решительно. — Теперь, если позволишь... у меня физика.

Я обошел ее и пошел по коридору... Не забывая при этом пообещать себе, что никто и ничто больше не заберет у меня то, что я хочу с безумной страстью. Даже мой брат.

ТЬЯГО

Ками не появилась в классе наказаний после уроков, и я не был единственным, кто заметил ее отсутствие. Там сидели трое парней, которые не переставали поглядывать в сторону двери, как минимум, каждые пять минут, ожидая, что она войдет, а я... Я делал то же самое, и не имею ни малейшего понятия, почему.

Мой брат, который даже не удосужился со мной поговорить, не стал даже доставать книгу, чтобы хотя бы сделать вид, что учится. Он сидел, печатал сообщения на телефоне и был в наушниках, ничего не делая. Я мог бы забрать у него телефон, но обстановка уже была достаточно напряженной, чтобы не добавлять еще топлива в огонь. Также был в классе Даниэль, бывший парень Ками, который с каждым днем выглядел все хуже… Хотя мне это было не особо интересно, я не мог не замечать, что он ждал Ками с таким выражением, будто бы она была единственной вещью на свете, ради которой стоило не обращать внимания на все остальное. А потом был Джулиан… который читал книгу без названия и обложки, наклонившись в своем кресле.

«Какой странный тип, черт возьми.»

Я снова посмотрел на экран своего ноутбука, и как только собирался нажать play, чтобы продолжить смотреть следующую серию "Black List", я заметил ее в дверях краем глаза.

Она дышала тяжело, как будто прибежала сюда с самого дома. Волосы были собраны на макушке в пучок, который выглядел так, как будто она только что вышла из душа, и щеки были красными от физической нагрузки.

— Прости, — сказала она, глядя на меня.

Я намеренно отвернулся и продолжил смотреть в экран.

— Не извинись передо мной... Поговори с директором. — Когда я собирался снова нажать play, она встала прямо перед моим столом.

— Моя мама звонила. Мне пришлось забрать брата и отвезти его домой, вот я и опоздала.

— Почему ты думаешь, что мне это интересно? — сказал я, глядя на нее, пытаясь показать безразличие.

Безразличие? Я все еще горел от ярости, узнав, что она связалась с моим братом. Я сдерживался, чтобы не отправить ее в стену, на стол или куда угодно, лишь бы не набить ему морду.

— Не заставляй меня говорить с директором, пожалуйста, — сказала она, понижая голос и умоляя меня взглядом. — Меня могут исключить... Мое будущее под угрозой, Тьяго...

Я оперся локтями на стол и наклонился к ней, чтобы посмотреть ей в глаза.

В этот момент прозвучал звонок, который объявлял об окончании наказания. Никто не сдвинулся с места, и это меня раздражало так же сильно, как и то, что Ками стояла так близко.

Я обернулся.

— Убирайтесь отсюда, — пробормотал я, глядя на троих. — Наказание закончено, или хотите, чтобы я продлил его для вас тоже?

Кам посмотрела на меня глазами, полными страха, и я ждала, чтобы мы остались наедине, чтобы поговорить с ней напрямую. Мой брат на секунду остановился у двери, прежде чем уйти, и бросил на меня угрожающий взгляд.

Когда мы с Тейлором стали врагами?

— Тьяго...

— Отстань от моего брата, — вырвалось у меня, и я не успела подумать, что говорю и что означают мои слова.

Кам удивленно моргнула.

— Что?

— Отстань от Тейлора, если не хочешь, чтобы твоя жизнь здесь стала настоящим адом.

— Ты угрожаешь мне? — спросила она с недоумением.

Я встала. Мне не нравилось смотреть на неё сверху вниз.

— Отстань от моего брата, отстань от моей матери, отстань от моего дома и отстань от меня. Я серьезно.

Она сделала шаг назад и посмотрела на свои ноги. Я уже думала, что она скажет, что сделает это, что будет держаться подальше, как она подняла взгляд и бросила мне вызов, как никто никогда не бросал.

— Я не собираюсь этого делать.

Я вздохнула, пытаясь успокоиться.

Я обошла стол и подошла к ней.

— Ты сделаешь это, — сказала я, пытаясь запугать её, используя своё тело, взгляд, присутствие, всё, что могла использовать для этого. Потому что, если ты этого не сделаешь, ты проведешь весь год на наказаниях. Ты будешь заперта здесь, в этом проклятом классе, со мной, и клянусь Богом, если мне нужно будет пожертвовать своим свободным временем ради этого, я это сделаю.

Пока я говорила, я бессознательно подходила всё ближе и ближе, и Кам отступала, пока не наткнулась на стену.

Я поставила руку на стену на уровне её щеки и невольно вдохнула запах её кожи.

Она поцеловалась с моим братом... Мой брат поцеловал губы, о которых я мечтала каждую ночь.

— Ты не можешь так поступить... У тебя нет причин...

— О, не переживай, я их найду. Я могу быть очень изобретательным, когда захочу.

— Твоя власть в школе минимальна.

— Попробуй меня, и ты увидишь, на что способен мой уровень власти, Камила.

— Не называй меня так — она снова вызвала меня на спор.

— По имени?

Я не понимал, почему мне вдруг так сильно хотелось, чтобы она держала мой взгляд.

— Сожалею, но буду называть тебя, как захочу.

— Ты не можешь так со мной говорить — сказала она очень серьезно.

— Ты будешь говорить мне, что я могу и что не могу делать?

— Первое, что я скажу, это чтобы ты отстал от меня. Ты меня угнетаешь — сказала она, и, не подходя ко мне, я знал, что у нее учащенное дыхание... как и у меня. Я восхищался ее лицом, ее скулами, круглыми, пухлыми губами...

«Черт, черт, черт».

— Тьяго...

Услышать свое имя на ее губах вызвало у меня ощущение, которое было далеко от того, что я хотел бы чувствовать в этот момент. Не думая, я положил палец на ее губы, чтобы она заткнулась.

— Не хочу больше слышать, что мой брат на тебя касался... — Я пытался, чтобы мой голос звучал противоположно тому, что я чувствовал. В этот момент я почувствовал, как что-то пробудилось в моих штанах.

— Ты ревнуешь? Это так? — сказала она, все еще с моим пальцем на ее губах.

Вибрация её слов на моей коже не помогла с тем, что я изо всех сил пытался контролировать.

И тогда, внезапно, свет погас. Это означало, что Мели, ответственная за закрытие школы и за то, чтобы ничего не оставалось включённым, только что ушла... Она оставила нас там одних... Совсем в темноте.

Я заметил, как она напряглась, как искала мой взгляд, а я, не думая о том, что делаю, поддался всему, что не было моей мыслью. Я прижал палец к её губам... Когда я думал, что она оттолкнёт меня, скажет, как я посмел взять на себя такие свободы, когда я всеми силами желал, чтобы она оттолкнула меня сильным толчком, её глаза, наконец, встретились с моими, и после секундной неуверенности её губы раскрылись, впуская мой палец внутрь. Я увидел, как он исчезает в её рту. Я даже не моргнул. Она смотрела на меня, а я — на её губы... Её язык осторожно сосал мою кожу... и моё тело начало гореть, как будто вокруг меня внезапно появились огоньки.

Это было похоже на то, что я попал в подвешенное состояние. Как будто мой мозг перестал думать, и мой член взял верх. Я медленно вытащил палец и снова вставил его между ее губ, на мгновение я представил, как мой член делает тоже самое... Трахать рот Кам было в моих самых эротических фантазиях, но, черт возьми... Видеть, как она играла..., как я играл с моим пальцем у нее во рту было даже более возбуждающе, чем что-либо еще, что я мог себе представить.

Какого черта мы делаем?

В какой-то момент я смог сосредоточиться на её глазах, а не на том, как мой палец входит и выходит из её рта. Мне казалось, что я вижу то же самое, что она видела в моих глазах: чистое вожделение, черт возьми... Но было гораздо больше... В нас обоих копилась ярость, ненависть и злоба, но больше всего в наших взглядах было чистого возбуждения.

Я бы трахнул ее прямо там, не заботясь ни о чем и ни о ком, если бы не шум, который я услышал на другом конце коридора. Я просунул второй палец между ее губами в то же время, как моя рука запуталась в ее затылке и притянула ее к себе.

— Уходи, Камила, если не хочешь, чтобы нас обоих выгнали.

Я сделал шаг назад, затем ещё один.

Я видел, как она была возбуждена, и что мы даже не касались друг друга, если не считать моих пальцев у нее во рту. В её глазах светилось что-то чудесное. Что-то, что звало меня. Что-то, что подталкивало меня засунуть руку под её нижнее белье и проверить, насколько оно влажное.

Не сказав ни слова, она схватила рюкзак, который когда-то уронила рядом с ногами, и исчезла через дверь.

КАМИ

Коридоры были совершенно тёмными. Я использовала телефон, чтобы подсветить себе дорогу и найти выход. Как раз в тот момент, когда женщина, отвечавшая за закрытие школы, собиралась в последний раз повернуть ключ снаружи, я успела подбежать и предупредить её, что внутри ещё есть люди.

— Что ты здесь делаешь в такое время? — спросила она.

Моё сердце так бешено колотилось, что я даже не знаю, что ей ответила. Я просто помню, что почти бегом прошла мимо неё. Порывшись в сумке, я нашла ключи и села в машину. Вставила ключи в замок зажигания, нажала на газ и уехала прежде, чем Тьяго смог бы выйти за мной и увидеть, насколько я была потрясена тем, что только что произошло.

Только когда я оказалась достаточно далеко от школы и от улицы, ведущей к моему дому, я остановилась и почти начала задыхаться.

Что, чёрт возьми, только что произошло?

Я закрыла лицо руками и опустилась лбом на руль.

Я уже делала многое. Я целовалась с парнями. Я целовалась под трибунами спортзала на глазах у всей школы. Я целовалась с Дани в его машине — и на задних сиденьях, и в багажнике его внедорожника. Я целовалась в классе. Меня ласкали в бассейне, на пляже, в лесу... Я впервые переспала с Дани в кровати, и, чёрт возьми, я много раз сама доводила себя до оргазма. Но никогда, чёрт побери, никогда я не чувствовала того, что почувствовала, когда пальцы Тьяго проникали в мой рот и снова выходили.

Я до сих пор ясно помнила, как он смотрел на меня, как пожирал меня глазами. Ненависть всё ещё таилась в глубине его зелёных глаз, но то желание, которое я увидела в них, всё ещё заставляло моё сердце бешено биться.

Мне даже не нужно было прикасаться к себе, чтобы понять, насколько я была мокрой от всего того, что только что произошло...

Моё тело пульсировало, требуя большего, умоляя о большем...

Но это был Тьяго.

Тьяго меня ненавидел.

И у него были на это причины.

И ещё был Тейлор... Тейлор... Мой лучший друг, которого я любила слишком сильно, чтобы семь лет разлуки хоть как-то изменили это чувство...

И мы с ним целовались. Он и я... И я только что умоляла его старшего брата глазами задрать мне юбку и сделать со мной всё безумное, что только придёт ему в голову. Я была в одном шаге от того, чтобы сказать это вслух.

Когда свет погас, всё было так, будто нас перенесли в параллельную реальность — реальность, где ничего из того, что случилось семь лет назад, больше не существовало... Где испытывать к нему чувства было не запрещено... хотя это и могло обернуться для меня немыслимыми проблемами...

Грохот огромного грузовика, проезжавшего мимо, вырвал меня из фантазий, которые начали оживать в моей голове. Мне нужно было срочно остановить эти мысли... Это была ошибка... Тьяго случайно засунул мне пальцы в рот, пытаясь заставить меня замолчать, а я — сумасшедшая или с какой-то серьёзной проблемой в голове — воспользовалась этим моментом и начала облизывать его пальцы, как будто это были конфеты...

«Боже мой! Что он теперь обо мне подумает? Очевидно, он парень — если девушка начинает сосать ему пальцы так, будто это не пальцы, а...»

«Ради всего святого, Камила, остановись», — сказала я себе.

Но я не смогла остановиться... Моя фантазия унеслась далеко, как птицы, отправляющиеся в миграцию.

Я представила, как расстёгиваю ему штаны, запускаю туда руку... Представила, как опускаюсь перед ним на колени и беру его в рот...

Резкий сигнал клаксона и тот прыжок, который я сделала от испуга, чуть не ударившись головой о крышу машины, тут же развеяли все пошлые мысли в моей голове.

Я заставила себя глубоко вдохнуть несколько раз и снова завела машину.

Через пять минут я уже была дома и заметила, что машины Тьяго нигде не было видно. Я предположила, что Тейлор пошёл домой пешком, потому что, убегая почти бегом из школы, я видела машину Тьяго на стоянке.

Я быстро взглянула на дом соседей и сразу поняла, что Тейлор, скорее всего, не упустит шанса поговорить со мной о том, что произошло утром.

В каком параллельном мире я сначала целовалась с Тейлором утром, а вечером — облизывала пальцы его брату?

Я быстро забежала в дом, стараясь больше не смотреть в их сторону, и прижалась спиной к двери, чувствуя себя в безопасности, словно духи моих соседей, гнались за мной без остановки.

Но спокойствие длилось недолго.

Когда я повернулась в сторону кухни, чтобы налить себе воды, отец поднял голову от ноутбука, стоявшего на столе, и бросил на меня такой взгляд, что я застыла на месте.

— Через пять минут перезвоню, — сказал он, бросил трубку и гневно посмотрел на меня. — Где ты была? — потребовал он, даже не поприветствовав меня.

— В школе, — пробормотала я.

— Мне звонили оттуда утром, — он встал и достал пиво из холодильника. — Теперь ты, значит, целуешься с парнями прямо в классе? Ты с ума сошла или что с тобой?

Я почувствовала, как моё лицо покраснело, словно помидор.

— Папа...

— Никаких «папа», Камила. Я думал, мы тебя лучше воспитали. Позор, что тебя выгнали с урока за это, что директор должен был мне позвонить и рассказать, что в последнее время ты создаёшь одни проблемы — и все они связаны с парнями... Разве ты не встречалась с Даниэлем? Или теперь ты целуешься с кем попало?

— Мы с Дани расстались, папа, — сжала я губы в тонкую линию.

Мне совсем не нравилось, как он со мной разговаривал, но я не могла особенно оправдываться.

— И сразу после этого ты бросаешься целоваться с другими?

Мне хотелось сказать ему, что с кем я целуюсь — моё личное дело, но я не хотела усугублять ситуацию.

— Ты хоть понимаешь, какой образ о тебе складывается? Что подумают другие парни, если решат, что ты доступная?

— Я не доступная! — Тут я взорвалась. Чёрт, как же я взорвалась, не веря своим ушам.

— Будешь, если через два дня после расставания начнёшь целоваться на глазах у всего класса, да ещё и перед учителем! Я всегда был слишком снисходителен к тебе, Камила. Ты знаешь, как я тебя люблю, но я не позволю тебе испортить своё будущее только потому, что у тебя бушуют гормоны или ещё что-то...

— Папа, да что ты такое говоришь? — начала я, но он поднял руку и оборвал меня.

— У меня нет времени следить за тобой, у меня и так хватает проблем. К счастью, твоя мать ничего об этом не знает, но если ещё раз позвонят из школы, именно она будет тебя наказывать, и можешь быть уверена: останешься дома без права выходить до конца учебного года. Ты меня поняла?

Я крепко сжала губы и даже не пошевелилась.

— Этот год — не время терять голову из-за парней, которых ты, скорее всего, больше никогда не увидишь. Твоя цель — Йель, сосредоточься на этом и оставь всё остальное на потом. Успеешь ещё с ума сходить по мальчикам, а сейчас твоё будущее важнее всего. Поняла меня?

Я кивнула раздражённо, но понимала, что он в чём-то прав.

— При нынешнем положении дел не исключено, что тебе понадобится стипендия, Камила. Я больше не могу гарантировать, что смогу оплатить такое дорогое обучение.

Сказав это, он вышел из кухни, оставив меня там одну, чувствуя себя десятилетней девочкой и впервые всерьёз боясь за своё будущее.

Той ночью я даже не ужинала. Я осталась сидеть за своим письменным столом, стоявшим прямо под окном с видом на соседский дом.

Пока моя рука рисовала бессмысленные линии на чистом листе бумаги, разум ждал возвращения Тьяго.

Я хотела узнать, что будет, если он вдруг посмотрит в моё окно. Но Тьяго так и не появился — по крайней мере, в приличное время. Перед тем как лечь спать, я опустила глаза на бумагу перед собой. С рисунка на меня смотрели целующиеся губы.

Мне всегда нравилась анатомия — рисовать её, изучать, передавать черты, движения, эмоции тела на бумаге — и, надо сказать, у меня это неплохо получалось.

Единственная проблема была в том, что я не могла понять, кому принадлежали губы на рисунке. Тейлору... или Тьяго?

Тем утром я проснулась раньше обычного. В тот день, сразу после уроков, мы собирались поехать в Фолс-Черч, и мне нужно было собрать чемодан с вещами, которые мне понадобятся на выходных. Фолс-Черч был городом, находящимся примерно в двух с половиной часах от нашего, и это был ближайший город, который, как и Карсвилл, участвовал в национальной лиге по баскетболу.

Я не имела ни малейшего представления, как пройдут эти выходные, но два дня в отеле с друзьями, включая Тейлора, и с Тьяго, который будет следить за коридорами, в данный момент мне совсем не казались веселыми.

Я положила одежду для тренировок, так как мы собирались целый день тренироваться с командой чирлидеров. Положила два комплекта одежды на случай, если мы пойдем куданибудь ужинать или выпить что-то после игры, и, конечно, форму и помпоны. Взяла футболку UFC, которую давно стянула у папы — мне нравилось в ней спать — и потом косметичку с макияжем и кремами.

Когда я спустилась на завтрак с сумкой через плечо, мама ждала нас за столом.

— У вас есть десять минут, прежде чем я вас повезу, — сказала она, допивая свой кофе.

Я сказала ей, что мне нужно, чтобы она меня подвезла, так как не хотела оставлять свою машину на парковке школы на все выходные.

Пока я ела миску безвкусных несладких хлопьев, мама протянула мне мой телефон.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Дай мне знать, когда приедешь в Фолс-Черч, — сказала она, и я с воодушевлением взяла свой iPhone.

— Не улыбайся так, — перебила меня она. — По возвращении отдай его мне.

Мгновенная радость исчезла, и я продолжила завтракать, просматривая Instagram, Twitter и старые сообщения.

Мое сердцебиение ускорилось, когда я увидела два последних сообщения.

Первое было от Тейлора:

«Не знаю, что ты сделала со мной, Ками, но я знаю одно — я не могу перестать думать о тебе. Пожалуйста, скажи, что в эти выходные мы хотя бы поговорим. Не позволяй моему брату мешать нам. Спокойной ночи, красавица».

Черт... Я не смогу избежать того, о чем он просил. И, честно говоря, я даже не хотела этого. Я хотела провести время с Тейлором, мне он нравился... Он заставлял меня чувствовать себя... хорошо.

Но потом был Тьяго... Он сказал, что, если я не отстану от его брата, он сделает мою жизнь невыносимой, и я знала, что он может это сделать.

Я открыла сообщение, которое пришло мне накануне в четыре утра. Оно было от номера, которого я еще не сохранила, и в нем было написано следующее:

«Ни слова. Ни мне, никому-либо еще. Надеюсь, ты знаешь, как держать рот на замке в этот раз».

Меня передернуло только от мысли, что означало это «в этот раз».

Я не имела ни малейшего представления, как мне справиться с ситуацией, которая только что возникла. Сколько бы он ни приказывал мне молчать о том, что произошло, я буду молчать, но это не означало, что все исчезнет из моей головы... или из его.

Как я буду смотреть ему в глаза после того, что случилось? А еще хуже — как я буду смотреть на Тейлора?

По пути в школу я надела наушники и включила музыку на полной громкости, чтобы не слушать, как мама критикует папу. Я не была настроена на это, особенно после разговора с ним накануне вечером.

Я быстро поцеловала ее на прощание и вошла в школу, не остановившись, чтобы поздороваться с кем-либо. Я сделала вид, что не замечаю, и, надев наушники, направилась к своей тумбочке. Когда я уже взяла все книги для следующего урока, я краем глаза увидела, как Тейлор появляется в конце коридора с его товарищами по команде. Я знаю, что он меня заметил и пытался подойти, но, сделав вид, что я ничего не замечаю, я быстро зашла в туалет и не выходила оттуда, пока не начался первый урок. Я опоздала, и учитель математики бросил на меня взгляд, полный недовольства.

К сожалению, задние места были уже заняты, так что мне пришлось сесть в первый ряд и сосредоточить все свое внимание на том, как делать матрицу. Профессор Гомес, похоже, узнал о моих последних промахах в школе, потому что не переставал задавать мне вопросы, даже попросил меня выйти к доске и завершить задачу.

И не буду врать... у меня не было ни малейшего представления.

Математика не была моей сильной стороной, и, если честно, с начала учебного года я почти не училась. Папа был прав, я пренебрегала оценками, своим будущим...

— Давай, соберись, Камила, — сказал он разочарованно, увидев, что я не могу решить задачу. — Если ты всё ещё надеешься, что я порекомендую тебя, как других учителей, пора начать показывать, что ты этого заслуживаешь.

Мне пришлось вытерпеть его слова перед всем классом. Некоторые удивленно переглянулись, другие рассмеялись, а некоторые улыбнулись и опустили глаза.

Вот она, наглядная демонстрация того, что я и так уже знала. Все ждали, когда я упаду. А с тех пор, как начались занятия, мне казалось, что падение будет стремительным.

— Что с тобой, детка? — спросила Элли, как только мы вышли с урока истории.

По крайней мере, профессор Стоу одобрил мою работу о жизни Анастасии.

— Ничего, ничего... Просто я немного отвлечена, — ответила я, сопровождая её к шкафчику и ожидая, пока она сменит ручку. Бедняжка испачкала всю руку, и часть белой футболки синим, потому что ручка взорвалась.

— Чёрт... Отвратительно, кажется, как будто на меня писает смурфик, — сказала она, заставив меня рассмеяться. — Ты слышала про Дани?

В этот момент я смотрела на телефон... Я всё ещё не ответила Тейлору. Мне нужно было поговорить с ним насчёт работы по биологии, но вопрос подруги привлёк моё внимание.

— Что он снова натворил?

— Он ничего... А вот двадцать тысяч долларов, которые его родители пожертвовали в школу, — это много, уверяю тебя.

— Как? — спросила я, абсолютно ошарашенная.

— Как слышишь... Теперь Дани снова в команде... На самом деле, он будет играть в завтрашнем матче против Фолс-Черч.

Я прижалась спиной к шкафчикам и тяжело вздохнула.

— Не могу поверить! — сказала я, полная негодования.

— Так поверь, — ответила подруга, указывая рукой на противоположный конец коридора. Там он стоял, с улыбкой от уха до уха, крутя баскетбольный мяч на пальце.

Это был его фирменный трюк, и, не в силах сдержаться от злости, я подошла к нему и сильным толчком отправила мяч на другой конец коридора.

— Эй! — возмутился он, обернувшись. Увидев меня, сначала он удивился, а потом улыбнулся.

— Привет, малышка. Слышала? — сказал он с гордостью.

— О том, что ты придурок? Да, конечно, я слышала.

Я была в ярости. Мне это казалось таким несправедливым... таким несправедливым! Дани напал на меня на парковке у школы, устроил драку, игнорировал учителей и, чёрт возьми, даже употреблял наркотики прямо в здании школы! А его наказание сняли?

— Чувствую, как весь твой гнев выплёскивается через кожу, — сказал он, с удовольствием наблюдая за мной.

— То, что выйдет из моей кожи, — это правда о том, что ты мне сделал на парковке, — прервала я его, мгновенно стерев улыбку с его лица. — Так что не играй со мной, Дани, — добавила я, снова в ярости.

— Твои угрозы для меня ничего не значат, Ками, — сказал он, приблизившись и стоя слишком близко. Он наклонил голову, чтобы шептать мне на ухо, чтобы никто не услышал. — Или ты думаешь, что кто-то поверит дочери самого большого мошенника из Карсвилла?

Я не сдержалась и толкнула его. Думаю, это было из-за неожиданности, а потом из-за злости, когда он назвал моего отца мошенником. То, чего я не ожидала, так это того, что он покачнётся и чуть не упадёт назад.

— Не смей говорить так о моём отце...

— А что ты сделаешь? — прервал он, снова приблизившись. — Что ты сделаешь? Просто вопрос времени, когда все здесь узнают, что он натворил...

Но о чём, чёрт возьми, он говорил? Как он узнал о проблемах моего отца в компании...?

Я сделала шаг назад, и моя спина столкнулась с чем-то твёрдым.

Две руки схватили меня за предплечья, и мне достаточно было вдохнуть через нос, чтобы понять, кто это.

— Что я тебе сказал, если увижу тебя рядом с ней снова? — услышала я голос Тейлора, звучавший угрожающе, но сдержанно.

Глаза Дани поднялись и встретились с глазами Тейлора, и я испугалась, что снова начнётся драка.

Чёрт, в конце концов, все будут правы, а я только продолжаю создавать проблемы в школе.

— Ты не заставишь меня попасться, Тейлор, — сказал Дани, отступая и поднимая руки, как будто он не сломал ни одной тарелки в своей жизни. — Я снова в команде, ты думаешь, что я рискну меня выгнали из неё? Из-за неё, к тому же? — добавил он, презрительно взглянув на меня.

Я заметила, что Тейлор собирался оттолкнуть меня в сторону и заткнуть его кулаком, но моя рука крепко схватила его за руку, заставив остановиться.

Он послушался.

— Ты снова в команде, но это не значит, что ты будешь играть, — сказал Тейлор с контролируемым голосом. — К сожалению для тебя, мой брат решает, кто играет, а кто нет.

Улыбка с лица Дани исчезла, и сигнал звонка на следующую пару заставил нас всех двинуться.

Когда Дани ушёл, я повернулась к Тейлору.

Чёрт, он был таким привлекательным. Его светлые волосы, растрёпанные, как попало, глаза цвета лазури, сияющие от напряжения... Он был в футболке с короткими рукавами, которая слегка облегала его мускулистые руки...

— Ты не ответила на моё сообщение, — сказал он, раздражённо, без всякого желания идти на следующий урок.

Я опустила взгляд на пол на секунду, чтобы прийти в себя после этого гормонального всплеска, и попыталась звучать беззаботно.

— Мама забрала мой телефон, помнишь? Я под арестом.

Тейлор выглядел сомневающимся.

— Мы поговорим о том, что было вчера, или ты продолжишь меня избегать?

Я огляделась по сторонам в пустом почти коридоре.

— Поговорим сегодня вечером в отеле, ладно? — сказала я, хотя знала, что вляпываюсь в огромные неприятности.

Он молча кивнул, и его взгляд переместился на мои губы.

— Вчера я написал идею для работы. Можешь её посмотреть или если хочешь, я принесу её профессору Денелл.

Я кивнула, отвлечённо и благодарно, что он взял на себя эту задачу. Я совсем забыла об этом.

— Я доверяю тебе, можешь отдать её, — сказала я, заставив себя улыбнуться. — Спасибо, что всё сделал.

— Без проблем, — ответил он немного серьёзнее, чем обычно. — Увидимся позже.

Я кивнула и наблюдала, как он исчезает в конце коридора.

Глубоко вздохнула и направилась на философию.

— Опоздали, мисс Хэмилтон — сказал мне раздражённый профессор.

Я извинилась и снова села в первый ряд.

"Соберись, Камила".

ТЕЙЛОР

Ссора с братом, которая произошла накануне вечером, была серьёзной. Обычно мы не ссорились по поводу чего-то серьёзного, только из-за каких-то мелочей, или если это не была мелочь, то что-то, связанное с нашей мамой, но чтобы из-за девушки...

Никогда.

Не буду лгать, говоря, что мы никогда не спорили из-за одной или другой девушки, которая нам обоим нравилась, особенно летом, когда мы ехали на пляж и встречали какую-нибудь красивую и интересную девушку, которая обычно не могла решить, кто из нас ей больше нравится.

Хотя почти всегда побеждал я.

Мой брат был очень привлекательным. Я знал, что он сразу привлекает внимание, но потом он становился холодным, серьёзным, с чувством юмора, которое порой было немного горьким, и глазами, которые часто пытались выглядеть жесткими, но в глубине души скрывали ту боль, которая его съедала.

Я же всегда был более расслабленным, шутником в классе, клоуном, который завоёвывал девушек шутками и соблазнял их, даря шоколадные конфеты, которые я крал, когда никто не видел. Не судите меня, я больше этого не делал, но я смотрел на жизнь по-другому, чем мой старший брат. Горечь — это чувство, которое мой организм не выносил и не переваривал. Я убегал от пессимизма и плохих воспоминаний, потому что они не приносили ничего хорошего, и я своими глазами видел, что могут сделать с твоим разумом, если не остановишь их вовремя.

Ками приносила мне радость. Ками заставляла моё сердце биться быстрее. Ками побуждала меня заботиться о ней, защищать её, заботиться о ней. Не то чтобы она не могла справиться сама, но она пробуждала во мне этот инстинкт защитника, который я никогда не мог развить, потому что он всегда принадлежал моему брату. С нашей мамой он всегда обо всём заботился: поддерживал её, когда она была грустной, следил, чтобы она принимала свои лекарства, утешал её, когда ночи становились бесконечными, а мысли и воспоминания пожирали её изнутри...

Но с Ками не так. Ками всегда была моей ответственностью. Когда мы были маленькими, она всегда приходила ко мне, когда ей было страшно. Она брала меня за руку, чтобы убедиться, что мы не упадём в реку, протекающую за нашими домами. Она всегда спрашивала меня, что я думаю о её рисунках, но больше всего она всегда выбирала меня первым для любой игры, и это... Чёрт, это всегда заставляло меня чувствовать себя особенным.

Вот почему я не собирался позволять никому встать между нами. Мы поцеловались... и это было потрясающе. Это было особенное.

Может быть, это не было таким романтичным, как она могла бы ожидать, но, чёрт, какой же поцелуй мы обменялись там, в темноте, перед всеми и одновременно — никого не замечая.

Я хотел снова это сделать.

Увидеть её утром, снова сталкивающуюся с её бывшим, выводило меня из себя. Чёртов Дани Уокер... Когда я думал, что мы избавились от него хотя бы на время баскетбольного сезона, его родители привезли кучу денег и вернули его в команду. По крайней мере, он больше не был капитаном, что, к счастью, мои товарищи по команде делегировали мне. Я знал, что будет борьба за это, но мне было всё равно.

Я был лучше, чем Дани Уокер.

Я прошёл по коридорам, пока не подошёл к двери профессора Денелл. Когда она пригласила меня войти, я протянул ей листок с описанием идеи нашего проекта: мифы о женской сексуальности.

Как, чёрт возьми, я собирался делать этот проект с Ками, не влюбившись в неё моментально? Ну... это если она вообще ещё хочет делать его со мной...

Если она придёт ко мне с предложением типа «я делаю свою часть, ты свою, а потом мы их объединим», я очень разозлюсь.

Вот почему вчерашняя ссора с братом чуть не дошла до драки. Он заставил меня почувствовать себя ничтожеством, вытащил всю тяжёлую артиллерию, чтобы превратить мои чувства к Ками в нечто ужасное, и на мгновение он даже убедил меня... Чёрт, он заставил меня подумать, что мои чувства к девушке, которая была связана с концом того мира, который мы знали, делают меня ужасным человеком. Даже на пару секунд я пожалел, что послал ей тот сообщение... Но сегодня утром, сегодня я снова её увидел и...

Она собрала волосы в высокий хвост, гладкие и блестящие. Цветной платок обвивал её резинку, придавая ей ещё более привлекательный вид, чем обычно. Её карие глаза, едва подчеркнутые тушью, посмотрели на меня с виной, но также с тоской, когда она решила вмешаться в ссору с её бывшим...

Тогда всё, что мне заставил поверить мой брат, оказалось пустым.

Я не собирался отдаляться от неё...

Чёрт, я точно не собирался этого делать.

Остальная часть дня пролетела незаметно. В воздухе витала та самая эмоция, когда все мы отправляемся не только делать то, что нам нравится, но и на уикенд без родителей, чтобы устроить настоящую авантюру... Или, по крайней мере, я думал, что собираюсь так сделать.

Автобус отправлялся после обеда. Это значило, что мы пропустим последние два урока, в моем случае — математику и литературу... Не говоря уже о наказании.

— Эй, Ди Бианко! — позвал меня Виктор Ди Виани. Он накинул руку мне на плечо и поднес рот к моему уху. Я не отстранился, потому что то, что он сказал, мне понравилось слишком сильно. — Вечерняя пьянка в автобусе сегодня?

Я рассмеялся.

— Ты серьезно меня это спрашиваешь? — ответил я. У меня уже была подготовлена фляга, набитая ромом, и пластиковая бутылка Кока-Колы в рюкзаке, чтобы сделать смесь, и никто не заподозрил.

Виктор улыбнулся, дал мне дружеский пинок по плечу и побежал к следующему, кто проходил мимо.

Я зашел в столовую с диким голодом. Подошел к раздаче, взял тарелку и наполнил ее пиццей и старой пастой. Тогда я увидел, как Ками ждет свою порцию салата, который выглядел еще более грустным, чем собака 4 июля.

— Красотка, дай своему организму что-то более плотное... Если ты продолжишь, есть так, ты скоро исчезнешь, — сказал я, подойдя сзади и немного испугав ее.

— Если бы салат жирел, а пицца нет... что бы ты съел сегодня? — спросила она с хитрой улыбкой.

— Конечно, салат, — ответил я серьезно, глядя на свою тарелку, полную углеводов. — Но так как это не так...

— Ты должен следить за тем, что ешь накануне матча... Тебе не говорил об этом тренер? — спросила она, морща нос в конце фразы.

— Я как бы бык, — сказал я, поднимая руку. — Видишь эти мышцы? Чистая клетчатка, детка.

Она закатила глаза и прошла мимо меня к своему столу.

Я быстро передал пять долларов повару, который раздавал еду, и последовал за ней.

— Ты присоединишься к небольшой вечеринке в конце автобуса? — спросил я ее в ухо, когда она шла к своему столу. Все девушки разговаривали весело о поездке этим днем, и, к счастью, никто не обращал на нас внимания.

Я сел рядом с ней, ожидая ее ответа.

— Если под вечеринкой ты имеешь в виду, что вы все напьетесь в хлам, то нет, спасибо, — сказала она, прокалывая листик салата и поднося его к губам.

— Да ладно тебе! Не будь скучной. С той вечеринки в начале учебного года, где я выиграл у тебя в бильярд, я больше не видел, чтобы ты пила. И должен признать, что пьяная Ками мне нравится... Очень нравится.

— Во-первых, — сказала она, повернувшись ко мне и улыбнувшись, — я у тебя ту битву выиграла, помнишь?

Я рассмеялся и покачал головой.

— Думаю, что вся эта еда с дурной репутацией стерла мне память, — ответил я, глядя на пиццу, которую я еще не попробовал.

Предполагалось, что я был голоден, да?

— Во-вторых, — продолжила она, глядя на меня с теплотой, — я не пью перед соревнованиями.

Я посмотрел на нее с притворным разочарованием.

— Кто бы мог подумать, что девушка, которую уже наказали, как минимум пятьсот раз, будет такой ответственной?

— Перестань пытаться утащить меня по плохому пути, — сказала она, изображая серьезность.

Тысячи мыслей промелькнули у меня в голове, когда я услышал это.

— Поверь мне, ты еще не видела даже половины того, что может тебя поджидать на этом пути...

Она покраснела. И мне это очень понравилось.

Я рассмеялся и встал, чтобы оставить ей место.

— Ты обещала поговорить, помнишь?

— Тейлор... — сказала она с мученическим выражением лица.

— Увидимся сегодня в конце автобуса... У нас с тобой встреча. — Я коснулся кончика ее носа и пошел к своим друзьям.

Если бы я знал тогда, что произойдет из-за нашей «вечеринки», думаю, я бы дважды подумал...

Но, черт возьми... Я бы ничего не поменял.

КАМИ

День прошел быстро, и после обеда мы все собрались перед желтым автобусом, который отвезет нас в Фолс-Черч. Все мои подруги собирались поехать, так как мы все были чирлидерами, а почти все парни были из нашей же группы, так что поездка должна была быть веселой.

Но я была очень нервная, потому что еще не видела Тьяго и не имела ни малейшего представления о том, что произойдет, когда наши глаза снова встретятся. К тому же моя память постоянно прокручивала в голове то, что случилось прошлой ночью. Меня нервировало то, что мне нужно было снова его увидеть, черт возьми...

Пока все разговаривали и ждали тренера, чтобы пройтись по списку и сесть в автобус, я заметила, что Джулиан стоял в стороне от своей команды. Опершись на колонну, он с отрешенным взглядом наблюдал за группой. Я заметила, что его глаза периодически отклонялись от остальных и попадали на меня, и я решила подойти.

— Эй, — сказала я с улыбкой, но он не ответил мне такой же улыбкой. — Как дела?

Он немного подождал перед тем, как ответить...

— Скучно, ждал, когда ты позвонишь, чтобы мы пошли выпить этот кофе, — сказал он дрожащим голосом, глядя на меня очень серьезно.

Неужели он обиделся на меня?

— Черт, извини...

На его лице появилась улыбка.

— Шутка, Ками, — сказал он, расслабив черты лица. — Знаю, что ты занята... Не переживай.

— Нет, правда, — сказала я автоматически. — Если хочешь, я зайду к тебе в номер этим вечером, мы посмотрим фильм или что-то вроде этого... Я уверена, что все напьются в хлам, а мне этого не хочется...

— Правда? — спросил он с восторгом.

— Правда! — ответила я с большой улыбкой. — Не разрешают, чтобы девочки ходили в комнаты к парням, но я наверняка смогу пробраться, чтобы меня не заметили.

— Здорово! — сказал он с весельем. — Можем посмотреть ужастик, если хочешь.

— Конечно! Обожаю их!

Мне стало приятно видеть, что его взгляд теперь полон счастья. Черт... Иногда мы не понимаем, какой эффект производим на других... и Джулиан... Джулиан, похоже, мог бы стать хорошим другом.

Тренер подошел и позвал нас, чтобы мы выстроились в очередь у двери автобуса.

Когда я обернулась, я увидела, что Тьяго стоит там с листом в руке, чтобы отметить имена и убедиться, что все на месте.

В животе закрутилось.

«Черт...»

Я встала позади своих подруг и наблюдала, как они по очереди поднимались по лестнице, чтобы сесть в автобус. Я не забывала, что Тейлор попросил меня поговорить с ним, и если мы это сделаем, скорее всего, Тьяго всё увидит... Я не думала, что его угроза — это шутка, но я не могла позволить Тьяго вмешиваться в то, что его не касалось. Он ненавидел меня за то, что произошло. Я принимала это, хоть это и было больно, но то, что его брат чувствует ко мне, — это уже другое дело. Он не имел права лезть в это, и я бы сказала ему то же самое, если в следующий раз ему придёт в голову угрожать мне или говорить, что мне можно, а что нельзя.

Кроме того... после того, что произошло между нами, одна часть меня говорила, что причина, по которой Тьяго так не хочет, чтобы его брат общался со мной, скорее всего, ревность. И это... это было совершенно не то, к чему я привыкла.

Тьяго ревнует? Это было как сон. Это не было реальностью.

Очередь к автобусу становилась всё короче. Я продолжала делать вид, что не замечаю, и отходила назад, в попытке испугаться, избегая момента, когда мне снова придётся смотреть ему в глаза и вспоминать, как он почти съел меня глазами...

Но, в конце концов, не осталось никого, только я... Арон Мартин поднялся по лестнице и оставил меня одну, чтобы я столкнулась с Тьяго. Тогда я поняла, что уходить назад было плохой идеей, потому что больше не было никого вокруг, чтобы помешать нам что-то сказать или сделать.

Я была уверена, что он заметил, как я избегала его и отпускала сначала всех моих товарищей, и это, вместе с воспоминаниями о прошлой ночи, заставило меня покраснеть до нелепости.

Моя цель была просто пройти мимо него, но оказалось, что его глаза вдруг стали магнитами для меня, заставив поднять взгляд и уставиться на него.

Его тёмно-русые волосы, слегка волнистые, были растрёпаны, как если бы он несколько раз провёл рукой по ним... нервничая. Неужели Тьяго нервничал из-за того, что я его увидела?

— Камила, поднимайся наконец-то.

Его голос разрушил тот гипноз, в который меня вверг его взгляд. Чёрт, какая же я чёртова неудачница. Неужели можно быть более жалкой?

Но я не могла быть так запутана... То, что я видела своими глазами, не было безразличием... В этом был что-то большее... Что-то скрытое за гневом и ненавистью...

Желание.

Да... Тьяго смотрел на меня с желанием, и что хуже всего, он, похоже, не мог этого скрыть.

Я вспомнила его пальцы на моих губах, тепло, исходившее от его тела... так близко, но в то же время так далеко. Тогда его рука схватила мою за руку и выдернула меня из этого чёртового сна.

— Пожалуйста, Кам... Поднимайся, — сказал он тихим шепотом, который слышала только я...

И он назвал меня Кам.

Я поднялась в автобус, как будто внезапно стала сильно пьяной. Поднялась и, как только оказалась в проходе, Тейлор жестом указал, чтобы я села рядом с ним...

«Прости, Тейлор», подумала я.

«Не могу этого сделать».

Лучше не говорить о том ледяном взгляде, который Тейлор бросил на меня, как только мы прибыли через два с половиной часа в Фолс-Черч. Я чувствовала себя виноватой, но мне нужно было разобраться в своих чувствах. Я не могла сесть рядом с Тейлор, когда моё тело всё ещё дрожало просто от того, что Тьяго прикоснулся ко мне и назвал меня тем прозвищем, которым он всегда ко мне обращался.

Что-то изменилось между нами? Будет ли он смотреть на меня по-другому?

Но он написал мне сообщение, в котором дал мне понять практически, что мне нужно забыть о том, что произошло...

Я спустилась с автобуса и взяла свою фиолетовую сумку. Мои подруги все улыбались, некоторые были явно подшофе. В задней части автобуса устроили настоящее веселье, и, хотя им удалось так устроить, что ни Тьяго, ни тренер Клаб этого не заметили, когда мы спустились и увидели, как кое-кто шатается, было понятно, что там наверху что-то произошло...

Я огляделась, вдыхая запах сосен и только что скошенной травы. Это был не первый раз, когда мы приезжали в Фолс-Черч, и хотя мы не раз уезжали оттуда с поникшими головами после поражений, я была уверена, что с Тьяго в роли помощника тренера, наши парни вернутся победителями.

Город был красивым, живописным, с площадью в центре и большой белой церковью. Это был очень католический город, где нельзя было просто так нарушать правила. Те, кто это делал, потом подвергались постоянной критике со стороны местных, так как семьи, живущие там, были очень консервативны, и потому ребята из Карсвилля всегда доставляли им немало поводов для обсуждений, шокируя весь район.

Местные смотрели на нас с завистью, и пока мы делали, что хотели, они должны были соблюдать осторожность.

Отель, где мы обычно останавливались, был всё тот же. На самом деле, это был скорее мотель, чем отель. Типичный мотель, как в фильмах: комнаты с окнами на центральную парковку, металлические лестницы, которые обвивают всё здание, и кафе, где можно было позавтракать с тем самым кислым кофе и вафлями со вкусом банана. Хорошо было то, что в этом мотеле был бассейн, с которого открывался вид налево, и маленькая джакузи, в которой мы с удовольствием проводили время, как будто завтра не существовало.

Но, без сомнения, лучше всего было то, что тренер Клаб имел семью в Фолс-Черч и всегда использовал шанс навестить их. Он ночевал в доме своего брата, в пяти километрах от города, и оставлял нас одних в этом мотеле.

Вечеринки у бассейна, которые мы устраивали, были эпичными, но стоило мне только взглянуть на Тьяго, как я поняла, что всё это будет практически невозможно.

Элли пришла за мной, махая ключом в руках.

— Давай, малышка, — сказала она с улыбкой. Она всегда делила комнату со мной, а Кейт с Мариссой, а Лиза с Хлоей.

Наши комнаты располагались рядом, так что мы не испытывали проблем с тем, чтобы встретиться среди ночи.

Элли открыла дверь, и нас встретил запах сырости, смешанный с ароматизатором.

— Могли бы хотя бы сменить одеяла, да? — сказала она, морщась.

Комната была маленькая, но хорошо продуманная. В ней стояла большая двуспальная кровать, маленький телевизор, столик с двумя стульями и маленькая ванная в конце.

Нам оставили два белых полотенца, пахнущих свежестью, в уголке кровати, рядом с маленькими мыльцами.

— Меня мутит, — сказала Элли, падая на кровать.

На улице уже стемнело, и мой живот громко заурчал от голода.

— Ты просто пьяная, подруга, — сказала я, ставя свой чемодан на кровать и начиная разбирать вещи. Я положила одежду в шкаф.

— Ты права... Знаешь, что мне поможет от этой похмелья?

— Еда!

Я знала, что она сейчас попросит меня купить что-то для нас.

— Пожалуйста, — настояла она, поджимая губы. — Если ты сходишь сегодня, я куплю завтра.

Школа не обеспечивала нас едой вне учебного заведения, так что нам приходилось заботиться об этом самостоятельно.

Рядом был магазин 7-Eleven, где было всё... и под «всё» я имею в виду готовую еду, но выбора не было — это или ходить полчаса до Макдональдса на трассе.

— Ладно, что тебе нужно? — спросила я, беря сумку.

— Принеси Принглс, но зелёные, не красные. И ту пасту, которую мы пробовали в прошлый раз. — Я посмотрела на неё с недоверием, услышав, как она описывает эту еду как «вкусную», но промолчала. — И ещё М&М’s на десерт.

— Господи, Гала дрель! — воскликнула я, смеясь и бросая подушку ей в голову.

— Не называй меня так! — обиделась она.

— Хорошо, принесу все эти гадости, не переживай.

Я вышла из комнаты и заметила, что почти все двери были открыты, и парни заходили и выходили, чтобы собраться с друзьями. Я встретила Кейт на балконе с кошельком в руках.

— Тебе досталась комната с ней? — спросила она.

Я кивнула.

— Думаю, мы единственные, кто не слишком пьян, — сказала она, спускаясь за мной по лестнице.

— Я вообще не пьяна, на самом деле, — ответила я очень спокойно.

Мы шли к 7-Eleven. Остальные не заставили бы себя долго ждать, поэтому я была рада, что мы пришли первыми.

Я прошла по полкам, выбирая то, что Элли просила, и нашла вегетарианский буррито для себя, а также хумус, который я знала, что вкусный, потому что моя мама покупала его дома.

Когда я подошла к единственному кассиру, я заметила, кто стоял у кассы. Тьяго взглянул на меня на секунду и затем снова сосредоточился на кассире. Я положила свои вещи на прилавок и подождала, пока кассир пробьёт его покупки.

Моё сердце остановилось, когда я заметила, что среди его товаров была коробка с презервативами. Он заметил, на что я смотрела, и в его зелёных глазах мелькнула искра.

— Придётся чем-то заняться, чтобы не заскучать, да? — сказал он.

Я уставилась на него и почувствовала, что он наслаждается этим моментом. Я с трудом улыбнулась и протянула руку, чтобы взять коробку. Презервативы XL с ребристой текстурой для удлинённого удовольствия и вкусом клубники. Я положила их рядом со своими покупками.

— Абсолютно согласна.

Тьяго продолжал смотреть на меня, и я почувствовала, как меня будто заморозило.

— Не играй с огнём, принцесса, а то обожжёшься.

— Может, я как раз этого и хочу... обжечься, — ответила я почти автоматически.

— Только не обожгись с неправильным человеком...

Кассир явно слушала наш разговор, но мне было всё равно.

— Ты намекаешь, с кем я должна использовать эти презервативы, Тьяго? — спросила я.

Он взял свою покупку и забрал сдачу от кассира.

— Скорее с кем не должна...

В этот момент я заметила, как Тейлор вошёл в магазин, почти одновременно с тем, как Кейт подошла с покупками и поставила их позади моих.

Тьяго посмотрел на своего брата, а затем снова на меня.

— Доброй ночи, Камила, — сказал он, прежде чем уйти и исчезнуть за дверью.

Кассир начала пробивать мои товары, а Тейлор подошёл к нам, чтобы поздороваться, хотя было очевидно, что он заметил, как мы с его братом обменивались взглядами, и ему это не понравилось.

— Куда ты с этой коробкой презервативов, сумасшедшая? — спросила Кейт, как раз когда Тейлор подошёл к нам.

«Чёрт, чёрт.»

Я покраснела, а Тейлор посмотрел на коробку с удивлением, развесёлым интересом и небольшой ревностью.

— Ты собираешься устроить оргии и меня не пригласила, Кам? — спросил он, в то время как я поспешно складывала всё в пластиковую сумку.

— Кто знает? Может, да, — ответила я таинственно, пытаясь казаться нормальной.

Дверь супермаркета снова открылась, и в магазин вошли Дэнни, Гарри, Лионель и Виктор Ди Виани. Все трое посмотрели на меня, и я только молилась, чтобы никто не заметил или не услышал, что я только что сказала.

Кейт повернулась к Тейлору и бодро спросила:

— Встреча в твоей комнате в полночь, тогда?

Тейлор кивнул, посмотрев на меня.

— Ты тоже приглашена, Кам... Но, если не принесёшь презервативы, не пустим тебя.

Я улыбнулась автоматически.

— Подумаю, стоит ли мне идти.

Я подождала, пока Кейт расплатится, и поблагодарила судьбу, что Тейлор исчез в коридоре, чтобы купить свою еду.

— Ты серьёзно собираешься устроить оргии?

Я закатала глаза и схватила её за руку.

— Расслабься. Если я решу это сделать, ты будешь первой, кто об этом узнает... Обещаю.

Мы поужинали все вместе в моей комнате, болтая обо всём на свете: о завтрашних соревнованиях, о матче, о том, кто кому нравится...

— Я думаю, что моему брату ты нравишься... — снова сказала Кейт.

Я закатила глаза и вспомнила, что договорилась с Джулианом встретиться этой ночью, чтобы посмотреть фильм.

— Мы просто друзья, я тебе уже говорила об этом много раз...

Кейт сделала странное лицо... Посмотрела в окно, и я поняла, что она что-то скрывает.

— Что случилось, Кейт?

Она покачала головой, но после нескольких настоятельных вопросов со стороны Мариссы начала говорить.

— Не всё так просто, знаете ли... — сказала она, прикусывая щёку. Она явно чувствовала себя неловко. — Жить с ним в доме, я имею в виду.

На самом деле я всё время забывала, что Кейт и Джулиан — брат и сестра по отцу... Кейт видела его всего несколько раз до того, как он переехал к ним, и, конечно, это не могло быть лёгким для неё.

КАМИ

Я не потратила много времени, чтобы после того, как девочки ушли, дойти до комнаты Джулиана и тихо постучать в дверь. Шум, который мои друзья устроили на другом конце мотеля, был ошеломляющим, и это показало мне, что Тьяго не вмешивается в то, что мы хотим делать или не делать. Мне показалась странной такая позиция, учитывая, что он вроде как очень серьезно взял на себя роль «профессора», но я не собиралась жаловаться. Наверное, он использовал свои презервативы с какой-нибудь девушкой, которую встретил в 7-Eleven... Я не стала сильно думать о том, чем он там занимается, и терпеливо ждала, пока Джулиан откроет дверь.

Когда он открыл, на нем были только серые спортивные штаны и ничего сверху. Он был босиком, а его темные волосы были взъерошены и влажны после душа. Я заметила его торс, хорошо сложенный и подтянутый, и родинки, которые покрывали его кожу здесь и там. Первое, что я подумала, это что жаль, что он гей. Хотя, ладно, это жаль для девушек... Парни получают что-то слишком хорошее, чтобы я поняла это так поздно.

— Я думал, ты не придешь... — сказал он с улыбкой, которая осветила его карие глаза.

— Я же сказала, что приду, правда?

Он отступил в сторону, давая мне пройти.

— Ну... ты часто забываешь о вещах. Я бы не удивился, если бы ты в конце концов оказалась с подругами в другом конце коридора... честно говоря.

— Рад, что сегодня я тебя приятно удивила, — сказала я, входя и замечая, что на одной кровати разбросаны вещи, а другая пуста.

— Ты не с кем-то в комнате не делишься? — спросила я, немного чувствуя жалость, увидев, что его оставили одного.

Мне нравится быть одному... Пока это не означает, что я пропущу ночь с фильмами с тобой, конечно.

Я улыбнулась и показала ему пакет M&M’s, который украла у Элли.

— Мы не можем попкорн делать, но, знаешь, я с шоколадом и так обойдусь.

Джулиан засмеялся и показал мне, чтобы я устроилась поудобнее.

— Какой фильм ты хочешь посмотреть?

— Ммм... Мне сказали, что "Экзорцизм Эмили Роуз" очень хороший и очень страшный.

— Я не видел его, так что для меня идеально.

— Плюс, кажется, он есть на Netflix...

Джулиан на мгновение повернулся ко мне.

— У меня нет Netflix, — сказал он с сожалением.

— У тебя нет Netflix?

Он покачал головой, и мне показалось, что он немного смущен.

— Твоя сестра — самый заядлый фанат сериалов, кого я когда-либо встречала. У нее есть Netflix, HBO, Hulu, Amazon Prime... Ты никогда не просил у нее пароль?

Джулиан пожал плечами и наклонился, чтобы взять что-то из мини-холодильника.

— Мы не особо ладим с сестрой... если честно.

Я внимательно слушала, замечая, что он будто бы хочет поговорить об этом. Казалось, он мог услышать разговор, который мы вели о нем несколько часов назад.

— И что? — спросила я рассеянно.

— Кейт иногда... может быть немного жестокой, — признался он, поворачиваясь ко мне с двумя бутылками Coca-Cola.

Я удивленно моргнула.

— Почему ты так говоришь?

— Думаю, она завидует, что я так хорошо лажу с ее матерью, например... Бывают моменты, когда я видел, как она устраивает сцены просто потому, что я разговариваю с Рэйчел о книгах... или об искусстве...

Я снова моргнула, удивленная.

— Ты ладишь с ее матерью?

— Конечно, она практически меня вырастила, когда я был младенцем... Не знаю, знаешь ли ты, но моя мать лежала в больнице из-за алкоголизма, когда мне было три года. В это время я жил с отцом и его женой... и, ну, с Кейт.

— Я не знала...

Кейт считает, что я забрал ее место. Не буду лгать... иметь мать-алкоголичку оставляет свои последствия... Например, мне было трудно спать по ночам, я боялся и мне снились кошмары, и тогда мой отец укладывал меня в свою постель с Рэйчел. Я долгое время спал с ними, чувствовал себя в безопасности... Пока Кейт...

— Ты думаешь, что она почувствовала себя вытесненной?

— Часть меня так считает, хотя я не могу это помнить... Думаю, это повлияло на нее, когда она стала старше, и ее родители ей все рассказали... Ты же знаешь, что Кейт нужно всегда быть в центре...

— Внимания. Я знаю... — закончила я его фразу, думая обо всех тех моментах, когда мне казалось, что она завидует мне, когда я что-то получала, чего она тоже хотела. Мы с Кейт всегда соревновались, но в глубине души мы любили и уважали друг друга...

Меня удивило, как важно знать две стороны истории... Услышав это от Джулиана, я начала гораздо лучше понимать ситуацию с ними обоими. Меня раздражало, что Кейт манипулировала версией событий в свою пользу, но меня это и не удивляло...

— Поставить фильм? — спросила я после небольшой паузы.

— Конечно... Дай, я открою напиток... Думаю, у меня есть открывалка в сумке. — Он взял Coca-Cola и ушел в ванную.

Когда он вернулся, мы легли на кровать, и Джулиан поставил ноутбук между нами, чтобы мы могли смотреть фильм.

Мы ели шоколадки и чипсы, которые он купил, потягивая Coca-Cola. Фильм реально пугал, и не раз я закрывала глаза, прикрывая лицо рукой. В какой-то момент Джулиан положил руку мне на плечи, и я спрятала голову на его груди... Я чувствовала себя хорошо... Очень хорошо... Зная, что Джулиану нравятся парни, я расслабилась рядом с ним... Даже моя дружба с Тейлором не могла продолжаться, если бы это была просто дружба.

С каждым моментом фильма я замечала, как мое тело расслабляется, и веки становятся тяжелыми.

Прежде чем я успела понять, я заснула.

И мне приснились кошмары.

На следующее утро, открыв глаза, я почувствовала себя немного потерянной... Где я? Мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы вспомнить, что я была в комнате Джулиана... Хотя его нигде не было. Чёрт, я уснула...

Почему меня не разбудили?

Я посмотрела на часы на тумбочке, и меня чуть не хватил инфаркт. Чёрт!

Я вскочила, почти побежала, надела туфли и пошла в свою комнату, чтобы переодеться. Было слишком поздно, я практически пропустила всю утреннюю тренировку. Когда я пришла в свою комнату, увидела, что Элли всё ещё спит.

— Подруга, ты знаешь, который час? — сказала я в панике.

ТЬЯГО

Они были идиотами.

Все.

Другого объяснения не было.

Я сказала своему брату, что не собираюсь быть нянечкой, как для десяти лет, что они достаточно взрослые и ответственные, чтобы понимать, насколько далеко можно зайти на вечеринке, учитывая, что на следующий день у них матч, а они все... разбиты.

Я не имел ни малейшего представления, до какого часа они не спали, потому что не был в мотеле. У меня была знакомая в Фолс-Черч, и, узнав, что я собираюсь провести там выходные, она не сомневалась и пригласила меня поужинать у себя дома.

Я даже не сомневался... После того, что случилось с Кам, воспоминания терзали меня каждый час, каждую минуту, каждую секунду...

Я никогда не думал, что что-то настолько простое может так сильно меня возбуждать, но так было. И мы даже не поцеловались...

Я был не в восторге от своей подруги. Я провел ночь, занимаясь сексом во всех возможных позах, и во всех из них я представлял, что та, кого я трахал, была Камилой.

Как видите... у нас была проблема.

Я заметил её издалека. Я решил пойти на соревнование, потому что хотел снова её увидеть, а не потому, что меня интересовало, что делают или не делают чирлидерши. Но наблюдая за их тренировками... я понял, что не только мальчики имели проблемы с концентрацией.

Единственная, кто казалась свежей, как роза, была Кам... Она смотрела на капитана с недовольным выражением лица, которая не переставала кричать с самого момента прибытия. Это меня раздражало... Меня раздражало её слушать.

На мой взгляд, если тебе приходится кричать, чтобы тебя заметили, значит что-то не так. Если твои товарищи не уважают тебя и не доверяют тебе достаточно, чтобы следовать за тобой без колебаний, значит ты не хороший капитан... Но что я знал? Особенно про команды девушек...

Наконец, соревнование началось. Нам пришлось пережить три команды, прежде чем настала очередь львиц из Карсвилля.

Кам заплела два косичка, доходившие до груди, и нанесла на лицо блёстки... Униформа чирлидера плотно облегала её тело, подчеркивая её скромные формы, а юбка двигалась с каждым её шагом.

Я представил, как кладу ее на спину, провожу по изгибу ее позвоночника вниз, в то время как она крепко прижимается ко всему, что у меня есть спереди, а затем приподнимаю ее юбку, спускаю трусики и медленно погружаюсь в нее сзади.

Я закрыл глаза на секунду, наслаждаясь воображением, а потом заставил себя сосредоточиться... особенно потому, что только этого мне уже становилось тяжело.

Когда я открыл глаза, я увидел, что они уже встали, готовые начать танцевать. Все смотрели вниз, музыка начала играть, и они начали танцевать тот танец, который практиковали с начала учебного года.

Сначала всё шло хорошо: они были идеально скоординированы и двигались в такт музыке. Они были действительно хороши, черт возьми, мы все это знали. Но на середине танца что-то начало идти не так. Это совпало с моментом, когда они начали выполнять прыжки, сальто и невероятные трюки, которые всегда вызывали восхищение у зрителей, наблюдавших за их выступлениями на матчах.

Ками была «флаер» — термин, который я в конце концов запомнил, услышав его столько раз в школе. Это означало, что, если нужно было кого-то подбросить в воздух и поймать в невозможных позах — это была она.

Сначала всё шло хорошо, но, присмотревшись к тем, кто должен был её ловить, я заметил, что что-то начало идти не так. Одна из девушек выглядела плохо: она была бледной и совсем не выглядела радостной. На самом деле, пока остальные улыбались зрителям, она выглядела так, словно её мучили.

Я увидел всё, как в замедленной съёмке... Все встали на свои места. Ками сделала несколько движений и кувырков на полу, затем разбежалась. Она набрала разгон, опираясь на руки подруг, и затем прыгнула в воздух, рассчитывая, что её поймают.

Но в тот момент, когда она летела в пустоте, та самая заболевшая девушка отвернулась, чтобы вырвать, и руки, которые должны были её поддержать, исчезли.

Ками посмотрела вниз, и на её лице появилось выражение ужаса, прежде чем она сильно ударилась о землю. Она упала не на руки. Она упала головой.

Другая девушка, которая тоже должна была её ловить, попыталась справиться одна и тоже упала.

Крик боли был тут же сменён гробовой тишиной, которая охватила весь спортзал.

Я вскочил, не сводя с неё глаз.

«Давай, вставай.»

«Вставай, Ками.»

Но она не встала.

Мне потребовалось не больше трёх секунд, чтобы сорваться с места. Я перескочил через трибуны и выбежал на площадку, не обращая внимания ни на что и ни на кого, несмотря на то, что понимал — медицинская команда справится куда лучше меня.

Все девушки кричали, чтобы вызвали врача.

Хаос начался меньше чем за тридцать секунд, и пока врач бежал, я опустился рядом с ней на колени, боясь прикоснуться, чтобы не причинить ей ещё большего вреда.

— Ками... Ками, открой глаза, — умолял я, дрожа от ужаса.

«Пожалуйста... пожалуйста, только не она.»

— Кто-нибудь, вызовите скорую! — услышал я, как мой брат закричал совсем рядом. Он тоже, должно быть, прибежал.

Медицинская команда быстро прибыла, её подняли на носилки именно в тот момент, когда она снова открыла глаза.

Сначала она моргала несколько раз, дезориентированная, а затем её взгляд остановился на моём — полном отчаяния и страха за неё.

— Мне приснилось, что ты меня целовал... — пробормотала она, и я понял, что она не отдавала отчёта своим словам... Но это уже не имело значения... Я это услышал... И мой брат тоже.

Ками и её подругу унесли в медпункт. Я последовал за ними, говоря себе, что обязан убедиться, что с ней всё в порядке...

Я понял, что в тот момент она была важнее всего: меня больше не волновало, что я капитан своей команды, не волновала игра... Единственное, что имело значение — чтобы с Ками всё было хорошо.

— Я в порядке, — сказала она в очередной раз.

— Должны отвезти её в больницу и сделать КТ, черт возьми, — говорил мой брат, который не отходил от неё ни на шаг.

Я наблюдал за ней с другой стороны комнаты. Я прислонился к стене, молча, ожидая, что врачи сделают свою работу.

— Как там Надя? — спросила Кам, глядя на меня.

Другой девушке пришлось наложить гипс на запястье. Задержать тело Кам в воздухе одной ей не удалось бы без последствий.

— У неё растяжение, — сказал я спокойным голосом. — Она не сможет выступать как минимум месяц, — добавил я, заметив, что она ждала более подробной информации.

Она громко вздохнула.

— Черт... Это моя вина, я сломала ей руку, — сказала она, откидываясь назад на каталке.

— Я сказал растяжение, Камила, не перелом, — повторил я с терпением.

— Это не важно, это моя вина, — снова настаивала она.

— Виновата в этом рвота Мариссы... Если ей было так плохо, она не должна была соревноваться, — сказал мой брат раздраженно.

— А вам не следовало бы напиваться за день до соревнования, — зарычала она с гневом. Думаю, впервые в жизни я с ней согласился.

— Тейлор, иди разогреться, — сказал я спокойно. — Матч начинается через час, и поверь, вам уже нужно настроиться...

— Я хочу остаться с ней, — сказала она, даже не взглянув на меня.

Кам посмотрела на неё с умоляющим взглядом.

— Пожалуйста, Тейлор, я тебе сказала, что всё нормально.

— Мне всё равно, что ты сказала. Ты ударилась головой, тебе нужно в больницу...

— Не похоже, что у тебя что-то серьёзное, возможно, просто небольшое сотрясение... — сказал врач, входя в дверь.— Оставайся спокойной в комнате и пусть кто-то присматривает за тобой этой ночью, на случай, если ты снова потеряешь сознание. Если появятся головокружение или рвота, сразу поезжайте в скорую.

Кам кивнула, и после того, как ей прописали таблетки от головной боли, она спустилась с кушетки, и мы трое вышли из медпункта.

— Хочешь, я провожу тебя в мотель? — спросил мой брат, внимательно глядя на неё.

Я на мгновение остановился, чтобы посмотреть на этот взгляд... Никогда раньше не видел такого блеска, такой иллюзии в его глазах. Разве Тейлор влюбляется в Кам? Я почувствовал что-то горькое внутри, но постарался скрыть это как мог.

—Тейлор, не знаю, как тебе это ещё сказать. Иди тренироваться, а я её провожу. Если ты чертов новый капитан, покажи это.

Тейлор, похоже, переживал внутренний конфликт, который, в конце концов, разрешила Кам.

— Если ты не уйдёшь прямо сейчас, я рассержусь, и я серьёзно.

— Ладно, ладно, — ответил он, бросив на меня предупреждающий взгляд.— Загляну к тебе, когда закончу.

Затем он подошёл и поцеловал её в щёку. Кам посмотрела на меня, напряжённая, а я молча ждал, пока мой брат уйдёт. Когда мы, наконец, остались вдвоём, я почувствовал странное ощущение.

— Ты хочешь продлить мне наказание на ещё одну неделю из-за поцелуя, который только что мне дал? — выпалила она, раздражённо... очень раздражённо.

Ну вот... кто-то был злой.

— Давай, автобус уже ждёт, чтобы отвезти тебя обратно в мотель.

— А если я не хочу ехать в этот дурацкий мотель? А если я хочу остаться, чтобы посмотреть, как твой брат играет? А если мне не хочется делать то, что ты мне приказываешь?

Я остановился перед ней и глубоко вздохнул.

— Камила... Садись в автобус, иди в свою комнату и давай уже оставим эту чёртову вечеринку в покое.

Она больше ничего не сказала. Она шагнула вперёд, пошла быстрым шагом и сделала то, о чём я попросил. Только когда она подошла к автобусу, поднялась на две ступеньки и повернулась.

КАМИ

Я узнала, как развивалась игра, потому что Надя всё время писала мне сообщения.

В итоге они победили.

Они победили, потому что действительно были хорошо подготовлены... не так, как это случилось с нами. Только при одной мысли об этом меня охватывала злость... Кейт вообще не понимала, как нужно руководить командой.

Мне казалось замечательным, что её мечтой всегда было стать капитаном, но это накладывает определённые обязанности. Нельзя просто так пойти тусоваться накануне соревнования... как бы сильно тебе этого ни хотелось.

Мне никогда не нравилось быть строгой, но когда нужно было проявить твёрдость, я делала это. А потом, когда мы забирали кубок домой, праздник становился вдвойне приятнее.

Я весь оставшийся день провела в своей комнате — у меня ужасно болела голова... Я всё ещё не могла поверить, что они позволили мне так упасть на пол. Я была в ярости.

Около семи вечера я услышала, как они вернулись. Все кричали от радости, и я была уверена, что их слышно за несколько километров. Первой в мою комнату зашла Элли.

— Как ты? — спросила она немного опустив голову, явно переживая за меня.

— Я в порядке. — Я встала с кровати и достала бутылку воды из холодильника.

— Ты злишься, да? — спросила она, садясь на кровать.

Я не успела ответить, как в ту же секунду кто-то постучал в дверь. Когда я открыла, передо мной стояли все девочки, ждущие, чтобы войти... первая была Кейт.

Как ты? — спросила она, говоря серьёзно... Без малейшего проявления настоящего беспокойства в голосе, и это меня ранило.

Гордость для неё значила больше, чем чувство вины... потому что да, это была её вина. Не вся, потому что девочки знали, что делать такие вещи, как пить до изнеможения накануне соревнования, было неправильно, но Кейт была капитаном. Она должна была быть примером авторитета. Хотела ли она этого или нет, уважение, которое все должны были ей испытывать, так и не появилось... А моё, которое было, исчезло в тот момент, когда она поставила под угрозу жизни всех нас, включая мою.

— Я в порядке, — сказала я, пропуская их в комнату.

Мы все десять человек втиснулись в довольно маленькую комнату.

— Как ты, Надя? — спросила я, заметив её запястье, перевязанное бинтом.

— Болит, но через месяц, думаю, смогу снова начать поддерживать, — сказала она, сжимая губы.

Окей... Я была не одна, кто злился.

Наступила неловкая тишина, и Кейт открыла рот, чтобы заговорить.

— Это не конец света, ладно? — сказала она, смотря на нас с явным раздражением. — Ничего страшного, что мы проиграли. Один раз! Мы всегда побеждали. Нам не помешает немного смирения, понять, каково это быть внизу, а не всегда наверху, — сказала она, не отрывая взгляда от меня.

— Ты что, намекаешь на что-то конкретное, Кейт? — спросила я, пытаясь сдержать гнев, который кипел внутри меня.

— Я просто говорю, что это нас чему-то научит... Проигрыш показал нам другую сторону медали...

— О, пожалуйста! — я уже не могла больше сдерживаться. — Хватит с твоими дешёвыми речами, Кейт. Мы проиграли, потому что ты не была хорошей капитаншей. Ты не смогла быть тем примером, которым нам всем нужно было быть. Ты не проявила ни дисциплины, ни решимости, чтобы привести нас к победе.

— А ты, конечно, идеальна, да? — спросила она яростно. — Ты ведь совершенна!

— Эй, Кейт, никто этого не говорил, — вмешалась Элли, пытаясь успокоить её.

— О, да ладно! Не вставай на её сторону! — закричала она на неё. — Вчера ты не говорила того же, когда пила пиво одно за другим... Подожди, что ты точно сказала? А, да, я помню. «Слава Богу, что Ками нет, иначе она бы испортила нам всю вечеринку... С тех пор как она перестала быть капитаном, быть чирлидером наконец-то стало весело.» Или ты этого не говорила?

Я посмотрела на Элли, чувствуя полное предательство.

— Я не это сказала, — попыталась оправдаться она, глядя на меня с виноватым взглядом. — Я была пьяна... Ками, я...

Оставь, — перебила я её. — Знаете что? Мне всегда было пофиг на это чирлидерство... Если я это делала, так это потому, что мне нравилось быть с вами, быть командой, соревноваться, побеждать и потом праздновать вместе, как мы всегда делали. Я перестала быть капитаном, потому что не хотела, чтобы это выглядело как диктатура, даже если вы продолжали меня выбирать для этой роли, потому что это делали вы! Я отступила, чтобы дать тебе, Кейт, взять на себя управление, потому что я знаю, что это твоя мечта. Но знаешь что? Мечтать не значит, что, когда ты добиваешься своей мечты, тебе не нужно ничего делать, чтобы её сохранить.

Я взглянула на всех... Некоторые казались грустными, другие — раздражёнными, а большинство были злыми, не знаю, на меня или на Кейт, но хотя бы одно я поняла точно.

— Я ухожу, — сказала я и почувствовала облегчение, которого давно не испытывала. — У меня слишком много мыслей в голове, чтобы ещё беспокоиться об этом.

— Нет, Ками, не уходи, — сказала Элли с мучительным выражением на лице.

— Команда не будет такой же без тебя... Чёрт возьми, не спорьте. Мы сможем это исправить, правда, Кейт? — сказала Марисса, глядя на нашу капитаншу.

Но когда я повернулась к Кейт, она была с перекрещёнными руками, злая и очень серьёзная.

— Если она хочет уйти, я не буду её останавливать... К тому же, она права насчёт диктатуры. Я не замечала этого до того, как она сказала, и жаль, что приходится так говорить... Но два альфа-самца не могут существовать в одном стаде.

Мы пристально смотрели друг на друга несколько мгновений.

Я знала, что она говорила не только о команде чирлидеров.

— Ну что ж, тогда мне придётся быть одинокой волчицей.

Не сказав больше ни слова, я пересекла комнату и вышла, глубоко вдыхая... наполняя лёгкие свежим воздухом.

Сзади я услышала, как начинается тихая ссора, и поняла, что не хочу больше слышать, как меня критикуют.

Я не понимала, почему слёзы набегали на глаза... Я никогда не хотела быть лидером никого и ничего. Я была капитаном, потому что они этого хотели, а я просто поддавалась течению... как всегда, не задумываясь о том, что на самом деле хочу я.

— Эй, — услышала я голос, зовущий меня с конца коридора.

Я подняла глаза и увидела, как Тейлор подходит с обеспокоенным выражением лица.

— Я собирался пойти к тебе в комнату, хотел узнать, как ты... Слушай, что с тобой? Ками, почему ты плачешь?

Я не сомневалась. Я повернулась к нему и спрятала лицо на его груди. Его руки сразу же обвили меня, и я почувствовала себя лучше... намного лучше. Хотя моё тело всё ещё плакало, как если бы мне было десять лет.

— Пойдём ко мне в комнату, — сказал он, и я последовала за ним... без всяких сомнений.

Значит... получается, что только что произошёл переворот, да? — сказал Тейлор очень серьёзно.

Я ударила его кулаком, одновременно с тем, как на лице появилась улыбка. Тейлор рассмеялся, и напряжение, которое я чувствовала в груди, словно снялось.

— Клянусь, я никогда не хотела быть капитаном группы, и тем более...

— Ками, — перебил он, посмотрев на меня серьёзнее, — ты тот тип человека, который не становится лидером... ты им рождаешься. Некоторые люди обладают этим даром, а другие нет... Это так, и насколько бы мне не нравилась Кейт, хотя сейчас я к ней немного прикипел, она тебе даже до подошвы не дотягивает.

— Не говори так, она... — я начала защищать её, но замолчала. Она не заслуживала, чтобы я её защищала... Она поставила свои глупые амбиции занять моё место выше многолетней дружбы.

— У нее это скоро пройдёт... и она придёт, чтобы извиниться перед тобой на коленях, — сказал он уверенно.

— Как видно, ты её не знаешь...

Тейлор слегка пожал плечами, и я заметила, что у него был синяк под правым глазом. Не раздумывая, я подняла руку, чтобы коснуться его синяка.

— Что с тобой? — спросила я.

— Мне дали локтем перед тем, как я забросил мяч в корзину, — ответил он автоматически. Его глаза были прикованы к моим, ожидая, что я сделаю то же самое... и я сделала.

И я почувствовала много вещей.

— Ты обещала, что мы поговорим, — сказал он, внезапно став серьезным.

— Я знаю, — тихо сказала я, не понимая почему.

— Я ждал тебя всю ночь вчера... Хотел увидеть тебя, только тебя. Сегодня я узнал, что ты смотрела фильм с Джулианом... Я бы очень хотел посмотреть фильм с тобой. Почему ты не дала мне такую возможность?

Я опустила руку, которая все еще лежала на его щеке, и поставила ее между нами, на кровати, где мы сидели.

— Потому что с тобой это было бы не просто посмотреть фильм.

Когда я это сказала, атмосфера, похоже, изменилась... она как будто нагрелась, наполнилась чем-то волшебным. Чем-то волшебным, что могла создать только Тейлор... Чем-то между спокойствием, миром и очень-очень большим жаром.

— А что бы это тогда было? — сказал он, медленно наклоняясь ко мне.

Прежде чем я успела ответить, он уже прижал губы к выемке моего шеи. Сначала он поцеловал меня несколько раз, касаясь кончиком носа, а затем губами, вызывая почти

КАМИ

Когда я спустилась утром на завтрак, заметила, что в доме было довольно тихо. Мой отец готовил омлет, а мой брат помогал ему, сидя за кухонным столом.

— Доброе утро, — сказала я, собирая волосы в высокий хвост, чтобы лицо было свободным. — А мама где? — спросила я, не увидев ее нигде.

Отец посмотрел на меня.

— Она уехала... в санаторий на всю неделю, — сказал он, и я поняла по тону его голоса, что он был зол.

— В санаторий? Но ты же говорил, что...

— Все уже оплачено, — объяснил мой отец. — Она рассказала мне, что произошло вчера в машине, — добавил он, глядя на меня очень серьезно.

Мне было стыдно за то, что я чуть не назвала ее тем словом, которое начинается на «ш», если честно... Но меня так разозлило, как она практически обвинила Тейлора и Тьяго в том, что происходило...

— Извини, — сказала я, садясь перед ним на кухонном острове.

— Не смей даже намекать на что-то подобное, слышишь? — сказал он очень серьезно.

Я кивнула, и мой отец счел этот вопрос закрытым.

— Поставим музыку? — спросил он затем. Он вытер руки о фартук с цветочками, который был завязан у него на талии, и стал управлять экраном, который был прикреплен к стене и контролировал даже освещение в моей комнате.

Мой брат улыбнулся, и когда заиграла любимая песня моего отца, я тоже не могла не улыбнуться. «Here comes the sun» The Beatles зазвучала через динамики, и мы втроем начали петь на полную катушку, готовя завтрак.

КАМИ

Я в конце концов добралась до жёлтого моста, где заканчивался Карсвилл и начинался Стокбридж. Я затормозила, так сильно, что чуть не занесло.

Снова прогремел гром, и я подняла взгляд к небу. Дождь начнётся вот-вот... Первые капли упали, орошая мои щеки, как если бы это были слёзы, заставленные небом.

Тогда я вспомнила шары, детей, которые играли, надувной замок, с которого никто не хотел спуститься, в том числе и Тейлор, и я... Вспомнила, как родители дружелюбно беседовали с другими гостями. Они так постарались с этим днём рождения, как и с почти всеми днями рождения братьев Ди Бьянко: были аниматоры, люди, которые разрисовывали лица детям, сладости, фонтан с горячим шоколадом, в котором можно было макать что угодно... Мы с Тейлор начали играть с Тьяго, пытаясь съесть всё, что только можно, если оно было покрыто чёрным шоколадом. Сначала мы были приличными, макая фрукты и сладости, как и все, но потом мы повысили уровень и начали макать чипсы, картошку фри, оливки...

«Как противно», подумала я про себя, но, чёрт, как же нам было весело.

Я помню, как хотела сделать вид, что ничего не произошло, как будто то, что я рассказала папе накануне вечером, никогда не случалось. Он сказал мне, что мне не о чём беспокоиться, что они всегда будут меня любить и что никто не отнимет меня у них, что никто не разрушит нашу семью... После того как он меня в этом убедил, он попросил меня объяснить, что я видела той ночью с дерева и что я узнала от Тьяго.

И я рассказала...

Я рассказала, потому что мне было страшно, потому что в интернете большинство людей сказали бы, что предпочли бы знать правду, а не жить в лжи...

Я рассказала, потому что, если бы они развелись, я хотела, чтобы мой папа боролся за меня и забрал бы меня к себе.

Я рассказала, потому что изменять своему мужу с соседом не говорит о многом в пользу матери... Но, прежде всего, я рассказала, потому что не могла больше носить этот тяжёлый груз внутри себя, потому что каждую ночь в постели мне хотелось плакать, потому что, когда мой папа пытался наладить отношения с мамой, я знала, что она этого не заслуживает...

Но, рассказывая, я не подумала о последствиях для другой семьи, для мамы Тьяго, для дружбы, которая связывала наши семьи... Я не подумала о Тейлор, которая ещё не знала, что происходит, и не подумала о ней...

Мой папа сделал вид, что ничего не случилось... Когда я в конце концов рассказала ему правду, я думала, что он выйдет из моей комнаты как зверь, что начнётся Третья мировая война, но ничего подобного. Теперь, будучи старше, я понимала, что он не хотел поймать их с поличным. Моя мама была очень хитрая... и лживая, а мой папа, как и я, знал, что если единственным доказательством её измены является показания дочери десяти лет, то это никуда не приведёт. Это только дало бы маме время придумать какое-то оправдание и быть намного осторожнее.

Дождь начал падать с гораздо большей силой, и я поняла, что пора возвращаться домой. С ужасным ощущением в груди я села на велосипед и поехала обратно. Я не заметила, как поздно стало, и что, помимо дождя, у моего велосипеда нет фар, да и я не была одета в одежду с отражающими элементами. Я немного испугалась, когда холод начал пронизывать меня до костей, а видимость почти исчезла.

Я сунула руки в карманы худи и прокляла про себя, что до сих пор наказана без телефона, и поэтому не взяла его с собой. Я могла бы подождать, пока дождь утихнет, и замерзнуть, или начать путь обратно и молиться, чтобы меня не сбил автомобиль.

Я выбрала второе, проводя рукой по лицу, чтобы смыть лишнюю воду... Пока я сильно крутила педали и сосредотачивалась на дороге, моя память продолжала вспоминать детали той вечеринки.

Моя мама и Тревис исчезли еще до того, как свечи на торте были задуты, мой отец начал бегать по саду, ища их взглядом... Я прекратила играть, когда вдруг мы все, включая нас, стоявших в конце сада, услышали громкий звук из дома Ди Бианко...

— Ах ты, сукин сын!

Мои глаза сразу же полетели к Тьяго, который оставил шпажку с курицей, которую собирался окунуть в шоколадный фонтан, и начал искать глазами свою мать. Она сидела на полу, скрестив ноги, потому что рисовала детям лица.

Снова раздался звук разбивающегося стекла, и крик моей мамы прозвучал так сильно, что отозвался эхом в саду. Кто-то выключил музыку, в тот момент как мать Тьяго поднялась на ноги и побледнела, глядя на свой дом.

— Они что, с ума сошли, кто-нибудь остановите их! — закричал один из гостей.

Катя Ди Бианко побежала к дому, но прежде чем она успела войти, мой отец и Тревис выбежали в сад и начали драться. У моего отца была порвана одежда, а Тревис был только в штанах.

Я заметила издалека, как Катя остановилась и замерла, становясь все более бледной, пока моя мама тоже не выбежала в сад.

Плохой день, чтобы накрасить губы красным... Плохой день, чтобы завести роман с мужем своей лучшей подруги на дне рождения Люси, дочери, которой всего четыре года.

Я увидела, как Тьяго побежал к своему отцу, пытаясь остановить его. Хотя он был еще ребенком, он уже почти так же высок, как его отец, и, несмотря на то, что он был немного неуклюжим и еще не был полностью развит, ему удалось вмешаться и встать между ними.

— Стойте! — крикнул он, и два взрослых почти сразу же помогли ему и смогли разнять их на несколько секунд.

— Ты был моим другом! А она — моя жена! — закричал мой отец, выйдя из себя.

Вся спокойная маска, которую он носил передо мной ночью, только что взорвалась прямо в лицо всем.

Я почувствовала, как кто-то схватил меня за руку. Когда я оглянулась, это был Тейлор.

— Что происходит, Ками? — помню, что она спросила, почти сдерживая слезы.

Я ничего не сказала... Я была совершенно блокирована.

Они снова пошли в бой, было невозможно их остановить... Они разрушили почти все на своем пути. Торт с принцессами упал на землю. Надувной замок порвался. Стол с шоколадным фонтаном оказался раскидан по траве, рядом с ним валялись чипсы, оливки и шпажка с курицей, все смешано вокруг.

Кто-то, в конце концов, позвонил в полицию.

Пока гости растерянно смотрели, не зная, что делать или говорить, все начали обращать внимание на Катю... Она не двинулась с места.

Шум сирен, казалось, вывел её из оцепенения. Далекий плач её дочери Люси, как будто вернул её из того места, куда она ушла, чтобы пережить унижение, обман, стыд...

— Где мои дети? — начала она кричать.

Помню, как моя мама смотрела на неё с сожалением... Ей стало её жаль, и я впервые в жизни поняла это чувство. Сожаление и грусть были единственным, что отразилось на лице Анны Хамильтон в тот роковой день.

Моего отца забрали в патрульной машине, а я побежала, плача и крича полицейским, чтобы они остановились.

— Тихо, детка, — сказал мне отец, со слезами на глазах.

Мой отец тоже плакал, всё было в полном беспорядке.

Когда его увезли, я повернулась к Кате, которая кричала, абсолютно без контроля.

— Где ключи от машины?! Где ключи от машины?!

Я видела, как некоторые из матерей пытались успокоить её, но она кричала на каждого, кто осмеливался подойти.

Люси сидела на земле и не переставала плакать, даже когда её мать подошла, наклонилась и взяла её на руки, одновременно вытаскивая ключи из сумки и нажимая кнопку, чтобы открыть машину.

— Тьяго, Тейлор! — крикнула она детям, которые побежали к ней без колебаний.

Тейлор плакала, а Тьяго смотрел на свою мать с очень серьезным выражением лица.

Помню, как заметила, что руки Кати дрожали без остановки, и что слёзы катились из её глаз так сильно, что даже не касались её щёк...

Белая машина взревела и унеслась оттуда, увозя с собой жизнь, какой мы её знали до сих пор.

После этой вечеринки всё пошло ко дну.

Всё.

ТЬЯГО

Сегодня не будет хорошим днем. Я знал это уже давно... Неделя тоже не была хорошей. С тех пор как мы вернулись из Фолс-Черч, всё стало для меня тяжким бременем. Тренировки, наказания, уроки физкультуры для младших классов, работа... Чёрт, работа забирала всё больше и больше сил с каждым днём...

Не только та дата, которую я ненавижу, всё ближе, но и мои чувства к Кам стали чем-то, с чем я не знал, как справляться. Дни шли, и я всё больше злился, но уже не на то, что произошло много лет назад, а на то, что не мог терпеть её рядом с моим братом.

С тех пор как мы вернулись с того уикенда, они не расставались. Я сознательно игнорировал свою угрозу сделать ей жизнь адом в школе... Но не чувствовал в себе сил, чтобы разлучить их, по крайней мере, в ту неделю.

Вижу её в своей комнате с красными губами после того, как мой брат поцеловал её, и это преследует меня в ночных кошмарах. Вижу, как Тейлор обедает с ней, как она счастливо улыбается ему... Разве не я заслуживал этих улыбок больше, чем он?

Конечно, нет, Тьяго, о чём ты вообще думаешь?

В доме было чувство боли, которое пронизывало каждую комнату. Каждое место в этом доме было наполнено воспоминаниями, которые жгли мою душу, от которых я не мог сбежать.

Моя мама была в своей комнате, заперта, и я даже не смог зайти, чтобы узнать, как она. Это было слишком больно, и, как всегда, когда приближалась эта дата, воспоминания, становились невыносимыми.

Мой брат сидел в гостиной, играя в Xbox, погружённый в параллельный мир, где всего этого не произошло. Но в отличие от него, меня сводило с ума даже шум машин. Всё сходило с ума, поэтому я взял ключи от машины и уехал. Я ушёл от этого дома и его воспоминаний. Я ушёл от вины. Но, прежде всего, я ушёл от боли, от той болезненной, пронизывающей боли, которая, казалось, сжимала воздух вокруг меня, угрожая удушить.

Начался сильный дождь... Такой сильный, что дворники не справлялись с количеством воды, лившейся на стекло. Я выругался вслух, потому что не хотел возвращаться домой. Хотел остаться там. Хотел исчезнуть на какое-то время, но дождь не прекращался.

Часть меня задавалась вопросом, зачем я еду туда. Я что, мазохист или что-то вроде этого? Это действительно необходимо? Но жёлтый мост был в том направлении, и воспоминания, казалось, снова возвращались в мою голову. Казалось, что они хотят снова вернуться, чтобы пытать меня, заставить чувствовать вину и разрушить мне жизнь, как я разрушил жизнь всей своей семье.

Я сильно нажал на акселератор... Точно так же, как сделала она в тот день.

— Мама, ты едешь слишком быстро, — помню, как я сказал это, ужасаясь от того, как быстро мы мчались, не имея ни малейшего представления о том, куда едем. Мама плакала и вслух задавалась вопросом, почему, почему, почему папа сделал ей это.

Моя сестра Люси плакала на заднем сиденье. Ее день рождения превратился в кошмар: замок принцесс был разрушен, торт для дня рождения растерзан и разлит по полу...

Я так ненавидел папу... Я ненавидел его в тот день больше, чем когда-либо, и хотя я еще не знал, что меня ждет впереди.

— Люси, милая, успокойся, хорошо? — говорила мама, глядя на нее через зеркало заднего вида и пытаясь успокоить. Но как можно успокоить ее, если то, что пугало девочку, было в том, что ее мама плакала и вела машину на слишком высокой скорости?

Люси закричала истерично, и Тейлор тоже начал плакать, умоляя маму остановить машину, сказав, что ему очень страшно, и он хочет поехать к папе.

— Твой папа меня изменяет, Тейлор, — сказала она тогда, и я увидел, как ее лицо меняется от боли. — Мой муж меня изменяет с моей лучшей подругой...

Кажется, мама была как будто не здесь, как будто она оставила управление на автопилоте, уходя в свои страдания от того, что только что узнала. Но ее нога, казалось, была жива, и газ на машине становился все сильнее и сильнее.

Я увидел мост в конце дороги.

— Мама, поезжай медленнее! — закричал я, перебивая крики и плач моих братьев и сестер.

Мама, похоже, вернулась из того места, куда она ушла, и тогда случилось это.

Иногда я думаю, должно ли было это случиться... Был ли тот олень, который перебежал дорогу прямо в тот момент, в тот момент, когда мама мчалась со скоростью больше ста километров в час, прямо на мост, на который следовало заезжать не быстрее сорока, предназначен для того, чтобы появиться именно в этот момент, обрекши нас всех на гибель своим неразумным вмешательством?

Помню крик мамы. Помню, как колесо ударило в бок моста. Помню, как машину вынесло, она полностью перевернулась, а затем упала с моста.

Помню крики брата и сестры.

Я помню, как меня пронзил страх, когда я увидел через окно, как мы падаем в холодную воду озера...

Я сильно ударился о что-то, когда машина погрузилась в воду. Это был падение с высоты больше десяти метров.

Я помню, как на несколько секунд все вокруг погрузилось в тишину. Жизнь, казалось, затаила дыхание, ожидая того, что должно было случиться.

Я посмотрел на бок. Моя мама была без сознания. Я оглянулся назад, весь охваченный ужасом. Моя сестра плакала истерически, и я не мог ее слышать. Это было как будто жизнь поставила на паузу. Мой брат пару раз моргнул, а затем посмотрел на меня.

— Тьяго, мы тонем! — крикнул Тейлор.

Этого было достаточно, чтобы мой мозг, наконец, зарегистрировал, что происходит вокруг. Плач сестры доносился до моих ушей, крики брата, что мы тонем...

Я даже услышал тишину моей матери.

— Мама! Мама! — кричал Тейлор, не переставая плакать.

Я посмотрел наружу... Вода окружала нас, угрожая разбить стекла, но я должен был разбить их, иначе мы утонем. Вода уже проникала через кондиционер, через двигатель, который уже стал тяжелым, унося нас ко дну.

Я расстегнул ремень и начал отчаянно бить по стеклу.

Это была моя первая ошибка.

Я не подумал. Я не осознавал, что в тот момент, когда стекло разрушится, вода за несколько секунд заполнит машину, поставив всю мою семью в смертельную опасность.

Я думал в отчаянии, в страхе... Я думал, как двенадцатилетний мальчик.

Я разбил стекло, и тогда я сделал первое, что должен был сделать, прежде чем позволить воде войти.

Я повернулся к маме и снял с нее ремень.

— Тейлор, возьми Люси! — закричал я, когда вода уже покрывала меня наполовину.

Я схватил маму за плечи и потянул ее наружу.

Помню, как я посмотрел в окно перед тем, как вырваться вверх с мамой.

Когда я выбрался на поверхность, мама проснулась.

— А где твои брат и сестра?!

Я даже не ответил.

Я снова нырнул в воду и поплыл изо всех сил.

Когда я добрался вниз, вода уже полностью покрыла их. Мой брат пытался вытащить сестру, чья пряжка ремня безопасности застряла. Люси открывала и закрывала рот. Паника в ее невинных глазах будет преследовать меня до конца моих дней. Я схватил Тейлора за руку и с силой потянул его. Мой брат посмотрел на меня парализовано, и я вытащил его наверх, к поверхности.

Я задыхался... и знал, что, если я выйду, чтобы вдохнуть, а потом вернусь, моя сестра уже будет мертва.

Я пошел к ней... Ее кудри поднимались вверх, и ее глаза смотрели на меня с надеждой.

Я подумал, что старший брат вытащит ее отсюда.

Я дернул за ремень. Он не открылся. Я дернул сильнее. Он не открылся.

Я почувствовал, как слезы катятся по щекам. Я почувствовал, как печаль охватывает все мое тело, когда мне пришлось отпустить руку своей четырехлетней сестры, чтобы оставить ее одну... Чтобы вынырнуть за воздухом.

Когда я снова выбрался на поверхность, мама кричала...

На этот раз она спустилась со мной. Вместе мы поплыли к машине. Когда мы добрались до нее, глаза Люси были закрыты.

Моя мама потянула за ремень изо всех сил, я ей помог, и мы вдвоем сумели его снять. Мама взяла сестру на руки, и мы поднялись на поверхность.

Когда я выбрался, первое, что я увидел, это несколько человек, которые смотрели на нас с моста. Группа мужчин плыла к нам.

— Вызовите скорую! — кричала моя мама в отчаянии.

Мой брат Тейлор уже был спасен кем-то, кто прыгнул, чтобы помочь ему. Я посмотрел на маму, пока подплывал к этим мужчинам. Моя сестра не двигалась. Воздух не проходил через ее рот...

Трое мужчин помогли нам выйти на другую сторону озера. Один из них был довольно крупным. Я помню, как смотрел на него и молил, чтобы он что-то сделал, чтобы спас мою сестренку.

Он забрал ее у мамы на руках, осторожно положил на траву у озера и начал делать ей сердечно-легочную реанимацию. Я никогда не забуду этот момент.

Изображение девочки, которую я любил всем сердцем... Девочки, за которой я ухаживал больше всего на свете. Девочки, которая четыре года назад пришла в нашу жизнь, чтобы наполнить ее радостью, принцессами, сердечками и французскими косичками.

Девочки, которая следовала за мной повсюду. Которая подражала всему, что я делал.

Которая хотела стать взрослой, чтобы лазить со мной на самые высокие деревья.

Помню, как ее маленькое тело подвергалось жестокому обращению огромными руками, которые пытались вернуть дыхание тому, кто слишком долго не мог дышать. Тому телу, чьи легкие были полны воды... Легким, которые больше никогда не будут кричать от отчаяния.

Я заметил ее костюм Золушки. Он был порван... Вспомнил ее улыбку и радость, когда несколько часов назад она открыла свой первый подарок и попросила маму надеть его, потому что хотела быть принцессой.

Я услышал звук машины скорой помощи, подъезжающей к мосту. Я посмотрел вверх и увидел двух медиков, спускающихся с красным чемоданом. Мама плакала рядом с сестрой, что-то шепча ей на ухо. Тейлор молча наблюдал. Медики подошли, и первое, что они сделали, это порвали ее платье ножницами... Именно тогда я начал плакать... Не когда я увидел, что она не дышит, не когда я увидел ее неподвижное тело на холодной земле, а когда увидел, как разорвали ее костюм пополам.

— Пожалуйста, не дайте ей умереть, — говорила мама в отчаянии, слезы заливали ее лицо и тело.

Они сделали все, что могли.

Это были двадцать минут постоянной агонии, паники, которую я не могу описать словами...

Но когда они остановились, я почувствовал облегчение.

Я хотел, чтобы они оставили ее в покое.

Я хотел, чтобы они перестали прикасаться к ней, трогать ее, чтобы она спокойно лежала.

Когда врач остановился и поднял глаза, чтобы посмотреть на маму, в этот момент до нас донесся дальний крик.

Мой отец бегом спускался с холма, чтобы подойти к нам. Увидев мою сестру на земле, он снова закричал, почти разрывая горло. Мама даже не посмотрела на него. Она горько плакала рядом со своей маленькой дочкой, с ее прекрасным малышом с зелеными глазами и светлыми волосами. Маленькая рука крепко сжала мою. Я посмотрел вниз и увидел, что это был мой брат. Он прижался ко мне почти бессознательно, и я сделал то, что первым пришло мне в голову. Я сжал его руку и отнес его подальше оттуда.

Я уводил его подальше от трагедии, от смерти, от жизни, которая ускользала через маленькие ручки нашей сестренки, которую мы больше не увидим живой.

Я увел его подальше от всего этого и не переставал идти.

Я не осознал, что мои глаза видят, пока не сбавил скорость и не увидел её через окно.

— Что это? — сказал я вслух, внимательно посмотрев в зеркало заднего вида и поворачивая, чтобы вернуться туда, где она была. — Ты что, с ума сошла, Камила?!

Её голова повернулась, и она остановилась. Я побежал к ней.

— Что ты делаешь?! — снова спросил я её.

Её волосы прилипли к бокам... её спортивная одежда была вся промокшая. Она тащила велосипед, держа его руками.

— Тьяго? — спросила она сквозь шум дождя.

— Ты хочешь, чтобы тебя убили?! Ты этого хочешь?! — ответил я, с яростью в голосе.

Я не сомневался. Я схватил её за руку и потянул за собой. Велосипед упал на землю, но я не вернулся за ним, пока не посадил Камилу в машину.

Я повернул ручку переднего колеса, чтобы снять его и поместить в багажник. Вернулся в машину.

Буря, которая началась, была сумасшедшей. Я не видел дождя такой силы с...

Я резко прервал свои мысли и завел машину.

— Ты мне объяснишь, что ты, чёрт возьми, делаешь?

Но она не ответила.

Она смотрела вперёд, прямо, не глядя на меня.

— Камила... — настойчиво сказал я, замечая, что что-то не так.

Я посмотрел вперёд и заметил зону для экстренного торможения. Я повернул машину в эту сторону и остановился.

Снял ремень безопасности и повернулся, чтобы посмотреть на неё.

— Кам... — начал я. Она повернулась, прежде чем я успел закончить произносить её имя. — Ты думаешь, когда-нибудь сможешь меня простить? — спросила она, с красными щеками и телом, дрожащим от холода.

Я поднял руку и включил обогрев.

Я не хотел на неё смотреть... Я не хотел, потому что мои чувства были на грани... Завтра будет восьмая годовщина смерти моей сестры. Сегодня, восемь лет назад, моя семья упала с того моста, падение, которое унесло всё, что я знал до того.

Мою сестрёнку... Меня...

Если бы ничего не случилось, сегодня Люси исполнилось бы двенадцать лет... Почти такой же возраст, какой был у меня, когда я её потерял...

По какой-то необъяснимой причине боль, которую я чувствовал в последние дни — та разрывающая боль, которая всегда сковывала мои мышцы, кости, всё тело — казалась немного слабее с присутствием Камилы. Присутствие женщины, которая когда-то была девочкой, которую я винил за все беды, что с того дня обрушились на мою жизнь, жизнь моей матери, моего брата, моего отца...

— Я сказал тебе держать рот на замке, — помню, я сказал ей, когда увидел её на похоронах.

Её привёл её отец, к которому по какой-то причине моя мать привязалась, чтобы рыдать безутешно после того, как маленький гроб унесли на кладбище Карсвилля.

— Мне очень жаль, — сказала она, её лицо было красным от слёз.

Тогда я понял, какой я был ублюдок...

— Это была твоя вина. Ты знаешь это, да? — обвинил я её, подходя близко.

Она была с прической в две проклятые косички... Точно такими же, как у Люси накануне, когда она ещё дышала. Я возненавидел видеть её такой идеально уложенной, такой аккуратно причесанной. Моя сестра всегда делала косички, после того как увидела их у Камилы... Она обожала её, подражала ей, она была как её старшая сестра...

— Это твоя вина! — закричал я, одновременно вытягивая руки вперёд и толкая её, заставляя упасть на землю.

Только мой брат был свидетелем этой сцены. И, конечно, он побежал к ней, чтобы защитить её.

— Оставь её в покое! — закричал он в ярости. — Ты был тем, кто не вытащил её вовремя! Ты всё сделал неправильно!

Я помню, как я замер. Очень тихо.

Боль от этой реальности преследовала меня по ночам.

Я поднял взгляд и уставился на эту прекрасную девушку. Ту, которую я скучал каждый день с тех пор, как уехал из этого проклятого города. Ту девушку, чью улыбку я до сих пор мечтал снова увидеть...

— Ты сможешь меня простить? — сказал я тогда, глядя ей в глаза.

Она несколько раз моргнула, и, несмотря на это, не поняла, что я только что спросил её.

— Что? — спросила она несколько секунд спустя.

Снаружи только слышался стук дождя по крыше и стеклам.

— Я не должен был тебя винить... — признался я. Я знал, что части меня до сих пор трудно было произнести эти слова вслух. Всё, что случилось с моей сестрой, было чередой катастрофических несчастий, одно за другим, что привело к смерти невинной девочки, которая не имела отношения к неправильным решениям всех, кто был рядом.

Мой отец изменил моей матери с её лучшей подругой.

Я попросил девочку не рассказывать, что она видела.

Камила рассказала своему отцу то, что знала.

Её отец потерял контроль на детском празднике.

Моя мама вела машину на чрезмерной скорости через мост.

Оленёнок выскочил на дорогу.

Я разбил стекло, не удостоверившись, что все застёгнуты на ремни...

Я мог бы продолжать, и этот список не закончился бы.

Я почувствовал руку Камилы, которая коснулась моей щеки, и я вздрогнул.

— Я должна была молчать, — сказала она очень тихо.

— Ты должна была, да, — сказал я, всё ещё не в силах смотреть на неё полностью. — Но то, что случилось, всё равно произошло бы... Это была моя вина, Камила... Я не смог её спасти вовремя. Я не смог удержать дыхание достаточно долго, чтобы дать ей шанс... — начал я говорить, и мой голос несколько раз сломался. — Я винил тебя, потому что это было легче. Потому что я хотел избавиться от этого чувства, которое преследует меня день и ночь до сих пор...

— Тьяго, это не чья-то вина, — настоятельно сказала она, заставив меня поднять взгляд и встретиться с её огромными карими глазами. — Иногда плохие вещи происходят с хорошими людьми, которые этого не заслуживают... Иногда жизнь даёт нам пощёчину и кричит, что может делать с нами, что угодно, что дни наши сочтены, и именно поэтому мы должны жить по максимуму... Ты не можешь продолжать винить себя или искать виновных в том, что случилось с Люси. Ты должен жить...

— Жить...? — повторил я, глядя на её промокшие волосы, на линии, которые очерчивали её лицо, на изгиб её розовых губ. — Почему я должен жить, если у неё отняли жизнь? Почему?

— Потому что жизнь несправедлива, — ответила она, роняя слезу, которая медленно начала скатываться по её щеке. Я поднял палец и поймал её, прежде чем она успела стечь по её шее. — Потому что ты должен жить ради своей сестры... Ты должен простить себя. Простить нас всех и двигаться вперёд.

Я продолжал смотреть на свой палец. Медленно я поднёс слезу к губам и почувствовал её вкус, как энергию, которая возвращала мне желание жить... Желание, которое я считал невозможным восстановить.

Мы остались в тишине, слушая дождь и гром, который гремел над нашими головами... Слушая биение сердец друг друга и наши дыхания, которые слились в одно...

— Скажи мне кое-что, — спросил я её, снова глядя ей в глаза. — Когда-нибудь ты любила меня больше, чем моего брата?

Камила моргнула в замешательстве и, похоже, стала нервничать.

Я не хотел, чтобы она ушла от этого ответа.

Я поднял руку и провёл ею по её лицу, подтягивая её к себе.

— Скажи мне... — потребовал я. Мне был нужен этот ответ больше, чем когда-либо. Мне был нужен этот ответ, чтобы начать всё с начала, чтобы снова доверять, чтобы поверить, что может быть... Может быть, есть хоть что-то хорошее для меня. — Скажи мне тихо, и я клянусь, ты дашь мне причину начать всё заново.

Камила посмотрела вниз, и я снова заставил её посмотреть мне в глаза...

— Скажи мне, Кам... Пожалуйста, — настоял я.

— Ты всегда был им, Тьяго, — сказала она тогда, не моргнув. — Ты был им, ты есть и будешь...

И, не раздумывая ни секунды, я поцеловал её.

КАМИ

Я почувствовала тысячи эмоций, когда его губы коснулись моих. Столько всего, и все так сильно, что результат наших соединённых губ стал опасным коктейлем, который я знала, что смогу снова потребовать, как наркотик. То, что началось как грустный поцелуй... полный чувств, горечи, вины, тревоги и печали, вскоре превратилось в почти жизненно необходимое для нас обоих... Потому что мы оба ждали этого момента слишком долго и спрятали его в место, куда ни один из нас не знал, как добраться.

То, как Тьяго завладел моими губами, сильно отличался от того детского поцелуя, которым мы обменялись, когда были детьми. До того, как все, что произошло потом, разрушило нашу жизнь, наши мечты и наше детство. Его способ целовать меня был отчаянным, но в то же время требовательным. Он словно требовал меня как свою, оставлял свои метки на всех уголках, языком, которым не потребовалось много времени, чтобы исследовать.

— Иди сюда, — сказал он, расстёгивая мой ремень, потом свой и откидывая сиденье назад. Я не колебалась, пересела к нему, села верхом на него и дала ему целовать меня, позволяя ему захватить меня во всех смыслах этого слова.

Его руки прошлись по моей спине... медленно спустились вниз, пока не добрались до моей задницы.

— Ты не представляешь, как долго я хотел это сделать, Камила — сказал он, крепко сжимая меня и снова завладевая моим ртом.

Мои руки потянулись к его шее и притянули его ко мне. Я наклонилась так сильно назад, что почувствовала, как руль врезается мне в спину, но мне было всё равно. Я хотела, чтобы он был рядом со мной. Я желала его всеми способами, которыми можно желать человека

— Тьяго — сказала я, когда его руки оставили мою задницу и прошлись по моей талии, пока не добрались до моей груди. Он крепко сжал мой спортивный топ, который на мне был, и начал целовать мою шею... Он сделал что-то языком, от чего у меня все волосы встали дыбом, но этого было недостаточно. Этого было мало...

Мои руки опустились и проникли под его пропитанную футболку, и я начала его ласкать с отчаянием. Его тело было чистым мускулом, оно было твёрдым и очерченным со всех сторон. Это было тело спортсмена, человека, который, несмотря на все произошедшее, продолжал тренироваться и усердно работать... Мой разум привёл меня к мысли о реальности, в которой Тьяго потерял всё, что любил, из-за того, что случилось той ночью 15 октября, восемь лет назад...

Потому что он не только потерял свою сестру, но, насколько я знала, они больше не видели своего отца, не после того, как они переехали. Его мать пережила депрессию и больше не стала такой, какой была... Даже я это поняла, когда увидела её несколько недель назад, когда вошла в её дом... Катя Ди Бианко уже не была той женщиной, которую я знала, с которой я выросла. Тогда я поняла, почему Тьяго сбился с пути. Он сбился, пытаясь спасти всё, что осталось от его семьи, и потерял себя в этом процессе.

В какой-то момент нашего отчаянного поцелуя слёзы начали катиться по моим щекам, и он подошёл губами, чтобы вытереть их одну за другой.

— Не плачь, — попросил он, замедляя поцелуй, его руки крепко держались за мои волосы. — Не плачь, Кам, пожалуйста.

И этим он сломал меня... Сломал внутри меня всеми возможными способами.

— Не оставляй меня никогда, — слышала я, как прошептала ему в ухо, пока он исследовал все части моего тела, которые позволяла моя одежда.

— Не уходи снова. Не уходи от меня, пожалуйста... — умоляла его, чувствуя, как это чувство покинутости, то же самое, которое я испытывала, когда они уехали из Карсвилла, не попрощавшись, снова всплывает, после лет, спрятанных под миллионами дверей и ящиков... Он взял меня за лицо правой рукой и поднес его к своему, чтобы ясно выразить одну вещь.

— Ты была моя, с того самого момента, когда ты позволила мне быть первым, кто поцеловал твои губы.

Я почувствовала ком в животе. Ком из возбуждения, страха, эмоций... Как он мог заставить меня чувствовать так много? Как он заставлял каждое его прикосновение превращать мое тело в желе? Как он заставлял меня таять, просто услышав его голос, этот грубый и мужской голос, тот же, что и у его брата? Я попыталась остановить свои мысли, или хотя бы попыталась.

— Что с тобой? — спросил он, остановив свою руку, которая осторожно спускалась по моей ноге, приближаясь к месту, которое отчаянно нуждалось в нем с неотложностью. Я закрыла глаза на мгновение.

— Тейлор, — прошептала я... И сразу же разрушила пузырь...

Руки Тьяго остановились на моем теле, и я заметила, что они напряглись. Я подняла взгляд, чтобы понять, что происходит в его голове, и, к своему удивлению, он не отвернулся, а наоборот, посмотрел мне в глаза. Сначала я увидела злость, затем разочарование... И, наконец, поражение.

— Мой брат... — сказал он вслух, как бы пытаясь ясно дать понять, о ком идет речь. — Он всегда сходил с ума по тебе... Хотя он сам этого не знал, — признался он, говоря медленно. — Я опередил его, потому что с того самого момента, как я начал расти, и вместо девочки стал видеть будущую женщину, я понял, что захочу тебя для себя. Я всегда хотел лучшего для своего брата, но, черт, Кам...

Я слушала его молча, не зная, что сказать.

Тейлор... Я его любила. Черт, как я его любила... Он был добрым, внимательным, веселым. Он был моим озорным мальчишкой. Он был моим Тейлором... Но был ли он просто другом? Я никогда не чувствовала такого к просто другу... Но и никогда не имела друга, как он.

Тьяго провел рукой по лицу, смахивая воду, которая все еще стекала с его волос, намочив их безнадежно...

— Не то чтобы ты и я могли бы что-то иметь, Кам, — сказал он, опуская руки и крепко обхватывая мои бедра. — Я тебя хочу... Черт, ты знаешь, что это так. Я бы трахнул тебя прямо сейчас в любых позах, которые, как мне кажется, заставили бы тебя кричать от удовольствия, но... между нами ничего не выйдет.

И это было правдой... Я знала это. По тысячам причин, не только из-за Тейлора. Тьяго работал в школе, был учителем, так что иметь с ним что-то было категорически запрещено... Моя мать убила бы меня, если бы узнала. Она бы сделала мою жизнь невыносимой, как она уже делает, только подозревая, что я больше общаюсь с Тейлором. И не только это, были еще и различия между нами... Тьяго и я были как вода и масло. Мы были очень разные. Я могу вспомнить только три или четыре случая, когда мы могли ладить, когда не кричали друг на друга...

— Давай оставим это как примирение, которое мы должны были сделать давно, — сказал он, поднимая свои руки по моей талии, чтобы поднять меня и помочь сесть на сиденье рядом.

Я почти сразу ощутила отсутствие тепла его тела. Мне стало холодно, очень холодно.

— Правда, что ты меня простил? — спросила я, смотря на него и внимательно рассматривая его профиль... Его начинающую бороду, квадратную челюсть, длинные ресницы, которые из-за своего веса с трудом изгибались вверх...

Тьяго положил обе руки на руль и заставил себя глубоко вдохнуть, заполняя легкие.

— Я буду работать над этим, — признался он, наконец, посмотрев на меня. —Обещаю тебе... Но пойми, что всё это сложно для меня. Я знаю, что не только ты виновата, Кам, правда, знаю. Но мне нужно работать с собой, чтобы избавиться от чувства вины за каждого, кто был причастен к смерти моей сестры...

«Не только ты виновата, Кам.»

Эти слова повторялись в моей голове и сорвали пластырь, который я наклеила на боль ещё полчаса назад, снова открыв ту рану, которая никогда не заживает до конца.

— Мои родители говорили о разводе, — призналась я тихо, почти шепотом. — Моя мать угрожала отцу, что заберет надо мной опеку, не даст ему меня больше видеть... Я искала в интернете. Читала вещи, которые не должна была читать, потому что не совсем понимала их, и испугалась. Я думала, что если мой отец узнает, что делает моя мать, то он будет иметь больше власти... Я хотела, чтобы мой отец забрал меня с собой, а не наоборот. Вот почему я ему всё рассказала.

Тьяго слушал меня внимательно.

— Интересно, как жизнь действует порой, знаешь? — размышляла я вслух, не в силах сдержаться. — Пока женщине, которая заслуживала всего, забрали мужа, дочь и жизнь, как она её знала... тому, кто заслуживал потерять всё, жизнь подарила прекрасного сына и мужа, который, в конце концов, её простил...

— Я желаю твоей матери только плохого, надеюсь, ты знаешь, — сказал он с холодом в голосе, который резал воздух. — Точно так же, как и моему отцу. Я желаю им даже смерти.

Меня передёрнуло внутри.

Смерть матери.

Я не хотела этого.

Я всё равно её любила, несмотря на всё.

И это было последнее, что Тьяго сказал, чтобы дать мне понять, что между нами ничего не будет.

Я глубоко вздохнула и затем посмотрела вперед.

— Ты отвезешь меня домой?

Тьяго завел машину, не сомневаясь ни секунды.

Когда мы приехали, дождь уже прекратился. Светы на крыльце были включены, и оттуда я могла видеть, как мой брат смотрит мультфильмы на телевизоре.

Мы вышли из машины, и Тьяго помог мне снять велосипед с задней части, снова поставив колесо.

— Хочу задать тебе вопрос, который не дает мне покоя с тех пор, как я вернулся в Карсвилл, — сказал он, глядя на окно, где был виден мой брат, играющий.

Я опередила его, прежде чем он смог задать вопрос.

— Это не сын твоего отца, — сказала я, и он удивленно посмотрел на меня.

— Я думал...

Я покачала головой.

— Мой отец потребовал тест на отцовство... Это его сын.

Тьяго кивнул головой, и мне показалось, что я заметила слабый след грусти...

— Он потрясающий мальчик, — сказал он, разрушив тишину между нами.

— Он... Единственное хорошее, что случилось после всей этой разрушенной жизни...

Тьяго посмотрел на меня секунду, и, казалось, хотел что-то сказать... Что-то, что он скрывал, спрашивая меня то, что, в конце концов, и спросил.

— Почему велосипед? Ты что, устала от своего кабриолета?

Я улыбнулась, не чувствуя ни капли радости.

— Мой отец разорился... Он его продал, — сказала я, беря велосипед и стараясь не касаться рук Тьяго. Тьяго посмотрел на меня серьезно.

— Карма всегда возвращается... — сказала я, пожимая плечами.

Я отвернулась, потому что не хотела, чтобы он видел, как грусть пришла и стирает ту ложную спокойность, которую мне удалось удержать в машине.

Моя жизнь катится в пропасть, но... Сейчас моя очередь нести последствия.

ТЕЙЛОР

Я увидел через окно своей комнаты, как Ками выходит из машины моего брата. Я почувствовал беспомощность. Реальную беспомощность, потому что я хотел, чтобы Ками была моей, и не мог понять, как вообще возможно, что Тьяго и Ками существуют как такая возможность, но... Неужели они действительно думали, что я не заметил, как они смотрят друг на друга? Как иногда они неосознанно ищут взглядом друг друга?

С тех пор как моя сестра умерла, моя жизнь вращалась вокруг того, чтобы быть лучшим во всем. Лучшим в учебе, лучшим в баскетболе, сыном, который выполняет все, что от него требуют, сыном, который радует всех, тем, у кого больше возможностей, тем, кто справился с этим раньше всех, тем, кто продолжил свою жизнь. Ребенком всех и ребенком никого...

Я сильно сжал кулак.

Мне надоело быть этим чертовым мальчиком, который улыбается и принимает то, что ему навязывают. Да, мой брат вывел семью из сложной ситуации. Да, мой брат спас нас в том несчастном случае. Да, я осознавал ответственность, которую он на себя взял с того момента, как наша сестра перестала дышать. Но мне надоело чувствовать вину. Вину за то, что у меня есть, за то, что я достиг. Вину за то, что мне позволили продолжить свою жизнь, в то время как его жизнь была полностью разрушена...

Я не виноват в этом.

Я заметил, как Ками оставила велосипед в саду и вошла в дом. Я заметил, что ее одежда и волосы были мокрыми, как и у моего брата...

Что они там делали?

Я сильно зажмурил глаза. Не хотел думать об этом... Ками сказала мне, что мы попробуем. Она сказала, что любит меня, черт возьми. Хотя я все еще ощущал в ее «я тебя люблю» нечто большее, что относится к другу, а не к парню, не к возлюбленному или к тому, кем бы мы ни были. Всё было в подвешенном состоянии, но я доверял своей лучшей подруге. Доверял, что, когда мы были вместе, она была счастливее. Доверял, что вместе мы всегда преодолевали все трудности... или почти все.

Я услышал, как дверь внизу закрылась, и вышел из комнаты брата. Спустился по лестнице, и, когда оказался на полпути, увидел в его глазах, что он меня избегает. Он избегал смотреть мне в глаза, потому что знал, что есть что-то, чего он не может мне сказать...

Я почувствовал что-то очень неприятное внутри... Что-то, чего не должно быть между братьями... Что-то, чего не должно было быть там.

— Где мама? — спросил он, снимая куртку с вешалки и приближаясь к лестнице.

— Ты ведь знаешь, где она. — Я почувствовал холод в своем голосе.

Мой брат, похоже, тоже это заметил, но решил не обращать на это внимания.

— Нам нужно что-то сделать... — сказал он, поднимаясь на лестницу. — Она не может так продолжать...

— Я пытался поговорить с ней, но она не хочет слышать ничего из того, что мы ей сказали вчера...

Тьяго прошел по коридору до двери в конце, той самой, на которой все еще были розовые кирпичики, формирующие имя Люси... Он медленно открыл дверь и вошел.

Я последовал за ним, потому что знал, что ему будет нужна моя поддержка... Я пошел за ним, несмотря на то, что каждый раз, переступив порог этой комнаты, мне разрывало сердце.

Моя мать сидела на полу, опершись на маленькую кроватку моей сестры, розовую кровать, которую мой отец заказал сделать специально для нее, и которая была в форме замка... Это был единственный способ, который позволил им перевести ее из манежа на настоящую кровать...

Ее игрушки все еще были расставлены так же, как восемь лет назад. До вечеринки моя сестра играла с чайными чашечками, и они по-прежнему лежали на полу, как она их оставила, чтобы угостить своих плюшевых друзей, которые все еще сидели вокруг маленького деревянного стола, ожидая, когда их хозяйка вернется и наполнит их чашечки вновь — чаем, которого не существовало... Хозяйка, которая больше никогда не вернется.

Ее пижама была в руках у моей матери, которая продолжала нюхать ее, хотя годы уже оставили только запах пыли на голубой ткани с горошками.

Если бы я закрыл глаза, я все еще мог бы увидеть, как она спускается по лестнице, полусонная, с любимым плюшевым медведем в одной руке, как она называла его — бобер Отор, и с другой рукой терла глаза, чтобы окончательно проснуться и начать играть.

Как она играла... и как она была полна жизни...

Я мог бы видеть, как она расставляла свои чашечки для чая и заставляла нас с братом присоединяться к бесконечным чаепитиям... Мне это ужасно скучно было, и я жаловался почти все время, пока продолжались эти игры, в то время как Тьяго молчал и терпел. Люси преследовала нас, куда бы мы ни пошли, и плакала, когда мама не разрешала ей идти с нами, потому что мы были глупыми, и она могла себе повредить что-то...

Мы любили ее всем своим сердцем. И нам ее не хватало каждый день, каждую минуту.

Но нужно было двигаться дальше.

— Мама, — сказал Тьяго, садясь рядом с ней на розовый ковер, который отец постелил, чтобы Люси могла играть на полу и не болели колени. — Тебе нужно что-то съесть...

Мама закрыла глаза, и я увидел, как слезы снова катятся по ее щекам.

— Мама... — я тоже сел рядом с ней и обнял ее плечи. Как мне больно было видеть женщину, которую я больше всего на свете любил, страдающей таким образом... — Пожалуйста, выйди отсюда...

Она покачала головой, крепко держась за свою пижаму.

— Моя девочка... — сказала она, глубоко вздыхая, пытаясь вдохнуть воздух, который иногда так трудно добирался в ее легкие от огромной печали. — Почему она должна была уйти? Почему я потеряла ее?

Ни один из нас не знал ответа на эти вопросы. Это были вопросы, которые мы все задавали себе, и которые так и оставались без ответа.

— Мама, ты обещала, что мы сохраним все ее вещи... Ты обещала, — сказал Тьяго серьезно. Иногда меня удивляло, как он умел говорить с нашей матерью. Он мог перейти от мягкости к требовательности, не моргнув глазом. — Условие вернуться в Карсвилл было начать с нуля... оставить все это позади...

— Я знаю... — сказала она после паузы, поднимаясь с пола.

Она посмотрела на нас обоих и вытерла слезы.

— Вы — самое прекрасное в моей жизни... — сказала она, улыбаясь с грустью, но хотя бы улыбаясь. — Я люблю вас больше, чем вы можете себе представить... Завтра мы уберем вещи из комнаты и отдадим их в церковь, как мы и говорили... Но сегодня позвольте мне поплакать по ее отсутствию... Сегодня я готовила бы для нее торт на день рождения с двумя свечками вместо одной...

Мне стало больно на сердце, и я представил, что описывала мама.

Люси, двенадцать лет... Люси с ее светлыми, кудрявыми волосами, зачесанными назад или в косички, как она любила... Люси, спускающаяся по лестнице полусонная... Люси, задувающая свечи и открывающая подарки...

Я встал и, проходя мимо нее, поцеловал ее в макушку.

— Как ты хочешь, мама. — Я вышел из комнаты сестры, не забыв взять чашечку из фарфора, на которой Люси неуклюже нарисовала мое имя...

Это... это я оставлю себе.

ТЬЯГО

Следующий день был трудным... Нам пришлось упаковать все вещи моей сестры и сложить их в коробки, чтобы попрощаться. Моя мама оставила себе несколько вещей, таких как ее пижаму, ее игрушку, и, вероятно, еще кое-что, что она уберет в коробку, чтобы всегда видеть, когда ей станет невозможно справиться с тоской по ней.

Мы отнесли все это в церковь на главной площади города и сказали ей прощай. Затем мы заехали на кладбище и оставили цветы, не в силах сказать ни слова.

Когда мы уходили, я наклонился и оставил рядом с розами леденец.

— Для тебя, Лу... — сказал я, с трудом улыбаясь. — Но не ешь его до ужина.

Я закрыл глаза и почти услышал ее смех в ответ. Она никогда не слушалась... Каждый раз, когда я давал ей леденец и говорил то же самое, она обещала, что не съест его, но когда спускалась на ужин, у нее уже был весь язык красный.

Я не остался там надолго, мне нужно было уйти, побыть одному, подумать... Может быть, я проведу выходные в Фолс-Черч или поеду навестить некоторых старых друзей из университета. Все что угодно, лишь бы уехать из Карсвилля.

Когда я сел в машину после прощания с мамой, я посмотрел на дом Кам. Она как раз выходила из двери и шла к моему брату. Они обнялись, и я почувствовал резкую боль в сердце.

Я почувствовал смятый лист бумаги в своем кармане, тот самый, который я забрал у нее накануне, когда она наказала меня. Мне снова нужно было его посмотреть... Как будто я не делал этого уже много раз.

Я разгладил бумагу, и вот мы все четверо. Тейлор, Люси, Кам и я.

Это был рисунок по фотографии, которую мы сделали в день ее дня рождения. Мы все улыбаемся, счастливы, и видно, как мои глаза ищут глаза Кам.

Тогда я собирался попросить ее быть моей девушкой... Я тихо засмеялся, думая об этом. Быть парой в 13 и 10 лет... Это было бы забавно. Но это уже было забыто...

Я завел машину и посмотрел на них в последний раз.

Мой брат едва повернулся, но она точно искала меня глазами.

«Подожди меня, Кам... Подожди меня, и в следующем году мы будем вместе...» — это то, что я хотел ей сказать, когда оставил ее у дома прошлой ночью.

Но кого я пытался обмануть?

Мой брат заслуживал такую девушку — милую, веселую, красивую, талантливую и невероятно умную, которая жила в доме напротив... И она заслуживала быть с ним.

У меня уже не было ничего хорошего, чтобы ей предложить. У меня... У меня не было больше сил бороться.