Декабрь, как и всегда, выдался напряженным. Перед Новым годом всем хотелось срочно украсить свои участки, и мы зашивались. Я много сил вложила в свою фирму, долго собирала коллектив профессионалов и людей, которым можно доверять, и теперь все работало как часы, но в такие напряженные моменты случались накладки и следовало держать все на контроле лично. Я годы создавала себе репутацию и следила, чтобы клиенты были довольны.

Потерла переносицу, закрывая устало глаза.

— Лана Владимировна, вас Дармерхан Эссанович беспокоит, — по коммутатору сообщила секретарша.

— Лично? — тут же напряглась я. Мне только визита демона для полного счастья не хватало! Ведь требовала, чтобы среди недели меня не беспокоили.

— На линии.

— Соединяй.

— Светлана… — раздался в трубке бархатистый мужской голос, и меня словно нежно погладили. По коже побежали мурашки.

Я отвыкла от своего полного имени, но в прошлый раз, когда я разрешила другому демону называть себя просто Лана, меня едва не изнасиловали. В их среде это означает готовность перейти на более близкий уровень знакомства. Хорошо, что его вовремя скрутили и отправили обратно. Вот так неожиданно легко удалось избавиться от одного жениха.

— Здравствуй, Дармерхан, — поздоровалась я, в душе сокрушаясь, до чего докатилась. Уже желаю демону здравствовать!

— Еще немного, и я бы решил, что ты меня избегаешь.

— Почему?

— Твой телефон недоступен.

Я перевернула на столе лежащий экраном вниз телефон, нажала, но экран так и остался темным.

— Сел, — констатировала я. — Что ты хотел?

— Тебя, моя дорогая. Я хочу только тебя, поэтому и держу обещание.

Интересно, у него в роду инкубов не было? Его слова даже на расстоянии оказывали на меня порочное действие. Перед мысленным взором предстали страстно сплетенные обнаженные тела на алых шелковых простынях. Почему алых — не знаю, лично у меня нет такого белья.

Ох уж это воздержание! Когда по мою душу летом явились пять высших демонов, заявив, что они здесь на три года и будут добиваться меня, я в полной мере оценила «подарок» зятя и дочери. Вот точно специально обо мне рассказали Повелителю, чтобы не лезла в их жизнь!

И теперь у меня самой нет никакой личной жизни. Моего любовника, с которым у нас были долгие, проверенные временем чисто сексуальные отношения, они запугали так, что тот вообще спешно уехал из города и поселился в каком-то монастыре. Это они еще с ним мягко. Мне ясно дали понять, что не потерпят подобного и следующему человеческому мужчине, которого я пущу в свою постель, они оторвут руки, вырвут глаза и глотку.

Психанув, я потребовала и от оставшихся «женихов» воздержания, но потом взяла свои слова обратно. Быстро поняла, что четыре темпераментных демона на голодном пайке способны на такое, что мне и в страшном сне не приснится. С их изворотливостью и коварством заманят меня в свои сети и склонят к интиму с такой быстротой, что и оглянуться не успею. Может, и неплохо для расширения опыта, вот только замуж больше я категорически не хотела. А эти гады настроены именно на брак. Каждый из них спит и видит заграбастать в свою семью солнечную ведьму. Вот уж спасибо матери за наследие!

Так что пусть спускают пар в других местах. У меня и так от их темной энергетики все волоски на теле дыбом. И лишь только Дармерхан при личной встрече дал обещание воздерживаться, подчеркивая теперь это каждый раз.

— Что ты хотел мне сказать, когда звонил? — перефразировала я свой вопрос, не желая развивать тему. Воздерживаться было его личным решением, чтобы выделиться на фоне остальных, как я подозреваю, так что не собираюсь себя чувствовать обязанной чем-то ему. Я вот тоже воздерживаюсь из-за них.

— Собирался напомнить, что завтра мы с тобой идем в театр, потом у нас заказан столик в ресторане, а все, что после, уже на твое усмотрение.

И опять перед мысленным взором алые простыни и сплетенные тела. Да что же это такое⁈

— Я помню, Дармерхан.

— Твой голос звучит устало. Скажи, ты сегодня обедала?

— Было некогда. Перекусила бутербродом с кофе, — призналась я, не собираясь врать. Прекрасно знала, как они чутко определяют ложь.

— Так не пойдет. Ты не должна себя так изнурять. Давай я за тобой заеду, и мы поужинаем.

— Дармерхан, правила едины для всех.

Мне и так удалось с большим трудом отвоевать себе личное пространство в будние дни, чтобы иметь возможность спокойно работать, а то они были готовы наперебой осаждать меня каждый день. Теперь встреча по выходным раз в месяц с каждым из них. Пришлось пойти на уступки, выделяя время на свидания. Но если с кем-то увижусь чаще, то другие тут же потребуют и для себя дополнительное время.

— Я готов разделить твое внимание с другими при условии, что они проследят, чтобы ты поела. Нам всем не нравится, как много ты работаешь, изнуряя себя. Не понимаю только зачем⁈ Не хочешь брать деньги от нас, возьми от его высочества и дочери! Вы же семья, тебе не нужно думать, как обеспечить себя.

— Не начинай! Я говорила им и повторю вам — мне моя работа в радость и доставляет удовольствие.

— Удовольствие женщине должен доставлять мужчина, как и заботиться обо всех ее нуждах.

О, сразу средневековьем запахло!

— А так же определять, что ей можно, а что нельзя и как ей жить, — тут же язвительно добавила я. — Мне же нравится моя свобода и независимость. Вы все должны уже были понять, что я не девочка, с радостью подчиняющаяся любимому мужчине и заглядывающая ему в рот. Я три раза была замужем, и с меня хватит.

— Ты голодная и поэтому не в духе, — сделал свои выводы демон. — Заканчивай свои дела, я к тебе еду.

— Дармерхан!

— Хоть сейчас со мной не спорь, — неожиданно мягко попросил он, и я сдулась.

— Хорошо, — сдалась я. И черт дернул спросить: — Можно вопрос?

— Для тебя все что угодно.

— Ты предпочитаешь алые простыни?

Секундная заминка и удивленное:

— Да. Откуда ты знаешь?

— Ты слишком громко думаешь, — уже со смешком произнесла я.

— А может, это говорит твое ясновидение и ты видела будущее? — довольным голосом едва ли не промурлыкал демон.

Улыбка сбежала с моего лица. О нет, вот этого мне только не хватало!

— Не приписывай мне свои порочные фантазии, — насмешливо отрезала я и повесила трубку.

В раздражении встала и подошла к окну. За стеклом медленно кружили снежинки, но люди внизу не поднимали голов, торопясь домой. Мне спешить было некуда. В моей благоустроенной квартире было так же пусто, как и в душе. Черная дыра в сердце, образовавшаяся после потери моего Тишки, не исчезала и не рубцевалась даже спустя много лет.

Через дорогу вдалеке торговали елками, и фигура светящегося олененка лишь будила горькие воспоминания. Когда-то давно я пыталась пустоту в сердце заполнить любовью к мужчине, потом к дочери. Но три брака закончились разводом, а с дочерью у нас всегда были сложные отношения. Она мне так и не простила, что я не давала ей видеться с бабушкой, и мстила, поступая наперекор и не ценя ничего, что я для нее делала. Мне так и не удалось растопить полностью холод между нами.

Может, это моя кара за то, что я в свое время бросила мать и уехала в город сразу же после школы, отказавшись от своего дара? Я почти сразу после этого познакомилась с первым мужем, выскочила за него и родила Ирину. А теперь уже моя дочь после первого курса института выскочила замуж за демона, успела забеременеть, и в перспективе они со временем навсегда переселятся жить в его мир.

Уже сейчас живут и здесь, и там. Вот и на новогодние праздники у них там запланированы увеселения, и мы не встретимся. Мне в тот мир хода нет из соображений собственной безопасности. Если здесь меня обложили со всех сторон четыре демона, то что говорить о мире демонов, где вторая солнечная ведьма будет редкой и желанной добычей. Умыкнут, не посмотрев на запрет Повелителя меня не трогать.

Я все понимала, но от этого не менее грустно. И теперь выбор у меня небольшой: просидеть все праздники одной или в компании демонов. Одну они меня никуда не отпустят, а вести даже кого-то одного из них в компанию друзей чревато. Их тяжелая аура будит в людях все худшее, разжигает в женщинах похоть, а мужчины подсознательно испытывают перед ними страх и спешат уйти или проявляют агрессию.

Моя суть дает мне защиту от их влияния, но я много раз наблюдала, как меняется поведение окружающих в их присутствии, и хорошего мало.

Внимание привлекли сигналы автомобиля. По середине дороги возник человек в длинном плаще, подбитом мехом, и принялся растерянно озираться. Откуда он взялся⁈ Я не видела, чтобы кто-то перебегал дорогу. Водители, матерясь, объезжали его, но один не успел, и тело незнакомца, подлетев вверх, упало на грязный асфальт с кашей растаявшего снега — под колеса встречного автомобиля. Из руки пострадавшего что-то выпало и покатилось к обочине.

— Лана Владимировна, Рустам к вам не может дозвониться, — заглянула ко мне секретарша.

— У меня телефон сел. Они успели? — спросила я, отходя от окна. Своим даром ощутила, что человек на дороге мертв.

— Вышку уже отпустили, освещение смонтировали. Остались мелочи, сегодня закончат.

— Отлично!

Заказ спецтехники стоит дорого, а на многих участках такие высокие ели, что без нее не обойтись. Желательно высотные работы успеть закончить до окончания смены водителя. Если не успеть и работы с вышкой останется хоть на час, платить за выезд придется как за всю смену.

— Барсуков не звонил?

— Нет.

— Ладно, иди. Я сама его наберу.

Поставила телефон на зарядку и погрузилась на некоторое время в работу, проверяя как обстоят дела у ребят на заказах. После увиденной сцены хотелось отвлечься и ощутить себя живой. Не думать о том, как скоротечна жизнь, ведь никогда не знаешь, в какой момент она по случайности оборвется.

Что ж, вроде ничего срочного нет, можно уходить. Внутренним чувством ощущала, что Дармерхан уже подъезжает. Не хотела, чтобы он заходил в офис, поэтому собралась, попрощалась с секретаршей и вышла на улицу, набирая его.

Тело уже увезли, лишь пэпээсники разбирались с водителями, чтобы освободить создавшийся затор.

Демон ответил, и я сказала:

— Дармерхан, попроси водителя остановиться на повороте. У нас здесь пробка из-за аварии, я сейчас подойду.

— Хорошо, драгоценная.

И ведь не льстит. Я для них очень дорога! Настолько, что Повелитель прислал по мою душу представителей лучших родов.

И тут мое внимание привлек блеск в снегу у обочины. Я подошла и наклонилась, беря в руки шар, внутри которого снег, ели, домик… Игрушка. Это вещь погибшего. Ему она больше ни к чему, а выбросить рука не поднялась. Отряхнула перчатками от налипшего снега и сунула в сумку, спеша на встречу.

Джип демона как раз затормозил на красный, и я села в салон.

— Привет!

— Рад тебя видеть. — Он захватил мою ладонь и поцеловал.

Я знаю, какие демоны чудовища, но манеры у них не отнять. Неожиданно Дармерхан нахмурился и принюхался.

— Почему твои пальцы пахнут недавней смертью и еще чем-то странным?

Звериное чутье, еще раз подтверждающее, что они не люди! Потянула ладонь на себя, но он удержал. И, судя по виду, лишь манеры удерживали его от того, чтобы еще раз уткнуться носом в мою ладонь.

— Там человека сбили, наверное, со снегом запах попал, я его отряхивала. Здесь есть влажные салфетки?

У меня были и в сумке, но не хотела ее открывать и показывать свою находку. Водитель потянулся к бардачку и протянул мне пачку. Новенький. Впрочем, они у демона долго не задерживаются. Он и сам садится за руль под настроение, технику они освоили быстро, но любит погонять, а не тащиться черепахой в пробках.

Дармерхан приятно удивил. Для ужина он выбрал ресторан на крыше с купольными беседками и с красивым видом на город. Внутри тепло от обогревателей внизу, дующих теплым воздухом на ноги, и газового камина, в котором весело танцуют языки пламени. Мягкие диваны с пледами и теплая подсветка гирлянд создают уютную и в то же время праздничную атмосферу.

— Тебе здесь нравится, — резюмировал демон, расплывшись в довольной улыбке, отслеживая мою реакцию.

Просто куда они меня только ни водили до этого: в самые пафосные и дорогие рестораны города, снимали для ужина весь зал, чтобы нам никто не мешал, заказывали выступления фокусников, танцоров и музыкантов в качестве развлечения. Особо не впечатлили, если честно. Ведь мало удовольствия, когда ты вынуждена идти на свидание.

— Да, приятное место, — не стала лукавить я.

Нужно признать, что встреча экспромтом ему удалась.

— Я рад. Тогда тебе понравится и в моем загородном доме. Знаешь, в хорошую погоду люблю завтракать на террасе, откуда открывается прекрасный вид. Мой садовник самый лучший в Альхейме, — похвастался он.

Настроение сразу же упало на несколько градусов. Из рассказов дочери знала, что после свадьбы беременных жен у них принято отправлять загород, усиливая максимально охрану.

— А что же, в городском доме террасы нет? — поддела его. — Какая жалость. Я вот полностью городской житель, и деревенские просторы восторгов у меня не вызывают.

В детстве накушалась досыта природы!

— Светлана, одно твое слово — и они будут в каждом моем доме! — тут же заверили меня.

На что я ответила неопределенной улыбкой и принялась изучать меню. Хорошо, хоть в этом их выдрессировала и отучила делать заказ за меня.

Не повезло им со мной. Как рассказывала дочка, по договору с лунными ведьмами те предоставляют демонам пять девушек каждые три года. Нет, не принуждают к браку, те идут замуж только по любви.

Вот только вскружить и задурить голову юной, невинной девушке намного проще, чем циничной и побитой жизнью мне. И представители самых родовитых демонических семей, которым оказали честь ухаживать за редкой солнечной ведьмой, очень быстро обломали об меня зубы.

Меня же не соблазнить ни сладкими речами, ни дорогими подарками, ни обещаниями роскошной, сладкой жизни. Принуждать тоже нельзя, я же теща наследника, вот и приходится скакать вокруг меня, обхаживая. Так что уверена, когда мы не видимся, они носом землю роют, пытаясь найти здесь еще похожих на меня ведьм. Недаром живо интересовались историей моей семьи. Но и здесь облом, мать моя из детдома, и я у нее единственный ребенок. Хотя была бы не против, найди они ее родственников. Может, от меня бы отстали!

Мы сделали заказ, и я откинулась на спинку дивана, смотря на своего кавалера. Породистый мужчина. По возрасту старший из всех четверых, глава рода, вдовец. Жена умерла при родах, а взрослый сын несколько лет назад. Поэтому Повелитель одобрил его кандидатуру, чтобы не прервался род. К сожалению, родить от высшего демона не каждая демоница может. С лунными ведьмами у них сочетаемость лучше.

Как и с солнечными, как оказалось. Моя Ирина уже беременна от своего принца, но там у них такая любовь, что даже я с моим отношением к демонам приняла зятя и новость о пополнении. Сама рано родила, не мне жизни учить.

Но как бы я не сочувствовала Дармерхану, участвовать в бэби-буме в мои планы не входит. Заметила, что и демон меня изучает, словно стараясь угадать настроение.

— Дармерхан, почему у меня такое чувство, что ты мне хочешь что-то сообщить, но поджидаешь удобного момента?

— В который раз восхищаюсь твоей проницательности. Что ж, ты права. Мы понимаем твою загруженность делами, но впереди праздники. И мы подготовили сюрприз для тебя.

Меня уже это напрягло!

— Сюрприз? Надеюсь, ты скажешь мне какой? — вкрадчиво спросила я.

— Хотя сюрприз должен оставаться сюрпризом, я настаивал на том, чтобы предупредить тебя. Чтобы ты могла подготовиться и не расстраивалась из-за того, что мы спутали тебе все планы на праздники.

— Так что вы задумали?

— Хотим увезти тебя на остров с шикарной виллой на берегу. Тебя ждет лазурное море, солнце, белый песок пляжа, прогулки на яхте.

— Я не люблю летать!

— Светлана, поверь, мы не позволим ничему плохому с тобой случиться. И нам важны лишь твои приятные эмоции. Не переживай, мы все подготовили и откроем портал. Не хотим тратить на дорогу драгоценное время с тобой.

Эм-м… Просто нет слов! Пока я переживала, что придется скучать на праздники, они уже организовали мне отдых. Но оказаться с ними четырьмя на острове восторга не вызывало.

— Не переживай, дом большой, у каждого будет отдельная спальня. Мы просто хотим пообщаться с тобой ближе, да и чтобы ты смогла посмотреть на нас в неформальной обстановке, лучше узнать, — словно читая мои мысли, добавил он.

Хорошо, что нам принесли напитки и это избавило меня от ответа и дало время переварить новость. Кажется, им надоело ждать и хотят переломить ситуацию в свою пользу. Будут соблазнять на отдыхе.

— Драгоценная, не хмурься, — произнес демон, когда официант ушел. — Там будем только мы, твоя репутация не пострадает. Никто тебя не будет ни к чему принуждать. Мы просто хотим провести больше времени рядом с тобой. А то дни идут, а ты всех нас держишь на расстоянии, не давая приблизиться.

— Слушай, вот не надо упреков! Это не я к вам явилась, а вы ко мне. Лично я вам ничего не должна.

— Никаких упреков, что ты. Мы подчинились твоим установленным правилам, идя навстречу, так сделай шаг и ты к нам. Иначе мои более нетерпеливые собратья начнут настойчивее добиваться твоей благосклонности, появляясь на твоих деловых встречах, в кругу твоих друзей и знакомых.

О, а вот и завуалированные угрозы в ход пошли! И как виртуозно он это сделал: вроде сам не при делах, а это все другие пакостить будут и усложнять мне жизнь.

— Интересно, и как вы себе представляете такой отдых? Вы сами между собой не передеретесь?

— Не переживай за нас, если только спустим пар. Мы поклялись Повелителю не убивать соперников, кому бы из нас ты предпочтение ни отдала. А насчет того, как это будет… У вас же по телевизору показывают шоу, где за любовь одного мужчины борются девушки. Своеобразный отбор. Они общаются, путешествуют, устраивают романтические свидания, лучше узнают друг друга. Надеюсь, так и тебе будет легче сделать свой выбор.

Ага, одна лишь проблема: я не собираюсь никого из них выбирать. Роль призовой свиноматки меня не прельщает. А я ведь сразу им сказала, что ни замуж, ни детей я больше не хочу. Чисто гипотетически можно было бы выбрать одного из них себе в любовники, но тогда — уверена! — другие тоже начнут настаивать показать свои способности. Ведь говорить, что определилась с выбором и согласна выйти замуж за одного из них, я не готова.

Решили, что после почти полугода воздержания я стану сговорчивей? Ну-ну! Но выбор женихов от Повелителя я оценила. Что называется на любой взыскательный вкус!

Аластар — самый юный из них. Внешне лет двадцать пять, рыжеволосый, и характер такой же огненный: горячий, порывистый, вспыльчивый, любит экстрим, клубы, тусовки. У нас свидания с ним всегда с какой-нибудь перчинкой.

Мальбас — полная ему противоположность, хоть и ненамного старше. Блондин, словно скованный льдом, но он мне чем-то гадюку напоминает: гибкий, в движениях стремительный и себе на уме. У меня от него мороз по коже, хотя он животных любит. Мы с ним в океанариум ходили, зоопарк, питомники по разведению редких животных и птиц.

Третьему, Гласаласу, внешне под тридцать пять, брюнет, любит классику как в музыке, так и в одежде. Ценитель живописи, вечно меня на выставки и по музеям таскает при встречах, но с ним интересно, начитан.

И Дармерхан… Если честно, он мне больше всех импонирует. В его жизни, как и в моей, были потери, боль от которых мы до сих пор несем в себе. Он умен, умеет слушать, при общении располагает к себе. Но мне кажется, что в его сердце до сих пор живет любовь к бывшей жене, а с мертвой соперничать бесполезно, в его воспоминаниях она всегда будет лучше. Из всех четверых он единственный готов стать хорошим мужем, но мне не нужна тихая гавань. В его глазах нежность, а не любовь. Мне не затмить для него всех других женщин, если и будет верен, то только потому, что и другие ему не нужны.

И все же Дармерхан умел быть хорошим собеседником. Оставив тему предстоящего отдыха, сумел увлечь меня разговором, и ужин прошел в приятной атмосфере. После, как воспитанный кавалер, подвез меня домой и проводил до самой двери. А во мне, видимо, взыграл выпитый бокал вина, раз я пригласила его к себе домой на чашку чая, не желая возвращаться в пустую квартиру.

Я и правда заварила нам чай и принесла поднос со сладостями на столик в гостиной. Пить что-то крепче с этими типами чревато. Сев в кресло, взяла чашку, грея руки. Пока я хлопотала по хозяйству, Дармерхан осматривался в гостиной, а потом сел на диван. Кресло я заняла, чтобы держать между нами дистанцию. Мелькнула мысль, что он специально тянул время и не садился, чтобы дать мне время самой выбрать себе место, считывая настроение.

Видимо я была права, раз почти сразу последовал вопрос:

— Светлана, мне кажется или тебя что-то беспокоит?

— Вот знаешь, ты спросил и я поняла, что да. Мне не нравится, что вы давите на меня с отдыхом и ставите перед фактом. Такие вещи нужно обсуждать заранее. Может, я на праздники побездельничать дома хотела или по городу погулять. Одна! — уточнила, чтобы не подумал лишнего. — И ты правильно сделал, что сказал. Утащи вы меня на остров без предупреждения — мне бы это очень не понравилось.

— Я понимаю тебя и твои чувства, — вкрадчиво произнес демон, но я не дала развить ему тему, какой он хороший на фоне остальных.

— А еще я очень не люблю угрозы и шантаж. На будущее, если решите давить на меня через работу, то закрою фирму и буду бездельничать. Денег хватит, да и зять умереть от голода не даст. Но вас и на пушечный выстрел к себе близко не подпущу! Так что лучше не злите меня.

— Ты просто устала, поэтому раздражена, — произнес он, вставая.

Обойдя кресло, остановился за моей спиной и, опустив руки на плечи, начал разминать.

«Вот не надо меня трогать!» — едва не воскликнула я нервно, но мурашки побежали по коже и слова замерли на языке. Ладно, пусть трогает. Приятно-то как. Его пальцы нажимали на какие-то точки властно и в то же время деликатно, расслабляя. Лишь в этот момент осознала, как мне не хватало мужских прикосновений.

— Где ты научился делать массаж⁈ — запрокинув голову, спросила я, но он наклонился и поймал мои губы своими.

Можно было взбрыкнуть из-за наглости, но я позволила себе эту слабость. Поцелуй, нежный, приятный, затянул. До того момента, как до меня дошло, что Дармерхан себя прекрасно контролирует. От мужчины все же хочется большей отдачи процессу.

Я отстранилась, и он не стал настаивать на продолжении, но рук с плеч так и не убрал.

— Светлана, нам будет хорошо с тобой. Позволь мне остаться и доказать тебе это.

О-ла-ла!

— Скажи, если ты получишь доступ в мою постель, другие тоже станут настаивать оценить их умения в горизонтальной плоскости? — озвучила я свои недавние мысли на эту тему.

— Если ты заявишь, что сделала выбор, то им придется отступить.

— Выбор в качестве любовника или супруга? — уточнила я.

— Супруга. Боюсь, иное не остановит их притязания на тебя.

Что и требовалось доказать!

— Знаешь, тебе пора. Мне есть о чем подумать.

Ага, пойду напьюсь с горя от того, что сексуальные радости мне в ближайшее время не светят. Никогда не встречалась даже с двумя мужчинами одновременно, а тут их четверо!

— Подумай лучше о нас, — с лукавой улыбкой произнес на прощание Дармерхан, целуя мне руку.

Хоть я и заставила его удалиться, ушел демон весьма довольный. Еще бы! Он оказался первым из четверых, кого я допустила ближе всего к себе.

Для успокоения разбуженного либидо сходила в душ и легла в кровать, собираясь полистать перед сном ленту новостей. Хоть узнать, что в мире творится, а то с этой работой даже телевизор смотреть некогда. Но не тут-то было!

Звонок от Мальбаса стал полной неожиданностью и выбивался из ставшего привычным распорядка. Обычно они напоминали о себе лишь перед встречей с ними.

— Да, — ответила я.

— Приятно услышать от тебя «да», хорошее начало разговора. Жаль, что сегодня не я был с тобой, Светлана. Надеюсь, в нашу встречу ты будешь так же благосклонно расположена.

Прозвучало так, словно он знал о нашем поцелуе с Дармерханом и намекал, что желает того же. Или это моя нечистая совесть делает меня такой впечатлительной?

— По какому поводу звонишь, Мальбас?

— Может, хотел услышать твой голос? Пожелать добрых снов.

— Брось, ты не страдаешь такой сентиментальностью. Давай ближе к делу, я собиралась спать.

— Откуда тебе знать, какой я? Ты же не стремишься это узнать. Ну да ладно, оставим это до нашей встречи. Дармерхан должен был сказать тебе о нашем сюрпризе на праздники. Хотел узнать от тебя, как ты к этому отнеслась.

— Если честно, то не очень. Пока перевариваю новость.

— Опасаешься остаться с нами наедине? Не стоит. Никто из нас не позволит себе больше, чем ты разрешишь нам, — лениво растягивая слова, произнес он.

У меня все волоски на теле дыбом встали. Да он играет со мной как кот с мышью! Я явственно услышала намек, что если что-то позволено одному, то другие тоже это возьмут. Не поняла, откуда он мог узнать о поцелуе⁈ Дармерхан не дурак и хвастаться этим не стал бы.

— Я все же считаю, что остров — это перебор. Вполне достаточно было в отеле каждому снять по бунгало.

— Ни один отель не выдержит ауру четырех высших демонов. Пожалей людишек, приехавших на отдых.

— Зато там вы бы с легкостью нашли, с кем скинуть напряжение, — недовольно произнесла я, признавая его правоту.

— Тебя действительно заботит, как мы будем справляться с этим неудобством?

— Нет. Мне безразлично, как у вас все это происходит. Главное, чтобы по обоюдному согласию. Мальбас, если вопросов больше нет, то давай закончим разговор. Я хочу спать.

— Что ж, не буду больше отвлекать тебя. Но подумай перед сном о том, что Дармерхан ничем не отличается от нас. Он хоть и дал тебе слово, что на время ухаживания не будет брать других женщин, но это не значит, что женщины не удовлетворяют его.

— Не поняла, что ты хочешь этим сказать⁈

— А ты подумай, — с усмешкой произнес он и отключился.

Вот же змей! Напустил яду и скрылся.

О том, как женщина может удовлетворить мужчину, я знала. Не девочка. Неужели правда? Рука потянулась к телефону набрать Дармерхана и прямо его спросить. Демоны не лгут. Но как раз знание этого и заставило оставить сотовый в покое. Мальбас не врал мне, сдавая своего соперника.

С горечью рассмеялась. Ай да Дармерхан! Нет, каков! И свою персону передо мной в выгодном свете выставил, и себя не обделил. Вот что значит опытный мужчина!

А ведь знай я, что в свободное время он трется с другими женщинами, поцелуя бы не допустила. У меня брезгливое отношение к мужчинам, которые, едва встав из постели с другой, лезут ко мне.

Почему же Мальбас сдал его именно сейчас? Поцелуй! Он точно узнал, что мы целовались и решил подпортить Дармерхану малину. Но откуда⁈ Следилок на мне нет, я их темную энергетику хорошо ощущаю, еще с того момента, как муженек дочери пытался на меня маячок навесить при первом знакомстве.

Было неприятное чувство, что я у них под колпаком. Обложили со всех сторон, и помощи ждать неоткуда. Начну рьяно возмущаться — так мне других пришлют. Хрен редьки не слаще.

В смятении я проворочалась без сна почти до утра. А когда заснула…

Освещенная солнечным светом, ко мне пришла мама и, сев на постель, погладила сочувственно по голове.

После нашей ссоры я могу по пальцам пересчитать, сколько раз она мне снилась. А после смерти больше ни разу. Вот к внучке пришла, это она руку приложила к ее встрече с Ирршаеном.

— Ма… — Я села на постели, чувствуя себя так, словно вновь вернулась в детство, ведь выглядела она молодо, чуть старше меня сейчас. — Почему ты здесь?

Понимала, что просто так она ко мне не пришла бы.

— Почувствовала, что тебе нужна помощь.

— Можешь избавить меня от демонов? — с иронией спросила я, ни на что не надеясь.

— Есть способ.

— Какой?

— Для этого тебе надо принять силу.

— Ты опять? — возмущенно вскинулась я, как и прежде, когда мы поднимали эту тему.

— В свое время я дала тебе идти своим путем. Ты отказалась от того, кем являешься, только это не принесло тебе счастья. Мне жаль.

— Уже ничего не исправить. Тишка мертв, а с ним в тот день умерла и часть моей души. Эту потерю уже ничем не восполнить!

— Как знать… — загадочно ответила она.

— О чем ты⁈

— Прими силу. Вернись к истокам, и твоя жизнь изменится.

— Я не вернусь жить в деревню!

— Разве я об этом говорила? — покачала она головой, глядя на меня как на неразумное дитя. — Прими силу. Хуже, чем есть, твоя жизнь уж точно не станет. Хватит позволять другим играть с собой как со слепым котенком!

Впервые в моей душе что-то дрогнуло и откликнулось. Я задумалась, а почему нет? Демоны совсем обнаглели и загоняют меня, как косулю в западню. Только я не беспомощный Тишка и способна дать охотникам отпор!

Меня такое возмущение на сложившуюся ситуацию взяло.

— Хорошо, я согласна! — ответила решительно.

Она улыбнулась, словно иного и не ждала, и протянула мне свои светящиеся ладони.

— Дай руки.

Я хотела вложить свои пальцы в ее, но она не дала себя коснуться. Солнечный свет вокруг ее рук обрел плотность и потек в меня упругой, теплой волной, наполняя словно пустую чашу.

Образ матери стал бледнеть, и, уже исчезая, она сказала:

— Спаси его!

— Кого⁈

— Сама поймешь.

Проснулась я от бьющего в лицо солнечного света. Уже много лет я засыпала, плотно задернув шторы, а сейчас они были распахнуты, да и солнечные дни зимой довольно редки. Но это меньшее из того, что меня удивило. Впервые я чувствовала себя так, словно дышу полной грудью. Полной сил.

Забытые ощущения. Такое было со мной после инициации. Безмятежное счастье и радость жизни. Встала, потянувшись словно кошка, и закружилась, как девчонка в солнечных лучах.

Неожиданно внутри кольнуло от ощущения чужого взгляда. Я замерла и выпустила силу. Никого постороннего в квартире не было, но ощущение, что за мной наблюдают, только усилилось. Кто? Где? Я сосредоточилась ища, и от изумления едва не рухнула. Только в одной спальне скрытых камер было пять!!! Пошла по квартире, находя камеры во всех комнатах, даже в ванной. Только в туалете мне оставили право на уединение. Сейчас я в полной мере оценила слова матери, что со мной играют как со слепым котенком. Все это время я жила под колпаком!

А я еще удивлялась, откуда Мальбас узнал о поцелуе. Да они его во всех ракурсах лицезрели! Почему я, видя то, как быстро демоны освоились в нашем мире, не подумала о том, что и современную технику они так же быстро освоят. Чтобы следить за мной, магия была им ни к чему. Идиотка!

Оказывается, я жила все это время словно за стеклом, открытая для них. Они же пасли меня как питомца в электронном ошейнике!

А-а-а-а!!! Сжав от ярости кулаки, я зажмурилась, желая, чтобы все эти камеры сгорели.

«Пфх, пфх, пфх… — раздалось со всех сторон. — Тринь…»

Даже мой телефон заискрил и сдох. Да они меня контролировали во всем! Злая как тысяча чертей, я прислушалась к своим ощущениям, наконец чувствуя, что избавилась от липкого взгляда. Я сорвала поводок.

Заметалась по комнате, собирая вещи. Моя квартира больше не казалась мне моей крепостью. Хотелось уехать, скрыться, чтобы спокойно подумать, как быть дальше.

Праздники провести с ними? Да шиш им в масле! Я им ничего не должна. Видеть никого из них не хочу после всего!

Трель звонка заставила меня замереть с почти собранной дорожной сумкой. Я не двигалась, даже не дышала. Силу не выпускала, чтобы узнать, кто пришел, демоны ее засекут. Звонок сменился стуком в дверь, а потом я услышала звук ключей. У них еще и ключи мои есть⁈

В желании врезать вошедшему я вылетела в коридор, концентрируя силу для удара, когда ко мне ввалилась Ирина.

— Мама!!! — Она кинулась ко мне в объятия.

Из-за ее плеча увидела входящего Ирршаена. Его белые волосы эффектно контрастировали с черным пальто.

— Извините, что врываемся, но Ир-рина ощутила резкую тревогу из-за вас и потребовала немедленно ехать к вам. Ваш телефон не отвечал.

— Как вы здесь так быстро оказались?

— Недалеко есть стационарный портал.

— Значит, и они скоро будут здесь, — поняла я.

— Кто они? Мама, что случилось⁈

— Вы знали, что вся моя квартира нашпигована камерами? — глядя поверх ее головы, спросила зятя.

— Мне сказали, что это вынужденная мера для вашей безопасности, чтобы лишний раз не раздражать вас своим присутствием.

— Да? Они смотрели, как я ем, сплю, переодеваюсь, моюсь. Боялись, что в душе на мыле поскользнусь? — вызверилась я.

— Мама, Ирр, вы о чем⁈

У меня отлегло от сердца. Хоть дочь ни о чем не знала.

— Я все это время жила под камерами, — объяснила ей и потом посмотрела на зятя. — И знаете что, меня все это достало! Я и так мирилась со многим, но теперь с меня хватит! Можете передать вашему Повелителю, что замуж я не выйду! А если ко мне еще хоть один демон приблизится, мало не покажется!

— Боюсь, даже он сейчас не сможет оградить вас от них, пока не истечет отведенный срок.

— Что ж, это не мои проблемы. Я уезжаю.

— Мама, ты куда?

— Мне нужно успокоить нервы. Съезжу в деревню, — неожиданно решила я. В нашем родовом гнезде такая защита, что ни один посторонний в дом не сунется.

— Ну и правильно! — поддержала дочь. — Давай я Василию наберу, чтобы он дом к твоему приезду прогрел.

— Дай свой телефон, я на работу позвоню, передам дела. А то мой сгорел. Его тоже слушали, — с нажимом произнесла я, глядя на зятя.

Дочь бросила на мужа взгляд, обещающий расправу, и отдала мне свой телефон.

Пока я разговаривала с офисом, зять прошелся по квартире, осматривая следы от сгоревших камер.

— Как вы это сделали? — спросил он, когда я закончила.

— Тебя только это интересует? — разозлилась на него Ирина. — Ирр, они перешли черту, это за гранью! Я здесь на стороне мамы, я бы тоже была в бешенстве узнав, что на меня голую пялились все кому не лень.

— И все же, как вы об этом узнали? — допытывался зять. — Я чувствую здесь большой всплеск силы.

— Демоны достали, и решила стать той, кто я есть, — с вызовом ответила ему, не собираясь раскрывать карты. — Я могу рассчитывать на то, что ты не доложишь им о месте моего пребывания?

— Для меня главное, чтобы Ир-рина была за вас спокойна. А им пойдет на пользу поволноваться и подумать о своем поведении.

Что ж, меня такой ответ устроил. Подхватила вещи, и мы вышли из квартиры.

— Вы на своей? — спросил зять.

— Нет. Ее легко отследить.

— Вас подвезти?

— Не надо, сама доберусь.

Он не стал настаивать, лишь попросил:

— Вокруг дома стоит защита. Не снимайте.

Обняла на прощание дочь и замерла от видения.

— У тебя будет девочка.

— Я знаю. Бабушка показала.

Опять мать отметилась, но теперь это уже не вызывало во мне протеста.

— И, мама, тебе так лучше. Правильно сделала. Ты у меня красавица!

— Ты о чем?

— Твой цвет волос.

Я поднесла к глазам свою прядь, только сейчас обратив внимание на то, что привычный коричневый цвет, в который я крашусь уже много лет, сменился натуральным золотисто-рыжим.

Быстро поцеловав дочь, зашагала по улице. Когда отошла подальше от дома, не составило труда первого попавшегося подростка попросить вызвать мне такси за вознаграждение. И уже вскоре я ехала туда, куда поклялась себе больше никогда не возвращаться. Прислушаюсь к словам матери и вернусь к своим истокам. По крайней мере, если бы не она, я бы до сих пор развлекала демонов домашним видео.

Полезла в сумку за кошельком — пересчитать финансы — и натолкнулась рукой на стеклянный шар. Я и забыла о нем. Достала игрушку, чтобы рассмотреть внимательнее. Снежные ели, деревянный дом, а на поляне перед домом — засыпанная снегом фигура змеи. Ну да, наступает же год Змеи.

Удивило, что змея вот так неприметно лежит. Может, упала при ударе? Я потрясла игрушку, и мои глаза удивленно расширились. Снег взметнулся вверх, и я увидела, что там лицом в снегу лежит не змея, а мужчина-наг.

Телосложение мускулистое, воин. На плечах железные латы, наручи на руках, на поясе перевязь меча. Даже змеиный хвост был в железных кольцах, а кончик венчал острый железный шип. В рассыпавшихся веером вокруг головы черных волосах блестел золотой обруч. Каждая деталь игрушки сделана с поразительной тщательностью и достоверностью. А игрушки ли?..

Я опустила щиты, которые подняла при появлении дочери с зятем — многолетняя привычка сковывания дара, чтобы не ощущать болячки всех окружающих соседей. Сейчас же выпустила силу, прощупывая.

Шар искрил сжатой энергией, словно имел собственное магнитное поле. Что же это за штука такая⁈ Никогда ничего подобного не встречала. От мужской фигуры шло ощущение жизни, это точно не кукла.

«Спаси его», — вспомнились слова матери. Кажется, я теперь поняла, кого она имела в виду.

Всю дорогу я вертела шар словно кубик Рубика, стараясь подобрать к нему ключ. Попавший в мои руки объект настолько поглотил внимание, что я забыла о собственных проблемах.

Расплатившись с таксистом, вышла у новых кованых ворот, вдыхая морозный воздух. Дочь говорила, что они благоустроили дом и немного все изменили, но сама я здесь еще не была.

Сразу поняла, о чем говорил зять: темное марево окружало все подступы к участку. Уверена, местные сюда не суются, интуитивно это чувствуя и обходя стороной.

Калитка открылась, и вышел молодой парень.

— Светлана Владимировна? А я думал, что вы на машине, вам двор решил почистить.

— Василий?

— Да, внук бабы Вари, — заулыбался парень. — Давайте вещи.

Он взял сумку, и мы прошли во двор.

Бросилось в глаза, что молодые не стали перестраивать дом, внешне оставив его прежним, вот только он стоял нарядный, словно построенный вчера. Основные изменения оказались внутри: свежий ремонт, новая мебель, но и из старой кое-что осталось. Даже для маленькой табуретки, на которой сидела в детстве я, а потом дочь, сохранилось место в доме. Как же давно я здесь не была…

Словно понимая мое состояние, Василий заспешил на выход.

— Я пойду дорожки расчищу. Ребята новую беседку поставили. Если разжечь мангал, там тепло. Я дрова сухие заложил, если что.

— Спасибо!

— Если что-то надо, зовите, — сказал он и ушел.

Я прошлась по комнатам, чувствуя себя вроде и дома, а в то же время чужой. Молодые обживали пространство под себя. Исчезла мамина кровать, вместо нее большой мягкий диван, а вместо моей кровати с железной сеткой теперь современная с ортопедическим матрасом. В общем, и правильно, этот раритет ни к чему хранить.

Пробившийся с улицы солнечный луч, заигравший солнечным зайчиком на стене, напомнил о том, что я хотела сделать. Не став разбирать вещи, я взяла из сумки шар и пошла на выход.

— Вы куда? — спросил опершийся на лопату Василий.

— Пойду пройдусь, осмотрюсь.

— А, у нас здесь много изменений, — заулыбался он. — Если что-то нужно в магазине, напишите список, я невесте передам, она вам соберет, и я все принесу.

— У тебя невеста?

— Да, в магазине работает. Весной свадьба.

— Молодцы! — улыбнулась я в ответ. От него исходила теплая энергетика, хороший парень.

Вышла на улицу, но свернула не к поселку, а в сторону леса, туда шла дорога, расчищенная трактором. Местные через лес ездят. Дойдя до опушки, я закрыла глаза, снимая щиты. Мне нужно найти заповедную поляну — место силы. Если что-то и получится сделать с шаром, то только там.

В крови бурлила сила, переданная матерью, а солнечный свет еще больше подпитывал меня. Зимой мало таких ясных дней, лучше не тянуть время и воспользоваться этим, пока солнце в зените.

Повинуясь внутренним ощущениям, даже не открывая глаз, я свернула с дороги и пошла в лес. Сила вела меня. Она как музыка, звучание которой ты слышишь и на звук которой идешь. Я скользила между деревьями легко, практически не тревожа лежащий снег. Словно вернулась в прошлое, времена моей юности. Для меня тогда лес был вторым домом родным. Я бегала в него, как дикарка, босиком, для более полного единения с природой и ощущения циркуляции энергии, пронизывающей все живое. Инициация проходила вообще в одной рубашке, чтобы ничто не сковывало движения.

Удивительные ощущения: природа спит, но столько живых существ в лесу. Я чувствовала биение их сердец, знала, где они и как далеко от меня. Даже в городе, наполненном людьми, я не ощущала такой пульсации жизни, как в этом скованном снегом лесу.

Я не задумывалась, куда иду, подчинившись инстинктам. Ноги сами вынесли на заповедную поляну в сердце леса, и я остановилась, не открывая глаз, чтобы не потерять концентрацию. Подняв шар над головой, подставила его лучам солнца. Я знала, что и мои руки в этот момент светятся, а с губ полилось заклинание на древнем языке.

Я призывала к себе силу этого места, силу солнца и земли, концентрировала ее в своих ладонях, направляя на шар в желании сломать стекло, на вид такое хрупкое. Но только на вид. Оно бы выдержало, даже попав в сердце вулкана. Я воздействовала на него не только силой, а еще вибрациями своего голоса, древними заклинаниями, переданными от матери мне, а ей доставшимися от голоса крови нашего рода.

От напряжения капли пота прочертили дорожки по моему лицу, а руки дрожали от увеличивающегося веса шара. В какой-то момент он словно становился все тяжелее и тяжелее, с каждым моим произнесенным словом. А потом с глухим хлопком словно распрямилась крепко сжатая спираль, сбивая меня с ног порывом воздуха. Я рухнула на снег, открывая глаза и в оглушенном состоянии моргая в оглушительной тишине, не веря увиденному.

Меня словно засосало внутрь шара — или, наоборот, сжатое пространство шара распрямилось, заполняя собой поляну. На ее краю появился деревянный дом уже в натуральную величину, а в снегу лежал мужчина-наг. Бросилась к нему перевернуть и проверить, как он, но стоило прикоснуться, как наг сам рывком развернулся, подминая меня под себя.

Не успела его даже рассмотреть. Перед глазами мелькнули длинные оскаленные, загнутые, как у змеи, клыки. Каким-то чудом мне удалось извернуться и шею прикрыть рукой, иначе бы он вспорол мне горло. Но и так острые клыки разорвали одежду, вгрызаясь в плоть. Боль ослепила, меня словно раскаленным металлом ошпарило.

— И это благодарность за спасение⁈ — сдавленно зашипела я.

Мужчина отпрянул, с удивлением глядя на меня. Его длинные клыки словно втянулись, возвращая ему человеческие черты.

— Кхатра⁈

Он говорил на древнем языке, назвав ведуньей. Взял мою руку, отводя от шеи. Сопротивляться сил не было. От места ранения расползалось онемение.

На его лице появилось раскаяние и чувство вины. А потом черты словно окаменели, и он произнес решительно:

— У тебя мало времени. Я свяжу наши жизни, иначе ты умрешь.

Вообще-то это он недавно здесь трупом валялся! Хотела сказать об этом, но наг что-то быстро зашептал, а мои веки стали наливаться свинцом.

— Беру тебя в жены, чтобы следовать за тобой тропою жизни до конца, — донеслось до меня.

Чего⁈ От услышанного у меня даже глаза распахнулись.

— Берешь ли ты меня в мужья, чтобы следовать за мной тропою жизни до конца?

Я лишь моргнула, думая, что уже брежу. Я считала, что меня в брак даже под дулом пистолета уже не загонишь, а тут все намного экстремальнее происходит. Сознание мутилось, а тело я уже практически перестала чувствовать.

— Ответь немедленно, иначе будет поздно! — встряхнул он меня.

Теряя сознание, я прошептала:

— Да.

В себя пришла в каком-то доме, укрытая по самый нос меховой шкурой. Кончики ворсинок щекотали нос, и я чихнула.

Подкидывающий в печку дрова мужчина поднялся, подошел ко мне.

— Как ты? — спросил он на древнем языке.

Приподнялась на локтях, напряженно наблюдая за ним. Пронзившая руку боль напомнила о недавнем ранении, и я рухнула обратно, прижимая к себе и баюкая покалеченную конечность. Обнаружила, что место ранения мне перевязали, а еще сняли с меня верхнюю одежду, оставив в одном белье. Под изучающим взглядом натянула под подбородок шкуру, тоже изучая мужчину.

Змеиное тело пропало и вместо хвоста появились обычные две ноги. Интересно, трансформация в нага у него боевая форма, как у демонов? Те тоже устрашающие товарищи, когда меняются. Посторонними мыслями я старалась отвлечь себя от полуголого мускулистого тела незнакомца в одной набедренной повязке.

— Зачем вы меня раздели?

— У тебя был сильный жар, ты металась в бреду.

Он положил мне прохладную ладонь на лоб, проверяя температуру, а я задохнулась от вида мелькнувшей перед глазами брачной татуировки, выглядывающей из-под наруча.

Взгляд на собственную руку заставил меня застонать:

— Только не говорите, что мы женаты!

— Мы женаты. Расскажешь, как оказалась здесь, кхатра? — Он присел возле меня.

— Меня зовут Лана, и я здесь живу. А вот как вы оказались в нашем мире — вопрос!

— Расскажешь, что знаешь?

— Да пожалуйста!

Кратко рассказала ему об увиденном незнакомце, которого сбила машина, и найденном шаре. Еще более сжато о том, как вытащила из него нага.

Он попросил описать незнакомца. Мне показалось, что узнал, кто это.

— А теперь ваша очередь. Кто вы и как вас зовут?

— Мое имя Куэйд, я король Альмерии.

Вот я попала!

Судя по вытянувшемуся лицу Куэйда, это я произнесла вслух.

— Продолжайте! — подогнала его. А вот нечего зависать из-за отсутствия у меня восторгов. Меня его высокое положение не порадовало, словно мало того, что он наг.

В общем, его история оказалась не менее коротка. Некий Лэйден, которому он доверял, заманил его в охотничий домик, где активировал древний артефакт, заключивший Куэйда в пространственную ловушку. Чтобы окончательно спрятать концы в воду, Лэйден переместился в наш умирающий мир, где неожиданно погиб.

— И почему это наш мир умирающий? — оскорбилась я.

— У вас почти не осталось магических потоков. Лишь небольшие островки, как это место.

— Ну и что? Должна вас разочаровать, но мы и без магии прекрасно живем и процветаем.

— У тебя есть родные, которым ты должна сообщить о себе? — сменил тему он.

— Есть дочь, а что? — насторожилась я.

— Мы навестим ее. Пока отдыхай, я скоро вернусь. — Он встал.

— А вы куда⁈

— Вернусь к себе, сообщу о том, что жив. И подберу тебе подходящую одежду.

— А что с моей не так⁈

Куэйд пробежал взглядом по моим обнаженным плечам, и его губ коснулась улыбка:

— Ты уверена, что хочешь именно в таком виде быть представленной моему народу?

— Стоп, а с чего ты взял, что я пойду с тобой? — спросила с вызовом. От возмущения даже на «ты» незаметно для себя перешла.

Улыбка сбежала с его лица, и он вновь присел, положив ладонь на мое сердце:

— Потому что нас связал древний обряд, ты моя жена. Часть моей души теперь в тебе, а твоя в моей.

Рассмеяться над этими высокопарными словами не получилось. Я только сейчас ощутила, что та пустота в груди, которая образовалась со смерти моего Тишки, исчезла. Привыкнув за столько лет жить с ней, было удивительно не чувствовать больше тянущей боли в душе, не дающей покоя. Теперь внутри царило странное умиротворение. Я словно вновь стала цельной, обрела прежнюю себя.

Неужели это правда и часть его души дополнила безвозвратно утерянную часть моей⁈

Я была в таком смятении, что даже не отстранилась, когда он, наклонившись, легко поцеловал меня в губы.

— Отдыхай, душа моя.

— И тебя устраивает быть связанным с незнакомкой? — слетели с губ слова. Меня удивляло его спокойствие.

— Я уже был обручен с ребенком. Оказаться женатым на красивой женщине намного лучше.

Неожиданный комплимент польстил, но я старалась не давать себя сбить.

— Почему ты пошел на это? — допытывалась я.

— Не мог позволить, чтобы по моей вине погас твой свет.

Простой, без высокопарности ответ, задел что-то в душе. Я тоже была рада, что осталась жива и даже претензий насчёт стремительного замужества предъявить ему не могла.

— Прости, мне жаль, что ты пострадала, — коснулся он моей руки. — Для меня время остановилось. Я сражался не с тобой.

И это я понимала. Но глядя в его мужественное, аристократическое лицо, не могла поверить, что это теперь мой муж. Ритуал, проведённый им, связал нас крепче церемоний в ЗАГСе.

— Постой! Если ты был уже обручен, то тогда наш брак недействителен, — ухватилась я. Может, поэтому он так спокоен?

— Наш брак благословлен богами, о чем говорят наши брачные татуировки, — возразил он. — А ту девочку похитили, с того времени прошло уже много десятков лет. Старейшина ведуний сказала, что ее уже нет в живых.

— А зачем ты вообще обручался с ребенком?

— Было предсказано, что именно тот ребенок ведуньи подарит мне семейное счастье.

— Не понимаю, если ее похитили, то как узнали, что она уже мертва? — не могла понять я.

— Голос крови рода. Ее душа вернулась, сообщив о том, что жила все это время в другом мире.

— Мама…

— Что? — переспросил он, наклоняясь ко мне, словно стараясь лучше расслышать.

— Моя мама умерла много лет назад, — поделилась с ним. — У нее не было родных, она воспитывалась в детском доме.

— Если это так, то получается, что пророчество исполнилось — она подарила мне тебя, — задумчиво произнес он.

Что ж, это объясняло, как в наш мир попали солнечные ведьмы. Ведь никого похожего на нас я больше не встречала, а, судя по словам Куэйда, в его мире они как раз есть.

— Отдыхай, я постараюсь вернуться быстро.

Подарив мне еще один поцелуй, замер, словно не желая расставаться. Я тоже замерла, ловя его дыхание. Его близость отторжения не вызывала, наоборот, волновала. С трудом оторвался, словно пересиливая себя, и стремительно вышел из дома.

А у меня появилось время подумать об извилистых путях судьбы, так затейливо переплетших нити наших жизней. Да еще привыкнуть к своему замужнему положению. Впрочем, говоря словами новообретённого супруга, не так страшно оказаться замужем за красивым мужчиной, а чувство благородства в нем есть. Не дал же он мне умереть. С остальным разберемся.

Незаметно я задремала. Повторно из сна вырвал какой-то шум. Я приподнялась, прислушиваясь. Крик «Мама!!!» заставил меня вскочить с постели, кутаясь в мех, и выбежать из дома.

На поляне Ирршаен удерживал бьющуюся в его руках Ирину. Но стоило мне появиться на пороге, как он ее отпустил и она стрелой полетела ко мне.

— Мама, ты куда пропала⁈ Откуда здесь появился дом? Ирр говорит, что чувствует недавнее открытие здесь портала.

— Почему пропала? — не поняла я.

— Тебя не было всю ночь! Василий вечером позвонил мне, что ты ушла гулять в сторону леса и до сих пор не вернулась. Ты хоть представляешь, что я пережила⁈

Было непривычно видеть дочь такой взволнованной. Обычно это я за неё переживаю, а тут мы словно поменялись ролями.

— Светлана Владимировна, вы заставили нас волноваться. И даже не представляете каких сил мне стоило уговорить Ир-рину дождаться утра, — с укором произнес подходящий к нам зять. Он бросал настороженные взгляды по сторонам и словно принюхивался к чему-то.

— Мама, мы поговорили с Повелителем, и ты можешь возвращаться! Он больше не будет настаивать на выборе мужа, раз ты так не хочешь больше замуж.

— Неужели⁈ С чего так? — усомнилась я в доброте демона. — А можно подробности?

— Будет достаточно, если вы выберете себе любого из претендентов в качестве своего мужчины. Если в отношениях родится сын, то его будет воспитывать отец, а дочь вы.

— Охренеть!

Демоны такие демоны. Разрешили с барского плеча!

— Ты мне этого не говорил, — нахмурилась Ирина.

И не удивительно. Наверное представлял, какая реакция будет у беременной жены и не желал лишний раз волновать. Я всё ещё была зла на Ирршаена за то, что он знал о камерах в моём доме и молчал, поэтому произнесла с особым удовольствием:

— Ваш Повелитель может идти лесом со своим «щедрым» предложением! — сказала в ответ и подняла руку, демонстрируя брачную татуировку. — Передай ему, дорогой зятек, что я уже замужем!

— Что-о-о⁈ — потрясенно выдохнули они с дочкой в унисон.

Увидеть ошарашенное лицо демона было особым удовольствием. И словно для усиления момента рядом с домом открылся портал, из которого на коне появился Куэйд.

Ирршаен тут же спрятал Ирину себе за спину.

— Знакомьтесь, это Куэйд, король чего-то там. — Сейчас он хотя бы был одет по погоде и в роскошных одеждах больше напоминал короля, а не дикаря, как при нашей первой встрече. — Куэйд, это моя дочь Ирина и зять Ирршаен, принц демонов.

— Куэйд, король Альмерии, — спешившись, представился он, обнимая меня и бросая укоризненный взгляд.

— Ну прости, название королевства я не запомнила, — повинилась перед ним.

— Ничего, ты же еще не знакомилась с подданными, — проявил снисхождение он, ничуть не обидевшись. А я даже сама себе удивилась, насколько мне уютно в его объятиях.

— Вы наг! — определил демон.

— Как видишь, мне с моим змеиным языком и муж под стать, — пошутила я.

— Мам, я не поняла, ты что, уходишь жить к нему⁈ — дошло до дочери, и она испуганными глазами смотрела на меня.

Надо же, как проняло. Может, хоть сейчас поймет, что чувствовала я, когда она по телефону заявила, что уходит в мир демонов со своим Ирршаеном и отключилась. Я же тогда едва с ума не сошла!

От ответа избавил Куэйд, заметивший, что я босиком, и подхвативший меня на руки.

— Давайте в дом! Еще не хватало, чтобы ты заболела.

Вроде давно уже взрослая девочка, а его забота тронула и на ручках меня словно пушинку уже сто лет не носили. Хороший мне муж попался! Обняла его за широкую шею, ничего не имея против того, чтобы присвоить себе этот породистый экземпляр…

— Я не понимаю, когда вы успели познакомиться⁈ — произнесла заходящая следом с Ирршаеном дочь.

Пришлось рассказать обо всем, что случилось, и изложить мысли насчет моей матери.

— Значит, это в вашем мире есть солнечные ведьмы? — произнес зять с задумчивым видом.

— Да, солнечные ведуньи живут среди нас. Они под нашей защитой, — с намеком ответил Куэйд.

— А в его мире они опекают лунных ведьм, — сдала демона я.

— Мы считали, что они исчезли.

— А я не знал о существовании солнечных до встречи с супругой, — произнес зять.

— Мам, ты действительно решила с ним уйти⁈ А как же твое дело?

В данный момент Ирину мало волновало существование солнечных и лунных ведьм. Выглядела она ошеломлённо и испуганно. Специально про фирму упомянула, зная, как много сил я в неё вложила.

— А почему нет? Сейчас праздники, и у меня медовый месяц. А там решу, что делать дальше, — с беспечным видом пожала я плечами.

Не мне после трёх браков замужества бояться! Идея пойти в мир Куэйда уже не казалась такой безумной. Там точно нет следящих за мной демонов, которых после всего я видеть не хотела. А тут предстоит сказочное новогоднее путешествие в другой мир.

— Нас ждут! — вспомнил о времени супруг, протягивая мне сумку с одеждой.

Мужчины вышли, а Ирина помогла мне одеться. Признаться, за это время мы наобнимались и даже всплакнули. Мы отпустили прошлые обиды и сейчас как никогда стали близки. Успокоились, лишь договорившись встретиться через месяц. Да и не собиралась я насовсем исчезать из ее жизни. У меня внучка скоро будет! Но если дочь живёт на два мира, почему бы мне не попробовать.

Подсадив меня на коня, Куэйд взлетел в седло позади.

— А твои подданные не удивятся, что ты появишься уже с женой? — спросила его.

— Для всех я уехал на охоту и вернусь с драгоценной сердцу добычей, — отозвался он, прижимая меня к себе и открывая портал. — Не тревожься, моя душа, все у нас будет хорошо!

И несмотря на присущий мне скептицизм, я ему почему-то поверила.

Зима в этот год пришла рано, уже в ноябре снега насыпало столько, что в самую пору сидеть по домам, пить горячий чай и глядеть в окна. Окна у  Альгарта в уютном дупле, куда он забрался зимовать, нет, вместо него небольшое отверстие напротив основного входа, старательно задрапированное шкурами. В это отверстие поступает свежий воздух и можно наблюдать, как лес постепенно укрывается белой периной и впадает в спячку.

Альгарт в свои молодые сотню лет (по меркам василисков) обычно зимовать улетал южнее, где снег не выпадает. Но в этот раз пришлось задержаться из-за неотложных дел в лесу. Лешак попросил помочь с засолкой груздей, кикиморы на болоте устроили скандал с водяным, и Альгарта пригласили в качестве примирителя. Кроме того, жабье озеро категорически отказалось замерзать, а это удар по всему престижу магического сообщества Вековечного леса.

Спать василиск предпочитала в зверином облике, то есть в виде здоровенной зеленой змеи с золотыми глазами и золотым узором в виде солнечного круга на голове. Скрутившись в несколько колец и втянув крылья, он сунул нос под одно из них, но только закрыл глаза, как в дупло глухо постучали.

– Альгарт Стриглавович, – раздался снаружи слегка трескучий и очень узнаваемый голос. – Ты там как? Спишь ужо, али ишо нет?

Разомкнув веки, василиск нахмурился и поднял голову. Если в первый день спячки тебя будят – это верная примета, что сон будет неспокойным.

– До этого пытался спать, – отозвался змей, решая, высовываться наружу или подождать и Лешак сам уйдет.

– А, ну это всегда успеется, – крякнул леший снаружи. – Вон, лиса прибежала с дальних городов. Говорит, города вообще в спячку не впадают, круглый год суетятся, да тормошатся.

– Ты же в курсе, что обычно я зимую в теплых краях, где нет спячки? – напомнил василиск.

– Да-да… – протянул мечтательно леший. – Я бы может тоже в теплые края какие полетел. Обернулся птахой, и фр-р-р… Но не могу. Лес не на кого оставить. А то поди нападет какой-нибудь супостат или колдун, кто ответ нести будет?

Василиск недовольно вздохнул и поерзал на пушистой подстилке.

– Кому наш Вековечный лес сдался? Тем более зимой?

– Эт ты зря, – не согласился Лешак. – Лиса грит, недавно в Зверозубых горах объявился колдун. Такого лиха там натворил, что даже местный горник еле сдюжил с ним совладать. Самоцветов поукрал не счесть. И воды живой повыкачал. Так что не положено мне по теплым краям шляться, когда такое творится.

– Тот горник, наверное, слабенький какой-то, – заметил змей, пытаясь снова улечься.

– Хороший горник, – не согласился леший. – Это колдун какой-то буйный попался. Лиса говорит, он вроде как и на Туманных болотах напакостил. И в Озерном краю набедокурил.

– По-моему, твоя лиса – сплетница.

– Может и сплетница, но новости приносит регулярно. Я тут это, вот чего, – неумолимо продолжал Лешак и Альгарт сокрушенно вздохнул – уходить деревянная морда не собирается. – Ты, мож не знашь, но там в деревне в заброшенный дом въехали.

– Вот привязался. Какое мне дело до деревни и, тем более, до заброшенного дома? – проворчал василиск.

– Ну как же, – растерянно отозвался леший снаружи. – Ты ж у нас главный по связям с людьми. И по безопасности. Должон быть в курсе, стало быть. А то вести неприятные про всяких колдунов ходят.

– Сомневаюсь, что пугание народа полетами и таскание коз можно назвать связями, – хмыкнул Альгарт. – И вряд ли этот колдун, если и существует, попрется жить в наши дебри.

Снаружи послышалось кряхтение.

– Ты как знаешь, но проверить бы надо, – не отставал Лешак. – Мало ли, кого занесло в нашу дикую сторону. Новых людёв в деревне не было уж с… – Послышалось бормотание, означающее, что леший что-то подсчитывает. – О… Поди уж с того века. Да оно и понятно. Чего им тут делать?  Вековечный лес старый, растет далеко, а так ещё и половина его на северной стороне мира.

– Угу… – уныло протянул василиск, прикидывая, как отвязаться от сердобольного Лешака, которому приспичило под самую спячку разбираться с людским поселением.

Вековечный лес, в котором Альгарт живет с самого рождения, действительно место очень далекое от человеческих центров. Факт прибытия сюда новой крови действительно необычен. Но у него сейчас нет ни малейшего желания выбираться из уютного дупла, оборачиваться кем-то и ломиться по сугробам выяснять, кого принесло.

С наружи похрустел снег,  что значит – леший и не собирается уходить.

– Так это, ты как? – спустя небольшую паузу снова подал голос деревянный хранитель леса. – Мож обернешься кем, да сходишь, поглядишь?

Альгарт не выдержал и высунул чешуйчатую голову наружу, где на неё тут же нападали снежинки.

– Сказал же, не пойду, – ответил он. – Настанет весна, тогда и разберемся.

– А вдруг кого недоброго принесло? – не унимался леший, уперев деревянные кулаки в бока.

– Вряд ли его понесет в лесную чащу зимой творить непотребства, – заметил змей.

– Ну а вдруг?

– Тебе надо, ты и иди, – ответил василиск. – Я, если не заметил, пытаюсь заснуть на зиму.

Леший всплеснул руками-ветками.

– Так как же я пойду? Гляди на меня – ежели люди увидят, как к ним  в деревню заходит дерево, да ещё и начинает выспрашивать чего, визгу будет. Чего доброго подожгут меня с перепугу, а мне потом вырастай заново из какой-нибудь травинки.

– И ты хочешь, чтобы подкоптили меня? – уточнил василиск.

– Э, брат, ты ж могешь и человечью форму обозначить, – хмыкнул леший. – Человека-то им с чего жечь?

– Не пойду сказал, – отрезал Альгарт. – Холодно.

Лешак сложил деревянные руки на мощной дубовой груди и поинтересовался:

– И барьер силовой не поставишь?

– Лешак, в деревне живет сотня человек, – ответил Альгарт. – До этого они зимой сюда не совались. С чего им вдруг начинать?

– Ну ты ж не выяснил, кто приехал в старый дом.

– Одна семья погоды не сделает, – отрезал василиск и втянулся обратно в дупло. – Я буду спать. Весной проснусь и разберусь.

– Ну, воля твоя, Альгарт, – со вздохом отозвался леший. – Я тебе предупредил.

Снаружи послышалися хруст снега, означающий, что леший все-таки пошел восвояси. Змей сладко зевнул и снова скрутился кольцами, укладываясь на мягкую подстилку из бараньей шерсти. В Вековечном лесу он занимает важное положение и на самом деле больше всех взаимодействует с людьми: то черной тучей пролетит над селением, то напугает их ревом. Иногда пройдется в человеческом облике в капюшоне вдоль деревни, чем вызывает новую порцию испуга, а значит и уважения к лесу. Потому что нечего роду человеческому соваться на территории, исконно принадлежащие запредельным созданиям. А чем ещё их убеждать, как не страхом? Страх базовый рефлекс на всякую невидаль и отлично останавливает любопытствующих чуть дальше опушки. Кроме того, в последние годы в деревне молодняка стало мало – кто вырос, кто уехал. А молодняк среди людей – главные в вопросах любопытства.

Спокойно выдохнув, Альгарт сомкнул веки. Никто не побеспокоит его до самой капели, можно спать.

Как же он ошибся.

Ему снился дивный сон о теплых краях с лазурными берегами, где он обожает проводить зимы, когда не нужно впадать в спячку, чтобы переждать холода. Он растянулся на золотом пляже в человеческом облике, вытянув ноги и теплая вода мягко ласкала ему пятки. Широкие листья пальм укрывали от знойных лучей и кокосовая вода утоляла жажду. Альгарт пребывал в блаженной неге, пока здоровенный заяц не сиганул ему на грудь и не принялся прыгать.

– Пшел вон! – во сне прикрикнул василиск и смахнул ушастого на песок.

Но тот захихикал и снова прыгнул ему на грудь, даже не испугавшись грозного взгляда змея.

– Да откуда ты взялся?! – выдохнул Альгарт и снова попытался сбросить нахала.

Не вышло. Заяц ловко увернулся и продолжил бесцеремонно скакать по груди, животу, ногам и иногда пытаться запрыгнуть на лоб. Змей замахал руками, в попытке избавиться от назойливого гада, но сколько ни пытался, заяц исчезать категорически отказывался. Сладкий сон превратился в кошмар и постепенно таял.

В итоге василиск проснулся, но заяц никуда не делся. Вернее не делись никуда прыжки – по нему кто-то резво прыгает, скачет да ещё и заливисто похихикивает. И это уже совсем не сон.

Резко разомкнув веки, змей вытянул шею и вытаращился на безумца, посмевшего потревожить сон лесного змея. Смельчаком оказалась маленькая девочка, по человечьим меркам лет пяти, со светлыми косичками, которые торчат из-под шапки-ушанки, в коричневой шубке и ватных штанах. Девочка радостно прыгает в его дупле, хватает за хвост и будто совершенно не боится громадного змея, в чью пасть она поместится целиком.

Недовольный пробуждением и такой бесцеремонностью, Альгарт вытаращился на ребенка и  выдернул из его маленьких ручек хвост.

– Та кто ещё такая?! – прорычал он грозно и страшно.

Девочка подняла на него большие голубые, как блюдца, глаза и пару секунд молча рассматривала его массивную челюсть. Но, вместо того, чтобы испугаться и заплакать, расплылась в улыбке и потянулась к его громадным клыкам.

– У тебя тепло и уютно, – констатировала девочка. – Ты хороший.

После чего обняла его за необъятную шею и прижалась щекой с костяным чешуйкам. От такой непосредственности василиск впал в ступор и, немного отпрянув, покосился вниз на макушку в шапке.

– Эм…

За свою столетнюю жизнь молодой василиск слышал, как его называли по-разному. «Нечистое отродье», «демон», «тварь поганая», «живоглот», «похититель девок» и прочие прозвища, которых не перечесть. Девок он ни разу не крал, но однажды на реке перепугал стайку девушек, которые вздумали нагишом купаться среди ночи. Он сидел на ветке в облике человека и с удовольствие лицезрел происходящее, пока они его не заметили и не заполнили берег диким визгом.

Сейчас же ситуация его дезориентировала – хорошим его точно никогда не называли.

В попытке вернуть свое доброе имя и статус страшного, опасного василиска, Альгарт вытянулся на всю высоту дупла и навис над ребенком во всей змеиной мощи, сверкнув золотыми глазами и оскалив пасть.

– Да как ты посмела потревожить священный сон лесного василиска? – прогудел он грозно.

Обычно, когда Альгарт только оскаливал пасть, сельский люд с криком кидался в рассыпную. Девочка же только уселась на пол, внимательно глядя на него большими глазищами, будто ожидает, что будет дальше.

Когда ожидаемого эффекта не последовало, василиск хмуро сдвинул костяные выступы бровей и озадаченно уставился на девочку.

– Ты что, меня совсем не боишься? – поинтересовался василиск.

– Так а чего ж тебя бояться-то? – похлопав ресницами отозвалась девочка.

– Ну я, вообще-то, большой и страшный василиск, – немного растерявшись, заметил Альгарт. – Обычно люди крайне пугаются, когда видят меня и мои зубы.

Девочка тяжело вздохнула и опустила взгляд в пушистую подстилку.

– Я больше людей боюсь, – ответила она тихо. – А ты не людь, ты… Красивый.

Это известие вогнало василиска в ступор ещё больше, он снова выдернул кончик хвоста из рук девочки и спросил:

– Ну допустим. А зовут тебя как?

– Полечка, – тихо отозвалась девочка так робко, что василиск смутился.

Присутствие человеческого ребенка в его дупле само по себе крайне вопиющее и неслыханное явление. Но её бесстрашие, вернее сказать, полное отсутствие даже намека на страх перед ним заслуживает если не уважения, то снисхождения. В конце концов, это всего лишь крошечный человеческим детеныш.

– Хм… Так. Хорошо, Полечка, – протянул змей, отодвигаясь от неё подальше к стене дупла. – И что ты тут делаешь? Как и почему забралась в мое логово?

– Заблудилась я, – мирно ответила девочка. – Вышла хворост собирать, шажок за шажком, веточка за веточкой. Потом снежок пошел. Я глядь – а следов и нет.

– И ты залезла в первое попавшееся дупло? – не поверил василиск

Она кивнула.

– Мама учит, коли потеряешься в лесу, ищи самое большое дупло и лезь туда.

Альгарт изумился ещё больше и спросил:

– И почему это вдруг?

– Мама говорит, за такими дуплами Хозяин леса приглядывает. Увидит меня там, я его попрошу, он и поможет.

Рассудительность девочкиной мамы смысла не лишена, разница лишь в том, что Лешак вряд ли будет заглядывать во все дупла в лесу, даже самые большие. Дупла – это больше по части василисков.

– Значит, – заключил Альгарт, – ты здесь для того, чтобы тебя отвели домой?

Глаза девочки засветились надеждой, она закивала.

– Ты ведь Дух леса?

На секунду змей осекся. Дух леса это Лешак, его друг и соратник, как раз он отвечает за то, чтобы путать людей по извилистым лесным тропам или же наоборот – выводить их из чащи с помощью всяких ухищрений. Он же василиск и ему положено охранять Вековечный лес, стращать людей, чтобы не забывались и давать умные советы. По идее ему бы выгнать эту девочку да и пускай леший занимается.

Но, посмотрев на ребенка, Альгарт не смог поднять лапы и вытолкать его на снег.

– Мама, говоришь, будет тебя искать? – спросил он.

– Будет…

– И горевать будет, если не вернешься?

– Ой, как горевать…

– И ты хочешь, чтобы я тебя привел домой.

Девочка заулыбалась и робко кивнула.

– Ты ведь Дух леса, ты всем помогаешь.

Примерять на себя роль помощника василиску ещё не приходилось, но не найдя иного способа избавиться от ребенка в своем дупле, он проговорил:

– Ну что ж.  Раз ты так просишь.

– Мы идем домой! – радостно воскликнула Полечка.

Василиск вытянулся, приоткрывая лапой шкуру, прикрывающую вход в дупло.  Девочка засуетилась и выскользнула, спрыгнув в глубокий снег. Оставалось только решить, в каком виде идти в деревню. После нескольких прикидок, змей решил, что самое верное – это  человеческий облик.

Для этого он отогнал ребенка подальше, потому что Полечка все норовила помочь Духу леса со сборами. Альгарту же требовалось несколько минут в одиночестве, поскольку оборачиваясь в человека, он оставался в костюме природы, то есть голым. И стоило прикрыться.

Изловчившись, он хрустнул шеей, крутанулся через себя, в тот же миг его тело начало менять форму. Чешуя разровнялось, обратившись ровной, здоровоей кожей на крепком мускулистом теле мужчины по меркам людей лет двадцати пяти-тридцати. Черные смоляные завитки волос до самого пояса Альгарт затянул на затылке шнурком, после чего оделся в свободные штаны и светлую рубаху из льна, которые достал из-под подстилки. Затем сунул стопы в высокие сапоги и выпрыгнул наружу.

Девочка оглядела его задумчивым взглядом и спросила:

– А тебе не холодно?

– Холодно, – признался василиск, – но не очень.

– Почему?

– У меня внутренний огонь. Он греет.

От этих слов девочка почему-то расплылась в улыбке, а Альгарт скомандовал:

– Ну что, пойдем.

В Вековечном лесу он ориентировался лучше, чем муравьи у себя в муравейнике. Так что, когда девочка сообщила, что из деревни, змей сразу понял, из какой именно и куда её вести. Единственная ближайшая деревня верстах в четырех, удивительно, как ребенок смог по снегу так далеко забраться. Остальные поселения гораздо дальше, оттуда она точно прийти не могла.

Василиск двинулся по сугробам напролом, почти не проваливаясь в снег, и не сразу заметил, что девочка не просто отстает, но и вязнет по пояс.

– Ты чего там? – оглянувшись, окликнул её Альгарт.

Полечка в это время старательно боролась с сугробом, в который провалилась.

– Не поспеваю я за тобой, Дух леса, – отозвалась на, раскидывая снег.

– Хм.

Только теперь василиск догадался, что ребенок ростом аршина полтора, может два. Девочка не сможет двигаться с ним на равных.

По своему обыкновению змей не имел привычки интересоваться делами людей и, уж тем более, помогать им. Но если за что-то брался, то доводил до конца. Нахмурившись, он выдохнул и вернулся за девочкой.

– Иди сюда.

После чего подхватил её на руки и понес. Ребенок весит, как пушинка, Альгартт даже не всегда ощущал её вес. А она обхватила его за шею и прижалась. Маленький и беззащитный человеческий детеныш.

К деревне они вышли, когда в лесу стало смеркаться. Однако для взора василиска сумерки и тьма не помеха. Девочка тем временем испуганно сильнее сдавила ему шею.

– Страшно… – прошептала она.

– Не бойся, – успокоил её змей. – В этом лесу если и есть кто страшный, то это я.

– Ты не страшный, – убежденно проговорила девочка.

Василиск задумчиво промолчал. Не знает эта девочка, как он летал над людскими поселениями, над горами и даже городами, как пугал целые народы и держал в страхе князей и царей.

Деревня выплыла из-за чернеющих в сумерках деревьев спустя десяток аршинов. Крыши домиков укрыты снежными перинами, в воздухе пахнет  дымом из печных труб, где-то кудахчут куры и блеет ягненок.  Во всех окнах горит теплый свет. Даже в том, что левее всех, на отшибе. Раньше этот дом пустовал, видать именно о нем говорил Лешак. В этой деревне Альгарт бывал ни один раз – вон там у реки, которая сейчас скована льдом, от него разбежались девки. А из того сарая он утащил козу.

– Ну, – произнес он, спуская девочку с рук. – Отсюда сама дойдешь? Где твой дом?

Девочка схватила его за руку и неожиданно уставилась умоляющими глазами.

– Пойдем со мной. Мама будет ругать. А ты за меня скажешь, что я случайно потерялась. Пожалуйста, пойдем. Мы тебя накормим. Вон мой дом.

И девочка указала на дом на отшибе.

Василиск сдержал недовольство, поскольку ему все-таки пришлось не только прийти в деревню. Теперь он и дом этот новозаселенный обследует.

– Ну пойдем, – вздохнул он.

Девочка воодушевленно потянула его за руку, таща к дому. Тот стоит настолько особняком, что кажется одиноким, ближе к лесу, чем к деревне. Снег вокруг не чищен, видимо ещё не успелось после приезда. А может и тяжело, ведь девочка сказала, что приехали они с мамой. Про отца речи не шло. Впрочем, это не значит, что его нет.

Когда под их ногами скрипнули доски супенек, на мир уже начала опускаться ночь. В лесу зимой вообще темнеет рано. Девочку это не тревожило, она с лучезарной улыбкой толкнула дверь и вбежала в сени. Проход в основную часть дома тоже оказался открыт и Альгарт увидел в проеме девушку примерно двадцати пяти лет за столом. Лицо уронено в ладони, соломенные волосы рассыпаны по плечам, укутанным в тулуп. Когда они вошли, девушка резко обернулась и уставилась огромными заплаканными глазами цвета лесных озер.

– Мама! – заливисто выкрикнула девочка и кинулась к ней.

Девушка издала сдавленный стон и бросилась ей на встречу. Подхватив её на руки, она стала её прижимать к себе и целовать в щеки и лоб.

– Полечка, Поля, куда ж ты делась… – шепотом приговаривала она. – Я все ноги стоптала, искала тебя…

– Мама, не переживай, – отлипая от матери уверенно проговорила девочка. – Я веточки собирала, для печки.

– Веточки, веточки… Ты сама, как веточка…

– Все же хорошо, мама. Смотри. Это Дух леса. Он меня привел обратно.

Девочка развернулась у неё на руках и указала на Альгарта, который молчаливо стоит в сенях и рассматривает девушку с аккуратными чертами лица, бровями вразлет, и такими глазами, что можно утонуть. Даже безразмерный тулуп не портит её. Только теперь девушка его заметила и испуганно уставилась своими глазищами.

– Ч-то? – выдавила она, не сводя с Альгарта взгляда.

Девочка на её руках заерзала и выскользнула на пол.

– Ты, мама, не бойся, – сказала она. – Он добрый. Видишь, домой меня привел.

– Иди в комнату, – скомандовала девушка.

– Ну ма-а-м, – протянула Поля и надула губы.

– Иди.

Нехотя, ребенок все же отправился в комнату, топая сапожками и оставляя мокрые следы на досках.  Девушка несколько мгновений тревожно рассматривала Альгарта, а он рассматривал её. Давно в деревне не появлялось молодых и красивых девиц. Все либо обабились давно, либо укатили, где поближе к столице. А эта наоборот – сюда приехала. Что-то должно заставить такую девушку забраться в настоящую глухомань.

Нервно закусив губу, она все-таки шагнула вперед и проговорила:

– Спасибо, что привели мою дочку. Не знаю, чтобы я делала, если бы… – Она запнулась и сморгнула блестящую влагу с глаз. – Меня Олеся зовут. Не знаю, как вас отблагодарить. Вы простите мою дочку, она у меня фантазерка, придумывает всяких Духов леса. Просто вы ей, скорее всего, понравились, вот она и наделила вас особыми свойствами.

– Да не надо мне ничего, – немного смутившись, ответил василиск. К тому, чтобы получать сердечные благодарности он не привык.

– Ой, ну как же, – не отступила Олеся. – Вы такое дело сделали. Да ещё и одеты так легко. Как вы не замерзли только в такую погоду. Позвольте хоть накормлю вас? У меня все подоспело.

Альгарт намеревался отказаться, ведь он василиск, змей, которому положено вселять страх и ужас в людей, а не ужины с ними ужинать. Но ещё раз взглянув в чистые голубые глаза Олеси, неожиданно для себя проговорил:

– Что ж, если все подоспело.

Девушка всплеснула руками и, кинувшись обратно в горницу, засуетилась. Альгарт шагнул следом в теплое, пропитанное запахами еды и уюта, помещение. Олеся успевала возиться с Полечкой, с которой нужно стянуть уличное и усадить за стол, одновременно вынимая рогатиной из жерла большой русской печки горшки и подносы.

– Вы садитесь, садитесь, куда вам удобно за стол, – пригласила девушка, выставляя на столешницу блюда.

Воздух заполнился ароматами свежеиспеченных пирожков, домашних щей и соленых грибов, которые Олеся достала из маленькой бочки, которую, видимо, выменяла у соседей. Только когда перед ним занялась паром большая тарелка щей, а рядом заблестело свежее молоко в глиняном стакане, Олеся смогла сесть, пододвигая тарелку к Поле. Та тоже уже разместилась за столом, готовая вкусно поесть.

– Не представляете, как я вам благодарна, – проговорила Олеся, вручая дочке ложку. – Мы в этой деревне новенькие. Только заехали. А Поля… Она любопытная и слишком бесстрашная. Вот и забрела куда-то. А я весь день в заботах. То к соседям, то дом надо в порядок приводить. Он в таком состоянии был, что жуть. А потом на дворе сумерки, а Поли нет. Я всю округу истоптала по снегу.

Слушал её василиск внимательно, одновременно рассматривая ещё пристальнее. Пока девушка хлопотала по дому, тулуп она скинула, и теперь ему отлично видна стройная и крепкая фигура в зеленом сарафане, который не скроет округлые бедра и высокую грудь. Слишком хороша для такой глуши.

Она что-то ещё говорила, а когда замолчала, испытающе глядя на василиска, он спохватился и сказал:

– Да чего уж. У вас очень бойкая девочка. Не пропала бы. Меня зовут Альгарт, если что.

– Очень приятно, Альгарт, – заулыбалась Олеся.

– Как ни странно, мне тоже, – задумчиво сказала змей. – Это очень отдаленная деревня. Удивительно, что вы решили сюда приехать.

Взгляд девушки омрачился, она отвела его в сторону.

– Поближе к природе, – ответила она, но змей заметил хмурую морщинку между её бровями. – Говорят, это хорошо для здоровья.

Василиск кивнул.

– Согласен. Только в деревне много тяжелого ручного труда. Чтобы жизнь здесь приносила здоровье, нужны мужские руки. Не самой же ведра и мешки на себе таскать.

Лицо Олеси потемнело ещё сильней, хотя она постаралсь выдавить улыбку, которую василиск определил как искусственную.

– Мы с Полечкой крепкие, сами справимся, – отозвалась она.

Из чего змей заключил, что переехали мать с дочкой сюда одни, без мужа. И сам для себя неожиданно предложил:

– Я могу помогать в тяжелой работе. Не дело это, чтобы девушка и ребенок на хребте таскали тяжести.

Глаза Олеси распахнулись, она охнула.

– Я не хочу вас утруждать. Вы и так мне вернули дочь. Мне нечем будет с вами расплатиться.

На что василиск отмахнулся.

– Со мной не надо расплачиваться.

– Да это как-то не по-людски…

– Угу.. – многозначительно промычал змей и принялся за щи.

Они оказались вкусными на столько, что он умял тарелку целиком, сытно закусывая пирожками с мясом и запивая молоком.

– Спасибо, – от души поблагодарил он. – Вы готовите – просто ум отъешь.

Щеки девушки заалели.

– Да ладно вам…

– Я от чистого сердца. Так откуда вы прибыли?

Полечка открыла рот и начала:

– Мы уехали от…

– От далека, – прервала её Олеся, строго на неё зыкрнув. – В смысле издалека. Из другого царства.

– Какого?

– Далекого.

– Понятно, – догадался василиск. – Не хотите говорить. Что ж воля ваша. Пытать не буду. Видел у вас дровница полупустая, завтра приду, заполню.

– Ой, это же столько труда… За день не заполнить, – охнула Олеся. – У нас нет денег платить.

– Я уже сказал, мне не нужно платить. Спасибо за ужин. Мне пора. Полечка, не балуйся и больше не убегай.

Девочка расплылась в широкой улыбке и, вытерев губы тыльной стороной ладони проговорила:

– Спасибо, Дух леса. Я завтра буду тебя ждать. Приходи, будем играть в куколки. Надо стучать по столу, а они прыгают. Танцуют значит.

Покидал дом Олеси василиск ночью и в глубокой задумчивости. В первую очередь потому, что сам не понял, с чего вдруг вызвался им помогать. Девка красивая? Красивая, да. Но мало ли он встречал красивых девок. Что-то раньше никому из них он помогать не бросался. А тут прям нутром потянуло.

Снег под его сапогами едва проваливается и тихо похрустывает, ночь безмолвная, только деревья потрескивают на морозе.

– О, Альгарт Стриглавович, ты чего тут колобродишь? – раздался знакомый скрипучий голос слева. – Да ещё в облике молодецком. Ишь.

Василиск покосился налево. Лешак в виде большого ожившего дерева с крючковатыми руками-ветками отделился от ствола крупной сосны и пошел рядом с ним.

– По делам ходил, – нехотя ответил василиск.

– В молодецком виде? – прищурив деревянные веки, спросил леший. – Не юли, брат. Признайся – в деревню ходил, дом оживший смотрел.

– Смотрел, – признался Альгарт.

– И чего там? Какую заразу принесло в наши дерби?

– В том и дело, что не заразу вроде, – ответил змей. – Девушка с ребенком.

Леший хмыкнул.

– То-то я смотрю, красавцем обрядился.

– Это мой естественный человеческий облик, – напомнил Альгарт.

– Знаю-знаю, – хохотнул леший.

– Мне другое непонятно, Лешак. Что их заставило сюда приехать? Говорит, природа тут хорошая. Но какая девушка поедет из столиц в лес, да ещё и такая красавица? Они обычно в города стремятся, чтобы найти жениха побогаче. А тут – деревня в Вековечном лесу.

– Вообще-то наш лес самый мощный из всех, что я знаю, – обиделся леший, перешагивая через громадный сугроб, чтобы его не нарушить, потому что под такими обычно спрятана нора барсука в спячке.

Василиск отозвался:

– Да никто не спорит. Просто очень уж странно. И меня как-то аж потянуло к ним.

– Ты уж признай, Альгарт, что девица тебе просто понравилась, – хмыкнул леший.

Обсуждать с лешим свои сердечные дела василиск не собирался, он устремил взгляд вперед на срывающиеся в темноте снежинки и проговорил:

– Не знаю я. Что-то не пойму. Ощущение у меня.

– Какое?

– Не пойму, говорю. Завтра схожу, может прояснится.

– Ну-ну, – усмехнулся леший.

Выспавшись в своем дупле, василиск на следующее утро отправился обратно в деревню, разжившись на этот раз легким тулупом, чтобы не вызывать вопросов. И так вчера девушка странно на него покосилась, когда осознала – спаситель её дочки пришел по снегу в рубахе и штанах.

Когда прибыл на место и обследовал территорию, то выяснил, что в дровнице оказалось не только мало поленьев, но и сама постройка обветшала от времени. Олеся поникла головой.

– Видимо, придется таскать дрова в сени, – сказала она. – Может оно и к лучшему, будет близко за ними ходить.

– Я могу починить, – предложил Альгарт.

Девушка зарделась.

– Да ну что вы, слишком много забот ради нас Полечкой.

– Мне не сложно.

Василиску действительно не составляло труда поправить покосившуюся дровницу. Так что когда Олеся пошла в дом за горячим отваром шиповника, чтобы согреться, он повертел головой, проверяя, что вокруг никого нет и принялся за дело. Сделав несколько четких пассов руками, он прочитал слова чар, дровница замерцала мелкими звездочками и медленно со скрипом задвигалась, выправляя форму. К моменту, когда Олеся вернулась с глиняным кувшином, из которого поднимается ароматный пар, дровница приняла ровное положение.

– Ой! – выдохнула девушка с неверием. – Это как вышло?! Так быстро!

Василиск отмахнулся.

– Оказалось, мелочь. Там подтолкнул, здесь подтянул, она сама на место встала.

– Вот это да, – впечатленно кивая, удивилась Олеся. – Если бы знала, что так можно, самы бы починила и не стала бы вас утруждать.

– Да какой тут труд, – улыбнулся Альгарт. – Так, развлечение. Осталось дров нарубить. Я бы все же рекомендовал часть поленьев и правда стаскать в сени, зимы в Вековечном лесу суровые. Иной раз не хочется носу наружу высовывать. А когда дрова рядом, в этом нет и необходимости.

– Стаскаю… – согласилась Олеся.

– Да нет, – усмехнулся змей. – Я сам стаскаю. Имею в виду, что так будет лучше.

– Спасибо вам за заботу… – смутилась Олеся и протянула василиску кувшин с отваром.

Он принял и сделал несколько больших глотков, терпковатая, пряная жидкость с горчинкой потекла в горло и согрела внутренности.

– Вкусно, – поблагодарил он и вернул кувшин.

Остаток дня альгарт провел за починкой дома: подлатал прорехи в крыше, не большие, но весной начнет таять снег и все потечет, если не исправить. Поправил покосившиеся наличники, законопатил окна, переложил доски на полу горницы. Олеся хлопотала вокруг, волнуясь, чтобы он не перетрудился, подносила питье и пироги. Он принимал с удовольствием из теплых рук девушки, которых невзначай касался при каждом случае. Понять, почему его сюда так тянет, у василиска пока не получалось, но необъяснимое, тянущее чувство в животе отпускать не собиралось.

Полечка приходу Альгарта обрадовалась и с довольным видом, пока он занимался починкой ножки у кровати, демонстрировала двух соломенных кукол.

– Смотри, Дух леса, это мои куколки – Муся и Буся. Они умеют танцевать.

После чего поставила их соломенной юбкой на стол и принялась стучать по нему кулачками, а куклы запрыгали, будто и впрямь танцуют.

– А отец ваш где? – поинтересовался василиск, закончив с ножкой.

Олеся стояла у окна и наблюдала за его работой. Она отвела взгляд на улицу и проговорила:

– Да нет его.

– Совсем?

– Четыре зимы назад на Червонград напала хворь, – стала рассказывать Олеся. – Мы тогда жили в его пригороде, но зараза добралась и туда. Нас с Полечкой не задело, а её отец занемог. Он на руднике у Зверозубых гор работал. Говорили, там что-то нечеловеческое творилось. Много самоцветов было потеряно. Глашатаи говорили, что это все из-за обвала в шахтах. Но среди жителей Червонграда ходили слухи, что дело в магии.

Василиск превратился в слух и даже присел на край табуретки, которую сами сколотил.

– Люди склонны приписывать магию всему, чего не понимают, – осторожно заметил он, припоминая слова лешего о колдуне, который устроил не весть что в Зверозубых горах и других местах.

Девушка провела пальцами по соломенной косе и кивнула.

– Я тоже так считала. Пока не… Ах, ладно, чего я вас утомляю. Был отец у Полечки, да нет его уж четыре года. Любви у нас не было, хотя человек он был хороший. Не бил. Меня замуж за него отдали по сговору, чтоб избавиться от лишнего рта. Вот и все.

Олеся рассказывала о себе спокойно, но василиск внимательно следил за каждым изменением на её аккуратном и чистом лице. Девушка чего-то не договаривает, но давить и выспрашивать он не станет. Пока не станет. Для более откровенных разговоров нужно узнать друг друга поближе.

И Альгарт стал наведываться к Олесе с Полечкой каждый день. Приносил орехи, сушеные грибы, которые брал у Лешака, помогал по хозяйству. От его заботы девушка расцветала на глаза, и тень печали понемногу стала меркнуть. Своим змеиным чутьем Альгарт ощущал, что печаль её связана не с отцом Полечки. Что-то другое кроется за испуганными взглядами, которые она нет-нет, да и бросит в окно. Но даже испуг не портил красоты Олеси, которая Альгарту с каждым днем становилась все приятней. К кануну Нового года василиск уже не представлял дня без светлой и лучезарной улыбки Олеси и заливистого смеха Полечки, которая быстро привыкла к тому, что он укладывает её спать на печку.

Леший над василиском беззлобно и хитро посмеивался.

– Ишь, нашего василиска-бобыля человечья девица охмурила, хе-хе.

– Не охмурила, – пряча улыбку, отвечал змей, хотя прекрасно понимал, что прав Лешак, ещё как прав.

Умиротворение, которое спустилось на Альгарта, ему казалось незыблемым и он представлял, что так будет всегда. Единственная проблема – Олеся не знает, кто он на самом деле. И только создателю известно, что будет, когда узнает. А сказать ей придется, если он решил сделать то, что задумал. Но это не скоро, совсем не скоро.

Так василиск думал. Но не все оказались с ним согласны.

Под самый Новый год утро выдалось солнечным и ясным. Выпавший ночью свежий снег красиво серебрится на солнце, оледеневший сухостой похож на алмазные цветы, мороз ослаб и дышится легко.

Василиск вытянулся в своем дупле и сладко хрустнул шеей. Сегодня день, когда он потихоньку начнет готовить Олесю и Полечку к тому, кто он такой на самом деле. Аккуратно, понемногу. У него уже был опыт, правда совсем в юности, когда ему было лет пятьдесят. Он признался девушке в чувствах и раскрыл свою сущность, а она завизжала и убежала в деревню. Вдобавок рассказала всем о том, что он василиск. В итоге деревенские пошли на него с вилами, а девица, которая до прежде клялась в любви, первой требовала, чтобы его утопили.

Пытаться утопить василиска, разумеется, дело неумное, он отлично себя чувствует и в воде, и на суше, и в воздухе. Но осадочек остался. Больше таких ошибок Альгарт совершать не хотел, но к Олесе и Полечке он уже так привык, что не представлял, как без них жил до этого.

Обернувшись в человеческую версию себя, змей переоделся в свежую рубашку из отбеленного льна и такие же штаны, которые стребовал у Лешака. Тот посмеялся, но выдал, еще в нагрузку отдал красные сапоги до колен и бурую шубу.

– Иди-иди, жених, – хмыкнул леший, придирчиво оглядывая молодого мужчину в красных сапогах, которые ярко выделяются на снегу.

– Я не жених, – отозвался змей.

– Это пока что.

С собой в качестве новогодних подарков Альгарт сложил в мешочек горшки с орехами в меду, бочку сахарной земляники, шубку Полечке и жемчужное ожерелье для Олеси. Бодрым шагом он быстро преодолел расстояние до деревни, но уже на подходе почуял – что-то не так.

Когда вышел из-за деревьев, деревня гудела. По улицам бегают девки, что-то куда-то несут, плачут, мужики орут и требуют чего-то от старосты. Староста, невысокий седовласый старичок в тулупе, втягивает голову в плечи и потерянно разводит руками. Но сердце дрогнуло у Альгарта только когда он увидел распахнутые двери дома на окраине деревни.

Простонав, он уронил мешок и кинулся к нему. В доме оказалось пусто, вещи и утварь разбросаны, а куколки Полечки одиноко валяются под столом.

– Что тут случилось? – с замиранием сердца выдавил Альгарт и втянул носом воздух

По всему дому пахнет магией. Плотной, густой и вязкой, как смола.  Позади раздалось женское причитание.

– Ох, только въехали, девоньки наши. А уж умыкнули их, даже пикнуть не успели…

Альгарт резко развернулся на пятках и кинулся к дородной женщине в длинной шубе, надетую сразу на рубаху.

– Кто умыкнул? Куда?!

– Да кто ж его знает, – качая головой, всплакнула женщина,– налетел, как ураган. В горшке да в черном балахоне. И не холодно ему, гаду.

– Да кому?! Говори уже, не тяни!

– Колдун это был! Колдун, как пить дать! – выпалила женщина, страшно выпучив глаза.

У василиска все моментально встало на свои места. Вот откуда этот запах магии. Здесь был колдун, видимо, тот самый, о котором рассказывал Лешак. Только что ему понадобилось в этой деревне и в их лесу? Альгарт тут же хлопнул себя ладонью по лбу: все сходится. Олесю с Полечкой он искал. А когда нашел, выкрал. Зачем искал, это он выяснит потом.

– В какую сторону он улетел, видела? – резко спросил василиск у женщины.

Та, вытирая мокрые глаза, ткнула куда-то в небо.

– Так далеко улетел.

– Понятно, – скрипнув зубами, отозвался василиск. – Сам разберусь.

После чего выбежал из дома в сторону леса. Едва забежал за деревья, то стал на бегу скидывать человеческую одежду.

– Лешак! Лешак, что ты там говорил про колдуна? – оставшись в одних штанах на морозе, прокричал змей, играя грудными мышцами,которые разгорячились от бега, и от тела валит пар.

Леший отделился от ствола ближней сосны и с тревогой вытаращил круглые, посаженные на местах сучков глаза.

– Чего стряслось?  Чего горлопанишь-то?

– Олесю с Полей украли, – с яростью выдохнул василиск. – Напомни, что там лиса тебе рассказывала про колдуна, который в Зверозубых горах и городах гадил.

– Ох палки-моталки, – оседая на ноги проговорил леший. – Вот значит чего он за фрукт.

– Где его логово знаешь?

– Так это, лисица сказывала, что где-то в Зверозубых горах и обосновался гад.

Большего Альгарту не требовалось. Напрягшись, он кувыркнулся через голову, его тело моментально начало менять форму. Кожа преобразовалась в зеленоватую чешую с золотым отливом, он стал расти в размерах, становясь все больше и массивнее, пока на месте, где минуту назад в снегу стоял красивый мужчина, не раскинул крылья громадный василиск с золотыми глазами и огромной пастью, в которой блестят ряды длинных острых, как ножи, зубов.

– В Зверозубых горах, говоришь? – гулко прорычал он.

После чего оттолкнулся задними лапами от заснеженной земли и, раскинув крылья, взмыл в небо. Высоту он набрал быстро, чтобы сразу взять правильное направление. До Зверозубых гор по воздуху всего полдня пути. Альгарт заработал крыльями быстрее. Чтобы ни задумал мерзкий колдунишка, он не позволит этому случиться.

Гнал себя василиск до обеда с такой силой, что когда впереди показались заснеженные вершины Зверозубых гор, ярости в нем только прибавилось. Не сбавляя темпа, он с силой втянул воздух, в котором следы магии теперь настолько яркие, что с пути не сбиться.

– Вот куда ты полетел, – мрачно прорычал василиск и взял немного левее в сторону отвесной скалы, в которой зияет небольшой, но заметный чёрный вход пещеры.

Размеров проема хватило, чтобы вместить его громадное, мощное тело, Альгарт уцепился когтями за край, отправив в бездну под собой мелкие и не очень камешки. После чего шагнул в полумрак пещеры. Освещен он масляными факелами по стенам, воздухе запахи смолы, патоки и… Магии. Здесь все пропитано магией, безудержной, грязной и беспокойной.

Двигался Альгарт несмотря на свои размеры бесшумно и легко. Тоннель пещеры уводил его все глубже, пока ноздри не стали различать знакомые запахи. Олеся и Поля здесь.

Ещё через несколько шагов василиск выглянул из-за поворота и перед ним раскинулся огромный зал, освещенный множеством факелов. Но даже их света недостаточно, чтобы рассеять полумрак. В центре зала круглая кровать. На ней сидит Олеся, за ногу привязанная канатом с зеленоватым мерцанием, что значит – канат пропитан магией и ей самой его не развязать. Поля сидит чуть в стороне на небольшом диванчике, тоже привязанная магическими путами.

От ярости, которая в миг забурлила в груди, Альгарт заметил колдуна только через несколько гневных вдохов. Колдун долговязый, вокруг лысины круг редких, темных волос, которые сосульками спускаются до плеч, борода такая же редкая. Чёрный балахон на нем висит, как на жерди. Он стоит за высоким столом и листает массивную книгу.

– Ничего, Олеся, – мерзким, гнусавым голосом произнёс он, глядя на страницы. – Не захочешь сама. Так заставлю!

Олеся послала ему презрительный взгляд и бросила:

– Да лучше я земли наемся!

– Ничего-ничего, строптивая девчонка! – оскалившись, отозвался колдун. – Посмотрим, как ты заговоришь, когда я превращу твою дочь в… Например в жабу!

– Попробуй только!

Выражение лица колдуна стало ехидным и притворно-дружелюбным одновременно.

– У тебя есть выбор, – протянул он. – Становись моей женой и я не трону твою дочку. Зря что ли я столько времени за тобой гонялся по всему миру?

– Мы снова убежим! – выпалила Олеся, вцепившись пальцами в покрывало.

Колдун усмехнулся.

– Не в этот раз. И этот болван ещё под ноги попался, как тебя угораздило с ним связаться? Пришлось решать вопрос на штольнях в горах. Но ничего, милая моя, теперь нам никто не помешает. Решение за тобой. Ты либо прямо сейчас соглашаешься на свадьбу, либо я превращаю твою дочку в жабу. Тогда тебе так или иначе придётся согласиться. Я посажу её в стеклянный короб, и ты будешь на неё смотреть только издалека.

– Ты чудовище! – охнулла Олеся, прикрыв от ужаса рот ладонью.

В голове Альгарта, пока он слушал этот содержательный диалог,  картинка сложилась очень четкая и понятная. Вот от кого все это время убегала Олеся, пряча дочь. Не просто так его змеиное чутье намекало – что-то не так. Плешивый колдунишка возжелала её себе в жены, а когда та отказалась, в поисках ее творил бесчинства везде, куда она от него убегала. И в Озерном краю, и на Туманных болотах, и в городах. А теперь засел в Зубоскальных горах и поганит воздух. Но Вековечный лес ему не по зубам.

Ярость всклокотала в василиске в один миг. Он рванул вперёд с мощным ревом. От которого затряслись своды пещеры, через мгновение почти вся она оказалась заполнена его необъятной массой.

Олеся взвизгнула, Поля вытаращила глаза, а колдун заорал козлиным голосом:

– Василиск! Какого лешего! В моей пещере?!

И в ту же секунду швырнул в него огненный шар. Альгарт раскрыл пасть и на лету проглотил снаряд, хищно оскалившись.

– Ты же в курсе, что огонь мне безвреден? – мрачно уточнил василиск.

Лицо колдуна перекосило бешенством, он выпрыгнул из-за стола и вскочил в горшок, который тут же взмыл в воздух и принялся носиться вокруг василиска.

– Что тебе надо, змей? – завопил колдун, готовя в руках водяной вихрь. – Мне с тобой нечего делить.

– Ошибаешься, – хмуро отозвался змей и покосился золотыми глазами на Олесю.

Его взгляд колдун заметил, его глаза злобно сощурились.

– Ах ты змей подколодный, наг паршивый! Думаешь, я тебе её отдам? Она моя! Всегда была моя!

– Это она так решила или ты? – прогудел змей.

– Она ничего не может решать! Она лишь женщина и сама не понимает своего счастья!

Олеся дёрнулась вперёд и прокричала:

– Не верь ему, василиск! Он все врет! Он страшный и ужасный! Я всю жизнь от него убегала!

Альгарт сверху вниз посмотрел на девушку и поймав её взгляд, едва в тот же миг не утонул в ее глазах.  Конечно же он ей верит. Правда она не знает, что тот черноволосый мужчина, приведший её дочку домой, и громадный летающий змей – одно лицо. И что она скажет на это, вопрос вопросов. Но это все потом. Сейчас главное – спасти Олесю и Полечку из лап колдуна.

В следующий миг змей проревел:

– У тебя лишь один шанс, чтобы убраться сию минуту и больше не появляться в Вековечном лесу и Зубоскальных горах.

Колдун на это презрительно скривился, облетая его в горшке под самым сводом.

– Думаешь, меня устрашит громадная крылатая змея? Я колдун Зандибар! Передо мной трепещет весь Восток и Запад! Я гроза огня и повелитель воды! Думаешь, я не справлюсь с червяком-переростком?

Нутро Альгарта заклокотало огнем, он расправил легкие, готовые в любой момент отправить порцию пламени в зарвавшегося человечешку.

– Восток и Запад может перед тобой и трепещут, – глухо прорычал он. – Но в нашем царстве тебе надают по шапке.

Колдун едко захохотал и выпустил в змея водяной вихрь такой мощи, что воздух в пещере загудел, запахло грозой. Альгарт успел увернуться, вихрь ударился в стену, сверху посыпались камни, а Олеся и Поля внизу закричали. Василиск едва успел закрыть их крылом от камнепада.

– Тебе со мной не справиться, червь! – гнусаво  прокричал колдун, и его голос  эхом разнесся по пещере.

– Это мы посмотрим.

Мощным ударом хвоста он продырявил скальную породу там, где она оказалась всего в пол-аршина толщиной, камни разлетелись, открыв проход наружу. Свет зимнего солнца прорвался сквозь облака пыли и осветил пещеру, стало немного легче дышать.

Пользуясь моментом, василиск выскользнул из пещеры и ударом мощных крыльев взмыл в небо. Его огромное тело крутанулось, оборачиваясь лицом к прорехе, из горла вырвался глухой рык. Колдун в горшке вылетел в дыру следом. Ждать он не стал и тут же сделал несколько пассов, тогда вихри тугого воздуха опутали шею василиска, сжимаясь, как удавка. Но Альгарт рванулся вперёд, воздушные путы не выдержали и разорвались.

– Слабовато для грозы Востока и Запада, – прохрипел Альгарт, отплевываясь и распахнул безразмерную пасть, из которой вырвался столб пламени и устремился к колдуну.

Тот поднялся выше, легко ускользнув от атаки, и на секунду завис в небе. Ехидно хмыкнув, он швырнул в василиска огненное копье, от которого в воздухе протянулся дымный след. Змей метнулся в сторону, но не достаточно быстро, и копье пропороло ощутимую рану на боку, отколов несколько чешуек.

Он взревел от боли, а колдун крикнул пренебрежительно:

– Это только начало! Улетай, пока цел.!

– Не дождешься.

Издав яростный рёв, Альгарт взмыл к небесам так высоко, что горы под ним превратились в крошечные пятна. Секунда ему потребовалась, чтобы набрать воздуха и собрать нужный объем пламени, после чего Альгарт, сложив крылья, кинулся вниз. Когда до колдуна осталось полверсты, он распахнул пасть и из неё вырвался ужасающий поток огня.

Колдун успел закрыться силовым щитом, но его горшок разлетелся на куски, оставив его парить на круглом основании от него. Альгарт не останавливался, продолжая палить из огненной пасти. Колдун, в упорной попытке противостоять, быстро прошептал слова чар, и тут же скованная льдом река у подножья Зубоскальных гор вспухла, льдины раскололись и холодные щупальца воды, устремились к василиску, пытаясь обхватить его и заморозить в полёте.

Но Альгарт продолжал неистово палить огнем, его чешуя раскалилась до того, что ледяные оковы испарились, едва коснувшись тела. Взревев, змей бросился на колдуна, в полете разворачиваясь боком. Через миг мощный удар хвоста прилетел в грудь колдуна. Того сорвало с остатков горшка и унесло куда-то очень далеко через гигантские сосны Вековечного леса. Колдун закричал  полете, но его крик быстро затих, исчезнув в бескрайнем заснеженном лесу.

Тяжело дыша, Альгарт спустился к проему в скале и хромой поступью вошел в то, что осталось от пещеры. Рана от силового копья колдуна болит, но это заживет. Ему важно другое. Он покрутил головой. Олеся сидит на круглом ложе, обняв колени и испуганно таращится на него. Зато Полечка закричала, кинувшись к нему, хотя и пробежала не далеко из-за пут на ноге.

– Дух леса! Я знала! Знала, что ты нас спасешь!

С непониманием Олеся перевела взгляд с дочки на змея и обратно. Альгарт виновато вздохнул. Покрутив головой, он нашел в темном углу какой-то светло-серый балахон и кувыркнулся через голову. В следующий миг он уже стоял с поникшей головой в этом балахоне перед Олесей, которая таращит на него огромные голубые глаза.

– Ты… – только и смогла выдохнуть она.

– Василиск, – закончил он за неё. – Я собирался об этом сказать, но не знал, как ты на это отреагируешь.

Пока Олеся хлопала ресницами, он в один прием разорвал зачарованные путы на её ноге, отшвырнув в сторону. После чего подошел к Поле и тоже самое сделал с её верёвкой. Девочка кинулась ему на шею.

– Ты самый лучший! Я знала, что ты придешь за нами. Мама не верила говорила, что это все мои вымыслы. Что ты никакой не Дух леса.

– Ну, – отозвался Альгарт. – По правде я действительно не дух леса. Я скорее его безопасность. А Дух, это Лешак. Он вам орехи все время посылает.

Личико девочки стало задумчивым, пару секунд она рассматривала свод пещеры, потом проговорила:

– Значит, ты Дух-защитник.

– Пусть будет так, – улыбнулся он и поднес ребёнка к Олесе.

Та поднялась и приняла девочку, все ещё ошарашенно глядя на Альгарта.

– Значит… Ты и правда змей? – прошептала она.

Он развел руками.

– Так и есть. Если ты после этого захочешь меня видеть, я пойму, ведь…

– Ерунда какая! – прервала его Олеся. –  Обо мне никогда еще так не заботились.  Мне даже неловко. Я всегда считала, что женщине на судьбе написано таскать коромысла, тяжко работать и обслуживать мужа. А ты мне и дом починил, и дрова рубишь, и вообще помощи столько, что сколько я за всю жизнь не видела. Да какую ж девушку это не покорит? Так ты еще и статный, как божество… Ох, что же это я такое говорю, совсем разболталась… Это все переживаний и смещения… Может я впервые влю… Ну в смысле… Ой…

Осекшись, Олеся покраснела, как зрелая свекла, и уронила взгляд, сама испугавшись своей разговорчивости и откровенности. Но для василиска её слова засияли утренней звездой на востоке и освежили глотком чистой воды в летний зной. Он подхватил их обеих на руки и закружил.

– Вот это подарок для василиска под Новый год! – не веря собственному счастью, выдохнул он. – Вы же мне стали родными.  Полечка как дочь, а ты…

Он поставил их на пол и, нервно сглотнув, спросил:

– Ой… А за меня ты пойдешь? За василиска? За Лесного змея?

Повисло недолгое молчание в котором змей впервые услышал, как громко может биться его сердце. Каждый миг тишины показался вечностью, а воздух резко потяжелел и стал густым. Пока он терпеливо ждал, Олеся, зардевшись ещё больше, взглянула на него из-под пушистых ресниц и смущенно кивнула. В этот момент с плеч Альгарта свалилась гора весом в целый мир, он выдохнул так шумно, что Олеся не сдержала хихиканья.

– Ой, у меня же вам новогодние подарки есть! – вспомнил он.

У Поли глаза тут же загорелись любопытством, а Олеся робко поинтересовалась:

– Колдун нас далеко занес. Как теперь обратно добираться.

На это Альгарт загадочно прищурился и спросил:

– Так это не проблема. Красавицы, доводилось вам когда-нибудь летать на василисках?

Новогодняя ночь опустилась на маленькую деревеньку в глуши Вековечного леса тихо и спокойно. С неба полетели крупные снежинки, укладываясь на сугробы свежим пушистым покрывалом. В домиках загорелись желтоватые огни, а морозный воздух смешался с запахами растопленных печей и домашних пирогов. В доме на окраине деревни окна тоже светятся теплом. Лешак подошел к окошку у крыльца и, заглянув в избу, улыбнулся деревянными губами. Там за столом девочка со светлыми косичками и нарядном красном сарафане за обе щеки уминает кусок малинового пирога, а красавица с соломенными локонами крутится у зеркала и рассматривает новые жемчужные бусы на шее. Мужчина сидит напротив и с удовольствием наблюдает за обеими, улыбаясь и время от времени что-то рассказывая. Тогда все  смеются.

Леший хмыкнул.

– А говорил, что будет ждать до весны.

После чего поднялся по ступеньками и постучал в дверь. Его пригласили на новогодний ужин и опаздывать ему не хочется, тем более, он не с пустыми руками – у него в туесе целая россыпь лесных сладостей.

Девиц было три.

Две розовощёкие, фигуристые, в заманчиво тесноватых, украшенных кружевом тонких сорочках. По плечам их струились не то натуральные, не то тщательно завитые локоны цвета спелой пшеницы. Про таких красоток говорят кровь с молоком.

Молоко белый полоз не любил. Кровь, признаться, тоже. Пахнет ржавчиной и отстирывается скверно — за что её любить?

Но ещё больше он не любил всё подозрительное, а третья девица выглядела подозрительнее некуда — мелкая, тощая, чернявая, губы в ниточку поджаты, на бледном треугольном лице одни глаза и видны. Такой добычей любой уважающий себя хищник побрезгует, а змей себя уважал.

Впрочем, селян обвинить было не в чем — они-то как раз со всем почтением отнеслись к лесному хозяину и к средней ёлке с загодя обрубленными нижними ветвями такую же пышногрудую жертву привязывали, как и к двум крайним.

Только вот не учли, что, едва они из виду скроются, из кустов вынырнет шустрая девчонка в побитом молью полушубке. Перережет верёвку, отхлещет сползшую в сугроб блондночку по щекам, чтобы проснулась, а когда та дёру даст, ещё и закричит ей вслед: «Куда, дурища? К бабке в Валешки беги да схоронись там на недельку!»

Освобождённая девица, даром что вопила на бегу как полоумная, на миг умолкла, застыла цаплей, нелепо поджав ногу, а потом развернулась и в другую сторону рванула, высоко задирая колени и голося так, что шишки посыпались. И даже одна белка из дупла выпала.

За этим процессом змей наблюдал даже с интересом, подполз к самому выходу из пещеры и созерцал. Он, конечно, планировал отдохнуть от суеты недельку перед праздниками, но уж если развлечение само явилось…

А вот когда чернявая вместо того, чтобы освободить и разбудить оставшихся, принялась на перерезанной верёвке узлы вязать, у него от дурных предчувствий аж чешуя встопорщилась чуть ниже короны из шипов.

Девчонка же, закончив с путами, вернулась к кустам, деловито скинула свою линялую шубейку, стянула через голову платье, оставшись в совершенно неприличном для девицы мужском исподнем — из тех, что охотники зимой носят. Прямо поверх тёплого белья она нацепила просторную белую рубаху — совсем не такую богатую, как на остальных, после чего увязала все свои вещи в узел и затолкала его поглубже в заросли.

Тут у полоза уже и хвост нервно задёргался — аж выбоину на стене пещеры оставил.

Чернявая, заметя еловой веткой свои следы, ужом втиснулась между стволом и верёвками, словно ладонь в рукавицу впихнула, а затем довольно улыбнулась.

Но улыбка, на миг преобразившая её личико, тут же исчезла, сменившись показательно страдающей миной.

— Может, всплакнуть? — задумчиво произнесла девчонка шёпотом. Только слух у змея был на беду чутким. Глухотой, как мелкие чешуйчатые собраться, он не страдал. — Вот бес, про сапоги забыла! — Она покосилась на свои ноги, неодобрительно прицокнула языком и решила: — А, и так сойдёт! — после чего умолкла.

Тут змей наивно решил, что чутьё его обмануло. Что это трио в сорочках просто тихонечко замёрзнет, не мешая ему предаваться покою и раздумьям о делах государственных, но одним глазом из своей пещеры всё же поглядывал.

Полировать задом ёлку чернявой быстро надоело. И пяти минут не прошло, как она заскучала и принялась звать соседок по поляне:

— Вайса-а-а? А Вайса? Спишь? А тебя тут в жертву лесному хозяину приносят. Тьфу ты, сонная тетеря! Ильта-а-а? А Ильта? — повернув голову в другую сторону, продолжила девчонка. — Помрёшь тут, и твой Хорьт на другой женится. — Никакой реакции на эти провокации не последовало, блондинки всё так же сладко посапывали — видать, селяне предусмотрительно опоили их чем-то. — Вот ведь курицы! — беззлобно выругалась чернявая. — Ладно, сделаем иначе.

Она щёлкнула дважды пальцами и сорвавшаяся с них пара крохотных синих искорок устремилась к жертвам. Огоньки помельтешили перед их лицами, а потом ловко юркнули каждой в нос.

«Ещё и колдунья!» — с тоскливой безысходностью подумал полоз. И это была его последняя возможность что-то подумать в тишине, потому что вслед за слаженным «апчхи!» над лесом раздался даже не крик, а самый настоящий вой.

— Ы-ы-ы, — на редкость слаженно стенали девицы… И откуда только силы в замёрзших телах? Похоже, не одним снотворным их односельчане попотчевали — позаботились, чтобы лесному хозяину вместо свежего мяса не достались сосульки в кружевах! — Спасите! Помогите! Я к маме хочу-у-у! — Впрочем, «мама» в исполнении той, которую звали Ильтой, была заменена на «Хорьта», но общую «песнь» это не сильно нарушило, будто красотки всё заранее отрепетировали. — Ы-ы-ы… А-а-а…

— Бэ-э-э! — передразнила страдалиц соседка, морщась от затяжных воплей. Ей было хуже всего — орали-то рядом и сразу в оба уха.

Змей тоже морщился, но вмешиваться не спешил, втайне надеясь, что хотя бы голос сорвут, раз холод их не берёт. А ещё подумывал просто смыться. Правда, снова искать удобное пристанище не хотелось — он эту-то пещеру чудом углядел, левитируя над лесом. Ещё и радовался, что в глуши обосноваться удалось: городов поблизости ни единого, только три мелких деревеньки.

— Ы-ы-ы! — с удвоенной силой отозвались белокурые жертвы, уставившись на чернявую, словно только теперь её заметили, а потом так же хором вопросили: — Лесана?

— Нет, призрак ваших бабушек! — огрызнулась девчонка, явно довольная тем, что ор перешёл в разговор.

Полоз тоже был доволен и даже устроился поудобней у входа в пещеру, чтобы насладиться зрелищем. Представление затягивало.

— Моя бабушка умерла? — округлила в испуге глазищи Вайса. И, пару раз моргнув, опять зарыдала. — Бабу-у-улечка-а-а! А-а-а…

— Ну ты и ду-у-ура! — протянула чернявая. — Сама без пяти минут покойница, а беспокоишься о бабушке, которая, кстати, жива… была. Два часа назад точно — висла на старосте и голосила, что в тебе жиру много, и у змея от тебя несварение приключится. А ещё предвещала, что тогда нашему Попужаново совсем крышка — гробовая.

— Но ты же сказала… — продолжала тупить девица, оправдывая прозвище «сонная тетеря». — И вовсе во мне жиру нет! — Она ещё и живот втянула, слегка посинев от натуги и надув щёки, как хомяк.

— Пошутила я! — фыркнула Лесана.

— Какие шутки, Леська! — вызверилась на неё Ильта, перестав скулить. Вайса испуганно затихла, уставившись на подругу по несчастью. — Нас на съедение червяку отдали! Огроменному! А ты… — зашипела она. — Сама дура!

За червяка стало обидно. Змей действительно был огроменным, но ведь и красивым тоже! Любой видевший говорил, что он на дракона похож. Разве что без крыльев. А эта белобрысая… как там её чернявая окрестила? Курица, вот! Обозвала, даже не взглянув.

Может, всё же куснуть её? Или лучше хвостом зашибить. Хотя нет: в первом случае вопить ещё громче станет, во втором — вонять. Какой уж тут отдых тогда?

Подумать о других вариантах отмщения полоз не успел, потому что Лесана со смешком ответила:

— Так и радуйся, Ильта! Будь змей помельче, по частям бы харчил — то руку откусит, то ногу. А так заглотит за один присест — и готово! Ты даже не заметишь, как внутри окажешься и начнёшь там…

— Ы-ы-ы! — с утроенной силой взвыла притихшая было Вайса, перебив рассуждения чернявой об их дальнейшей судьбе. — Ба, ма… а-а-а! — принялась перечислять она родственниц, которые, к слову, её сюда и отправили. Ну, или как минимум не сумели помешать это сделать другим. — Я молода-а-ая… красивая… с приданным… Невеста завидная-а-а…

— Была! — буркнула мелкая заноза, продолжая провоцировать как ор, так и скандал.

Змей не понимал — зачем, и это интриговало. Не от скуки же она их разбудила! Или всё же из-за неё?

— Вот именно! Ты, Васька, никому не нужная девственница — идеальная жертва для лесного хозяина. А у меня жених уже есть! Свадебные планы! Меня тут быть не должно, это ошибка! — возмущалась Ильта, отчаянно пытаясь выпутаться из объятий верёвки, но селяне постарались на совесть, привязывая белокурые «подарочки» к ёлкам.

— Это я никому не нужная? — оскорбилась сонная тетеря. — Да я… да у меня… — захлебнулась гневом она. — Только свистну — и толпа свататься прибежит!

— Ой, девочки, — рассмеялась чернявая, поглядывая на них. — Вы ещё подеритесь, выясняя, у кого поклонников больше. А, нет — не получится подраться: вы же связаны, — нарочито громко вздохнула она. — И толпы женихов что-то спасать не бегут… хм. Может вам таки посвистеть? Кстати, прошлым летом, помните, в бродячем цирке заклинатель змей был? Так он свою чешуйчатую подружку как раз свистом из мешка и выманивал.

— Ты-ы-ы! — И опять блондинки проявили завидное единодушие, огласив прежде тихий лесной уголок криком, от которого хвост у полоза сам в колечко сворачивался. — Точно, ты! — синхронно заявили Ильта с Вайсой, глядя на Лесану.

Они бы наверняка и пальцем на неё указали, не будь верёвок.

— Тебя змею надо скормить, а не нас, — заявила первая. — Уродина, сирота, ещё и вредина к тому же.  Ты — позор нашего села!

— Правильно тебя в жертвы определили, — поддакнула вторая злобно, но тут же снова скривилась и начала всхлипывать — очевидно, вспомнила, что и её тоже выбор не миновал.

— Да никто меня не определял, — изобразила ленивый зевок Лесана. — Сама пришла. Аришку отвязала, чтобы место её занять, а потом…

— Ариш-ш-шку?

Полоз невольно восхитился шипением блондинок. Громким, грозным и очень возмущённым.

— Почему её, а не меня? — перешла на привычный ор Ильта.

— Нет, меня — моя семья богата! Монет бы за спасение отсыпала.

— Зачем монеты мертвячке?

— А зачем помогать такой змеюке, как ты?!

— Сама змеюка!

— Гадина!

Красотки ссорились, как две базарные бабы за медяк. Всё громче и громче. Громче и громче! Ещё и змей оскорбляли, сравнивая с собой — змеи так не шумят, даже гремучие. А провокаторша улыбалась, довольная содеянным.

Вот паршивка!

В какой-то момент полоз не выдержал и, стремительно покинув тёмное нутро пещеры, выполз к скандалисткам. Даже если на минуточку допустить, что он питается человечиной (а он не питается) — такой «ужин» точно вызвал бы обещанное бабкой Вайсы несварение. Вне зависимости от количества жира на девичьих бёдрах. От чернявой же и вовсе помереть можно. Не девка, а яд!

Воцарившаяся при появлении на поляне гигантского полоза тишина, к сожалению, продлилась недолго. Не прошло и пары секунд, как раздалось уже знакомое плаксивое «ы-ы-ы»… теперь на три голоса. Хотя третья хористка явно фальшивила, даже не пытаясь подстроиться под своих товарок.

Убедившись, что принял правильное решение, змей заострившимся кончиком хвоста перерубил верёвки надоедливым девицам, а потом оскалился пострашнее и зашипел так угрожающе, что блондинки бросились с воплями в лес. На миг полозу даже показалось, будто они по сугробам несутся, не проваливаясь, словно призраки, за которыми шлейфом летят волосы и подолы тонких кружевных рубашек.

Красиво, бес побери!

Засмотревшись, змей упустил главное: чернявая заноза так и осталась стоять у своей ёлки, с интересом его разглядывая. С каким-то странным исследовательским интересом!

Не к добру!

Голоса несостоявшихся жертв уже стихли вдали, а на заснеженной поляне ничего не изменилось — девчонка и не думала убегать, только губы поджала недовольно да слегка прищурилась.

— И чего пялишься? — наконец, нарушил долгожданную тишину её вопрос. — Жри давай!

Змей икнул. Может, послышалось?

— Вообще, этих двух куриц, конечно, не жалко — Аришка безобидная, а Васька с Илькой давно напрашивались. Но всё же хорошо, что ты их отпустил. Ни к чему мне тут конкуренция, — заявила Лесана, чуть сместившись, чтобы взглянуть на безмолвного собеседника сбоку. — Огроменный, как же! — возмутилась она. — В тебя я одна-то с трудом влезу, а эти дуралеи сразу трёх упитанных девиц приволокли.

Змей потёр кончиком хвоста слуховое отверстие и как-то робко качнулся в сторону пещеры.

— Ну, ничего! Ты пасть пошире открывай, ладно? Чтобы «ам» — и всё! Обещаю: пинаться внутри не стану — буду тихо и мирно перевариваться. Колдовское слово даю! — чернявая щёлкнула пальцами, призывая магическую искорку в свидетели.

Может, селяне не только девиц зельем опоили, но и на поляне что-то такое разбрызгали, от чего мерещится всякое? Или колдунья эта тоже чего-то хлебнула странного, вот и бредит теперь? Или болезнь у неё душевная? Вдруг она вообще заразная? Точно! Надо бы от неё подальше держаться, пока не начихала хворью.

— Ты глухой, что ли? Али не голодный совсем? Али брезгуешь? — нахмурившись, принялась перебирать варианты Лесана. — Ты не думай — я специально утром в баню сбегала, и рубаха у меня новая. А, бес, про сапоги забыла! Сейчас сниму, погоди! Эй, змей, ты куда?

Воспользовавшись тем, что девчонка наклонилась, чтобы разуться, полоз одним движением метнулся к пещере. Он бы и порталом уйти от полоумной не отказался, но сил на дальний прыжок не осталось, а ночевать где попало даже ему небезопасно — в лесу под новогодье всякое пробуждается. Пришлось на вход магический барьер поставить и понадеяться, что сквозь него эта заноза не пробьётся.

Однако надежда оказалась напрасной.

Из уютной полудрёмы змея вырвал пинок: несильный, но ощутимый. Полоз приоткрыл один глаз и недовольно уставился на незваную гостью.

Добровольная жертва уже не щеголяла нарядом не по сезону — на ней опять была линялая шубейка, на голове намотана пёстрая шаль, а колени скрылись под подолом старенького длинного платья.

— Чего пялишься? — буркнула она, насупившись. — Или жри, или двигайся! Там, между прочим, метель началась.

— Пш-ш! — выдал в ответ хозяин пещеры и, показательно зевнув, ненавязчиво так продемонстрировал чернявой полную зубов пасть.

Вот только зря старался — странная девица даже внимания не обратила. Нагло, изрядно затоптав белоснежную шкуру, перелезла через два внешних кольца чешуйчатого тела и буквально ввинтилась во внутреннее.

— Ой, а ты тёпленький! — восхитилась она, пристраивая голову на  змеиный бок. — И скользкий, словно шёлковый. Отродясь на шёлковых простынях не спала. В общем, спокойной ночи тебе, лесной царь! Надумаешь закусить — не буди!

Полоз с тоской посмотрел на целенький, но, как оказалось, бесполезный магический барьер, покосился на уже сладко посапывающую гостью и… смирился.

Выкинешь такую — она же вернётся! Пусть уж ночует, во сне хотя бы глупостей не болтает, а завтра можно будет унести надоеду куда-нибудь подальше, чтобы дороги обратно не нашла.

Змей пристроил голову рядом с макушкой в цветастой шали и закрыл глаза.

Пробудившись поздним утром, полоз обнаружил, что остался один — чернявая зараза исчезла, словно и не было. Не до конца веря внезапному счастью, змей выполз из пещеры и огляделся — среди свежих сугробов вдаль устремлялась одинокая цепочка уже слегка припорошенных снегом следов.

Неужто действие дури, которой она наглоталась, закончилось, и Лесана убралась восвояси?

Вот и чудно! Значит, не придётся ни силы на избавление от девчонки тратить, ни новое пристанище искать. Ещё бы убедиться, что селяне вчерашних истеричек обратно не припрут…

Решив проверить, что происходит в этом их Попужаново, полоз взмыл над поляной и медленно, чтобы не тратить магию зазря, поплыл над елями.

Уже у самого частокола, щерившего острые колья в сторону леса, змей спохватился и накинул простенький морок — от магов такой не укроет, а от простого люда запросто.

Толпа, собравшаяся на торговой площади, где сходились все три сельские улицы, на зависшую над ней тучу особого внимания не обратила. До того ли, когда две розовощёкие девицы представление дают?

— Схарчил, значит, царь лесной Лесанку? — деловито оглаживая седую бороду, протянул староста. За его плечом грозно хмурил брови тучный жрец с посохом в руках.

— Как есть схарчил! — хором отозвались Ильта с Вайсой. И, повернувшись к храму, дружно осенили себя божьим знамением.

Змей невольно покосился в сторону этого выдающегося на фоне одноэтажных домишек строения, зиявшего огромной дырой в крыше — вдруг рухнет совсем, чтобы кое-кому врать было неповадно?

Храм чуть слышно скрипнул балкой, но устоял.

— А вас, значится, отпустил? — прогундела старостиха, утирая сопливый нос варежкой.

— Как есть отпустил! — закивала Вайса.

— Поворотился к нам и молвил человеческим голосом, — продолжила Ильта, — принял я жертву вашу, и на сим довольно с меня. А вы ступайте восвояси, красавицы!

«Во заливает!» — восхитился полоз.

— И не беспокойте меня боле! — добавила Вайса таким низким голосом, словно из ржавого ведра вещала.

С последним змей был согласен. Только вот за чернявую, так и не явившуюся, похоже, домой, стало немножечко обидно. Даже захотелось морок скинуть и пугнуть врушек, а заодно и всех остальных. Останавливало лишь опасение, что тогда селяне все ёлки вокруг пещеры девками обвесят.

— Так, стало быть, Леська не вернётся и хата её теперь ничейная? — оскалился в щербатой улыбке щуплый парень с прыщавым лицом.

— Лесенька-а-а! — взвыл крупный мужик с косматой рыжей бородой. — Крыхотка моя-а-а! Да я этому душегубу лесному все кишки вырву! Я ему…

Ознакомиться с полным перечнем угроз в свой адрес полозу не удалось. Храмовник, даром что был грузен и с виду неповоротлив, так ловко и сильно огрел заступника чернявой посохом, что тот рухнул в сугроб и затих.

— Вяжите этого смутьяна да в погреб, а то дров наломает! — распорядился староста. — Посидит пару деньков, авось поумнеет. А домишка Лесанкин…

Дослушивать змей не стал. Он вдруг подумал, что ежели чернявая заноза сейчас в своё Попугаево притопает, придётся ему себе новое место отдыха искать. Перехватить бы её да в иное село доставить: подальше отсюда.

Тёмная туча споро, хоть и против ветра, полетела к лесу, но занятые дележом чужого имущества люди опять ничего не заметили.

На пути к поляне чернявой нигде не было видно.

«Заблукала али ещё куда подалась? — забеспокоился полоз. — А и бес с ней — лишь бы односельчане её снова лесного хозяина задабривать не пришли!»

С этой мыслью змей приземлился у изуродованных топорами ёлок и пополз в пещеру.

— Вернулся? — встретил его бодрый, но слегка охрипший голосок. — Чаю хочешь?

Кажется, растерянное икание грозило войти у полоза в привычку.

В дальнем углу, под трещиной, в которую очень удачно вытягивало дым, на сложенном из камней колодце булькал небольшой котелок. Лесана приплясывала вокруг и кидала в кипяток какие-то травки.

— Я специально для тебя миску купила, — сообщила девчонка, указав на жестяной таз с вмятиной на боку. — Еле доволокла всё из Колашкино. Пришлось салазки из веток мастерить. Даже хорошо, что денег от продажи шали не на всё хватило. Правда, жалко её… шаль — мамкина была. Ну да ничего! Зато с голоду не помру, пока ты меня сожрать не надумаешь.

«Зашвырнуть эту ненормальную куда подальше или самому улететь?» — размышлял под щебет гостьи полоз, свернувшись кольцами у входа.

На лес опускалась ранняя зимняя темень и куда-то двигаться ему совершенно не хотелось. Да и куда? Домой? Так подданные суетой своей предпраздничной замучают, а у него нервы ни к бесу сейчас. И сил на портал нет, а левитировать до замка — вся неделя и уйдёт.

Просто выставить чернявую занозу на мороз хвост не поднимался. Околеет же! В Попужаново вернуть? Так её там уже похоронили, а коли живой увидят, так опять всей шумной компанией явятся. Не вариант! Тем более жилья у девчонки, кажется, уже нет, судя по тому, как горячо соседи его делить принялись. В другое село её тащить тоже смысла не имеет — как показывает опыт, она оттуда всё равно возвращается.

Так, может, пусть себе копошится под боком? Вреда от неё особого не будет… наверное. И от котелка так приятно пахнет: успокаивающе.

«Бздынь!» — звякнул о камни тазик, заботливо поднесённый чернявой поближе к хозяину пещеры. Пряный травяной аромат защекотал ноздри, побуждая попробовать угощение.

— Слушай, змей, я тут подумала… — начала Лесана, потупившись и заложив руки за спину. Полоз насторожился. — Раз ты меня есть не хочешь, может, нам пожениться? И чего шарахнулся как от чумной? Я ведь дело предлагаю! Сам посуди, где ты ещё такую жену найдёшь? Места занимаю мало, ем — ещё меньше. Зато порядок в твоей пещере буду наводить, а ежели поймаешь зверька какого али птицу — зажарю в лучшем виде, даже не сомневайся. С солью, с травками — пальчики… э-э-э… хвост оближешь! Виды у нас с тобой, конечно, разные, потому потомства не обещаю, но… говорят, хозяева лесные живут долго: так что ещё успеешь, как овдовеешь, с другой детишек завести. Зато я тебе чешую полировать буду… к праздникам. А ежели только на морде, так хоть к каждым выходным.

 «А может всё-таки плюнуть на принципы и прикопать эту «невестушку» в сугробе?» — подумал змей, с тоской понимая, что совесть не позволит.

Не желая и дальше выслушивать этот бред, он зачем-то выпил варево — непроверенное, между прочим! — и демонстративно устроился на ночлег в углу пещеры, откуда можно было любоваться на догорающий в «колодце» огонь.

Решив, что лесной хозяин устал, чернявая заткнулась. Вздыхала, правда, подозрительно громко, бросая на него красноречивые взгляды из-под длиннющих ресниц, но белого змея таким было не пронять — и не таких женских уловок насмотрелся. В конечном итоге чернявая заноза затушила костерок, ополоснула в чистом снегу котелок, свою кружку и тазик, и, как и прошлой ночью, устроилась спать в одном из колец.

И не боится ведь, что он её во сне придушит! Или на то и рассчитывает? Что же такое ужасное у неё в жизни произошло, что она так упорно смерти ищет? Бедная девочка.

Осознав, что беспокоится о Лесане, змей мысленно себя отругал, прошипел что-то недовольное и заснул. Вернее, сделал вид, что спит. Ещё и положение колец немного изменил, как бы невзначай пихнув девчонку. Не со зла, а просто… чтобы мысли не занимала. А то больно ушлая: не только в пещеру влезла, но и в голову норовит.

— Змей, а змей? — раздалось минут через десять.

Ну, начинается!

— Пш-ш?! — немного помолчав, всё же спросил полоз.

— Я тут решила… если ты откуда со стороны яйцо прикатишь, я ж и высидеть могу. Ну чего ты опять шипишь и ворочаешься? Дело ведь говорю! Где ты ещё такую покладистую жену найдешь? — продолжала рассуждать девчонка, на что змей лишь скептически хмыкнул — покладистая, ха! — Нельзя мне в село обратно, понимаешь? Меня там за кузнеца выдадут. А он знаешь, какой страшенный? Ручищи будто брёвна! Сам рыжий, как липисины заморские, морда рябая и борода лопатой. Грубый, наглый и выпить любит. А когда выпьет… Жуть!

Она громко вздохнула и прижалась к чешуйчатому боку змея. Такая маленькая, хрупкая, беззащитная — у полоза внутри что-то ёкнуло, и он снова сменил позу, на сей раз делая «кровать» для девчонки удобней.

Мужика этого змей в селе видел и мнение Лесаны разделял: представить их парой было сложно. Более того — сама мысль об этом вызвала у змея какое-то глухое раздражение и неожиданное желание сожрать кузнеца, наплевав на собственные принципы. А чернявая тем временем продолжала свой рассказ:

— Как мамка померла, так житья и не стало. Она травницей была: хвори разные видела и чем лечить знала. Этим мы и жили. А как она в мир иной отошла, так только огород и остался, а с него не зажируешь. Но я б выдюжила, накопила немного денег и с торговым караваном по осени в столицу уехала — в школу чародейскую. А то толку с дара, коли не умею ничего. Чистой силой от уродов всяких не отобьёшься — сразу под суд. Приходится вилами да лопатой орудовать — эффект даже лучше, и процесс для народа понятный. Мамка вообще велела в тайне дар держать, чтобы односельчане под настроение не сожгли. Ежели толпой нагрянут, там ни магия, ни вилы с лопатой не спасут.

Змей кивнул. И то верно — колдунов простой люд не жалует и даже боится. А за использование чар без лицензии может и от гильдии наказание прилететь.

— В общем, всё бы ничего, кабы Марей вдруг жениться не удумал. Лопату об этого бугая сломала — только раззадорила. Совсем замучил своими дурацкими ухаживания: то цветов охапку притащит… железных! А то и ещё хуже — пьяный в окно ломится и на пол-улицы вопит, требуя выполнения супружеского долга. А я ему ничего такого не должна! Разве что ведро на голову. — Лесана рассказывала, не скупясь на эмоции, а змей невольно улыбался… естественно, мысленно. Так этому рыжему громиле и надо! Ведром, вилами и лопатой! — Вымотал всю душу мне, гад! — делилась бедами чернявая. — А жаловаться некому да и бестолку. Старостиха вообще на смех меня подняла — мол, такой жених видный: рукастый да со своей кузней, а я тут нос ворочу. Радоваться надо, что кто-то на такое пугало позарился.

Полоз, склонив голову, окинул девчонку взглядом. Вовсе и не пугало — хорошенькая, особенно, когда улыбается, только тоненькая, как веточка — в сёлах  такие не ценятся. А ещё темноволосая, что в этих краях в диковинку. В большом городе отбоя бы от женихов не было.

— Марей от своего не отступится — он так мне и сказал. А я в доме одна живу, защитить некому. Снасильничает, так и придётся в храм с ним идти. И никакая сломанная крыша не поможет. Даже на развалинах поженят, чтобы позора в селе не было. А я так старалась незаметно балку искрами подпилить! Думала, пока починят, никаких свадеб не будет, — поделилась неудачей Лесана.

Змей невольно восхитился её предприимчивостью и готовностью идти до конца. А потом внезапно поймал себя на мысли, что они с кузнецом в этом очень похожи, и… опять разозлился. Сначала на рыжего недоженишка, а потом и на себя — думал ведь, что не ведётся на женские уловки, а сам… уши развесил и давай проникаться чужими проблемами, когда своих полно.

— Хорошо, кстати, что Мотя тебя в лесу углядел, — неожиданно сменила тему девчонка. — Аккурат прибежал с новостью, когда гадали, откуда такая напасть приключилась. Сразу и решили, что лесной хозяин гневается, потому в храме дыра. А раз гневается — задобрить надобно. Я и поняла, что это для меня оказия. Ведь лучше помереть, чем за Марея идти. В жертвы попросилась. Мол, сирота я, плакать никто не станет. А они, знаешь, чего заявили?

— Пш-ш?

— Что я ни рожей, ни фигурой не вышла! Что царь лесной от такого подношения ещё пуще разозлится. Ну чего ты трясёшься? Не смешно совсем, а обидно!

Полоз даже не подозревал, что смеяться умеет, а оно вон как — всё тело ходуном ходит.

— Или ты тоже думаешь, что я даже в жертвы не гожусь? Так мне деваться теперь некуда, так что нечего харчами перебирать! Или жри, или я тут с тобой останусь. Ты тёплый, будто и не змей вовсе, большой и... никаких долгов супружеских не требуешь. С тобой хорошо и спокойно. До весны так точно останусь! Да и потом без денег далеко не уйдёшь, так что…

Лесана замолчала, погрузившись в безрадостные мысли. Полоз тоже задумался, неосознанно покачивая девушку на кольцах. Она уснула, а он всё думал и думал, пока не нашёл одно действенное решение и для его, и для её проблем.

Новый день начался с разочарованного ворчания девчонки, обнаружившей под собой вместо змея, на котором она вчера засыпала, меховую подстилку.

Вот же привереда! Надо было на каменном полу её так и оставить, а не коврик из замка порталом тащить!

Обнаружив рядом ларец с монетами, чернявая повеселела. Заспанная мордашка озарилась улыбкой, глаза засияли, и на душе у змея распогодилось.

— Ой! — радостно воскликнула Лесана, обнимая сундучок. — Это на хозяйство, да? Заживём! Ковёр тебе в Колашкино приобретем… Нет, лучше этот себе заберёшь. — Она погладила рукой мягкий мех. — А мне матрас и одеяло купим.

Чернявая продолжала строить планы на совместную жизнь, разрушая мечту змея об уединении. Где-то он просчитался… но где именно? Она же сама ночью жаловалась, что без денег не может пойти учиться. Вот! Целая куча монет. Учись — не хочу. А эта дурочка про одеяло с подушкой разглагольствует.

Всё-таки она ненормальная. Неужто жизнь с полозом в холодной лесной пещере лучше столицы?

И снова на душе будто солнышко зажглось. Околдовала его эта мелкая зараза, что ли? А вдруг и правда так? Что она в своё вчерашнее пойло намешала? Он ведь рецепт не уточнял.

«В школу чародейскую иди!» — высек змей заострившимся, словно клинок, хвостом прямо на полу.

— Гонишь? — насупилась девчонка. Какое-то время они мерились взглядами, после чего она отпихнула сундучок и, вскочив, ткнула в полоза тонким пальчиком. — А вот и не пойду! Что я, совсем дура? Это только с караваном можно в город без приключений добраться. А самой… не-е-ет! Хорошо, если просто оберут по дороге и в лесу закопают. Но, верней всего, опоят какой-нибудь дрянью да в дурной дом продадут мужикам на потеху. Нет уж! С тобой безопасней.

Вот и что ей на это сказать? Да и надо ли что-то говорить? Она же упёртая!

Прошипев что-то малопонятное для девичьих ушей, змей отправился проветрить мозги, а заодно поохотиться — обед сам себя не поймает. А погрузиться в спасительную спячку ему эта пигалица вряд ли даст. Так пусть хоть делом займётся — обещала же всё, что угодно, зажарить.

Утро следующего дня выдалось ясным и потому морозным. 

Мечты об одеяле с мягкой пуховой подушечкой гнали Лесану в ближайшее к змеиному логову Колашкино лучше любого кнута. А еще приправы заморские можно прикупить. И из одёжки кое-что — денег на всё теперь хватит!

Да и лесному хозяину щёточка для чешуи не помешает. Обещала же полировать. И мышки в качестве деликатеса… или что там змеи любят? Хотя какие мышки при таких размерах? Вчера заяц на ужин был (для неё) и кабанчик для полоза — но он как-то без особого аппетита его заглотил. Зато гостью чуть ли не всего зайца умять заставил — откармливать, что ли, взялся? Неужто чтобы желание её выполнить? А она только жить начала, планы строить… вот засада!

Хорошее настроение девушки моментально стало плохим. То есть не совсем плохим, а каким-то… тоскливым. Аж слезу вышибло. Только вот плакать на морозе чревато — она это с детства знала.

Вытирая глаза варежкой, Лесана не сразу заметила на своём пути охотника. И откуда он тут взялся? С дерева спрыгнул? С неба упал? Не было же никого: снег, она да ёлки. А тут моргнуть не успела — и чуть на незнакомого мужика не напоролась.

Высоченный, беловолосый, в дублёнке дорогой и… без лука. А он точно охотник?

Одно ясно — не местный. Местных Лесана всех знала — не по имени, так в лицо. Да и наряд такой никто из селян бы сроду не надел — не по корове седло. Цвет волос у незнакомца тоже странный. Блондинов в округе пруд пруди, только все они золотистые или на худой конец с льняным отливом, а этот белый, как снег. Аж глаза слепит! Взор цепкий, пристальный… очи — синие льдинки. Яркие, как у чародея — ей мамка о таких рассказывала. Неужели он…

Очередная неприятная догадка кольнула сердце: уж не проверяющий ли это пожаловал, чтобы наказать её глупую за колдовство. Пусть по мелочи, но всё равно ведь чары использовала!

По спине девушки пробежал холодок, а руки стали влажными. Только толку бояться? Пусть докажут сперва! Поджав губы и не произнося ни слова, Лесана попыталась обойти мужчину, однако тот не дал, заслонив дорогу.

— Куда же ты так спешишь, девица-красавица? — ласково поинтересовался… врун.

В стареньком полушубке и даже без нарядной шали чернявая худышка выглядела кем угодно, но точно не красавицей. Нос посинел от холода, щёки огнём горят, ещё и нечёсаная — руками волосы пригладила, конечно, и косу переплела, после того, как снегом умылась, но толку? Вот гребень купит себе и будет… не красавицей, конечно, но и не чучелом тоже. Может, даже миленькой назовут, если ещё платье с сапогами сменить. Хотя кому называть? Змей только шипит и хвостом глупости всякие пишет. Вряд ли он её преображение оценит.

— И не боязно тебе, девица, по лесу одной бродить? Вдруг обидит кто, али зверь нападёт?

«Ой, как боязно! Ты даже не представляешь! — мысленно огрызнулась Лесана, волком зыркнув на блондина. Что ж он верзила такой? Аж шея затекла голову задирать! — А самый страшный зверь тут — ты!»

— Боязно, дяденька. Домой бегу, пропусти, — решила притвориться малолеткой она — авось незнакомец сжалится и отступит.

Но не тут-то было. Уловка не сработала. Снежноволосый «клещ» не только в игру с возрастом не поверил, так ещё и всю кровь, похоже, решил выпить своими расспросами. И взгляд этот насмешливый… будто он насквозь её видит. А уж когда о женихе начал разглагольствовать, который невесту одну бы по лесу гулять не пустил, Лесана, не выдержала:

— Да что ж ты пристал, как репей? У меня уже суженый имеется и гулять, где вздумается, он мне не запрещает. Он вообще у меня добрый, щедрый и заботливый. А ты… Коли продолжишь донимать, он тебе голову откусит!

Незнакомец пару раз удивленно моргнул, а потом внезапно расхохотался. Громко так, от души. Девчонка аж попятилась. Странный тип! Больно уж красивый, явно опасный и да… очень-очень странный. Кабы полоумным не оказался. Надо ноги уносить от этого заморского фрукта. А то сейчас как колдовством (или кулаком) оглушит, на широченное плечо закинет и утащит в дурной дом — там даже такие замухрышки, как она, спросом пользуются. Или в гильдию — на суд. Даже не поймёшь, куда хуже.

К бесам такое будущее!

Рассудив, что волка ноги не только кормят, но и жизнь спасают, Лесана развернулась и дала дёру. Авось в логово лесного царя этот «клещ» не сунется, а обновки и завтра прикупить можно. 

 — Нет, ты представляешь… — жаловалась она змею, готовя ужин. — Этот «клещ заморский» меня до полусмерти напугал! Вырос на пути, как поганка после дождя. Сразу видно — ядовитый! Глазищи синие-синие: такие только у чародеев бывают, мне мама говорила. Смотрит так, будто в душу заглядывает. Аж мороз по коже от него! Я бы сразу ушла, так он не пущал. Стал поперёк тропы и всё выспрашивал и выспрашивал… Про жениха выведывал! Наверняка узнать хотел, будет ли кто обо мне беспокоится, ежели вдруг пропаду. Как есть злодей! Повезло, что сбежала.

Лесана бы всё и раньше рассказала — эмоции внутри кипели и жаждали выплеска, но, когда она вернулась, полоза в пещере не оказалось. На охоте он был. А может, и ещё по каким делам змеиным ползал — он же перед ней не отчитывается.

Пришлось ждать лесного хозяина дотемна, прибирая их общий дом. Ну, как прибирая… там подмести веником самодельным, тут лап еловых притащить да стену ими украсить, здесь узоры из мелких камешков выложить. Скоро новогодье — хочется уюта и праздника даже в пещере.

«Не понравился?» — проявил несвойственный ему интерес змей, используя кончик хвоста, как перо. Правда, вместо бумаги, на полу писал.

— С чего это мне должен нравиться злодей? — отвлеклась от готовки Лесана.

«А ежели не злодей? — продолжал выпытывать полоз, стерев хвостом прежние слова и нацарапав новые. — Вдруг ты ему глянулась?»

— Не злодей? А кто? ПрЫнц на белом сугробе? — рассмеялась девчонка, испытывая неловкость от таких предположений.

Змей ничего не ответил, лишь продолжил внимательно смотреть на неё. Выжидательно так.

— Ой, да ладно! — отмахнулась она, совсем смутившись. — Я же не в сказке живу! Такими, как я, пришлые красавчики интересуются, только если наказать за что-то надо или подзаработать, в дурной дом продав.

«Так он ещё и красавчик?» — опять оживился змей.

— Угу, — буркнула Лесана, испытывая всё меньше желания обсуждать эту тему, но раз уж лесной хозяин просит... — Высокий такой, плечистый, нос ровный, глазюки огромные. А главное, лицо гладкое, будто зеркало — ни следа бороды. К нам позапрошлым летом кибитка актёрская случайно прикатила. Так вот в ней менестрель был с похожей физиономией — половину девок попортил за два дня. Калана от его песен вообще тройню родила! Вот и этот «охотничек» явно очень опасный гад! — вырвалось у неё. — Ой, прости, прости, прости, — затараторила она тут же, — я не имела в виду что все гады гады. Вообще, не про змей речь. Змеи, особенно ты, хорошие. И красивые! И никакие принцы мне не нужны. У меня ты есть!

— Пш-ш, — выдал чешуйчатый то ли смешок, то ли одобрение.

Лесана решила, что второе, и даже как-то успокоилась. Принцы, маги, менестрели сладкоголосые… глупость какая! То ли дело заботливый полоз! И защитит, и согреет, и накормит… и, главное, выслушает, не укоряя и ничего не требуя взамен! Идеальный жених!

Весь следующий день девушка провела на торговой площади в Колашкино. Накупила полные салазки всякого добра. Да и сами салазки она тоже купила: добротные, вместительные. А чтобы никто не позарился на новые вещички, по секрету парочке торговок сообщила, что выполняет поручение лесного царя. Это действовало лучше любого оберега.

А вечером они снова обсуждали со змеем прошедший день. Вернее, Лесана говорила, а он слушал, иногда кивал и редко что-то писал в ответ. Но ей с ним всё равно было очень уютно.

Так ещё день миновал, и ещё один. Пещера обрастала новшествами: к печи полоз откуда-то приволок толстенное бревно, чтобы «невестушке» было на чём сидеть, когда кашеварит; вход прикрыла сплетённая из лозы завеса; на похожем на полку уступе выстроилась вереница кружек с мисками.

Ёлка, та самая, на которой Лесана жертву изображала, украсилась яркими гирляндами из гроздей рябины и сверкающими игрушками, выточенными змеем изо льда, а черноволосая сиротка обзавелась белым полушубком, выкупленной обратно маминой шалью, красными сапожками и новым шерстяным платьем. Негоже невесте лесного царя новогодье в чём попало встречать! И хотя сама невеста была против таких растрат, жених настоял.

 Так и написал, что он, мол, таких оборванок с посиневшими от холода носами жрать отказывается, даже если во-о-он тем соусом томатным польют. Пошутил, конечно. Есть змей её как раньше не собирался, так и теперь. Да и зачем? Им же хорошо вместе.

А на третий день к пещере гости пожаловали — видать, добрались до Попужаново вести, что съеденная жертва по торговому ряду в Колашкино шастает да деньгами сорит. Правда, близко эти гости незваные не подошли. Четверо селян — из тех, что за грошик да бутылку  мать не пожалеют, — вилы побросали да прочь сиганули, ещё и до поляны не дойдя. Как ни грозил им вслед рыжий предводитель, ни один даже не обернулся.

Сам Марей покрепче оказался — размахивая кузнечным молотом, аж до ёлки украшенной дошагал. Ещё и Лесеньку всё кликал, спасение ей сулил. Да только тут из-за завесы потревоженный шумом змей выглянул. Зевнул спросонок и… от кузнеца только валенки в сугробе остались. Так босой и помчал восвояси, с перепугу подельников обогнав. Правда, на прощание всё же крикнул, что с подмогой вернётся. Жди, мол, любимая! Потерпи ещё чуть-чуть.

Лесана от досады чуть в сугроб не плюнула, да змея постеснялась — он же у неё воспитанный. Вон, как грамотно да складно пишет. И даже шипит как-то по-благородному. Царь же, пусть и лесной! При таком и нос рукавом вытереть как-то совестно.

На четвёртый день, аккурат накануне праздника, полоз пропал.

Лесанка только за хворостом отлучилась, а как вернулась, всю вязанку на пороге пещеры и выронила. Да и сама на колени рухнула.

А как иначе, если от змея одна шкура осталась? Потускневшая, пылью припорошенная, чем-то красным заляпанная. А чуть в сторонке в кровавой луже молот кузнечный лежит.

Взвыла Лесана хуже зверя раненого, шкуру в охапку сгребла и принялась реветь. Все глаза уже выплакать успела, когда кто-то её за плечо тронул. Неужто змееубивец явился? Так она ему сейчас этим самым молотом… даром, что он тяжеленный да здоровенный — со злости и отчаяния и не такое подымешь.

Оглянулась, а за нею полоз возвышается — весь сияет да новенькой шкурой красуется: то одним боком голову повернёт, то другим. Чешуя посвёркивает, будто прикоснуться манит.  Тут у Лесаны разом и слёзы высохли и рука сама за сковородкой потянулась — чай негоже родного жениха молотом лупить.

И быть бы змею битым, да успел он невесту кольцами спеленать. Переждал, пока перебесится, нашипел на ушко что-то успокаивающее, из объятий крепких выпустил и узелок вручил.

Развернула Лесана подарок, а там платье белое — да такое красивое, что она и представить себе не могла.

«Наряжайся! Праздновать будем», — нацарапал змей и из пещеры уполз, чтобы девушку не смущать.

Воспитанный же!

Никогда Леся такого наряда не видела: ткань тонкая-претонкая, кругом стекляшками расшито, по бокам шнурки в петли продеты, подол длинющий, впору вдвое укорачивать, а на груди такой вырез, что ни одну рубаху не пододенешь. Под платьем ещё и башмачки нашлись — тоже белые и стёклышками гранёными украшенные.

«И шаль накинь!» — написал просунутый под занавесью хвост.

Пожала Лесанка плечами да принялась переодеваться. И всё думала, как подол половчее подоткнуть, чтобы не убиться, да чем подпоясаться — велико же! А платье взяло и само по фигуре и росту село. Шнурки затянулись, юбка укоротилась так, чтоб мыски башмачков видны были. Сразу ясно — заколдованное.

Тут Лесане как-то боязно стало. Вдруг змей таки собрался её сожрать? Для этого и платье особое притащил — не с сапогами же и шубой заглатывать. Да и день как раз к вечеру клонится, а ночь новогодья — самое время для ритуалов всяких. Помирать она за эти дни давно раздумала, только вот деваться, вроде как, и некуда.

Вздохнула Леся, шаль мамину накинула и к змею своему вышла.

Прошипел полоз что-то одобрительное, кольцами вокруг невесты свернулся и полыхнул белым заревом. Зажмурилась Лесанка, а когда глаза открыла, то увиденному не поверила.

Кругом не тёмный лес с ёлками да сугробами, а зал огромный, цветными огоньками увешанный. И полон тот зал женщин в платьях: одно краше другого и мужчин с гладкими лицами. И все Лесе кланяются и «Добро пожаловать!» говорят.

А один голос совсем близко звучит — прямо у уха — да знакомо так. Обернулась Лесанка, а за ней тот самый охотник стоит — чародейскими глазами сверкает и улыбается. Только вместо дублёнки на нём камзол причудливый, а на голове корона.

— Что, не признаёшь жениха, Лесенька?

— Какого ещё жениха? — возмутилась она. — Сказано же тебе было, что у меня суженый имеется. А ну верни, где взял!

Усмехнулся чародей, а на щеках его вдруг чешуя проступила. Тут-то и поняла Лесана, что кое-кто ей все эти дни голову морочил.

— Так ты, стало быть, полоз? — вопросила она, уперев руки в бока и нахмурившись. — Царь лесной?

— Иногда, — повинился «охотник», только вот вины явно за собой он не чувствовал. — Когда от забот государственных отдохнуть хочется.

— И что ж тебе одному не отдыхалось, а сразу три девицы понадобились?

— Очень даже отдыхалось, — возмутился змей-оборотень. — Я, между прочим, никаких жертв не требовал. Их из вашего Попуганово недопуганного по собственному почину приволокли. А некоторые и вовсе своими ногами пришли и потесниться заставили.

Лесана потупилась на мгновение, но тут же вскинула голову и продолжила допрос:

— А что ж ты мне всё прямо не сказал, когда в человеческом облике встретил? Даже полусловом не намекнул, чтобы восвояси убиралась? Только чушь какую-то нёс.

— А это я тебя испытывал. Может же жених суженую на верность проверить?

Запыхтела Леся сердитым ёжиком, а потом главную обиду вспомнила:

— А шкуру окровавленную и молот кузнечный ты мне тоже для проверки оставил?

И такое лицо у неё стало недоброе, что змеиный король едва не попятился.

— Не виноват я! Молот просто так подобрал — чего добру пропадать. А когда линял, случайно миску с соусом опрокинул. Даже не предполагал, что ты что-то худое подумаешь.

— Ах, не предполагал? — В гневе Лесана аж ногой притопнула, а затем вдруг успокоилась и снова потребовала: — Посмеялся ты надо мной и хватит! Верни обратно немедленно.

— Э, нет, Лесенька! — протянул змей. — Сама ты меня в мужья позвала, теперь не отвертишься! — За руку её схватил да браслет брачный застегнул. Полыхнул он огнём белым, а как погас, почувствовала Лесана на голове что-то тяжёлое. Пощупала, а там корона.

Тут все в зале на колени опускаться начали, новую королеву приветствовать. Полоз рядом стоит, весь от самодовольства светится, а Леся вдруг вспомнила, что платье-то на ней, может, и красивое, да только сама она нечёсанная толком и не мытая — много ли в тазике талым снегом намоешься? А этот гад недогадливый её в таком виде на бал притащил и подданным представил.

Повернулась к мужу свежеиспечённому, брови свела и…

Очевидцы потом шептались, что до самой полуночи королева по замку за мужем гонялась — всё грозилась шалью придушить.

— Вот так ваш прадед и женился! — закончила рассказ мама, с улыбкой глядя на сияющие от восторга лица сыновей.

Прадеда с прабабушкой они лишь на портретах пока видели, но всё ещё впереди. Лесана с мужем давно уже передали трон наследнику и, по традиции Змеиного королевства, отправились в долгое путешествие. Полозы монаршего рода живут долго, как и их избранники с избранницами, так что однажды вполне могут домой наведаться — с правнуками познакомиться, да уму разуму их поучить.

— Неужели так просто? — воскликнул старший из принцев. — Я тоже так хочу!

— Рано тебе ещё. Вот вырастешь, тогда и поговорим.

— А прадед специально искал свою суженую? — спросил младший.

— Вовсе нет! Место тихое он искал для отдыха. Хотел линьку в тишине да покое переждать, а нечаянно судьбу свою встретил. Да какую! Сами знаете, что про королеву Лесану в хрониках написано. Была она храбрая, боевая да деловитая. Добрая, но строгая — жуть! При ней все придворные по струнке ходили, а замок сиял так, что даже эльфы завидовали. Один даже Лесану в жёны сманить пытался — всё ей песни под балконом пел, пока король в змея не обернулся и за шкирку этого певуна не вышвырнул. Но это уже совсем другая история.

— Расскажи! — заныли мальчишки хором.

— Нет уж, хватит на сегодня, — погрозила им пальцем мать и продолжила: — Так с тех пор в нашем королевстве и повелось. Как у кого линька на предновогодье выпадет, так и отправится холостой парень в глушь судьбу свою искать. Многие пытались, да только ни у кого больше не вышло. Может, у вас как раз и получится, — взглянула она на старшего. — Когда повзрослеете. А сейчас — спать!

Свет давно погас, замок погрузился в ночное безмолвие и даже тучи за окном разошлись, уступив место звёздам, а принцам всё не спалось. Не сговариваясь, они поднялись с кроватей, оборотили ноги в хвосты, чтобы тапки не искать, и тихонечко поползли вниз. Они точно знали, что под большой ёлкой в тронном зале, среди прочих подарков их ждёт новенький атлас, где все-все горы и степи, речки и болота, дороги и тропы, города и сёла нарисованы. Уж в нём-то непременно отыщется то самое захолустье, где водятся настоящие суженые.

— Да твой котелок! — выругалась я, отпрыгивая в сторону и прикрываясь разделочной доской.

Будем откровенны: идея сварить приворотное зелье с самого начала была провальной. Ну не давались мне тонкие любовные материи. Ни в магии, ни в жизни. Данное зелье лишь подтверждало этот факт. Оно делало все что угодно: взрывалось, густело, стреляло кислотной жижей, но категорически отказывалось принимать нужную консистенцию розовой лужицы и нести в мир романтику.

Пять порций. Масса потраченного материала. Десятки ругательств. Невосполнимые нервы. И все это ради осознания — не быть мне богатой. Востребованной, это да: микстуры от простуды разлетались только так, да и за настойкой от зубной боли ко мне приходили даже из соседних деревень. Но вот любовная магия, как основополагающий столп бизнеса, отказывалась подчиняться.

Продолжая прикрываться верной деревянной помощницей, я подкралась к магической конфорке и затушила пламя. Зелье сразу же перестало фырчать, застывая бурой субстанцией с неприятнейшим запахом. Теперь еще и котел отмывать. И избушку проветривать, чтобы вытравить эту мерзкую вонь. И делать новые запасы ингредиентов взамен потраченных… А-а-а!

Сев прямо на пол, но поближе к печке, я подперла щеку кулаком и позволила себе минутку грусти. Надо признать — практика давалась мне с трудом. А как я ее ждала, как ждала!

Во время распределения сверкала блаженной улыбкой. Услышав название деревеньки, в которую предстояло отправиться, вообще поплыла: меня посылали в Веселые Мухоморы! Пусть далеко от столицы, зато и конкуренция меньше. Вернее, я была вообще единственной ведьмочкой в округе. А значит, и все знания ведьмы-наставницы тоже полагались только мне. Как научусь изготавливать зелья и амулеты, мечтала я, наводить и снимать порчу и еще всяким интересным делам. Как начну нести в мир добро, справедливость и продукты собственного производства!

А еще буду его спасать. Конечно, не так, как инквизиторы. Эти служители света предпочитали махать мечами и разбрасываться благодатью. Таким нехитрым образом они боролись с порождениями Хаоса и Тьмы ― жуткими тварями, что частенько прорывались к нам из других миров. В институте благородных ведьмочек у нас имелся собственный бестиарий аж с тремя зверушками! Пугающие создания, с которыми лучше не пересекаться. Да я и не планировала. Помимо них, на мирных жителей иногда нападала нежить, да и нечисть любила шалить. Вот именно на этот случай в каждой деревеньке имелась своя ведьма, а то и не одна. Мы хоть и гордые, но очень социальные. Можем бурчать друг на друга для вида, но всегда придем на помощь и поддержим, если надо. Вернее, я думала, что именно так и обстоят дела.

Предвкушала первую в жизни практику! А что мне досталось в результате? Суровая деревенская реальность и свобода, о которой некогда мечтала! Как говорится: получите и наслаждайтесь.

Огонь пожирал поленья с глухим треском, разнося по избушке смолистый запах хвои и чего-то горьковатого. За окнами мерно скрипели ветви, до вчерашнего дня зияющие лысиной. Сейчас же их украшали белые пушистые шапки.

Снегопад прошел основательный. Он начался ночью, налетев с порывами сердитого ветра. Зло стучал в окна, требуя к себе внимания. Пытался пробраться под крышу, но не преуспев, злобно наломал дров и поспешил дальше. Ветер улетел, а снегопад остался.

К утру ватное покрывало почти сравнялось по уровню с окном и уверенно шло на рекорд. В такую погоду люди сидели по домам, а звери по своим норам. Благодатная тишина.

Ладно, погрустили и хватит. Нужно прибраться, пока зелье не въелось намертво и есть шанс отделаться малой кровью и парой сломанных ногтей, а не всем десятком. Я уже начала подниматься, когда резко распахнувшаяся дверь впустила морозный воздух, а вместе с ним фамильяра и нежданного гостя. Люлий важно сбил снег с лапок, обтерев их о коврик. После стряхнул снежинки с желтой шерсти и клыкасто улыбнулся, застав меня в неопределенной позе.

— Хозяйка! — радостно возвестило это чудо, хлопая синющими глазами. — Смотри, кого я тебе привел!

— Смотрю, — подтвердила я, разглядывая диво дивное, чудо-юдное.

Под сердцем встрепенулось нехорошее предчувствие. В этих краях василиски не водились. На них, любящих теплое солнце, здешний климат оказывал негативное воздействие. Змеелюди становились полусонными и самую малость заторможенными. Это наталкивало на вопрос: что василиск забыл в столь суровых краях и конкретно в этой избушке? Их чешуйчатую братию с некоторых пор я сильно недолюбливала.

— Здравствуй, ведьма! — поздоровался незнакомец и чихнул.

— И тебе не хворать, — пробурчала недовольно, рассматривая разносчика заразы.

Высокий, да такой, что чуть ли не упирался макушкой в потолок. Длинные волосы зеленого цвета были заплетены в причудливую косу, что позволяло рассмотреть открытое лицо с высокими скулами, немного резковатыми чертами и красивыми чешуйками. Притягательными такими, ценными. Их бы на зелья…

К аристократической внешности прилагались красные уши и такой же красный нос. Ну а кто в мороз ходит без шапки? Только вот такие залетные, в тонкой курточке не по сезону.

— Какими судьбами в Веселых Мухоморах?

— Меня к вам послали…

— Уж послали, так послали, — фыркнула насмешливо.

—… для помощи в защите от нежити, — закончил мужчина недовольно, сверкнув на меня желтыми глазищами.

— Нежить? У нас?

Удивление было натуральным и логичным. За те три месяца, что я здесь прожила, видела только нечисть. Парочка кикимор, всякая мелочь и один леший. Явление лешего, пожалуй, запомнилось больше всего. А уж его букет из шишек и мха…

Это чудесное явление случилось на второй день моего переезда из родного института благородных ведьмочек к наставнице. Примерно как раз в это время Зинаида Авлентина Болотная решила, что устала от жизни вдали от цивилизации, да и учить молодежь надоело. Собрала вещи и улетела на метле, оставляя опешившую меня и одинокую избушку. Избушка, кстати, тоже пыталась улететь. В моменте из-под крыши показались два жиденьких крылышка, а из-под крыльца полезли курьи лапки. Несколько пробных взмахов подняли пыль и разметали солому, обдав этой чудесной смесью ведьмочку в шоке. Но дальше попыток дело не пошло. То ли день был нелетный, то ли избушка обиделась и передумала догонять бывшую хозяйку. Как бы то ни было, ведьма улетела, а мы остались.

Пока я приходила в себя от столь наглого побега, выходки будущего жилья и суровой реальности, из леса понеслись жуткие завывания. Чуть не поседела, честное слово! Особенно когда кусты затрещали и оттуда на поляну шагнул леший. Человекоподобное тело, только вместо кожи — древесная кора. Из одежды — накидка изо мха, подпоясанная шнурком с желудями и орехами. На голове шевелились желто-красные листья, намекая на осеннюю пору. Судя по развратной песне, которую я и приняла за завывания, он пришел свататься к ведьме. А ведьма здесь теперь только одна…

Узнав об этом, хозяин леса сильно расстроился. Еще бы: госпожа Болотная была настоящей ведьмой и красавицей. Высокая, статная, с длинными черными волосами, фарфоровой кожей и алыми губами. Не женщина, а картинка! А уж как она виртуозно ругалась и презрительно щурила темные глаза. Мне до такого уровня учиться и учиться. Не у кого, правда. Что возвращало нас к трагедии дядюшки Можжевельника.

 Выслушав рассказ про сбежавшую ведьму, он приуныл: кто же теперь ее делами заниматься будет? Людей и нечисть мирить, да и за хозяйством следить?

Затем посмотрел на несчастную меня, и лешего немного попустило. В итоге сиротинушке в моем лице вручили «шикарный букет», корзинку грибов, лукошко ягод и обещание помощи. Не соврал. Лес принял, как родную, исправно балуя ровными тропками, нужными травами, спелыми ягодами и ласковыми зверями. Но сейчас не про это, а про явление василиска народу.

— У вас, ведьма, у вас, — кивнул он, а затем огляделся и поморщился.

Да-да, неудавшееся зелье продолжало благоухать на всю избушку, напоминая о тщетности бытия. Василиск так и стоял на пороге, нервируя своей массивной фигурой. А Люлий переводил взгляд хитрых глазок с одного на другого, ожидая, чем же закончится эта очень содержательная беседа.

— Что ж, господин василиск, проходите. Так уж и быть, напою вас отваром в обмен на подробные объяснения.

Мужчина удивленно приподнял бровь, как бы спрашивая, не обнаглела ли я. Не-а, пока еще даже не начинала наглеть. Я была в своем праве, в почти своей избушке и на подвластной территории. Так что имела все основания интересоваться, что здесь забыл один из представителей самого опасного народа и надолго ли это чудо сюда явилось.

Котелок с жижей был торжественно эвакуирован на улицу прямо в сугроб. Если что — весной откопаю. Все равно это не мой, а госпожи неудавшейся наставницы. Мой же хранился в спальне и использовался крайне редко и бережно.

— Так откуда сплетни про нежить, уважаемый?

Пока закипала вода, я смешивала в заварнике измельченные листья земляники, можжевельника — который не леший, а куст, — ягоды черники, костяники и порошки от простуды. Самое то для существа, рискнувшего преодолеть без нормальной одежды расстояние от деревни до лесного домика в поисках ведьмы. И, хоть его сюда не звали, ведьмовское гостеприимство никто не отменял.

— Из самых надежных источников. В Медвежьем доле поймали темного мага. Там же обнаружили несколько схронов со спящей нежитью и лежаки тварей тьмы.

— Быть не может, — нахмурилась я, разворачиваясь к гостю. — Я бы почувствовала использование темной магии!

— Не почувствовали бы — он применил маскирующие артефакты. На него наткнулись случайно, расследуя серию преступлений.

— Вот тебе и спокойный край, — пробурчала себе под нос и вернулась к заварке. — Значит, часть темных тварей и нежити сбежала? Много?

— Дюжина только из города. Сколько их было за его пределами — еще предстоит выяснить.

— Я так понимаю, этим занимаются паладины?

Вот только инквизиторов мне для счастья и не хватало! Они, конечно, молодцы — защищают жителей от всякой гадости, но… У нас исторически сложились напряженные отношения. В темные времена только инквизиторы могли остановить ведьму, сошедшую с ума от силы Хаоса. Но это не мешало им строить семейные отношения с обычными ведьмочками. В таком браке рождались одаренные дети, перенимая дар одного из родителей — зависело от того, кто сильнее. Для простых семейств непринципиальная позиция — они радовались всем малышам. Древние же рода старались блюсти чистоту наследования, передавая титул от сына к сыну. Для этих целей они выбирали заведомо слабых ведьмочек и начиналась полноценная осада. Хотелось бы сказать, что все сватавшиеся инквизиторы были старыми и страшными, но нет. Молодые мужчины, полные сил и магии. Красивые, ухоженные, а местами даже состоятельные. А уж как они соблазняли! Лишь самые сильные и упорные могли устоять, но таких — единицы.

Так что появления инквизиторов я не желала еще больше, чем василисков. Если увидят, что на окраине живет одинокая ведьмочка, да еще и без наставницы, то все… Начнется паломничество с букетами, конфетами и прочими предметами, призванными склонить непокорную ведьмочку к замужеству. А я боялась этого слова как огня! Был у меня в жизни весьма неудачный опыт сватовства… Ой, даже вспоминать не хочется!

— Да, инквизиторы уже взяли под контроль город и крупные деревни.

— А ты, милок, каким боком в этом процессе?

— Авторитетным, — буркнули сзади.

Обиделся, что ли? Так мне действительно любопытно. Просто василиски — они вообще по другой части. Воины, скульпторы, ювелиры, алхимики — это да, это про них. Некоторые создавали охранные монолиты, защищающие от глобального вторжения Хаоса и Тьмы. Но василиски-охранники? Что-то новенькое.

— Чего ж там темный намагичил, что вы все так всполошились?

Лечебный сбор был разлит по глиняным кружкам и водружен на стол. Рядом примостились два блюдца: с вареньем и медом, сладкие сухарики и оторванные от сердца карамельки. На них я смотрела с особой грустью: есть нельзя, иначе талия поплывет. Но и не есть — выше моих сил! Так что пусть лучше слопает залетный василиск. Будет небольшой вклад в его здоровье и общее благое дело.

Отвернулась от источника соблазна и поймала насмешливый взгляд незваного гостя. Вот пусть только попробует прокомментировать увиденное! Но то ли выражение лица у меня сделалось зверское, то ли мужчина попался умный — он ответил на ранее заданный вопрос.

— Много всего. И главное — под носом у стражи и инквизиции! Никто и не заподозрил в приличном гражданине сумасшедшего мага.

— Так это для вас он и его опыты — сумасшествие, — пожала я плечами. — Магия хаоса не превращает магов в чудовищ, а всего лишь меняет восприятие окружающего мира и дарует силу. Стирает условности, понятия морали и законы. Все становится неважным, кроме жажды знаний и новых открытий. Неужели ты, василиск, никогда не нарушал закон из лучших побуждений? По глазам вижу, что было. А откуда ты знаешь, что они лучшие? Это ведь только твое мнение.

— Защищаешь отступника? — нахмурился гость, внимательно меня разглядывая.

Пытался уличить в пособничестве? Или просто ведьмочек никогда не видел? Скорее второе, потому что взгляд был чисто мужским — заинтересованным, скользящим, теплым. Невольно села ровнее, расправляя плечи. Ну а что? Всегда приятно, когда красивый мужчина так откровенно любуется.

— Защитой пусть занимаются адвокаты и борцы за равноправие. Я же объясняю, почему никто ничего не заподозрил. Но да ладно, не мое это дело. Ведьму-то зачем искал?

— Не столько ведьму, сколько крайний дом. Он первый на пути у нежити, так что если полезут, то через тебя. Пустишь на несколько дней на постой?

Вот только василисков дома мне и не хватало! С другой стороны, если жителям Мухоморов угрожает опасность, то чего бы и не пустить? Избушка большая, места всем хватит.

— Так уж и быть, оставайся. Что только не сделаешь ради подопечных.

— Премного благодарен.

— Зовут-то тебя как?

Незваный гость на мгновение задумался.

— Называй меня Рель. А тебя?

— Илария.

— Будем знакомы, ведьмочка.

Конец декабря выдался особенно суровым. Несколько дней, о которых говорил Рель, превратились в две декады и небольшой хвостик. Снежный покров за это время достиг такой высоты, что в пору было рыть тоннели. Собственно, этим мы и занимались. Точнее, я командовала и прикидывала маршрут, а большой и упитанный змей выполнял. Иногда нам приходилось прерываться, потому что неприспособленная к стуже хладнокровная кожа рептилии начинала дубеть и покрывалась корочкой льда. Я счищала ее большим махровым полотенцем от головы до кончика хвоста и растирала чешуйки, чтобы не промерзали. А затем отпаивала работничка ягодными отварами и специальными порошками, чтобы восстановить иммунитет и укрепить здоровье в целом.

В общем, заботилась о хвостатом госте, как могла. Даже связала для его человеческой формы шапку и шарфик и вытребовала у старосты Веселых Мухоморов мужскую дубленку.

А как-то за ужином Рель признался, что не чувствует холода в полуобороте и в полном обороте, но обтирания полотенцем ему очень понравились. В тот момент я даже не знала, ругаться или смеяться. Вот же… змеюка хитрохвостая!

За время пребывания защитника в избушке к деревне приблизилась всего парочка чудовищ. Одного монстра бдительный василиск уничтожил на подходе. А вот со вторым чуть не разминулся, уйдя на охоту с утра пораньше.

Меня же разбудил громкий хлопок и жуткий вой, раздавшийся следом. Видимо, почуяв близость жилья, нежить ускорила ход и врезалась в защитное поле, возведенное бывшей хозяйкой избушки, подпитанное мной и, кажется, василиском. Магический разряд прошил чудовище насквозь. Калечное тело отбросило на несколько шагов, и плешивая шерсть задымилась. Но нежить не сдавалась. Припадая на передние лапы, она стала медленно обходить защиту по кругу, ища брешь.

Люлий, не теряя времени, метнулся за подмогой. Выбежав из дома, ловко проскочил перед носом у чудовища, отвлекая внимание на себя, и нырнул в один из тоннелей. Хитрость фамильяра почти сработала: существо попыталось преследовать более доступную «еду», но, поскольку силы после разряда еще не восстановились, оно вскоре вернулось для осады и поиска бреши в защите.

Когда я поняла, что подойти к избушке опасный гость не может, наконец-то выдохнула, успокоилась и пошла собирать на стол. В том, что василиск справится с нежитью, когда вернется, даже не сомневалась. В том, что после боя с тварью он сильно проголодается — тоже. Поэтому, когда скрипнула дверь, у меня на столе уже красовались горячая сковорода со шкварчащей яичницей, блюдце с мясной нарезкой, ароматный хлеб, ягодный отвар и тарелка с сырниками.

Я не сразу поняла, что своими разносолами невольно прикормила эту теплолюбивую змеюку. Он все реже выходил на мороз и все чаще просил приготовить вкусненькое, объедая одну несчастную ведьмочку. Но честно компенсировал неудобство веселыми историями, приятным общением и помощью по дому.

Мне неплохо жилось в компании пушистого фамильяра, но стоило признаться — с рукастым мужчиной было удобнее. Как-то незаметно он перетянул на себя часть обязанностей по хозяйству, освобождая время для приготовления зелий и проведения опытов. В такие моменты любопытный змей садился рядом и наблюдал за процессом. А после окончания заваливал вопросами и замечаниями, поражая глубиной своих знаний в сфере алхимии.

Рель мне нравился. Не столько, как мужчина, сколько в качестве товарища. Хотя и мужчиной он был очень даже… Если в первый момент он показался напыщенной букой, то постепенно освоился и раскрылся, демонстрируя отличное чувство юмора, железные принципы и особую уверенность, выдававшую в нем настоящего аристократа. Да-да, признаюсь, я была очарована! А как иначе, если кое-кто прикладывал к этому массу усилий! Пусть и не осознанно.

Дошла я до понимания своих чувств не сразу. Может, вообще не обратила бы внимания, но одно утро изменило все. Релю, как важному и теплолюбивому гостю, я выделила самое лучшее место в избе — на печке. Сама заняла бывшую хозяйскую комнату со смежной стенкой. Обычно я любила поспать до обеда, но в то недоброе утро подорвалась, словно от толчка. Зимнее солнце только-только проклевывалось через свинцовые облака робкими лучиками.

Покрутившись некоторое время, я все же решила восстать и сделать себе бодрящий отвар. Накинула халат поверх ночной рубашки, шагнула за порог комнаты, да так и замерла. Василиск, чтоб ему было неладно, разминался. Как самый настоящий змей перетекал из одной позы в другую, то стоя на одной ноге, то на одной руке. Изящно, красиво. Но главное — без рубашки! Жилистое тело украшали многочисленные рисунки, переливаясь цветными чернилами и интригующе скрываясь за краем штанов. И все бы ничего, но у василиска были кубики! Те самые, о которых шептались девчонки в институте. Самые настоящие, классические. В комплекте с широкими плечами и узкой талией смотрелось убойно. Да, я поплыла. И, если бы не бдительный Люлий, навешавший люлей, точно бы сказала или сотворила глупость! А так спряталась и после этого, если просыпалась раньше, то валялась в кровати до победного. Но память все равно периодически подкидывала прекрасную картину, и общение с василиском приобретало особый шарм.

Так мы и жили, пока в один из дней к нам не явилось ОНО.

Рель как раз отправился в деревню — староста попросил проверить охранительные столбы, сбоящие в последнее время, а я осталась готовить обед. В какой-то момент Люлий, мирно чистящий картошку, вдруг утробно зарычал и ощетинился в сторону наполовину заваленного снегом окна. Я вздрогнула, посмотрела и обомлела. Там, в небольшом зазоре, просматривалось нечто. Странное существо, словно собранное из разных частей. Жуткое в своей неестественности.

Оно. Стояло. У. Окна!

То есть каким-то образом преодолело защиту, не потревожив охранные контуры! Добралось через завалы снега до моего домика и теперь наблюдало. Пока не делало попыток напасть, но только пока. Это было страшно. По-настоящему страшно! Паника-паника-паника! Но усилием воли я подавила ее, стараясь мыслить здраво.

— Люлий, не шуми. Не стоит его провоцировать.

Фамильяр перестал рычать, но вздыбленная шерсть и отросшие когти намекали на нервозность. Как я его понимала! У самой ноги превратились в желе. Хотелось спрятаться. Дождаться кого-то большого и сильного. Чтобы уберег от существа, легко миновавшего не только ведьмовскую защиту, но и инквизиторскую! Но Рель находился далеко, а эта тварь вот она — за тонкой стеклянной преградой.

— Хозяйка, — тихо позвал Люлий, — пробуди избушку. Она сможет отогнать мертвяка.

— Оставим этот вариант на крайний случай. Без инициации у меня не хватит сил, чтобы нормально ее подпитать.

— А нам много и не надо. Один раз отфутболит, и ладушки. А пока тварь будет снова к нам топать, и Рель вернется.

Идея мне нравилась, а сама ситуация — не очень. Ведь знала же, что где-то рядом бродит жуть, но расслабилась. Понадеялась на защитные артефакты и вот итог. Ладно, чего уж страдать. Будем действовать по обстоятельствам.

— Отвлеки пакость, а я за подмогой, ― предложил Люлий, спрыгивая на пол.

— Не в этот раз. Прошлая нежить не смогла миновать барьеры, и ты успел убежать. На что способна эта — даже представить страшно.

— Ну, хозяйка-а-а… — заканючил фамильяр, и я отвлеклась всего на миг.

Бросила короткий взгляд на Люлия, чтобы призвать к молчанию, а когда снова посмотрела в окно — там никого не было.

— Буди избушку! — шикнул мелкий, и я даже мысленно успела с ним согласиться.

А вот пробудить избу — уже нет. Дверь буквально сорвали с петель, и в помещение вошло ОНО. Большое. Страшное. Чуждое. Сшитое из разных частей людей и животных. Отвратительный запах тухлятины ударил в нос и вышиб слезы. Мертвяк! Как есть мертвяк, но оживший, с единственным желанием — жрать. Люлий бросился на нежить, пытаясь остановить, но тут же отлетел к стене и стек по ней бессознательной тушкой. Я вскрикнула и дернулась к малышу, а в следующий миг захрипела. Нежить оказалась рядом слишком быстро. Схватила за шею и жадно оскалилась. Кажется, сейчас меня будут есть…

Живой не дамся! Рука захлопала по столу и нащупала вилку. Схватив ее, я замахнулась и засадила мертвяку в голову. Хоть бы вздрогнул! Разве что захват на шее стал сильнее. Мир постепенно темнел от нехватки воздуха, так что пришлось ускориться. Нож, тарелка, доска! Я била тварь всем, до чего могла добраться, но бесполезно. Оживший мертвец не чувствовал боли. Только непреодолимое желание жрать.

Кажется, порождению темной магии надоело сопротивление обеда. Дернув на себя, оно рыкнуло, а затем вцепилось зубами в плечо. Я захрипела от боли. Из последних сил затрепыхалась, но куда там сопротивляться существу, в несколько раз сильнее…

Новый укус я почти не почувствовала. Темнота окружила окончательно, утягивая в свои нежные объятия. Обидно умереть вот так, во цвете лет. И не героем, а безвольной закуской. Но чего уж теперь…

Внезапно рука с шеи пропала, позволяя сделать болезненный, но такой желанный вдох. Повалившись на пол, я закашлялась и попыталась сквозь темноту рассмотреть, что происходит. Увидела на свою голову.

Василиск в полуобороте — страшное зрелище. Злой василиск в полуобороте — смертельное. Получеловек-полузмей буквально рвал на части мертвяка, превращая его в полноценного мертвеца. Конечности летели преимущественно на улицу, в зияющий серой мглой дверной проем, и застревали в снегу. Не выдержав этого зрелища, я сильно-сильно зажмурилась, закрывая уши руками.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем меня аккуратно подняли на ручки и прижали к горячей груди. Голенькой, между прочим, а на улице не лето! Открыв глаза, увидела хмурое лицо Реля. Он же не сводил взгляда с моего пожеванного плеча. Я и сама чувствовала, что там все плохо. Еще наверняка и заражение мертвой магией…

— У меня где-то был антисептический отвар, — произнесла хрипло и закашлялась.

— Люлий, живой?

— Живой, — прокряхтели снизу.

— Найди в моих вещах портальную бусину. Отлично. Теперь цепляйся за ногу и держись крепко. Нам предстоит долгое перемещение.

Фамильяр не ответил, но, судя по тихому пыхтению, исполнил просьбу Реля. Я же не понимала, что происходит и куда мы собрались. Вот только и спрашивать боялась — а вдруг ответят? Так что решила довериться спасителю.

— Активируй! — приказал василиск, и нас охватило золотое сияние перехода.

Мы понеслись сквозь время и пространство. По бокам мелькали яркие краски внешнего мира, словно цветной калейдоскоп в руках ребенка. Если бы не крепкие мужские объятия, я наверняка бы выпала где-нибудь по пути. А так почти наслаждалась процессом. Лишь начавшийся легкий озноб портил впечатление.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Сияние угасло, оставляя нас посреди большого незнакомого помещения. Не успел василиск сделать шаг, как створки двери распахнулись, пропуская внутрь несколько человек, одетых в форму прислуги.

— Приведите Эрисару! — бросил Рель. — Срочно!

— Да, княжич, — поклонился один из вошедших и убежал исполнять приказ.

Остальные замялись, но под злое шипение ретировались, оставляя нас. Василиск же, игнорируя ошеломленный взгляд, добрался до кровати и осторожно меня на нее уложил. В несколько быстрых движений дорвав платье, отбросил его в сторону, а затем накрыл замерзающую меня теплым покрывалом. Я молчала. От шока. От слабости. От озноба. Просто молчала и пыталась осмыслить слова слуги. Княжич? Да нет, не может быть. Наверное, слуховые галлюцинации. Однако убранство помещения говорило об обратном.

Рель вернулся с полотенцем и бережно накрыл им кровоточащую рану на плече. Осторожно убрал волосы с лица. Мягко погладил по щеке и тихо произнес:

— Прости меня.

— За что?

— За то, что опоздал. Если бы я пришел раньше, то ты не пострадала бы.

— Ты мог и вовсе не появиться в Веселых Мухоморах. Тогда бы меня уже не было. Как говорится: нет тела — нет дела. ― На последних словах я закашлялась: горло все еще саднило.

— Не говори так, — нахмурился он, и зрачок в желтых глазах стал вытянутым.

— Жизнь не терпит сослагательного наклонения, Рель. Мы имеем то, что имеем. Ты пришел. Ты спас. Все хорошо.

— Пока еще не все. — Василиск бросил злой взгляд на закрытую дверь. — Где её темные носят?

Словно в ответ на эти слова в помещение вбежала девушка. Высокая. С длинными белыми волосами и невероятными алыми глазами. Красивая, что глаз не отвести.

— Демоница, — восхищенно выдохнул Люлий, успевший забраться на кровать с другой стороны.

— Фанаты, — фыркнула красавица и потеснила Реля, вставая на его место. — Привет! Рассказывай, что чувствуешь?

— Приближающийся нервный срыв.

— Это мы оставим на сладкое. Физически что чувствуешь?

— Холод, — призналась честно.

— Яд, — бросила девушка через плечо. — Обычный мертвяк или измененный?

— Измененный.

— Чтоб их всех пекло пожрало! — выругалась она, а затем нервно улыбнулась мне. — Прости, ведьмочка, но будет больно. Мне нужно выжечь яд в твоей крови.

— Потерплю, — кивнула я и закрыла глаза.

Нужно так нужно. Справлюсь. Только сразу бы предупредили, что будет не просто больно, а очень-очень больно. До крика. До слез. До попыток вырваться и убежать. Кто бы еще отпустил. Кажется, в какой-то момент меня взяли на руки и крепко обняли, чтобы не вырывалась. Шептали обещания, что все это скоро закончится. Уговаривали потерпеть еще самую малость. Просили прощения. Снова уговаривали и ругались. В какой-то момент я не выдержала и все-таки поддалась темноте, уплывая в блаженное забытье.

— Илария, — голос доносился издалека, словно сквозь толщу воды. — Ну же, ведьмочка, открой глазки.

Я хотела, правда хотела, но вынырнуть из темноты оказалось не так просто. Она удерживала мягко, но непреклонно. Не хотела выпускать из цепких объятий, обещая покой.

— А ты ее поцелуй, — посоветовали насмешливо.

— Целовать девушку без сознания — извращение!

— Не скажи. У людей есть сказка о спящей красавице, которую пробудил поцелуй принца. Ты, конечно, всего лишь княжич, но она — точно красавица!

— С этим трудно поспорить.

— А напомни-ка имя ведьмочки?

— Эрисара, я благодарен тебе за помощь, но дальше разберусь сам.

— Утаиваем от подруги информацию, значит… Фамильяр, как полное имя твоей хозяйки?

— Только из благодарности за ее спасение, скажу: Илария Августина Нирель Звездная, — сдал меня Люлий.

— М-м-м, очень знакомое! Так вот ты какая, сбежавшая невеста.

— Эри, уйди!

— И не подумаю. Мне интересно посмотреть на ведьмочку, пославшую в Пекло собственный род и свадьбу с целым наследником змеиного княжества.

— Не насмотрелась еще, пока лечила?

— Вот именно — я лечила. Как это произошло?

— Недоглядел, — выдохнул мне в макушку Рель, а затем уткнулся носом в волосы.

— Я не про укус, а в целом. Как мертвяк добрался до ведьмочки? Паладины же укрепляли все охранные столбы.

— Подозреваю, что не все. С этим я разберусь отдельно, но позже.

— А сначала разберешься с ведьмочкой? Дай угадаю — она не в курсе, кто ты?

От этих слов я вздрогнула и окончательно вернулась в сознание. Распахнула глаза, чтобы посмотреть на нависшего надо мной Реля. Или правильно называть его Сорелем эр Шассом? Княжичем василисков и моим навязанным женихом!

— Только не кричи, — попросил он тихо и погладил меня по щеке. — И не ругайся. У тебя еще будет возможность. Потом, когда восстановишь силы. Как самочувствие? Что-то болит?

— Нет, — ответила тихо, рассматривая наглого вруна.

— Хочешь чего-нибудь?

— Отпусти меня.

После этих слов объятия василиска стали крепче. Все это время я полулежала у него на руках, греясь в надежных объятиях. Всего минуту назад в них было так хорошо и уютно, но теперь…

— Ты явился в Веселые Мухоморы за мной, да? Специально промолчал и не сказал, кем являешься?

— Я не врал о причинах своего появления. Да ты и сама видела это чудовище.

При напоминании о мертвяке я невольно передернула плечами и потянулась к шее, но Рель мягко остановил.

— Не трогай пока, там повязка. Я пришел, чтобы помочь местной ведьме защитить жителей деревни. И очень удивился, когда вместо взрослой ведающей увидел тебя.

— Увидел, узнал, но ничего не сказал?

— А ты бы позволила остаться, если бы узнала мое имя?

— Нет, конечно!

— То-то и оно. А я решил познакомиться с тобой.

— Зачем? Тебе ведь тоже не нужен этот брак.

— Я не говорил, что не нужен.

— Да, ты просто сбежал от него!

Василиск нахмурился и виновато отвел глаза, а я вспомнила, с чего все началось.

Я как раз готовилась к зачету. Дело шло туго. После очередной ссоры с отцом во мне бурлили эмоции, требуя выхода. Папочка никак не желал понимать, что в славной династии инквизиторов родилась ведьмочка. Требовал бросить учебу и вернуться домой, чтобы в будущем выполнить свой святой долг: стать женой другому паладину.

А я не собиралась так бездарно губить свою жизнь. И вообще, у меня имелись планы! Как минимум открыть лавку и торговать зельями, как максимум — организовать собственный институт.

Планы. Планы. Планы.

Я удачно шла к своей цели, радуя наставниц успехами. И сама радовалась, пока не получила послание с гербовой печатью рода. В нем коротко сообщалось, что мне выпала великая честь стать невестой василиска. И не абы кого, а наследника главы клана!

Счастье-то какое! Аж удавиться захотелось. Или удавить. Одного конкретного гада.

В какой-то мере я понимала, что парень ни в чем не виноват. Его наверняка как и меня заставляли родители. Но все равно злилась и прокручивала в голове тысячу и одно проклятие. Чтобы раз и навсегда избавиться от неугодного жениха, а затем сбежать в отдаленную деревню и там осесть. Хорошие мечты, успокаивающие. Жаль, нереализуемые. Василиски хоть и были подвержены проклятиям, но быстро их подавляли.

Но это все мелочи.

Главное — меня собирались выдать замуж! В марте! За василиска!

И никто не мог помочь избежать этой участи. Наставницы лишь разводили руками, мама и братья не решались пойти против слова главы семьи. Женишок… Женишок даже не потрудился со мной познакомиться, отчего я злилась еще больше.

Наверняка какой-нибудь избалованный мальчишка, привыкший к безотказности и вседозволенности. Воображение рисовало холодного надменного засранца с длинным носом, косыми глазами, большим животом и лысиной. В общем, что-то очень жуткое и неприятное.

Несколько долгих месяцев я не жила, а существовала. Отрывала листики календаря, неумолимо приближающего страшный день. Скандалила, ругалась и требовала разорвать помолвку. Даже несколько раз пробовала сбежать, но меня находили и возвращали в институт.

А затем случилось чудо! Мама сообщила, что мой жених пропал. Сбежал из дома и скрылся в неизвестном направлении. Счастье? Да! Самое настоящее, всепоглощающее и теплое. Впервые за долгое время я смогла улыбнуться. Вдохнуть воздух полной грудью. Расслабиться.

Свадьбу точно отменят. Отец не потерпит такого унижения, это факт. А значит, прощай василиск! Так я думала, пока не получила новое письмо. В нем сообщалось о переносе знаменательного события на следующий год. А потом на еще один.

Три года! Мы успешно избегали друг друга три года, чтобы случайно встретиться в глухой деревне и даже подружиться. Вернее, это я дружила с Сорелем, а он… Он меня обманывал!

— Прости за эту глупость, — вздохнул мужчина. — Я бегал не от тебя, а от решения родителей. Весьма неприятно, когда пытаются лезть в твою жизнь.

— Мне можешь не рассказывать, — пробурчала недовольно.

— Я узнал тебя почти сразу — видел портреты. Хотел уйти, а затем подумал: почему бы не познакомиться? Стало вдруг интересно, какая ты на самом деле. Узнал…

И так это прозвучало. С толикой нежности и грусти. С затаенной улыбкой и нерешительностью. Не знаю, почему именно эти чувства приходили в голову, но факт — я понимала, о чем говорит Сорель. Сама ощущала нечто схожее, и это пугало.

— Что же ты узнал?

— Что ты потрясающе готовишь, — тут же откликнулся жених, и я фыркнула на его признание. — Закусываешь нижнюю губу, когда пытаешься сосредоточиться. Обожаешь детей и своего фамильяра. А еще у тебя потрясающий смех.

Я смутилась. Нет, ну а чего он говорит такие приятности? Тем более после того, как спас из лап жуткой твари!

— Зачем…

— Чтобы предложить тебе начать все сначала. Правильно. Познакомиться, узнать друг друга. Без давления родственников. Без навязанного брака.

— Думаешь… из этого что-то получится?

— Сегодня, когда чуть не потерял тебя, понял одну важную вещь: я влюбился. Ты мне очень дорога, ведьмочка, и я не готов расстаться. Надеюсь, ты дашь мне шанс все исправить и попробовать заново?

Я посмотрела на василиска. Красивый, зараза такой. И милый. А еще умный, терпеливый и нежный. Как такому отказать?

— Хорошо, давай попробуем, — согласилась смущенно и покраснела еще больше, когда меня радостно чмокнули в нос.

Наглец! Но очень обаятельный.

День Перелома Зимы мы отмечали в полюбившейся деревне Веселые Мухоморы. Взрослые чинно переходили от палатки к палатке, за горячими пирожками, ягодным отваром и печеными яблоками в карамели. Молодежь убежала на застывшее озеро, расчищать каток, а детвора покоряла снежную крепость с ледовыми горками.

Это развлечение мы строили вместе с Сорелем. Василиск по уже отработанной схеме рыл тоннели, укреплял их магией и радовал малышню настоящими снежными лабиринтами.

Но главным аттракционом стала горка. Большая и сверкающая. Она ожидала детишек в конце лабиринта, вызывая восторг и смех. Когда они спускались по одному, то приземлялись в мягкий сугроб, чтобы никто случайно не травмировался. Но в какой-то момент они выкатились из лабиринта гурьбой… Не знаю, кто именно их надоумил, но хохочущий ком я увидела слишком поздно. Малышня, налетев на меня, завалила на спину и приземлилась сверху. Называется, хотела сделать доброе дело и досыпать снега в сугроб, который они уже разворотили. В результате мы утонули в холодной пуховой перине. Я чувствовала, как колючие снежинки пролезают за шиворот, в рукава шубки, в валенки… Сквозь толщу до меня доносился взволнованный голос Реля: он снимал хохочущую ребятню, пытаясь откопать одну заваленную и начинающую замерзать ведьмочку.

― Илария, ты как?

Меня ловко выдернули из снежного плена и поставили на ноги. Быстренько стряхнули остатки снега, но большая часть уже таяла под шубкой, стекая холодными ручейками по нежной коже.

― Если сейчас же не выпью горячего, то стану Снегурочкой!

― Кем?

― Фольклорная героиня людских сказок, ― отмахнулась я и чихнула.

Василиск нахмурился и быстро огляделся в поисках подходящего места для отогревания.

― Сейчас все будет, родная.

Мы не стали задерживаться на улице и вернулись в избушку. Пока Сорель развешивал промокшие вещи, я ушла переодеваться. Открыв шкаф, придирчиво осмотрела висящие платья. В праздник хотелось надеть что-то особенное, но вся одежда казалась обычной. И во всем этом василиск меня уже видел.

Сдвинув вешалки в одну сторону, я собралась еще раз просмотреть наряды, как взгляд зацепился за черное ученическое платье. На лице расплылась довольная улыбка. В памяти всплыл последний зимний бал в институте благородных ведьмочек. Я достала из-под кровати округлую коробку и извлекла из нее свою любимую черную шляпу. Оставшийся с прошлого праздника пушистый красный помпон валялся здесь же.

Несколько минут спустя я вышла в любимом ученическом платье и остроконечной ведьминской шляпе с помпоном на кончике. Сорель как раз разливал горячий отвар по кружкам, но увидев меня, замер и тепло улыбнулся.

― Ну, как тебе? ― поинтересовалась я и покружилась, чтобы показать платье со всех сторон. ― Так мы отмечали праздник в институте. Как же тогда было весело…

Невольно у меня вырвался печальный вздох: только сейчас поняла, как соскучилась по сокурсницам и институту в целом.

― А что нам мешает устроить свое веселье и отпраздновать? ― Сорель взял обе кружки, и подойдя ближе, протянул одну мне.

― Полное отсутствие нужных для этого предметов. ― Я сделала глоток, наслаждаясь ярким ягодным вкусом с цветочной ноткой меда. ― Ни праздничного ужина, ни елки…

― До полуночи еще полно времени. Давай исправляться!

А почему бы и нет?

В итоге мы все вместе занялись готовкой. Чистили, резали, запекали. Пока в печи румянилось основное блюдо, а Люлий шинковал салаты, мы с Сорелем занялись десертом. Раскатали песочное тесто и разложили его по формочкам. Для начинки я выделила банку брусничного варенья, а сверху вся эта красота была украшена белковым кремом. Василиск поставил противень с корзиночками в печь, а затем поймал меня и заключил в крепкие объятия.

― Хочешь увидеть волшебство? ― раздался интригующий вопрос.

Я только кивнула, замерев в ожидании. Не отпуская меня, Сорель отклонился немного в сторону и медленно подул в печь. Вместе с воздухом вырвались мерцающие частички и понеслись к пышущим жаром углям. Дыхание василиска закрутилось маленькими смерчами, а потом окутало наши пирожные, светясь красными огоньками.

Зрелище получилось завораживающее и ускорило процесс запекания. Буквально несколько минут, и мы поспешили достать праздничный ужин, пока он не обуглился. Выложив готовые пирожные на поднос, я вдруг поняла, что из-за ускоренного приготовления не успела убраться.

― Что случилось? ― почувствовал перемену в моем настроении василиск.

Я обвела рукой поле кулинарной битвы.

― Красоту навести уже не успеваем. И елки нет...

― Чудо ты мое, ― улыбнулся Сорель и, наклонившись, чмокнул меня в нос. ― Елку не обещаю, но кое-что красивое будет. Закрой глаза.

Замерев в предвкушении, я выполнила просьбу, продолжая удерживать в руках поднос с пирожными. Они одуряюще вкусно пахли, отвлекая меня от доносящихся непонятных звуков.

― Готова ли ты проводить день Перелома Зимы, ведьмочка? ― раздался шутливый голос.

Открыв глаза, я чуть не выронила наш десерт. В центре комнаты, свернувшись блестящими зелеными кольцами, возвышался василиск в полутрансформации.

― Смотри: я зеленый и красивый! Чем не елка?

― Замечательная елочка, ― рассмеялась я, ― но для завершения образа не хватает парочки деталей.

― Каких? ― насторожился Сорель.

― Тебя нужно украсить!

― Ведьмочка, ты меня интригуешь, ― улыбнулся мужчина и сложил руки на широкой груди с изящными узорами чешуек. Да-а-а, зеленый и красивый ― это точно про него!

Я приблизилась и аккуратно расставила на чешуйчатой поверхности корзиночки. Закончив украшать, отступила на пару шагов, чтобы полюбоваться результатом своих стараний.

― Чего-то не хватает… ― задумчиво произнесла я, и тут меня озарило: ― Никуда не уходи!

Я побежала в комнату, оставляя удивленного василиска изображать нарядную елку.

― Самое главное в наряжательстве ― это звезда на макушке! ― просветила Реля и надела ему на голову ободок со звездочками на пружинках.

Воспользовавшись моментом, меня ловко подхватили подмышки и усадили на хвост. Лицом к лицу, сравняв разницу в росте.

― Это лучший день Перелома Зимы в моей жизни, ― прошептал Сорель мне в губы.

― Потому что ты ― ёлка? ― фыркнула тихо, зачарованная блеском его глаз.

― Потому что нашел под ёлкой лучший подарок ― одну вредную ведьмочку.

― А вот и нет! Это ты ― мой подарок.

― А я согласен! Люблю тебя, мое сокровище.

― Люблю тебя, Сорель эр Шасс. И отвечая на самый главный вопрос: да, я выйду за тебя замуж. Если ты еще не передумал…

― Можем телепортироваться в храм прямо сейчас! ― тут же радостно предложил мужчина, крепко меня обнимая.

― Сорель!

― Что? После десерта?

Я недовольно расфырчалась, но затем рассмеялась и поцеловала жениха. С ним хоть на край света. Потому что самый лучший и родной. Потому что однажды нагло ввалился в мою жизнь и остался в ней, делая каждый день счастливее и ярче.

Мой чешуйчатый подарок.

Я стояла посреди мастерской и с тяжёлым сердцем смотрела на своё когда-то любимое кресло. Теперь это был просто очередной каменный предмет в интерьере, словно я решила создать домашний музей древних проклятий. От кресла тянулись тонкие трещины, ведущие к двери в подвал. За этой дверью что-то шуршало, и, даже не обладая особым воображением, я без труда могла представить, как длиннющий хвост василиска лениво двигается по полу.

Как, ну как я могла ТАК попасть?!

Тридцать лет прожила, а ума не нажила!

На кой я вообще связалась с этой противной ящерицей?! Испекла бы Ригору на День Даров фирменный бифштекс или посидела, подумала и все же сделала бы тот артефакт, о котором он говорил. Но нет, мне захотелось впечатлить друга по полной программе!

– Элианна, ш-ш-шантаж – это не выход, – вдохновенно прошипели из подвала.

– Именно, Гизмо, именно, – раздраженно рыкнула я, подходя ближе к двери и прикидывая, выдержит ли она. – Кстати, на всякий случай обращу твое внимание на то, что превращать в камень дверь – не стоит. А то я при всем желании ее не открою, даже если ты вдруг станешь хорошим мальчиком.

Я прошлась по комнате, стараясь не наступать на осколки, осыпавшиеся с кресла, и краем глаза поймала свое отражение в зеркале. Картина была ещё та: растрепанные волосы, одна бровь обгорела после неудачного заклинания, а нос до сих пор украшает черная клякса. Я сморщилась – идеальный вид для чародейки, решившей поймать магического зверя в подарок.

Ах, как всё начиналось! Я хотела сделать незабываемый деньдаровский подарок своему другу – Ригору. А ему ведь не подаришь обычную вещь. О нет! Его мог бы заинтересовать только редкий артефакт или, как я решила, живое существо. И, конечно же, почему бы не выбрать самое опасное и экстравагантное создание в округе – василиска!

Да, я достаточно самоуверенна. Несколько лет отработки на границе тому способствовали. В общем, я считала, что поймать василиска мне не то чтобы раз плюнуть, но уж точно не составит прямо-таки огромного труда.

План был безупречен… в теории. И в целом отлично исполнился ровно наполовину. Я отловила ящерицу, воспользовалась заклятием уменьшения и притащила ее домой. Завязывать бантик на чешуйчатую шею и вручать в День Даров.

Но вот где теория дала сбой – это в том, что в реальности Гизмо оказался гораздо более умным и… ехидным, чем я предполагала. Уже через пару часов после прибытия он выбрался из временной клетки и комфортно устроился в моём подвале, как будто это его законная территория. А дальше начались постоянные требования, угрозы и та самая лёгкая форма шантажа, в которой он, похоже, стал профессионалом.

И я на все это велась как миленькая! Потому что в подвале кроме милого сердцу рабочего места в тайной комнатке также стояли стеллажи с коллекцией артефактов. Как родовых, так и моих собственных.

День Даров между тем приближался с пугающей скоростью. Праздник в Глиммаре праздновали раз в год, накануне самой мистической ночи – Ночи Излома Года. В этот день каждый должен был подарить своему близкому нечто уникальное, что символизировало заботу и внимание. Маги обменивались не просто вещами, а магическими артефактами, зачарованными зельями или необычными существами – такими, которые могли оберегать, помогать или хотя бы развлекать владельца. Подарок должен стать отражением дарящего и быть связан с каким-то личным моментом, указывать на силу связи и понимание между дарителем и одаряемым.

Это была настоящая гонка волшебных чудес и сюрпризов, своего рода парад магической щедрости. Каждый старался превзойти других, не из-за тщеславия, а чтобы показать, насколько важны для него отношения с тем, кому предназначался дар. Местные лавки уже пестрели необычными вещицами: крошечные порталы, ведущие в карманные измерения, кристаллы, исполняющие мелкие желания, и даже чародейские питомцы – кто-то подарил своему любимому супругу миниатюрного элементаля в стеклянной сфере, чтобы он согревал дом во время холодов.

Ригор, заклинатель чудовищ и мой старый друг, не был исключением из этих традиций. Он всегда выбирал подарки с каким-то особым подтекстом, способные одновременно поразить воображение и вызвать добрую улыбку.

Так что да, обычный артефакт не подойдёт. Я хотела удивить его чем-то совершенно невероятным, поразить до глубины души.

– Дорогая чародейка, – снова зашуршал Гизмо за дверью, – хочу напомнить, что моя терпимость к столь тесному жилищу зависит исключительно от наличия вкусностей. Где мои засахаренные яблоки?

Я стиснула зубы и уставилась на дверь. Конечно, засахаренные яблоки! Стоило мне только на минутку отвлечься или сделать вид, что я его игнорирую, как Гизмо начинал шипеть, что вот-вот превратит моё кресло (или кота, или, не дай боги, мою коллекцию магических книг) в каменную скульптуру. Да уж, какое-то странное представление у василисков о веселом времяпрепровождении.

– Потерпи ещё немного, – пробормотала я, стараясь не срываться. – Я схожу на рынок и принесу тебе целую корзину.

– О, а я уж думал, что ты забыла про своего пленного, – язвительно ответил василиск. – А заодно купи мне что-нибудь интересное, мне тут скучно. Может, игрушечного гоблина? Говорят, они забавно визжат, когда их трясёшь.

Я закатила глаза. Этот разговор начинал напоминать спор с капризным ребёнком, который не хочет сидеть на месте.

Но выхода не было. Я кивнула самой себе и двинулась к выходу, прихватив кошель с последними монетами. Если я хочу, чтобы Гизмо остался в подвале хотя бы до Дня Даров, придётся потакать его капризам… хотя бы немного. А потом… потом как-нибудь придумаю, что с ним делать.

Главное – дожить до праздника и не позволить этому упрямому ящеру разрушить весь мой дом.

Я вернулась домой спустя час, нагруженная корзиной с яблоками, словно тащила добычу из волшебного сада, а не с обычного рынка. Дома было подозрительно тихо. Лишь мой кот, фиолетово светящийся Зефир, приветственно мяукнул и, грациозно спрыгнув со шкафа, направился в сторону кухни. Он распушил хвост и уставился на меня с таким укоризненным взглядом, что сразу стало ясно: он ожидал немедленного ужина – ведь, по его мнению, это была единственная причина, по которой я могла позволить себе так долго отсутствовать.

– Извини, Зефир, ужина придётся подождать, – пробормотала я, осторожно ставя корзину на стол. Сверху торчала большая красная ленточка, и я надеялась, что её хватит, чтобы хоть немного смягчить настроение слишком умного для своего же блага василиска в подвале.

Кот обиженно фыркнул, взмахнул хвостом и гордо удалился, всем своим видом выражая презрение к странным приоритетам хозяйки. Но что поделаешь – сегодня у меня были более серьёзные проблемы. Чешуйчатые, капризные и склонные к шантажу.

Я прошла через мастерскую, вглядываясь в каждый угол, ожидая какого-нибудь подвоха. Тихо. Слишком тихо. Как ни странно, ни следа разрушений, каменной пыли или недовольных рыков из подвала. Лишь табличка на двери мастерской, извещающая, что я закрыта на праздники, слегка колыхалась от сквозняка. На ней мелким шрифтом было написано: «Временно не работаю. Заказы исполнены. Вернусь после Ночи Излома Года».

«И слава феям», – подумала я, ещё раз оглядевшись. Пронесло. Никто не должен мне мешать в этот ответственный момент. Если я провалю приручение Гизмо, последствия могут быть катастрофическими. Лишиться василиска и при этом получить взбешённое чешуйчатое чудовище, которое выйдет на свободу, – сценарий так себе.

Итак, чем же можно воспользоваться, чтобы вернуть его обратно в клетку и при этом не разрушить заклятие уменьшения? Я задумалась, машинально пощипывая край своей мантии. Никакой прямой магии: в его нынешнем состоянии любое сильное воздействие может отменить эффект заклинания, и тогда, боюсь, моё хрупкое подземелье не выдержит его полных размеров. Демонова ящерица разнесёт весь подвал на щепки… или, что хуже, сбежит в город и устроит хаос.

Пока я напряженно размышляла, что же предпринять, раздался стук в дверь.

Я вздрогнула от неожиданности, едва не уронив яблоко на пол. Кто-то настойчиво барабанил в дверь, а затем – без лишних церемоний – открыл её сам.

На пороге стоял Ригор, сияя как луч солнца в ненастный день. Высокий и подтянутый, он был облачён в тёмное пальто с серебряной вышивкой, воротник которого слегка отряхнул, сбивая воображаемые снежинки. Светлые волосы в лёгком беспорядке, а в уголках глаз, как всегда, притаились искорки весёлого огонька.

– Малышка Эль, – он шагнул через порог, заглядывая в комнату с деланой серьёзностью, – опять чахнешь над своими исследованиями? – Его губы тронула знакомая обаятельная улыбка, от которой сердце почему-то начало биться быстрее. – Лучше бросай свой унылый подвал и пойдём в «Зимний Уголок». Я слышал, что там подают новый фирменный десерт – снежный пирог с малиновым мороженым и искрами лунного мёда. Это именно то, что нужно в такую погоду.

Он наклонился ближе, и я почувствовала слабый, но чарующий аромат его духов, напоминающий запах морозного воздуха с лёгким оттенком хвои.

– Ты, я и снежный пирог, – вкрадчиво проговорил он, его взгляд задержался на моем лице, и уголки губ дрогнули в хитрой усмешке. – Что скажешь, Элианна?

Я замерла, ошеломленная его неожиданным появлением и столь… непосредственным предложением. Честно говоря, вся моя внутренняя решимость и мысли о василиске мгновенно улетучились, как магический дым. Проклятье, он сумел застать меня врасплох!

– Ригор, – начала я с легким заиканием, пытаясь собрать в кучу рассыпавшиеся мысли. – Что ты… э-э, что ты здесь делаешь?

Он весело рассмеялся и, не дожидаясь приглашения, вошёл в мастерскую, легко переступив через порог. Огляделся, будто высматривал нечто необычное.

– Ну, я же не мог упустить шанс повидаться с лучшей подругой, – подмигнул он. – А заодно подумал, что не худо бы напомнить тебе, что за этими стенами тоже есть жизнь. Ты всё время запираешься здесь одна… – Он замолчал, нахмурившись, и внимательно посмотрел на меня, словно всматриваясь в глубину души. – Что-то случилось, Эль?

Я тут же опустила взгляд, стараясь скрыть волнение. Конечно, у меня случилось. Прямо под нами сидит чешуйчатое чудовище, которое я изо всех сил пытаюсь удержать в подвале, и теперь ещё и выяснилось, что это не просто опасный зверь, а разумное существо с собственными целями и планами.

– Нет-нет, всё в порядке, – поспешно пробормотала я. – Просто немного занята. Ты ведь знаешь, как бывает: захватывающее исследование, парочка новых заклинаний… ну и всякое такое. Праздничные хлопоты…

– О, а это что? – Ригор внезапно указал на корзину с яблоками.

– Эм… яблоки, – сглотнула я. – Засахаренные.

– Засахаренные яблоки, – повторил он, слегка склонив голову набок, и на лице его промелькнуло подозрение. – Серьёзно, Элианна, ты ведь не ешь их сама. Это, – он сделал паузу, пристально глядя мне в глаза, – для кого-то особенного?

Я напряглась, чувствуя, как начинаю краснеть. Если бы он только знал, что этот «особенный» – не кто иной, как капризный василиск, захваченный мною в порыве безумной идеи.

– Просто… – начала я, отчаянно соображая, как бы это лучше объяснить.

– У тебя свидание? – вдруг мрачно спросил Ригор. И мы оба посмотрели на корзинку. – С кем-то, кто любит эту гадость в ТАКИХ количествах?

– Что? Нет, конечно, – облегченно рассмеялась я и, схватив друга под руку, сказала: – А вообще с «Зимним уголком», просто восхитительная идея. Я тут так заработалась, так устала… прогуляться – это прекрасно! Зайди за мной ближе к вечеру!

– Почему?

– Дела… доделать кое-что надо. Носик припудрить. Платье погладить. В подвале убраться, – несла что попало я, деликатно выталкивая Рига за дверь. – В общем, до вечера!

Бабах!

Наверное, с нашим главным красавчиком еще никто так не прощался…

Надеюсь, что он меня простит.

Ладно, друга спровадила, теперь надо вернуться к прежнему плану.

Вообще, возможно, стоило попросить Рига о помощи сразу? Как никак магические твари – его прямой профиль. Но в любом случае уже поздно на эту тему думать!

Подхватив корзину и вытащив из нее один из самых крупных плодов, я осторожно открыла дверь в подвал. Послышался шорох, и моё сердце замерло. Лёгкий свет магического огонька, висевшего на стене, осветил длинный хвост, который вальяжно извивался по каменным плитам.

– Эй, Гизмо! – позвала я, стараясь придать голосу как можно более радостную интонацию. – Смотри, что я принесла. Твои любимые яблочки.

В подвале раздался низкий, довольный рык. Внезапно из-за полок показалась массивная чешуйчатая голова. Его глаза, жёлтые, как расплавленное золото, сузились, и я почувствовала, как внутри у меня всё сжалось. Несмотря на его уменьшенные размеры – а сейчас Гизмо был размером с крупную собаку, – он всё ещё выглядел угрожающе. Чешуйчатая шкура переливалась серебристо-зелёными оттенками в полутьме, и одного только вида массивных когтей на передних лапах было достаточно, чтобы сердце забилось быстрее.

Но я собралась и решительно шагнула в подвал, крепко сжимая яблоко в руке.

И ошеломленно замерла уже на середине лестницы. Потому что сейчас подвал выглядел не так, как нужно… вместо каменных стен стояли шкафы, где за чуть искрящейся магической защитой находились артефакты.

Много-много артефактов. Которые раньше были скрыты вместе со шкафами.

У меня их целая коллекция – предметы, которые я собирала годами, наследие семьи и мои собственные находки из множества опасных миссий и исследований.

Дедушка был знаменитым магом-археологом и исследователем древних руин. Его работы часто приводили к столкновению с невероятно могущественными артефактами. Он собирал их в путешествиях по миру и привозил домой, чтобы изучать и защищать от посягательств темных магов. После его смерти коллекция перешла моему отцу, который посвятил свою жизнь реставрации магических предметов и созданию хранилищ для особо ценных вещей. Многое из того, что здесь находилось, – это семейные реликвии, наследие, которое мне пришлось оберегать и сохранять.

Остальное я приобрела сама. С годами у меня появилось чутье на магические аномалии и древние артефакты. Лет до двадцати семи я активно путешествовала. Изучала, по примеру отца, заброшенные руины, забытые хранилища – и пополнила коллекцию новыми находками. Порой они казались бесполезными, но каждый из них имел свою историю и значение.

Однако любой авантюризм с годами гаснет, и три года назад я открыла лавку-мастерскую в Глиммаре. Жила себе тихо и мирно, совершенно безопасно… пока мне не захотелось порадовать друга!

– У тебя весьма внушительная коллекция, для столь молодой чародейки, – прокомментировал василиск. – Я получил удовольствие, ее рассматривая. Но яблоки… яблоки – это восхитительно. Давай сюда, – почти мурлыкнул он, протягивая к корзине лапу. – А я уж начал думать, что ты меня бросила. Как жестоко…

Я выдавила улыбку и отступила на шаг.

– Разумеется, не бросила. Но у меня к тебе предложение, – медленно сказала я, держа яблоко на вытянутой руке, чтобы он видел его блестящую кожуру. – Если ты хорошо себя поведешь и снова зайдешь в клетку, я подарю тебе всю корзину.

Гизмо нахмурился и щелкнул клыками, отчего у меня по спине пробежал холодок.

– В клетку? – произнес он тоном, от которого мне стало не по себе. – Кажется, яблоки ты мне принесла просто за то, что я такой хороший мальчик и ничего не разрушаю дополнительно. Это был наш уговор. Или ты хочешь, чтобы я передумал и начал рассматривать варианты, что тут можно превратить в камень? Мне, например, очень нравится вон тот стеллаж. Будет чудненько смотреться в мраморе… или лучше алебастр, как считаешь?

Я нервно сглотнула, вспомнив, какие именно ценные и редкие ингредиенты там лежат, и поспешно замотала головой.

– Нет-нет. Просто… ну… клетка безопаснее.

– Кому безопаснее? – ворчливо возмутился ящер. – И вообще, я бы на твоем месте подумал о том, чтобы вернуть меня в родные руины. Вдруг у меня там десяток яиц по лавкам? Сидят, ждут… мамку просят!

– Так ты вроде самец.

– Тогда папку, не принципиально. А ты поймала. Притащила. Дарить собираешься… как тебе не стыдно, а?

Если честно, стало немного стыдно. Но не сильно.

– Просто я не ожидала, что ты говорящий, – примирительно сказала я.

– Но сейчас-то ты это знаешь! И дарить разумных, если хочешь знать, просто-напросто неэтично. Кстати, передай яблочко, раз принесла.

Я тяжело вздохнула и протянула яблоко, наблюдая, как василиск аккуратно забирает его когтистой лапой. В глубине души я и сама понимала, что Гизмо прав: ловить разумных существ и дарить их – это… мягко говоря, аморально. Я наивно думала, что поймала просто жуткое магическое существо, способное впечатлить Ригора. А всё оказалось гораздо сложнее.

– Знаешь, Гизмо, – медленно проговорила я, – я вообще-то хотела удивить Ригора чем-то необычным. Он сам говорил, что его трудно поразить… всё-таки, будь он хоть обычным магом, это одно, но…

– О, прекрати! – вздохнул Гизмо, многозначительно катая яблоко по полу. – Ты что, думаешь, если он дракон, то его невозможно удивить? Или ты рассчитываешь, что я смогу конкурировать с его хвостом и крыльями?

Мои мысли оборвались. Я уставилась на василиска, не веря своим ушам.

– Откуда ты знаешь, что он дракон?! – воскликнула я, но тут же осеклась и зажала рот руками.

Гизмо хмыкнул, будто всё это не представляло никакой важности.

– Серьёзно, Элианна, я живу на этой земле уже добрых пятьсот лет. А то и больше. Думаешь, не могу почуять дракона, даже если он прикидывается человеком? Даже если я сижу в подвале и его не вижу? – Василиск внимательно посмотрел на меня и, словно бы удовлетворенный произведенным эффектом, продолжил: – К тому же его магия разит за милю. Это как пытаться замаскировать запах костра в лавке парфюмера. Тщетно.

То, что Риг принадлежит к этой древней расе, не то чтобы было тайной… скорее, не стоило афишировать. Даже я узнала случайно – во время службы на границе, когда на наш отряд напало такое количество нежити, что если бы мы все были обычными магами, то нас ждала бы верная смерть. Чтобы спасти команду, Риг обернулся и сжег нападающих.

И с тех пор все мы храним этот небольшой секрет.

Впрочем, в последние годы, когда мирная жизнь окончательно нас расслабила, я стала думать, что Ригор не афиширует свою расу по весьма прагматичным соображениям. У него и так отбоя от девушек нет, а если узнают, что он дракон, так вообще будут под окнами караулить!

Я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки и переварить всё, что только что услышала. Гизмо снова откусил от яблока, наслаждаясь каждым мгновением моего замешательства. Его хитрые глаза светились весельем и чуть-чуть – нет, скорее очень даже сильно – насмешкой.

– Но скажи, чародейка, если ты знала, что он дракон… почему тогда не попросила его помочь с… – он обвел лапой пространство подвала, в котором таились тысячи опасных артефактов, – со мной?

Я замерла. Этот вопрос был неожиданным, хотя буквально недавно пробегал в моей собственной голове. Почему действительно не попросила? Я знала, что Ригор, если захочет, может приручить практически любое существо. Ему хватило бы нескольких секунд, чтобы заставить василиска подчиниться – не силой, а простым присутствием. И, наверное, всё бы разрешилось быстрее… Но я лишь покачала головой, пытаясь отогнать эти мысли.

– Понимаешь… – медленно начала я, сама не веря, что произношу это вслух, – я не хотела, чтобы он думал, что я слаба. Мы много прошли вместе, и я знаю, что он всегда готов помочь. Но… иногда… – Я запнулась, подбирая слова, – иногда хочется доказать, что я тоже могу справляться с трудностями.

– Эго, – с улыбкой подытожил Гизмо, и его зубастая пасть растянулась в оскале. – Дракон и чародейка с эго размером с гору. Как интересно…

Я нахмурилась и огрызнулась:

– Это не эго! Это… ну, не знаю… Просто я хотела сделать что-то особенное. Показать, что я не просто кто-то, кого нужно защищать. Что я тоже могу… удивить его.

Гизмо пристально смотрел на меня, но его взгляд стал неожиданно мягче. Я почти ожидала, что он снова выпалит что-то саркастическое, но вместо этого василиск наклонил голову набок.

– Удивить его? Чародейка… – Он покачал головой. – Ты в ловушке. Но эта ловушка не в подвале… она здесь. – Он коснулся когтем своего виска, и я невольно напряглась.

– О чём ты? – пробормотала я.

– Ты пытаешься сделать невозможное. Удивить его чудовищами или артефактами – это как пытаться поразить океан водой. Удивить его можно только одним.

– И чем же? – не удержалась я, хотя ответ явно ожидался с подвохом.

– Собой, Элианна, собой, – произнес он тихо, его взгляд сделался серьезным. – Покажи ему то, чего нет в его мире. Покажи, что ты можешь быть рядом, что ты важна… и не потому, что поймала меня, а потому что… ты – это ты.

Я замерла, ошеломленная его словами. Это было так просто и так сложно одновременно. Всё это время я стремилась к внешним атрибутам – артефактам, магическим существам, редким знаниям. А Гизмо, древний василиск, которого я считала безжалостным чудовищем, говорил мне, что весь секрет – в том, чтобы просто быть собой.

– Я… подумаю над этим, – прошептала я, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди.

– Прекрасно. И пока ты такая растаявшая от любви, а я в благодушном настроении, давай-ка обсудим благоустройство.

– В смысле?..

– В прямом. Поселила в подвале. Я столько времени сижу в старом кресле. А хочется заиметь собственную постельку!

– У тебя в клетке есть отличная перина! – Я ткнула пальцем в сторону оной и едко напомнила: – Ортопедическая!

Это было первое, чем Гизмо вынес мне мозг после того, как мы прибыли домой. Ныл и ныл. Что неудобно спать на одеяле, что лапы ломит и хвост отваливается. А он, конечно, ящерица, но вот новый отрастить себе не сможет.

Я и повелась. Купила матрасик. И стоило мне чу-у-уточку ослабить чары на клетке, как он оттуда вырвался!

– Ну, знаешь ли, последняя попытка тебя благоустроить плохо для МЕНЯ закончилась.

– Зато мне все понравилось, – задумчиво протянул Гизмо. – Ладно, беги прихорашиваться. Вечер не за горами.

– А ты?..

– Яблочки оставь, и я буду счастлив. До ночи точно. Да что там, даю честное василисково слово, что в течение нескольких дней не трону ничего в твоем доме.

– Да ладно?

– Если ты не будешь меня обижать!

Ну конечно… условия. В этом весь Гизмо.

Я вздохнула и посмотрела на своё отражение в высоком трельяже у стены. Волосы, едва собранные в небрежный узел, растрепались за день настолько, что их уже никакой заколкой не укротить. Лицо казалось слишком усталым, глаза – слишком грустными. Могу ли я хоть чем-то удивить Ригора? Он видел меня в самых разных состояниях: и растрепанной после боя, и с лицом, испачканным сажей, и с синяками под глазами после бессонных ночей в лаборатории.

Но тогда… может, стоит удивить его чем-то другим? Не внешностью, а тем, что скрыто внутри? Тем, чего он, возможно, никогда не замечал… Моими чувствами.

Гизмо прав, как ни крути. Я пыталась показать Ригору себя только через дела, магию, артефакты. Никогда не раскрывала свое сердце и уж тем более никогда не намекала на то, что для меня он больше, чем просто старый друг. Как ему догадаться, если я сама прячусь за ролью боевой подруги и мастера-артефактора?

Я осторожно развернула платье, выбранное для вечера. Нежно-синее, почти как зимнее сумеречное небо, с тонким узором, напоминающим снежинки, рассыпающиеся по полям ткани. Не слишком роскошное, но и не повседневное. Оно мягко струилось в руках, словно обнимая меня. Ладно… Если не магией и не артефактами, то, может, простым человеческим обаянием?

Улыбка мелькнула на губах. Я поднялась, аккуратно расправив платье на кровати, и решительно направилась к зеркалу. Волосы нужно немного пригладить, может, даже распустить – он ведь редко видел меня с распущенными локонами. Лёгкий румянец – немного магии, чтобы скрыть усталость. Не потому, что я хочу спрятать себя, а потому, что хочу… нет, просто обязана показать, что я могу быть не только магом, который бросается в бой с чудовищами, а ещё и женщиной. Той, которая мечтает о признании, нежности и, возможно, даже о том, чтобы когда-нибудь провести зиму в его объятиях у камина. Или встретить Излом Года не как друзья, а как двое любящих друг друга людей.

– Ох, Ригор… как же всё это глупо, – пробормотала я, крутя в руках одну из своих заколок и раздумывая, стоит ли украсить ею волосы. – Сколько лет мы знакомы, а я до сих пор не могу сказать тебе то, что чувствую.

Заколка оказалась на своём месте, и я слабо улыбнулась отражению в зеркале. Однажды, возможно, мне хватит смелости всё сказать. Но не сегодня. Сегодня я просто постараюсь быть собой. Не мастерицей, не чародейкой, а Элианной – той, которая смеется его шуткам, спорит с ним о заклинаниях и которая мечтает, чтобы он когда-нибудь смотрел на неё так, как смотрят на тех, кого любят.

Осталось сделать ещё несколько дел и постараться не паниковать до его прихода.

Я надела платье, разгладила подол. Глубокий синий цвет словно подчеркивал мой светлый цвет волос и делал черты лица мягче. Ничего лишнего – без драгоценностей, без украшений… Разве что маленький серебряный кулон, который я почти не снимала с тех пор, как Риг подарил его мне на один из прошлых Дней Даров. Обычная, ничем не примечательная безделушка для большинства, но для меня – символ чего-то большего. Напоминание о его заботе. О его вере в меня.

– Что же! – Я вскинула подбородок и, словно успокаивая сама себя, добавила: – Будь собой, будь собой… И если не сможешь удивить его, то хотя бы проведи этот вечер так, чтобы потом не жалеть ни о чём.

Пару минут я крутилась перед зеркалом, проверяя, чтобы нигде ничего не топорщилось. Когда осталась довольна, на моём лице появилась лёгкая улыбка. Я выглядела не слишком броско, но и не слишком скромно. Как раз такой, какой бы мне хотелось быть, когда он смотрит на меня.

На миг я представила, как его глаза загорятся при виде моего платья. Как он, возможно, улыбнется чуть шире, заметив те самые маленькие, но значимые изменения. Может, он даже подойдет ближе и… Ох, о чем я, в самом деле, думаю?

Я стояла перед зеркалом, мысленно приказывая себе успокоиться, но сердце предательски колотилось в груди. Вот-вот должен был прийти Ригор. И, когда раздался уверенный стук в дверь, я чуть не подпрыгнула на месте.

– Элианна, ты готова? – прозвучал голос, глубокий и чуть насмешливый.

– Входи, – отозвалась я, стараясь сделать голос тверже, хотя внутри всё затрепетало, как осенние листья на ветру.

Дверь открылась, и на пороге появился он – высокий, с безупречной осанкой и светлыми, как снежный рассвет, волосами, которые сегодня были аккуратно уложены. Темное пальто, отделанное серебряной вышивкой, а под воротником – белоснежный шарф, ловко завязанный узлом. Но даже не одежда привлекала взгляд – глаза Ригора, с их глубиной и теплом, будто высматривали в мире нечто, о чём я даже не догадывалась.

– Ты… – Он замер на месте, всматриваясь в меня с таким откровенным восхищением, что я тут же смутилась и чуть прикусила губу, стараясь унять внезапный румянец. – Ты просто нечто, – хрипловато проговорил Риг, подходя ближе.

Неуверенно подала ему руку, но он не пожал её, как я ожидала. Его пальцы мягко коснулись моего запястья, и, прежде чем я успела понять, что происходит, он склонился и осторожно коснулся моей кожи горячими губами. Я вздрогнула, когда волна тепла прокатилась по венам, и едва не потеряла дар речи.

– Ты… – начала было я, но он приподнял голову и с легкой улыбкой закончил за меня:

– Просто нечто.

Слегка отстранившись, Риг улыбнулся.

– Очень рад, что ты действительно надела платье, а не выскочила в потрёпанной мантии или, как обычно, в штанах и рубашке.

– Захотелось быть… девочкой, – пробормотала я, стараясь собраться и не терять самообладания.

– И это чудесно. – Его взгляд смягчился, становясь каким-то почти нежным. – Мне бы хотелось, чтобы ты была девочкой… чаще.

А-а-а, мамочки, почему я так краснею? Он же просто шутит, да? Ничего такого, да? Я заставила себя улыбнуться и слегка качнула головой, пытаясь скрыть своё смущение.

– Пошли? – предложила, стараясь как можно быстрее сменить тему, чтобы не расплавиться на месте.

Ригор кивнул и протянул мне руку. Я осторожно положила ладонь на его локоть, чувствуя, как жар от мужского тела пробирается сквозь ткань пальто, и мы шагнули за порог дома.

Зима в Глиммаре – это настоящая сказка. Снежинки, мерцающие в воздухе, отражали свет уличных фонарей, в которых полыхало не обычное пламя, а магические огоньки, переливающиеся разноцветными искрами. Дома, украшенные ледяными гирляндами, поблескивали в лунном свете, создавая впечатление, что весь город окутан сияющим покрывалом. Повсюду слышались радостные голоса, смех и звон колокольчиков, которыми звенели запряженные в сани ледяные элементали, скользящие по главной улице.

На мгновение я забыла обо всём, просто наслаждаясь этим волшебным зрелищем. Казалось, весь мир замер в предвкушении праздника, и я вместе с ним. Мы шли медленно, любуясь огнями, пока моя рука уютно лежала на его локте. Но вдруг Ригор мягко снял ее и, прежде чем я успела осознать, что он делает, переплел наши пальцы. Ладонь в ладонь. И… ничего не сказал.

Я замерла, чувствуя, как всё тело напрягается от неожиданного и такого интимного жеста. Мы не говорили, не смотрели друг на друга – просто продолжали идти вперёд, руки переплетены, а пальцы будто сотканы из одной и той же ткани. Он и я.

Отчасти мне хотелось вырваться – не из-за того, что не нравилось, а из-за страха, что это сон и я вот-вот проснусь. Отчасти я просто не знала, как реагировать. В голове звенела странная, оглушающая пустота, а сердце билось с такой силой, что, казалось, Риг мог услышать его стук.

Но я ничего не сказала. И он – тоже.

Так мы дошли до «Зимнего Уголка» – небольшого ресторанчика на главной улице, построенного в виде уютного деревянного домика. Он был обвешан ледяными гирляндами и светлячками. Снаружи на крыльце стояли вырезанные изо льда фигуры – танцующие снежинки, обнимающиеся снеговики и даже пара маленьких зверей, запечатленных в мгновении. Над входом свисали магические сосульки, мерцающие разными цветами, а когда мы вошли внутрь, меня окутал мягкий, успокаивающий аромат корицы и ванили.

Внутри царила теплая, домашняя атмосфера. Стены украшали резные панно с изображениями зимних пейзажей, а в центре стоял огромный камин, у которого собралось несколько гостей, греющихся у огня и наслаждающихся горячим шоколадом. Всё пространство было разделено на уютные уголки с мягкими креслами и маленькими столиками, идеально подходящими для уединённых бесед.

– Нравится? – Риг наклонился ко мне, его голос прозвучал совсем близко, заставив меня снова вздрогнуть.

– Да… – Я облизала губы и кивнула. – Здесь красиво.

Он лишь слегка улыбнулся и повёл меня к свободному столику у окна, откуда открывался вид на улицу, освещенную мягким светом. Мы сели, и почти сразу к нам подошла официантка – молодая девушка с румяными щеками, одетая в зимний наряд с белыми меховыми манжетами.

– Добрый вечер! Что будете заказывать? Рекомендую наш фирменный десерт – снежный пирог с малиновым мороженым и лунным мёдом!

Риг с довольной улыбкой посмотрел на меня.

– Видишь? Я же говорил. Это именно то, что нужно. Два снежных пирога и… – Он посмотрел на меня, подняв брови в ожидании.

– Горячий шоколад, – прошептала я, пытаясь спрятать улыбку. – С маршмеллоу.

– Горячий шоколад с маршмеллоу. И горный чай, – подытожил он, подмигнув официантке, и, когда та ушла, снова повернулся ко мне. – Так, рассказывай, чем занималась в последнее время? Я знаю, что ты не сидела сложа руки.

Я вздохнула и начала рассказывать о новых заклинаниях, о зачаровании браслетов на заказ, о попытках сдерживать непослушных магических существ… о повседневной жизни. Он слушал внимательно, кивая и иногда поддакивая, но его взгляд был таким спокойным, таким обычным, что я почти поверила, будто всё, что произошло за последние полчаса, было лишь моей фантазией.

– …и всё это почти развалило половину мастерской, – закончила я, усмехнувшись. – В общем, у меня никогда не бывает скучно.

– Это точно, – тихо рассмеялся он и наклонился ко мне.

И снова этот взгляд, прожигающий меня насквозь. Я чуть задержала дыхание, не зная, что сказать.

Тут вернулась с нашим заказом официантка, и я почти с облегчением выдохнула.

– Ну, а у меня дела были не такими интересными, как у тебя, – начал Ригор с усмешкой, покачав головой, когда официантка принесла наш десерт – пушистый снежный пирог, украшенный яркими малиновыми искрами и стекающим лунным мёдом. – Вызвали меня недавно в одну глухую деревеньку. Кричат, мол, страшное чудовище на склонах гор появилось, уже нескольких овец загрызло и теперь людей пугает. И вот я, весь такой серьезный и настроенный на встречу с опасностью, приезжаю туда…

– И что? – заинтересованно подалась я вперед, забыв про ложку с первым кусочком пирога.

– А там… – Он драматично сделал паузу и подался вперед, будто раскрывая страшную тайну. – Гигантский… пухиус.

– Что? – переспросила я, чуть не рассмеявшись. – Пухиус? Этот мелкий пушистый шарик? Как он мог кого-то загрызть?

– Ну… они, знаешь ли, жутко прожорливы. – Ригор сцепил руки и сложил лицо в серьёзную маску, словно изображая грозного пухиуса, а потом с трудом удержался от смеха. – Эти бедные фермеры не знали, что делать. Думали, что-то ужасное завелось: у овец на шерсти остаются клочья меха и кто-то постоянно грызёт заборы… А всё оказалось просто – пухиус в деревне завёлся, влез в овчарню и ел всё подряд, даже деревянные столбики.

Я прыснула, едва не уронив ложку.

– И как же ты справился с таким ужасным монстром?

– Поймал в мешок и отвёз на луг за рекой. – Риг усмехнулся, вспоминая. – А потом полдня объяснял местным, что это всего лишь пушистый вредитель, а не страшное чудовище. Даже показал им, как он погрыз мои сапоги. Они, конечно, недоумевали, но, кажется, поверили.

– Ох, Ригор… – Я рассмеялась, представляя его картину: заклинатель чудовищ и страшных тварей, ловящий пушистое существо в мешок.

– Вот тебе и «страшное чудище»! – подмигнул он и, с улыбкой откинувшись на спинку стула, с лёгким шутливым поклоном указал на пирог передо мной. – А теперь давай попробуем то, из-за чего я вообще затащил тебя сюда.

Я взяла ложку и, осторожно подцепив кусочек, поднесла ко рту. Пирог оказался восхитительным – сладкий и воздушный, он буквально таял на языке, а кислинка малины и обволакивающее тепло лунного мёда идеально дополняли друг друга. Словно лёгкий снежный поцелуй под зимним небом.

– О… это действительно вкусно, – призналась я, прикрыв глаза, чтобы лучше прочувствовать этот момент. – Пожалуй, ты прав – оно того стоило.

– Конечно, – самодовольно заявил Ригор, забирая себе ложку. – А теперь дай-ка я тоже попробую.

Мы смеялись и болтали о всяких пустяках, делясь друг с другом новостями и историями, пока тарелка не опустела, а шоколад не остыл. Я даже успела расслабиться и начать думать, что вся эта магия, произошедшая на улице, мне просто пригрезилась. Он был таким же, как всегда: весёлым, дружелюбным и остроумным, не давая мне даже малейшего намека на перемены. И всё же в душе что-то свербило и не давало покоя.

После ужина мы решили ещё немного прогуляться. Снежные улицы Глиммара были прекрасны: мерцающие огоньки на домах, яркие витрины с праздничными украшениями и люди, которые, несмотря на холод, с улыбками шагали по сверкающему снегу. Мы говорили обо всём на свете: о магии, о приключениях, о том, что собираемся делать в новом году…

Но, к моему удивлению, Ригор больше не брал меня за руку. Я не знала, радоваться этому или расстраиваться, но постепенно, шаг за шагом, осознала: обидно и грустно. Это был тот самый момент, который мог стать для нас чем-то большим… Но он просто остался в прошлом. Словно волшебство внезапно растворилось в холодном воздухе, оставив только пустоту и колючее разочарование.

Мы подошли к моему дому. Я уже собиралась открыть дверь, как вдруг он тихо позвал меня:

– Эль?

Я обернулась, подняв на него взгляд. Ригор стоял, опустив голову и смотря на меня с каким-то странным, сосредоточенным выражением. В его глазах читалось что-то глубокое и… тревожное?

– Я давно хотел кое-что узнать, – сказал он, и в голосе появилась едва уловимая хрипотца.

– Что же? – наигранно бодро ответила я, пытаясь спрятать за улыбкой всё нарастающее беспокойство. – Спрашивай, если смогу, конечно же расскажу!

Но он не двинулся с места. Его глаза задержались на моём лице, а рука нерешительно поднялась и замерла у моего плеча, как будто он не был уверен, что стоит делать дальше.

– Боюсь, что словами тут обойтись сложно, Эль.

Моё сердце замерло, а воздух вдруг стал тяжелым и плотным, как будто я погрузилась в вязкий туман. Что он имеет в виду? О чём говорит? Но, прежде чем я успела придумать хоть что-то, он шагнул ближе и запустил одну руку в мои волосы, а другой мягко обхватил меня за талию, притянув ближе. И в следующий момент его губы осторожно коснулись моих.

Сначала нежно, едва-едва, будто проверяя. Его дыхание обжигало, а от прикосновения к коже по всему телу разлилось тепло. Я стояла, зажмурив глаза, не в силах понять, что происходит. Но с каждым мгновением поцелуй становился глубже, страстнее, требовательнее. Его пальцы скользнули по волосам, а вторая рука сильнее обняла меня, прижимая ближе, пока весь мир не исчез, оставив только его.

Я не знаю, как мы оказались уже в мастерской, а на полу валялись его пальто и моя шубка. Всё смешалось – его горячие губы, его прикосновения и моё желание, которое рвалось наружу, заполняя каждую клеточку тела.

Но тут раздалось ехидное шипение:

– Вот это вы погулять сходили, конечно!

Мы резко отстранились друг от друга, обернувшись на источник голоса. В дальнем углу мастерской, освещенный слабым светом магического камня, сидел Гизмо, ухмыляясь настолько широко, насколько может ухмыляться василиск. Его глаза сверкали, а чешуйчатое тело чуть дрожало – то ли от смеха, то ли от сдерживаемого шока.

– Гизмо! – воскликнула я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Ты что здесь делаешь?

– Наблюдаю за представлением, – лениво произнёс он, чуть покачав хвостом. – Вы так увлеклись, что даже не заметили, как сюда ввалились. Не то чтобы я возражаю, конечно…

Я украдкой взглянула на Ригора. Он задвинул меня себе за спину и настороженно рассматривал василиска.

– А это что? – недоумённо спросил Ригор, вглядываясь в полумрак.

– Кто, – флегматично поправил Гизмо, покачивая хвостом. – Я – определённо «кто», а не «что». Учись уже правильно выражаться.

– Это… мой тебе подарок на День Даров, – начала я и, вздохнув, виновато добавила: – Но я его уже не отдам, прости.

Ригор уставился на меня, словно я призналась, что собираюсь вручить ему дракона в коробке с бантиком.

– Это… василиск? Говорящий?!

– Вот именно! – с вызовом произнесла я. – И именно поэтому – не отдам.

– О… логично, – ошарашенно кивнул Ригор. – Да уж, говорящего василиска я бы тоже не отдал.

– Он разумный, – чуть смутившись, поправилась я. – В этом все дело.

– Ну вот и договорились! – бодро заявил Гизмо. – И, кстати, дай-ка еще яблоко, раз уж такой вечер признаний. Я, собственно, за ними из подвала и вышел.

И мне очень интересно как же открыл запертую дверь!

Впрочем, на беседу и более близкое знакомство Гизмо не остался. Яблок не нашлось, тем более засахаренных, потому василиску пришлось довольствоваться найденным на кухне грушами. Вместе с плодами он убрался в подвал, оставив нас наедине.

– Кажется, настала пора поговорить, – вдруг сказал Ригор.

Я лишь кивнула, и мы переместились на кухню.

Мы сидели у стола, а Зефир носился вокруг нас, словно мелкий ураган, явно пытаясь привлечь к себе внимание. Он сначала пробежался вокруг Ригора, затем перепрыгнул через мои ноги и наконец забрался на шкаф, откуда грозно замяукал. Это было его фирменное «Пора покормить котика!», и я едва не уткнулась лицом в стол от стыда.

– Ох, прости, Зефир… – пробормотала я, вставая. Кот возмущенно запищал, когда я не сразу направилась к его миске, а вынула пакет с кормом.

Я сыпанула щедрую порцию и, уже стараясь не встречаться с любопытными глазами Ригора, быстро вернулась к столу и оправдалась:

– Придирчивый он у меня…

– Вижу, – хмыкнул Ригор, наблюдая, как Зефир с жадностью набросился на ужин, распушив хвост и громко урча.

Я старалась казаться спокойной, но сердце в груди сильно колотилось. Казалось, стоит Ригору снова заговорить, и я либо выпрыгну в окно, либо упаду в обморок. Но он смотрел на меня с мягкой улыбкой, и я медленно начала успокаиваться.

– Наверное, начну я, – негромко произнес он, облокотившись на стол и внимательно глядя на меня своими ясными глазами. – Ты наверняка удивлена моему… порыву.

О да! Я не то что удивлена – я в глубочайшем шоке! И губы до сих пор горят от поцелуя. Но вслух я произнесла только скромное:

– Да… Зачем ты это сделал?

Ригор чуть наклонился ко мне, его взгляд стал серьёзнее.

– Потому что очень давно смотрю на тебя не только как на друга. Ты мне очень нравишься, Эль.

Я моргнула, не в силах поверить в услышанное.

– Но… но почему ты молчал? Почему ничего не говорил все эти годы?

Он немного помолчал, будто подбирая слова, а затем заговорил:

– Потому что дружба с тобой – это то, что спасало меня. Я мог быть рядом, наслаждаться твоим обществом и не связывать нас обязательствами. – Ригор печально улыбнулся, будто признавая свою собственную слабость. – Очень долго я был не готов к чему-то серьёзному. Но с тобой… с тобой просто не получится иначе. С тобой можно только так, Эль. – Он медленно выдохнул, как будто отпуская давившее на сердце признание. – Только очень серьёзно.

Я молчала, стараясь осмыслить услышанное. Дружба спасала? Он боялся обязательств? Ригор, который, казалось, всегда знал, чего хочет и как этого добиться?

– А на этот День Даров я решил подарить тебе… не просто вещь. – Он наклонился ближе, и от его слов у меня вдруг пересохло во рту. – Я хотел сделать тебе предложение.

И, прежде чем я успела что-либо сказать или хотя бы дышать нормально, он достал из кармана маленькую коробочку и открыл её, словно демонстрируя мне какой-то бесценный артефакт. На мягкой бархатной подушечке лежало кольцо. Изящное, тонкое, со сверкающим камнем, похожим на голубую каплю замёрзшего света.

– Элианна, – его голос стал мягким и глубоким, словно окутывающим, – ты станешь моей… невестой? Для начала.

Мне показалось, что время замерло. Я уставилась на кольцо, не веря своим глазам. Сердце билось так быстро, что я почти не чувствовала собственного тела. Несколько секунд я молча смотрела на него, как будто он предложил мне нечто немыслимое. Он… хочет, чтобы я стала его невестой? Ригор? Мой Риг?

– Неужели я так плохо целуюсь? – с показной обидой пробормотал он, чуть приподняв брови, но уголки его губ дёрнулись, выдавая улыбку.

– Что? Нет! – резко возразила я, заливаясь краской. – Ты… ты целуешься… хорошо. Даже слишком хорошо.

Он усмехнулся, его глаза заискрились тёплым светом.

– Тогда каков будет твой положительный ответ?

– Я… подумаю, – выдавила я, чувствуя, что внутри меня всё просто переворачивается с ног на голову.

– Долго? – мягко, но настойчиво спросил он.

Я покачала головой, не находя нужных слов. Внутри всё кричало: «Да, да, да!» Но я словно лишилась голоса.

И Ригор, впрочем, не был бы собой, если бы позволил мне долго сомневаться. Я и сама не заметила, как оказалась у него на коленях. Его руки мягко обвили мою талию, а губы снова нашли мои, на этот раз не оставляя места для сомнений. Я ответила на поцелуй, всем телом чувствуя его тепло, ощущая, как с каждой секундой всё моё существо растворяется в этом моменте.

В ту ночь у нас далеко не зашло. Но только потому, что в какой-то момент Ригор вдруг остановился. Его дыхание было прерывистым, глаза горели таким огнём, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Завтра, – негромко произнёс он, касаясь моих губ быстрым поцелуем. – Завтра я вернусь. Мы обсудим всё…

Сказав это, он легко поднялся, накинул своё пальто и, несмотря на мои протесты, просто ушёл. Оставив меня сидеть за столом – зацелованную, с туманом в голове и… безмерно счастливую.

Несколько минут я бездумно бродила по своему дому, пока не оказалась у лестницы в подвал. Спустилась.

Гизмо катал грушу когтем по полу. Он выглядел спокойным, даже умиротворенным. И тут до меня дошло: может, он не так уж и против остаться здесь… со мной?

– Гизмо… – позвала я, чувствуя, как внутри поднимается странная, тёплая волна.

– Мм? – Он слегка повернул голову, но не сводил глаз с фрукта.

– Ты хочешь остаться? – задала я вопрос, на который долго боялась получить ответ. – Или предпочёл бы вернуться в родные руины?

Василиск на мгновение замер, затем бросил на меня косой взгляд, полный многозначительности.

– Родные руины… – пробормотал он с ленцой. – Может быть. Но в последнее время они стали такими скучными… Нет того драйва, который есть здесь, в твоем подвале.

Я нахмурилась, стараясь понять, к чему он клонит, но Гизмо лишь усмехнулся и отвел взгляд.

– Но если ты действительно хочешь знать… – Его голос сделался мягче, почти тёплым. – Пока есть кто-то, кто приносит мне засахаренные яблоки и не боится смотреть в мои глаза… думаю, я пока побуду тут.

Я улыбнулась. Может, поймать василиска действительно было безумной идеей. Но в итоге она привела к самым замечательным событиям в моей жизни.

Прошло несколько дней, и настала Ночь Излома Года. Город сиял огнями, улицы украшали светящиеся гирлянды, а в воздухе витало чувство предвкушения. Я стояла на крыльце своего дома и смотрела, как ко мне приближается высокий силуэт, отражаясь в снежной дымке. Ригор. Он шёл уверенной походкой, и даже неяркий свет фонарей подчеркивал его силу и грацию.

– Здравствуй, – произнесла я, когда он подошел ближе, и от волнения мое сердце вновь застучало, как в тот вечер.

– Здравствуй. – Он коснулся моего лица, его пальцы чуть дольше задержались на моих губах, и в глазах зажглись искорки. – Готова провести этот год… по-новому?

Я молча кивнула, чувствуя, как его тепло проникает в самое сердце. Он осторожно взял мою руку, сжал чуть сильнее, чем нужно, и мы пошли по заснеженным улочкам, освещённым разноцветными огнями.

Теперь уже точно зная, что это не просто вечер прогулок. А начало чего-то нового, чего-то большего – для нас двоих.